close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Polyakov

код для вставкиСкачать
ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ
??????????????? ??????????????? ??????????
??????? ????????????????? ???????????
?????????????????? ??????????????? ???????????
???????????????? ???????????????
РОССИЯ В МИРОВОЙ ЭКОНОМИКЕ
Россия в системе
международных долговых отношений
Текст лекций
??????????????
2005
1
УДК 339.9
ББК 65.5
П54
Поляков Ю. С.
П54 Россия в мировой экономике. Россия в системе международных долговых отношений: Текст лекций / ГУАП. СПб., 2005. 25 с.
Излагаются основные проблемы России в системе международных долговых обязательств. Рассмотрены современные способы регулирования взаимных требований.
Текст лекций предназначен для студентов всех форм обучения,
изучающих мировую экономику.
Рецензент
кандидат экономических наук,
доцент В. Л. Аптерман
Утверждено
редакционно-издательским советом университета
в качестве текста лекций
Учебное издание
Поляков Юрий Сергеевич
РОССИЯ В МИРОВОЙ ЭКОНОМИКЕ
Текст лекций
Редактор А. М. Картухина
Компьютерный набор и верстка О. И. Бурдиной
Сдано в набор 06.06.05. Подписано в печать 21.06.05. Формат 60ґ84 1/16. Бумага офсетная. Печать офсетная.
Усл. печ. л. 1,33. Усл.кр.-отт. 1,45. Уч.-изд. л. 1,4. Тираж 100 экз. Заказ №
Редакционно-издательский отдел
Отдел электронных публикаций и библиографии библиотеки
Отдел оперативной полиграфии
ГУАП
190000, Санкт-Петербург, ул. Б. Морская, 67
© ГОУ ВПО «СПбГУАП», 2005
2
РОССИЯ В СИСТЕМЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ
ДОЛГОВЫХ ОТНОШЕНИЙ
Приступая к рассмотрению взаимоотношений России со своими
кредиторами и должниками, целесообразно обрисовать общую картину международных долговых отношений, сложившуюся в мире к настоящему времени.
Как показывает мировой опыт, трудно найти промышленно развитую страну, которая не была бы одновременно и кредитором, и должником. Соотношение поступающих в страну и вывозимых из нее инвестиций является одним из свидетельств наличия или отсутствия внешнего долга (табл. 1; в числителе – импорт, в знаменателе – экспорт).
Таблица 1
Соотношение между импортом и экспортом капитала
в некоторых развитых странах (1998 г., млрд долл.)
1234567849
4
4
9
34
8
4
28
4
!64
"#$
Как видим, большинство развитых стран активно пользуются внешними источниками финансирования и вместе с тем предоставляют
займы зарубежным странам. Наиболее солидными кредиторами являются Великобритания, США, Германия, Франция, Япония, а самым
крупным должником – США. В 1998 г. на душу населения в США
приходилось вывезенного капитала 487,6 долл., а ввезённого –
725,3 долл. Следовательно, внешний долг в расчете на душу населения составил 237,7 долл.
3
Величина накопленного в стране внешнего долга определяется как
сумма ввезённого капитала за определённый ряд лет. Так, накопленный внешний долг США с 1994 по 1998 гг. составил 469,63 млрд долл.,
а в расчёте на каждого американца – 1735,8 долл. Зарубежные заимствования, несмотря на абсолютные размеры американского внешнего
долга, не имеют для экономики США определяющего значения. В
1998 г. они составили всего лишь 2,3 % от американского ВВП.
Среди промышленно развитых стран встречаются и чистые заемщики – Австралия, Новая Зеландия, Швеция… Но абсолютным большинством нетто-заемщиков являются развивающиеся страны Африки, Азии, Латинской Америки, а с некоторых пор – страны с переходной (транзитной) экономикой, т. е. постсоциалистические страны
(иностранная статистика нередко относит эту группу к развивающимся странам).
Для России проблема внешнего долга наиболее драматично складывалась в 1993 г. (табл. 2).
Таблица 2
Рейтинг государств по размеру
их внешнего долга (1993 г., млрд долл.)
4
123345
66789
3
689
34
668
444
78
445
68
45
7789
245
!87
"2#$45
778%
45
9986
$45
778
&4#
98!
'()
7686
*$#4
!787
+44
698
,-5.&25
%8
&2/045
6!8
'145
%8
,*1
6!8
2145
8
222$
678
"2)3
8
+445
8!
'4
8
54$
8!
Впоследствии приведенный выше рейтинг государств по размеру
их внешнего долга существенно изменился. При этом надо иметь в
виду, что важны не столько сами размеры внешнего долга, сколько
возможности страны управлять своим долгом, о чем говорят такие показатели, как отношение внешнего долга к ВВП, к экспорту и другие.
В 1995 г. эти показатели у России были лучше, чем у других стран
должников. Так, отношение российского внешнего долга к ВВП составило 35,5 %, тогда как у Никарагуа – 599,5; у Грузии – 587,5; у
Вьетнама – 162,0; у Лаоса – 137,5; у Иордании – 119,7; у Болгарии –
104,3; у Панамы – 98,7; у Камбоджи – 82,3; у Венгрии — 55,3 %.
Отношение внешнего долга к экспорту у России составило 137,5 %,
а у Аргентины – 490,1; у Панамы – 379,4; у Бразилии – 350,1; у Мексики – 320,5 %.
История знает немало экстравагантных способов урегулирования
долговых обязательств. Например, король Генрих IV, чтобы погасить
огромный для того времени долг Франции, возникший в результате
разрушительных религиозных войн конца XVI в., решил жениться на
Марии Медичи, особе некоролевской крови, настолько богатой, что
приданого было достаточно для погашения государственного долга. В
настоящее время международные долги так велики, а богатые невесты
так редки, что проблема урегулирования долговых отношений между
странами является одной из самых запутанных в мировой экономике.
К началу 80-х гг. минувшего века эта проблема обострилась настолько,
что получила официальное название мирового долгового кризиса, главная причина которго в том, что в середине XX в. десятки стран Африки, Юго-Восточной Азии и Латинской Америки обрели политическую
независимость, оставшись при этом в так называемом «порочном круге бедности». Исходным пунктом его является крайне низкий размер
ВВП в расчете на душу населения (см. табл. 3).
Следовательно, имевшая место в середине XX в. пропасть между
уровнем жизни населения в богатых и бедных регионах мира, продолжает расширяться, грозя разрушительными потрясениями. Низкий уровень душевого ВВП в слаборазвитых странах обусловливает дефицитные уровни спроса и сбережений, а следовательно – инвестиций и
производительности труда, что неизбежно оборачивается низким уровнем душевого ВВП. Быстрый рост населения развивающихся стран
усугубляет проблему «круга бедности».
5
Таблица 3
ВВП на душу населения (долл.)
1234567
89
89
899
45565425
88
8
9
!"6#5!
9
88
898
$%342&47267'()*+
9
8,8 ,8,
-5564)))1.154
,8
9
+&4'4(/!564(
,,
88
9,
046+24
8
9
+14
8,
8,
1&722"%3644234564
8
8
88
898
542
Цепочка зависимостей, образующая «круг бедности», изображена
на рис. 1.
1234256789
6677
2
1234256789
8923
9292
687
85
89
2
123425
789
825
123425
789
89
1234256789
2
225
Рис. 1
Попытаемся разорвать «порочный круг бедности». Предположим,
в какой-то слаборазвитой стране удалось увеличить реальный ВВП на
2 % в год. Если численность населения останется прежней, то реальный ВВП на душу населения будет расти тоже на 2 % в год, и, согласно «правилу числа 70», удвоится через 35 лет, если население тоже
6
будет расти на 2 % в год, то реальный ВВП на душу населения не
изменится. Отсюда актуальность проблемы регулирования рождаемости в слаборазвитых странах. К сожалению, это сложная проблема «третьего мира» в силу его материальных, культурных, религиозных и других. особенностей. Поэтому в своем стремлении догнать промышленные страны «третий мир» вынужден прибегать к внешним заимствованиям. Представление о размерах и динамике накопленного внешнего долга слаборазвитых стран в период «всплеска» мирового долгового кризиса во второй половине XX в. дают данные табл. 4.
Таблица 4
Общий объем долга развивающихся стран (млрд долл.)
123445678259
665897566982595625
66 !"#!78!$956%
666&'!!597(6)577(9
66*256+,96-5'52.
66-/2956*25061,9(6#!78!
66,956%
66#7 !
К началу 80-х г. прошлого века проблематичность возврата полученных займов заставила кредиторов объединить усилия с целью более эффективного воздействия на должников. Правда, долговой кризис охватил подавляющее большинство, но не все развивающиеся страны. Ряд стран, например Юго-Восточной Азии, сумели догнать и даже
перегнать по некоторым макроэкономическим показателям свои промышленно развитые «идеалы» и заслужить название новых индустриальных стран (НИС). Например, среднегодовые темпы экономического роста НИС Юго-Восточной Азии с 1963 по 1990 гг. составили
8–9 %. Впоследствии в связи с финансовым кризисом темпы роста в
этих странах значительно снизились, но все равно существенно превышали темпы роста производства большинства развитых стран, США
и Еврозоны (см. табл. 5).
7
Таблица 5
Среднегодовые темпы роста ВВП (%) в новых индустриальных странах
Азии, большинства развитых стран, США и Еврозоне
123456
788912334
99712335
652345623456
42623456
1
8
354
7
7
К началу 90-х гг. доля обрабатывающей промышленности в общем
объеме экспорта НИС ЮВА превысила 90 %. В Южной Корее объем
производства электронной промышленности увеличился с 1963 по
1979 гг. в 147 раз. Эта страна заняла 2-е место в мире по объему судостроения, 3-е – по производству автомобилей, 4-е – по изготовлению
телевизоров, 8-е – по выпуску станков. Всего за 25 лет Южная Корея
из традиционно аграрной страны превратилась в индустриально-аграрную (табл. 6).
Таблица 6
Динамика структурных изменений ВНП Южной Кореи
(1963 – 1987 гг., %)
123456783595
3
77123527545729527545
7765545
77 65
!29954
"
771#26$7%%&
""
"
"
НИС ЮВА добились резкого увеличения темпов прироста сбережений, т. е. источника внутренних инвестиций. К началу 90-х гг. в Южной Корее прирост сбережений по отношению к ВНП составил 30 %
против 3–4 % в дореформенный период, в Сингапуре – 42 %.
Эффективно использовав крупные внешние заимствования (например, в 1964–1986 гг. более 50 % всех американских займов пришлось
на долю Южной Кореи), НИС ЮВА вскоре сами стали кредиторами.
8
На начало 1989 г. экспорт капитала из Гонконга составил 12,2 млрд долл.,
из Сингапура – 1,9, из Южной Кореи – 12, из Тайваня – 1 млрд долл.
Экономические успехи «азиатских тигров» оборачиваются ростом
благосостояния населения. Согласно долгосрочным прогнозам аналитиков, к 2010 г. реальный ВВП в расчете на душу населения составит
в Южной Корее 28090 долл., в Гонконге – 37095, в Сингапуре – 58035,
на Тайване – 39980, в Малайзии – 21640, в Таиланде – 12405 долл.
Аналогичный показатель в США должен достигнуть 51875 долл.
Почему названные выше и некоторые другие страны стали новыми
индустриальными, тогда как подавляющее большинство развивающихся
стран так и остаются пока слаборазвитыми, малоперспективными должниками индустриального анклава международного сообщества? По
этому вопросу можно высказать несколько гипотез.
Во-первых, группа развивающихся стран, вступивших на путь реформирования своих экономик с активной помощью иностранного
капитала, с самого начала состояла из государств с очень разным состоянием воспроизводимых (основной капитал), природных и человеческих ресурсов. Как бегуны на массовом старте, страны были заведомо неравносильны.
Во-вторых, «забег» начался в то время, когда мир был расколот
на две системы – капиталистическую и социалистическую, – каждая из которых стремилась «обратить в свою веру» стоящие на социально-экономическом распутье молодые государства. Те из них,
которые быстро выбрали капиталистическую (рыночную) ориентацию, получили в виде поощрения значительно большую внешнюю
помощь, причем не в виде вооружений, а в форме конвертируемой
валюты, которую при определенных условиях можно обменять на
современные технологии и подготовку высококвалифицированной
рабочей силы, пригодную для наукоемких производств. Условия сводились к созданию для высокоразвитых стран-кредиторов благоприятного инвестиционного климата. Так, согласно законодательствам
Сингапура и Гонконга, доля и сфера приложения иностранного капитала не ограничивалась, и не было каких-либо различий в налоговом законодательстве между национальным и иностранным капиталом. В результате иностранный капитал в общей сумме инвестиций в электротехническую промышленность Южной Кореи достигал 50 %, Тайваня – 45, Сингапура – 80 %.
9
В-третьих, результаты той или иной экономической политики во
многом определяются уровнем профессиональной подготовки правительства и предпринимательского корпуса, частотой смены властей,
которая почти всегда чревата издержками экономической переориентации. Кроме того, частые правительственные перестановки усиливают чиновничью безответственность, коррупцию, оживляют теневой
сектор и криминал.
В-четвертых, страны «третьего мира» разбросаны по всему земному шару, сильно различаются своим прошлым, культурой, бытом, традициями. В исторической памяти одних народов еще жива эпоха рабовладения с ее низкопродуктивным подневольным трудом, тогда как
другие народы прошли через более мягкие формы колониальной зависимости или сохранили такие конфуцианские традиции, как жесткая
дисциплина труда, производственный коллективизм, стремление к
повышению квалификации, уважение к начальству и т. д.
В силу перечисленных и других причин абсолютное большинство
слаборазвитых стран все-таки не сумело рационально распорядиться
как собственными, так и заемными ресурсами. Взяв, в принципе, правильный курс на индустриализацию с целью импортозамещения, они
вольно (или вынужденно) стали вкладывать средства не в новые промышленные технологии, не в производство уникальной продукции,
способной занять свою нишу на мировом рынке, а на организацию
производства традиционных, устаревающих, выходящих из потребления, неконкурентоспособных товаров. Такая продукция годилась для
внутреннего рынка, но не для экспорта. Поэтому страны-реципиенты
не имели конвертируемой валюты для расчетов со странами-донорами. Вскоре заемщики обнаружили, что единственный способ погасить
старые долги – привлечение новых заемных средств. Страны-кредиторы оказались перед выбором: либо списать долги и разорвать отношения с несколькими десятками стран Африки, Азии и Латинской Америки, либо выдать дополнительные кредиты в надежде на возврат их
в отдаленном будущем.
Богатые страны выбрали второй вариант. Но в системе долговых
отношений произошли существенные изменения. Во-первых, двусторонние государственные кредиты стали вытесняться многосторонними. Дело в том, что, когда международный кредит предоставляется не
одной страной, а специально созданным консорциумом государств или
какой-либо международной валютно-финансовой организацией, то
10
возникают более благоприятные условия как для доноров (коллективно легче настаивать на пунктуальном соблюдении договорных условий), так и для реципиентов (потребности в заемных ресурсах в настоящее время так велики, что могут быть удовлетворены только на солидарной основе). Во-вторых, международные финансовые организации
разработали и привели в действие сложный механизм урегулирования
внешнего долга посредством реструктуризации, т. е. переоформления
договорных условий в той или иной форме. Какова бы ни была конкретная схема реструктуризации, суть ее в элементарном торге между
кредитором и должником. Кредитор стремится вернуть максимум ссуженных средств (валютой, товарами, услугами и т. д.); должник старается отдать как можно меньше, стремясь получить всяческие льготы
(частичное списание долга, уменьшение процента, растягивание сроков погашения кредита и т. п.).
Несмотря на многочисленные меры по урегулированию мирового
долгового кризиса, предпринятые Мировым банком, Международным
валютным фондом (МВФ), Парижским и Лондонским клубами, другими организациями и отдельными государствами, к началу третьего тысячелетия кризис не только не ослабел, но и еще более обострился.
Если в 1990 г. суммарный долг «третьего мира» перевалил за 1 трлн
долл., то сейчас достигает 2 трлн долл. В этой сумме коммерческие
кредиты составляют 52 %, заимствования у других правительств – 31,
задолженность международным финансовым организациям – 17 %. В
странах Центральной и Южной Африки и Латинской Америки на обслуживание внешнего долга уходит 60–80 % расходной статьи бюджета. Сумма долга многих государств превышает реальные возможности
его возврата.
В этой ситуации приходится констатировать, что разработанный во
второй половине XX в. международный механизм урегулирования долговых отношений нуждается в коренной перестройке. Официальное
обсуждение этой проблемы состоялось 15–16 июня 2001 г. в Гетеборге
на заседании Европейского совета. Принципы, положенные в основу
нового соглашения о сотрудничестве между развитыми и развивающимися странами и получившие название «всемирной сделки», содержатся в принятой ООН «Декларации тысячелетия». Однако практическая реализация конкретных пунктов «всемирной сделки» тормозится странами «золотого миллиарда» и, прежде всего, США.
11
Страны «золотого миллиарда» убеждены, что не существует «быстрого излечения» от экономической отсталости и бедные страны должны повторить тот же путь терпеливого напряженного труда и постепенного накопления капитала, по которому прошли развитые страны.
Некоторые экономисты в промышленно развитых странах придерживаются крайней точки зрения, согласно которой влияние иностранной
помощи «третьему миру» не только не должно быть существенным,
но и может оказаться негативным.
Слаборазвитые страны, напротив, считают, что сложившийся к настоящему времени мировой экономический порядок служит эгоистическим интересам богатых стран и направлен на увековечивание отсталости, зависимости и подчиненности «третьего мира». По их мнению, международные организации создаются, вырабатывают и проводят в жизнь политику, чуждую развивающимся странам; условия международной торговли ущемляют интересы слабых партнеров; транснациональные корпорации эксплуатируют природные и трудовые ресурсы бывших колоний и т. д. На своих форумах лидеры «третьего мира»
уже давно требуют установления более справедливого мирового экономического порядка. Важными пунктами их программы является частичное списание накопившегося внешнего долга и систематическое
выделение каждой развитой страной в виде безвозмездной помощи
слаборазвитым странам до 0,7 % ВНП (в настоящее время такая помощь не превышает 0,3 %).
Что же касается сегодняшних требований «третьего мира», сконцентрированных в документе с названием «Всемирная сделка», то
они идут гораздо дальше и, по существу, ставят с головы на ноги традиционное представление о международных долговых отношениях,
меняя мировых кредиторов и должников местами. Иными словами, не
развивающиеся страны должны развитым, а наоборот, причем размеры этого истинного долга намного превышают все фигурирующие в
международных долговых обязательствах суммы. Аргументацию позиции «третьего мира» можно свести к следующим фундаментальным
положениям.
Во-первых, национальное богатство мира распределено между различными странами крайне неравномерно. Так, в настоящее время общая сумма мирового национального богатства составляет 550 трлн долл.
Половина всего этого имущества (275 трлн долл.) сосредоточена в стра12
нах «семерки» и ЕС. В среднем на душу населения в мире приходится
90 тыс. долл. Эта цифра, разумеется, мало что говорит о фактической
материальной поляризации населения планеты. Например, в США среднедушевая доля накопленного богатства в 5,1 раза больше, чем в среднем в мире. По данным ООН, три самых богатых человека на Земле
имеют состояние, превышающее ВВП 48 наименее развитых стран,
вместе взятых. 225 самых богатых людей планеты имеют совокупное
состояние более чем в 1 трлн долл., а 3/5 из 4,4 млрд жителей развивающихся стран лишены канализации, 1/3 – чистой воды, 1/5 – медицинского обслуживания. Европейцы съедают мороженого на 11 млрд долл.
в год, в то время как 9 млрд долл., предоставленных ООН, хватило бы
на то, чтобы обеспечить чистой водой и надежной канализацией всех
нуждающихся. Общеизвестно, что исторический путь высокоразвитых
стран не был идеальным. В их сегодняшнем богатстве – немалая доля
дорогих природных ресурсов и дешевого труда африканских, американских, азиатских аборигенов, целые поколения которых принесены
в жертву мировой цивилизации. В эпоху колониального грабежа копья
и стрелы не могли противостоять ружьям и пушкам. Слаборазвитые
народы вынужденно покорялись своей печальной судьбе. Но времена
меняются. Самоуверенный «золотой миллиард» опрометчиво создал
такие объекты гражданского и военного назначения, которые сегодня
в руках террористов могут быть обращены против него самого. Конечно, международный терроризм не имеет общественного оправдания,
но, может быть, лишь до тех пор, пока его отчаянные вылазки сродни
«ковровым бомбардировкам», уничтожающим массы невинных людей,
лишенных возможности принимать реальное участие в политической
жизни. Дело может принять иной оборот, если терроризм научится
наносить «точечные удары» по конкретным властным структурам, высокомерно игнорирующим историческую память миллионов потомственных рабов. В самом деле, если вершители мировых судеб склонны отождествлять человеческие отношения с дарвинскими «законами
джунглей», то имеют ли они моральное право судить униженного и
оскорбленного араба, надевающего пояс шахида? Попытки властей
уходить от существа проблемы, затемняя ее множественностью причин современного терроризма, не дает очевидных результатов. Ужесточение визовых режимов, беспрецедентные усилия по линии национальной безопасности, появление атмосферы всеобщей насторожен13
ности и подозрительности, например в США после трагических событий 11 сентября 2002 г., – все это так дорого и ненадежно, что наводит
на мысль: не пора ли менять сам вектор отношений между богатыми и
бедными странами, поворачивая от конфронтации к консенсусу? Богатые страны заинтересованы в такой переориентации, может быть, даже
больше, чем бедные. Если дело и впредь пойдет по наметившемуся
пути, то Америка и Европа могут превратить себя в обособленные от
мира роскошные бомбоубежища с искусственным климатом.
Во-вторых, современное хозяйственно практическое направление
экономической науки, получившее название «экономикс», как известно, занимается проблемами эффективного использования ограниченных производственных ресурсов с целью максимально возможного
удовлетворения безграничных человеческих потребностей. Понятно,
что идеальное решение этой проблемы предполагает фантастический
научно-технический прогресс, позволяющий все полнее удовлетворять растущие потребности, не причиняя при этом ущерба окружающей среде, а в конечном счете – самим людям. В реальной действительности качество жизни приносится в жертву материальному благополучию.
Промышленно-развитые страны, демонстрируя высокие темпы роста, скоро обнаружили, что интенсивность использования национальных
природных ресурсов превышает их способность к естественному возобновлению. Например, Европа стала испытывать дефицит чистого
воздуха, питьевой воды, лесов и пастбищ, полезных ископаемых, многих видов фауны и флоры. Передовые страны, обеспокоенные деградацией природной среды на своей территории, стали активно сохранять
и восстанавливать все то, что еще не перешло в разряд невозобновляемого. Эти примеры не только не остановили, но и не замедлили процесс удовлетворения безграничных потребностей. Исчерпав собственные ресурсы, индустриальные страны принялись еще интенсивнее, чем
прежде, пользоваться чужим имуществом. Национальное богатство отсталых стран фактически начало терять свою национальную принадлежность и во все большей мере выступать в качестве источника пополнения национального богатства стран «золотого миллиарда». По
некоторым расчетам, эти страны присваивают сегодня не менее 2/3
мировой природной ренты. Конечно, развитая часть мира поставляет в
развивающуюся бесчисленные блага современной цивилизации. Одна14
ко при этом индустриально развитые страны всячески уклоняются от
оценки своих «экологических» долгов слаборазвитым странам, ссылаясь на отсутствие удовлетворительных методик подсчета. Между тем
вопрос не так уж и сложен. Бескрайние просторы Африки и девственные леса Латинской Америки регенерируют атмосферный кислород,
выступают геохимическим барьером для различных загрязнений, являются экологическим донором многих национальных экосистем. Почему же эти природные ресурсы «третьего мира», потребляемые промышленно-развитыми странами, практически не компенсируются?
Только потому, что развитые страны сильны, а развивающиеся слабы.
В соответствии с Киотским протоколом к Конвенции ООН об изменении климата, принятым в 1997 г., развитые страны должны покупать
квоты на загрязнение воздуха у развивающихся стран либо поставлять
последним на безвозмездной основе современное экологичное оборудование.
Пока, к сожалению, есть лишь отдельные случаи выполнения этих
договоренностей в той или иной форме. К примеру, организация «Международная охрана» выкупила у Боливии долг в размере 650 тыс. долл.
по цене 15 центов за 1 доллар в обмен на обязательство правительства
этой страны выделить 1,5 млн га тропического леса в качестве особо
охраняемой территории. Ряд стран-кредиторов списали Бразилии и
Мексике определенную сумму долга в обмен на обязательства вложить эти средства в программы по защите окружающей среды.
Ущерб, наносимый развитыми странами слаборазвитым, не ограничивается безвозмездным пользованием чужими ресурсами. Пиратское заимствование природных богатств сопровождается разрушением среды. Более 90% экологически вредных отходов, отравляющих природу, приходится на долю 25 стран – членов ОЭСР. Базельская конференция по ядовитым отходам запретила странам ОЭСР вывозить отходы в другие страны. Это решение то и дело бойкотируется, в частности США. Деградация природной среды «третьего мира» ведет к человеческим жертвам. Ежегодно в мире только от болезней, вызванных
плохим качеством питьевой воды, погибает 5 млн человек; численность экологических беженцев превышает 10 млн человек.
Таким образом, проблема долгов «третьего мира» в действительности представляет собой более сложную систему взаимных долгов
развитых и развивающихся стран. Она нуждается в непредвзятом обсуждении и справедливом решении.
15
Экономическое положение современной России в значительной мере
зависит от того, сколько мы должны странам дальнего зарубежья и
наоборот. С распадом СССР Россия, как известно, приняла на себя его
финансовые обязательства в размере 91 млрд долл. В 1992–1999 гг.
унаследованный долг был реструктурирован. В этот период российское правительство получило займы и осуществило платежи. В результате к началу 2000 г. общий объем государственного внешнего
долга увеличился до 151,4 млрд долл., а к 1 июля 2001 г. снизился до
137 млрд долл. Такая долговая нагрузка оказалась для России непосильной. Ей удалось договориться с Лондонским клубом (объединение частных банков-кредиторов) о полномасштабной реструктуризации коммерческого долга с частичным его списанием. Подобную операцию российское правительство надеялось провести с Парижским
клубом (объединение стран-кредиторов по государственной линии).
Однако угроза применения санкций вынудила Россию в 2001 г. официально заявить о согласии обслуживать и погашать долг в соответствии с графиком платежей. Это решение вызвало удовлетворение у
наших заемщиков, но российскими экспертами было встречено неоднозначно.
Одни полагали, что надо и впредь продолжать политику обслуживания долга в полном объеме и даже применять досрочное погашение
некоторой его части.
По мнению других, долг экстремально высок, и если будет впредь
выплачиваться в полном объеме, то это остановит экономический рост
и приведет к негативным социально-политическим последствиям.
Третьи предлагали возобновить активные переговоры с кредиторами о частичном списании долга и изменении сроков платежей его основной части.
Наконец, четвертые делали акцент на дальнейшей реструктуризации долга (замена денежных выплат товарными поставками, обмен
российского долга на акции российских компаний, замещение долга
обязательствами третьих стран и т. д.).
В каждой из этих позиций есть, очевидно, рациональные зерна.
После дефолта в августе 1998 г. Россия, конечно, нуждалась в «реабилитации» перед лицом мирового сообщества. В стране, претендующей на статус великой державы, не может быть вопроса «платить или
не платить». Надо платить, если мы не хотим быть изгоями. Более
16
того, даже досрочное погашение части внешнего долга может не просто работать на международный «имидж» страны, но и быть результатом верного экономического расчета. В самом деле, если в начале XXI в.
имело место значительное повышение цен на традиционные товары
российского экспорта, а в обозримой перспективе ожидалось существенное понижение их, то разве не рациональна преждевременная
уплата части долга? Скажем, выгоднее отдать долларовую выручку от
10 млн т нефти в 2003 г., чем выручку от 20 млн т в 2010 г. С другой
стороны, нецелесообразно использовать активы, которые дешевы в
настоящее время, но должны, согласно прогнозам, подорожать в перспективе. Так, сейчас эффективен обмен части российского долга на
акции российских компаний. Ценные бумаги наших компаний в электроэнергетике, топливной промышленности, телекоммуникациях и
особенно в машиностроении, легкой и пищевой промышленности пока
еще сильно обесценены по отношению к бумагам аналогичных компаний развивающихся стран. Такое положение, по-видимому, должно уже
вскоре радикально измениться. Поэтому в данном случае правильной
будет политика выжидания.
Сама по себе величина внешнего долга ничего не говорит о позиции страны как международного заемщика. Например, внешний долг
США в 7 раз больше, чем долг России, и составляет четверть всего
мирового долга. Тем не менее эта страна не тяготится своей внешней
задолженностью и готова ее увеличивать. США инвестируют заемные
деньги в высокорентабельное производство, где норма чистой прибыли гораздо более высокая, чем норма ссудного процента. Данные деньги окупаются вместе с процентами и своевременно выплачиваются
кредиторам, а избыток достается заемщику. Чем больше сумма внешнего займа при таких условиях его внутреннего использования, тем
лучше для страны-дебитора.
Правильное представление о положении страны как мирового должника складывается только при рассмотрении специально разработанной системы показателей национальной внешней задолженности. Этот
комплекс показателей используется при исследовании вопроса о предоставлении той или иной стране финансирования по официальной
линии, при рассмотрении вопроса о банковских кредитах и частных
инвестициях, а также в том случае, когда возникает проблема списания или реструктуризации долга.
17
Наиболее репрезентативным показателем в этой системе является отношение внешнего долга к экспорту, который позволяет напрямую судить, насколько страна в состоянии покрывать валютными доходами от национального экспорта свою внешнюю задолженность. Чем меньше долг, тем благополучнее страна как мировой дебитор. Предельно допустимой величиной этого показателя считается 200 %. В 1992 г. Россия вплотную приблизилась к этому пределу (183,4 %), но впоследствии стала отдаляться от порогового значения.
Вторым по важности показателем является отношение внешнего
долга к ВВП. С одной стороны, он дает представление, насколько национальная экономика зависит от внешнего финансирования, т. е. отражает долговую зависимость экономики, а с другой – демонстрирует
возможности страны-заемщика погасить свой внешний долг за счет
собственных ресурсов. Критической величиной этого показателя принято считать 50 %. Наиболее неблагоприятное положение по данному
критерию у России сложилось в 1998 г. (90 %), однако в последующем
этот показатель для России стал неуклонно снижаться (с 2001 г. – ниже
50 %-й отметки). Для сравнения заметим, что в середине 90-х гг. отношение внешнего долга к ВВП у США составило 10 %, у Германии –
14,9, у Франции – 0,9 %.
Следующие показатели долгового пресса на страну-заемщика – это
полные платежи по внешнему долгу в % к экспорту, так называемые
нормы обслуживания долга (НОД) и являющийся дополнением к ним
показатель процентных платежей в к экспорту. Завершает систему показатель процентных платежей к ВВП.
По критериям Всемирного банка, располагающего базой данных о
состоянии внешнего долга большинства стран мира, Россия к началу
второго тысячелетия не относилась к тем странам с непомерно высокой долговой нагрузкой, у которых три из пяти вышеперечисленных
показателей превышают критический уровень и которые, согласно международной практике, могут претендовать на снижение бремени долга
и предоставление заемщику определенных льгот. Среди 130 стран, обследованных в 1999 г. (последний год, по которому есть соответствующие данные), Россия заняла по каждому из пяти рассмотренных показателей соответственно 62-е, 80, 72, 58, 81-е место. Следовательно, от
57 до 80 стран – в зависимости от показателя – опережали нашу страну по относительной величине (тяжести) внешней задолженности.
Поэтому Россия едва ли могла надеяться на сколько-нибудь значитель18
ное списание долгов и должна, во-первых, активно искать дополнительные финансовые источники; во-вторых, продолжать переговоры о
реструктуризации своего внешнего долга, выбирая из имеющихся альтернатив оптимальные варианты.
К началу 2004 г. в России, благодаря высоким мировым ценам на
нефть, появился профицит государственного бюджета. Встал вопрос о
рациональном использовании накопленных средств. Среди множества
предложений – от повышения заработной платы и пенсий до увеличения субсидирования сельского хозяйства – было и такое – ускорить
расчеты с внешними кредиторами. Однако Российское Правительство,
проявляя осторожность, решило создать стабилизационный фонд на
случай возможного падения мировых цен на энергоносители, с тем
чтобы иметь возможность в неблагоприятных условиях выплачивать
внешний долг и поддерживать социальные расходы на приемлемом
уровне. Надо полагать, российские нефтедоллары не лежат мертвым
грузом в банковских сейфах, а приносят доход, будучи вложенные в
наиболее перспективные бумаги зарубежных компаний.
В поисках дополнительных источников средств, необходимых для
погашения внешней задолженности, нельзя не обратить внимания на
такое негативное явление, как «бегство капитала» из страны.
По оценкам зарубежных коммерческих банков, вклады российских
предприятий и частных лиц в зарубежные банки в середине 90-х гг.
составляли от 40 до 50 млрд долл. По другим оценкам, масштабы «бегства капитала» в этот период колебались от 100 до 300 млрд. долл.,
причем ежемесячно утекало от 1,5 до 2 млрд долл., а в 2002 г. –
17 млрд долл. Директор Института Европы РАН академик Н. Шмелев
утверждает, что из России ежегодно утекает 20–25 млрд долл. По его
расчетам, вплоть до сегодняшнего дня на 1 долл. притока всех видов
ресурсов из-за рубежа, включая государственную и международную
помощь, приходится 3–4 долл. оттока российских средств за границу.
Бросается в глаза существенное расхождение в оценке масштаба
«бегства капитала». Так, 26 декабря 2003 г. в телевизионной передаче
«Основной инстинкт» министр финансов РФ В. Кудрин объявил, что
сейчас из России утекает в год не более 5–6 млрд долл., т. е. наступил
перелом в решении этой актуальной проблемы. К сожалению, он не
пояснил, какие изменения в российской экономике обусловили резкую переориентацию отечественных бизнесменов.
19
«Бегство капиталов» из России осуществляется как легальным, так
и нелегальным путем. К законным методам вывоза капитала относится
размещение капиталов физических и юридических лиц в ссудной форме на банковских депозитах различных финансовых учреждений. Незаконными методами вывоза капитала считаются депонирование на
счетах зарубежных банков доходов от экспорта, завышение импортных и занижение экспортных цен, авансовые платежи под импортные
контракты без последующей поставки товара и зачисление валюты на
зарубежные счета российских резидентов, вывоз капитала в виде наличной иностранной валюты, расчеты через оффшорные зоны и т. д.
Для пресечения оттока капитала из России необходимо усиление
государственно-административного контроля над финансовыми потоками и создание благоприятного инвестиционного климата в экономике (совершенствование налоговой системы, защита собственности,
прозрачность финансовой отчетности, строгое соблюдение федеральных законов на территории всей страны, ограждение бизнеса от чиновничьего произвола и коррупции).
Анархия, вседозволенность, произвол, опасение конфискаций, психология краткосрочности и призрачности частного делового успеха,
разгул криминалитета являются причиной не только «бегства капитала» из страны, но и ухода значительной части экономики «в тень».
В результате – существенный недобор ВВП и, в частности, сужение
возможностей расчета с иностранными кредиторами. Теневая экономика присутствует в каждой стране, но доля ее в ВВП существенно различается по странам: в Австралии – 4–12 %, Великобритании – 1–15, Германии – 2–11, Японии – 4–15, Италии – 10–33, США – 4–33 %. Россия
невыгодно выделяется в этом списке: квота нашей теневой экономики
достигает 40–60%. По данным МВД РФ, в середине 90-х гг. общая величина доходов организованных преступных группировок в России составила 2 трлн р. Под контролем теневых структур находилось свыше 40
тыс. хозяйствующих субъектов, в том числе более 400 банков, 47 бирж,
около 15 тыс. предприятий государственного сектора; 42 % товарооборота на потребительском рынке приходилось на незарегистрированные хозяйствующие субъекты. Понятно, что громадные суммы преступных доходов не попадают в российский бюджет, а легализуются
путем обмена на конвертируемую валюту и в конечном счете переводятся за рубеж, т. е. отмываются. Россия, пожалуй, не самый мелкий
вкладчик в общую сумму ежегодно отмываемых в мировой финансо20
вой системе денег, составляющую, по данным МВФ, от 590 млрд до
1,5 трлн долл., что равно 2–5% МВП.
Немаловажным ресурсом для покрытия внешней задолженности
могли бы служить доходы от реализации некоторой части российской
недвижимости за границей, доставшейся ей в наследство при распаде
СССР. По оценкам официальных источников, Россия унаследовала
29522 объекта недвижимости, относящихся к разряду загранпредставительств, имеющих рыночную стоимость 100–130 млрд долл., т. е.
сумму, почти равную нашему сегодняшнему внешнему долгу. Эти престижные объекты в таком большом количестве, с одной стороны, не
соответствуют более скромному, по сравнению с СССР, международному положению современной России, а с другой, нуждаются в ремонте и уходе, т. е. увеличивают наши расходы, тогда как в случае их
продажи могли бы пополнить доходы.
Еще более крупный источник погашения российских долгов могла
бы дать практика взимания Россией с развитых стран экологической
ренты. Российские экономисты давно настаивают на том, что экологический долг развитых стран России, сохранившей значительные территории дикой природы (почти 2/3 территории России представляют
собой практически неосвоенные «дикие» земли, состоящие из лесов,
переувлажненных земель и болот) и тем самым обеспечившей возможность поддержания глобального биосферного равновесия, заведомо
многократно превосходят наш финансовый долг. Оказание Россией
экологических услуг развитым странам по очистке воздуха от углерода
в течение только одного года и по минимальной их стоимости перекрывает весь ее внешний долг.
Учитывая особо высокое положительное воздействие России на
глобальную экологическую ситуацию, вполне правомерно именно нашей стране поставить на специальном международном совещании под
эгидой ООН вопрос о необходимости компенсации безвозмездно потребляемых другими, прежде всего, высокоразвитыми странами мировых экологических ресурсов.
Если унаследованный Россией после распада СССР внешний долг
несколько превышал 91 млрд долл., то объем российских требований
к зарубежным странам в 1993 г. составлял 173 млрд долл. Казалось бы,
Россия вышла из СССР с существенной выгодой: чистая задолженность (разница между финансовыми обязательствами и требованиями) составила отрицательную величину в размере 82 млрд долл. Одна21
ко положение России в системе международных долговых отношений
фактически оказалось неблагоприятным. Дело в том, что главные наши
кредиторы – это Германия, Франция, США, МВФ, Мировой банк, т. е.
могущественные страны и организации, в отношениях с которыми вопрос «платить или не платить» не встает перед должником, считающим
себя солидным партнером и собирающимся примкнуть к «большой
семерке». В ином положении находятся почти 57 наших должников.
Как правило, это крайне бедные страны Африки и Азии. Примерно
половина из них пытается так или иначе уклониться от расчетов, настаивая на полном или крупном списании долгов. По данным Внешэкономбанка, задолженность этих стран России к началу 2001 г. достигла 64,1 млрд долл.
Несколько лучше обстоит дело с теми должниками (25 стран), которые в результате длительных и трудных переговоров все же признали
российские требования в размере 98 млрд долл. Главная сложность
возникает в процессе пересчета рублевой задолженности в СКВ. Отношения с этими странами, ставшими, как и Россия, членами Парижского клуба, строятся на основе принятых в мировой практике финансовых инструментов и расчетов по специальным схемам. Так, согласно правилам Клуба, часть задолженности может быть конвертирована
по схемам: долг в зачет затрат на охрану окружающей среды; долг в
зачет помощи развитию; долг в зачет акций и другой собственности;
долг в зачет платежей в местной валюте и т. д. Объем таких сделок
определяется индивидуально с каждым из должников и обычно не превышает 20 % суммы предстоящих выплат. Разработан ряд схем реструктуризации задолженности для стран с невысоким уровнем дохода.
С 1997 по 2002 гг. Россия подписала более 30 многосторонних соглашений о реструктуризации задолженности с более чем 20 странами, а
с некоторыми из них, например с Албанией, Йеменом, Боснией, Танзанией, Пакистаном, было подписано по два и три соглашения. Соглашениями, подписанными в течение 1999–2002 гг. охвачена задолженность 13 стран в размере 23,9 млрд долл., 84,2 % которой приходится
на три страны – Вьетнам, Йемен и Мозамбик. С учетом предоставленных Россией скидок объем оставшегося к выплате долга по этими странам составил 4,4 млрд долл. Следовательно, в результате реструктуризации этим странам было списано 19,5 млрд долл.
Скидки, предоставляемые российской стороной, иногда достигают
85%, а уровень процентов, которые будут начисляться на оставшуюся
22
задолженность, обычно не превышает 2 % годовых, но в случае задержки платежей проценты на просроченные суммы возрастают до
7–10 %. Российские специалисты обеспокоены высоким уровнем списания задолженности, тем более что особо льготные условия реструктуризации одним странам, например Вьетнаму, служат ориентиром для других российских должников, которые стремятся получить
аналогичные скидки.
Кроме того, странам-должникам установлены льготные графики
погашения задолженности. Основная часть выплат – от 45,9 до 87,3 %
по основному долгу будет осуществляться после 2015 г. Таким образом, реальной отдачи от активов Россия может ожидать лишь в отдаленной перспективе и при условии, что не будет нового снижения
долгового бремени бедных стран. По объему списания долгов Россия
занимает 4-е место в мире после Японии, Франции, Германии, а по
отношению списанных долгов к ВВП вышла на 1-е место.
В 2003 г. с учетом получения Россией долгов стран-членов Парижского клуба и стран, не являющихся таковыми и потому ведущими
расчеты на прямой двусторонней основе, а также с учетом предоставления Россией некоторым странам небольших займов, верхний предел
государственного внешнего долга стран дальнего зарубежья России
предусмотрен в бюджете в размере 75,1 млрд долл. Однако возврат
этой задолженности в наиболее предпочтительной для кредитора форме (СКВ) крайне проблематичен. Поэтому необходима новая долгосрочная стратегия управления зарубежными финансовыми активами,
важной частью которой является поиск взаимоприемлемых решений в
вопросе курса пересчета задолженности, сроков и конкретных вариантов ее погашения. На передний план по необходимости выступают
альтернативы денежным выплатам долга, прежде всего, конверсионно-обменные операции, которые при всех своих недостатках иногда
могут стать единственным вариантом выхода из долгового тупика.
Наряду с широко применяемыми формами погашения задолженности
(товарные поставки, оплата услуг) может быть использована первая
схема конверсии – «долг – инвестиции». Ее суть – в продаже в счет
долга корпорациям страны-кредитора инвестиционных ресурсов (зданий, сооружений, транспортных средств, земли и т. д.). Вторая возможная схема – «долг – рабочая сила». В этом случае погашение долга
осуществляется путем использования страной-кредитором рабочей
силы страны-должника. Третья схема – образование в счет средств
23
задолженности специального правительственного страхового фонда, который покрывал бы убытки российских поставщиков в случае, если их
контрагенты из страны-должника нарушили свои обязательства. В
данном случае важно, что такой страховой фонд не становится нагрузкой на страну-должника, если ее предприниматели пунктуально выполняют заключенные договоры. Четвертая схема – кооперация российских корпораций с корпорациями третьих стран, т. е. с компаниями каких-либо стран, обладающими правом на разработку определенных месторождений и т. п. на территории страны-должника, если, разумеется, эти стороны заинтересованы в такой корпорации. Пятая
схема – предоставление страной-должником российским инвесторам
определенных льгот (по налогообложению, таможенным пошлинам и
т. д.), обеспечение им доступа к реализации выгодных проектов. Шестая схема – переуступка долга третьей стороне. Например, Россия
переуступила Словакии часть вьетнамской задолженности. Вьетнам
обязался поставить в Словакию рис, джут и другие продукты в счет
погашения своего долга перед Россией на сумму 185 млн долл. В свою
очередь, стоимость этих поставок списывается с российского долга
Словакии. Седьмая схема – покупка страной-заемщиком своих обязательств со значительным дисконтом. Дело в том, что отдельные страны-должники имеют приличные золотовалютные резервы или могут
заиметь их за счет экспорта, а вот долги этих стран относятся к числу
сомнительных и поэтому продаются на открытом рынке со значительной скидкой. В этой ситуации дебитору может быть выгодно выкупать свои долг с дисконтом, т. е. за их частичную стоимость. Для заемщика это означает списание части долга. Восьмая схема – обмен страной-кредитором долговых обязательств страны-заемщика на акции национальных предприятий, находящихся в государственной собственности такой страны. В этом случае страна-кредитор отказывается от
прежних условий погашения долга с целью получения дивидендов,
величина которых неопределенна, так как зависит от экономических
условий, складывающихся в стране-заемщике.
При поиске путей реализации российских требований к зарубежным странам надо учитывать не только прямую финансовую или материальную отдачу, но и возможные косвенные эффекты. Например, африканские страны, многие из которых должники России, составляют
почти 1/3 всего мирового сообщества; от их позиции зависит принятие многих важных для России решений в ООН и других международ24
ных организациях. Поддержка на международных форумах – это тоже
своеобразная форма погашения задолженности.
Реструктуризация долгов, как показывает практика, расширяет
круг стран, склонных нормализовать свои отношения с кредитором,
открывает возможности для возобновления и расширения экономических связей. Со многими странами после реструктуризации задолженности Россия подписала основополагающие для развития двусторонних отношений декларации о стратегическом партнерстве (Индией, Вьетнамом, Алжиром) или декларации о принципах дружественных отношений и партнерстве (Нигерией, Египтом, Гвинеей, Йеменом). Занимая промежуточное положение между развитым и развивающимся миром, Россия в большей мере, чем страны «золотого миллиарда», понимает экономическое положение своих малосостоятельных должников и на деле проявляет в международных долговых отношениях гуманизм, который так необходим распаленному от противоречий мировому сообществу.
Библиографический список
1. В. Гаврилов. Взаимные долги развитых и развивающихся стран.
Вопросы экономики. 2003. №7. С. 151–155.
2. А. Илларионов. Платить или не платить? Альтернативные стратегии снижения бремени государственного внешнего долга. Вопросы
экономики. 2001. №10. С. 4–24.
3. А. Саркисянц. Финансовые кризисы и проблема суверенного долга.
Вопросы экономики. 2002. №8. С. 81–89.
4. В. Рогозин. Государственные гарантии – составная часть государственного долга. Вопросы экономики. 2002. №10. С. 111–114.
5. Н. Шмелев. Монетарная политика и структурные реформы в экономике постсоветской России. Вопросы экономики. 2002. №5.
С. 26–39.
6. Б. Хейфец. Итоги реструктуризации задолженности иностранных государств перед Россией. Мировая экономика и международные
отношения. 2003. №8. С. 78–89.
25
ависимости или сохранили такие конфуцианские традиции, как жесткая
дисциплина труда, производственный коллективизм, стремление к
повышению квалификации, уважение к начальству и т. д.
В силу перечисленных и других причин абсолютное большинство
слаборазвитых стран все-таки не сумело рационально распорядиться
как собственными, так и заемными ресурсами. Взяв, в принципе, правильный курс на индустриализацию с целью импортозамещения, они
вольно (или вынужденно) стали вкладывать средства не в новые промышленные технологии, не в производство уникальной продукции,
способной занять свою нишу на мировом рынке, а на организацию
производства традиционных, устаревающих, выходящих из потребления, неконкурентоспособных товаров. Такая продукция годилась для
внутреннего рынка, но не для экспорта. Поэтому страны-реципиенты
не имели конвертируемой валюты для расчетов со странами-донорами. Вскоре заемщики обнаружили, что единственный способ погасить
старые долги – привлечение новых заемных средств. Страны-кредиторы оказались перед выбором: либо списать долги и разорвать отношения с несколькими десятками стран Африки, Азии и Латинской Америки, либо выдать дополнительные кредиты в надежде на возврат их
в отдаленном будущем.
Богатые страны выбрали второй вариант. Но в системе долговых
отношений произошли существенные изменения. Во-первых, двусторонние государственные кредиты стали вытесняться многосторонними. Дело в том, что, когда международный кредит предоставляется не
одной страной, а специально созданным консорциумом государств или
какой-либо международной валютно-финансовой организацией, то
10
возникают более благоприятные условия как для доноров (коллективно легче настаивать на пунктуальном соблюдении договорных условий), так и для реципиентов (потребности в заемных ресурсах в настоящее время так велики, что могут быть удовлетворены только на солидарной основе). Во-вторых, международные финансовые организации
разработали и привели в действие сложный механизм урегулирования
внешнего долга посредством реструктуризации, т. е. переоформления
договорных условий в той или иной форме. Какова бы ни была конкретная схема реструктуризации, суть ее в элементарном торге между
кредитором и должником. Кредитор стремится вернуть максимум ссуженных средств (валютой, товарами, услугами и т. д.); должник старается отдать как можно меньше, стремясь получить всяческие льготы
(частичное списание долга, уменьшение процента, растягивание сроков погашения кредита и т. п.).
Несмотря на многочисленные меры по урегулированию мирового
долгового кризиса, предпринятые Мировым банком, Международным
валютным фондом (МВФ), Парижским и Лондонским клубами, другими организациями и отдельными государствами, к началу третьего тысячелетия кризис не только не ослабел, но и еще более обострился.
Если в 1990 г. суммарный долг «третьего мира» перевалил за 1 трлн
долл., то сейчас достигает 2 трлн долл. В этой сумме коммерческие
кредиты составляют 52 %, заимствования у других правительств – 31,
задолженность международным финансовым организациям – 17 %. В
странах Центральной и Южной Африки и Латинской Америки на обслуживание внешнего долга уходит 60–80 % расходной статьи бюджета. Сумма долга многих государств превышает реальные возможности
его возврата.
В этой ситуации приходится констатировать, что разработанный во
второй половине XX в. международный механизм урегулирования долговых отношений нуждается в коренной перестройке. Официальное
обсуждение этой проблемы состоялось 15–16 июня 2001 г. в Гетеборге
на заседании Европейского совета. Принципы, положенные в основу
нового соглашения о сотрудничестве между развитыми и развивающимися странами и получившие название «всемирной сделки», содержатся в принятой ООН «Декларации тысячелетия». Однако практическая реализация конкретных пунктов «всемирной сделки» тормозится странами «золотого миллиарда» и, прежде всего, США.
11
Страны «золотого миллиарда» убеждены, что не существует «быстрого излечения» от экономической отсталости и бедные страны должны повторить тот же путь терпеливого напряженного труда и постепенного накопления капитала, по которому прошли развитые страны.
Некоторые экономисты в промышленно развитых странах придерживаются крайней точки зрения, согласно которой влияние иностранной
помощи «третьему миру» не только не должно быть существенным,
но и может оказаться негативным.
Слаборазвитые страны, напротив, считают, что сложившийся к настоящему времени мировой экономический порядок служит эгоистическим интересам богатых стран и направлен на увековечивание отсталости, зависимости и подчиненности «третьего мира». По их мнению, международные организации создаются, вырабатывают и проводят в жизнь политику, чуждую развивающимся странам; условия международной торговли ущемляют интересы слабых партнеров; транснациональные корпорации эксплуатируют природные и трудовые ресурсы бывших колоний и т. д. На своих форумах лидеры «третьего мира»
уже давно требуют установления более справедливого мирового экономического порядка. Важными пунктами их программы является частичное списание накопившегося внешнего долга и систематическое
выделение каждой развитой страной в виде безвозмездной помощи
слаборазвитым странам до 0,7 % ВНП (в настоящее время такая помощь не превышает 0,3 %).
Что же касается сегодняшних требований «третьего мира», сконцентрированных в документе с названием «Всемирная сделка», то
они идут гораздо дальше и, по существу, ставят с головы на ноги традиционное представление о международных долговых отношениях,
меняя мировых кредиторов и должников местами. Иными словами, не
развивающиеся страны должны развитым, а наоборот, причем размеры этого истинного долга намного превышают все фигурирующие в
международных долговых обязательствах суммы. Аргументацию позиции «третьего мира» можно свести к следующим фундаментальным
положениям.
Во-первых, национальное богатство мира распределено между различными странами крайне неравномерно. Так, в настоящее время общая сумма мирового национального богатства составляет 550 трлн долл.
Половина всего этого имущества (275 трлн долл.) сосредоточена в стра12
нах «семерки» и ЕС. В среднем на душу населения в мире приходится
90 тыс. долл. Эта цифра, разумеется, мало что говорит о фактической
материальной поляризации населения планеты. Например, в США среднедушевая доля накопленного богатства в 5,1 раза больше, чем в среднем в мире. По данным ООН, три самых богатых человека на Земле
имеют состояние, превышающее ВВП 48 наименее развитых стран,
вместе взятых. 225 самых богатых людей планеты имеют совокупное
состояние более чем в 1 трлн долл., а 3/5 из 4,4 млрд жителей развивающихся стран лишены канализации, 1/3 – чистой воды, 1/5 – медицинского обслуживания. Европейцы съедают мороженого на 11 млрд долл.
в год, в то время как 9 млрд долл., предоставленных ООН, хватило бы
на то, чтобы обеспечить чистой водой и надежной канализацией всех
нуждающихся. Общеизвестно, что исторический путь высокоразвитых
стран не был идеальным. В их сегодняшнем богатстве – немалая доля
дорогих природных ресурсов и дешевого труда африканских, американских, азиатских аборигенов, целые поколения которых принесены
в жертву мировой цивилизации. В эпоху колониального грабежа копья
и стрелы не могли противостоять ружьям и пушкам. Слаборазвитые
народы вынужденно покорялись своей печальной судьбе. Но времена
меняются. Самоуверенный «золотой миллиард» опрометчиво создал
такие объекты гражданского и военного назначения, которые сегодня
в руках террористов могут быть обращены против него самого. Конечно, международный терроризм не имеет общественного оправдания,
но, может быть, лишь до тех пор, пока его отчаянные вылазки сродни
«ковровым бомбардировкам», уничтожающим массы невинных людей,
лишенных возможности принимать реальное участие в политической
жизни. Дело может принять иной оборот, если терроризм научится
наносить «точечные удары» по конкретным властным структурам, высокомерно игнорирующим историческую память миллионов потомственных рабов. В самом деле, если вершители мировых судеб склонны отождествлять человеческие отношения с дарвинскими «законами
джунглей», то имеют ли они моральное право судить униженного и
оскорбленного араба, надевающего пояс шахида? Попытки властей
уходить от существа проблемы, затемняя ее множественностью причин современного терроризма, не дает очевидных результатов. Ужесточение визовых режимов, беспрецедентные усилия по линии национальной безопасности, появление атмосферы всеобщей насторожен13
ности и подозрительности, например в США после трагических событий 11 сентября 2002 г., – все это так дорого и ненадежно, что наводит
на мысль: не пора ли менять сам вектор отношений между богатыми и
бедными странами, поворачивая от конфронтации к консенсусу? Богатые страны заинтересованы в такой переориентации, может быть, даже
больше, чем бедные. Если дело и впредь пойдет по наметившемуся
пути, то Америка и Европа могут превратить себя в обособленные от
мира роскошные бомбоубежища с искусственным климатом.
Во-вторых, современное хозяйственно практическое направление
экономической науки, получившее название «экономикс», как известно, занимается проблемами эффективного использования ограниченных производственных ресурсов с целью максимально возможного
удовлетворения безграничных человеческих потребностей. Понятно,
что идеальное решение этой проблемы предполагает фантастический
научно-технический прогресс, позволяющий все полнее удовлетворять растущие потребности, не причиняя при этом ущерба окружающей среде, а в конечном счете – самим людям. В реальной действительности качество жизни приносится в жертву материальному благополучию.
Промышленно-развитые страны, демонстрируя высокие темпы роста, скоро обнаружили, что интенсивность использования национальных
природных ресурсов превышает их способность к естественному возобновлению. Например, Европа стала испытывать дефицит чистого
воздуха, питьевой воды, лесов и пастбищ, полезных ископаемых, многих видов фауны и флоры. Передовые страны, обеспокоенные деградацией природной среды на своей территории, стали активно сохранять
и восстанавливать все то, что еще не перешло в разряд невозобновляемого. Эти примеры не только не остановили, но и не замедлили процесс удовлетворения безграничных потребностей. Исчерпав собственные ресурсы, индустриальные страны принялись еще интенсивнее, чем
прежде, пользоваться чужим имуществом. Национальное богатство отсталых стран фактически начало терять свою национальную принадлежность и во все большей мере выступать в качестве источника пополнения национального богатства стран «золотого миллиарда». По
некоторым расчетам, эти страны присваивают сегодня не менее 2/3
мировой природной ренты. Конечно, развитая часть мира поставляет в
развивающуюся бесчисленные блага современной цивилизации. Одна14
ко при этом индустриально развитые страны всячески уклоняются от
оценки своих «экологических» долгов слаборазвитым странам, ссылаясь на отсутствие удовлетворительных методик подсчета. Между тем
вопрос не так уж и сложен. Бескрайние просторы Африки и девственные леса Латинской Америки регенерируют атмосферный кислород,
выступают геохимическим барьером для различных загрязнений, являются экологическим донором многих национальных экосистем. Почему же эти природные ресурсы «третьего мира», потребляемые промышленно-развитыми странами, практически не компенсируются?
Только потому, что развитые страны сильны, а развивающиеся слабы.
В соответствии с Киотским протоколом к Конвенции ООН об изменении климата, принятым в 1997 г., развитые страны должны покупать
квоты на загрязнение воздуха у развивающихся стран либо поставлять
последним на безвозмездной основе современное экологичное оборудование.
Пока, к сожалению, есть лишь отдельные случаи выполнения этих
договоренностей в той или иной форме. К примеру, организация «Международная охрана» выкупила у Боливии долг в размере 650 тыс. долл.
по цене 15 центов за 1 доллар в обмен на обязательство правительства
этой страны выделить 1,5 млн га тропического леса в качестве особо
охраняемой территории. Ряд стран-кредиторов списали Бразилии и
Мексике определенную сумму долга в обмен на обязательства вложить эти средства в программы по защите окружающей среды.
Ущерб, наносимый развитыми странами слаборазвитым, не ограничивается безвозмездным пользованием чужими ресурсами. Пиратское заимствование природных богатств сопровождается разрушением среды. Более 90% экологически вредных отходов, отравляющих природу, приходится на долю 25 стран – членов ОЭСР. Базельская конференция по ядовитым отходам запретила странам ОЭСР вывозить отходы в другие страны. Это решение то и дело бойкотируется, в частности США. Деградация природной среды «третьего мира» ведет к человеческим жертвам. Ежегодно в мире только от болезней, вызванных
плохим качеством питьевой воды, погибает 5 млн человек; численность экологических беженцев превышает 10 млн человек.
Таким образом, проблема долгов «третьего мира» в действительности представляет собой более сложную систему взаимных долгов
развитых и развивающихся стран. Она нуждается в непредвзятом обсуждении и справедливом решении.
15
Экономическое положение современной России в значительной мере
зависит от того, сколько мы должны странам дальнего зарубежья и
наоборот. С распадом СССР Россия, как известно, приняла на себя его
финансовые обязательства в размере 91 млрд долл. В 1992–1999 гг.
унаследованный долг был реструктурирован. В этот период российское правительство получило займы и осуществило платежи. В результате к началу 2000 г. общий объем государственного внешнего
долга увеличился до 151,4 млрд долл., а к 1 июля 2001 г. снизился до
137 млрд долл. Такая долговая нагрузка оказалась для России непосильной. Ей удалось договориться с Лондонским клубом (объединение частных банков-кредиторов) о полномасштабной реструктуризации коммерческого долга с частичным его списанием. Подобную операцию российское правительство надеялось провести с Парижским
клубом (объединение стран-кредиторов по государственной линии).
Однако угроза применения санкций вынудила Россию в 2001 г. официально заявить о согласии обслуживать и погашать долг в соответствии с графиком платежей. Это решение вызвало удовлетворение у
наших заемщиков, но российскими экспертами было встречено неоднозначно.
Одни полагали, что надо и впредь продолжать политику обслуживания долга в полном объеме и даже применять досрочное погашение
некоторой его части.
По мнению других, долг экстремально высок, и если будет впредь
выплачиваться в полном объеме, то это остановит экономический рост
и приведет к негативным социально-политическим последствиям.
Третьи предлагали возобновить активные переговоры с кредиторами о частичном списании долга и изменении сроков платежей его основной части.
Наконец, четвертые делали акцент на дальнейшей реструктуризации долга (замена денежных выплат товарными поставками, обмен
российского долга на акции российских компаний, замещение долга
обязательствами третьих стран и т. д.).
В каждой из этих позиций есть, очевидно, рациональные зерна.
После дефолта в августе 1998 г. Россия, конечно, нуждалась в «реабилитации» перед лицом мирового сообщества. В стране, претендующей на статус великой державы, не может быть вопроса «платить или
не платить». Надо платить, если мы не хотим быть изгоями. Более
16
того, даже досрочное погашение части внешнего долга может не просто работать на международный «имидж» страны, но и быть результатом верного экономического расчета. В самом деле, если в начале XXI в.
имело место значительное повышение цен на традиционные товары
российского экспорта, а в обозримой перспективе ожидалось существенное понижение их, то разве не рациональна преждевременная
уплата части долга? Скажем, выгоднее отдать долларовую выручку от
10 млн т нефти в 2003 г., чем выручку от 20 млн т в 2010 г. С другой
стороны, нецелесообразно использовать активы, которые дешевы в
настоящее время, но должны, согласно прогнозам, подорожать в перспективе. Так, сейчас эффективен обмен части российского долга на
акции российских компаний. Ценные бумаги наших компаний в электроэнергетике, топливной промышленности, телекоммуникациях и
особенно в машиностроении, легкой и пищевой промышленности пока
еще сильно обесценены по отношению к бумагам аналогичных компаний развивающихся стран. Такое положение, по-видимому, должно уже
вскоре радикально измениться. Поэтому в данном случае правильной
будет политика выжидания.
Сама по себе величина внешнего долга ничего не говорит о позиции страны как международного заемщика. Например, внешний долг
США в 7 раз больше, чем долг России, и составляет четверть всего
мирового долга. Тем не менее эта страна не тяготится своей внешней
задолженностью и готова ее увеличивать. США инвестируют заемные
деньги в высокорентабельное производство, где норма чистой прибыли гораздо более высокая, чем норма ссудного процента. Данные деньги окупаются вместе с процентами и своевременно выплачиваются
кредиторам, а избыток достается заемщику. Чем больше сумма внешнего займа при таких условиях его внутреннего использования, тем
лучше для страны-дебитора.
Правильное представление о положении страны как мирового должника складывается только при рассмотрении специально разработанной системы показателей национальной внешней задолженности. Этот
комплекс показателей используется при исследовании вопроса о предоставлении той или иной стране финансирования по официальной
линии, при рассмотрении вопроса о банковских кредитах и частных
инвестициях, а также в том случае, когда возникает проблема списания или реструктуризации долга.
17
Наиболее репрезентативным показателем в этой системе является отношение внешнего долга к экспорту, который позволяет напрямую судить, насколько страна в состоянии покрывать валютными доходами от национального экспорта свою внешнюю задолженность. Чем меньше долг, тем благополучнее страна как мировой дебитор. Предельно допустимой величиной этого показателя считается 200 %. В 1992 г. Россия вплотную приблизилась к этому пределу (183,4 %), но впоследствии стала отдаляться от порогового значения.
Вторым по важности показателем является отношение внешнего
долга к ВВП. С одной стороны, он дает представление, насколько национальная экономика зависит от внешнего финансирования, т. е. отражает долговую зависимость экономики, а с другой – демонстрирует
возможности страны-заемщика погасить свой внешний долг за счет
собственных ресурсов. Критической величиной этого показателя принято считать 50 %. Наиболее неблагоприятное положение по данному
критерию у России сложилось в 1998 г. (90 %), однако в последующем
этот показатель для России стал неуклонно снижаться (с 2001 г. – ниже
50 %-й отметки). Для сравнения заметим, что в середине 90-х гг. отношение внешнего долга к ВВП у США составило 10 %, у Германии –
14,9, у Франции – 0,9 %.
Следующие показатели долгового пресса на страну-заемщика – это
полные платежи по внешнему долгу в % к экспорту, так называемые
нормы обслуживания долга (НОД) и являющийся дополнением к ним
показатель процентных платежей в к экспорту. Завершает систему показатель процентных платежей к ВВП.
По критериям Всемирного банка, располагающего базой данных о
состоянии внешнего долга большинства стран мира, Россия к началу
второго тысячелетия не относилась к тем странам с непомерно высокой долговой нагрузкой, у которых три из пяти вышеперечисленных
показателей превышают критический уровень и которые, согласно международной практике, могут претендовать на снижение бремени долга
и предоставление заемщику определенных льгот. Среди 130 стран, обследованных в 1999 г. (последний год, по которому есть соответствующие данные), Россия заняла по каждому из пяти рассмотренных показателей соответственно 62-е, 80, 72, 58, 81-е место. Следовательно, от
57 до 80 стран – в зависимости от показателя – опережали нашу страну по относительной величине (тяжести) внешней задолженности.
Поэтому Россия едва ли могла надеяться на сколько-нибудь значитель18
ное списание долгов и должна, во-первых, активно искать дополнительные финансовые источники; во-вторых, продолжать переговоры о
реструктуризации своего внешнего долга, выбирая из имеющихся альтернатив оптимальные варианты.
К началу 2004 г. в России, благодаря высоким мировым ценам на
нефть, появился профицит государственного бюджета. Встал вопрос о
рациональном использовании накопленных средств. Среди множества
предложений – от повышения заработной платы и пенсий до увеличения субсидирования сельского хозяйства – было и такое – ускорить
расчеты с внешними кредиторами. Однако Российское Правительство,
проявляя осторожность, решило создать стабилизационный фонд на
случай возможного падения мировых цен на энергоносители, с тем
чтобы иметь возможность в неблагоприятных условиях выплачивать
внешний долг и поддерживать социальные расходы на приемлемом
уровне. Надо полагать, российские нефтедоллары не лежат мертвым
грузом в банковских сейфах, а приносят доход, будучи вложенные в
наиболее перспективные бумаги зарубежных компаний.
В поисках дополнительных источников средств, необходимых для
погашения внешней задолженности, нельзя не обратить внимания на
такое негативное явление, как «бегство капитала» из страны.
По оценкам зарубежных коммерческих банков, вклады российских
предприятий и частных лиц в зарубежные банки в середине 90-х гг.
составляли от 40 до 50 млрд долл. По другим оценкам, масштабы «бегства капитала» в этот период колебались от 100 до 300 млрд. долл.,
причем ежемесячно утекало от 1,5 до 2 млрд долл., а в 2002 г. –
17 млрд долл. Директор Института Европы РАН академик Н. Шмелев
утверждает, что из России ежегодно утекает 20–25 млрд долл. По его
расчетам, вплоть до сегодняшнего дня на 1 долл. притока всех видов
ресурсов из-за рубежа, включая государственную и международную
помощь, приходится 3–4 долл. оттока российских средств за границу.
Бросается в глаза существенное расхождение в оценке масштаба
«бегства капитала». Так, 26 декабря 2003 г. в телевизионной передаче
«Основной инстинкт» министр финансов РФ В. Кудрин объявил, что
сейчас из России утекает в год не более 5–6 млрд долл., т. е. наступил
перелом в решении этой актуальной проблемы. К сожалению, он не
пояснил, какие изменения в российской экономике обусловили резкую переориентацию отечественных бизнесменов.
19
«Бегство капиталов» из России осуществляется как легальным, так
и нелегальным путем. К законным методам вывоза капитала относится
размещение капиталов физических и юридических лиц в ссудной форме на банковских депозитах различных финансовых учреждений. Незаконными методами вывоза капитала считаются депонирование на
счетах зарубежных банков доходов от экспорта, завышение импортных и занижение экспортных цен, авансовые платежи под импортные
контракты без последующей поставки товара и зачисление валюты на
зарубежные счета российских резидентов, вывоз капитала в виде наличной иностранной валюты, расчеты через оффшорные зоны и т. д.
Для пресечения оттока капитала из России необходимо усиление
государственно-административного контроля над финансовыми потоками и создание благоприятного инвестиционного климата в экономике (совершенствование налоговой системы, защита собственности,
прозрачность финансовой отчетности, строгое соблюдение федеральных законов на территории всей страны, ограждение 
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
2
Размер файла
230 Кб
Теги
polyakov
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа