close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Polyakov posobie

код для вставкиСкачать
Федеральное агенТство по образованию
Государственное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
Санкт-петербургский государственный университет
аэрокосмического приборостроения
Ю. С. Поляков
Экономическое положение
современной России
Учебное пособие
Санкт-Петербург
2008
1
УДК 330.1
ББК 65.01
П54
Рецензенты:
доктор экономических наук, профессор
Международного банковского института И. П. Павлова;
кандидат экономических наук, доцент Санкт-Петербургского
государственного технологического университета
растительных полимеров П. Л. Хилов
Утверждено
редакционно-издательским советом университета
в качестве учебного пособия
Поляков Ю. С.
П54 Экономическое положение современной России: учеб. пособие / Ю. С. Поляков. – СПб.: ГУАП, 2008. – 176 с.
ISBN 978-5-8088-0326-8
Учебное пособие содержит обширный статистический материал,
иллюстрирующий выход российской экономики из глубокого системного кризиса 90-х годов и вступление в полосу подъема при ежегодном 7–8 % росте ВВП и заметном повышении реальных доходов
населения. Вместе с тем автор подчеркивает, что сегодняшняя стабильность обусловлена прежде всего высокими мировыми ценами на
энергоносители, а принятую стратегию развития России до 2020 г.
будет непросто реализовать на практике.
учебное пособие предназначено для студентов заочной и очно-заочной форм обучения, изучающих курс «Экономика».
УДК 330.1
ББК 65.054
ISBN 978-5-8088-0326-8
2
© ГУАП, 2008
© Ю. С. Поляков, 2008
Содержание
I. Национальное богатство и благосостояние россиян............. 4
§ 1. Национальное богатство России, его состав, структура
и динамика...................................................................... 4
§ 2. Имущественная дифференциация в российском
обществе.......................................................................... 26
II. Россия в системе международных экономических
отношений....................................................................... 76
§ 1. Международная торговля......................................... 76
§ 2. Международное движение капитала.......................... 98
§ 3. Международная миграция труда............................... 135
§ 4. Международные долговые отношения........................ 148
Литература...................................................................... 175
3
I. Национальное богатство и благосостояние
россиян
§ 1. Национальное богатство России, его состав,
структура и динамика
В настоящее время под национальным богатством официальная
российская статистика подразумевает сумму накопленных материальных активов, которые складываются из стоимости основного капитала, материальных оборотных средств и домашнего имущества
населения. Эти три составные образуют натурально-вещественную
структуру богатства. Кроме того, национальное богатство имеет
воспроизводственную и социальную структуру. Первые две – натурально-вещественная и воспроизводственная – изменяются очень
медленно, по мере развития производства. Социальная структура,
напротив, может изменяться очень быстро и существенно, потому
что ее изменения обусловлены перераспределением наличного богатства между различными субъектами, функционирующими в государственном и частном секторах.
В процессе текущей реформы (перехода от плановой экономики
к рыночной) происходят определенные перемены в натурально-вещественной и воспроизводственной структурах российского национального богатства. Эти изменения, произошедшие в 1995 г. по
сравнению с 1980 г. (по данным в неизменных ценах, % к итогу),
представлены в табл. 1.1.
Таблица 1.1. Динамика натурально-вещественной и воспроизводственной структур российского национального богатства
Составные элементы богатства
1. Натурально-вещественная структура богатства:
основной капитал
материальные оборотные средства и запасы
домашнее имущество населения
Всего
2. Воспроизводственная структура богатства:
производственный фонд (производственный основной капитал и производственные запасы)
непроизводственный фонд (непроизводственный
основной капитал и непроизводственные запасы, домашнее имущество населения)
Всего
1980 г.
1995 г.
64,4
18,1
17,5
100,0
65,8
14,9
19,3
100,0
58,4
56,8
41,6
43,2
100,0
100,0
Как видим, эти изменения не очень значительны. Доля основного капитала увеличилась на 1,4 %; доля материальных оборотных
4
средств и запасов уменьшилась на 3,2 %; доля домашнего имущества выросла на 1,8 %. Доля производственного фонда сократилась на
1,6 %, а непроизводственного фонда соответственно увеличилась.
Сегодня, как и в середине 90-х годов, основная часть национального богатства Российской Федерации продолжает концентрироваться в сфере производства и существенно меньшая – в сфере
потребления. Такая воспроизводственная структура богатства недостаточно прогрессивна. В США, например, картина противоположная: более половины национального богатства представлено
потребительской составной.
Экспертный прогноз изменений в натурально-вещественной и
воспроизводственной структурах национального богатства России
с 1997 г. по 2025 г. (в % к итогу) содержится в табл. 1.2.
Таблица 1.2. Прогноз динамики в натурально-вещественной и воспроизводственной структурах национального богатства России
Составные элементы
богатства
1. Натурально-вещественная структура:
основной капитал
материальные
оборотные средства и
запасы
домашнее имущество населения
1997 г. 2000 г. 2005 г. 2010 г. 2015 г. 2020 г. 2025 г.
100
102
105
108
112
116
120
66
65
65
65
64
65
65
15
14
13
12
12
10
10
19
21
22
23
24
25
25
100
100
100
100
100
100
55
54
52
51
50
50
45
46
48
49
50
50
2. Воспроизводствен- 100
ная структура:
производственный 56
фонд
непроизводствен- 44
ный фонд
Как следует из данных табл. 1.2, построенных на прогностических данных о динамике внутренних и внешних инвестиций в
российскую экономику, к 2025 г. национальное богатство России
может увеличиться на 20 %, а его воспроизводственная структура
вплотную приблизится к современному соотношению производственных и непроизводственных фондов наиболее развитых стран.
В отличие от натурально-вещественной и воспроизводственной
структур, социальная структура российского национального богатства претерпевает большие качественные изменения, находящие отражение, в частности, в динамике структуры основного капитала по формам собственности (в % к итогу) (см. табл. 1.3).
5
Таблица 1.3. Динамика социальной структуры российского национального богатства
Форма собственности
1994 г. 1995 г. 1996 г.
Государственная (федеральная и муниципальная) 53,0
собственность,
в том числе федеральная собственность
34,8
46,0
41,4
25,3
18,8
Негосударственные формы собственности,
в том числе частная собственность
54,0
18,4
58,6
25,4
47,0
19,4
Как видим, всего за 2 года (с 1994 по 1996 гг.) доля основного
капитала, находящегося в государственной собственности, уменьшилась на 11,6 %, а доля капитала, находящегося в частной собственности, возросла на 6 %.
В настоящее время изменения социальной структуры национального богатства России протекают сравнительно вяло, а имеющиеся данные о них недостаточно прозрачны. В частности, не
всегда ясно, кто становится реальным собственником в результате
очередного перераспределения основного капитала в газовой и нефтяной отраслях.
Для более точной оценки общей величины национального богатства России следует учитывать, что некоторая его часть находится в других странах. Зарубежные активы России (всех субъектов собственности) оцениваются в 700–800 млрд дол., из которых
около половины – недвижимость, а остальное – вывезенная валюта, иные ценности, а также финансовые средства, переведенные в
зарубежные банки.
Из-за многочисленных причин из России ежемесячно «убегает»
до 1,5 млрд дол., и на банковских счетах вне пределов страны осело, по различным оценкам, от 200 до 300 млрд дол., принадлежащих российским резидентам. Одним из основных каналов утечки
капитала из страны является невозврат экспортной выручки, достигающей 30 % реального вывоза товаров.
С самого начала перехода к рыночной экономике Россия столкнулась с проблемами, которые сделали рискованным хранение
сбережений населения внутри страны и способствовали переводу
сбережений за рубеж. Несмотря на принятые меры по устранению
этих проблем, результаты реформ в этом направлении остаются неоднозначными. Главные причины «бегства» капитала следующие:
макроэкономическая нестабильность, являющаяся в большой степени следствием политической нестабильности; произвольный и
конфискационный характер системы налогообложения; недоверие
6
к банковской системе; слабая защита прав собственности и широко
распространившаяся коррупция.
Тем не менее за последние годы иностранные инвестиции в
экономику России достигли заметных размеров. По мнению Министерства экономического развития, общий рост инвестиций в
2006–2008 гг. прогнозируется темпами около 10 % в год. Россия,
по итогам 2006 г., заняла 15 место по размеру принимаемых прямых инвестиций на сумму 550 109 млн дол. США.
Иностранный капитал может иметь доступ во все сферы экономики за исключением тех, которые находятся в государственной
монополии. Он не должен приносить ущерба национальным интересам России. Отраслевые ограничения, по-видимому, должны
распространяться на прямые иностранные инвестиции. Их приток
следует ограничивать в отрасли, связанные с эксплуатацией национальных природных ресурсов (например, добывающие отрасли,
вырубка леса, рыбный промысел) в производственную инфраструктуру (энергосети, дороги, трубопроводы и т. п.), телекоммуникационную и спутниковую связь. Подобные ограничения закреплены в
законодательствах многих развитых стран, например, США.
В 2006 г. в России зарегистрированы иностранные инвестиции
из 108 стран мира. Основными инвесторами являются американские и западно-европейсие компании. Ведущие страны-инвесторы
в 2006 г. – Великобритания, Нидерланды, Кипр, Франция, Люксембург, Германия, Индия, США. За I квартал 2007 г. в российскую экономику поступило инвестиций на сумму 24 624 млн дол.
Это в 2,8 раза больше, чем за соответствующий период 2006 г.
По экспертным прогнозам, в начале III тысячелетия передел
российской собственности в основном завершится. Доля государственной (федеральной и муниципальной) собственности на основной капитал сократится до 1/3, а затем до 1/4 при соответствующем возрастании всех прочих форм, кроме смешанной российской
собственности, увеличения которой не предвидится. Иностранная
собственность или смешанная собственность с преобладанием иностранного участия не превысит 12–15 % стоимости основного производственного капитала, хотя в отдельных отраслях может возрасти
до 30–35 %. В частной собственности будет 3/4 жилищного фонда.
В настоящее время появилось новое слагаемое национального
богатства России – Стабилизационный фонд. Основанный 1 января
2004 г., он является частью федерального бюджета. Фонд призван
обеспечивать сбалансированность федерального бюджета при снижении цены на нефть ниже базовой, которая установлена с 1 января 2006 г. на уровне 27 дол. США за баррель сорта «Юралс». Фонд
7
способствует стабильности экономического развития страны, является одним из основных инструментов, связывающих излишнюю
ликвидность, уменьшает инфляционное давление, снижает зависимость российской экономики от неблагоприятных колебаний валютных поступлений от экспорта нефти.
Средства Фонда могут быть использованы на покрытие дефицита
федерального бюджета при снижении цены на нефть ниже базового
значения. Если накопленный объем средств Фонда превышает 500
млрд рублей, то сумма превышения может быть использована на
иные цели. Объем использования средств Фонда определяется Федеральным законом о федеральном бюджете на соответствующий
финансовый год. В 2005 г. средства Фонда превысили 500 млрд
рублей, и их часть была направлена на выплату внешнего российского долга и на покрытие дефицита Пенсионного фонда Российской Федерации.
Средствами Фонда управляет Министерство финансов РФ. Порядок управления определяется Правительством России. Отдельные
полномочия по управлению средствами Фонда могут осуществляться Центральным банком РФ по договору с Правительством.
Фонд может служить стратегическим финансовым резервом государства, его средства могут размещаться в долговые обязательства иностранных государств. Правительство РФ наделило Министерство финансов России полномочиями по распределению активов Фонда и утвердило порядок управления его средствами.
Поскольку Стабилизационной фонд – новое для нашей страны
явление, экономисты ищут наиболее эффективные пути его использования. Есть разные мнения. Одни считают, что надо направлять деньги Стабилизационного фонда на финансирование государственных инвестиций или просто раздать гражданам России по 150
дол. По мнению других, следует направлять эти деньги на закупку
за рубежом медицинского оборудования для наших больниц и поликлиник или компьютеров для школ. По мнению третьих, надо
выделить из Стабилизационного фонда Фонд будущих поколений,
чтобы, когда наша нефть кончится, будущие поколения могли получать образование и лечиться. Разницу между Стабилизационным
фондом и Фондом будущих поколений усматривают в том, что первый является неприкосновенным запасом для нынешнего поколения, тогда как второй – запас, который не может быть использован
нашим поколением, воспользоваться им можно будет только тогда,
когда иссякнет нефть. Предполагают также выделить Гарантийный фонд, за счет средств которого давать гарантии по заимствованиям частного сектора. Есть и другие предложения.
8
Для того чтобы понять сложность проблемы, приведем две противоположные точки зрения лишь по одному ее аспекту. Дискутируют видные экономисты А. Ведев и Ю. Данилов. Рассуждения
А. Ведева сводятся к следующему. Сегодняшнее использование
Стабилизационного фонда напоминает ситуацию в небезызвестной
семье Симпсонов, где за ужином папа объявляет: «Я заработал денег и решил отложить их вам, дети, на обучение. Более того, я не
просто так положил их в банк, а под 4 % годовых». После десерта
папаша Симпсон делает еще одно важное сообщение: «Я решил купить машину в кредит в том же банке, и взял деньги под 9 % годовых». Услышав это, самый маленький сын замечает: «Папа, а тебе
не кажется, что на твоих операциях мы теряем кругленькую сумму?». Со Стабилизационным фондом, считает А. Ведев, дела обстоят примерно так же: Министерство финансов дает кредиты из этого
Фонда иностранным компаниям под процент, гораздо меньший,
чем тот процент, под который некоторые наши государственные
компании берут кредиты за рубежом. В результате Россия теряет
большие деньги.
Ю. Данилов считает, что сравнение действий Министерства финансов с действиями папаши Симпсона некорректно. Семья Симпсонов – это один бюджет, один карман. Размещая деньги под 4 % и
беря на Западе под 6 %, мы используем не один бюджет, а разные.
Стабилизационный фонд – это государственные деньги. Привлечение денег на рынке еврооблигаций, даже Внешэкономбанком или
Газпромом, – это все-таки не бюджетные деньги, не государственный бюджет.
По-видимому, дискуссия по поводу эффективности использования Стабилизационного фонда будет продолжена. Со своей же
стороны заметим, что сам факт образования Стабилизационного
фонда не увязывается с известными положениями экономической
теории. Речь идет об изучаемом в курсе «Экономика» феномене,
получившем название «парадокс бережливости». В чем суть парадокса? Семьи склонны делать сбережения, т. е. тратить не весь
семейный доход, а откладывать в «кубышку» (это самый простой
пример) некоторую часть дохода с тем, чтобы потратить сбережения впоследствии. Правильно ли они делают? Да, они поступают
правильно. Ведь иначе невозможно прибрести дом, машину или
просто подстраховаться на всякий случай.
Однако то, что рационально на микроуровне, не обязательно рационально на макроуровне. С точки зрения государства, представляющего интересы всего общества, делать сбережения вредно, потому что они – часть национального дохода, которая в данное время
9
не отоваривается, следовательно, не идет на развитие производства.
Значит, произведенный внутренний национальный продукт (ВНП)
и, естественно, та его часть, которая представлена национальным
доходом, будут меньше, чем они были бы, если бы не было сбережений. Это также означает, что семейные доходы окажутся меньше,
чем в случае отсутствия сбережений.
С государственной точки зрения, сбережения неэффективны.
А теперь обратимся к Стабилизационному фонду. Одна его часть –
неприкосновенный запас. Другая используется, в частности, для
кредитования зарубежных предприятий, т. е. инвестируется в производство, но не российское, а зарубежное. Возможно, наше Министерство финансов учитывает в своих действиях тонкости, неизвестные теории, но, к сожалению, эта практика не сопровождается
популярным разъяснением.
Правда, согласно теории, сбережения (с макроэкономической
точки зрения) могут быть полезны в том случае, если в экономике
имеет место полная и эффективная занятость всех ресурсов и при
этом наблюдается так называемая инфляция спроса (спрос больше
предложения «по вине» спроса), ибо предложение в этой ситуации
максимально. Польза сбережений будет в том, что они хотя бы отчасти сократят «разбухший» спрос и в какой-то мере сократят рост
цен. Кроме того, сбережения уменьшат потребление и дадут возможность переключить часть ресурсов с производства предметов
потребления на производство средств производства, что впоследствии обеспечит экономический рост. Но все дело в том, что сейчас
российская экономика не находится на вертикальном отрезке кривой совокупного предложения, т. е. в ней нет полной и эффективной занятости ресурсов.
***
Основной (производственный и непроизводственный) капитал,
на долю которого приходится около 66 % национального богатства
России, находится в плохом состоянии. В промышленности основной капитал изношен на 48 %, а в других ключевых отраслях (строительство, сельское хозяйство, транспорт и связь) – на 50,5 %, причем такая степень износа определена без должного учета морального старения. Реальный уровень износа основного капитала России
оценивается примерно в 60 %. О недостаточном учете российской
официальной статистикой моральной формы учета свидетельствует тот факт, что функционирование «равновозрастного» основного
капитала в российской и западной экономиках имеет различные
10
последствия на мировом рынке: продукция западноевропейских
стран конкурентоспособна, а наша, как правило, не находит сбыта.
Главной причиной физического и морального «одряхления»
российско­го основного производственного капитала явилось длительное и неук­лонное снижение объема инвестиций (см. табл. 1.4,
в которой представ­лена динамика внутреннего валового продукта
(ВВП) и валовых инвестиции (в сопоставимых ценах, % к 1992 г.)).
Таблица 1.4. Динамика ВВП и валовых инвестиций
Год
Валовой внутренний продукт
Валовые инвестиции
1992 1993 1994 1995 1996 1997
100
100
91,3 79,7 76,4 73,8 74,4
71,1 57,6 50,7 47,2 47,1
Как следует из данных табл. 1.4, в процессе реформирования
российской эко­номики валовые инвестиции за счет ВВП снижались гораздо более вы­сокими темпами, чем сам ВВП.
Экономисты считают, что нормализация состояния российского ос­новного капитала при всех сценариях последующего развития
страны невозможна без иностранной помощи. Но одни полагают,
что оптималь­ное соотношение внутреннего и внешнего инвестиционного потенциала должно быть 1 : 2, а другие – 1 : 1. В настоящее
время в России не выработаны эффективные рычаги, стимулирующие приток как внутренних, так и внешних капиталовложений.
Не менее важной является проблема эффективного использования основного производственного капитала. В ходе реформ загрузка производственных мощностей во многих отраслях российской
промыш­ленности упала до 20–15 %. Так, производственные мощности по вы­пуску шерстяных тканей используются на 19 %, по
производству газо­вых турбин – на 11 %, по выпуску тракторов – на
8 %. Низкая загружен­ность оборудования обусловлена не только
трудностями текущей социально-экономической реформы, но и
тем обстоятельством, что страна вступила в полосу реформирования с относительной избыточностью основного производственного
капитала. Предприятия, функционировав­шие в условиях хронически дефицитного планового хозяйства, были за­интересованы в
накоплении максимума любых средств производства. Значительная часть этого почти или совсем бездействовавшего арсе­нала сегодня годится разве что на металлолом.
В России имеется около 60 млн домохозяйств, в которых концентрируется «потребительское богатство» страны. Потребительское бо­
гатство объединяет наличное недвижимое и движимое имущество.
Последнее в российской статистике фигурирует под названием «до11
машнее имущество». В него, наряду со всевозможной «движимостью», включаются финансовые средства домохозяйств.
Недвижимое имущество представлено жилищным фондом.
В российском жилищном фонде имеется более 3 млрд м2 общей площади. В этом фонде немало общежитий и коммуналок, в которых
проживает более 9 % всех домохозяйств, или около 10 млн человек.
Более 40 млн россиян (15 млн домохозяйств) нуждаются в улучшении жилищных ус­ловий. На каждого россиянина приходится в среднем 19 м2 общей пло­щади. Заметим, что обеспеченность граждан
жильем в развитых стра­нах составляет 50 м2 на человека, причем
по минимальным междуна­родным стандартам обеспеченность жильем должна состоять из от­дельной комнаты каждого члена домохозяйства и комнаты совместно­го пребывания, а само жилище
предполагается оборудованным всеми современными видами благоустройства.
Износ жилищ в среднем по России составляет, по разным оценкам, от 30 до 40 %.
У россиян есть также различные средства на счетах в банках,
иностранная валюта «в кубышках».
***
Итак, в составе учитываемого российской стати­стикой национального богатства страны 2/3 составляет основной капи­тал, 1/6 –
материальные оборотные средства и 1/5 – домашнее имуще­ство.
По этим отражаемым официальной статистикой элементам оста­
ется неучтенной, как считают многие экономисты, не менее 1/3
сто­имости российского национального богатства (занижена оценка многих основных фондов, недоучтена стоимость недвижимого
имущества граж­дан и т. д.). Однако главное заключается в том, что
практически учи­тываемое национальное богатство России составляет, по мнению ряда экспертов, не более 15 % ее фактического богатства. Так дело обстоит потому, что при сложившейся методике
подсчета почти или совсем не учитывается природно-ресурсный и
интеллектуальный потенциалы стра­ны.
Недостатки методики исчисления национального богат­ства
присущи не только российской статистике. Истинная величина
бо­гатства крайне занижена во всем мире. Статистическая комиссия ООН разработала международный стандарт системы нацио­
нального счетоводства. Всем странам было рекомендовано полностью учитывать элементы богатства. Используя информацию 192
стран мира, специалисты Всемирного банка произвели экспери12
ментальные оценки накопленного в мире физического, природного
и человеческого капитала. По их оценкам, физический капитал,
который повсюду до сих пор традиционно рассматривается именно как нацио­нальное богатство, составил 16 % общего мирового
богатства, природ­ный капитал – 20 % и человеческий капитал –
64 %. То обстоятельство, что статистика различных стран пока еще
очень неуверенно и медлен­но меняет свою методику исчисления национального богатства, обус­ловлено двумя причинами: во-первых,
трудностями, связанными с пра­вильной оценкой разнородных элементов общественного богатства; во-вторых, нежеланием развитых
стран переходить на новую методику, которая может существенно
изменить сложившееся представление о реальном вкладе национальных экономик в мировое развитие.
***
Современная Россия – это среднеразвитая страна, располагающая, однако же, большими природным и интеллектуальным потенциалами. Рассмотрим более подробно эти две важные составляющие действи­тельного национального богатства нашей страны.
Под природными ресурсами понимаются тела и силы природы,
кото­рые используются или могут использоваться людьми. Подход
к приро­де в ресурсном аспекте означает рассмотрение ее с учетом
интересов материального производства.
Природные ресурсы подразделяются на неисчерпаемые и исчерпаемые. Последние делятся на возобновляемые и невозобновляемые (см. табл. 1.5).
Данная классификация условна. Так, пахотный слой почвы
мощнос­тью 18 см при благоприятных условиях может восстаноТаблица 1.5. Классификация природных ресурсов
Неисчерпаемые ресурсы
Солнечная энергия
Энергия ветра
Энергия морских
приливов и отливов
Энергия недр
Воздух
Вода
Исчерпаемые ресурсы
Возобновляемые
Невозобновляемые
Животный мир
Растительный
мир
Пространство обитания
Полезные ископаемые
Плодородие почв
13
виться через 7 тысяч лет. С другой стороны, под угрозой полного
исчезновения, напри­мер, в России, находится каждый десятый
вид птиц, каждый пятый вид млекопитающих.
Иная классификация делит природные ресурсы на земельные,
иско­паемые, водные, растительные, животные. Величина различных при­родных ресурсов выражается в разных единицах измерения, которые затем приводятся к единым сопоставимым единицам.
Выраженный в конечном счете в баллах природно-ресурсный потенциал дает представ­ление о сравнительной (с другими территориями или отраслями) вели­чине данной совокупности природных
ресурсов.
Большое значение имеет структура природно-ресурсного
потенциа­ла, в которой выделяются наиболее важные виды ресурсов. Существу­ют и стоимостные оценки природных ресурсов, учитывающие сложив­шиеся на данный момент мировые цены на ресурсных рынках. Эти оцен­ки также довольно условны. Например,
озеро Байкал или леса северо-востока России объявлены ЮНЕСКО
бесценным достоянием всего человечества.
К природным ресурсам прежде всего относится собственно земля. Из общей площади поверхности земли в 510 млн км2 на долю
суши приходится 149 млн км2. Около 20 млн км2 составляют ледяные пустыни Арктики и Антарктики, так что площадь мировых
земельных ресурсов определяется в 129 млн км2 и занимает 86,5 %
всей мировой суши.
В мировом земельном фонде, составляющем 13,4 млрд га, на
долю России приходится 1 709,6 млн га. Россия богата землей. Но
структура нашего земельного фонда не самая лучшая. Более 60 %
земельной пло­щади находится в зоне вечной мерзлоты. На долю
сельскохозяйствен­ных угодий приходится лишь 13 % всей земли,
причем пашня занимает лишь около 60 % сельхозугодий.
Сельскохозяйственные угодья России имеют площадь около 210
млн га, из них около 125 млн га – пашня. В среднем на каждого
россиянина приходится 0,85 га пашни (в США на душу населения
приходится 0,67 га; в Германии – 0,12; в Великобритании – 0,11;
в Японии – 0,03 га; в среднем в мире – 0,14 га). Согласно прогнозам, в 2020 г. в мире в сред­нем на 1 человека будет приходиться
0,1 га пашни, в России – 0,7 га.
Наличие большого пахотного клина в России в значительной
мере обусловлено долговременной политикой экстенсивного развития сельс­кого хозяйства. Увеличение производства достигалось
преимуществен­но за счет расширения обрабатываемых площадей,
а не путем каче­ственного совершенствования системы земледелия.
14
В результате уро­жайность зерновых в нашей стране в 2 раза ниже,
чем в сходной по природным условиям Канаде, и в 4 раза ниже, чем
в США.
Повсеместная распашка российских земель привела к широкому рас­пространению эрозии почв. Площадь угодий со смытой почвой дости­гает 30 % общей площади пашни. Потери питательных
веществ почвой в 2 раза превышают объем вносимых в нее минеральных удобрений. Доля каменистых пахотных угодий составляет 7 %.
Важный фактор деградации российских земельных ресурсов –
засо­ление почв вследствие нерационального орошения. По этой
причине в Черноземных областях, Поволжье и на Северном Кавказе потеряно около 7 млн га богатейших почв. Еще одна причина низкой производительнос­ти пашни – уплотнение ее тяжелыми
сельхозмашинами. Под гусеница­ми и колесами плодородие снизилось на 10–15 %.
Из-за оттока людей из села в город только за последние 10 лет
из оборота выпало примерно 7 млн га пашни и 5 млн га сенокосов
и паст­бищ.
В настоящее время 150 млн га российских сельхозугодий, в том
чис­ле 75 млн га пашни, нуждаются в защите от неблагоприятных
факторов окружающей среды. Особенно необходимы лесные насаждения на тер­ритории в 34 млн га. Эта мера, наряду с целым рядом других, может предотвратить дальнейшее сокращение гумуса
в почве, утраченного, по разным оценкам, на 20–50 %.
Россия богата минерально-сырьевыми и топливными ресурсами. К настоящему времени выявлены и предварительно оценены
полезные ископаемые, потенциальная стоимость которых составляет, по некото­рым оценкам, 30 млрд дол. Из них 32,2 % приходится на долю газа, 23,3 % – на уголь и горючие сланцы, 15,7 % –
на нефть, 14,7 % – на нерудное сырье, 6,8 % – на черные металлы,
6,3 % – на цветные и редкие метал­лы, 1 % – на золото, платину,
серебро и алмазы.
Гораздо выше прогнозный потенциал полезных ископаемых
России. Он оценивается в 140,2 трлн дол. В его структуре на твердое топливо (уголь и др.) приходится 79,5 %, на газ – 6,9 %, на
нефть – 6,5 %. Согласно одной из оценок, обеспеченность России разведанными запасами нефти составляет 35 лет, природного
газа – 81, угля – от 60 до 180, железных руд – 42, меди, никеля и
молибдена – 40, вольфрама – 37, цинка – 18, свинца – 15, сурьмы –
14, золота рассыпного – 12, золота коренного – 37, фосфатов – 52,
калийных солей – 112.
15
Доля России в мировых запасах газа составляет 35,4 % и в мировой добыче его тоже более 1/3. Еще недавно Россия лидировала по
добы­че нефти. К сожалению, сейчас запасы нефти, находящиеся в
разработ­ке, выработаны почти на 50 %.
Запасы угля в России составляют 30 % мировых. Добыча его в
пос­ледние годы значительно сокращается.
По разведанным запасам золота и алмазов Россия занимает второе место в мире после ЮАР.
Прогнозируя добычу энергоресурсов, составляющих основу
россий­ского экспорта, надо учитывать изменения в их мировом
потреблении: так, удельный вес угля с 1960 по 1995 гг. сократился
с 41 до 27 %; в обозримом будущем предвидится снижение доли нефти и повышение удельного веса угля, природного газа и атомной
энергии.
Важный компонент российского национального богатства – лесные ресурсы. Общие запасы древесины во всех лесах мира составляют 360 млрд м3. Лесами покрыто 27 % мировой суши. Среди стран,
богатых лесом (США, Канада, Бразилия, Индия, Колумбия, Ангола, Мексика, Перу), Россия занимает лидирующее положение. Она
располагает 1/5 мировых запасов древесины, в том числе более 1/2
запасов ценных хвой­ных пород. О сегодняшней и завтрашней роли
России как главного об­ладателя лесных ресурсов на планете можно
судить по фактическим и прогнозным данным табл. 1.6.
Таблица 1.6. Фактические и прогнозные данные о лесных ресурсах России и других стран
Страны
Россия
Все страны
Современные
Обеспеченность в 1998 г., Обеспеченность в 2020 г.,
запасы,
м3/чел.
м3/чел.
3
млрд м
82
400
560
70
550
40
Если в настоящее время на каждого россиянина приходится в 8
раз больше лесных ресурсов, чем в среднем в мире, то через 20 лет
этот разрыв может составить уже почти 14 раз.
Лесами покрыто 45 % территории России. На хвойные породы
прихо­дится 80 %, на лиственные – 20 %. Однако используются
наши лесные ре­сурсы крайне неудовлетворительно (см. табл. 1.7).
Обратим внимание: Финляндия и Швеция, вместе взятые, имея
лес­ных ресурсов в 50 раз меньше, чем Россия, вывозят древесины
почти столько же, а производят бумаги и картона почти в 5 раз
больше.
16
Таблица 1.7. Использование лесных ресурсов в России и некоторых странах в середине 1990-х годов
Страна
Вывозка древесины,
млн м3
Производство
пиломатериалов,
млн м3
Производство
бумаги и картона,
млн т
Россия
Финляндия
Швеция
США
Канада
120
45
55
490
180
30
9
12
95
60
4
10
9
80
18
Согласно некоторым долгосрочным прогнозам, в первой четверти III тысячелетия мировые цены на древесину могут повыситься в
2–4 раза. Если Россия сумеет увеличить экспорт продукции лесной
про­мышленности до размеров, соответствующих спросу со стороны
наших потенциальных импортеров (Япония, Китай, страны ЮгоВосточной Азии), то в бюджет будет ежегодно поступать 10 млрд
дол. Ежегодный доход от леса может быть увеличен еще на 10 млрд
рублей только за счет совершенствования системы рентных платежей. В настоящее время плата за пользование лесом в России
в 100–1 000 раз меньше, чем в странах со сложившимися рыночными отношениями. Многократное повышение ренты не должно
обернуться существенным подорожанием продукции, поскольку
сейчас плата за м3 леса составляет всего 4–5 % стоимости древесины, отпускаемой на корню.
Россия хорошо обеспечена водными ресурсами. На одного
россия­нина в год приходится 30 тыс. м3 воды, тогда как на одного
жителя в Европе – 4,6 тыс. м3, в Азии – 5,2 тыс. м3, а в среднем на
одного жителя Земли – 9,0 тыс. м3. Однако распределение речного стока по террито­рии России крайне неравномерно. Территории
бассейнов Северного Ле­довитого и Тихого океанов, которые слабо
заселены, обладают 87 % всех ресурсов речного и подземного стоков, а территории Прикаспия и За­падной Сибири имеют редкую
сеть водотоков.
Различают два вида использования водных ресурсов –
водопользова­ние и водопотребление. В первом случае вода не изымается из водо­емов, а лишь выполняет определенные функции. Во
втором случае вода расходуется, порой безвозвратно.
О запасах водных ресурсов и удельной обеспеченности стоком в
России и во всем мире в настоящее время и в перспективе говорят
данные табл. 1.8.
17
Таблица 1.8. Фактические и прогнозные данные о запасах водных ресурсов в России и мире
Страны
Осадки,
км3
Сток,
км3
Россия 10 500 4 500
Весь мир 119 000 51 000
Удельная
Испарение, обеспеченность
км3
стоком в 1998 г.,
м3/чел. в сутки
6 000
68 000
85
23
Удельная
обеспеченность
стоком в 2020 г.,
м3/чел. в сутки
85
17
Вода является наиболее уязвимым компонентом природных
ресур­сов. Крайне загрязнены Волга и Енисей, Цимлянское и Братское водо­хранилища, Азовское море. Озеро вблизи г. Дзержинска,
по оценке экс­пертов «Гринпис», является самым грязным в мире.
По данным НИИ экологии человека и окружающей среды, 90 % водонапорных сетей по­дают в дома воду, не отвечающую никаким санитарным нормам, 40 % городских водопроводных систем находится в аварийном состоянии. В сельской местности более 60 % водопроводов не отвечают гигиеничес­ким требованиям. До половины
всех стоков в водоемы не очищены.
Выполнение водными ресурсами различных функций порождает ос­трые межотраслевые противоречия, например, между
гидроэнергети­кой, сельским хозяйством и рыболовством. Государство обязано так регулировать процессы водопользования и водопотребления, чтобы они приносили максимум пользы человеку и
минимум ущерба природе.
При всей очевидности значения физического и природного
капита­лов неоспоримым является факт ведущей и определяющей
роли чело­веческого капитала.
Теория человеческого капитала получила активное развитие в
60 годах XX в. в работах Гэри Беккера, Якоба Минсера, Теодора
Шульца и др. Эти авторы прослеживают четкую зависимость между образователь­ным уровнем работника, его профессиональным
мастерством, произво­дительностью труда и, наконец, заработком.
Люди принимают решения о вложениях в свое образование на основе сопоставления связанных с этим затрат и выгод. Последние
состоят в ожидаемых более высоких доходах. Затраты имеют две
формы: явные (расходы на обучение) и скрытые (заработки, упущенные в течение обучения). Выгоды и затра­ты относятся к разным периодам, поэтому надо сравнивать сегодняш­нюю ценность
ожидаемых выгод с сегодняшней ценностью ожидае­мых затрат.
Приведение к настоящему времени (дисконтирование) бу­дущих затрат и выгод является ключевым моментом производимых расче18
тов. Эффективность вложений в человеческий капитал тем выше,
чем больше предполагаемый после обучения заработок, дольше
пери­од времени до выхода на пенсию и меньше стоимость возможного по­вышения квалификации.
Многие российские экономисты связывают перспективы нашей
стра­ны прежде всего с человеческим капиталом. По их мнению,
именно менталитет русского человека позволит нам занять важные ниши в мировом научно-техническом прогрессе и перестать,
наконец, служить сырьевым придатком развитых стран. Такие
прогнозы, однако, недо­учитывают ряд факторов. Во-первых, Россия – многонациональная стра­на, и у каждого народа есть своя
специфика, необязательно совпадаю­щая с особенностями русского
характера. Во-вторых, типичными чер­тами русского работника являются не только общеизвестные положи­тельные, но и некоторые
отрицательные качества, например, несобранность и т. д. В-третьих, за годы перестройки человеческий капитал России раз­рушен не
в меньшей степени, чем физический и природный. Так что выход
страны из системного кризиса едва ли правомерно видеть в концентрации сил и средств на преимущественном развитии человеческого капитала. В частности, квалифицированный работник беспомощен без современного оборудования.
***
Итак, главным фактором количественного и качественного роста нашего национального богатства является состояние и использование всех экономических ресурсов – земли, капитала, труда,
предпринимательских способностей. Остановимся более подробно
на ресурсах легкой и пищевой промышленности, имеющей прямое
отношение к той части национального богатства, которая непосредственно связана с благосостоянием россиян.
Трудное положение сложилось в нашей легкой промышленности. Во-первых, эта отрасль с распадом СССР в значительной мере
потеряла свою сырьевую базу в виде дешевого хлопка и шерсти
из бывших среднеазиатских республик. Необходимость закупать
сырье по мировым ценам привела к росту цен на продукцию и подорвала ее конкурентоспособность на внутреннем рынке. Во-вторых, производство в легкой промышленности было построено таким образом, чтобы обеспечивать выпуск большого количества
однотипной продукции. Даже если отвлечься от качества этой продукции и конкуренции с импортом на внутреннем рынке, а только
рассматривать вопрос наличия платежеспособного спроса на нее,
19
то станет очевидным, что в рамках одной республики, доходы населения которой к тому же сократились по сравнению с дореформенными временами, невозможно обеспечить такой же спрос, какой
был в СССР. Это приводит к сложностям с оборотными средствами,
неполной загрузке оборудования, а часто и к простоям предприятий. Все вышеперечисленное является причиной роста затрат и
снижения конкурентоспособности продукции. Спад производства
в легкой промышленности составил более 90 %.
Еще одним фактором, оказывающим существенное влияние на
уровень конкурентоспособности продукции легкой промышленности, является ее качество. По таким параметрам, как дизайн,
наша продукция уступает импортным аналогам, по носкости – часто много лучше. Однако для большинства молодых, следящих за
модой потребителей фактор носкости не столь существенен, а иногда даже избыточен: при достаточно невысоких ценах можно позволить себе менять некоторые предметы гардероба каждый сезон.
На качество продукции легкой промышленности существенное
влияние оказывает работа связанных с ней отраслей. Для производства тканей чрезвычайно важен вклад химической промышленности, определяющей состав и свойства тканей, а также их расцветку и устойчивость к внешним воздействиям (стирка, выцветание);
для готовых текстильных изделий важна фурнитура (пуговицы,
застежки, прокладки и т. п.). Все это определяет внешний вид изделий и, в итоге, уровень спроса. В настоящее время ситуация в этой
области также неутешительная: стандарты качества продукции,
сформировавшиеся во времена тотального дефицита, были столь
низки, что практически не предъявляли требований к развитию
соответствующих подотраслей химической промышленности.
Таким образом, легкая промышленность стоит сейчас перед дилеммой: окончательно сдать свои позиции иностранным товарам
на внутреннем рынке, или начать активный поиск направлений повышения конкурентоспособности своей продукции. В текстильной
промышленности одним из таких путей являются попытки повышения качества путем импорта более совершенного оборудования,
призванного не только повысить качество, но и изменить структуру выпускаемой продукции, перейти от производства большого
количества однотипной продукции к мелкосерийному выпуску,
динамично изменяемому под воздействием рынка. Такие закупки оборудования осуществляются в рамках создания совместных
предприятий с привлечением иностранного капитала, однако сейчас легкая промышленность не является особо привлекательной
20
сферой для иностранного капитала, и его вложения носят единичный характер.
Элементом повышения конкурентоспособности текстильной
промышленности является переход на другие виды текстильного
сырья, производимые в стране, в частности, лен и смесовые волокна, позволяющие экономить импортный хлопок. Однако положение
льняной промышленности также очень сложное. С одной стороны,
Россия является одним из основных производителей льноволокна в
мире, крупнейшим экспортером как льняного сырья, так и готовой
продукции. С другой стороны, существующие в стране способы выращивания льна и его переработки делают его низкокачественным
и с точки зрения цен практически неконкурентоспособным даже по
сравнению с Украиной и Белоруссией, не говоря уже о развитых
странах, таких как Франция и Бельгия. Ассоциация «Российский
лен» еще в начале 2000 г. прогнозировала невостребованность более 20 тыс. т российского волокна из-за высоких цен. Однако стабильный спрос на льняное волокно и продукцию на мировом рынке
делает эффективными инвестиционные вложения в эту отрасль.
Необходимым элементом повышения конкурентоспособности
российских тканей является применение более качественных красителей. Сейчас эта задача решается преимущественно путем импорта. Таким образом, качественная перестройка легкой промышленности предъявляет совершенно новые требования к поддерживающим отраслям, и от того, насколько быстро они среагируют на
новые требования рынка, зависит и само их выживание.
Швейные и обувные предприятия, как правило, совершенствуют производство путем покупки западного оборудования и технологий, создания совместных предприятий с западными фирмами,
в которых российскими остаются только производственные площади и рабочая сила, а материал, оборудование, лекала и технология
пошива – импортные. Такая продукция обычно имеет достаточно
высокое качество, но цены на нее ниже, чем на продукцию, импортируемую из развитых стран запада, в связи с более дешевой рабочей силой и меньшими транспортными затратами. И поэтому она
вполне конкурентоспособна на внутреннем рынке по сравнению с
дешевыми товарами из Китая, Юго-Восточной Азии и Турции. Задача государства – всесторонне способствовать притоку иностранного капитала в легкую промышленность, созданию совместных
производств. Это приводит к росту занятости и доходов населения;
к повышению качества продукции, выпускаемой на территории
страны российскими рабочими, подтягиванию его до уровня мировых стандартов, что, в конечном счете, ведет к росту конкуренто21
способности этой и связанной с ней продукции на внутреннем и на
мировом рынках.
Особого внимания заслуживает пищевая промышленность.
Доля импортного продовольствия на российском рынке оценивается примерно в 40 %. Чтобы понять, почему российская пищевая
промышленность проигрывает конкуренцию импортным товарам,
необходимо рассмотреть ее с точки зрения наличия у нее ряда параметров.
По некоторым расчетам, спрос на продукты питания по сравнению с дореформенным периодом сократился примерно на 30–35 %.
За этот же период производство в пищевой промышленности упало
не менее чем на 50 %. Очевидно, что разница покрывается благодаря более высокому самообеспечению (в деревне, а также с приусадебных участков), неорганизованному ввозу из сельской местности
и импорту. Таким образом, можно утверждать, что не само по себе
отсутствие денег у населения сдерживает развитие пищевой промышленности: деньги, затраченные на покупку импортного продовольствия, могли бы быть затрачены на приобретение отечественного. Потребитель выбирает продукцию, более подходящую ему по
качеству и по цене. Именно с точки зрения этих двух параметров
необходимо сравнивать российское и импортное продовольствие.
Если анализировать качество российской продукции в сравнении со стандартным качеством продукции в развитых странах, то,
в первую очередь, следует отметить чрезвычайную узость ассортимента на отечественном пищевом рынке. Та часть продукции,
которая этим рынком освоена, может быть, и не хуже импортных
аналогов. Однако по количеству наименований и, соответственно,
по предоставляемому потребителям выбору она составляет лишь
очень незначительную долю рынка пищевых продуктов в развитых
странах. Сейчас часть западного ассортимента появилась и на наших прилавках, где она не вытесняла отечественную продукцию, а
часто занимала пустующие ниши, и российской промышленности
приходится уже вытеснять новым ассортиментом импортную продукцию, что очень непросто. Несколько способствует этому процессу лишь то, что на российский рынок часто поступают импортные
продукты питания очень низкого качества из-за чрезвычайной распыленности ввозящих организаций и недостаточного контроля со
стороны санитарных служб, что подрывает доверие россиян к импортным продуктам питания.
Другой аспект, имеющий прямое отношение к конкурентоспособности российских пищевых продуктов и по которому они пока
еще полностью проигрывают западным конкурентам, – их внеш22
ний вид, упаковка. В советские времена этому совсем не уделяли
внимания, хотя упаковка важна не только как элемент оформления товара, но и как средство обеспечения его более надежной сохранности. Сейчас только начинается ее освоение. Это напрямую
связано с работой отечественных сопряженных и поддерживающих производств, в первую очередь, химической, алюминиевой и
стекольной промышленности. Сфера производства товаров народного потребления в развитых экономиках предъявляет огромный
спрос на продукцию перечисленных выше отраслей. Так, например, в России на цели производства товаров народного потребления (включая товары длительного пользования), тару и упаковку,
строительство и т. д. в 1999 г. приходилось менее 15 % потребляемого алюминия, в то время как в США – 56 %, Германии – 35 %,
Японии – 46 %. Поэтому сфера производства товаров народного потребления – огромный резерв развития, и некоторые предприятия
это поняли. Крупнейший в Европе производитель алюминиевого
проката самарское АО «Самеко», которое поставляло его в основном авиастроительным предприятиям, сейчас разработало проект
создания мощностей по производству пользующейся спросом продукции – алюминиевой ленты для изготовления консервных банок
и крышек к ним. Создание ленточного производства обойдется в
60 млн дол. Под такой проект уже найдены финансовые партнеры
в стране и за рубежом. Таким образом, поворот отраслей тяжелой
промышленности к производству упаковок для пищевой – путь
взаимовыгодного сотрудничества, позволяющий поднять конкурентоспособность и расширить рынок сбыта.
Сейчас цены на отечественные продукты питания вплотную
приблизились к мировым. Такое положение является следствием
чрезвычайно низкой эффективности отечественного сельского хозяйства, с одной стороны, и низкой степени автоматизации самого пищевого производства – с другой. Действительно, около 60 %
технологического оборудования пищевой промышленности имеет
износ свыше 50 %, а по некоторым видам – свыше 70 %, т. е. это
оборудование старое, требующее либо реконструкции, либо полной
замены. Однако основной проблемой пищевой промышленности и
фактором, отрицательно влияющим на уровень конкурентоспособности, является сельское хозяйство – основной поставщик сырья.
Не останавливаясь на причинах неконкурентоспособности российского сельского хозяйства и возможных путях его выхода из кризисного состояния, отметим лишь некоторые моменты, имеющие
непосредственное отношение к функционированию пищевой промышленности.
23
Производительность отечественного сельского хозяйства постоянно снижается. Спад производства связан с сокращением посевных площадей и снижением урожайности зерновых культур в связи с ухудшением почвенного плодородия. Ухудшение же плодородия вызвано, в первую очередь, резким сокращением использования минеральных удобрений – внесение минеральных удобрений в
2000 г. сократилось по сравнению с 1999 г. в 9,3 раза и органических удобрений – в 5 раз. Аналогичная ситуация и в животноводстве: сокращается не только численность крупного рогатого скота и
птицы на сельхозпредприятиях, но и их продуктивность, что связано с недостаточной по количеству и бедной по составу кормовой базой. Падение производства в сельском хозяйстве ведет, с одной стороны, к недогрузке мощностей пищевой промышленности – сейчас
на многих перерабатывающих предприятий они используются на
40–50 %, а с другой – к удорожанию сырья и готовой пищевой продукции. Сейчас российскую пищевую промышленность несколько
защищают лишь достаточно высокие расходы на транспортировку
импортных продуктов питания, в то время как отечественные предприятия этой отрасли расположены практически в каждом регионе, что сокращает транспортные расходы. Однако если рост затрат
в пищевой промышленности не будет остановлен, ничто не сможет
помешать западным конкурентам вытеснить отечественных производителей с российского рынка.
Необходимо отметить, что импортные производители – не единственные конкуренты российских предприятий пищевой промышленности. Сейчас на внутреннем рынке продуктов питания появилось достаточно много мелких товаропроизводителей, составляющих серьезную конкуренцию традиционным крупным производствам. Эти небольшие производства формируются, как правило, на базе импортного оборудования, более производительного,
чем отечественное, производительность труда на нем выше, а следовательно, удельные затраты на оплату труда ниже. Уже только
это дает этим малым предприятиям преимущества по сравнению с
конкурентами. Кроме того, такое оборудование обычно достаточно
компактно, не требует больших площадей, его можно поставить в
помещении любой столовой. Такие мини-производства, получившие наибольшее распространение в изготовлении хлебо-булочных
и кондитерских изделий, а также мясной гастрономии, успешно
конкурируют с крупными предприятиями и в области сбыта своей
продукции – через небольшие лотки и передвижные торговые точки, приближая свою продукцию к потребителю и оперативно реагируя на изменение спроса.
24
***
Упадок в пищевой промышленности исключительно опасен.
Здесь возможна утрата продовольственной безопасности страны, а
это – самая уязвимая составная всей экономической безопасности
в целом. Однако закон о продовольственной безопасности России,
столь актуальный в современных условиях, до сих пор не принят.
Принятие этого закона может стать лишь первым шагом на пути
обретения страной продовольственной безопасности. Для решения
же этой проблемы, считают некоторые экономисты, в целом требуется принятие как минимум 30 федеральных законов. В настоящее
время действует меньше 10.
Для России проблема продовольственной безопасности оказалась
настолько острой, что под угрозой оказались жизнь, здоровье и безопасность нации, суверенитет страны, спокойствие и социальный
мир в обществе. Размеры прожиточного минимума и минимальной
заработной платы недостаточны даже для простого воспроизводства трудового потенциала. Выборочные обследования бюджетов
домашних хозяйств в ряде регионов показывают, что возрастают
расходы населения на покупку основных продуктов питания. Так,
если в начале перестройки на покупку основных продуктов питания расходовалось не более 35 % совокупных денежных доходов,
то теперь – более 50 %. Снизилось потребление продуктов питания
со значительным содержанием белка (молока, мяса, рыбы), но в то
же время возросло потребление картофеля на 20 %, хлеба и хлебобулочных изделий – на 56,7 %.
Необходимо четко разграничивать понятия «продовольственная
обеспеченность общества» и «продовольственная безопасность».
Продовольственная обеспеченность – способность государства обеспечить всех членов общества продовольствием в достаточном, рациональном, экологически чистом и безопасном питании в целях укрепления здоровья нации и сохранения ее генофонда, увеличения
продолжительности жизни, повышения качества жизни, усиления
трудовой активности населения не только с помощью самообеспечения, но и с активным использованием преимуществ международного разделения труда. Продовольственная же безопасность подразумевает способность страны обеспечивать продуктами питания
текущие и чрезвычайные потребности как населения в целом, так
и каждого отдельно взятого человека в соответствии с научно-обоснованными нормами за счет собственных ресурсов.
Понятия «продовольственная обеспеченность» и «продовольственная безопасность» имеют предельные характеристики и связа25
ны с пороговыми величинами. В России пороговыми значениями
уровня продовольственной обеспеченности выступают научнообоснованные медицинские нормы потребления, которые являются оптимальными для полноценного и устойчивого развития личности. Комплектация потребительской корзины в России отличается от мировой практики ее формирования. Так, по нормам ООН,
в среднем каждый человек должен потреблять в год примерно 960
кг продовольствия. В России принят показатель в 710 кг в год. Рекомендуемые нормы потребления мяса, мясопродуктов, рыбы в РФ
в потребительской корзине занижены более чем в 2 раза, а фруктов
и ягод – в 3,4 раза. По оценкам специалистов, в рационе питания
большинства россиян не хватает 30 % белков и 50 % витаминов.
В качестве критерия «продовольственной безопасности» страны
используется уровень поставок импортного продовольствия от общих объемов его потребления в стране. В РФ пороговое значение не
должно превышать 25 %. Превышение указанного уровня порождает стратегическую зависимость от стран-импортеров продовольствия.
В развитых странах, например, в США, еще в 70-е годы был
принят закон о продовольственной безопасности страны, направленный на обеспечение стабильного продовольственного снабжения за счет поддержки отечественного сельского хозяйства и сохранения его природных ресурсов, а также обеспечение высокого
качества продовольственных продуктов, поддержание их высокой
конкурентоспособности на внутреннем и внешнем рынках. Закон
«Об улучшении продовольственной безопасности» 1985 г. закрепил систему мер поддержки американских фермеров, включая
субсидии на поддержание плодородия земель. В США пороговое
значение продовольственной безопасности установлено на уровне
17 %.
§ 2. Имущественная дифференциация
в российском обществе
Ни размеры национального богатства, ни даже величина ВНП
в расчете на душу населения ничего не говорят о благосостоянии
народа той или иной страны. Чем больше национальное богатство,
тем больше потенциальный ВНП и тем выше возможный уровень
жизни всех граждан. Но возможность превращается в реальность
только в результате распределения созданного продукта. Так что
удвоение российского ВВП, если оно состоится, еще вовсе не означает существенного улучшения благосостояния всех россиян. ВВП
26
(или ВНП) в расчете на душу населения – показатель экономической мощи страны, а не жизненного уровня всех ее граждан.
В США этот показатель примерно в 150 раз выше, чем в Эфиопии. И хотя средние годовые темпы роста ВВП на душу населения
во многих индустриально развитых и слаборазвитых странах в настоящее время почти одинаковы, разрыв между богатыми и бедными странами продолжает расти, потому что сохраняется разница
абсолютной величины дохода на душу населения. Например, если
доход на душу населения составляет 400 дол. в год, двухпроцентные темпы роста прибавляют к нему 8 дол. Если же доход на душу
населения равен 4 000 дол. в год, то, увеличиваясь теми же темпами, он возрастает на 80 дол. в год. Абсолютный разрыв в доходах
увеличится с 3 600 дол. (4 000 дол. – 400 дол.) до 3 672 дол. (4 080
дол. – 408 дол.), т. е. на 72 дол.
Российский ВВП на душу населения составляет менее 10 %
от американского. И хотя численность населения России в 3 раза
меньше, чем в США, ВВП в расчете на одного россиянина намного
ниже, чем на одного американца. Но важна, повторим, не столько
величина ВВП, сколько то, как он распределяется.
Понятно, что наиболее острым аспектом уровня жизни в том или
ином государстве является не вершина и не средняя часть «пирамиды», т. е. не благосостояние наиболее богатых или средних слоев,
а ее основание – бедность. Согласно Конституции РФ, Российская
Федерация – социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и
свободное развитие человека. В Российской Федерации охраняется труд и здоровье людей, устанавливается гарантированный минимальный размер оплаты труда, обеспечивается государственная
поддержка семьи, материнства, отцовства, детства, инвалидов и
пожилых граждан, развивается система федеральных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии
социальной защиты.
В Послании Федеральному собранию 16 мая 2003 г. президент
В. В. Путин в числе важнейших задач выделил преодоление бедности, причем назвал срок решения этой задачи: период до 2010 г.
19 марта 2004 г. на совместном заседании коллегий Министерства
финансов и Министерства экономического развития и торговли задача была конкретизирована: необходимо достичь снижения уровня бедности на 10–12 % к 2007 г.
В Президентском послании Федеральному собранию 2005 г.
проблема бедности затронута на примере бюджетников. Отметив,
что «средняя зарплата в бюджетной сфере значительно меньше
27
средней зарплаты по стране», Президент поставил задачу в течение
3 лет добиться повышения доходов бюджетников в реальном выражении не менее чем в 1,5 раза.
25 октября 2006 г., отвечая на многочисленные вопросы россиян, В. В. Путин обратил внимание на тот факт, что у нас есть очень
богатые и очень бедные люди и что этот имущественный разрыв
можно и нужно сокращать.
К сожалению, социально значимые намерения российских властей далеко не всегда и не в должной мере подкрепляются реальными действиями. Так, в федеральном бюджете на 2005 г. доля социальных расходов составила 5,5 % от совокупных расходов бюджета
против 5,7 % в 2004 г. и 6 % в 2003 г. В консолидированном бюджете доля расходов на социальную политику уменьшилась в 2004 г. по
сравнению с предыдущим 2003 г. с 8,1 до 8 %. Нельзя не отметить,
что за конституционными гарантиями нередко кроется отсутствие
таковых. Например, гарантированный минимум заработной платы
у нас в 8–9 раз ниже средней заработной платы и в 5 раз ниже установленного государством прожиточного минимума. В Европейском
Союзе справедливой считается минимальная заработная плата, достигающая 68 % национальной средней заработной платы.
Сама задача – «преодоление бедности» – формулируется, по-видимому, не вполне корректно. «Бедность», как и «богатство», – понятие относительное. Всегда будут бедные люди, потому что количественно растет, качественно и структурно изменяется минимальная «потребительская корзина». В наше время американский бедняк живет едва ли хуже «среднего русского», тем не менее уровень
бедности в США составляет 11,7 %. За последние 20 лет уровень
бедности в США сократился на 1,8 %.
Официальная российская статистика, естественно, считает
бедной ту часть населения, чьи доходы ниже нашего российского прожиточного минимума. Сам же этот минимум, как в любой
стране, пересчитывается применительно к различным категориям
населения и пересматривается время от времени в сторону повышения. Проследить динамику минимальной «корзины» сложно
из-за постоянного изменения ее состава, структуры, нормативов
потребления, цен содержащихся в ней товаров. По мнению многих российских экономистов, официальный прожиточный минимум, рассчитанный в 1992 г., изначально неудовлетворительный,
так как потребление семьи даже на самом низком уровне должно
включать, кроме продуктов питания, покупку одежды и обуви,
коммунальные и транспортные расходы, оплату медицинских услуг и т. д. Частичная индексация нашего прожиточного минимума
28
делает его границей не бедности, а нищеты. По данным Госкомстата, в середине 90-х годов численность населения с доходами ниже
принятого минимума составляла 24,7 %; а по некоторым данным,
не согласующимся с официальной статистикой, – 40 %; причем в
группе бедности оказалось 2/3 детей и 1/3 стариков. К слою бедных
примыкало 25 % малообеспеченных, текущие доходы которых не
превышали двух бюджетов прожиточного минимума.
Европейские страны в основном ориентированы на измерение
бедности не как абсолютного, а как относительного показателя.
Экономическая трактовка такого подхода заключается в положении, что бедными являются те, уровень жизни которых существенно отклоняется вниз от сложившихся в данной стране стандартов.
Бедным считается человек с доходом меньше 60 % медианного дохода по стране. Если применить данный подход к России, то получается, что в 2004 г. приблизительно 25 % россиян являлись бедными по европейским стандартам.
В США – иной подход для определения доли малоимущего населения. В принципе, он аналогичен тому, что используется в
России, т. е. за черту бедности принимается стоимостная оценка
минимальной «потребительской корзины». Бедными считаются
те, «корзина» которых оказывается ниже рассчитанного уровня.
Особенность же американского подхода в том, что доля расходов
на покупку продуктов питания в минимальной «потребительской
корзине» должна составлять не более трети всех расходов.
В России к началу 2005 г. стоимость минимальной «потребительской корзины» составила, по данным Росстата, 2 308 рублей.
Минимальный набор продуктов питания оценивался в 1 042 рубля,
непродовольственных товаров – 507 рублей, услуг – 759 рублей,
расходы по обязательным платежам и сборам составили 143 рубля.
Если считать по американским стандартам, то сумма 1 042 рубля
составит треть прожиточного минимума, а весь прожиточный минимум – 3 126 рублей. Исходя из этой суммы как пороговой для
измерения уровня бедности, получаем, что примерно 28,8 % россиян (около 41,3 млн человек) являются бедными по американским
стандартам.
Всемирный банк в своем отчете, посвященном проблеме бедности в России, исходит из того, что анализ потребления домохозяйств
лучше отражает проблему бедности, чем анализ доходов населения. Его методика использует как меру благосостояния потребительские расходы, а не располагаемые доходы. Оценивая уровень
бедности в России, Всемирный банк рассчитывает «линию бедности», которая соответствует сумме, необходимой для минимального
29
«базового» потребления. Согласно расчетам Всемирного банка, в
2002 г. в России на долю расходов на продукты питания в этой «линии бедности» приходилось 54 % (570 рублей). Причем стоимость
минимальной «продовольственной корзины» рассчитывалась на
основе потребления необходимых ежедневно 1 000 калорий. Непродовольственная часть «линии бедности» рассчитывалась на основе
расходов на удовлетворение базовых минимальных потребностей в
одежде и обуви, мебели и бытовой технике, ЖКУ, услугах здравоохранения и образования, транспорта и связи. Согласно подходу,
используемому Всемирным банком, в 2002 г. в России 19,6 % населения являлись бедными.
Наконец, согласно выборочному обследованию домохозяйств
Росстатом, в 2003 г. бедные в России составили 42,2 % населения
страны, или 61,2 млн человек.
Как видим, удельный вес и численность бедняков колеблются в
определенных пределах в зависимости от используемых методик
исчисления.
***
Анализ половозрастного состава населения с доходами ниже величины прожиточного минимума показывает, что в 2003 г., по данным Росстата, 65,2 % бедных россиян – это граждане трудоспособного возраста (мужчины и женщины с 16 до 59 и 54 лет соответственно, табл. 1.9, в % к итогу). При этом, начиная с посткризисного
1999 г., их доля в структуре населения с доходами ниже величины
прожиточного минимума стабильно возрастает.
2003 г.
2002 г.
2001 г.
2000 г.
1999 г.
1998 г.
1997 г.
1994 г.
Население
1992 г.
Таблица 1.9. Распределение населения с доходами ниже величины прожиточного минимума по половозрастным группам
Дети в возрасте
до 16 лет
28,3 29,8 30,1 27,8 25,0 24,4 24,2 23,0 22,7
Молодежь от 16
до 30 лет
17,7 19,3 19,5 20,1 20,5 22,9 23,7 24,9 25,2
Женщины от 31
до 54 лет
17,4 20,1 20,8 20,9 21,6 21,3 21,6 21,6 21,5
Мужчины от 31
до 59 лет
16,8 19,7 18,7 18,5 18,4 18,2 18,3 18,4 18,5
30
Женщины старше
15,2 9,0 7,9 9,6 10,8
8,6
55 лет
13,2 12,2
Мужчины старше
4,6 2,1 2,0 3,1 3,7
3,5
60 лет
Все население с денежными доходами ниже
100 100 100 100 100 100 100 100
величины прожиточного минимума
2003 г.
2002 г.
2001 г.
2000 г.
1999 г.
1998 г.
1997 г.
1994 г.
Население
1992 г.
Окончание табл. 1.9
8,7
3,4
100
Обращает на себя внимание тот факт, что более четверти бедных – это россияне в возрасте от 16 до 30 лет, т. е. наиболее социально активная группа населения. Кроме того, это единственная
группа, доля которой в половозрастной структуре бедного населения постоянно увеличивается. В 1992 г. доля этой группы составляла 46 %, а в 2003 г. – 47,9 %. Таким образом, среди бедных все
больше молодежи – людей с наиболее высокими социальными
ожиданиями.
Увеличение бедных среди молодежи объясняется тем, что именно
к данной возрастной категории относятся студенты вузов, получающие стипендии в размерах, гарантирующих их нахождение ниже
черты бедности. Между тем численность студентов растет. Если в
1990 г. в России насчитывалось 2,8 млн студентов, то в 2003 г. их
стало уже 6,5 млн. А вот предположение о том, что растущая доля
молодежи среди бедных объясняется ростом безработицы в данной
категории населения, не находит подтверждения. Если число безработных в возрасте до 29 лет в 1992 г. составляло 48,5 % от общей
численности безработных, то в 2003 г. – 40,8 %.
Остановимся более подробно на экономическом положении российской молодежи и, в частности, студенчества. Молодежь, как
социально-возрастная группа, обладает рядом особенностей. Она в
наибольшей степени обеспечивает социальную мобильность и является источником экономической инициативы, инноваций. В то
же время в современной молодежной среде слабо развита культура
ответственного гражданского поведения, самоорганизации, низка
мотивация к участию в общественно-политической деятельности.
В молодежной среде распространяются противоречивые понятия
о роли в социально-экономической жизни, что подтверждают, например, результаты опросов. Так, около 40 % молодых, оценивая
себя и своих сверстников, считают, что в молодежи есть и дурное, и
31
хорошее; 8 % считают, что хорошей молодежи мало. Больше всего
саму молодежь беспокоят проблемы наркомании – 45 %; безработицы и бедности – 42 %; рост преступности – 27 %; проблемы морали и нравственности – 10 %. При этом 62 % молодых респондентов оценивают состояние морали и нравственности как плохое.
Современная российская молодежь вступает в жизнь в сложных условиях экономического и социального развития. Проблемы
формирования демократического, правового государства ставят на
первое место задачу становления личности молодого человека как
субъекта сознательной деятельности.
В России сегодня дорого учиться, дорого быть здоровым, дорого иметь детей, дорого отдыхать, вообще – дорого жить. Среди молодежи особенно заметно социальное расслоение, каждый второй
студент не уверен, что будет востребован в своей стране. Молодые
не могут прогнозировать свою жизнь. Однако пришло время защищать свои права, диктовать условия в области молодежной политики, оценивать приемлемость тех или иных правительственных
решений. Каждый молодой человек, живущий в России, должен
быть уверен, что он нужен своей стране, что именно здесь сможет
реализовать свои планы.
Ориентируясь на будущее, молодежь должна приспосабливаться
к рыночным отношениям, складывающимся в нашем государстве.
Сегодня надо повышать уровень правовой грамотности, культуры,
это не простое дело. В эпоху больших перемен, когда законы быстро меняются, многие руководствуются собственными правовыми
установками, чувствами, эмоциями.
Молодежь ругали всегда – и в папирусах Древнего Египта, и в
письмах и эссе древних греков можно встретить сетования на то,
что «молодежь пошла не та», что утрачена прежняя чистота нравов
и т. п. Вот и сегодня со всех сторон доносятся упреки в адрес молодежи. Но справедливы они не более, чем упреки древних египтян.
Как показывают исследования, у подавляющего большинства молодежи (70 %) есть главная цель жизни. Нет ее только у 9,0 % молодых людей (21,0 % над этим не задумывались). Важно, однако,
что у «благополучной» и «неблагополучной» молодежи представления о своих достижениях и будущих возможностях существенно
расходятся. Среди «благополучных» считают, что они уже стали
богатыми 11,7 % и еще 63,2 % полагают, что добьются этого. В то
же время среди «неблагополучных» число тех, кто рассчитывает
разбогатеть, всего 25,7 %, а большинство (52,3 %) уверено, что они
никогда не смогут стать богатыми, хотя и желают этого. Остальные
(22,0 %) считают, что богатство им не нужно. Больше всего моло32
дежь боится лишиться средств существования, опасается разгула
преступности, боится остаться без друзей, потерять работу, утратить свободу действий.
Убеждение молодых россиян в том, что бедность – справедливый удел тех, кто не обеспечил свое материальное благополучие, –
отнюдь не является проявлением их жестокости и эгоизма. Здесь
проявляется слом коллективистско-патерналистского типа сознания, берущего свое начало еще в русской общине, которая заботилась о своих беднейших членах. На смену ему в современную молодежную среду входит модель индивидуалистического сознания
западного типа. Краеугольная основа этого типа сознания – человек, «сам себя делающий», а следовательно, сам несущий ответственность за последствия всех своих действий. Причем, если среди
«благополучных» молодых россиян 84,3 % убеждены в том, что их
материальное положение в настоящем и будущем зависит прежде
всего от них самих, то среди «неблагополучных» – только 49,6 %.
Большинство молодых россиян убеждено, что лучше не достичь
материального благополучия, чем перешагнуть ради этого через
свою совесть. Но все же 43,8 % из них готовы драться за свое место
в жизни и переступить ради благополучия через моральные нормы.
Убеждение в том, что можно иметь только «честные» доходы, разделяет две трети молодых россиян. К сожалению, каждый третий
представитель молодежи убежден в том, что хороши любые доходы, независимо от того, как они получены.
Проблемы, с которыми сталкивается российская молодежь, а
также то особое место, которое она занимает в становлении нового
общества, обусловили попытки формирования специальных законодательных актов, регулирующих права молодежи в сфере политической, экономической и общественной жизни. В частности, в
1991 г. был принят закон СССР «Об общих началах государственной молодежной политики в СССР». После распада Союза попытки законодательного урегулирования правового статуса молодежи
на федеральном уровне продолжились. Так, в сентябре 1992 г. был
подписан Указ президента РФ «О первоочередных мерах в области
государственной молодежной политики», в июне 1993 г. Верховным Советом РФ были приняты «Основные направления государственной молодежной политики в РФ» с соответствующими указаниями Правительству о совершенствовании действующего законодательства; в сентябре 1994 г. утверждена федеральная программа
«Молодежь и Россия», рассчитанная на 1994–1997 гг., а в августе
1997 г. подписан Указ Президента о федеральной целевой программе «Молодежь России (1998–2000)». Однако огромное количество
33
правовых норм, регулирующих права и обязанности молодежи, и
их распыленность по различным правовым актам привели к тому,
что ими сложно пользоваться. Создавшаяся ситуация позволяет
исполнительной власти, прежде всего на федеральном уровне, произвольно трактовать в своих постановлениях не только отдельные
нормы, но даже возраст лиц, относящихся к молодежи. Такая же
неопределенная ситуация сложилась и с понятиями «молодая семья» и «молодой специалист». Это, безусловно, создает проблемы в
правоприменительной практике.
Одним из наиболее болезненных вопросов в сфере федерального
законодательства является закон об альтернативной гражданской
службе. В статье 59 (пункт 3) Конституции Российской Федерации
записано: «Гражданин Российской Федерации в случае, если его
убеждениям или вероисповеданию противоречит несение военной
службы, а также в иных установленных федеральным законом случаях имеет право на замену ее альтернативной гражданской службой».
Федеральный закон «Об альтернативной гражданской службе»
был внесен в Государственную Думу в апреле 1994 г. и принят в
первом чтении 14 декабря 1994 г. Его концепция лежала в общем
русле военной реформы и реформирования вооруженных сил, идеи
переориентации армии, формирующейся по призывному принципу, на профессиональную армию, которая основывается на добровольной службе и найме военнослужащих по контракту. Но ко
второму чтению (декабрь 1995 г.) в проект закона были внесены
поправки, которые вызвали протест со стороны молодежных антимилитаристских организаций и объединений солдатских матерей.
Они утверждали, что в таком виде закон ущемляет права личности.
Основные разногласия вызывают следующие статьи: статья 5,
где утверждалось, что альтернативная гражданская служба может
быть предоставлена каждому гражданину только в случае, если он
предоставит доказательства истинности своих убеждений и вероисповедания; статья 6 – место альтернативной службы определяется
только по экстерриториальному принципу, исходя из интересов
государства (вместо службы по месту жительства); статья 7 – продолжительность альтернативной гражданской службы составляет 48 месяцев, а для граждан с высшим образованием – 24 месяца
(что практически в два раза превышает сроки военной службы по
призыву); статья 8 – в условиях чрезвычайного или военного положения действие права на замену военной службы на гражданскую
приостанавливается.
34
В ряде субъектов Российской Федерации также приняты законы
о молодежи: в Башкирии, в Республике Татарстан, в Оренбургской
области, в Московской области… В них зачастую декларируется содействие молодым в получении информации о своих правах и обязанностях, но не содержится конкретного механизма реализации
этого положения. Лишь в некоторых субъектах Федерации законодательство о молодежи включает положения о правовом воспитании молодых людей и устанавливает механизм его осуществления,
в частности, в Самарской и Кировской областях. Так же, как и
федеральные законы, действующие нормативные акты субъектов
Федерации в основном касаются предоставления молодежи материальных льгот в сфере предпринимательства. Законы субъектов
Федерации различны по своему содержанию и иногда противоречат федеральному законодательству.
Ситуация в области исследования молодежной проблематики
свидетельствует о том, что целостного представления о российской молодежи еще не сложилось. Нет четких ответов на ключевые
вопросы: «Сформировалось ли в России постперестроечное поколение?», «Отражает ли сегодняшняя молодежь дух перемен?», «На
кого ориентируется молодежь?».
Если сравнить нынешнее социальное положение молодежи с ее
положением в 2000 г., то наиболее радикальные изменения обнаруживаются в труде, образовании, материальном положении и досуге.
Роль молодежи в сфере занятости, ее трудовой потенциал остается высоким. Около 3/4 занятых в народном хозяйстве молодых
людей получили профессиональное образование. Однако это не исключает нарастающей безработицы среди молодежи, значительная
часть которой работает в государственном секторе.
Конфликт между потребностью молодежи в трудоустройстве и
дефицитом рабочих мест на рынке труда является наиболее актуальным. Молодые люди в возрасте до 30 лет составляют около трети
безработных, зарегистрированных на бирже труда. Особый размах
приобрела «скрытая безработица», создающаяся за счет простоев
предприятий, вынужденных отпусков, сокращения рабочей недели. Ею охвачено более 1/4 работающей молодежи.
Материальное положение молодых людей мало зависит от результатов труда, уровня образования, квалификации. Определяющим фактором является форма собственности. Хотя государственный сектор остается главным каналом обустройства молодежи в
сфере труда, в нем наблюдается устойчивая тенденция сокращения
молодежной занятости. Если в 2000 г. в частном секторе работало
35
менее 5 % молодых людей, то теперь там занят каждый пятый, а
каждый десятый подрабатывает. И эта тенденция нарастает, поскольку за последние годы престиж работы на государственных
предприятиях снизился вдвое. Охранник в фирме, рядовая служащая в банке получают во много раз больше высококвалифицированного инженера, работающего на государственном предприятии,
или ученого. Поэтому каждый второй молодой человек не считает
справедливой получаемую им зарплату.
Опасным представляется уход молодежи из сферы материального производства в сферу распределения и обращения (около 25 %
молодежи за последние годы перешло в сферу распределительных
отношений). Предпринимательство, на котором в основном сконцентрировали свою энергию молодые люди, нередко имеет простые разновидности (челночные операции, палаточная торговля),
ориентированные на быструю адаптацию, получение немедленного
вознаграждения. Молодой человек перед лицом трудного выбора
между работой на государственном предприятии с нищенской зарплатой, с одной стороны, и сомнительным, но высокооплачиваемым бизнесом, с другой, нередко оказывается вовлеченным в криминальные структуры.
Проблемы занятости молодежи тесно переплетаются с проблемами образования и получения профессии. Статья 43 Конституции
РФ закрепляет право каждого гражданина на образование, гарантирует общедоступность и бесплатность в том числе общего и среднего профессионального образования. Кроме того, каждый вправе
на конкурсной основе получить бесплатно образование в государственных и муниципальных вузах. Однако реальная ситуация иная.
Образование практически на всех уровнях становится платным,
причем в престижных вузах стоимость его столь высока, что носит,
по существу, запретительный характер. Несмотря на это, резко
падает престиж образования и профессионализма, потому что квалифицированный труд перестает обеспечивать соответствующий
жизненный уровень (51,5 % работающих молодых людей трудятся
не в соответствии с приобретенной специальностью), а каждый третий вообще не имеет профессии. Особенно тяжелым является материальное положение студентов. Социологические исследования
учащейся молодежи показали, что в среднестатистическом бюджете студента стипендия покрывает лишь 5 % расходов, помощь родителей – 45 %, а 50 % расходов покрывает сам студент. Недавнее
повышение стипендий не меняет сути дела.
Удивительный факт: чем лучше работает высшая школа России,
тем хуже для нее, поскольку выпускники устраиваются в коммер36
ческие структуры, эмигрируют за рубеж. Например, по некоторым
оценкам, Израилю эмиграция из России дала больше, чем инвестиции США.
Плохая работа вузов, которые до сих пор находятся на положении маргиналов науки (им достается лишь 5 % всех бюджетных
расходов на науку), делает интеллектуальные потери невосполнимыми. Ситуация усугубляется тем, что общественное признание
науки крайне низко. Опросы показывают: лишь 2 % научных работников ожидают, что в их отрасль придет работать молодежь.
Общая заболеваемость подростков, начиная с 2000 г., возросла
более чем на 40 %. Доминируют болезни, причины которых имеют
ярко выраженный социальный характер. Отмечен рост заболеваемости туберкулезом среди молодежи на 30 %, венерическими заболеваниями среди подростков – в 16 раз. Число лиц, поставленных
на учет в психодиспансерах в связи с употреблением наркотиков,
выросло более чем в 3 раза, еще более высокими темпами идет алкоголизация подростков.
С повышением образовательного уровня молодых людей возрастает социальная активность, появляется больше уверенности в
возможности самостоятельного трудоустройства. Но образование
постепенно становится платным и, в силу этого, малодоступным
для значительного числа юношей и девушек. Почти треть высших
учебных заведений в России являются платными, и их число будет увеличиваться. Полностью доступно платное образование лишь
для 9,3 % молодежи, а каждому второму оно недоступно. Половина опрошенных считает, что образование должно быть всеобщим
и бесплатным. Частично оплачиваемые формы обучения допускают 26,5 %, и 17,4 % готовы оплатить свое пребывание в вузе при
наличии гарантий заработка. Политика государства в отношении
высшего образования противоречит интересам большинства молодежи и создает возможность для возникновения социального конфликта.
В настоящее время население Российской Федерации хорошо
образовано. Две трети россиян имеют законченное среднее, высшее
и незаконченное высшее образование. Образование стало традиционной ценностной ориентацией в массовом сознании, причем в глазах современной молодежи оно ценится больше, чем ее предшественниками. Между тем переход к системе платного образования
при падении уровня жизни ограничивает возможности молодежи
для продолжения учебы и получения качественного образования.
Сохранение такого положения дел будет приводить к массовой интеллектуальной деградации молодой части населения России.
37
Все больше молодых людей ориентируется на получение гуманитарных, а не технических знаний. Это приведет к сокращению научно-технической интеллигенции, которой в постиндустриальном
обществе принадлежат ведущие позиции. Получение качественного и престижного, платного гуманитарного образования незначительной по размерам молодежной элитой не будет способствовать
научно-техническому прорыву страны в ближайшие десятилетия.
Материальное положение населения России – основа настроений и политических установок масс, ее симпатий и антипатий
к политикам, претензий к официальным органам власти. Если у
старшего поколения за последний год материальное положение
ухудшилось почти у половины, а улучшилось – лишь у каждого
десятого, то среди молодежи группа улучшивших свое положение
преобладает над группой тех, у кого оно ухудшилось. Кроме того, в
старших возрастных группах, в отличие от молодежных, в два раза
больше людей, у которых уровень материального благосостояния
снизился. А среди молодежи в сравнении со старшим поколением
почти в три раза больше тех, у кого этот уровень повысился.
Число молодежи, ожидающей дальнейшего улучшения своего
материального положения, втрое больше, чем ожидающих ухудшения. У старшего поколения ситуация противоположная. Связано это с тем, что основная масса молодежи и профессионально, и
организационно, и психологически легче адаптировалась к новым
общественно-экономическим отношениям и быстрее нашла способы зарабатывать на жизнь. И хотя 51,0 % обследованной молодежи
проживает с родителями, в связи с чем, казалось бы, часть ее материальных забот ложится на их плечи, однако заметного влияния
на положение молодежи совместная жизнь с родителями не оказывает. Оценивают свое материальное положение как «удовлетворительное» или «благополучное» 64,5 % молодежи, проживающей с
родителями, 68,4 % имеющих свою семью и проживающих отдельно от родителей и 65,1 % не имеющих семьи, но также проживающих отдельно от родителей.
На плохое материальное положение жалуется, прежде всего, та
часть молодежи, которая работает на государственных предприятиях, – 36,3 %. Меньше жалующихся на плохое материальное положение среди молодежи, занятой на акционерных частных – 22,4 %
и частных предприятиях – 17,9 %.
Наиболее велика доля тех, чье материальное благосостояние
улучшилось в последнее время, в составе молодежи, занятой на частных предприятиях – 48,6 % (ухудшилось у 14,3 %). Меньше всего в составе занятых на государственных предприятиях – 18,7 %
38
(ухудшилось у 23,9 %). Неслучайно из числа тех, кто уже работает
на частных предприятиях, вернуться на государственные предприятия хотели бы всего 7,7 %, а из состава молодежи, работающей на
государственных предприятиях, уйти работать на частные предприятия хотел бы каждый второй.
В советские времена одним из главных критериев, определявших положение человека, был трудовой стаж, связанный с возрастом. Молодежь недополучала за свой труд. В этом смысле можно
согласиться с характеристикой существовавшего в прежней России общества как геронтологического. В ходе рыночных реформ на
рынке труда молодежь заняла более выгодные позиции, старшее
поколение оказалось дискриминируемым дважды – будучи «молодым», они жили в советском обществе и «недополучали» как молодежная возрастная группа, а когда достигли 35–40 лет, то оказались в невыгодном положении.
Что же представляют собой молодые россияне как работники, и
насколько оправдано их привилегированное положение на рынке
труда? Прежде всего, молодежь обладает заметно более высоким
уровнем образования, чем старшее поколение. И хотя почти каждый десятый молодой человек бросил институт, не закончив его,
все же каждый третий из числа опрошенных имеет законченное
высшее образование.
Готовность к смене характера деятельности, которая является
сегодня едва ли не главным фактором успешного трудоустройства в
условиях структурной перестройки экономики, у молодежи очень
высока. Только 51,2 % молодежи работают по специальности, которую они получили в учебном заведении. Из остальных половина
сменила специальность после опыта работы по своей основной профессии.
Наиболее прибыльной молодые россияне считают профессию
бизнесмена. Однако в рейтинге престижных профессий она занимает четвертое место. Первые три принадлежат профессиям высококвалифицированного умственного труда – юрист, финансист, экономист. Таким образом, хотя доходность и престижность профессий имеют значительную степень корреляции, но не только прибыльность определяет престижность. В то же время престижность
работы является отнюдь не главным при выборе молодыми россиянами места работы. Возможность профессионального роста важна
для каждого четвертого молодого россиянина.
К сожалению, в России идет закрепление благополучного положения одних и ухудшение и без того плохого положения других.
«Неблагополучная» молодежь по своему социальному происхож39
дению концентрируется в основном в нижних статусных группах
общества. Кто же входит в эти «низы»? Как ни странно, их представители не имеют ярко выраженной специфики ни по полу, ни по образованию, ни по их нынешней социально-профессиональной принадлежности. Наиболее значимой из объективных характеристик
является форма собственности предприятия, на котором работают
респонденты. Так, среди проигравших от реформ половина – те, кто
работают на государственных предприятиях. А среди выигравших
почти столько же работают на частных предприятиях. Работники
акционерных предприятий занимают промежуточную позицию.
Можно предположить, что в основе различий между успешно адаптировавшейся к рыночной экономике частью молодежи и теми, кто
не сумел этого сделать, – не столько сама работа в определенном секторе экономики, сколько те условия, благодаря которым одни оказались в частном секторе, а другие – в государственном. Одним из
этих условий является регион проживания. В Нижнем Новгороде,
Твери, Владивостоке, Калининграде и других регионах с высокой
интенсивностью развития частного сектора вообще и малого бизнеса в частности, положение молодежи заметно лучше, так как широкий рынок труда предоставляет возможность найти подходящую
работу. Например, в Твери число «благополучных» и «неблагополучных» оказалось почти одинаково – 15,2 % и 15,9 % соответственно (остальные считали свое положение удовлетворительным),
а в Нижнем Новгороде на 21,8 % «благополучных» приходилось
30,3 % «неблагополучных». Особая ситуация в Санкт-Петербурге
и, особенно, в Москве, где рынок труда широк, но самооценка молодежью своего положения заметно хуже, чем, например, в Твери.
Очевидно, в силу сильной социальной дифференциации населения
в обеих столицах и высоких стандартов жизни части населения,
уровень запросов столичной молодежи выше, чем в других регионах. Поэтому, хотя число «неблагополучных» здесь соответствует
средним показателям по всему массиву опрошенных, число «благополучных» относительно невелико – 11,8 % в Санкт-Петербурге и
6,4 % в Москве.
С состоянием рынка труда связана и такая важнейшая объективная характеристика, отличающая благополучные группы от
неблагополучных, как наличие вторичной занятости. Постоянную
вторичную занятость имеют 23,3 % «благополучных» молодых
россиян и только 14,9 % «неблагополучных», хотя, казалось бы,
именно для них вторичная занятость необходима. Влияние состояния рынка труда здесь проявляется, прежде всего, опять-таки
через региональные факторы – в Москве постоянную вторичную
40
занятость имеет каждый третий представитель молодежи, а в большинстве других регионов – лишь каждый седьмой.
Сейчас во всем мире растет число безработных среди молодежи. Это грозит замедлением мировой экономики и ставит под удар
мировую стабильность и безопасность. Такой вывод содержится
в докладе «Мировые тенденции в занятости молодежи» Международной организации труда (МОТ). По данным доклада, количество безработных молодых людей в мире составляет 44 % от общего числа незанятых. Прогнозы неутешительны: через 10 лет уровень безработицы среди молодежи увеличится на 15 %. С 1995 по
2005 гг. число молодых безработных увеличилось с 74 до 85 млн
человек, т. е. на 14,7 %. Кроме того, еще 300 млн молодых работающих людей живут за чертой бедности (меньше чем на 2 дол. в
день).
Уровень безработицы в России соответствует среднеевропейскому. По данным Росстата, в конце 2006 г. 5,3 млн человек (7,1 %
экономически активного населения) классифицировались как
безработные. По данным доклада ЮНЕСКО, численность неработающей и неучащейся молодежи России в возрасте 15–17 лет составляет 5,6 %, в возрасте 18–19 лет – уже 14,8 %, а в возрастной
группе 20–24 лет достигает 20,5 % от общего числа данной возрастной группы. Главная особенность положения молодежи на рынке
труда – это растущее недоиспользование ее трудового потенциала. Ежегодно экономика теряет 2,5 млн человек в возрасте от 16
до 30 лет. Они переходят либо в число безработных, либо заняты
в теневой экономике. По данным исследований, больше половины
молодых людей (55 %) соглашаются с утверждением: в современной России законным путем прожить невозможно. И лишь 45 % не
поддерживают это высказывание.
Диспропорция, сложившаяся между потребностями рынка труда и структурой специальностей в профессиональном высшем образовании, ведет к тому, что вузы ежегодно поставляют на рынок
труда значительное число безработных.
Молодые люди, испытывающие постоянно, часто или время от
времени материальные затруднения, составляют 80 %. Почти каждый второй молодой человек, оценивая уровень своей жизни, отвечает, что едва сводит концы с концами, или что заработанных денег
хватает только на питание или недорогую одежду. Так что типична
следующая картина: молодежь в большинстве своем бедствует, но
надеется на хорошее будущее.
41
***
Показатель количества граждан, проживающих за чертой бедности, существенно варьируется не только в зависимости от пола
и возраста, но и в зависимости от региона. Межрегиональные различия связаны с различиями в суммах располагаемых денежных
доходов жителей той или иной области, с разной стоимостью жизни (установленном в регионе прожиточным минимумом, уровнем
потребительских цен), с общим уровнем социально-экономического развития того или иного региона.
Так, по результатам 2003 г. в Ингушетии практически 83 %
жителей признаны официальной статистикой бедными, в то время
как в Ямало-Ненецком автономном округе таких насчитывалось
лишь 8 % (табл. 1.10). И такая раскладка закономерна. Ингушетия
относится к кризисным регионам, подвергшимся масштабным общественно-политическим конфликтам, вследствие чего экономика
региона находится не в лучшем состоянии. Прочие регионы с численностью бедного населения выше среднероссийского уровня также зачастую относятся к депрессивным и слаборазвитым регионам,
экономика которых находится в состоянии длительного застоя и
характеризуется малодиверсифицированной структурой промышленности, а также слаборазвитой инфраструктурой и социальной
сферой. Бедность в таких регионах носит застойный характер. Человек зачастую считается бедным уже по факту проживания в таком регионе.
Регионы с относительно невысокой численностью населения с
денежными доходами ниже величины прожиточного минимума
(Санкт-Петербург и Москва, Тюменская и Свердловская области), в
основном, относятся к благополучным регионам с высоким потенциалом экономического развития.
Таблица 1.10. Численность населения с денежными доходами ниже прожиточного минимума (выборочно по регионам, 2003 г.)
Регион
Доля населения, %
Регионы с максимальной численностью населения с денежными
доходами ниже величины прожиточного минимума
Ингушетия
83,0
Бурятский АО
82,8
Коми-Пермяцкий АО
64,3
Ивановская область
58,0
Эвенкийский АО
56,6
42
Окончание табл. 1.10
Регион
Доля населения, %
Регионы с минимальной численностью населения с денежными
доходами ниже величины прожиточного минимума
Ямало-Ненецкий АО
8,0
Ханты-Мансийский АО
10,8
Тюменская область
13,1
Санкт-Петербург
16,5
Свердловская область
17,8
Москва
20,1
При оценке реального количества бедного населения целесообразно учитывать также тех граждан, доходы которых на незначительную величину превышают прожиточный минимум. Для
примера, в качестве «опасной зоны» будем считать уровень среднедушевых доходов, на 5 % превышающий прожиточный минимум.
Значит, те граждане, доход которых в 2004 г. был ниже 2 495 рублей в месяц, т. е. превышал прожиточный уровень на 119 рублей,
подвергаются потенциальному риску бедности. Это те граждане,
которые, хотя формально и не находятся за чертой бедности, но
фактически их материальное положение вплотную приближается
к положению официально бедного населения. Повышение порога
бедности на 5 % приводит к возрастанию численности бедного населения на 2,7 млн человек.
Российская территория делится на ее Центральную часть, Срединный регион, Северные и Восточные регионы. В Центральной
части сосредоточена постсоветская инфраструктура, в том числе
экспортная. Через нее реализуется до 70 % российского экспорта
в страны ЕС. В Срединном регионе находятся стратегические запасы природных ресурсов. Северные и Восточные районы Сибири и
Дальний Восток теряют население, подвергаются демографическому давлению со стороны Китая. Все эти части России неодинаково
развиты и существенно различаются по уровню жизни.
Пространственное размещение экономических ресурсов иллюстрируют данные табл. 1.11.
Таблица 1.11. Доля субъектов РФ (первая десятка) в суммарном региональном валовом продукте (ВРП) России в 1994 г. и
2002 г. (%)
1994 г.
Субъект РФ
Москва
Доля в ВРП
10,2
2002 г.
Субъект РФ
Москва
Доля в ВРП
21,1
43
Окончание табл. 1.11
1994 г.
Субъект РФ
Тюменская область
Московская область
Санкт-Петербург
Свердловская область
Самарская область
Красноярский край
Республика
Башкортостан
Республика Татарстан
Краснодарский край
Всего
Доля в ВРП
6,3
3,6
3,2
3,8
3,2
3,0
2,7
2,8
2,7
41,5
2002 г.
Субъект РФ
Тюменская область
Московская область
Санкт-Петербург
Свердловская область
Самарская область
Красноярский край
Республика
Башкортостан
Республика Татарстан
Краснодарский край
Всего
Доля в ВРП
10,1
3,9
3,9
2,6
2,5
2,5
2,3
2,8
2,5
54,2
Как видим, центр России формирует почти половину совокупного бюджета. Высокая доля Москвы объясняется не только развитием торговли, финансовых, посреднических услуг, но и тем, что
здесь зарегистрированы крупнейшие нефтегазовые, металлургические и другие компании, которые ведут свою производственную
деятельность за Уралом. До сих пор борьба регионов Сибири за ресурсную ренту с федеральным Центром идет в пользу последнего.
Чем же существенно различаются российские регионы? Во-первых, разным уровнем развития внутренних рынков. В центральной
части Европейской России сложились комбинированные рынки с
многолетними традициями кооперации и обмена, охватывающие
пространства Московской, Ленинградской, Нижегородской областей, а в Сибири эти рынки охватывают лишь отдельные территории. Преимущество большого рынка – это равная доступность
разных производителей товаров и услуг к потребителям, развитие
конкурентной среды, сдерживание роста потребительских цен.
К тому же инфраструктура межрегионального рынка – это источник рабочих мест.
Второе различие – в состоянии банковского сектора. В 2005 г. в
России насчитывалась 1 281 действующая кредитная организация
с 3 273 филиалами, из них 1 010 – филиалы Сбербанка. При этом
90 % российских банков не в состоянии выдать даже один кредит
от 10 млн дол. Фактически о сложившемся насыщенном рынке
банковских услуг можно говорить только в отношении Москвы и
Московской области, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга и Свердловской области, Тюменской области, Новосибирска, Самары,
44
Нижнего Новгорода, Ростова-на-Дону и Краснодара. Банковская
инфраструктура других регионов, особенно отдаленных районов
страны (Мурманская, Архангельская области, Восточная Сибирь,
Дальний Восток), развита слабо. При этом в России одно банковское учреждение приходится на 32 тыс. человек, тогда как в США –
на 2 тыс., в Германии – на 1,5 тыс., в Великобритании, Ирландии,
Швеции и Финляндии – на 4–5 тыс. человек.
Третье различие – в разной степени развития малого бизнеса.
Для более равномерного развития малого бизнеса на территории
страны, особенно в отдаленных районах, важно, чтобы субъекты
федерации, а также муниципальные образования формировали стимулирующее законодательство, программы и фонды поддержки,
чтобы создавались органы власти, занимающиеся непосредственно
этим сектором экономики.
Четвертое различие – в наличии сельхозпредприятий. Из 300
наиболее крупных и эффективных сельскохозяйственных предприятий РФ в Южном федеральном округе сосредоточено более трети.
За Уралом расположено всего 39 предприятий из этого списка, а в
Сибирском федеральном округе – 34. Из них 5 – в Тюменской области, 8 – в Омской, 6 – в Новосибирской, 4 – в Алтайском крае,
2 – в Кемеровской области, 1 – в Томской, 9 – в Красноярском крае.
А в Дальневосточном округе в список «Агро-300» не входит ни одно
сельскохозяйственное предприятие.
Пятое различие – диапазон колебаний цен, тарифов, зарплат,
пенсий и других пособий в субъектах Федерации. По оценкам Минфина, Центробанка и специализированных аналитических служб
РФ, этот диапазон достигает 8–16 раз.
Качество жизни в регионе во многом определяется возможностью покупки жилья, доступность которого также существенно различается по регионам. Москвич может накопить на квартиру в Новосибирске за 1,5 года, а новосибирец на квартиру в Москве – за 12
лет. Для сравнения: чтобы накопить на «среднее» жилье, жителю
Рио-де-Жанейро потребуется 2,5 года, Нью-Йорка – 2,7, Мельбурна – 3,6, Лондона – 4,7, Токио – 5,6.
К сожалению, существующее распределение капитальных вложений обуславливает значительную дифференциацию темпов роста в регионах, в разной степени наделенных ресурсами, а следовательно, и различия в уровне жизни. Исключение из правила – Чукотский автономный округ, который из абсолютного аутсайдера,
коим он числился в 1997–1999 гг., мгновенно стал абсолютным
лидером по темпам роста валового регионального продукта (ВРП)
в 2001 г. и теперь ежегодно увеличивает свой валовой региональ45
ный продукт на одну треть. В результате количество безработных
уменьшилось с 3 тыс. в 2001 г. до 1 тыс. в 2006 г. На момент избрания губернатора Романа Абрамовича среднедушевые денежные
доходы составляли в месяц 6 951 рублей, средний размер пенсии –
1 540 рублей. В 2006 г. эти показатели повысились соответственно
до 14 634 руб. и 3 970 рублей. Остальные регионы не обладают таким уникальным управленческим ресурсом, поэтому подчиняются
общим закономерностям региональной динамики. А закономерности таковы, что неизменно лидирует Центральный округ. Темп
экономического роста неуклонно слабеет, расходясь от центра в
южном и восточном направлениях.
Действующая федеральная целевая программа «Сокращение различий в социально-экономическом развитии регионов РФ
(2002–2010 гг. и до 2015 г.)» ставит своей целью «уменьшение разрыва по основным показателям социально-экономического развития между наиболее развитыми и отстающими регионами к 2010 г.
в 1,5 раза. Об «эффективности» программы можно судить по тому,
что на ее реализацию в 2005 г. было выделено 2,5 млрд рублей, а на
программу «Социально-экономическое развитие Республики Татарстан до 2006 г.» – 9,9 млрд рублей.
Признание бессилия перед проблемой выравнивания регионального неравенства нашло выражение в концепции опоры на «регионы-локомотивы» роста. Эта идея закреплена в Программе социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную перспективу (2005–2008). В качестве аргумента авторы
отсылают к мировому опыту и обобщают его весьма неожиданно:
«Показавшие в последние 40 лет устойчиво высокие темпы экономического роста, достигали их за счет роста межрегиональных отличий...».
Яркий образ локомотива с прицепленными вагонами все же недостаточен для того, чтобы представить, каким образом избранные
очаги роста будут распространять свое благотворное влияние на
географических соседей. Это касается, прежде всего, российского
Севера. Россия не может уйти с Севера ни по экономическим, ни по
политическим причинам. Север – это около 2/3 территории страны,
там сосредоточено свыше 60 % потенциально разведанных запасов
нефти, газа, минерально-сырьевых ресурсов, гидроэнергоресурсов,
подавляющая часть запасов никеля, олова, золота, платины, алмазов. Север обеспечивает около 60 % валютных поступлений государства. Освоение богатых недр Севера должно осуществляться
при обеспечении сохранения здоровья работников.
46
В этих условиях приходится прибегать к вахтовому методу. А
те, кто по состоянию здоровья может постоянно работать на Севере,
должны получать значительные надбавки к основной заработной
плате. Среди нерешенных на Крайнем Севере – и вопрос пенсионного обеспечения. Средний размер пенсий в восьми регионах составляет не более 50–80 % от величины прожиточного минимума пенсионеров. Нынешняя пенсионная система не учитывает реальных
районных коэффициентов и практически не связана с прожиточным
минимумом. Страдают именно те регионы, где этот показатель высок, причем по вполне объективным причинам: большие расходы
на транспорт, коммунальное хозяйство, на хранение запасов (ведь
многое завозится один раз сразу на весь год). Жизнь на Севере всегда
была дороже, чем в других регионах страны, в связи с этим в свое
время и ввели районные коэффициенты. Это, по сути, – компенсация дополнительных затрат, которые несет человек в связи с особенностями жизни на северных территориях. При начислении пенсии,
по-видимому, необходимо использовать те районные коэффициенты, которые существовали на момент выхода человека на пенсию.
Переход к рыночной экономике не поколебал традиционного
взгляда на территориальное развитие как на сферу безраздельного доминирования государственного регулирования. Главным при
этом является вопрос о соотношении централизованных и децентрализованных методов в проведении государственной региональной политики. Баланс между этими составляющими устанавливается в процессе сложного политического выбора под давлением
объективных требований и с учетом имеющихся возможностей в
конкретном периоде развития страны. В настоящее время Россия
оказалась в ситуации, когда на фоне действий федеральных властей, приверженных курсу на повышение уровня централизации в
региональной политике, все очевиднее становится потребность в ее
децентрализации. Новая государственная региональная политика
должна быть направлена на изменение соотношения между централизацией и децентрализацией в пользу последней. Пока этого не
наблюдается.
Централизация становится доминирующим фактором государственной региональной политики. Подтверждением тому служат многочисленные действия федеральных властей, которые
концентрируют в своих руках все больше финансовых средств и
пол­номочий в сфере территориального развития. Введение нового регламента избрания-назначения глав регионов делает Российскую Федерацию все более похожей на унитарное государство. Разворачивающийся по инициативе «сверху» процесс объединения
47
регионов идет под предлогом пресловутого повышения уровня управляемости, имеющего смысл только в централизованно организованной системе отношений между центром и регионами. Ранее
установленные принципы учета интересов регионов в разработке
нефтегазовых месторождений на основе правила «двух ключей» в
последнее время подвергаются ревизии, в ходе которой центр стремится забрать себе еще больше прав. Федеральный бюджет получает и преобладающую (существенно превосходящую региональную)
долю доходов от добычи природных ресурсов, прежде всего нефти
и газа.
Дискредитировавший себя централизованный подход к проведению так называемой монетизации льгот подготовлен без участия и
вопреки интересам регионов. Вместо передачи прав, ответственности и ресурсов регионам и городам, которые сами занялись бы решением актуальных для них проблем, федеральные власти принуждают регионы действовать по унифицированным указаниям сверху.
Под национальные проекты созданы специальные административные структуры (при президенте РФ, в Правительстве, на межведомственном уровне, в министерствах, в регионах), проводятся
многочисленные совещания, организуются громко пропагандируемые выезды в регионы федерального куратора этих проектов, активно используются возможности СМИ. Осуществляется мощный
прессинг на регионы, от которых требуют поддержки, софинансирования мероприятий и отчетов о выполнении принятых «наверху» решений.
Много лет обсуждается проблема отсутствия на региональном
уровне экономических стимулов и рычагов для самостоятельного
развития. Довольно часто местные власти сетуют на то, что Москва
не определилась по какому-то проекту на территории региона, а без
мнения-санкции столичных чиновников сами региональные власти и шагу ступить не могут. Неслучайно в Президентском послании Федеральному Собранию 2006 г. содержится прямой призыв:
«Давно пора прекратить из Москвы руководить строительством
школ, бань и канализаций».
И ресурсы, и полномочия, и ключевые инструменты регионального развития держит в своих руках Центр. Губернаторы сталкиваются с тем, что интерес федеральных ведомств к развитию региональных инфраструктур невысок. Даже крупный по региональным
меркам про­ект, который может дать региону заметный социальноэкономический эффект (дополнительные рабочие места, рост налоговых платежей, развитие смежных отраслей), для федерального
чиновника остается неприоритетным. Внимание центра способны
48
привлечь только те регионы, на территории которых планируются
или осуществляются проекты, связанные, как правило, с добычей
и транспортировкой на экспорт природных ресурсов. Например,
такие, как строительство Северо-Европейского трубопровода и магистралей «Восточная Сибирь – Тихий океан, Западная Сибирь –
Китай». При таком подходе огромное количество городов и других
населенных пунктов остается вне интересов государства и не имеет
шансов для собственного развития в рамках централизованной региональной политики. Но федеральные власти продолжают внедрять новые механизмы, усиливающие зависимость регионов.
Недовольство последствиями такой политики растет, но поразительно то, что все предложения по ее модернизации укладываются
в привычное «русло» централизованной поддержки регионов. Разница заключается лишь в том, что вместо отсталых регионов предлагается стимулировать регионы – «локомотивы роста», а ключевая роль по-прежнему отводится Центру. Такая односторонность
противоречит объективному требованию необходимого разнообразия, от которой не выигрывают ни регионы, ни страна в целом.
Развитие территорий, отвечающее современным требованиям,
может быть эффективным лишь при условии преодоления тенденции чрезмерной централизации в государственной региональной
политике. Для этого требуется переход от сверхцентрализованной
системы с доминированием интересов, ресурсов и действий федерального уровня власти к новой, децентрализованной системе, в
которой преобладающее значение должен получить поиск регионами собственных путей развития. Естественно, такой процесс может
происходить в пределах и с соблюдением необходимых и достаточных общегосударственных установок и ограничений (конституционно-законодательных, институциональных, экономических,
социальных). Доминирование принципа «снизу – вверх» – императив и признак новой региональной политики. Можно обнаружить первые признаки такого процесса. Все большее количество
регионов с нарастающей активностью и на должном уровне самостоятельно инициируют, разрабатывают и реализуют собственные
региональные программы (стратегии, планы, концепции и т. п.),
но регионы по-прежнему вынуждены действовать с оглядкой на
Центр, рассчитывая на федеральное софинансирование при решении собственных проблем. И все-таки это далеко не та си­туация,
когда регионы свои надежды связывали с Москвой. У них (по крайней мере, у части) появляется все больше решимости действовать
самостоятельно, на свой страх и риск, хотя главным ограничителем региональной самостоятельности и ответственности являет49
ся их финансовая зависимость от Центра. Вместе с тем изменить
сложившуюся ситуацию только на основе увеличения (пусть даже
и весьма значительного) размеров федеральной финансовой поддержки регионов по различным каналам невозможно.
Речь должна идти о кардинальном решении: большую долю фор­
мирующихся на территории регионов финансовых ресурсов надо
оставлять на местах. Именно такая бюджетно-налоговая децентрализация позволит активизировать поиск адаптированных к местным условиям путей решения региональных проблем, который, в
свою очередь, даст им шанс экономического оживления. Для многих же населенных мест при отсутствии значимой государственной
поддержки децентрализованная модель региональной политики
может стать единственно возможной.
Для обоснования децентрализации бюджетных средств надо
рассчитать, сколько налоговых доходов поступает с каждой конкретной территории (муниципального образования или субъекта
Федерации) в федеральный, региональный и местный бюджеты и
сколько средств из них расходуется на той же территории. Наличие
этой информации позволит судить о финансовой самодостаточности каждой территории и ее способности обеспечивать собственное
развитие. Естественно, встает вопрос о мере децентрализации в
региональной политике. Ответить на него точно практически невозможно. Он равнозначен вопросу о выборе оптимального уровня
участия государства в экономике, который, как справедливо полагают некоторые ученые, мы не можем точно установить...
***
Важным показателем, характеризующим уровень жизни населе­
ния, являются реальные располагаемые доходы (см. табл. 1.12). Динамика этого показателя демонстрирует значительные спады в 1992,
1995 и 1998–99 гг., негативно отразившиеся на личных бюджетах
рос­сиян. Начиная с 2000 г., наметилась тенденция роста реальных
доходов. Тем не менее в 2004 г. уровень реальных располагаемых доходов населения составил всего лишь 89,8 % от уровня 1991 г.
В соответствии с постановлением Правительства Российской
Фе­дерации от 2 марта 2005 г., величина прожиточного минимума на душу населения в месяц составила 2 541 рубль. В целом, по
сравне­нию с предыдущим кварталом, она возросла на 2,3 %. Но
при этом стоимость продуктов питания «потребительской корзины» возросла на 2,1 %, а стоимость непродовольственных товаров
и услуг – соот­ветственно на 2,6 и 2,3 %. Так что инфляция практи50
чески обесце­нила прибавку. Размер среднего дохода на душу населения на конец августа 2005 г. составил 7 591 рубль. Это на 21,8 %
больше, чем год назад. Однако, по мнению некоторых аналитиков,
россияне вправе рассчитывать на большее. «Если сравнить этот показатель с тем, как доходы людей меняются в среднем по миру, то
это очень хороший результат, – писали „Новые Известия“, – однако
если учесть сегод­няшние цены на нефть, иного быть просто не могло. Стабилизацион­ный фонд пухнет от денег, и нужно очень постараться, чтобы доходы населения оставались на прежнем уровне.
Цены на нефть поднялись за последние полгода более чем на 50 %.
Учитывая такую ситуацию, рост благосостояния граждан должен
был бы находиться примерно на уровне 15 %».
Таблица 1.12. Динамика реальных располагаемых доходов населения,
(в % к предыдущему году)
Год
Реальный располагаемый доход
1991
116,0
1992
52,5
1993
116,4
1994
112,9
1995
85,0
1996
100,6
1997
105,8
1998
84,1
1999
87,7
2000
112,0
2001
108,7
2002
111,1
2003
114,9
2004
108,2
Многие обвиняют правительство в том, что оно не использует деньги Стабфонда на социальные нужды, опасаясь увеличения денежной массы в обращении и роста инфляции. Вероятно, правительство право. Но инфляция растет и без использования стабфонда.
Так, за 8 месяцев 2005 г. номинальные доходы населения России
выросли на 8,5 %. Но за этот же период потребительские цены и тарифы вы­росли на 8,3 %. Это значит, что реальная прибавка к дохо51
дам соста­вила 0,2 %. Иначе говоря, на каждые 100 рублей дохода
увеличение в среднем по России составило 20 копеек. Если же посмотреть, как подо­рожало то, без чего никто обойтись не может, от
этих 20 копеек вообще ничего не останется: услуги ЖКХ подорожали на 30,8 %, плодоовощная продукция – на 20 %, мясо и птица –
на 16,4 %, пас­сажирский транспорт – на 13,7 %, санитарно-оздоровительные ус­луги – на 13,4 %, медицинские товары – на 12,2 %,
рыба и морепро­дукты – на 11,6 %. Инфляция в России обусловлена
прежде всего высокой степенью монополизации. Именно поэтому
Стабилизацион­ный фонд сейчас нецелесообразно использовать на
повышение зар­плат, пенсий, стипендий и т. д.
К этому можно добавить, что, как сообщил Росстат, к 1 сентября
2005 г. зарплату не получили 1,5 млн россиян. В общем объеме просроченной задолженности 31 % приходился на обрабатывающие
производства, 26 % – на сельское хозяйство.
В соответствии с данными Всемирного банка, в 2003 г. валовой
национальный доход России составил 374,8 млрд дол., что позволило ей занять место среди двадцати самых богатых стран мира.
Однако по годовому доходу на душу населения (2 610 дол.) страна
занимает лишь 97 место. Средний в мире годовой доход более чем в
два раза превышает средний российский и составляет 5 510 дол.
Согласно данным аналитической компании «АТОН», в случае со­
хранения высоких цен на нефть доходы россиян в ближайшее деся­
тилетие возрастут в несколько раз. Так, если баррель нефти в тече­ние
ближайших десяти лет будет продолжать оставаться дороже 50 дол.,
доходы россиян могут возрасти в 5 раз. При цене нефти 50 дол. за
баррель Россия уже к 2013 г. сможет удвоить свой ВВП. Номинальная величина ВВП составит 2,8 трлн дол. При этом размер средней
ежемесячной оплаты труда вырастет до 1 386 дол. Стабилизационный фонд к 2015 г. возрастет до 557 млрд дол. Эксперты просчитали и более оптимис­тичный сценарий. Если цена на нефть превысит
100 дол. за бар­рель, то к 2015 г. зарплата среднестатистического
гражданина России должна составить 2 200 дол. в месяц. Однако те
же экс­перты предупреждают, что если правительство в ближайшее
время не займется реформами, стимулирующими конкурентоспособное мно­гоотраслевое производство, то эти прогнозы не сбудутся.
***
Не менее важное значение, чем средний уровень доходов, имеет диф­ференциация населения по доходам. Она является, пожалуй, глав­ным фактором социальной напряженности в обществе.
52
В 2004 г., по данным Росстата, на долю 10 % наиболее обеспеченного населе­ния приходилось 29,8 % общего объема денежных доходов (в 2003 г. – 26,9 %), а на долю 10 % наименее обеспеченного
населения, как и в 2003 г., – 2 %. Это означает, что основной прирост доходов происходит у высокодоходных групп. По числу долларовых милли­ардеров Россия неуклонно продвигается вверх и занимает, по дан­ным рейтинга, опубликованного журналом «Forbes»,
второе место в мире после США.
Разница в доходах между самыми богатыми и самыми бедными россиянами постоянно увеличивается, в 2004 г. доходы самой
бед­ной 10-процентной группы были в 14,8 раз меньше, чем доходы
10 % самых обеспеченных граждан. В 2003 г. эта разница составляла 14,5 раз, в 2002 г. – 14,3, в то время как в 1990 г. – 4,4 раза.
Для более полного представления о дифференциации населения по
доходам целесообразно рассмотреть распределение денежных дохо­
дов по квинтильным (20-процентным) доходным группам населения (см. табл. 1.13, в % к итогу).
В распределении денежных доходов негативные тенденции
доволь­но устойчиво проявляются с 2001 г. В этот период доля доходов 80 % населения снижалась или, в лучшем случае, стагнировала, а доля доходов 20 % самых обеспеченных россиян возрастала.
Таблица 1.13. Распределение доходов населения по квинтильным группам
Денежные
доходы
Первая
группа
Вторая Третья
(с наи­
группа группа
меньшим
доходом)
Чет­
вертая
группа
Пятая
группа
(с наи­
большим
доходом)
Коэффициент
Джини (индекс
концентрации
доходов)
1991 г. 100
11,9
15,8
18,8
22,8
30,7
0,260
1992 г. 100
6,0
11,6
17,6
26,5
38,3
0,289
1993 г. 100
5,8
11,1
16,7
24,8
41,6
0,389
1994 г. 100
5,3
10,2
15,2
23,0
46,3
0,409
0,381
1995 г. 100
5,5
10,2
15,0
22,4
46,9
1996 г. 100
6,2
10,7
15,1
21,6
46,4
0,387
1997 г. 100
5,8
10,5
15,2
22,3
46,2
0,390
1998 г. 100
6,0
10,5
15,11
21,5
41,0
0,394
1999 г. 100
6,0
10,4
14,8
21,1
47,7
0,400
2000 г. 100
5,8
10,4
15,1
21,9
46,8
0,395
53
Окончание табл. 1.13
Денежные
доходы
Первая
группа
Вторая Третья
(с наи­
группа группа
меньшим
доходом)
2001 г. 100
5,6
10,4
15,4
Чет­
вертая
группа
Пятая
группа
(с наи­
большим
доходом)
Коэффициент
Джини (индекс
концентрации
доходов)
22,8
45,8
0,398
2002 г. 100
5,6
10,4
15,4
22,8
46,1
0,398
2003 г. 100
5,6
10,3
15,3
22,7
46,4
0,400
2004 г. 100
5,5
10,2
15,2
22,7
46,4
0,406
Разрыв по доходам в России – один из самых глубоких в мире.
В этом отношении мы далеки от развитых стран и вплотную прибли­
жаемся к развивающимся странам Латинской Америки и Африки.
В 2003 г. в США на долю 10 % самого богатого населения прихо­
дилось 30 % национального дохода, во Франции – 25 %, в Италии – 21 %, в Швеции – 20 %, тогда как в Мексике – 42 %, в Южной Афри­ке – 45 %, в Гватемале – 47 %, в Бразилии – 50 %.
Серьезную проблему представляет значительная межрегиональ­
ная дифференциация населения по уровню дохода. При этом фактор
экономического развития региона (благополучный или депрессивный регион) усугубляется факторами территориального расположения (центральные или периферийные области) и типа поселения
(город­ская или сельская местность). Высокая межрегиональная
дифферен­циация является следствием целого комплекса причин:
1) различия в стоимости жизни и объемах потребления тех или
иных товаров и услуг в различных местностях;
2) социально-экономического разви­тия региона;
3) состояния внутреннего рынка и регионального рынка труда;
4) развитости рыночной инфраструктуры;
5) отраслевой и эк­спортной ориентации региона и, соответственно, его инвестицион­ной привлекательности и конкурентоспособности.
Кроме того, зна­чительное влияние оказывают географический
и климатический фак­торы, влекущие, например, повышение производственных и транспортных издержек, особенно в отдельных
регионах, снижение производительности труда и, соответственно,
снижение рентабель­ности ведущих отраслей. В наиболее уязвимом
положении оказыва­ются регионы, не производящие ориентированной на экспорт про­дукции, с небогатыми природными ресурсами в
виде нефти, газа и прочих полезных ископаемых.
54
Как видно из данных табл. 1.14, самая низкая дифференциация
наблюдает­ся в депрессивных и кризисных регионах. Это связано с
тем, что здесь в относительном выражении бедных гораздо больше, а
богатых – го­раздо меньше, чем в благополучных регионах. В этих регионах прак­тически подавляющее большинство населения бедное.
Таблица 1.14. Распределение доходов населения по квинтильным группам (выборочно по регионам, 2003 г., в % к итогу)
Регион
Группа населения по уровню дохода
Первая
Пятая
(с наименьшим Вторая Третья Четвертая (с наибольшими
доходом)
доходом)
Регионы с наибольшей дифференциацией
Москва
2,5
5,2
9,7
19,9
Тюменская
4,5
9,0
14,1
22,2
область
Ханты4,6
9,2
14,3
22,3
Мансийский АО
Ямало4,9
9,6
14,6
22,4
Ненецкий АО
Самарская
4,9
9,6
14,6
22,4
область
Регионы с наименьшей дифференциацией
Ленинградская
7,8
12,7 17,1
23,2
область
Тверская область
62,7
50,2
49,6
48,5
48,5
39,2
7,9
12,7
17,2
23,1
39,1
Удмуртская
республика
Владимирская
область
Республика
Ингушетия
7,8
12,7
17,1
23,2
39,2
7,7
12,6
17,1
23,1
39,5
7,7
12,6
17,1
23,1
39,5
Тульская область
7,7
12,6
17,0
23,1
39,6
Санкт-Петербург
5,9
10,7
22,8
22,8
45,0
Самая высокая дифференциация населения по доходам наблюда­
ется в Москве и Тюмени. С другой стороны, здесь самая низкая
доля населения с доходами ниже величины прожиточного минимума. Это объясняется концентрацией в подобных центрах наиболее
обеспе­ченных слоев населения и, в частности, нефтегазовой элиты.
Так, в 2004 г. доходы 10 % самых богатых москвичей почти в 52
раза превышали доходы 10 % наибеднейших жителей столицы, в
то вре­мя как среднероссийский показатель составляет 14,3 раза.
55
В Тю­менской области этот коэффициент в 2,5 раза ниже московского, но все равно очень высокий – почти 21 раз.
В благополучных регионах бедность, хотя и представлена
относи­тельно малочисленной группой населения, но носит ярко
выражен­ный характер на фоне образа жизни высокодоходной
группы населе­ния. Однако сами представители малообеспеченных
слоев, прожива­ющие в благополучных регионах, четко осознают,
что их положение еще не самое плохое. Ведь лучше быть бедным
в окружении богатых в Москве, чем бедным среди таких же бедных в неблагополучных ре­гионах. Да и самое понятие «богатство»,
равно как и «бедность», в понимании жителей, например, Москвы
и Тверской области, сильно различается. Получается, что сама по
себе высокая дифференциация населения в «богатых» регионах не
является определяющей причи­ной социальной напряженности.
Есть еще одна причина, объясняющая тот факт, что, несмотря на
очень высокую дифференциацию доходов населения в отдельных
ре­гионах, социальное спокойствие в них достаточно устойчиво.
Дело в том, что сравнение по 10-процентным (децильным) группам
для бед­ных регионов оказывается не совсем корректным. В группу
наиболее богатых в этих регионах при таком подходе попадают и
те, кто в благополучном регионе был бы весьма далеко от нее. Вот
и получает­ся, что бедные в регионах с высокой дифференциацией
доходов зна­чительно богаче бедных в регионах с низкой дифференциацией, а богатые в последних, напротив, гораздо беднее по сравнению со своими «собратьями» из богатого региона.
Основным источником дохода трудоспособного населения России является заработная плата. На долю оплаты труда в денежных дохо­дах населения в 2004 г. пришлось, по данным Росстата,
63 %. Поэтому закономерно, что очень высокая дифференциация
населе­ния по доходам в целом в большой мере обусловлена значительными различиями в оплате труда. Если посчитать соотношение максималь­ной и минимальной среднемесячной начисленной
заработной платы по отраслям, то уровень межотраслевой дифференциации в 2004 г. будет более чем 12-кратный. Традиционно для
России наиболее вы­сокие заработки концентрируются в топливноэнергетическом ком­плексе, цветной металлургии, сфере финансов,
кредитования и стра­хования, а минимальная оплата труда характерна для бюджетной сферы, легкой промышленности и сельского хозяйства. По данным Росстата, самая низкая среднемесячная
заработная плата в 2004 г. была зафиксирована в сельском хозяйстве – 2 787 рублей и в легкой промышленности – 3 373 рубля. Сельское хозяйство является также «лидером» среди отраслей эконо56
мики по доле работников с начис­ленной заработной платой ниже
прожиточного минимума (в 2003 г. – 74 % занятых в сельском
хозяйстве). Самую высокую средне­месячную заработную плату в
2004 г. получили работники газо­вой (33 760 рублей) и нефтедобывающей (23 755 рублей) отраслей. При этом можно отметить, что
даже среди работников топливной промышлен­ности есть такие, которые получают заработную плату ниже прожи­точного минимума
(в 2003 г. – 3,8 %).
***
Материальное благосостояние населения находит отражение в
доле расходов на питание. Как известно, во всех странах существует тен­денция снижения доли расходов на питание по мере роста
общих до­ходов семьи. Эта закономерность подтверждается и российской дей­ствительностью.
С 1991 г. реальные располагаемые доходы населения росли.
Параллельно наблюдалось сокращение доли расходов на покупку продуктов питания в общих потребительских расходах и рост
доли расходов на оплату услуг и непродовольственных товаров.
В 2003 г. доля расходов на покупку продуктов питания в совокупных по­требительских расходах россиян составила, по данным
Росстата, 37,7 %. Тем не менее до дореформенного уровня 1990 г.,
когда эта доля составляла 31,5 %, современный показатель еще не
понизился (табл. 1.15).
2003 г.
2002 г.
2001 г.
2000 г.
1999 г.
1998 г.
1997 г.
1996 г.
1995 г.
Расходы
1990 г.
Таблица 1.15. Структура потребительских расходов (в % к итогу)
На покуп­ку
31,5 49,0 47,2 43,0 51,3 52,0 47,6 45,9 41,7 37,7
продуктов
На пита­ние
4,6 3,0 3,0 2,8 2,0 1,7 1,8 2,5 2,4 3,0
вне дома
На покуп­ку алко5,0 2,5 2,5 2,8 2,6 2,5 2,5 2,4 2,2 2,2
гольных на­питков
На покуп­ку
непродовольст­
венных товаров
45,8 31,8 31,3 36,5 30,2 30,8 34,3 34,4 36,2 37,3
На оплату услуг
13,1 13,7 16,0 14,9 13,9 13,0 13,8 14,8 17,5 19,8
Потребительские
100 100 100 100 100 100 100 100 100 100
расходы, всего
57
Ситуация выглядит значительно лучше, если ориентироваться на результаты исследования «Сколько тратит Россия»,
организован­ного телекомпанией «REN TV» и газетой «Ведомости»
в 2004–2005 гг. Согласно проведенным расчетам, на покупку продуктов питания Рос­сия расходует примерно 26,3 % от совокупных
потребительских рас­ходов. Однако даже такие данные не выводят
Россию на средний уро­вень европейских стран, где средний уровень
расходов на продукты питания составляет 13,8 %.
Показательным также является сравнение набора продуктов, включенных в минимальную потребительскую «корзину»
в России и США. Так, в сегодняшней российской минимальной
продовольствен­ной «корзине» превалирует потребление таких продуктов, как кар­тофель, хлеб и макаронные изделия, сахар, молочные продукты, в то время как объемы потребления мясопродуктов
и рыбы, фруктов и овощей, яиц и растительного масла значительно
уступают амери­канским нормам, установленным еще в середине
60-х годов.
Даже показатели Госкомтруда СССР (1988) по минимальной
потребительской «корзине» оказались больше нынешних показате­
лей (1999) по всем позициям, за исключением категорий «молоко
и молокопродукты», а также «свежие фрукты». Причем по некото­
рым позициям расхождение очень значительное. К примеру, по
годо­вому потреблению мясопродуктов: 56,7 кг в 1988 г. 31,5 кг в
1990 г. Конечно, следует учитывать, что в материалах Госком­труда
СССР потребление рассчитывалось на одного мужчину в трудоспособном возрасте, потребление которого, скорее всего, выше, чем
аналогичный показатель для женщины. Усредненный показатель
по потреблению человека в трудоспособном возрасте, рассчитанный
в Федеральном законе от 20 ноября 1999 г. «О потребительской кор­
зине в целом по Российской Федерации», вправе быть ниже. Однако списать только на это слишком большую разницу между данными 1999 и 1988 гг. не представляется возможным. Дело в том, что
от норм, используемых для расчета минимального прожиточного
ми­нимума, зависит численность бедных людей в стране, находящихся ниже этой критической черты. Если нормы занижены, то и
бедных меньше. После дефолта 1998 г. число бедных резко увеличилось. Возможно, новые нормы были призваны уменьшить этот
показатель.
Существенные отличия в структуре потребительских расходов
наблюдаются по квинтильным (20-процентным) доходным группам населения. По данным Росстата, в структуре потребительских
рас­ходов 20 % самых малообеспеченных россиян доля расходов
58
на по­купку продуктов питания в 2003 г. составляла более 55 %, а
у 20 % населения с самым высокими доходами – только 28,4 %.
Кроме того, структура потребления бедного населения значительно
смеще­на в сторону натурального потребления (например, выращивание овощей и фруктов на дачных участках и приготовление из
них до­машних заготовок на зиму).
Еще больший разрыв между квинтильными группами населения наблюдается по доле расходов на покупку непродовольственных то­варов. На долю нижней квинтильной группы приходится
всего 3,8 % совокупных расходов, а на долю верхней квинтильной
группы – 50,9 %.
Весьма неравномерно распределение предметов длительного пользования по квинтильным доходным группам населения.
Наи­меньший разрыв между 20-процентной группой населения с
наимень­шими доходами и 20-процентной группой с наибольшими
доходами в 2003 г., по данным Росстата, был по наличию в хозяйстве сти­ральных машин и магнитофонов – всего 1,1 раз. Максимальное – пятикратное – расхождение по наличию компьютера.
В перспективе, при условии сохранения положительной динамики роста реальных располагаемых доходов населения, можно
ожидать следующие изменения в структуре расходов среднестатистического российского домохозяйства: уменьшение доли расходов
на покупку продуктов питания, алкогольных напитков и табака;
рост доли рас­ходов на жилищно-коммунальные услуги в связи с
проводимой жи­лищной реформой, развитием ипотеки и ростом
индивидуального жилищного строительства; увеличение доли расходов на здоровье, отдых и досуг, образование и культуру, питание вне дома и развлечения; увеличение доли расходов на оплату
кредитов, страховых взно­сов, налогов и других обязательных платежей в результате дальней­шего расширения потребительского и
ипотечного кредитования, дач­ного строительства и пр.
***
Как уменьшить российскую бедность? Современная экономичес­кая наука видит единственный выход из положения. Ее логика
тако­ва. Бедность – это низкий доход на душу населения. Отсюда – скуд­ные сбережения у подавляющей массы населения и вялый совокуп­ный спрос. Людям нечего вкладывать в производство,
а бизнесу незачем развивать его, так как продукцию невозможно
выгодно про­дать. Застой в производстве означает слабую производительность труда и, следовательно, низкий доход работников.
59
Чтобы разорвать порочный «круг бедности», надо поднять уровень
инвестиций в фи­зический и человеческий капитал. Инвестиции
могут быть внешни­ми и внутренними.
Может ли Россия поднять экономику за счет внутренних
средств? По оценкам экспертов, у 2 % российских семей сосредоточено 53 % общей суммы сбережений. Средний размер душевых
сбере­жений, по некоторым расчетам, в богатых семьях составляет
30 тыс. дол., а в бедных – 22 дол. 25 российских миллиардеров присваивают 30 % национального дохода страны. Надо полагать, эти
огромные деньги не «закопаны» на дачных участках «новых русских», а исполь­зуются иностранными банками и приносят своим
владельцам процен­ты. Они инвестированы, но не в российскую, а в
зарубежную эконо­мику. Вернуть их в Россию крайне проблематично. У денег нет чув­ства Родины. Они идут туда, где выгоднее. А что
на практике означает эффективное инвестирование в современную
российскую экономику? Во-первых, надо заново создавать высокотехнологичные производ­ства, более передовые, чем лучшие зарубежные аналоги. Выпускае­мая продукция должна быть дешевле и
качественнее существующей где-либо в мире или вообще представлять собой принципиально но­вые образцы. Во-вторых, нужно посредством завышенной оплаты труда переманить из-за рубежа необходимое количество наиболее квалифицированных кадров, способных совершенствоваться самим и обучать россиян плодотворному
труду на высокотехнологичных предприятиях. В результате таких
мер Россия могла бы занять важ­ные ниши мировой экономики и
существенно увеличить душевые доходы своих граждан. При этом
нельзя не отметить факторы, об­легчающие нашей стране выход из
«круга бедности»: Россия исклю­чительно богата природными ресурсами; в отличие от некоторых африканских и азиатских стран,
Россия не склонна к перенаселению, следовательно, возможный
рост ВВП не сведется на нет высокими темпами увеличения численности населения; наконец, наша страна благодаря благоприятной конъюнктуре на мировом рынке энергоно­сителей сформировала большой стабилизационный фонд, облегчаю­щий государству
экономическую политику.
И все же приходится констатировать, что «новые русские» едва
ли решатся направить большие деньги на развитие российской эко­
номики: слишком трудна организация необходимых мероприятий,
слишком отдаленны сроки отдачи вложенных средств, слишком не­
предсказуемы «условия игры»; другими словами, слишком велик
риск. Но даже при благоприятном исходе бедные люди России до
конца своей жизни не смогут дождаться каких-либо кардинальных
60
улучшений, так как общее повышение уровня жизни в результате
экономическо­го роста проявляется только через десятилетия. Кроме того, надо иметь в виду, что бедность означает не только низкий
уровень дохо­дов, но и низкий уровень образования, медицинского
обеспечения и т. д. В докладе Всемирного банка дается расширенное
определение этого явления, включающего и бессилие перед обстоятельствами, и отсутствие права голоса, и ощущение беззащитности
и страха. Раз­ноплановые параметры бедности тесно взаимодействуют. В то же вре­мя борьбу с нею можно вести, работая по определенным направлени­ям – в системе образования, здравоохранения,
социальной защиты населения и пр. Необходимо сформулировать
и научно обосновать реальные цели, определить систему показателей для диагностики состояния бедности, организовать мониторинг реализации приня­тых программ. Для комплексного подхода
к проблеме бедности в России необходима единая концептуальная
основа, стратегия сокра­щения бедности с учетом местной спецификации. При комплексном анализе проблемы бедности и поиске
путей ее смягчения важно учи­тывать мнение населения. В рамках
выяснения общественного мне­ния аналитическим центром Юрия
Левады в 2005 г. респондентам задавался вопрос: «Какой путь
борьбы с бедностью и неравенством в доходах населения России Вы
считаете наилучшим?». Из 2 107 опро­шенных 60,7 % считают, что
государство должно увеличить зара­ботную плату работникам бюджетной сферы и размеры социальных выплат (пенсии, стипендии
и пр.); 14,5 % – что бизнес должен взять на себя ответственность за
социальную поддержку малоиму­щих; 11,4 % – что нужно отнять у
богатых сверхдоходы и передать бедным; 8,2 % – что каждый должен сам заботиться о своем благопо­лучии; 5,2 % не знают или не
дали ответа.
Как видим, подавляющее большинство респондентов (60,7 %)
воз­лагает надежды на государство. Но правительство не в состоянии вернуть в Россию «беглый» капитал, а тем более привлечь
значи­тельные внешние инвестиции. Уступить загранице распоряжение передовыми предприятиями на российской территории
означало бы существенную утрату национального суверенитета, а
создание таких производств зарубежными фирмами без права распоряжения ими не­выгодно загранице: плодить себе конкурентов не
в правилах рыноч­ной экономики. Остается один выход: в 2–3 раза
уменьшить диффе­ренциацию доходов населения (резко понизить
коэффициент Джи­ни). В результате «бегство капитала», по-видимому, дополнится бегством олигархов. Но такая «утечка предпринимательских моз­гов» едва ли невосполнима. Разрыв между
61
богатыми и бедными, до­веденный до 5–4 раз, не разорил Швецию.
Этот факт на практике опровергает умозрительные опасения известного экономиста Артура Оукена, согласно кото­рым значительное
перераспределение национального дохода в пользу бедных слоев
населения до неприемлемой степени понизит эффек­тивность производства и размеры самого национального дохода.
Эффективность, по-видимому, действительно понизится. Но это­
му негативу не с меньшей вероятностью будут противостоять пози­
тивные факторы.
Во-первых, население на деле убедится, чьи интересы преследует избранная большинством власть, станет больше доверять
финансо­вой системе, следовательно, обращать свои сбережения в
инвести­ции. Мелкие, но массовые вклады в банк – это как раз то,
на чем держится развитая экономика.
Во-вторых, оживится внутренний рынок. Ведь богачи предъявля­
ют спрос преимущественно на импортные товары и услуги, а жилье
приобретают главным образом в коммерческих целях.
В-третьих, как утверждают социологи, предел социальной
напря­женности наступает в момент, когда беднейшие 40 % населения по­лучают менее 12–13 % общей суммы доходов. Сейчас в
России две беднейшие группы, вместе взятые, получают 15,7 %,
т. е. по величине разрыва в уровне доходов страна вступает в зону
повышенного риска. Неслучайно на вопрос радио «Свобода», что
будет в России через 20 лет, в прямом эфире звучат и такие отве­
ты: то же, что и в 1917 г. Скорее всего, это голоса тех, чьи доходы
не превышают порогового предела социальной напряженности. Но
здесь важно подчеркнуть, что социальные «взрывы» проистекают
от множества «детонаторов». Венгерские и другие события осени
2006 г. свидетельствуют о том, что народное недовольство, грозящее существующим устоям, имеет место не только тогда, когда
пролетариату нечего терять, кроме своих «цепей». Веским основанием для национальных волнений является большая разница
не только в те­кущих доходах, но и во всем накопленном имуществе. Официальная статистика преднамеренно анализирует уровень
жизни путем срав­нения размеров и удельного веса текущих доходов различных слоев населения. Такое сравнение обнажает лишь
«вершину айсберга» имущественного неравенства. Неравенство в
его полном объеме об­наруживается тогда, когда, кроме доходов,
сравнению подлежат объе­мы накопленного имущества. Элементарный пример: типичная се­мья со средним достатком, проживающая
в Москве, имеет 2–4-комнатную квартиру, дачу на садовом участке, новую отечественную автомашину или подержанную иномарку.
62
А чем владела, например, семья чукотского губернатора – Романа
и Ирины Абрамович – до их развода (12 января 2007 г.)? Вот лишь
часть их имущества, обнаруженная британскими журналиста­ми:
Боинг 767 (104 млн дол.), Боинг бизнес-класс (5 млн дол.), два вертолета (130 млн дол.), две яхты (268 млн дол.), футбольный клуб
«Челси» (261 млн дол.), замок во Франции (30 млн дол.), дом в Лондоне (51 млн дол.), загородная резиденция в английском граф­стве
(33,6 млн дол.), пентхаус в лондонском пригороде (54 млн дол.),
особняк в Лондоне (20 млн дол.), дом во Франции (18 млн дол.), гостиница в Каннах (1 млрд дол.), дача в Подмосковье (15 млн дол.).
За один лишь 2003 г. Роман Абрамович стал богаче на 5 %, или на
900 млн дол. Можно ли удивляться тому, что, как обнаружилось в
ходе социаль­ного опроса, проведенного «Левада-Центром» 4 ноября 2006 г., каждый третий респондент не мог внятно сказать, как
называется отмечаемый в этот день праздник. Мысль о народном
единстве явно не устоялась в умах россиян. Не надо завидовать богатым, – скажут, пожалуй, те 8,2 % респондентов, которые считают, что каждый дол­жен сам заботиться о своем благополучии. Однако дело, очевидно, в неприязни к антигуманному и аморальному
образу жизни сверхбога­чей. Они считают себя «людьми мира», а
фактически вредят земля­нам, они демонстративно гноят лакомые
куски мирового богатства (ржавеющие без дела яхты и самолеты,
рушащиеся без постоянных жильцов дворцы и замки, круглогодично необитаемые острова, кар­тинные галереи для избранных
глаз и т. д.). Все это говорит о духовном убожестве людей, получивших подчас несколько дипло­мов о высшем образовании.
В-четвертых, и это главное, россияне, по необходимости привык­
шие за последнее столетие к скромному уровню жизни, гораздо
лег­че, чем, например, американцы, могут приспособиться к умеренной имущественной уравнительности, которая, если доверять
современ­ной мировой науке, занимающейся глобальными проблемами, явля­ется одним из условий сохранения земной цивилизации. Суть дела в том, что рыночное производство, нацеленное на
максимизацию при­были посредством все более полного удовлетворяя потребностей лю­дей, не гипотетически, а по математическим
расчетам, уже в бли­жайшие 50 лет необратимо разрушит биосферу,
создаст реальную угрозу жизни на Земле. Вопрос стоит так: либо
за это время человече­ство радикально пересмотрит свою поведенческую парадигму (мак­симально возможное удовлетворение потребностей заменит рацио­нальным их удовлетворением) и создаст
природосохраняющие тех­нологии, либо подвергнет себя болезненному вымиранию. Достаточно Индии и Китаю на основе современ63
ных достижений науки и техники достичь существующего сегодня
в США размера ВВП в расчете на душу населения, – и парниковый
эффект, который еще десять лет назад воспринимался некоторыми
учеными как футурологическая фантазия, кардинально изменит
условия земного обитания, а про­мышленные и бытовые отходы,
даже переработанные существующи­ми методами, довершат экологическую катастрофу.
Мировой порядок должен быть изменен, но не путем ускоряюще­
гося экономического роста, приближающим средний уровень
жизни всех людей планеты к американскому «эталону», а путем
рациона­лизации мирового производства и потребления. Пора осознать, что на данной ступени общественного развития неумеренное
богатство несравненно хуже умеренного достатка.
***
Итак, чрезмерное богатство вредно везде. Но в России его вред
усугубляется тем, что оно не является плодом эффективного хозяйствования. Наши случайные сверхбогачи фактически вошли во
власть и используют ее в корыстных интересах.
27 апреля 1996 г. в СМИ опубликовано обращение предпринимателей, в котором представители крупного бизнеса впервые публично выступили в качестве самостоятельной политической силы:
«Выйти из тупика!
1. Общество расколото. Этот раскол катастрофически нарастает
с каждым днем. И трещина, разделяющая нас на красных и белых,
своих и чужих, проходит через сердце России.
Накаленность предвыборной борьбы побуждает противоборствующих политиков к тому, чтобы одним ударом разрубить узел
проблем. Силы, стоящие за спиной политиков, ждут своего часа.
Они выйдут на следующий день после победы любой из сторон.
Это произойдет с роковой неизбежностью вопреки воле отдельных
личностей. Ибо после июньского голосования фактически от лица
меньшинства, каким бы оно ни было – красным или белым, будет
получен мандат на реализацию правил жизни, категорически отвергаемых огромной частью общества.
В итоге победит не чья-то правда, а дух насилия и смуты. Взаимное отторжение политических сил столь велико, что утвердиться
одна из них может только путем, ведущим к гражданской войне и
распаду России. В этот ответственный час мы, предприниматели
России, предлагаем интеллектуалам, военным, представителям
исполнительной и законодательной власти, правоохранительных
64
органов и средств массовой информации, всем тем, в чьих руках сегодня сосредоточена реальная власть и от кого зависит судьба России, объединить усилия для поиска политического компромисса,
способного предотвратить острые конфликты, угрожающие основным интересам России, самой ее государственности.
2. Российских политиков необходимо побудить к весьма серьезным взаимным уступкам, к стратегическим политическим договоренностям и их правовому закреплению. Иного выхода просто не
существует. Понятна правда каждой из политических сил. Но ни
одна из сил не имеет права навязывать насильственно свою правду
всему обществу.
3. Мы разделяем особую озабоченность патриотических сил
судьбой России как исторически сложившегося союза народов, в
котором русские играли и играют собирательную роль.
Однако надо четко проводить грань между конструктивной политикой и политическими спекуляциями на национальной теме.
В России более половины детей от смешанных браков. Мы все – россияне, и попытка разделить нас на чистокровных и инородцев противоречит самой сути державного собирания народов России.
4. Деятельность отдельных политических фигур и политических партий привела к тому, что слово „демократия“ превратилось
для многих наших сограждан чуть ли не в синоним „антигосударственности“. Оплевывание исторического пути России и ее святынь,
растаптывание советского периода истории России должны быть
отвергнуты и прекращены.
Вместе с тем нельзя допустить, чтобы оказались дискредитированы великие идеи свободы, гражданственности, справедливости, права и правды – это и есть то главное, что несет с собой действительное народовластие. Именно это отстаивается миллионами
россиян, вопреки издержкам реформ голосующих за демократов
и демократию. Это голосование говорит о том, что Россия неукротимо стремится взять правовой барьер, барьер информационной
и гражданской свободы. Такое стремление необходимо уважать и
учитывать в политическом балансе, создаваемом во имя защиты государственных интересов России.
5. Серьезная политическая угроза таится в том, что в случае победы на президентских выборах коммунисты реально могут предпринять попытку идеологического реванша. Это дает основание в
очередной раз видеть в них силу, желающую принимать окончательные и жизненно важные решения как бы от лица всего общества.
65
Мы понимаем коммунистов и признаем их политическую роль
как выразителей интересов социальных групп, пострадавших в
ходе непростых, а часто и ошибочных реформ. Однако коммунисты
не должны настаивать на отказе общества от мучительных достижений последнего десятилетия. Осуждая исторические итоги этого
десятилетия, обвиняя все другие силы в губительных шагах, коммунисты как минимум должны разделить с ними ответственность
за развал СССР. На КПСС, преемницей которой объявила себя
КПРФ, лежит и ответственность за поражения застоя. Именно под
руководством КПСС страна проспала две технологические революции: современную индустриальную в 60-е годы и информационную
в 70-е. Именно верхушка КПСС повинна в развале СССР. Именно
этот развал повлек за собой необходимость проводить реформы в
условиях дефицита государственного управления, и именно „аварийность“ этого реформирования привела к столь болезненным социальным издержкам.
Используя в борьбе за власть ностальгию, тоску по безвозвратно
утерянному образу жизни 70–80-х годов, коммунисты фактически
делают то же, что и их противники! Те эксплуатировали несбыточную мечту населения о скором обретении западного благополучия.
Эти эксплуатируют мечту о мгновенном возврате к стандартам жизни эпохи застоя. Думают ли политики о том, что произойдет после
очередного неизбежного разочарования народа?
6. Между тем ко второй половине 90-х годов процесс реформ все
же начал давать определенные, хотя и слабо ощутимые результаты. Суля возврат утерянного, на деле легко лишить страну этих
трудно и мучительно достигаемых приобретений и лишь умножить
утраты, еще сильнее дестабилизировать общество. Тот, кто игнорирует это обстоятельство, берет на себя всю тяжесть политической
и исторической ответственности за очередную государственную и
социальную катастрофу.
7. Последние действия различных политических сил подтверждают наши худшие опасения. Налицо вытеснение государственных
интересов узкополитическими целями. Угроза государственного кризиса, вызванная необдуманной денонсацией Беловежских
соглашений, – вот один из тревожных моментов предвыборного
противостояния, когда Государственная дума причинила явный
ущерб государственности. Реализация этих инициатив превратила
бы Россию в мини-СССР, который вскоре мог быть развален тем же
способом, каким развалили большой Союз в 1991 г.
Говоря об этом, мы вовсе не хотим демонизировать одну из сторон. Ущерб государственности наносят и действия нынешней влас66
ти. Неэффективная политика в Чечне, создавшая угрозу целостности России, – вот еще один из эпизодов обесценивания государственности в угоду политике.
Трагичность нынешней ситуации как раз и состоит в том, что политическая борьба толкает каждую из основных сил на действия,
вольно или невольно наносящие ущерб и без того хрупкой государственности России.
8. Мы понимаем, что в стране найдутся группы, желающие наращивать политическую напряженность. Найдутся и сознательные, упорные антигосударственники. Мы не хотим заниматься изнурительной и бесплодной педагогикой! Те, кто посягает на российскую государственность, ставя на идеологический реваншизм, на
социальную конфронтацию, должны понимать, что отечественные
предприниматели обладают необходимыми ресурсами и волей для
воздействия и на слишком беспринципных, и на слишком бескомпромиссных политиков.
Россия должна войти в XXI век процветающей, великой державой. В этом наш долг перед нашими предками и потомками.
Президент группы „ЛогоВАЗ“ Б. А. Березовский;
Председатель правления Сибирской нефтяной компании
В. А. Городилов;
Председатель совета директоров группы „Мост“ В. А. Гусинский;
Президент КБ имени Яковлева А. Н. Дондуков;
Президент МАК „Вымпел“ Н. Б. Михайлов;
Президент нефтяной компании „ЮКОС“ С. В. Муравленко;
Президент – генеральный директор АО „АвтоВАЗ“ А. В. Николаев;
Председатель правления КБ „Возрождение“ Д. Л. Орлов;
Президент АКБ „ОНЭКСИМбанк“ В. О. Потанин;
Президент АКБ „Столичный банк сбережений“ А. П. Смоленский;
Председатель совета директоров консорциума „Альфа-групп“
М. М. Фридман;
Председатель совета директоров банка „МЕНАТЕП“ М. Б. Ходорковский;
Президент компании „Роспром“ Л. Б. Невзлин».
Что представляют собой такие соавторы «письма 13-ти», как
Б. Березовский, В. Гусинский или М. Ходорковский, сегодня общеизвестно.
Социальный «портрет» типичного российского сверхбогача убедительно «рисует» газета «Известия». Остановимся на наиболее
характерных чертах этого «портрета».
67
Проблема собственности является основной проблемой экономической реформы. Без решения вопроса о собственности экономика
не может развиваться. В основном все противоречия приватизации
касаются группы самых крупных предприятий – не более 100, вокруг которых больше всего споров. Приватизация этих предприятий
была лишь номинально платной, а фактически они были переданы
новым собственникам за символическую плату. За короткий период осени 1995 г. все лучшие предприятия страны с капитализацией
более 100 млрд дол. оказались заложены за 600 млн дол. (!) – смехотворную сумму, которую можно было легко занять на внешнем или
внутреннем рынке. Кроме того, приватизация крупнейших предприятий зачастую вообще была не нужна. Во всем мире монополии
такого рода являются государственными (газ, нефть, электроэнергия, транспорт и связь). Именно здесь приватизация не достигла
своих главных целей, заключающихся в пополнении бюджета (через продажу акций и затем сбор налогов), повышении эффективности и привлечении инвестиций. Стратегически важные объекты нередко приватизировались волюнтаристским путем на основе
«штучных» указов и постановлений, иногда с нарушением законодательства и всегда с нарушением законов конкуренции, в отдельных случаях даже без формального конкурса или аукциона. Зачастую собственники не просто получали предприятие, а получали
его на определенных условиях, связанных с решением социальных
вопросов (касающихся целых регионов), а также на основе различных соглашений и инвестиционных контрактов. Такие соглашения и контракты являлись частью приватизационной сделки, но
впоследствии не выполнялись. Бывали случаи, когда предприятия
после приватизации либо закрывались, либо перепрофилировались с нарушением обязательств. Иногда это делалось специально,
в ущерб интересам безопасности государства – так, например многие предприятия, скупленные иностранными конкурентами, затем
ликвидировались.
Фактически произошла приватизация доходов, а расходы остались государственными. Все доходные статьи бюджета перешли
под контроль частного капитала – естественно, что у государства не
осталось средств на социальные программы, а также армию и безопасность. Государство передало новым собственникам монопольные сверхдоходы, отказалось в пользу этих собственников от абсолютной и дифференциальной ренты и прибыли от экспортно-импортных операций, при этом вовсе не увеличило, а даже сократило
налогообложение этих предприятий (что наглядно демонстрирует
«ЮКОС» – 14 млрд дол. неуплаченных налогов сопоставимы с бюд68
жетом России!). Когда идеологи реформ заявляют, что государство
не должно интересоваться судьбой бывшего государственного имущества, за этим чаще всего стоит желание скрыть разрушительные
последствия сделок, их негативные стороны. Причиной конфликтной ситуации вокруг приватизации крупнейших предприятий является социальная несправедливость этих сделок, их очевидное
неприятие обществом и вызванная этим правовая шаткость новой
олигархической собственности. Дело в том, что право не существует само по себе, отдельно от морали, от общественного признания и
согласия. Но и с юридической точки зрения крупнейшие собственники получили свое право на весьма спорных основаниях. Все это
ведет в дальнейшем к разрушительным для всей экономики последствиям.
Большинство сделок по крупнейшим предприятиям были фиктивными, притворными, мнимыми. В результате в России сложился худший тип собственника – неуверенный, тревожный собственник. Такие собственники не инвестируют в производство, не работают на перспективу, а стараются выкачать из предприятия все,
что можно, и перевести деньги за рубеж. Более того, практика хозяйственной экономической жизни все время подтверждает их правоту. Мы то и дело видим, как эти предприятия становятся предметом споров, ареной ожесточенных столкновений с участием силовых структур, судов, как только баланс между властными структурами нарушается. Получается, что прежний собственник был прав,
если разорил предприятие и вывел активы за рубеж, – ему что-то
останется. Если бы он развивал производство – то остался бы в дураках. В итоге мы имеем псевдособственников, временщиков, которые, сменяя друг друга, проводят одну и ту же хищническую политику. Ждать, пока у таких владельцев проснется чувство собственника, можно еще очень и очень долго. А до тех пор каждый год
20–25 млрд дол. будут уводиться за рубеж.
Еще Ленин писал, что монополистический капитализм вплотную подводит нас к социализму и диктатуре пролетариата, доводя
до предела противоречие между общественным характером производства и частным характером присвоения. Создание в России олигархии явилось прямо противоположным процессом: от общественного характера производства – к частному присвоению. Но если в
создании олигархии не было экономического смысла, значит, был
политический. Этот смысл состоял в необходимости осуществить
конвертацию политической власти: политбюро начала 90-х – в экономическую и финансовую власть олигархии середины 90-х. Еще
во времена Горбачева верхушка коммунистической партии озабо69
тилась тем, как сохранить в условиях надвигающегося капитализма свое господство. Тогда прогремели все эти истории про «золото
партии». Но настоящее золото партии – это система влияния на
ключевые решения: от кадровых назначений, силового прессинга
и до прямого указания провести ту или иную коммерческую операцию. Именно эту систему влияния надо было трансформировать в
некое подобие капиталистической системы. И номенклатура быстро принялась за дело: накачав в 1991–1992 гг. с помощью административных рычагов первоначальные капиталы, быстро провела массовую приватизацию, при которой все лучшие предприятия
достались руководителям («директорская» приватизация), а когда
возникла необходимость еще прочнее закрепить достигнутое финансовое положение и контроль над собственностью, были придуманы залоговые аукционы и олигархические группы. Если «директорская» приватизация создала некий новый ЦК, то олигархи – это
новое политбюро.
Олигархические группы вредны для экономики, но они необходимы для сохранения и удержания власти тех группировок, которые под видом демократии пришли к управлению страной в 1991 г.
Они – продолжение власти бывшей партноменклатуры, бюрократического аппарата, новое воплощение административно-командной
системы на современном этапе. Это своего рода частный распределитель, в отличие от государственного распределителя советского
времени. Но если распределитель при социализме хотя бы помогал
обеспечить плановое развитие, то частный распределитель не заинтересован ни в каком плановом механизме обеспечения интересов
государства: ни в сфере обеспечения безопасности, ни в решении
социальных вопросов. Взаимоотношения государства и олигархов –
это взаимоотношения внутри власти, борьба разных группировок за
власть. Это вовсе не конфликт бизнеса и власти, как пытаются иногда представить. Между олигархией и предпринимательством нет
ничего общего, олигархи гораздо ближе к бюрократии, аппарату.
Фактически олигарх – это назначенный чиновник, который только
юридически является собственником, а на самом деле – назначенец.
Если же между олигархом и властью возникают трения, то это соперничество групп влияния, различных кланов, – такое соперничество всегда существовало даже в едином с виду политбюро.
Как видим, наши олигархи появились в результате приватизации, которая, казалось, преследует благие цели, но на деле обернулась парадоксами, описанными в «Литературной газете». Суть
этих парадоксов в следующем.
70
Приватизация на всех трех ее стадиях (их символами являются ваучер, «красный директор» и залоговый аукцион) проводилась
под знаменем создания эффективного частного собственника, который сумеет рационально распорядиться «бесхозным» национальным богатством. А ее итогом стало формирование сословия «собак
на сене», которые толком не ведают, что им делать со свалившейся
на них собственностью (если не считать таким делом ее разграбление).
Считается, что частный предприниматель, как правило, значительно лучше хозяйствует, чем чиновник-бюрократ. Но в России
во многих случаях, особенно на крупнейших предприятиях, повышения эффективности не произошло. Это связано со многими факторами и прежде всего с отмеченной Голдманом неуверенностью
собственников в том, что они получили эти предприятия навсегда,
с юридической сомнительностью приватизационных сделок.
Искус паразитировать на уникальном положении этих предприятий и извлекать ренту, а также сверхприбыль от экспортноимпортных операций тоже снижают стимулы к эффективности. Не
произошло реального улучшения в работе этих предприятий, внедрения новых технологий производства, изобретений и ноу-хау, новых форм организации и управления. Не оправдались надежды на
привлечение инвестиций: чем крупнее приватизированное предприятие, тем меньше объем привлеченных инвестиций относительно активов капитализации предприятия.
Доходы от крупных приватизационных сделок не играли серьезной роли для бюджета. А во многих случаях, например, на залоговых аукционах, суммы, полученные государством, были смехотворны. При этом даже эти суммы фактически были проплачены
государством, т. е. переложены из одного кармана в другой.
Увеличение сбора налогов от приватизированных предприятий
действительно имеет место при приватизации малых и средних
предприятий, которые стали приносить больше налогов в бюджет.
Но это с лихвой «компенсировалось» неуплатой налогов крупнейшими налогоплательщиками: они недоплатили в казну за 10 лет
столько, что успешная работа всех остальных все равно не может
помочь залатать бюджетные дыры.
Одной из важнейших задач приватизации и экономической реформы было обеспечение конкуренции, развитие предпринимательства и частной инициативы. Но из недр преобразований на свет
божий появилась гидра олигархического монополизма, который
душит конкуренцию, малый и средний бизнес.
71
Радикальные реформаторы полностью отошли от целей создания
конкурентной среды и неожиданно стали делать прямо противоположное – передавать в руки частным компаниям естественные
монополии, которые после залоговых аукционов сохранили исключительное положение на рынке и стали беззастенчиво эксплуатировать полученные возможности извлечения монопольных сверхдоходов.
Монополистические тенденции после приватизации не только
не исчезли, но даже усилились. Это относится как к естественным
монополиям, так и к приватизации в виде акционирования госпредприятий с сохранением за ними определенной доли рынка, доступа к кредитам, преференций, позволяющих единовластно контролировать сегмент рынка.
Когда после приватизации развеялся реформаторский туман
обещаний и посулов, оказалось, что вместо свободы рынка налицо
сохранение распределительных тенденций в экономике. Крупнейшие акционерные общества наяву предстали обыкновенными бюрократическими и распределительными конторами. Произошло
воспроизводство отношений административно-командной системы
в новых исторических условиях. «Расцвели» такие явления, как
«бюрократический бартер», «административная валюта», «телефонное право», т. е. внеэкономические, внерыночные механизмы
и взаимоотношения.
Возникла порочная система оценки работы предприятий. Ведь
именно переход к объективным показателям был одной из главных
целей реформ. А вышло так, что в новой российской экономике
работа предприятий оценивается исключительно субъективно и
индивидуально. Практически у всех крупных предприятий – индивидуальные условия налогообложения, кредитования, доступа к
ресурсам, уровень тарифов и т. д. Чиновники научились распределять по-капиталистически. Снова у нас коммерческие результаты
зависят не от предприимчивости, а от «близости к телу».
Важной частью реформ было создание новой системы интересов,
стимулов и мотиваций участников экономической деятельности,
которая была бы нацелена на создание, рост, процветание, инновации. В натуре же была запущена разрушительная для экономики система мотиваций под условным названием «игра с нулевой
суммой». При такой системе стимулов, когда кто-то выигрывает – другой обязательно проигрывает. Никто из участников экономических процессов не заинтересован ныне в развитии и создании
нового, увеличении национального богатства, все заботятся о перераспределении – захватить, отнять, поделить. Пирог все меньше, а
72
остервенение, с которым бьются за его куски, – все ожесточеннее.
Постепенно «игра с нулевой суммой» становится «игрой с убывающей суммой».
Участникам процесса не важно, как работают предприятия,
у них нет интереса развивать бизнес. Их цель – урвать что-то или
удержать захваченное. При такой системе мотивации участников
невозможно нормальное функционирование, как отдельных предприятий, так и экономики в целом. Те, кто преуспевает в условиях постоянного передела и захвата, чаще всего по своему складу
не способны на нормальную работу, у них нет профессионализма,
навыков, желания – это совершенно другой слой людей, просто
лишенных чести и совести. Приватизация производилась по большей части в интересах воссоздания старой советской иерархии и
политически имела смысл конвертировать властные полномочия
старой советской номенклатуры в контроль над собственностью и
финансовыми потоками. Вначале были воссозданы ЦК КПСС – через директорскую «прихватизацию» с ее лозунгом «Даешь каждому директору по заводу!». Так весь слой партократов-назначенцев
ЦК КПСС (несколько тысяч человек на ключевых должностях)
превратился в капиталистов-собственников. В ходе директорской
«прихватизации» горе-директора, нерадивые хозяева, неумехи,
люди, не знающие ни производства, ни бизнеса, но поднаторевшие
в интригах и знающие, как потрафить бездельникам на своем предприятии, – такие директора стали собственниками. А дальше, раз
есть ЦК КПСС, то необходимо политбюро, которое и было реанимировано через залоговые аукционы 1995 г., политическим смыслом
которых было взращивание олигархии.
Олигархи – это назначенные чиновниками персоны, «уполномоченные» в свое время стать миллиардерами. В итоге была восстановлена вся советская вертикаль, как на местном уровне, так и
в каждой отрасли. Принципиальным доводом в пользу приватизации была нехватка инвестиций в экономику, и как раз в этой области мы видим колоссальный провал: сегодня инвестиций в крупные
объекты практически нет.
Более того, тут возникает худший тип собственника – собственник тревожный, нервный, все время ждущий отъема и экспроприации. Такой собственник значительно хуже государства, так как,
в отличие от государства, он не несет никакой ответственности на
перспективу, а в сравнении с настоящим собственником – не заинтересован развивать предприятие.
Наоборот, происходят хищническое разворовывание предприятия и ничем не контролируемый вывоз капитала, которые убива73
ют нашу экономику уже 12 лет. Инвестиционный цикл на крупных
предприятиях подорван. Это является яркой иллюстрацией того,
что приватизация многих крупнейших предприятий (газ, нефть,
электроэнергия, транспорт, связь) в наших условиях не имеет
смысла. 90 % проблем вокруг приватизации, нарушений, споров,
скандалов дали именно эти сделки. Прежде всего, по причине отсутствия инвестиций, причем не только дополнительных, а даже
тех, которые не состоялись из-за оттока ресурсов.
Изначально приватизация должна была обеспечить социальную
справедливость, но ее итогом стало невиданное в мире расслоение
общества на кучку сверхбогачей и большинство населения, живущее на грани бедности или за ней.
У нас все имущество было общим, принадлежало всему народу. Официально больших денег для платной приватизации на тот
момент ни у кого быть не могло. Поэтому через бесплатную – ваучерную – приватизацию социальное напряжение предполагалось
снять, обеспечив ее народной поддержкой. Идея была простой: частная собственность должна быть честной. Почему было так важно
обеспечить приятие обществом результатов приватизации? Дело в
том, что право не является абстрактным понятием. Оно тесно связано с моралью, и право собственности не исключение.
Поэтому, если при передаче собственности возникли противоречия, если у людей появилось ощущение несправедливости, это
означало, что правило бал лишь право сильного. Но когда кто-то
становится мощнее сильного, он может оспорить его право, что и
происходит сейчас. Общество же не будет защищать и признавать
такое право.
Чудовищная социальная несправедливость, фарс ваучеризации, явный обман привели к очень сомнительной легитимности
крупнейших собственников (речь идет именно о крупных предприятиях, так как приватизация остальных признана обществом).
Возникло усеченное, чисто формальное право, не обеспеченное социально. Все это породило чудовищное отторжение людей, духовный кризис.
Приватизация не только отстранила население от дележа ранее
общенародной собственности. Это еще полбеды. В довершение мытарств населения оказалось, что произошла лишь приватизация
доходов олигархами, а расходы остались на государстве. Оно не
только не дало держателям ваучеров кусочек собственности (пресловутые две «Волги»), но и отняло у себя самого те источники дохода, которые позволяли финансировать социальные программы!
74
Вместо вестернизации мы получили архаизацию. В нашем случае это своего рода «неофеодализм». Специфические черты этого
строя – господство бюрократа и олигарха, а точнее – их нерушимый
союз, аналогичный союзу коммунистов и беспартийных в советскую эпоху. Подобно феодалам олигархи получили от президента в
подарок лучшие куски собственности, и совместно с бюрократами
они жестко контролируют экономические процессы.
Настоящие механизмы внутриотраслевой и межотраслевой конкуренции не работают, не существует реального ценообразования
путем соотнесения спроса с предложением, не соответствуют экономическим законам макроэкономические параметры, доминирует административный диктат, а не свободный рынок.
Произошла подмена понятий, социальная мимикрия, когда под
новой, уже капиталистической оболочкой воссоздаются иногда
либо элементы советско-номенклатурной системы, либо даже феодальные элементы, что-то из эпохи царского и помещичьего строя.
Подобная смена вывесок в политике и экономике привела к полному отчуждению населения от экономической, предпринимательской деятельности, сделав большинство людей, причем как просто
наемных работников, так и менеджеров, а также малых предпринимателей, лишь винтиками в гигантской бюрократическо-олигархической машине, лишенными возможности реализовать свой
личностный, творческий, предпринимательский потенциал. Олигархический капитализм по своей внутренней природе тоталитарен.
75
II. Россия в системе международных
экономических отношений
§1. Международная торговля
Мировая торговля – древнейшая форма международных
экономичес­ких отношений. Разработка теории, объясняющей причины и роль внеш­ней торговли, началась в период ликвидации феодальной раздроблен­ности европейских стран. Борясь с местничеством феодалов, европейс­кие государи опирались на армию и флот,
которые требовали денег в виде золота. Главным способом накопления в стране золота была вне­шняя торговля. Экономисты того
времени (меркантилисты) рекомендо­вали правителям контролировать внешнюю торговлю так, чтобы экс­порт непременно превышал
импорт.
Меркантилистская политика, с одной стороны, способствовала
переходу от феодализма к капитализму (помогала осуществлять
первона­чальное накопление капитала), а с другой – тормозила
капиталистичес­кое развитие, так как мешала мировой торговле.
Со временем вторая тенденция стала преобладающей, поэтому на
смену меркантилизму с его протекционистской ориентацией пришла доктрина свободной тор­говли (фритрейдерство), главными теоретиками которой были Адам Смит и Давид Рикардо.
Адам Смит писал: «Путем применения стеклянных рам, парников и теплиц в Шотландии возможно выращивать очень хороший
виноград и из него можно также выделывать очень хорошее вино,
обходящееся по меньшей мере в тридцать раз дороже такого же количества вина, при­возимого из-за границы... Но <...> очевидной нелепостью было бы <…> об­ращать к какому-либо занятию в тридцать
раз большее количество ка­питала и промышленного труда страны,
чем для того, чтобы купить за границей такое же количество нужных товаров...»1. Идея А. Смита сводилась к следующему. Пусть
есть две страны – А и Б. Из-за разницы в климатических условиях
в стране А за один день труда можно изготовить 4 тонны свеклы
или 0,5 тонн картофеля, а в стране Б – 3 тонны свеклы или 1 тонну картофеля. Как видим, страна А обладает лучшими условиями
(абсолютными преимуществами) в производстве свеклы, а страна
Б – в производстве картофеля. Если страна Б весь труд сосредоточит на картофеле, то за два дня изготовит 2 тон­ны. Одну тонну она
1 Смит А. Исследо­вание о природе и причинах богатства народов. М.: Политиздат, 1962. С. 334.
76
может оставить для собственного потребления, а вторую – экспортировать в страну А и там обменять на 8 тонн свеклы. В результате
при тех же двухдневных затратах труда страна Б получит свеклы
на 5 тонн больше. Страна А тоже может иметь выгоду. Затратив 2
дня труда на изготовление только свеклы, она получит 8 тонн. 4 тон­
ны оставит себе, а остальное экспортирует в страну Б, где обменяет
свеклу на картофель. В результате при прежних двухдневных затратах труда страна А получит картофеля 1,3 тонны, т. е. на 0,8
тонны больше.
Государство, считал А. Смит, должно вмешиваться во внешнюю
тор­говлю только в исключительных случаях (с целью обеспечения
обороноспособности страны или в ответ на протекционистские меры
друго­го государства). На практике протекционизм всегда широко
использо­вался в международных экономических отношениях, поэтому мировая торговля никогда не была действительно свободной.
Д. Рикардо, критически изучавший теоретическое наследие
А. Сми­та, вскоре доказал, что абсолютные преимущества являются лишь част­ным случаем общего правила. Идея Рикардо в том,
что если даже одна из двух стран имеет абсолютные преимущества
(более низкие затраты труда на единицу продукции) по обоим товарам, то все равно этим стра­нам выгодно специализироваться на
одном из двух товаров и экспорти­ровать его в другую страну. На
каком товаре следует специализиро­ваться?
Предположим, каждая из двух стран – А и Б – производит оба
товара – сукно и вино. Страна А на 1 рулон сукна тратит 90 часов
труда, а на 1 бочку вина – 80 часов. Страна Б на 1 рулон сукна расходует 100 часов труда, на 1 бочку вина – 120 часов. Как видим,
у страны А есть абсо­лютное преимущество в производстве обоих
товаров. Но ее преимуще­ство в производстве вина больше, чем в
производстве сукна. Такое пре­имущество называется сравнительным. Страна А, имея сравнительное преимущество по вину, должна специализироваться именно на вине. Что касается страны Б, то
ее отставание по производству сукна мень­ше, чем по производству
вина, следовательно, она тоже имеет сравни­тельное преимущество – в изготовлении сукна – и поэтому должна специализироваться
именно на сукне. Каковы выгоды каждой стра­ны в условиях специализации и торговли?
Страна А, продав 1 бочку вина, обошедшуюся ей в 80 единиц, за
120 единиц в стране Б и купив там по соответствующей затратам
труда цене 1,2 рулона сукна, получит выгоду в размере 0,31 рулона
120 8 
–  . Если бы аналогичное количество труда (80 часов)
сукна 
 100 9 
77
исполь­зовалось для производства сукна в самой стране А, то было
бы получе­но всего лишь 8/9 рулона.
Страна Б, продав 1 рулон сукна, обошедшийся ей в 100 единиц,
за 90 единиц в стране А и купив там по соответствующей затратам
труда цене 9/8 бочки вина, получит выгоду в размере 0,29 бочки
9 5
вина  –  . Если бы аналогичное количество труда (100 часов)
8 6
использовалось для производства вина в стране Б, то было бы получено всего лишь 5/6 бочки вина.
Страна А выгадает от обмена вина на сукно только в том случае,
если за каждую бочку вина она будет получать больше, чем 8/9 рулона сукна. Страна Б выгадает при условии, если за каждый рулон
сукна получит больше, чем 5/6 бочки вина. Следовательно, существуют определенные ценовые пределы в обмене между странами.
Адам Смит и Давид Рикардо исходили из того, что единственным фактором, создающим стоимость товара, является труд. Впоследствии Э. Хекшер и Б. Олин развили теорию абсолютных и сравнительных преимуществ, исходя из доктрины, согласно которой
стоимость товара создается тремя факторами – трудом, капиталом
и землей. Ценой этих факторов, соответственно, является заработная плата, процентная став­ка и земельная рента.
Суть концепции Хекшера–Олина сводится к следующему. Пусть
две страны А и Б производят оба товара – вино и сукно. Пусть в обеих странах одинаковые затраты труда как на 1 бочку вина, так и на
1 рулон сукна, т. е. по части труда нет никаких страновых преимуществ. В этом случае, согласно взглядам Смита и Рикардо, странам
нет смысла специализироваться и торговать друг с другом. Но если
учесть, что расходы на производство товара складываются не только
из затрат труда, но также из затрат земли и капитала, то величина
издержек в этих странах на вино и сукно может существенно различаться, несмотря на одинако­вые затраты труда, и, значит, можно
говорить о наличии в этих странах как абсолютных, так и сравнительных преимуществ со всеми вытекаю­щими отсюда выводами относительно целесообразности специализа­ции и торговли.
По мере развития мировой торговли стали накапливаться факты, не согласующиеся с доктриной сравнительных преимуществ по
линии из­держек производства и, следовательно, цен. Например,
головная фир­ма транснациональной корпорации, закупая для себя
сырье или комп­лектующие изделия, нередко предпочитает более
дорогую, но зависи­мую от нее дочернюю фирму более дешевому, но
независимому партне­ру. По некоторым оценкам, значение стабильности поставок в 1,5 раза выше, чем цена товара. Нередко качество
78
товара имеет для покупателя такое же или даже большее значение,
чем цена. В поисках объяснения различных феноменов современной мировой торговли одни экономис­ты идут по пути дальнейшего
совершенствования классической теории сравнительных преимуществ, другие сомневаются в истинности этой доктрины. Дискуссия сопровождается рождением новых концепций, стремящихся
объяснить практически важные аспекты международной торговли.
Так возникла теория жизненного цикла продукта, объясняю­щая
закономерные этапы международного движения товара. Новый то­
вар, согласно этой доктрине, производится в стране, обладающей
по­вышенным спросом на новейшие изделия. Когда этот спрос будет в ос­новном удовлетворен, товар экспортируется в те страны, где
имеются значительные слои обеспеченного населения. Например,
США, удов­летворив внутренний спрос на технологически новые
товары, начина­ют экспортировать их в Западную Европу. Это первый этап экспорта. На втором этапе западноевропейские фирмы,
переняв американские технологии, начинают более дешево, чем
американцы, производить ана­логичную продукцию и экспортировать ее в третьи страны, вытесняя оттуда американцев. На третьем
этапе товары этой группы экспортиру­ются из Европы в Америку,
где они теперь успешно конкурируют с продукцией американских
фирм. Наконец, на четвертом этапе из числа третьих стран выделяются новые индустриальные страны, которые те­перь с помощью
транснациональных корпораций (ТНК) сами производят такие же,
но еще более дешевые товары, и экспортируют их в Евро­пу и США.
Между тем в самой Америке появляются еще более новые товары.
Им предстоит пройти четырехступенчатый жизненный цикл.
Важной чертой современной мировой торговли является
превыше­ние темпов роста международных экспортно-импортных
операций над темпами роста мирового производства и его основных
сегментов – про­изводства промышленных товаров, сельскохозяйственной продукции и минерального сырья. В табл. 2.1 представлена
динамика роста междуна­родной торговли по сравнению с динамикой роста мирового производ­ства.
Таблица 2.1. Динамика роста международной торговли и мирового производства
Годы
1954–1963
1964–1973
Среднегодовой темп роста
Мировая торговля
Мировое производство
7,1
8,7
5,2
5,7
79
Окончание табл. 2.1
Годы
Среднегодовой темп роста
Мировая торговля
Мировое производство
1974–1990
4,5
3,2
1991–1996
5,6
1,5
2000
2001
13
5,5
4
2,2
Повышение объема мировой торговли в системе международных экономических отношений обусловлено прогрессирующим
развитием международного разделения труда, существенной либерализацией экспортно-импортных операций, революцией в области информационных технологий и средств телекоммуникаций,
реэкспортом промышленных товаров, изготовленных в развивающихся странах с использованием импортируемых материалов и
компонентов.
Только за одно десятилетие (с 1985 по 1995 гг.) объем мировой
торговли увеличился почти в 2,5 раза и достиг 9,7 трлн дол., в том
числе экспорт составил 4,9 трлн дол., импорт – 4,8 трлн дол. Расхождение между экспортом и импортом обусловлено различием в
методике их исчисления. В цену экспортируемого товара включается его стоимость и расходы по доставке и погрузке на борт судна,
а в цену импортируемого товара – его стоимость, а также расходы
по транспортировке до порта импортера и страхованию.
Сейчас более 1/3 мирового ВВП является объектом экспортноимпортных операций.
В структуре мировой торговли происходят существенные измене­
ния. Во-первых, значительно возрастает доля услуг, средств связи
и информационных технологий. Так, стоимость экспорта офисного
и телекоммуникационного оборудования в начале текущего века
удвоилась и составила более 15 % общей стоимости мировой торговли. Доля же торговли сырьем и сельскохозяйственной продукцией заметно со­кращается. Во-вторых, в мировой торговле растет
доля развивающихся и новых индустриальных стран. Так, с 1992
по 1997 гг. доля развивающихся стран в мировом экспорте увеличилась с 27 до 32 %, а затем до 35 %. В середине 90-х годов на новые
индустриальные страны (Гонконг, Тайвань, Южная Корея, Син­
гапур, Малайзия, Таиланд, Индонезия) приходилось более 10 %
общего объема мировой торговли. В табл. 2.2 приведен рейтинг некоторых стран по объему внешней торговли в 1997 г.
80
Таблица 2.2. Рейтинг некоторых стран по объему внешней торговли
(млрд дол.)
Место
Страна
Оборот
Экспорт
Импорт
Баланс
1
5
10
15
20
25
США
Франция
Китай
Испания
Россия
Индонезия
1 588,1
554,6
325,1
227,5
137,9
95,1
688,9
287,8
182,7
104,8
85,0
53,4
899,2
266,8
142,4
122,7
52,9
41,7
–210,3
21,0
40,3
–17,9
32,1
11,7
Среди стран с переходной экономикой наиболее динамично развивает внешнюю торговлю Китай. В связи с передачей в 1997 г.
Гонконга под юрисдикцию КНР, объединенный Китай в обозримой
перспективе может занять 4-е место после США, Германии и Японии по суммарной стоимости экспортно-импортных операций.
Динамика внешней торговли России в начальные годы реформы
представлена в табл. 2.3.
Таблица 2.3. Динамика внешней торговли России (млрд дол.)
Год
Оборот
Экспорт
Импорт
Баланс (сальдо)
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
95,4
96,6
103,9
102,0
125,0
131,1
137,9
115,0
50,9
53,6
59,6
63,3
78,3
85,1
85,0
71,3
44,5
43,0
44,3
38,7
46,7
46,0
52,9
43,7
6,4
10,6
15,3
24,6
31,6
39,1
32,1
27,6
Для современной России характерно превышение экспорта над
импортом. По этому показателю она уступает лишь Японии, Германии и Китаю. Причина положительного сальдо российского торгового баланса – резкое увеличение экспорта сырьевых и химических
товаров, черных и цветных металлов и сокращение централизованного импорта.
В 2000 г. по сравнению с 1999 г. внешнеторговый оборот России со странами дальнего зарубежья вырос на 31 %, а со странами
СНГ – на 28 %. Стремясь ускорить интеграционное строительство
на постсо­ветском пространстве, Россия, Белоруссия, Казахстан,
Киргизия и Тад­жикистан подписали договор об учреждении Евразийского экономи­ческого сообщества. Однако при этом Россия
81
заявила, что интегра­ция в рамках сообщества не является приоритетом в ее экономической политике и будет осуществляться лишь в
той мере, в какой она не ме­шает интеграции России в мировое хозяйство. Это означает, что отны­не Россия считает экономическую
выгоду главным критерием отношений с любым партнером.
Бурный рост российского экспорта, наблюдающийся с 2000 г.,
обусловлен прежде всего ростом мировых цен на нефть и газ.
Экспорт товаров составил в 2005 г. 245,3 млрд дол., увеличившись на 33,9 % к уровню 2004 г. Товарный экспорт в страны дальнего зарубежья в 2005 г. составил 211,6 млрд дол., в страны СНГ –
33,6 млрд дол. Годовые темпы прироста экспорта составили 38,3 %
и 11,3 % соответственно. Среднегодовые темпы прироста экспорта
за последние пять лет составили 28,1 %.
В дальнейшем объем российского экспорта, очевидно, будет сокращаться по трем причинам: прогрессирующее истощение природных богатств страны, увеличение собственных потребностей в
энергии и сырье, глобальная тенденция к уменьшению энерго- и
материалоемкости производства и переходу на новые источники
энергии.
В настоящее время российский импорт тоже увеличивается, и
эта тенденция, по-видимому, сохранится в обозримой перспективе.
Два фактора опреде­ляют рост российского импорта. Первый фактор – повышение доходов населения. Прежде всего, растет средняя заработная плата. В результате покупатели все более отдают
предпочтение дорогим и качественным импортным товарам. Доля
импортных това­ров на потребительском рынке России превышает
50 %. Разумеется, ориентация потребительского спроса на импортную продукцию свиде­тельствует также о неконкурентоспособности
многих отечественных товаров. Так, сейчас с рынка почти исчезли
российские радиоприем­ники, телевизоры и т. п. Второй фактор –
увеличение импорта продук­ции производственного назначения как
следствие притока в российскую экономику иностранного капитала. К сожалению, до сих пор Россия уступает большинству стран
по главному инвестиционному критерию – соотношению риска и
прибыльности вложений. Как только иностранный капитал охотно
пойдет в Россию, у возрождающихся промышленности и сельского
хозяйства появится возможность активно импортировать высокопроизводительную технику, следовательно, импорт вырастет за
счет производственного спроса. Между этими двумя факто­рами –
доходами населения и иностранными инвестициями – есть тес­ная
связь. Например, было уже много проектов, предусматривающих
выпуск автомобилей иностранных фирм на российских заводах. Но
82
ре­ализовать их иностранные инвесторы не торопятся, потому что
изго­товленные с их помощью автомобили едва ли будут по карману
россий­ским автомобилистам. Дальнейшее повышение доходов россиян может сделать рентабельным крупномасштабное производство современных автомобилей в России, а эту отрасль – привлекательной для иностран­ного капитала. Оба названных фактора пока
еще слабо «работают» на российский импорт. Тем не менее, согласно некото­рым прогнозам, российский импорт должен расти в 2–2,5
раза быст­рее, чем ВВП.
Важным показателем состояния внешней торговли страны является индикатор условий торговли (отношение индекса экспортных
цен к индексу импортных цен). Применительно к России этот показатель имеет неблагоприятную динамику. В 1997 г. после заметного роста в предшествующие годы он составил 103 %, что свидетельствовало о достаточной эффективности внешнеторговых операций.
Но уже в 1998 г. из-за падения мировых цен на энергоносители этот
показатель снизился до 87 %. Последовавший затем рост мировых
цен на нефть обусловил дальнейшее улучшение условий торговли
для России.
Существенной особенностью российской экономики является
боль­шой удельный вес неорганизованной торговли. Челночный
бизнес (неорганизованный импорт физическими лицами товаров,
главным образом из Турции, Китая, Польши, Украины) в годы текущей реформы составил около 22 % всего российского импорта.
В ближайшее время экспортные возможности и импортные
потреб­ности России вряд ли претерпят существенные изменения.
Российский экспорт уже давно имеет сырьевой характер. На долю
топлив­но-энергетических ресурсов приходилось около 47 % всего
экспорта, в том числе 35 % – на долю нефти и газа. Россия экспортирует 90 % общего объема производства алюминия, 85 % целлюлозы, 80 % меди, 72 % мине­ральных удобрений, 70 % черной металлургии, 40 % никеля, 43 % сырой нефти, 36 % природного газа,
35 % алмазов, 23 % круглого леса, 11,6 % каменного угля, 6,7 %
чугуна. При этом доля России в мировой торгов­ле алюминием составляет 25 %, никелем – 20 %, медью – 11 %, цинком – 8,4 %.
Особую тревогу вызывает низкий (11 % в общем экспорте
1997 г.) и неуклонно далее понижающийся удельный вес российского экспорта машин и оборудования. По этому показателю Россия
занимает 50-е ме­сто в мире. С 1990 по 1998 гг. экспорт российской
машинотехнической продукции сократился почти в 2 раза – с 12,5
до 7,3 млрд дол. Между тем доля машинотехнической продукции,
83
например, в экспорте Японии составляет 96 %, Швейцарии – 93 %,
Гонконга – 92 %.
Другим «узким» местом российского экспорта являются услуги. В 90-х годах их доля составила 1–2 %, что более чем в 10 раз
меньше, чем в развитых странах (в США, например, доля услуг
составляет 27 % общей стоимости вывоза). Россия по доле услуг
в экспорте занимает лишь 40-е место в мире.
В перспективе большим экспортным потенциалом обладает
россий­ская военная продукция, электроэнергетика, алмазно-бриллиантовый комплекс, аэрокосмическая промышленность, связь и
телекоммуника­ции. Каждое из этих экспортных направлений, по
некоторым расчетам, способно приносить в бюджет ежегодно по 1,5
и более млрд дол.
В ходе текущей экономической реформы российский импорт
сдерживается тем, что закупки за счет федерального бюджета
уменьшились. Государство финансирует только так называемый
крити­чески необходимый импорт (зерно, мясо, масло растительное, сахар-сы­рец, детское питание, полуфабрикаты и компоненты,
необходимые для ряда промышленных предприятий).
Доля импортных товаров на российском потребительском рынке
составляет 50 %, в том числе обуви – 70 %, одежды и тек­стильных
товаров – 40–60 %, сахара-песка – 46 %, масла сливочного – 24 %,
макаронных изделий – 20 %. Такая ориентация российского им­
порта пагубна для отечественных производителей: не выдерживая
кон­куренции, они сокращают производство. Так, в Рос­сии почти
прекратилось производство видеомагнитофонов, в 10 раз упало
производство швейных машин, одежды, обуви, в 4 раза уменьшилось производство телевизоров, часов, ковров, радиоприемников.
Катастрофическим является положение в российском сельском хозяйстве. А ведь когда-то (в конце XIX в.) в структуре российского
экспорта преоблада­ли сельскохозяйственные товары (на зерновые
приходилось 47 % сто­имости вывоза). Радикальное совершенствование экспортно-импорт­ной ориентации российской экономики –
неотложная составная теку­щей экономической реформы. В настоящем наметилась тенденция такого совершенствования.
По данным таможенной статистики, в 2005 г. внешнеторговый
оборот России составил 339,8 млрд дол. и по сравнению с 2004 г.
увеличился на 32,1 %. В общем объеме внешнеторгового оборота на
долю стран дальнего зарубежья в 2005 г. приходилось 84,8 %, на
долю стран СНГ – 15,2 %.
Сальдо торгового баланса значительно выросло и составило
142,8 млрд дол. (в 2004 г. – 106,1 млрд дол.), в том числе со стра84
нами дальнего зарубежья – 129,2 млрд дол. (в 2004 г. – 94,3 млрд
дол.), со странами СНГ – 13,7 млрд дол. (в 2004 г. – 11,8 млрд дол.).
Коэффициент покрытия импорта экспортом повысился с 240,3 % в
2004 г. до 245,0 % в 2005 г. При этом сальдо, как и в 2004 г., превысило импорт в 1,4 раза, что само по себе достаточно редкое явление
в практике мировой торговли.
Для 2005 г. характерен ежеквартальный рост российского экспорта и импорта. Стоимостной объем экспорта, достигнув максимума в IV квартале, вырос по сравнению с I кварталом на 36,8 %.
Стоимостной объем импорта в IV�������������������������������
���������������������������������
квартале 2005 г. превысил уровень I квартала 2005 г. на 59,3 %.
Экспорт России в 2005 г. составил 241,3 млрд дол. и по сравнению с 2004 г. увеличился на 32,9 %. Товарооборот России со странами дальнего зарубежья в 2005 г. составил 288,3 млрд дол. и по
сравнению с 2004 г. увеличился на 37,3 %, в том числе экспорт –
208,7 млрд дол. (рост на 37,2 %), импорт – 79,6 млрд дол. (рост на
37,5 %). В экспорте в страны дальнего зарубежья состав основных
экспортных позиций практически не изменился и включает важнейшие энергоносители (нефть, газ, нефтепродукты, каменный
уголь), металлы черные и цветные, круглый лес и пиломатериалы.
Удельный вес топливно-энергетических товаров в 2005 г. составил
66,8 % от всего объема экспорта в эти страны (в 2004 г. – 59,9 %).
Темп роста стоимостного объема этой группы составил 153,1 %, что
обусловлено высокими мировыми ценами на минеральное сырье и
топливо (в первую очередь на нефть).
В течение 2005 г. средневзвешенные контрактные цены на нефть
повысились на 47,9 % относительно 2004 г. При этом контрактная
цена на нефть при экспорте в страны дальнего зарубежья возросла
на 48,5 %. Физический объем экспорта сырой нефти в страны дальнего зарубежья незначительно снизился (на 1,4 %) по сравнению с
2004 г. и составил в 2005 г. 214,4 млн тонн. Однако по газу, нефтепродуктам, металлам в 2005 г. сохранилась позитивная тенденция в динамике экспорта. Поставки природного газа по сравнению с прошлым годом увеличились на 9,9 %, нефтепродуктов – на
18,7 %, в том числе бензина – на 49,0 %, дизельного топлива – на
12,9 %, мазута – на 18,8 %.
Металлы и изделия из них являются второй по значению товарной группой в российском экспорте. Доля данной товарной группы
составила в 2005 г. 14,5 %, снизившись на 3,1 процентных пункта
относительно 2004 г., а стоимостной объем экспорта увеличился
на 13,2 %. Экспорт (стоимостные объемы) ферросплавов возрос на
74,1 %, черных металлов (кроме чугуна, ферросплавов, отходов и
85
лома) – на 7,2 %, алюминия – на 22,7 %, меди – на 20,6 %, никеля – на 12,0 %. Повысились контрактные цены по основному ассортименту черных и цветных металлов.
Усиление ценовой конъюнктуры по цветным металлам было
обусловлено ростом спроса на них в странах Азии. Стоимостной
объем экспорта продукции химической промышленности в 2005 г.
вырос на 25,3 %, древесины и целлюлозно-бумажных изделий – на
18,0 %, удельный вес этих групп в общем объеме экспорта в страны
дальнего зарубежья незначительно снизился относительно 2004 г.
и составил 5,5 % и 3,4 % соответственно. Физические объемы поставок калийных минеральных удобрений выросли на 15,9 %, азотных минеральных удобрений – на 10,9 %, аммиака – на 4,1 %, каучука – на 3,6 %, леса круглого – на 15,5 %, пиломатериалов – на
14,8 %, целлюлозы – на 5,1 %, фанеры – на 3,7 %, бумаги газетной – на 3,6 %.
Доля машин и оборудования в экспорте России в страны дальнего зарубежья в 2005 г. составила 3,6 %, что ниже уровня данного
показателя 2004 г. на 1,9 процентных пункта.
Товарооборот России со странами СНГ в 2005 г. составил 51,5
млрд дол. и по сравнению с 2004 г. увеличился на 9,2 %, в том числе экспорт – 32,6 млрд дол. (рост на 10,6 %), импорт – 18,9 млрд
дол. (рост на 6,8 %). В товарной структуре экспорта в страны СНГ
в 2005 г. доля продукции топливно-энергетического комплекса составила 40,5 % от всего объема экспорта в эти страны (в 2004 г. –
45,1 %), машин и оборудования – 21,1 % (21,0 %), металлов и изделий из них – 11,9 % (9,8 %). По сравнению с 2004 г. стоимостной
объем экспорта топливно-энергетических товаров вырос на 10,7 %,
машиностроительной продукции – на 23,9 %, продукции химической промышленности – на 20,9 %, металлов и изделий из них – на
49,8 %. Физические объемы поставок в страны СНГ нефтепродуктов увеличились на 11,3 %, в том числе мазута – на 51,6 %, бензина автомобильного – на 11,7 %. Экспорт черных металлов вырос на
41,0 %, ферросплавов – на 12,1 %, полуфабрикатов из железа или
нелегированной стали – на 84,5 %, проката плоского из железа и
нелегированной стали – на 57,4 %, меди – на 15,7 %, алюминия –
на 37,9 %.
Импорт России в 2005 г. составил 98,5 млрд дол. и по сравнению с 2004 г. вырос на 30,4 %, в том числе из стран дальнего зарубежья – 79,6 млрд дол. (рост на 37,5 %), из стран СНГ – 18,9 млрд
дол. (рост на 6,8 %). В общем объеме импорта доля стран дальнего
зарубежья составила 80,8 % и возросла по сравнению с 2004 г. на
5,5 %.
86
Расширение импорта отмечалось по большинству укрупненных
позиций товарной номенклатуры. Наиболее динамично развивался импорт продукции машиностроения. Удельный вес этой продукции в структуре российского импорта в 2005 г. достиг 44,4 %, что
превысило уровень 2004 г. на 2,8 процентных пункта. Увеличению
общих объемов импорта машин и оборудования способствовала сохраняющаяся тенденция роста импорта электробытовой техники и
бытовой радиоэлектроники, которая в наибольшей степени усилилась с сентября 2005 г. Поставки основных видов указанных товаров по сравнению с 2004 г. увеличились по стоимости в 2,1 раза и
составили 4252,0 млн дол. При этом, если в январе-августе 2005 г.
по сравнению с аналогичным периодом 2004 г. импорт электробытовой техники и бытовой радиоэлектроники в стоимостном выражении вырос на 25,3 %, то в сентябре-декабре 2005 г. – в 3,2 раза.
В целом в товарной структуре импорта из стран дальнего зарубежья доля машин и оборудования составила в 2005 г. 48,2 %
(в 2004 г. – 45,6 %), продукции химической промышленности –
17,9 % (17,7 %), продовольственных товаров и сырья для их производства – 17,0 % (17,9 %). В 2005 г. по сравнению с 2004 г. увеличились закупки в странах дальнего зарубежья (физические объемы)
мяса свежего и мороженого – на 36,9 %, мяса птицы – на 19,7 %,
свежемороженой рыбы – на 16,3 %, цитрусовых – на 6,8 %, кофе –
на 35,4 %, сахара-сырца – на 12,1 %, медикаментов – на 17,7 %,
инсектицидов и гербицидов – на 14,5 %, каучука натурального и
синтетического – на 17,0 %, автомобилей легковых – на 46,9 %.
В импорте из стран СНГ выросли закупки (физические объемы)
чая – на 35,7 %, цитрусовых – в 3,0 раза, труб – на 7,3 %, автомобилей легковых – на 53,4 %.
В страновой структуре внешней торговли России крупнейшим
экономическим партнером остается Европейский Союз. На его долю
в 2005 г. приходилось 52,1 % российского товарооборота; на страны СНГ – 15,2 %; на страны ЕврАзЭС – 7,8 %; на страны АТЭС –
16,2 %. Основными торговыми партнерами России в 2005 г. среди
стран дальнего зарубежья были Германия, товарооборот с которой
составил 33,0 млрд дол.; Нидерланды – 26,5 млрд дол.; Италия –
23,5 млрд дол.; Китай – 20,3 млрд дол.; Турция – 12,6 млрд дол.;
Польша – 11,4 млрд дол.; Швейцария – 11,3 млрд дол.; Соединенное Королевство – 11,0 млрд дол.; США – 10,9 млрд дол.; Финляндия – 10,7 млрд дол.
Объемы торговли со странами СНГ в 2005 г. приведены в
табл. 2.4.
87
Таблица 2.4. Объемы торговли России со странами СНГ за 2005 г.
(млн  дол.)
Страна
Азербайджан
Армения
Беларусь
Грузия
Казахстан
Киргизия
Молдова, респ.
Таджикистан
Туркмения
Узбекистан
Украина
Оборот
Экспорт
Импорт
1 063,9
857,8
206,1
292,5
191,2
101,3
15 807,5 10 093,6 5 713,9
505,8
351,3
154,5
9 734,9 6 526,9 3 208,0
542,7
397,2
145,5
996,3
448,3
548,0
335,0
240,1
94,9
300,7
223,6
77,1
1 762,7
860,5
902,2
20 177,5 1 2403,1 7 774,4
В % к 2004 г.
оборот экспорт импорт
139,9
140,3
89,3
150,2
120,3
129,9
114,7
129,2
105,4
127,7
119,6
138,1
142,0
90,0
153,0
139,9
148,3
120,4
130,9
92,4
112,2
115,2
147,9
137,3
88,1
144,1
93,6
97,0
110,4
125,0
178,3
147,1
127,4
Темп роста стоимостных объемов экспорта и импорта в ���������
III������
квартале 2006 г. по сравнению со II������������������������������������
��������������������������������������
кварталом 2005 г. несколько снизился и составил соответственно 103,8 % и 112,6 %. Экспорт России в
январе-сентябре 2006 г. составил 222,3 млрд дол. и по сравнению
с январем-сентябрем 2005 г. увеличился на 28,4 %, в том числе в
страны дальнего зарубежья – 191,0 млрд дол. (рост на 27,6 %), в
страны СНГ – 31,3 млрд дол. (рост на 33,3 %). Рост экспорта был
обеспечен, в первую очередь, значительным повышением мировых
цен на важнейшие сырьевые товары, особенно на нефть.
В товарной структуре экспорта в страны дальнего зарубежья
удельный вес топливно-энергетических товаров в январе-сентябре 2006 г. составил 70,3 % от всего объема экспорта в эти страны
(в январе-сентябре 2005 г. – 66,7 %).
В январе-сентябре 2006 г. сохранилась благоприятная конъюнктура на мировом рынке нефти. Стоимостные объемы поставок нефти за 9 месяцев 2006 г. увеличились на 30,6 % при незначительном
снижении физических объемов (на 1,1 %).
В январе-сентябре 2006 г. стоимостные объемы экспорта природного газа увеличились на 41,4 % по сравнению с аналогичным периодом
предыдущего года, физические объемы остались на уровне 2005 г. Стоимостной объем экспорта нефтепродуктов в январе-сентябре 2006 г.
увеличился на 40,1 % по сравнению с январем-сентябрем 2005 г., физические объемы – на 6,4 %, в том числе бензина автомобильного – на
10,3 %, дизельного топлива – на 5,1 %, мазута – на 5,4 %. Поставки
каменного угля (физические объемы) возросли на 16,1 %.
88
Доля экспорта металлов и изделий из них в январе-сентябре
2006 г. по сравнению с январем-сентябрем 2005 г. снизилась на 1,7
процентных пункта и составила 13,5 %. Физический объем экспорта металлов и изделий из них снизился за счет сокращения объема
поставок проката плоского из железа и нелегированной стали на
16,5 %, отходов и лома черных металлов – на 23,7 %, ферросплавов – на 19,8 %, меди – на 11,7 %. В то же время в январе-сентябре
2006 г. отмечался рост физических и стоимостных объемов поставок алюминия необработанного – на 17,4 % и 34,9 % соответственно, физических объемов чугуна – на 17,2 %, полуфабрикатов из
железа – на 4,3 %.
Доля машин и оборудования в январе-сентябре 2006 г. составила 3,1 % (в январе-сентябре 2005 г. – 3,2 %). Возросли поставки
двигателей и силовых установок как в стоимостном (на 94,5 %),
так и в физическом (на 12,0 %) выражении, электрооборудования – на 21,8 % и 13,7 % соответственно; доля продукции химической промышленности снизилась незначительно и составила 4,9 %
против 5,6 %. Поставки аммиака безводного выросли на 23,5 %,
каучука – на 18,0 %, в то время как поставки всех видов удобрений незначительно снизились – на 5,9 %; доля лесоматериалов и
целлюлозно-бумажных изделий в общем объеме экспорта в страны
дальнего зарубежья снизилась и составила 3,1 % против 3,6 % в
январе-сентябре 2005 г.; физические и стоимостные объемы поставок пиломатериалов выросли на 2,7 % и 12,9 % соответственно,
фанеры – на 3,1 % и 6,3 %, леса круглого – на 7,8 % и 12,9 %; физические поставки целлюлозы сократились на 2,5 %, газетной бумаги – на 5,9 %.
Главной статьей экспорта в страны СНГ в январе-сентябре
2006 г. оставалась продукция топливно-энергетического комплекса – 44,0 % от всего объема экспорта в эти страны, что на 1,8 процентных пункта меньше, чем в январе-сентябре 2005 г.
Стоимостные объемы газа природного в январе-сентябре 2006 г.
возросли в 2,4 раза по сравнению с январем-сентябрем 2005 г. за
счет роста цены.
При этом физические объемы поставок сократились на 28,9 %;
стоимостные объемы экспорта нефти сырой увеличились на 11,4 %
(рост средней контрактной цены за 9 месяцев 2006 г. по сравнению
с аналогичным периодом предыдущего года – 35,9 %), а физические объемы сократились на 18,0 %; физические объемы поставок
топлива реактивного выросли на 95,8 %, дизельного топлива – на
37,4 %, мазута – в 2,4 раза, угля каменного – на 5,0 %.
89
Импорт России в январе-сентябре 2006 г. составил 93,3 млрд
дол. и по сравнению с январем-сентябрем 2005 г. вырос на 35,8 %,
в том числе из стран дальнего зарубежья – 77,7 млрд дол. (рост на
41,5 %), из стран СНГ – 15,6 млрд дол. (рост на 12,9 %).
В товарной структуре импорта из стран дальнего зарубежья основное место занимали машины и оборудование, на долю которых
приходилось 50,5 % (в январе-сентябре 2005 г. – 46,9 %). Ввоз
машин и оборудования (по стоимости) в январе-сентябре 2006 г.
по сравнению с январем-сентябрем 2005 г. увеличился на 52,4 %.
Рост стоимостных объемов механического оборудования составил
39,1 %, электрооборудования – 66,5 %, наземного транспорта (за
исключением железнодорожного) – 59,1 %, инструментов и аппаратов оптических – 65,4 %; физические объемы поставок мобильных телефонов, оборудования для сотовой связи, цифровых фото- и
телекамер увеличились в 3,2 раза, телекоммуникационного оборудования – на 45,8 %, бытовой электронагревательной техники – на
30,9 %, легковых автомобилей – на 29,0 %.
Удельный вес продовольственных товаров и сырья для их производства составил 15,7 % против 17,4 % в аналогичном периоде
2005 г. Увеличились физические объемы закупок мяса свежего и
мороженного – на 9,3 %, масла сливочного – на 99,2 %, овощей – на
12,5 %, фруктов и орехов – на 12,5 %, в том числе цитрусовых – на
25,5 %; поставки рыбы свежей и мороженной (физические объемы)
и сахара-сырца снизились на 17,0 %.
Удельный вес текстиля и обуви составил 3,9 %; металлов и изделий из них составил 4,9 %; лесоматериалов и целлюлозно-бумажных изделий составил 3,0 %.
В товарной структуре импорта из стран СНГ доля машин и оборудования составила 24,2 %; продовольственных товаров и сырья
для их производства составила 14,9 %; металлов и изделий из них
составила 23,4 %; продукции химической промышленности составила 13,6 %.
Объемы торговли со странами СНГ в январе-сентябре 2006 г.
приведены в табл. 2.5.
Таблица 2.5. Объем торговли России со странами СНГ за январь-сентябрь 2006 г. (млн дол.)
Страна
Оборот
Экспорт
Импорт
Азербайджан
Армения
1 118,7
330,7
972,1
265,6
146,6
65,1
90
В % к январю-сентябрю
2005 г.
Оборот Экспорт Импорт
161,8
160,5
167,4
192,8
132,1
95,3
Окончание табл. 2.5
Страна
Белоруссия
Грузия
Казахстан
Киргизия
Молдавия
Таджикистан
Экспорт
Импорт
В % к январю-сентябрю
2005 г.
Оборот Экспорт Импорт
14 694,9 9 775,3
4 919,6
130,7
138,1
118,2
473,3
9 080,8
488,6
653,4
338,0
57,3
2 791,8
134,5
217,8
79,2
144,4
128,1
142,4
93,9
159,1
180,3
135,3
144,1
149,2
172,1
59,0
114,3
138,2
53,9
127,5
Оборот
416,0
6 289,0
354,1
435,6
258,8
Туркмения
202,5
144,3
58,2
93,4
93,4
93,5
Узбекистан
1 605,7
725,1
880,6
122,6
117,5
127,2
6 255,0
119,7
124,8
111,3
Украина
17 923,2 11 688,2
Возрастание роли России в мировой торговле напрямую связано с повышением ее конкурентоспособности. Страновая конкурентоспособность – синтетический показатель, объединяющий
конкурентоспособ­ность отраслей, фирм и, наконец, товаров.
Конкурентоспособность товара – это комплекс его ценовых и
неце­новых (качество, новизна, наукоемкость и др.) характеристик.
Она за­висит, прежде всего, от издержек производства, производительности и интенсивности труда.
В настоящее время издержки производства промышленной
продук­ции в России выше, чем в Японии, в 2,8 раза; США – 2,7;
Франции, Германии, Италии – 2,3; Великобритании – 2 раза.
В расчете на едини­цу продукции в России тратится энергоносителей в 4–5 раз больше, а сырья и полуфабрикатов – в 2–3 раза больше, чем в семи самых разви­тых странах мира. Вместе с тем издержки производства в отдельных отечественных отраслях ниже,
чем у их зарубежных конкурентов. Так, издержки производства
1 тонны никеля на РАО «Норильский никель» составляют 3 250
дол., а у основных западных конкурентов этой компании – от 3 850
до 4 450 дол.
По производительности труда (добавленная стоимость в расчете на одного занятого) Россия уступает не только передовым странам, но и Турции, Ирану, Египту. Этот показатель в россий­ской
обрабатывающей промышленности ниже, чем в обрабатывающей
промышленности США в 6,6 раза и Канады – в 6,2 раза. Еще хуже
обстоит дело в сельском хозяйстве России. Здесь производительность труда почти в 100 раз ниже, чем в Швеции или Финляндии.
91
По уровню добавленной стоимости на одного занятого в сельском
хозяйстве Рос­сия занимает 37-е место в мире.
В России низок также и показатель интенсивности труда, который зависит, в частности, от количества рабочих часов в году. Так,
офици­альный показатель количества рабочих часов в году у россиян – 1 441, тогда как в Великобритании – 1 880, США – 1 945,
Гонконге – 2 375, Южной Корее – 2 547. В ходе реформы индекс интенсивности промышленного производства в России сократился в
среднем на 60 %, в том числе в легкой промышленности – на 90 %,
машиностроении – 75 %, пищевой – на 62 %.
В настоящее время конкурентоспособность товара все в большей
мере определяется его неценовыми параметрами, которые, в свою
оче­редь, зависят от научно-технического уровня производства. Затраты на инновации (расходы на НИОКР, дизайн, маркетинг и т. д.)
свидетель­ствуют о способности к инновационной деятельности.
В 1999 г. имел место следующий рейтинг стран по способности к
инновациям: Япо­ния, Швейцария, США, Швеция, Германия, Финляндия, Дания, Фран­ция, Норвегия, Канада. К сожалению, Россия
вообще не фигурирует в этом списке. Если расходы на науку в СССР
достигали 4 % ВВП, что было самым высоким показателем в мире,
то после распада Советского Союза удельный вес ассигнований на
науку в России сократился до 0,2 %. Эта мизерная сумма выделяется из государственного бюджета, причем около 70 % ассигнований на НИОКР направляется в военно-промышленный комплекс
(ВПК). 80 % всех рос­сийских НИИ и около 70 % научно-технических кадров обслуживают интересы ВПК. Сейчас доля затрат на
вооружение увеличивается, так как высокоэффективная военная
продукция пользуется спросом на ми­ровом рынке и ухудшается
международная обстановка. Что же касается российских товаров
гражданского предназначения, то их неценовая конкурентоспособность может подняться только в том случае, если инновациями активно займутся коммерчес­кие структуры частного сектора.
Конкурентоспособность фирмы складывается из тех преимуществ, которые обнаруживаются на мировом рынке путем сопоставления с соответствующими показателями зарубежных фирмконкурентов. К этим показателям относятся рентабельность, производительность труда, эффективность фирменного планирования
и управления, степень реак­ции на изменяющиеся требования и
др.
Один из американских банков провел специальное исследо­вание
уровня конкурентоспособности крупнейших транснациональных
корпораций (ТНК). Главным показателем служил удельный вес
92
фирмы на мировом рынке. В результате исследования из 238 самых конкурен­тоспособных ТНК 125 пришлось на американские
фирмы. Российские фирмы не попали в список, во-первых, потому,
что ни одна из них не являлась действительно транснациональной,
так как не имела произ­водственной деятельности за рубежом, и, вовторых, не имела доста­точно высокого удельного веса на мировом
рынке. Кандидатами в ми­ровые ТНК являются РАО «ЕЭС России»,
«Газпром», «ЛУКойл», «Юкос», «Роснефть» и ряд других финансово-промышленных групп. В области высоких технологий наиболее
конкурентоспособными являются россий­ские компании, занятые в
аэрокосмическом бизнесе и конверсионных отраслях. К таким компаниям можно отнести РКК «Энергия», НПО «Ал­маз», «Вымпел»,
«Комета», «Рубин», КБ «Арсенал», АО «Звезда», «Светлана», холдинговую компанию «Ленинец» и др. К сожалению, российскими
экспертами пока еще не выработана единая методика оп­ределения
фирменной конкурентоспособности. Поэтому военную тех­нику
считают конкурентоспособной 75 % экспертов, производствен­
ную – 23 %, бытовую – 6 %.
Специалисты Мирового экономического форума ис­следовали
фирменную конкурентоспособность, избрав в качестве глав­ного
признака уровень менеджмента. Из 53 стран, вошедших в список,
Россия оказалась по финансовому менеджменту на 50-м месте, по
ме­неджменту в области маркетинга – на 52-м.
В различных странах разные отрасли имеют неодинаковую конкурентоспособность на мировом рынке. Так, в США наиболее конкурентоспособны авиационная и аэрокосмическая отрасли, уникальное ма­шиностроение, автомобилестроение, производство суперкомпьютеров, разработка информационных технологий; в Японии – электронная и электротехническая отрасли, автомобилестроение, судостроение, роботостроение; в научно-исследовательских
структурах – отрасли, произ­водящие наукоемкие изделия (электронные компоненты, персональные компьютеры, микро-ЭВМ), и
отрасли, производящие одежду, обувь, бы­товую электронику.
В России пока еще наиболее конкурентоспособны добыча нефти
и газа. Далее основные отрасли занимают следующие места: 1-е –
черная металлургия; 2-е – цветная металлургия, электроэнергетика, нефтехимическая, лесная, оборонная, связь и телекоммуникации; 3-е – химическая, автомобильная, гражданское судостроение,
машиностроение и приборостроение; 4-е – гражданское авиастроение, электронная и тек­стильная отрасли.
Особую тревогу вызывает состояние российского машиностроения. О его неконкурентоспособности на мировом рынке свиде93
тельствует тот факт, что доля обрабатывающей промышленности
составляет в россий­ском ВВП 40 %, а доля машин и оборудования в
российском экспорте – 3,1 %. За годы перестройки объем машинотехнической продукции сни­зился на 80 %, выпуск высокотехнологичных и наукоемких изделий – на 90 %. По уровню использования высоких технологий и, в частности, по обеспеченности автоматизированными комплексами Россия отстает от Германии в 6 раз,
от Японии – в 8 раз.
Для определения страновой конкурентоспособности Мировой
экономический форум использует модели, учитывающие около
400 показателей, которые сгруппированы в 8 агрегированных факторах: внутренний экономический потенциал, внешнеэкономические связи, государственное регулирование, кредитно-финансовая
система, инфраструктура, управление, научно-технический потенциал, трудовые ресурсы. Объективные статистические показатели
применительно к каждой стра­не дополняются экспертными оценками аналитиков, мнением руково­дителей крупных корпораций
и экономических экспертов. Каждая страна ранжируется по количеству набранных баллов и занимает свое место на иерархической
лестнице конкурентоспособности.
Россия впервые была включена в список 53 наиболее конкурентоспособных стран в 1996 г. и заняла там 48-е место. В 1998 г. она
опустилась на 53-е место. Вместе с тем по отдельным показателям
Россия занимает сравнительно высокие места, например: 1-е место по показателю отно­шения длины железных дорог к стоимости
ВВП и по использованию мощности телефонных линий; 3-е место
по количеству занятых в сфе­ре связи и телекоммуникаций; 4-е место по устойчивости отклонения от реального обменного курса; 12-е
место по отношению валовых внутренних инвестиций к ВВП; 15-е
место по количеству научно-исследовательских институтов и организаций; 17-е место по количе­ству ученых и инженеров, занятых
в народном хозяйстве. Наиболее сильными сторонами российской
экономики в плане мировой кон­курентоспособности считается научно-технический потенциал и тру­довые ресурсы, а наиболее слабыми – роль государства в экономике, система управления предприятиями и кредитно-финансовая сфера. Об­ладая достаточно высоким интеллектуальным и научно-техническим по­тенциалами,
Россия в обозримом будущем может претендовать на ми­ровое лидерство в разработке фундаментальных проблем в области фи­зики,
математики, информатики, химии, физиологии, медицины, а так­
же в прикладных разработках лазерной и криогенной техники,
новых материалов, аэрокосмической техники, отдельных образцов
94
военной техники, средств связи и телекоммуникаций. Считается,
что в перспективе Россия может претендовать на 3–4 % мирового
рынка наукоемкой продукции. Главным условием претворения
этих возможностей в реальность является усиление экономической
роли государства, которая, разумеется, не сводится к централизации управления ресурсами страны.
Основными торговыми партнерами России являются промышленно развитые страны. Провозгласив курс на формирование рыночной экономики, Россия широко открыла «двери» своим торговым партнерам. Практи­чески были полностью ликвидированы квоты и лицензии, субсидиро­вание экспортных поставок, антидемпинговые пошлины, нетарифные ограничения и целый ряд других
экономических инструментов, исполь­зуемых в практике мировой
торговли. Фактически единственным регу­лятором ввоза товаров в
страну является импортный тариф. В настоя­щее время такая внешнеторговая политика признана неэффективной, так как, с одной
стороны, позволяет зарубежным партнерам широко ис­пользовать
дискриминационные меры по отношению к российскому экспорту,
а с другой – ставит в критическое положение многие отече­ственные
отрасли (легкая и пищевая промышленность, сельское хозяй­ство,
машиностроение и т. д.), не выдерживающие международной кон­
куренции. Считается, что меры по «раскрытию» российской экономики внешнему рынку были чрезмерными, поскольку в начале нашей реформы зарубежные партнеры вовсе не требовали от России
столь глубокой либерализации внешнеторгового режима. Россия
добровольно пошла на ряд крупных односторонних уступок. Партнеры восприняли это как должное и те­перь не склонны к встречным
уступкам. В плане сравнения можно при­вести более рациональную
внешнеторговую политику Китая, который по­степенно расширяет
свою «открытость», отказываясь либерализовать внеш­неторговую
деятельность в той мере, какую требуют США и страны ЕС.
Дальнейшее повышение эффективности российского экспорта
и импорта во многом зависит от предстоящего вступления России
во Все­мирную торговую организацию (ВТО). ВТО, правопреемник
ГАТТ (Генерального соглашения по тарифам и торговле), функционирует с 1995 г. и представляет собой пакет соглашений, нормами
и правилами которо­го регулируется большая часть мировой торговли товарами и услугами. В ВТО сейчас входят 148 стран. Более
30 государств находятся на раз­ных стадиях присоединения к нему.
Еще 60 международ­ных организаций имеют статус наблюдателя
при ВТО.
95
Главная задача ВТО – создание единого глобального свободного
рынка с согласованными правилами и дисциплиной, соблюдаемой
всеми стра­нами. Однако в настоящее время почти все члены ВТО
являются одно­временно участниками одного или нескольких региональных соглаше­ний, каждое из которых представляет собой
особый пакет правил и обя­зательств, не вполне совпадающих с требованиями ВТО. В перспективе мировое сообщество, очевидно, выберет один из двух путей: либо торго­вый мир будет поделен на несколько межконтинентальных зон, каждая со своими правилами
внутри, но с барьерами по отношению к другим зонам; либо все эти
зоны постепенно сольются в единый мировой рынок с общи­ми принципами функционирования, соблюдаемыми всеми странами. Экс­
перты считают второй путь предпочтительным. Подсчитана даже
эффек­тивность деятельности ВТО. Так, среднегодовая экономия от
рационализации глобальной торговли в 2000 г. оценивалась в 96
млрд дол., а в ближайшее время эта экономия должна превысить
170 млрд дол.
Процесс присоединения России к ВТО оказывается длительным
и многоступенчатым. Первый этап называют информационным.
На этом этапе детально рассматривались экономическая политика
и внешнетор­говый режим России на предмет их соответствия нормам и правилам ВТО. Проведено девять заседаний, на каждом из
которых обсуждалось от 400 до 600 вопросов, касающихся торгового режима России. Сейчас наступил второй этап – непосредственные переговоры о конкретных условиях вступления в ВТО, т. е. о
будущем торговом режиме России. Кандидат должен представить
пакет документов, где будет изложено, что именно он отдает за
членство в ВТО и что требует взамен. Слож­ность проблемы в том,
что современное экономическое положение Рос­сии не позволяет
ей безоговорочно принять все «правила игры», предлагаемые ВТО.
Так, некоторая часть федеральных эко­номических законов России («О акцизах», «О таможенном тарифе», «О государственном
регулировании внешнеторговой деятельности» и т. д.) не вполне
соответствуют нормам ВТО. В каждом случае необходимо идти на
взаимные уступки как с ВТО в целом, так и с отдельными его члена­
ми. Возможно, Россия не сразу станет полноправным членом ВТО,
сле­довательно, какое-то время будет пользоваться лишь частью
льгот, пре­доставляемых этой организацией. В принципе требования России к ВТО сводятся к двум основным пунктам: обеспечение более благоприятных, чем в настоящее время, условий доступа
российских товаров на вне­шние рынки и предоставление России
равных со странами-членами ВТО возможностей по защите своих
96
торгово-экономических интересов. Когда Россия вступит в ВТО,
сказать трудно. В принципе этот акт, как, впрочем, и для любой
другой страны, не являющейся пока еще членом ВТО, предопределен объективным процессом глобализации мировой эконо­мики.
Рано или поздно в мире будет функционировать свободный ры­нок
товаров и услуг, не имеющий каких-либо барьеров в виде таможен­
ных пошлин, импортно-экспортных квот и т. п. Это обусловлено
следу­ющими обстоятельствами.
Первое обстоятельство – опережающие темпы роста мировой обрабатывающей промышленности. За последние 50 лет объем мирового производства готовых изделий увеличился в 7,8 раза, тогда как
продук­ция добывающих отраслей – в 3,3 раза, сельского хозяйства – в 2,9 раза. Это, естественно, повлекло за собой более быстрый
рост мирового экс­порта готовых изделий по сравнению с экспортом
минерального сырья и аграрных продуктов. Обрабатывающая промышленность бесконечно делится на все более дробные отрасли и
подотрасли, торгующие своей продукцией как внутри национальных хозяйств, так и между ними. Бо­лее того, сам производственный процесс расчленяется на отдельные звенья единого технологического цикла, и продукция этих звеньев (ком­поненты конечного
изделия) поступает в качестве товаров как на внут­ренний, так и на
внешний рынок. В настоящее время все большая часть таких товаров обретает международный характер, т. е. служит объектом
экспортно-импортных операций, хотя торговля ими может протекать по внутренним каналам той или иной ТНК. На внутрифирменный об­мен сейчас приходится около 70 % всей мировой торговли.
Например, в Никарагуа, где действуют филиалы западных ТНК,
доля внутрифирменного обмена составляет 80 % всего экспорта.
Внутри­отраслевая торговля уверенно вытесняет традиционную
межотрасле­вую торговлю и тем самым многократно увеличивает
товаропотоки меж­ду странами. Чем более развита страна в технико-экономическом отно­шении, тем выше доля внутриотраслевой
торговли в ее внешнем това­рообороте.
Второе обстоятельство: развитие новых поколений авиационного, автомобильного, водного и железнодорожного транспорта,
трубопро­водов существенно улучшает международную транспортную инфра­структуру. Сокращается так называемое экономическое
расстояние между странами. Так, за последние 50 лет общий тоннаж мирового торгового флота возрос в 6,4 раза, объем перевезенных грузов – в 10 раз. Сто­имость морских грузоперевозок (главным
образом благодаря контейнеризации) сократилась почти на 3/4.
97
Третье обстоятельство: информационная революция на базе
разви­тия электроники, кибернетики, спутников связи обеспечила
переворот в сфере телекоммуникаций. Электронные средства связи развиваются небывалыми темпами. Так, для сравнения: после
изобретения радио 50 млн чел. стали регулярно пользоваться радиоприемниками по исте­чении 40 лет. Аналогичный показатель
для телевидения – 13 лет, для Всемирной паутины – 4 года. Еще
в 2001 г. количество компьютеров, имею­щих доступ в Интернет,
достигло 300 млн. Информация сейчас легко преодолевает физические преграды и государственные границы и по­зволяет быстро принимать решения, касающиеся, в частности, экспор­тно-импортных
операций.
Эти и другие обстоятельства диктуют необходимость формирования в конечном счете единого свободного мирового рынка. Средняя сте­пень открытости национальных экономик (процентное отношение внешнеторгового оборота к ВВП) неуклонно повышается.
За последние 50 лет этот показатель увеличился (с учетом экспортируемых и импортируе­мых услуг) с 16 до 44 %. За этот же период
средний уровень импортных тарифов упал с 40 до 4 %. Мир становится все более открытым.
§ 2. Международное движение капитала
Межстрановая миграция капитала имманентна рыночному хозяйству и имеет тенденцию к нарастанию по мере глобализации
мировой экономики. Во второй половине XX в. быстро возрастал
объем международного об­мена товарами и миграции трудовых
ресурсов, но развитие международ­ного движения капитала отличалось особенно высокими темпами. Так, если в 80-е годы объем
миграции капитала превышал объем миграции товаров в 10 раз, то
в 90-е годы – более чем в 60 раз. Эту тенденцию в свое время верно
отметил еще В. И. Ленин, подчеркивая, что вывоз капитала начинает пре­обладать над вывозом товаров.
Почти все развитые страны, и прежде всего США и Германия,
явля­ются одновременно экспортерами своего и импортерами чужого капита­ла. Аналогичная картина наблюдается в новых индустриальных странах, например, в Гонконге и Тайване. Встречное движение капитала из одной развитой страны в другую так же
взаимовыгодно, как встречная межна­циональная миграция товаров или трудовых ресурсов. Глубинной причи­ной всех этих процессов является неравномерность экономического раз­вития различных стран, их отраслей и регионов. Страны, выталкивающие
98
относительно избыточный капитал, и страны, принимающие его,
повы­шают эффективность своего хозяйствования. Основываясь
на вза­имовыгоде, процесс миграции капитала между развитыми
странами про­текает, как правило, без серьезных экономических
осложнений.
Иначе обстоит дело, когда капитал движется из развитых стран
в развивающиеся или транзитные. В этом случае миграция час­то
более выгодна реципиентам, чем донорам, так как страна-импортер
получает выгоду немедленно и в заведомо определенном разме­ре, а
для экспортера сроки ее получения могут оказаться неопределенными. В начале 80-х годов прошлого века в мире, как известно, разразился долго­вой кризис, в эпицентре которого оказались транснациональные банки-кредиторы и слаборазвитые страны-заемщики,
к которым в 90-х годах прим­кнули транзитные страны и, в частности, Россия. В 1982 г. долг развива­ющихся стран достиг 40 % их
ВВП. Возвращение его стало проблематичным. С тех пор в системе
международных отношений разрабатыва­ется механизм выхода из
мирового долгового кризиса, включающий всевозможные способы
реструктуризации долгов вплоть до полного их списания некоторым особенно бедным странам.
В России, транзитной стране, переход от плановой (командноадминистративной) экономики к рыночной протекает более тяжело, чем, например, в постсоциалистических восточноевропейских
странах. Это обусловлено рядом факторов.
Во-первых, политическая диктатура в СССР, ядром которого
явля­лась РСФСР, была более жесткой, чем в странах «народной
демократии», поэтому ко времени крушения мировой системы социализма в экономи­ках этих стран уже было в наличии больше элементов рыночного хозяй­ствования, чем в России. Так, в Польше к
началу 90-х годов на долю частно­го сектора приходилось 80 % стоимости сельхозпродукции, национальный менталитет поляков еще
в значительной мере сохранял рыночную ориен­тацию, западноевропейский образ жизни оказывал на них большее влия­ние, чем
на россиян.
Во-вторых, крушение мирового социализма вызвало разрыв
экономических отношений внутри системы. Эти отношения были
более тесными внутри СССР, чем между социалистическими странами. Поэтому эконо­мический урон, вызванный расторжением
прежних торговых и других отношений в России, больше, чем в
странах Восточной Европы.
99
В-третьих, огромная территория России и ее многонациональность осложняют процесс социально-экономического реформирования.
В-четвертых, в отличие от россиян, большинство восточноевропейцев ассоциирует в своем сознании переход крынку с национально-освободительным движением. Ведь социализм в этих странах не
«вызрел изнутри», как это было в России, а был привнесен извне
вместе с освобождением от фашистской оккупации. Возвращение
в лоно мировой цивилизации вызывает у населения этих стран особый энтузиазм и терпимость к тяготам переходного периода.
В-пятых, в силу особенностей исторического развития общество в восточноевропейских странах обладает более высокой самоорганизованностью, поэтому чиновничья коррупция, разъедающая Россию, проявля­ется там не так ярко.
В-шестых, восточноевропейские страны с самого начала перехода от плана к рынку проявляют гораздо более лояльное отношение
к развитому миру и, естественно, пользуются значительной поддержкой со стороны развитых стран. Россия же только в начале
текущего тысячелетия стала склоняться к сотрудничеству с США,
заговори­ла о возможности вступления в НАТО и т. д.
В-седьмых, российская экономика, как никакая другая в постсоциалистическом мире, имеет уродливую (раздутый в ущерб другим отраслям ВПК) структуру, которую невозможно перестроить в
короткое время.
Все перечисленные и другие факторы явились предпосылками
глубокого экономического кризиса в переходной экономике России, из которого наша страна только теперь начинает выходить.
Трудно согласиться с бытующим мнением, будто кризис уже позади.
Промышленный спад в России был обусловлен, главным образом,
структурными особенностями российской экономики, наличием в
ней обшир­ного неэффективного сектора и гипертрофированным
развитием воен­ных производств. Среди основных факторов, непосредственно обусловив­ших сокращение промышленного производства в процессе рыночных преобразований, можно выделить следующие: сближение уровня внутренних и мировых цен, повлекшее за
собой свертывание неэффективных произ­водств и увеличение доли
импортной продукции в структуре покрытия спроса внутреннего
рынка; сокращение финансовой поддержки неконкурентоспособных производств, резкое снижение государственных инвес­тиций;
снижение спроса со стороны населения; падение спроса на россий­
скую промышленную продукцию со стороны стран СНГ.
100
Спад производства затронул все отрасли промышленности. В то
же время динамика производства по основным секторам промышленности существенно различалась. Наиболее высокие уровни
производства сохранялись в топливно-энергетическом комплексе.
В электроэнергетике уровень производства в 1995 г. составил 82 %
от уровня 1989 г., в топливной промышленности – 66,6 %. Прежде
всего это обусловлено сохранением относительно высокого внутреннего спроса на энергию, что объясняется, во-первых, высокой энергоемкостью из-за край­не медленной технологической перестройки
производства в условиях высокой инфляции и резкого сокращения
производственных инвестиций; во-вторых, достигнутым уровнем
энергопотребления в непро­изводственной сфере, на которую приходится около четверти общего энер­гопотребления; в-третьих, относительно меньшим падением производства в энергоемких отраслях
промышленности (металлургия) по сравнению с неэнергоемкими
(машиностроение, легкая промышленность); в-четвертых, затратами энергии на технологически необходимое поддержание работы
оборудования, отопление и освещение производ­ственных помещений; в-пятых, существованием теневого сектора эко­номики, потребляющего значительное количество энергии. Сохранение относительно высоких уровней производства в топливной промышлен­
ности объясняется также высокими экспортными возможностями
не­фтяной и газовой отраслей. В нефтяной промышленности экспорт про­дукции в 1995 г. составил 40 % от ее производства, в газовой промыш­ленности – 32 %.
К отраслям с наибольшим падением производства относится
машиностроение. Главной причиной сокращения машиностроительного производства явилось резкое падение инвестиционной
активности в экономике, связанное прежде всего с сильными инфляционными процессами. Существенным фактором явилось
также падение инвестиционной ак­тивности в экономиках стран
СНГ и соответствующее снижение спро­са с их стороны на российскую машиностроительную продукцию. В то же время, в отличие от сырьевых отраслей, отрасли машиностро­ения не способны
переориентировать производство на рынки других за­рубежных
стран из-за неконкурентоспособности производимой продук­ции.
В результате уровень производства машин и оборудования, по не­
которым оценкам, составил в 1995 г. лишь 22,8 % от предкризисного уровня. Наибольшему сокращению подверглось производство
машиностроительной продукции для сельского хозяйства и легкой
промышленнос­ти. Так, уровень производства сельскохозяйствен101
ной техники в 1995 г., по сравнению с уровнем 1989 г., составил
лишь 9,9 %.
Резко сократилось и производство потребительских товаров.
Частично это связано со снижением платежеспособного спроса населения, имев­шим место в начале реформ. Основной же причиной
сокращения производ­ства в потребительском секторе является
неконкурентоспособность отечественного производства потребительских товаров как на внешнем, так и на внутреннем рынках.
Результат – резкий рост удельного веса импорт­ной продукции в
структуре продаж и свертывание соответствующих промышленных производств. В середине 90-х годов удельный вес импортной
про­дукции в общем объеме розничного товарооборота достиг 54 %.
По неко­торым видам продукции (магнитофонам, видеомагнитофонам и телевизо­рам цветного изображения) удельный вес импорта в структуре продаж пре­высил 90 %. При этом внутренний выпуск магнитофонов в 1995 г. по срав­нению с 1990 г. составил лишь
10,1 %, видеомагнитофонов – 4,3 %. Произ­водство продукции легкой промышленности в 1995 г. составило 18,5 % от предкризисного уровня. На относительно высоком уровне остался лишь выпуск
легковых автомобилей (в 1995 г. их производство соста­вило 75,7 %
от уровня 1990 г.), что в значительной степени явилось следствием
достаточно жесткой протекционистской политики прави­тельства в
данной области.
В числе факторов, определявших в 90-е годы динамику
промышленно­го производства, следует назвать и резкое сокращение государствен­ных расходов на оборону, которое привело к свертыванию военных про­изводств и соответствующему снижению выпуска в сопряженных от­раслях промышленности. В 1995 г. объем
военного производства со­ставил лишь 20,2 % от уровня 1991 г.
Наибольший вклад в общее сокращение промышленного
производ­ства в России внесли машиностроение и легкая промышленность. Со­кращением производства в этих отраслях непосредственно обуслов­лено почти 40 % промышленного спада. Кроме того,
сокращение пла­тежеспособного спроса со стороны этих отраслей
обусловило значи­тельную часть падения производства в металлургии и химической про­мышленности и, как следствие, в топливно-энергетическом комплек­се. Это позволяет рассматривать
машиностроение и легкую промыш­ленность в качестве основных
генераторов промышленного спада. При этом, если в легкой промышленности сокращение производства объясняется, главным
образом, его неэффективностью, то спад про­изводства в машиностроении аккумулировал в себе действие всех основных факторов
102
промышленного спада – неэффективности, инвес­тиционного кризиса и демилитаризации. Значительную роль в сокра­щении выпуска, особенно в машиностроении, химической и пищевой промышленности, сыграло падение эффективности и свертывание
сель­скохозяйственного производства, вызвавшие резкое снижение
спроса на сельскохозяйственную технику и минеральные удобрения и суже­ние сырьевой базы пищевой промышленности.
В процессе спада произошли существенные изменения в структу­
ре промышленного производства. Последние годы характеризуются резким увеличением удельного веса топливно-энергетического
ком­плекса в промышленной структуре, который все больше выступает не только как основа экспортного потенциала, но и как база
российской экономики в целом. Его удельный вес повысился с 12 %
в 1990 г. до 31 % в 1995 г. Учитывая наличие устойчивого спроса
на энергоресурсы на внешних рынках и существующий резерв для
роста внутренних цен на основные виды энергоресурсов до уровня
мировых, можно ожидать дальнейшего увеличения удельного веса
отраслей топливно-энергетического комплекса в промышленной
структуре.
Наряду с изменением структуры производства, произошло существенное перераспределение капитальных вложений и трудовых
ресурсов. Так, доля топливно-энергетического комплекса в структуре ка­питальных вложений в промышленность возросла с 39,1 %
в 1990 г. до 61,7 % в 1995 г. Удельный вес капитальных вложений
в машиностроение за этот период снизился с 23,1 до 8,3 %, легкой
промышленности – с 3,3 до 0,7 %.
Данные о структуре занятости также свидетельствуют о росте
удель­ного веса топливно-энергетического комплекса и металлургии
в общей численности промышленно-производственного персонала
при неуклон­ном снижении как относительной, так и абсолютной
численности заня­тых в машиностроении и легкой промышленности. При общем сокра­щении численности промышленно-производственного персонала за 1991–1995 гг. на 24 % увеличение абсолютной
численности занятых имело место лишь в топливно-энергетическом комплексе (на 15 %). Рез­ко сократилась численность занятых
в машиностроении (на 36 %) и легкой промышленности (на 43 %).
Структурные изменения свидетельствуют о неодинаковом уровне конкурентоспособности различных отраслей российской промышленности. Именно отрасли топливно-энергетического комплекса (за исключением угледобычи) и металлургии являются наиболее конкурентоспособными с позиций международного разделения труда (остаются высокоприбыльными и при переходе на миро103
вые цены, т. е. в режиме открытой рыночной экономики). В других
же отраслях промышленности, а также в сельском хозяйстве при
мировых ценах на потребляемую и производимую ими продукцию
производство оказывается убыточным или низкоэффективным (ра­
зумеется, это относится лишь к укрупненным отраслям промышленности и не отрицает наличия в их рамках отдельных конкурентоспособных подотраслей и производств). Сближение внутренних и
мировых цен при суще­ствующей технологической структуре экономики России неизбежно ведет к падению эффективности производства в неконкурентоспособных отрас­лях и, как следствие, к
свертыванию соответствующих производств.
В настоящее время в экономике России наблюдается некоторое оживление. Преодолено снижение величины ВВП в расчете на
душу населения (в 1990 г. этот показатель составлял 6 690 дол., в
1993 г. – 4 950 дол., в 1995 г. – 4 400 дол., в 1998 г. в связи с резкой
девальвацией рубля – 1 937 дол.), затем имел место рост этого показателя.
В настоящее время российский ВВП уверенно растет, в бюджете – профицит, инфляция растет умеренными темпами. Но все
это обусловлено не успешным развитием экономики, а высокими
мировыми ценами на энергоносители. Поэтому вряд ли правомерно считать, что кризис позади. Явно в кризисном положении находится машиностроение, сельское хозяйство, легкая и пищевая
промышленность.
Эти отрасли особенно нуждаются в инвестициях. Нехватка инвестиций в принципе может быть восполнена двумя путями: за счет
сокращения потребления населения и ино­странных капиталовложений. Первый путь едва ли реалистичен. Круп­ные собственники – «новые русские» – объединяют сегодня тонкий слой населения (2–3 %). Это банкиры и финансисты, владельцы крупных ком­
паний, прежде всего в добывающих отраслях. К ним примыкает
около 7 % обслуживающего персонала – директора и менеджеры.
Эти 10 % россиян заинтересованы сегодня вкладывать деньги только в недвижимость. В составе остальной массы населения, несмотря на рост зарплат, стипендий и пенсий, 30 % находятся за гранью
бедности. Понятно, что дальнейшее «затягивание поясов» для абсолютного большинства россиян неприемлемо. Остается второй
путь – использование иностранной помощи в ее различных формах.
Иностранный предпринимательский капитал вкладывается в
эконо­мику страны-дебитора в форме прямых или портфельных
инвестиций. Прямые инвестиции – это вложения капитала для
104
создания собственно­го производства или покупки контрольного
пакета акций местной ком­пании. Портфельные инвестиции – это
вложения, недостаточные для установления контроля. Цель иностранных инвесторов в России такая же, как и в любой другой стране, – максимизация прибыли. Россия, яв­ляющаяся страной с переходной экономикой, импортируя капитал, пре­следует целый ряд
задач: во-первых, обеспечить приток из-за рубежа новейших образцов машин, оборудования, прогрессивных технологий; во-вторых,
способствовать внедрению в экономику цивилизованных форм
конкурентной борьбы, и в особенности так называемую нецено­вую
конкуренцию, когда на передний план выдвигаются такие парамет­
ры, как качество товара, условия его продажи, степень готовности
к потреблению, простота в использовании, удобные способы доставки, обслуживания и т. д.; в-третьих, создать дополнительные рабочие мес­та и, следовательно, уменьшить безработицу; в-четвертых,
помочь структурной перестройке; в-пятых, улучшить сложившееся
соотноше­ние между экспортом и импортом; в-шестых, усовершенствовать отно­шения найма и поднять оплату труда. Все эти задачи,
очевидно, дости­гаются ровно в той мере, в какой удается заполучить иностранные ин­вестиции. По импорту капитала Россия в 90-х
годах была всего лишь на 22-м месте в мире. Главная причина столь
сдержанного импорта капитала – сохраняющаяся в известной мере
до сих пор политическая нестабильность. Более частные причины:
слабость юридических гаран­тий для инвесторов, отсутствие или
недостаточность налоговых льгот для нерезидентов, неразвитость
инфраструктуры. Процесс импорта ино­странного предпринимательского капитала в Россию сдерживается так­же типичным расхождением интересов экспортеров и импортеров. Ин­весторов интересуют прежде всего высокодоходные отрасли россий­ского топливно-энергетического комплекса. В середине 90-х годов в добы­че
энергоносителей было сосредоточено около 50 % всех зарубежных
капи­таловложений. Другая половина распределялась следующим
образом: около 10 % – в торговле и общественном питании, около
6 % – в строительстве, около 5 % – в целлюлозно-бумажной промышленности, около 3 % – в машино­строении и металлообработке, остальное – в других отраслях. Однако уже к концу 90-х годов
в связи с ростом издержек производства отраслевая структу­ра
иностранных инвестиций в России резко изменилась: в топливноэнергети­ческий комплекс направлялось лишь около 8 % всех капиталовложений. Та­кое изменение в направлениях иностранных
капиталовложений сопровожда­лось резким уменьшением их об105
щего объема. Вообще российские высоко­рентабельные отрасли не
хотят делиться прибылями с иностранными ком­паниями, полагаясь на собственные силы. В то же время слабые отрасли, стоящие
на грани выживания, не интересны для инвесторов. Очевидно, го­
сударству-импортеру необходимо тщательно регулировать движение капи­тала, создавая для внешних инвесторов особо благоприятные условия имен­но там, где это наиболее выгодно реципиенту. Это
касается не только от­раслевого, но и регионального распределения
иностранных инвестиций. В 90-е годы около 50 % всех зарубежных
капиталовложений было направлено в Москву, Красноярский край
и Омскую область, тогда как Урал и Поволжье, где сосредоточены
многочисленные предприятия, нуждающиеся в обновле­нии обрабатывающих отраслей, остались без иностранных «инъекций».
Главные зарубежные экспортеры капитала в Россию – США,
Герма­ния и Япония. В 90-е годы на долю США приходилось 17 %
всех совмест­ных предприятий (СП), зарегистрированных в России.
Предприятий с участием немецкого капитала было 1 300, японского капитала – 400. Однако регистрация СП еще не означает его
реального функционирова­ния. Только 40 % всех зарегистрированных СП действовали. Подавляю­щее их большинство было организовано в сфере торговли, услуг и обще­ственного питания, т. е. там,
где не требуется крупных вложений средств, мал риск и быстра
отдача. Это выгодно больше зарубежью, чем России, нуждающейся в подъеме промышленности, от роста которой в определя­ющей
мере зависит экономическое положение в целом. Тяжелое и транс­
портное машиностроение, химическая промышленность, черная
метал­лургия, обрабатывающая промышленность, производственная и транспортная инфраструктура – вот далеко не полный перечень российских отраслей, нуждающихся в иностранных инвестициях.
Сейчас экономическая конъюнктура в России складывается более благоприятно, чем в США и Западной Европе. В 2005 г.
рост российской экономики составил 6,4 %, тогда как экономики
США – 3,5 %, Еврозоны – 1,2 %, Японии – 2 %. Российское правительство прогнозирует дальнейший экономический рост. При
таком высоком росте, однако, Россия лишь сохраняет имеющееся
отставание от развитых стран по объему ВВП в расчете на душу
населения. Чтобы догнать их, нужен был и высокий рост, необходимы иностранные инвестиции. Вместе с тем экономическое оживление в российской экономике принципиально меняет ситуацию.
Дело в том, что существует закономерность: чем выше тем­пы роста в экономике страны-импортера капитала, тем энергичнее осу­
106
ществляются зарубежные капиталовложения. Поэтому есть основания надеяться на то, что объем и структура внешних инвестиций
в Россию в ближайшее время изменятся к лучшему.
Капитал импортируется не только в производственной (прямые и портфельные инвестиции), но и в ссудной форме. Эта последняя для России имеет два недостатка: общий – образует внешнюю задол­женность, и особенный – в гораздо меньшей мере, чем
производствен­ная форма, способствует переходу от командноадминистративного хо­зяйствования к рыночному. Тем не менее в
90-е годы около 60 % финансо­вых ресурсов в России были заемными. Из всей суммы кредитов 37 % составляли средства международных финансовых организаций, 60 % – государственные двусторонние кредиты, 3 % – прочие.
Международные финансовые организации – это прежде всего
Международный банк реконструкции и развития (МБРР), созданный в 1946 г., и Международный валютный фонд (МВФ), созданный в 1947 г. МВФ предназначался для финансовой кредитной поддержки нуждающихся стран, МБРР – для послевоенной реконструкции национальных хозяйств. Первоначально обе организации
занимались регулированием валютно-финансовых отношений
между промышленно развитыми странами. Начиная с 60-х годов
их деятельность распространилась на отношения между бывшими
метрополиями и колониями, а с 90-х годов в орбиту этой деятельности были включены постсоциалистические страны с переходной
(транзитной) экономикой. Граница между функ­циями МБРР и
МВФ с самого начала была довольно условной. В на­стоящее время кредиты Всемирного Банка (ВБ) (его первоначальное название
ВБРР в связи с завершением реконструкции экономик стран, пострадавших от второй мировой войны, утратило актуальность) суще­
ственно отличаются от кредитов МВФ: сумма кредита не переводится заемщику, а сосредотачивается на специальном счете, с которого рас­ходуется заемщиком в строго определенных направлениях и
условиях. Кредиты МВФ и ВБ для стран-реципиентов дешевле, чем
кредиты на мировых финансовых рынках. В 90-х годах средней
ставкой по кредитам МВФ было 4,5–5 %, по кредитам ВБ – 7,5 %.
Разница ставок объясня­ется, очевидно, тем, что МВФ – некоммерческая организация, так что процент должен покрывать лишь ее
издержки.
Россия вступила в МВФ и во ВБ в середине 1992 г., внеся квоту в размере 6,8 млрд дол. Всего к 1988 г. МВФ предоставил России кре­дитов в размере 23 млрд дол. Кредитование всякий раз
сопровождает­ся набором требований, не все из которых, к сожа107
лению, Россия в со­стоянии выполнить. Отсюда – перманентные
трения в отношениях с МВФ. После августа 1998 г. ВБ принял на
себя функции кредитования структурной адаптации и финансовой
стабилизации в российской эконо­мике. Так, на развитие образования было выделено 200 млн дол., на под­держку предприятий и на
ремонт автодорог на Дальнем Востоке – 600 млн дол., на транспортировку нефти – 400 млн дол.
Оценивая состояние и перспективы взаимоотношений России с
ВБ и МВФ, специалисты акцентируют внимание на двух моментах:
глав­ные международные финансовые организации должны видеть
в России постоянного выгодного партнера, а не утопающего, взывающего к по­мощи международных спасателей. Россия, в свою очередь, должна брать на себя только тот круг обязательств, которые
она в состоянии вовремя и полностью выполнить.
Внешнее финансирование России осуществляется также по линии двустороннего кредитования – государственного и частного.
Двусто­роннее государственное кредитование со стороны развитых
стран осуще­ствляется на основе межправительственных договоренностей и через Парижский и Лондонский клубы кредиторов.
Парижский клуб – это объединение стран-кредиторов по государственной линии, Лондон­ский – объединение частных банков-кредиторов.
Наиболее активными государствами-кредиторами являются
США, Германия и Япония. Во второй половине 90-х годов Россия
была должна Германии 23,8 млрд дол., Италии – 10,2 млрд дол.,
Японии – 6,6 млрд дол., Франции – 5,1 млрд дол., США – 4,0 млрд
дол., Ав­стрии – 3,4 млрд дол., Великобритании – 1,9 млрд дол., Канаде – 1,5 млрд дол. Задолженность Лондонскому клубу – 28 млрд
дол.
После августа 1998 г. финансовые отношения России с отдельными государствами, Парижским и Лондонским клубами резко
обострились.
На конец 1998 г. Государственный внешний долг России, взявшей на себя долги СССР, составил 150,8 млрд дол., или 55 % ВВП.
По имеющимся расчетам, в период до 2010 г. платежи по обслуживанию и погашению этого долга должны были составить ежегодно
14–19 млрд дол., не считая задолженность по ГКО и другим ценным бумагам. С учетом просроченных платежей в ближайшее время предстояло выплатить 70 % основного долга и примерно на ту
же суму процентов, т. е. всего около 160 млрд дол.
В настоящее время бюджет России позволяет досрочно погасить
значительную часть долгов. И это делается. Но из этого вовсе не
108
следует, что проблема привлечения иностранных инвестиций становится неактуальной. Сейчас в области внешних инвестиций начались положительные сдвиги.
В условиях дальнейшей интернационализации мировых хозяйственных связей и усиления конкуренции на мировом рынке
капиталов значение иностранных инвестиций, особенно прямых
(ПИИ), резко возрастает. Роль России на международном инвестиционном рынке, естественно, повышается, однако масштаб и отраслевая структура привлеченных ПИИ пока не соответствуют экономическому и инвестиционному потенциалу страны и не отвечают
задачам повышения национальной конкурентоспособности, о чем
свидетельствуют данные табл. 2.6.
Таблица 2.6. Динамика притока иностранного капитала в Российскую
Федерацию (млн дол.)
Приток
иностранного
капитала
2000 г.
Прямой
4 429
3 980
4 002
6 781
9 420
3 427
4 489
Портфельный
145
451
472
401
333
129
175
6 384
9 827
15 306 22 517 30 756
15 427
11 839
10 958 14 258 19 780 29 669 40 509
18 983
16 503
Прочие
Всего
2001 г.
2002 г.
2003 г.
2004 г.
2005 г.
I полуго­ II полу­
дие
годие
Скромные успехи в сфере привлечения ПИИ являются следствием влияния ряда объективных факторов, таких как инерционный
характер настроения крупных международных инвесторов, невысокая степень их доверия к российскому рынку, слаборазвитая и
низкоэффективная хозяйственная инфраструктура, неготовность
подавляющей части российского бизнеса включиться в международные производственные системы и др. Вместе с тем сохраняющиеся неудовлетворительные количественные и качественные параметры поступивших ПИИ в значительной степени объясняются
отсутствием целенаправленной и последовательной стимулирующей политики, а также неразвитостью институциональных структур управления и поддержки в данной области.
В последние годы, как следует данных табл. 2.6, под влиянием
улучшения в России макроэкономической среды и инвестиционного климата наблюдалось существенное ускорение темпа ввоза в
страну иностранных инвестиций. Так, в 2004 г. объем привлеченных в страну ПИИ достиг 9,4 млрд дол., увели­чившись по сравне109
нию с 2003 г. на 38,9 %, при этом более 3/4 указанной суммы (7,3
млрд дол.) составляли взносы в капитал российских компаний.
Несмотря на сохраняющийся в целом скромный объем ввозимых ПИИ, России в последние годы в целом удалось укрепить
свои позиции на мировом инвестиционном рынке. Показательно,
что это произошло на фоне спада мирового инвестиционного обмена в 2001–2003 гг. и низкого темпа экономического роста в 2004–
2005 гг. Таким образом, продемонстрированная в последние годы
динамика ввоза Россией ПИИ свидетельствует о растущем интересе иностранного капитала к российской экономике.
В 2004 г. приток прямых иностранных инвестиций в мире увеличился по сравнению с предыдущим годом всего на 2,5 % – до 648,1
млрд дол., оставаясь ниже показателя 2000 г. (1,4 трлн дол.) более
чем наполовину. Наиболее ярко выраженная тенденция в 2004 г. –
опережающий рост ввоза прямых инвестиций в страны Восточной и Юго-Восточной Азии, Латинской Америки и Центральной и
Восточной Европы, являющиеся прямыми конкурентами России
на мировом рынке ПИИ. Развитие страны сумело привлечь в общий объем накопленных в России иностранных инвестиций (см.
табл. 2.7) 82,3 млрд дол. К концу июня 2005 г. в связи с сохранявшейся высокой активностью иностранных инвесторов указанный
показатель возрос до 90,8 млрд дол., что эквивалентно почти 15 %
российского годового ВВП.
На фоне относительно благополучных количественных параметров качественные характеристики накопленных в России зарубежных инвестиций – их видовая и отраслевая структуры – остаются
неблагоприятными, т. е. не содействующими задачам повышения
на­циональной конкурентоспособности и экспортного потенциала.
В последние годы фактически «законсервировалась» ситуация,
при которой доля ПИИ не превышала 50 % в общем объеме накопленных иностранных вложений, хотя Россия заинтересована в
притоке, в первую очередь, именно прямых инвестиций, поскольку
они направляются, как правило, в реальные секторы экономики и
часто связаны с передачей технологий, ноу-хау, необходимых для
модернизации экономики.
Вместе с тем в структуре накопленных зарубежных капиталовложений сохраняется высокий удельный вес «прочих» инвестиций, основная часть которых представлена кредитами (торговые
кредиты, заемные средства международных финансовых организаций, правительств иностранных государств и др.). На начало июля
2005 г. объем накопленных «прочих» инвестиций – 47,3 млрд дол.,
или 52,1 %. Иностранные портфельные инвестиции традиционно
110
111
млн
дол.
 %
млн
дол.
 %
На 1 января
2004 г.
3,5
1473
3,4
1429
2,5
1,9
1,7
44,5 54,1 47,3
1,6
52,1
1,9
46,0
 %
32 005 100,0 35 624 100,0 42 928 100,0 57 014 100,0 82,3 100,0 90,8 100,0
1 230
млрд
дол.
Всего
1,6
 %
На 1 июля
2005 г.
36,2 44,0 41,8
млрд
дол.
На 1 января
2005 г.
15 373 48,0 16 225 45,5 21 104 49,2 29 454 51,7
507
16 125 50,4 18 169 51,0 20 351 47,4 26 131 45,8
 %
млн
дол.
 %
млн
дол.
На 1 января
2003 г.
Прочие
Портфельные
Прямые
Накопленные иностранные
инвестиции
На 1 января
2002 г.
На 1января
2001 г.
Таблица 2.7. Накопленные иностранные инвестиции в России
не играют в нашей стране существенной роли как источник финансирования инвестиционных проектов. Доля этих инвестиций
в общем объеме накопленных зарубежных капи­таловложений в
последние годы не превышала 3,5 % и по состоянию на середину
2005 г. была равна 1,9 %.
Сложившееся в России распределение иностранных инвестиций
по отраслям экономики не отвечает потребностям в модернизации
и подчеркивает необходимость разработки национальной промышленной стратегии в области привлечения зарубежных капиталовложений (см. табл. 2.8). В сферу материального производства поступает лишь около половины годового притока иностранного капитала, при этом на долю добывающих отраслей и металлургического
комплекса приходится около 70 % зарубежных инвестиций в промышленности.
В значительном объеме в 2000–2004 гг. зарубежные инвестиции
поступили также в сферу услуг: торговлю, общественное питание,
операции с недвижимым имуществом, транспорт и связь. Роль
иностранного капитала была особенно заметной в развитии розничной торговой сети (чему способствовал рост доходов населения), а
удельный вес зарубежных вложений в сферу оптовой и розничной
торговли на начало 2005 г. составлял свыше 1/4 накопленного объема иностранных инвестиций в российскую экономику. Иностранный капитал пришел в Россию в основном в добывающие отрасли,
обеспечивающие инвесторам гарантированный доход (особенно
с учетом расширения мирового спроса на энергоносители и роста
Таблица 2.8. Отраслевая структура иностранных инвестиций в промышленности России (%)
Промышленность
2000 г.
2001 г.
2002 г.
2003 г.
2004 г.
Топливная
13,3
18
26,5
43,1
43,5
Черная и цветная металлургия
22,9
28,5
33,7
28,4
25,0
Машиностроение и
металлообработка
10,0
12,4
6,7
6,3
6,2
Химическая и нефтехимическая
5,1
4,8
4,6
4,1
5,1
Лесная, деревообрабатывающая
и целлюлозно-бумажная
5,3
4,3
4,3
4,8
4,8
Пищевая
37,8
27,5
16,5
9,4
4,6
1,2
1,2
1,0
1,5
100,0
100,0
100,0
100,0
Промышленность строительных
1,4
материалов
Всего
100,0
112
цен), а также в отрасли с быстрой окупаемостью вложений – в пищевую промышленность (пивоваренную, табачную и кондитерскую),
в торговлю и общественное питание. В то же время зарубежные инвестиции практически не участвуют в создании в России современных высокотехнологических производств и услуг, которые смогли
бы коренным образом изменить сложившуюся внешнеэкономическую специализацию страны. Таким образом, при несомненно
важной роли иностранных инвестиций в развитии ограниченного
круга отраслей, ориентированных на российский потребительский
рынок, общий народнохозяйственный эффект от зарубежных вложений пока не может считаться удовлетворительным.
Территориальное распределение иностранных инвестиций,
как и отраслевое, не отвечает в должной мере интересам российской экономики и характеризуется чрезмерно высокой концентрацией зарубежного капитала в крупнейших городах-мегаполисах,
отдельных богатых сырьем регионах и промышленных центрах.
В 2004 г. доля двадцати ведущих российских регионов составила
свыше 93 % суммарного притока иностранных инвестиций, что
свидетельствует о сохраняющейся крайней неравномерности регионального распределения зарубежного капитала. Только в Москву
иностранных инвестиций поступило больше (37,9 % общероссийского объема), чем в пять федеральных округов, вместе взятых
(35 %): Дальневосточный, Сибирский, Северо-Западный, Приволжский и Южный (доля по­следнего особенно мала – 1,7 %).
Сглаживанию накопившейся территориальной диспропорции в
распределении иностранных инвестиций объективно препятствует
дифференциация инвестиционного климата в различных частях
страны (который традиционно оценивается соотношением регионального потенциала и предпринимательских рисков).
Страновая структура зарубежных капиталовложений в России
характеризуется доминирующим положением в ней небольшой
группы стран и оффшорных территорий, прочно утвердившихся
на российском инвестиционном рынке. В их числе Кипр, Люксембург, Нидерланды и британские Виргинские острова, на которые
приходится в сумме 53,4 % на­копленных иностранных инвестиций
всех видов в России (из 90,8 млрд дол. на 1 июля 2005 г.) и 61,6 %
суммарных ПИИ. Зарегистрированные в указанных странах и территориях инвестиционные компании оперируют имеющими российское происхождение активами (так называемый этнический
капитал, вывезенный ранее из России легально, полулегально или
нелегально). Основные сферы вложения такого капитала – российский добывающий сектор, а также оптовая и розничная торговля.
113
После спада в 2001–2003 гг. в последнее время заметным явлением в сфере международного обмена инвестициями вновь стала
активизация трансграничных слияний и поглощений (СиП), что
обусловлено повышением доли такого рода сделок в общемировом
притоке ПИИ (в 2004 г. – до 58,8 %). Безусловным лидером в приобретении иностранных активов выступают США, доля которых в
совокупном объеме СиП в 2004 г. составила около 30 %.
Российский рынок слияний и поглощений развивается ускоренными темпами. По некоторым оценкам, в 2004 г. объем СиП в
России с участием иностранных инвесторов составил 6,5 млрд дол.
Наиболее привлекательными для иностранных инвесторов секторами остаются нефтегазовая промышленность и производство товаров народного потребления. В сентябре 2004 г. была совершена
крупнейшая по стоимости приватизационная сделка в России. Победителем конкурса была объявлена американская нефтяная корпорация, выплатившая около 2 млрд дол. за приобретение 7,6 %
госпакета акций российской компании «ЛУКойл». Заключение
указанной сделки, по мнению западных экспертов, имело положительное воздействие на иностранных инвесторов, которые были
склонны видеть в так называемом «деле ЮКОСа» признаки заката
частного предпринимательства в стране.
Американские ТНК «присматриваются» и к российскому банковскому сектору. Так, одна американская компания приобрела
за 100 млн дол. средний по размерам Дельта-банк, специализирующийся на розничных банковских операциях. Высокая сумма сделки отражает, в частности, привлекательность сектора потребительского кредитования в России.
В свою очередь, российский бизнес также расширяет участие в
трансграничном обмене капиталами. По оценкам, в 2004 г. российскими компаниями были приобретены зарубежные активы на сумму 3,5 млрд дол., что в четыре раза превышает показатель 2003 г.
Следует отметить принадлежность крупных российских инвесторов за рубежом к ограниченному кругу отраслей: «Газпром» и
«ЛУКойл» – к энергетическому сектору, «Русал» и «Норильский
никель» – к горнометаллургическому. В 2004 г. компания «Русал»
выиграла конкурс на приобретение 20 % акций крупнейшего в
Австралии глиноземного завода в Квинсленде с целью укрепления
своей сырьевой базы. «Норильский никель» приобрел пакет акций
в 20 % у одной из ведущих в мире золотодобывающих компаний
(сумма сделки – 1,16 млрд дол.).
В высокотехнологических отраслях крупные сделки путем СиП
за рубежом с участием российского капитала являются скорее ис114
ключением. Один из редких примеров – поглощение компанией
«ВымпелКом» казахстанской фирмы (оператора мобильной связи),
контролирующей около 1/3 местного рынка. 100 % акций казахстанской компании российский «ВымпелКом» купил за 350 млн
дол., помимо этого, российский инвестор взял на себя ее долговые
обязательства на сумму около 75 млн дол.
Однако иностранные инвестиции при их растущей значимости пока не стали фактором, способствующим устойчивому росту
российской экономики и повышению ее конкурентоспособности.
Достигнутые количественные и качественные показатели не соответствуют инвестиционным нуждам страны. Значительная часть
направленных в Россию зарубежных вложений не связана с расширением экспортного потенциала и развитием наукоемких производств и в недостаточной степени способствует решению проблемы импортозамещения.
В этих условиях все более актуальной становится разработка
комплексной концепции государственной политики в сфере привлечения зарубежных инвестиций. В ней должны быть определены отраслевые и территориальные приоритеты (включая условия
доступа иностранного капитала в «стратегические» отрасли; меры
снижения инвестиционных рисков и обеспечения льгот вкладчикам; задачи и полномочия структур, обеспечивающих реализацию
государственных интересов в данной сфере).
Ключевую роль в практической реализации государственной
инвестиционной политики может и должен сыграть единый государственный орган – специализированное Агентство по продвижению иностранных инвестиций. Вопрос о его создании дискутируется давно в связи с отсутствием в стране организации, которая была
бы наделена широкими функциями в сфере привлечения зарубежного капитала и, в частности, координировала и направляла работу с иностранными инвесторами. На необходимость учреждения в
России специализированного агентства неоднократно указывали
эксперты Организации экономического сотрудничества и развития
(ОЭСР). В их докладе «Реформа регулирования в Российской Федерации», обнародованном в ноябре 2004 г., особо подчеркивается необходимость создания национального агентства содействия ПИИ,
располагающего финансовыми и кадровыми ресурсами для организации эффективной поддержки операций зарубежных инвесторов
на российском рынке. Как отмечается в докладе, в 90-е годы в целях
преодоления отставания в вопросе привлечения ПИИ специализированные агентства были учреждены в большинстве развивающихся стран и государств с переходной экономикой. Деятельность этих
115
организаций осуществляется по трем основным направлениям.
Во-первых, они способствуют выработке позитивного восприятия
своей страны с точки зрения благоприятствования ПИИ, а также
выявлению потенциальных объектов инвестирования и вкладчиков; во-вторых, содействуют инвесторам в получении информации
о возможностях и административных процедурах, связанных с регистрацией предприятий; и, в третьих, разъясняют инвестиционную политику своей страны, участвуя в различных официальных и
неформальных мероприятиях.
Эксперты ОЭСР считают, что Россия должна занять более активную позицию в содействии ПИИ и организовать конструктивный
диалог с реальными и потенциальными инвесторами. Агентство
по содействию инвестициям будет обязано защищать зарубежных
вкладчиков от произвола чиновников, не соблюдающих, в частности, установленные нормы регистрации предприятий с иностранным участием. Согласно проведенному исследованию, особенно
сильно от излишних бюрократических барьеров страдают малый и
средний бизнес, а также иностранные компании, решившие вкладывать капитал в российских регионах.
Эксперты Национального инвестиционного совета России предложили наделить Агентство по содействию иностранным инвестициям широкими функциями, а именно: разработка нормативноправовой базы регулирования ПИИ, экспертиза правовых предложений других государственных органов; разработка предложений
о координации стратегических аспектов деятельности министерств
и ведомств, территориальных органов управления и других государственных организаций в области привлечения ПИИ; разработка
принципов межотраслевого, межведомственного и межтерриториального согласования, необходимого для реализации инвестиционных проектов.
Высшим форумом, обеспечивающим прямой диалог между российским руководством и крупным иностранным бизнесом, является Консультативный совет по иностранным инвестициям (КСИИ),
образованный в 1994 г. под руководством Председателя Правительства России. Цель работы совета состоит в совместной выработке
подходов для улучшения инвестиционного климата страны и для
создания условий привлечения эффективных зарубежных инвестиций. С российской стороны в работе совета участвуют руководители ряда федеральных министерств и ведомств, прежде всего экономического блока. Состав зарубежных участников КСИИ периодически меняется; в настоящее время его членами являются представители 27 иностранных компаний и банков, осуществляющих
116
крупномасштабные инвестиции в российскую экономику. В состав
совета входят также представители Всемирного банка и ЕБРР.
В 1995 г. при совете был создан постоянный комитет, задачей которого является координация деятельности федеральных органов
исполнительной власти при реализации решений Консультативного совета, обеспечение его работы в период между заседаниями, а
также разработка предложений для рассмотрения в правительстве
страны.
Важной составной частью рабочего механизма КСИИ являются
рабочие группы, в которых с участием представителей федеральных и региональных органов власти и иностранных инвесторов
рассматриваются вопросы совершенствования налогового законодательства и улучшения экономических условий для иностранных
инвесторов в стране.
Деятельность совета следует рассматривать как важнейшее направление российской инвестиционной дипломатии. Работа совета
является не только инструментом использования опыта крупных
иностранных инвесторов в совершенствовании российского инвестиционного законодательства, но и важным элементом укрепления
положительного инвестиционного имиджа страны за рубежом.
Вместе с тем в организации работы совета имеются недостатки,
которые снижают общий уровень ее эффективности. Так, повестка
дня сессии совета, проводимой один раз в год, как правило, перегружена; из года в год на обсуждение выносятся одни и те же вопросы; принимаемые на сессии решения по тем или иным причинам
часто не выполняются.
Сейчас заметно активизировалась деятельность государств по
заключению двусторонних соглашений о поощрении и взаимной
защите капиталовложений. Цель таких соглашений – содействие
привлечению иностранного капитала путем предоставления иностранным инвесторам благоприятного (справедливого и равноправного) режима. В практике международных организаций (например,
ОЭСР) получила распространение разработка типовых инвестиционных соглашений. Среди обязательств, принимаемых на себя сторонами в рамках таких соглашений, – предоставление иностранному инвестору возможности беспрепятственно репатриировать
доходы, получаемые им в стране-реципиенте, и возможности рассмотрения споров по вопросам капиталовложений в международном арбитраже. По данным ОЭСР, к середине 2005 г. 12-ю крупнейшими странами-донорами ПИИ было заключено 670 двусторонних
соглашений о поощрении и взаимной защите капиталовложений, а
также 25 соглашений о свободной торговле, в которых содержатся
117
положения об инвестиционном режиме. Это составляет примерно
1/ всех заключенных в мире соглашений такого рода.
3
Россия заключила соглашения о поощрении и взаимной защите
инвестиций с 56 государствами, в том числе со странами-членами
ОЭСР – 24, странами Юго-Восточной Европы – 6, СНГ – 5, а также
с КНР и рядом развивающихся государств.
Важным инструментом международно-правовой защиты Россией иностранного инвестиционного капитала является ее участие (с
1992 г.) в работе Многостороннего агентства по гарантиям и инвестициям (МАГИ), созданного на основе заключенной в рамках Всемирного банка в 1985 г. конвенции (Сеульская конвенция). Основная функция агентства – заключение договоров страхования и перестрахования в отношении некоммерческих рисков, которым могут
подвергнуться инвестиции стран-участниц конвенции. Россия входит в четверку стран, получивших наибольший объем гарантий по
линии МАГИ (около 5 % от совокупного объема). По состоянию на
февраль 2004 г. портфель МАГИ в России состоял из 9 проектов,
а его совокупный объем был равен 234 млн дол. За весь период сотрудничества с Россией агентство способствовало привлечению в
российскую экономику около 1,5 млрд дол. иностранных инвестиций. Наибольший интерес зарубежные инвесторы проявляют к
привлечению гарантийного покрытия МАГИ в агропромышленном, финансовом, горнодобывающем и нефтегазовом секторах, а
также в секторе услуг и телекоммуникаций.
Расширяется сотрудничество России с региональными финансовыми организациями – Европейским банком реконструкции и
развития (ЕБРР), Европейским инвестиционным банком (ЕИБ) и
Черноморским банком торговли и развития (ЧБТР). Государственная дума ратифицировала рамочное соглашение о сотрудничестве
с ЕИБ, что открыло возможность снятия Евросоюзом ограничений
по операциям этого банка в России. По линии ЕИБ финансируются
проекты в сфере экологии, развития инфраструктуры, а также программы в сфере малого и среднего бизнеса.
В условиях обострения конкуренции на международном рынке
капиталов от российского руководства требуется максимальная
мобилизация политических, дипломатических, финансовых, информационных и других ресурсов на таком важном направлении,
как улучшение образа России как стабильного и надежного делового партнера, открытого для равноправного международного сотрудничества; повышение доверия зарубежных инвесторов к российским властям и экономике в целом. Концентрированные и хорошо скоординированные усилия необходимы, прежде всего, для
118
формирования благоприятного национального инвестиционного
климата, являющегося ключевым фактором в сфере привлечения
эффективного иностранного капитала.
Вопрос об объеме стимулов для иностранного инвестора имеет
принципиальное значение при создании особых экономических
зон, широко используемых в мировой практике для привлечения
прямых иностранных инвестиций, передовых технологий и ноухау с целью модернизации и диверсификации экономики и решения задач регионального развития. Принятый в июле 2005 г.
федеральный закон «Об особых экономических зонах (ОЭЗ) в Российской Федерации» предоставляет участникам льготы по налогу
на имущество, земельному налогу, единому социальному налогу,
возможность ускоренной амортизации основных средств, льготный таможенный режим. Вместе с тем, при всей видимой привлекательности правового режима ОЭЗ, пока преждевременно делать
прогноз относительно перспективы их превращения в центры
развития современных экспортоориентированных производств с
участием эффективного зарубежного капитала. Так, в тексте закона экспортная деятельность вообще не рассматривается в качестве
приоритетной и упоминается лишь в статьях, касающихся режима
свободной таможенной зоны. Закон содержит также жесткое требование относительно величины вложений (10 млн евро для резидентов промышленно-производственных зон), что для многих, даже
средних по величине, компаний является фактически запретительным барьером. Как известно, в мировой практике основными участниками ОЭЗ выступают предприятия малого и среднего бизнеса,
которые имеют к тому же доступ к источникам венчурного финансирования. Необходимо иметь в виду, что в мире даже хорошо организованные и успешные ОЭЗ вынуждены вступать между собой в
жесткую конкурентную борьбу за привлечение «стратегических»
инвесторов. Важным инструментом в этой борьбе служит проведение властями принимающей стороны тщательно скоординированной информационно-рекламной работы среди потенциальных
зарубежных инвесторов с использованием всех доступных средств
(политических, дипломатических и др.). Мировой опыт показывает, что данная работа является необходимым условием успешного
развития ОЭЗ. В частности, южнокорейские власти были вынуждены признать, что одна из причин неудачи с привлечением иностранного капитала в имеющие стратегическое для страны значение
свободные экономические зоны «Инчхон», «Пусан» и «Кванъян»
заключается в слабой организации кампании по рекламированию
119
преимуществ этих зон и условий ведения в них предпринимательства.
Следует отметить, что в государствах, добившихся наибольших
успехов в сфере привлечения иностранного капитала (включая новые индустриальные страны), создание и совершенствование условий для притока зарубежных инвестиций является приоритетной
государственной задачей. В ряде стран разработаны целевые государственные программы, предусматривающие реализацию целого
комплекса мер: международно-правовых, торгово-политических,
организационных, в сфере информационного обеспечения.
В последние годы в мире все большее значение приобретает
«имиджевое» направление инвестиционной дипломатии, целью
которого является последовательное улучшение инвестиционной
репутации страны и создание ее положительного образа в глазах
мирового бизнес-сообщества. Наиболее интересен в этом отношении опыт ряда государств (например, Японии, Франции и КНР), в
которых действуют многоцелевые системы привлечения прямых
иностранных инвестиций и поддержки национального капитала в
зарубежных странах. В этих государствах приоритеты в инвестиционной политике, а также конкретные формы и методы работы по
созданию за рубежом благоприятного по отношению к ним общественного мнения имеют свои особенности, обусловленные рядом
причин: исторических, географических, политических и др. Так,
значительным разнообразием используемых приемов и средств отличается созданная в Японии система политического, дипломатического, информационного и другого воздействия на деловые круги
и общественное мнение стран-контрагентов. Главная цель проводимых за рубежом имиджевых кампаний – создать образ благожелательной во всех отношениях страны, стремящейся к партнерскому
сотрудничеству с внешним миром (эта политика направлена в значительной степени на нейтрализацию торгово-политических мер,
принимаемых в отношении Японии). Кроме того, важным элементом таких кампаний является укрепление за рубежом высокой репутации японских товаров и технологий. Большое внимание в рамках японской «имиджевой» политики уделяется спонсированию
участия высокопоставленных представителей зарубежных политических и деловых кругов в конференциях и других мероприятиях;
проведению целевых пиар-кампаний в средствах массовой информации (приуроченных к каким-либо важным событиям); организации приглашения посетить Японию влиятельным зарубежным
политологам и журналистам. Японская «имиджевая» политика
весьма диверсифицирована и проводится с учетом исторических,
120
этнических и культурных особенностей и традиций стран, на которые она нацелена. В странах Азии, например, общий позитивный
образ Японии дополняется штрихами, рассчитанными на положительное восприятие его в данном регионе (Япония – высокоразвитая страна с отличной от Запада моделью развития). Помимо этого,
во многих азиатских странах инвестиционная политика Японии
нередко увязывается с японской помощью развитию. Координаторами политики укрепления благоприятного образа страны выступают МИД и Министерство промышленности и торговли.
Во Франции в сфере повышения инвестиционной привлекательности страны большое внимание уделяется непрерывному совершенствованию форм и методов работы. Французское агентство по
иностранным инвестициям подготовило план действий на среднесрочную перспективу, предполагающий интегрировать понятие
привлекательности во все виды политики (валютно-финансовую,
налоговую, промышленную, торговую и др.) и закрепить имидж
Франции в международном сообществе как страны, благоприятной
для инвестиций. В последнее время основной образ Франции – нации с научными и технологическими традициями – постепенно меняется на более современный, который должен символизировать ее
трансформацию в страну-лидера, привлекательную для иностранных вложений. В 2004 г. во Франции был создан Стратегический
совет по привлекательности, в который вошли около 20 руководителей крупнейших французских и иностранных ТНК. Заседания
совета проводятся два раза в год. В целом же за последнее время
правительство Франции приняло более 50 решений и других мер с
целью повышения инвестиционной привлекательности страны.
Российским ведомствам и общественным организациям, участвующим в разработке инвестиционной политики, необходимо
больше внимания уделять изучению опыта зарубежных стран (см.
табл. 2.9) и, в частности, специфике применяемых ими политических, экономических и дипломатических средств повышения инвестиционной привлекательности национальной экономики.
Таблица 2.9. Страны с наиболее динамичным ростом иностранных
инвестиций в 2004 г.
Страна
Рост инвестиций по сравнению с 2003 г. (%)
Китай
52
США
39
Индия
18
121
Окончание табл. 2.9
Страна
Рост инвестиций по сравнению с 2003 г. (%)
Польша
17
Германия
16,5
Великобритания
13
Чехия
10
Франция
8
Россия
7
Венгрия
6
Важные задачи перед российской инвестиционной дипломатией
стоят в области совершенствования информационной политики. По
мнению ряда авторов, ключевая роль в информационной политике
государства в сфере привлечения иностранных инвестиций должна принадлежать зарубежным диппредставительствам. Их задача
состоит не только в создании и укреплении положительного образа
страны, но также в предоставлении потенциальным инвесторам базовой информации об условиях вхождения на инвестиционный рынок и приоритетных сферах для вложения капитала. В проведении
информационной работы диппредставительства используют различные средства и инструменты, однако обязательным ее элементом является создание интернет-сайта посольства, который должен
отвечать ряду требований: быть удобным для пользователей, информационно насыщенным и регулярно обновляемым. Важно также, чтобы информационная работа диппредставительств координировалась со специализированными агентствами по содействию
иностранным инвестициям своей страны.
Значительные неиспользованные резервы в сфере информационного обеспечения инвестиционного сотрудничества имеются в
регионах России. Большинство субъектов федерации использует в
основном традиционные формы и методы работы на международном инвестиционном рынке (презентация инвестиционного потенциала регионов, в том числе за рубежом, организация инвестиционных ярмарок, обмен делегациями региональных ТПП). В то же
время большие возможности для усиления инвестиционного сотрудничества на региональном уровне могут открываться на базе
современных информационных технологий. В этой связи заслуживает внимания разработанная специалистами информационная
система, которую предполагается внедрить на базе создаваемого
Московского агентства поддержки экспорта и привлечения инвес122
тиций. К основным целям информационной системы, в частности,
относятся организация взаимодействия иностранных инвесторов и
московских предприятий, направленного на адресное инвестирование в приоритетные секторы экономики (по выбору правительства
Москвы); формирование и поддержание информационной платформы для взаимодействия всех участников инвестиционного процесса в Москве; сбор и распространение информации о потенциальных
инвесторах и других участниках инвестиционного процесса, о возможностях, условиях и формах организации инвестирования и др.
С помощью информационной системы предполагается состыковать
создаваемую базу данных московских промышленных предприятий с международными информационными сетями в сфере инвестиционного сотрудничества. Внедрение данной системы будет способствовать улучшению отраслевой структуры поступающих в экономику Москвы иностранных инвестиций, которую нельзя назвать
удовлетворительной с учетом высокого научно-производ­ственного
потенциала города.
Информационная политика российского государства в сфере
повышения инвестиционной привлекательности страны должна
базироваться на двух взаимосвязанных составных частях. С одной
стороны, необходима последовательная работа, предполагающая
использование всех доступных информационных возможностей
для формирования благоприятного образа страны (освещение результатов визитов российских официальных лиц за рубеж, публикация официальных документов и др.). С другой стороны, следует
более решительно противодействовать продолжающейся в отношении России кампании западных СМИ, сознательно представляющих ситуацию в правовой, административной и хозяйственной
сферах страны в искаженном (или одностороннем) виде. Эффективным способом такого противодействия должно стать привлечение к
ответным информационным акциям ведущих российских экспертов, а также представителей зарубежного бизнеса, успешно действующего на российском рынке.
К настоящему времени в мире сформировалась группа экспертных институтов, агентств и организаций, которые проводят комплексный анализ данных политического, экономического и социального развития различных стран с целью оценки инвестиционного климата и состояния предпринимательской среды, составления рейтингов конкурентоспособности и др. Результаты многих
исследований в целом объективно отражают положение дел и могут служить ориентиром, с одной стороны, для бизнес-сообщества
при подготовке инвестиционных решений, а с другой – для пра123
вительств стран-реципиентов инвестиций с целью учета выявленных негативных факторов и принятия соответствующих мер. Тем
не менее построение ряда рейтингов носит субъективный характер и отличается инерционностью отрицательных оценок. В этой
связи можно обратить внимание на явную предвзятость оценки в
двух рейтингах, составленных по итогам 2004 г.: в рейтинге свободы прессы («Репортеры без границ») Россия была поставлена на
140-е место из 167, а в рейтинге экономической свободы она оказалась на 124-м месте из 161, в соседстве с Камеруном, Индонезией
и Руандой. Очевидны политически мотивированный характер этих
рейтингов и необоснованность подхода к определению в них места
России; объективно они наносят ущерб международной деловой репутации страны.
Вместе с тем было бы ошибочным закрывать глаза на то, что в
России весьма медленно и непоследовательно преодолеваются серьезные проблемы в таких жизненно важных сферах, оказывающих
прямое влияние на инвестиционный климат страны, как проведение структурных реформ, улучшение институциональной сферы,
развитие потенциала страны в области технологических инноваций. На это указывают, в частности, результаты опроса более чем
470 российских предприятий, проведенного Всемирным экономическим форумом в 2005 г. Эксперты форума подчеркивают, что Россия страдает от невыносимых запретов и бюрократических рычагов,
особенно обременительных для потенциальных инвесторов. Высокий уровень коррупции и преступности влечет большие расходы
для предпринимателей, а следовательно, отрицательно сказывается
на международной конкурентоспособности российских компаний.
Финансовая отчетность и принципы проведения аудиторской проверки не соответствуют мировым стандартам, что поднимает дополнительные вопросы в отношении инвестиционного климата.
Основываясь на объективных критериях, международное
экспертное сообщество в целом положительно оценивает изменения в инвестиционном климате России в последние годы. Так, в
сентябре 2005 г. Российская Федерация по итогам опроса экспертов заняла 5-е место среди стран мира как «благоприятная для прямых инвесторов территория вложения капитала» в 2005–2006 гг. и
4-е место по результатам опроса крупнейших ТНК.
Большое значение с точки зрения анализа инвестиционного климата в России и выработки государственной инвестиционной политики имеют результаты исследования «Россия как объект инвестиций», подготовленного в апреле 2005 г. в рамках совместной инициативы Консультативного совета по иностранным инвестициям и
124
Минэкономразвития России. По итогам опроса среди реальных и
потенциальных инвесторов пятью основными препятствиями для
капиталовложений в России являются коррупция (72 % ответов),
административные барьеры (66 %), избирательное трактование
и применение законов (56 %), неадекватное и противоречивое законодательство (51 %), конфликты между государством и бизнесом (29 %). Большинство респондентов считает, что иностранные
инвестиции возрастут, если российское правительство будет проводить более активную работу по их привлечению. Такая работа
сможет преодолеть предубеждения, которые существуют у части
потенциальных инвесторов и оказывают влияние на их решение.
Более половины опрошенных согласились с утверждением, что
«иностранные компании, которые не ведут здесь бизнес, считают
инвестиционный климат в России значительно хуже, чем он есть
на самом деле». Од­новременно большинство респондентов считает,
что «российский инвестиционный климат значительно лучше, чем
его представляют зарубежные СМИ».
Инвестиционный климат представляет собой набор факторов,
специфичных для данной страны и определяющих возможности и
стимулы фирм к расширению масштабов деятельности на основе
осуществления продуктивных инвестиций, созданию рабочих мест,
активному участию в глобальной конкуренции. Риск инвестиционных решений лежит па предпринимательском сообществе. Но государство оказывает значительное воздействие на инвестиционный
климат с точки зрения гарантирования прав собственности, правового регулирования и налогообложения бизнеса, условий функционирования финансового рынка и рынка труда, создания рыночной
инфраструктуры, а также решения таких общих проблем, как коррупция, преступность, политическая нестабильность. Политика и
практические мероприятия государства играют ключевую роль в
формировании инвестиционного климата.
Этап экономического роста в России в 2000–2005 гг. характеризовался быстрым наращиванием экспорта и капиталовложений,
началом многих инвестиционных проектов, существенным повышением производительности труда в частном и государственном
производительных секторах. Этому способствовали макроэкономическая стабильность, устойчивость государственной финансовой
системы, заметное снижение инфляции и безработицы по сравнению с 1998–1999 гг.
Благодаря росту мировых сырьевых и энергетических цен для
отечественной экономики сложились исключительно благоприятные внешние условия. В 2007 г. реальный ВВП России должен вый125
ти на уровень 1990 г. (90 % в 2005 г.), хотя его структура будет совершенно иной. Постепенно преодолеваются последствия длительного трансформационного кризиса. С 2000 г. началась реализация
комплекса социально-экономических реформ, направленных на
модернизацию российской экономики, улучшение инвестиционного климата и стимулирование деловой активности. Расширяется
горизонт принятия решений рынка, формируется поколение бизнесменов, планирующих свою деятельность исходя из ожиданий
будущего роста.
Однако в последние годы российская экономика могла бы расти
гораздо быстрее, а модернизационные процессы – осуществляться
более интенсивно. Дело в том, что в экономике продолжают накапливаться ограничения, для ликвидации которых необходимо преодолеть сложившуюся инерционную динамику развития и скорректировать экономическую политику. Многие принципиально
важные для российского бизнеса вопросы до сих пор не решены.
Экономика и предпринимательское сообщество получают от государства смешанные, противоречивые и не всегда предсказуемые
сигналы, что повышает неопределенность прогнозов экономических агентов и ухудшает условия для реализации долгосрочных
проектов. Отсюда и сравнительно невысокая с учетом в целом благоприятной конъюнктуры предпринимательская активность, и создающееся у российского бизнеса ощущение нарастающих среднесрочных рисков. Норма накопления в стране находится на уровне
примерно 20 %, что ниже, чем у большинства стран со сравнимыми
экономическими условиями, и абсолютно недостаточно для проведения структурных преобразований. Необходимы дальнейшие реформы. Причем эффективная экономическая политика властей –
это не только «поток» законопроектов, постановлений и распоряжений, но, в первую очередь, предсказуемость среды, правовая
защищенность, система партнерских отношений, учет объективных интересов основных сторон по поводу выработки и принятия
государственных решений, касающихся предпринимательской
среды и инвестиционного климата. В настоящее время важным
фактором ускорения экономического роста становится совместная
работа власти, бизнеса и общества в области усиления предпринимательской активности, улучшения инвестиционного (делового)
климата.
Необходимо различать меры, направленные на улучшение общего климата и связанные с увеличением инвестиционной активности как национальных, так и иностранных производителей, и
меры, стимулирующие непосредственно иностранные инвестиции.
126
Возросшая конкуренция среди развивающихся стран и стран
с переходной экономикой заставляет правительства использовать
широкий спектр специальных мер поощрения ПИИ (налоговые,
таможенные, финансовые и другие льготы). Если в развитых странах такие меры, как правило, не требуются, то в странах с переходной экономикой и в развивающихся странах стимулы выполняют
две ключевые задачи: усиление существующих детерминант с целью привлечения более эффективных инвестиций и более полной
реализации преимуществ ПИИ в условиях становления институтов
рыночного хозяйства; улучшение с их помощью инвестиционного
климата.
Обычно под стимулами понимаются меры, оказывающие влияние на величину, местоположение инвестиционного проекта с ПИИ
путем воздействия на его относительную стоимость или путем изменения имеющихся рисков посредством поощрений, которые национальные производители не могут использовать. Таким образом,
стимулы носят дис­криминационный характер. Многочисленные
исследования применения стимулирующих мер также доказывают
их низкую эффективность. Соглашение Всемирной торговой организации по торговым аспектам инвестиционных мер прямо запрещает использование таких мер, как требование к инвесторам использовать в производстве предельную долю местных материалов,
деталей, узлов, а также осуществлять экспорт, по крайней мере, в
объеме, равном импорту. Однако большинство стран широко использует такие меры для привлечения инвестиций.
Наиболее ярким примером использования стимулов является
Китай. Налог на доходы в этой стране составляет 33 %. Предприятия с иностранными инвестициями, имеющие контракт на осуществление деятельности в течение 10 и более лет, освобождаются
от уплаты налога на 1 год, начиная с года получения первой прибыли. Далее они имеют право на снижение налога на 50 % в течение
последующих 3 лет. Если же предприятие с иностранными инвестициями еще и экспортирует 70 % годового выпуска продукции, то
50-процентная льгота продлевается. Предприятия, занимающиеся
высокими технологиями, имеют право на снижение налога на 50 %
в течение 3 лет после первоначальных 5 лет. Вступление Китая в
ВТО значительно ограничило возможности использования такого
инструмента. Тем не менее использование стимулов на начальном
этапе открытия экономики предопределило успех страны. На сегодняшний день даже постепенное сворачивание налоговых льгот
не снизит инвестиционную привлекательность Китая.
127
Несмотря на ограниченность воздействия стимулирующих мер,
в России они использовались не в полной мере, ограниченно и непоследовательно. Закон 1999 г. «Об иностранных инвестициях в
Российской Федерации» предусматривал иностранным инвесторам льготы по налогообложению, им также предоставлялось право
беспрепятственного вывоза прибыли за рубеж. Более того, в ряде
случаев они полностью освобождались от уплаты пошлин и налогов. Самые существенные льготы предоставлялись предприятиям с
иностранными инвестициями, в которых 30 % уставного капитала
принадлежало иностранному инвестору. Однако последующие нормативные акты отменили большинство льгот, подорвав этим кредит доверия. В дальнейшем для улучшения инвестиционного климата были введены льготы, но основная их масса была направлена
на поддержку крупных проектов.
Закон 1999 г. «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации» значительно сузил возможность применения этого инструмента для привлечения инвестиций. Согласно этому акту, на
федеральном уровне льготы предоставляются только по уплате
таможенных платежей. Снижение налоговой нагрузки предусмотрено только за счет субъектов федерации и органов местного самоуправления. Льготы также предоставляются под при­оритетные
крупные инвестиционные проекты, имеющие суммарный объем
иностранных инвестиций не менее 1 млрд рублей или вклад иностранного инвестора в уставный капитал коммерческой организации
с иностранными инвестициями в сумме не менее 100 млн рублей.
В остальном правовой режим иностранных инвесторов не может
быть менее благоприятным, чем режим российских инвесторов.
Стимулы и льготы рассматривались в большинстве отечественных публикаций как инструменты, способные заместить недостатки существующего инвестиционного климата. На начальном этапе перехода они воспринимались как панацея. Небольшой объем
привлеченных средств стал своего рода разочарованием, и многие
льготы были отменены. Основная же причина заключалась в том,
что инвесторы заняли выжидательную позицию, которая была,
прежде всего, связана с высокой вероятностью очередной смены режима и значительной нестабильностью. В этой ситуации никакие
стимулы и льготы не способны окупить данный риск. Использование этих инструментов должно носить дополнительный характер, в
крайнем случае, они должны применяться в ситуациях, связанных
с провалами рынка. Сами по себе они не являются оптимальной политикой привлечения ПИИ.
128
Предоставление льгот может быть связано с различием между
иностранными и национальными инвесторами. Многие страны,
как и Россия, уделяют большее внимание иностранным инвесторам. Очевидно, что данное положение нарушает принцип равенства. Более того, оно заставляет национальных инвесторов через оффшорные зоны придавать своему капиталу форму иностранных инвестиций. Основные доводы за пре­доставление определенных льгот
только иностранным компаниям сводятся к невозможности предоставить такие условия всем. А поскольку растущая конкуренция за
ПИИ расширяет для крупных компаний выбор места их размещения, естественно, что последние выберут страну, где им предложены более благоприятные условия.
Для эффективного привлечения инвестиций необходима постоянная координация деятельности иностранных инвесторов. Но этого недостаточно для достижения необходимого уровня инвестиций
в экономике, для привлечения стратегически важных инвесторов.
Для этих целей в принимающих странах создаются специальные
организации. Их деятельность заключается в том, что в различных
странах, которые имеют стратегическое зна­чение для принимающей страны, размещаются специальные органы (агентства, бюро).
Общее направление деятельности задается головным органом, находящимся в принимающей стране. Таким образом, создается сеть
специализированных учреждений, основная задача которых – поиск и привлечение стратегически важных инвесторов.
Достоинством такого метода активной стратегии привлечения
ПИИ является непосредственный контакт с возможным инвестором. Существует ряд исследований об эффективности такой деятельности. По некоторым данным, развивающаяся страна, имеющая представительство в США, привлекает на 30 % больше ПИИ,
чем страна, не использующая такую возможность.
Очевидно, что эффективность деятельности сетевых организаций зависит от объема финансирования, от организации деятельности (структура, управление) и используемых методов. Первая
организация, основанная для привлечения иностранных инвестиций, была создана Указом Президента России от 26 февраля 1993 г.
№ 282. Международное агентство по страхованию инвестиций в
России имело узкоспециализированные задачи и не занималось поиском и привлечением инвесторов.
В 1995 г. было принято Постановление Правительства России
«О российском центре содействия иностранным инвестициям при
Министерстве экономики Российской Федерации». Основными задачами стали информирование и консультирование, как иностран129
ных инвесторов, так и местных заинтересованных лиц, а также содействие в поиске партнеров и участие в разработке предложений
об улучшении инвестиционного климата. В стране был создан Комитет по иностранным инвестициям, позднее переименованный в
Российское агентство международного сотрудничества и развития.
Для учета мнений иностранных инвесторов Постановлением
Правительства России от 29 сентября 1994 г. № 1108 был создан
Консультативный совет по иностранным инвестициям. В нем принимают участие руководители крупных иностранных компаний,
имеющих представительство в России. Основная его задача – оказание содействия России в формировании и развитии условий
для работы иностранных инвесторов. До последнего времени деятельность этой организации не привлекала широкого внимания.
Доклад «Россия как объект инвестиций», рассмотренный на очередном заседании, был представлен президенту. В результате он
широко обсуждался общественностью, что, несомненно, является
положительной тенденцией.
В настоящее время в России нет единого органа, регулирующего
деятельность иностранных инвесторов и привлекающего ПИИ.
Еще одним важным вопросом, связанным с эффективностью,
является способ вхождения на рынок. Существует два основных
способа: «с нуля», т. е. создание новых производствен­ных мощностей, и посредством СиП.
Значение способа вхождения с точки зрения эффективности
обуславливается тем, что эффект от каждого из них различен. Они
неодинаково воздействуют на рост занятости и характеризуются
различной степенью реинвестиционной активности. Существование тех или иных детерминант привлекает различные компании.
Например, если страна обладает сы­рьевыми ресурсами, сама их
разрабатывает и эта деятельность находится под контролем государства, то иностранные инвесторы смогут воспользоваться преимуществами уже существующих производственных мощностей
и инфраструктуры. Государственное ре­гулирование создает дополнительные условия и для способа вхождения на рынок. Таким образом, иностранная компания будет действовать посредством СиП.
А компания, занимающаяся, например, розничной продажей через сеть супермаркетов, начнет все «с нуля» в стране, не имеющей
такой инфраструктуры.
В последнее время доля СиП в общем объеме ПИИ стала снижаться: примерно с 80 % от всей совокупности потоков ПИИ в 2001 г. до
55 % в 2002 г. Согласно данным исследования, проведенного среди
агентств по привлечению инвестиций по всему миру, доля инвес130
тиций, осуществляемых «с нуля», будет возрастать. Более того, в
результате переноса внимания, усилий и предпочтений агентств с
СиП на инвестиции с нуля, использование такого способа увеличится. В исследованиях отмечается важность инвестиций «с нуля»
для развивающихся стран и стран с переходной экономикой.
С точки зрения организационно-правовой формы способы вхождения на рынок включают в себя «с нуля» – совместное предприятие (СП) и предприятие, полностью принадлежащее инвестору;
СиП-СП, подразумевающее поглощение, увеличение капитала,
приобретение доли, приобретение активов.
В начале 90-х годов преобладающей формой были совместные
предприятия. Основная причина заключается в следующем: открытие экономики определило вполне естественный интерес к
стране, но всевозможные риски и нестабильность на раннем этапе
перехода предопределили выбор формы сотрудничества. Очевидно,
что совместное предприятие значительно снижает риски и объем
необходимых вложений.
Отсутствие данных позволяет только предполагать способы
вхождения иностранных инвесторов на отечественный рынок в начальный период реформ. Вероятнее всего, большая часть СП создавалась в результате СиП. Это следует из рассуждений о рисках. Такой вывод подтверждают и данные опроса: 56 % из 103 инвесторов
осуществляют свою деятельность на основании владения контрольным пакетом акций российских компаний. Тем не менее, по данным того же опроса, 49 % компаний, еще не работающих в России,
воспользуется стратегией создания СП с российским партнером. Из
наличия рисков следует и объяснение того, почему 76 % зарегистрированных предприятий являются фирмами малой и средней величины. Их создание не требует значительных вложений, а с другой
стороны, позволяет присутствовать на рынке страны. Появление и
развитие малого предпринимательства представляет собой, несомненно, положительное явление, значение которого трудно переоценить.
Россия, в отличие от своих основных конкурентов из развивающихся стран, находится на распутье. С одной стороны, существующая в мировой экономике тенденция переориентации инвесторов
с проведения СиП на осуществление инвестиций «с нуля» демонстрирует большую эффективность последних для принимающей
страны. Для России они также представляют большой интерес с
позиции развития высокотехнологических отраслей. С другой стороны, очевидно, что необходимы инвестиции в уже существующие
предприятия для их адаптации и обновления.
131
К сожалению, до настоящего времени среди российских политиков и экономистов не выработалось единое мнение относительно
принципиальной необходимости, размеров, форм и т. д. внешних
инвестиций. Приведем несколько точек зрения, высказанных недавно на заседании клуба «Модернизация России: новый вектор».
Л. Григорьев, президент Института энергетики и финансов:
«Россия всегда была экспортером капитала, им она является и сегодня. Мы вывозим из страны прямой капитал (причем в огромных
количествах), остающийся за рубежом, ввозим же – портфельный
(это покупка иностранцами наших облигаций, акций российских
компаний и т. д.), который при любой финансовой встряске сбежит, а мы будем иметь проблемы...
Обеспечить поступление в страну прямого иностранного капитала, способствующего внедрению новых технологий, выходу на
мировые рынки (что нам действительно необходимо), в состоянии
сами российские компании; нужно только создать для них определенные валютные и кредитные условия…».
И. Игошин, заместитель председателя Комитета Госдумы по
бюджету и налогам: «Разница в качестве иностранных инвестиций в нашу страну и российских инвестиций на Запад совершенно
очевидна. Но не надо торопиться настаивать на каких-либо дополнительных правилах и ограничениях: при нынешней административной системе они дадут возможность чиновникам зарабатывать
еще больше, но ничем не помогут бизнесу… Корень зла именно в
инвестиционном климате, сложившемся внутри страны. Он препят­
ствует привлечению в экономику реальных средств – как российских, так и зарубежных. Нынешний бюджет почти на 70 % сформирован в расчете на поступления от сырьевых источников: снижение мировой конъюнктуры на сырье может привести страну к финансовому коллапсу. Что в этой ситуации можно сделать сегодня?
Начать привлекать российские и иностранные инвестиции. Для
этого нужно снизить налоги, принять меры по выведению бизнеса
из тени, легализации зарплат. Необходимо уменьшить административные препоны на пути бизнеса... Что представляет собой капитал, приходящий в страну? Есть инвестиции политические – их
нужно ограничивать. Есть реальные инвестиции (они не столь значительные) крупных иностранных компаний, для которых бизнес
в России не является основным, т. е. наша страна – просто дополнительная площадка. Такой капитал крайне полезен, потому что
несет с собой новые технологии. Существуют инвестиции, представляющие российский капитал, вывезенный когда-то за границу
и вернувшийся назад под видом вложений зарубежной компании.
132
Плохо это или хорошо? В сложившейся ситуации, когда государство не создает достаточных условий для инвестирования, когда институт собственности не заработал в полной мере, бороться с этим не
следует. Феномен реэкспорта капитала исчезнет сам по себе, когда
бизнесмены перестанут бояться инвестировать в экономику страны
напрямую».
В. Макушин, президент промышленной группы «МАИР»: «Что
видит потенциальный инвестор, глядя на Россию? Рабочая сила
деградирует, услуги государства чрезвычайно неэффективны, коррупция, бюрократия... Конечно, „непредсказуемостей“ для зарубежных компаний в последнее время стало меньше, поскольку влияние западных прави­тельств на процессы в нашей стране, как мне
представляется, возросло. Тем не менее един­ственный плюс для
иностранных инвесторов в России – дешевое сырье. Исходя из этого по­нятно, куда в основном направляется капитал… Что делать?
Выращивать отечественный капитал, помогать ему, но не протекционистскими методами, которые ведут к коррупции и снижению
эффективности экономики. Национальный капитал необходимо
стимулировать созданием условий для его эффективной работы».
А. Данилов-Данильян, руководитель экспертного совета Общероссийской общественной организации «Деловая Россия»: «Сейчас
идет дискуссия о том, в какие отрасли экономики нецелесообразно
(вплоть до полного запрета) привлекать иностранные инвестиции.
Я имею в виду те виды деятельности, захват которых зарубежным
капиталом может повлечь за собой нежелательные последствия.
Исследования проблемы привели к однозначному выводу: в силу
комплексности российской экономики и ее взаимозависимости
практически любая отрасль способна существенно повлиять на другие. При недостойном поведении иностранного инвестора, который
получил монопольный контроль в какой-то области, последствия,
учитывая тесные технологические связи, могут оказаться весьма разрушительными для страны… Возможно ли этому противодействовать? Практически нет. Даже если бы вышел закон, прямо
запрещающий зарубежному капиталу функционировать в определенной сфере, то эффективность такого закона была бы весьма сомнительной. Дело не только в том, что зачастую очень сложно определить происхождение денег, которые идут на скупку соответствующих пакетов акций. Существуют очень простые финансовые
схемы, позволяющие нынешним (пусть даже российским) владельцам, так или иначе, передать стратегически важное предприятие
под контроль иностранцам. Самая простая – это заем, который не
возвращается, после чего в соответствии с гражданским законо133
дательством и всеми международными обязательствами России
компания-должник оказывается в руках зарубежного кредитора.
Можно ли с этим бороться? Даже если вы запретите иностранцу
работать в этом сегменте, если обяжете продать соответствующий
актив, все равно результат сделки окажется достаточно плачевным. Есть предприятия, остановка которых всего на два-три месяца способна привести к существенным сбоям в работе длинных
технологических цепочек. Таким образом, любой иностранец, если
пожелает или получит, например, политический заказ страны, из
которой он родом, сможет остановить производство под предлогом,
скажем, реконструкции (экономически совершенно оправданной),
что чревато неблагоприятным развитием событий… Современный
мир таков, что бороться против нежелательных зарубежных инвестиций фактически невозможно. Для этого просто не существует
инструмента. Отсюда вывод: силы государства следует тратить не
на борьбу, а на созидание».
В. Иноземцев, главный редактор журнала «Свободная мысль
XXI»: «Одно из крупнейших полей для деятельности западного
капитала – Китай: на сегодняшний день там накоплено более 700
млрд дол. иностранных инвестиций (в России – чуть больше 100
млрд). Из них на покупку существующих производственных мощностей потрачено порядка 8 %. Основной поток инвестиций в развивающиеся страны направляется в строительство и на создание
предприятий. Мы же рассматриваем их как скупку и приобретение контроля… Действительно, в России иностранный капитал не
торопится вкладываться в технологические отрасли. Но ни одна
развивающаяся страна не начинала и даже не надеялась начать с
подобных инвестиций. Китай, например, выступал сначала производителем и экспортером обуви, текстиля, затем – промышленных
оптовых изделий, чуть позднее – электроники и компьютерной
техники. Сегодня это серьезная технологическая держава.
Постановка вопроса о том, что если в страну придет серьезный
западный капитал, то мы просто станем рабами, представляется
несколько странной. Разговоры о том, что нужно создать отечественный предпринимательский класс, который нас защитит, еще
более парадоксальны, потому что этот самый класс грабит Россию
гораздо успешней любого иностранного. Поэтому рассуждения о
том, как удержать страну и кто ее должен „подпереть“ (западный
капитал или отечественный), непродуктивны».
Э. Агабабьян, профессор Дипломатической академии МИД России: «Ни одна национальная экономика, если опираться на мировой опыт, не является достаточно гармонично развитой и, естест134
венно, приток всякого рода реальных иностранных инвестиций ей
только полезен. Почему в Россию зарубежный капитал не идет так
охотно, как, скажем, в Юго-Восточную Азию (Вьетнам, Малайзию,
Южную Корею)? Ответ, судя по всему, кроется в современной геополитике, а вернее – геоэкономике, в подходе международного сообщества к России как к государству, всесторонне развивающемуся и претендующему на сохранение прежних позиций в мире. Геополитика в отношении нашей страны складывается сегодня очень
жестко. Мировое бизнес-сообщество, может быть, и хотело бы прийти на российское пространство более представительно, но не делает
этого, несмотря на довольно приемлемый политический климат и
благоприятное, как, наверное, ни в одной другой стране, законодательное право, свидетельствующее об открытости правил игры и
защите иност­ранного капитала… Сегодня зарубежные инвесторы
пришли в Россию и овладели только „сливками“ экономической
структуры, тем, что позволяет получить сиюминутный выигрыш.
Идти же в такие дебри, как машиностроение, станкостроение, где
необходимы новые технологии, никто не хочет. Инвестор, перед
которым разложена мировая палитра, конечно же, сопоставляет
условия той или иной страны. При этом Россия в его глазах значительно проигрывает. Почему? Здесь нет развитой инфраструктуры, хороших дорог, промышленных зон, подго­товленных к приему
бизнесмена (ему приходится все начинать с нуля). И это при том,
что в мире существует множество площадок, которые имеют все это
на самом высоком уровне».
Очевидно, проблема международного движения капитала, несмотря на свою актуальность, содержит много дискуссионных аспектов, над которыми еще предстоит работать и нашим министерствам, и институтам. И отдельным экономистам.
§ 3. Международная миграция труда
В ходе реформы заметно возрастает участие России в международ­
ной миграции населения и, прежде всего, трудовых ресурсов. Еще
нака­нуне своего распада СССР импортировал рабочую силу из Болгарии, Вьетнама, Северной Кореи. С возникновением Российского государства к числу этих стран добавился Китай. В настоящее
время, по официаль­ным данным, в России трудятся более 40 тыс.
китайцев. Возникла и миграция рабочей силы в Россию из стран
ближнего зарубежья – Укра­ины, Белоруссии, Молдавии... Рабочие
из этих стран едут на заработки в Россию. Крупнейшим импортером рабочей силы является Москва, где работают свыше 80 тыс.
135
иностранных рабочих и специалистов из 80 стран мира. Иммигранты составляют примерно половину московс­ких строителей, около
40 % работников столичного транспорта. Сейчас продолжается иммиграции из Китая, Северной Кореи, Турции.
Основными причинами привлечения иностранных работников
на рос­сийские предприятия является нехватка рабочих отдельных
профессий и специальностей, а также нежелание местного населения выполнять определенную работу. Такая ситуация характерна
для всех отраслей производства, но чаще всего – для предприятий
добывающей промыш­ленности, строительства и сельского хозяйства. К числу других причин использования иностранных работников относится необходимость со­хранения сложившихся коллективов предприятий. Это касается, преж­де всего, предприятий нефтегазовой и нефтедобывающей промышлен­ности Севера России. Долгие годы комплектование кадров таких объек­тов производилось,
прежде всего, за счет привлечения работников по оргнабору.
Одна из основных причин использования иностранной рабочей
силы из стран ближнего зарубежья в приграничных регионах – ее
экономическая выгодность: низкие транспортные расходы на доставку рабочей силы, отсутствие существенных затрат на размещение и обустройство в случае маятниковой миграции.
Россия, принимая рабочую силу, имеет следующие выгоды:
повы­шение конкурентоспособности ее товаров вследствие уменьшения из­держек производства, связанных с более низкой ценой
иностранной ра­бочей силы; иностранные рабочие, предъявляя дополнительный спрос на товары и услуги, стимулируют рост производства в стране пребыва­ния; экономия на затратах на образование
и профессиональную подго­товку; создание определенного амортизатора в случае кризиса и безра­ботицы; экономия на пенсиях и разного рода социальных программах. Организация экономического
сотрудничества и развития (ОЭСР) утверждает, что иммигранты
улучшают демографическую картину раз­витых стран, страдающих
старением. Во Франции, Германии, Швеции 10 % всех новорожденных появляются в семьях переселенцев, в Швейца­рии – 24 %, а
в Люксембурге – почти 38 %. Россия, как известно, тоже страдает
старением населения, хотя сейчас рождаемость повышается.
Есть, однако, и отрицательные моменты, связанные с импортом
ра­бочей силы. К ним следует отнести возникновение социальной
напряжен­ности в обществе (при занятии иммигрантами тех рабочих мест, на кото­рые претендуют местные работники), межнациональную неприязнь и др.
136
У России как экспортера рабочей силы тоже есть преимущества
и недостатки.
Во-первых, экспорт рабочей силы – важный источник поступления в страну свободно конвертируемой валюты. Имеется три источника ва­лютных доходов от экспорта рабочей силы: налоги с прибыли фирм-посредников; денежные переводы мигрантов на родину
семьям и род­ственникам; привоз на родину предметов длительного
пользования и средств, используемых на инвестиционные цели.
На основе ряда зарубежных и отечественных исследований об
эф­фективности товарной торговли и экспорта рабочей силы можно сде­лать вывод о большей эффективности последнего. По данным
Между­народного валютного фонда, средняя норма прибыли при
экспорте това­ров составляет 20 %, а от экспорта труда – 50 %. По
расчетам российс­ких экономистов, валютная эффективность экспорта рабочей силы, как минимум, в 5 раз выше валютной эффективности товарного экспорта.
Во-вторых, экспорт рабочей силы означает уменьшение давления избыточных трудовых ресурсов, и соответственно, социального напря­жения в стране.
В-третьих, страна-экспортер получает бесплатное обучение рабо­
чей силы новым профессиям, знакомство с передовой организацией труда и др.
В то же время Россия как экспортер труда сталкивается и с
негативными явлениями. Главное – это «утечка умов», отток
высококвали­фицированных, инициативных кадров.
Опасаясь российской трудовой экспансии, развитые европейские стра­ны вводят ряд барьеров, затрудняющих въезд россиян.
Российское правительство, со своей стороны, принимает меры для
социальной зашиты россиян-эммигрантов. Так, заключены межправительственные и межве­домственные соглашения с Германией,
Польшей, Швейцарией, Финлян­дией, Словакией, Китаем и многосторонние соглашения государств-участников СНГ. Практически
все соглашения с государствами Запад­ной и Восточной Европы содержат квоты, в соответствии с которыми ежегодно в этих странах
могут работать не более 4 тыс. россиян.
Выход России на международный рынок труда осложняется
рядом факторов и, прежде всего, неблагоприятной конъюнктурой
этого рынка в последние годы (высокой конкуренцией со стороны
стран-экспортеров рабочей силы). Кроме того, помимо политики
квотирования, запад­ные страны в отношении иностранной рабочей
силы готовят и другие барьеры. Так, по прогнозам Германского федерального института заня­тости, в связи с созданием единого внут137
реннего рынка ЕС страны этого блока будут неохотно привлекать
работников из-за рубежа, предпочи­тая внедрение трудосберегающих технологий, хотя, вероятно, 40 % но­вых рабочих мест все же
будет создано в Великобритании и Германии (из них около 25 % – в
промышленности, 50 % – в оптовой и розничной торговле, транспорте, строительстве).
Для эффективного освоения международного рынка труда России нуж­на единая государственная концепция экспорта рабочей
силы. По расче­там экономистов, в перспективе Россия могла бы
держать за рубежом 1–1,5 млн человек, получая ежегодно 10–
20 млрд дол. Однако потеря специалистов пагубно отражается на
всех отраслях российской науки и образовании. По данным Совета
Безопасности РФ, в годы пере­стройки из 100 всемирно известных
российских ученых 50 эмигрирова­ло из России навсегда. Только из
МГУ безвозвратно уехало 10 % про­фессорско-преподавательского
состава. По некоторым оценкам, страну покинули 70–80 % ее математиков, 50 % физиков-теоретиков.
Основные потоки интеллектуальной миграции идут в Германию, Израиль, США. Как правило, уезжают программисты, химики, электрон­щики, механики, физики-теоретики, специалисты по
физике твердого тела, молекулярной биологии, прикладной механике, математике, представите­ли перспективных направлений медицинской науки.
Российская миграция рабочей силы достаточно велика и в
развива­ющиеся страны. В советский период она носила плановый
характер.
В страны «третьего мира» на контрактной основе направлялись
врачи, инженеры, преподаватели и другие специалисты. Теперь
наибольшим спросом пользуются ученые и специалисты в области
прикладных исследований. При этом особая заинтересованность
проявляется в отношении ученых-естественников, специалистов
военно-промышленного комплекса и технологий двойного назначения. Весьма заинтересованы в импорте российского интеллектуального потенциала Южная Корея, Бразилия, Аргентина, Мексика, ряд арабских стран.
В настоящее время в процессе международной интеллектуальной миграции появились новые черты и особенности.
Во-первых, на смену «утечки мозгов» идет их миграция. Хотя
США остаются общепризнанным центром притяжения для профессионалов, квалифицированные специалисты едут теперь на временную работу в некоторые развивающиеся страны.
138
Во-вторых, движение квалифицированных специалистов происходит не только «к капиталу», но и «одновременно с капиталом или
вслед за ним». Этот процесс тесно связан с деятельностью международных корпораций, имеющих сеть филиалов по всему миру.
В-третьих, миграция высококвалифицированных кадров часто
принимает форму переманивания ведущих специалистов из различных сфер науки, управления, изобретательства.
В-четвертых, миграция профессионалов связана с интеграцией
системы высшего образования. Это предполагает продолжение обучения студентов во многих регионах мира. Закончив курс обучения, выпускники часто остаются на длительный период для работы
в этой стране, а иногда навсегда связывают с ней свою жизнь.
Все эти новые характерные черты интеллектуальной миграции
свойственны и России.
Наряду с узаконенной международной миграцией населения, в
последние годы резко увеличилась нелегальная миграция. Всплеск
подпольной миграции обусловлен рядом причин.
Во-первых, усиление в развитых странах иммиграционного контроля, что ограничивает масштабы легального въезда и активизирует использование нелегальных каналов. В результате в Западной
Европе за последнюю четверть века доля незаконных мигрантов в
общей массе мигрантов возросла с 25 до 50 %.
Во-вторых, рост экономики (и не только теневой) предъявляет
все повышающийся спрос на нелегальных дешевых рабочих, готовых трудиться без специальных страховок, в опасных, вредных и
непрестижных условиях.
В-третьих, контрабанда людей приобрела глобальный характер
и конку­рирует, например, с наркобизнесом. Мировые доходы организаторов неле­гальной миграции достигают, по разным оценкам,
от 5 до 7 млрд дол. в год.
В-четвертых, крушение мировой системы социализма во многих слу­чаях ослабило пограничный контроль, так что сегодняшняя
Россия, как и некоторые другие постсоциалистические страны, не
только сама ис­пытывает нелегальный миграционный пресс, но и
служит перевалоч­ным пунктом для незаконных мигрантов из одних стран в другие.
Подобно законной миграции, незаконная миграция имеет
определен­ные плюсы и минусы.
Так, страны-рецепиенты нередко получают от нелегальных
мигран­тов значительную экономическую выгоду. По оценкам Национальной академии наук США, иммиграция дает стране чистой
прибыли 10 млрд дол. в год. В то же время нелегальная иммиграция
139
ежегодно отнимает у американцев 4 млрд дол. (3 млрд дол. идет на
школьное обучение детей иммигрантов, остальное – на прочие услуги). Для детей неле­гальных иммигрантов, родившихся в США,
предусмотрена бесплатная медицинская помощь, продовольственные талоны и другие пособия.
Заполняя вакансии на тяжелых, монотонных, непрестижных
работах, нелегалы содействуют улучшению социально-статусной
структуры на­циональных кадров и, в конечном счете, способствуют дальнейшему прогрессу развитых стран. С другой стороны,
выполняя значительные объемы дешевого неквалифицированного
труда, нелегальные иммигран­ты тормозят модернизацию и конкурентоспособность тех отраслей, в которых они широко используются. Крайне негативным фактором явля­ется то обстоятельство, что
нелегальные иммигранты в гораздо боль­шей степени, чем другие
группы населения, связаны с контрабандой наркотиков и оружия,
организованной преступностью и терроризмом и представляют особую опасность для санитарно-эпидемиологической ситуации.
России, которая сегодня остро сталкивается с проблемой
нелегаль­ной миграции, очевидно, необходимо шире использовать
ряд мер, уже «наработанных» в развитых странах.
Во-первых, общепризнанно, что превентивно-заградительные
меры гораздо эффективнее и дешевле, чем борьба с уже свершившейся не­легальной иммиграцией, включающая такие крайние
средства, как депортация. К сожалению, пограничный и документарный контроль, тре­бования к визам и вообще информация об условиях въезда в страну и выезда из нее еще не поставлены в России
на должный уровень. Меша­ет делу высокая степень коррумпированности аппарата чиновников, ре­гулирующих процесс миграции
населения.
Во-вторых, в России необходимы более жесткие санкции против
людей, наживающихся на бедственном положении нелегальных
мигран­тов. В США, например, предпринимателей, использующих
нелегальный труд, уже давно штрафуют на сумму, достигающую
10 тыс. дол.; в Нидер­ландах на таких работодателей возложены
расходы по депортации не­легалов; в Канаде такой предприниматель может быть лишен свободы сроком на 2 года. Еще строже карается контрабанда людьми. В США за нелегальный провоз иностранцев можно получить 20 лет тюрьмы и даже пожизненное заключение. Эти и подобные меры особенно акту­альны для сегодняшней
России, ставшей, как отмечалось, одним из перевалочных пунктов
нелегальной миграции. Дело в том, что ряд развитых стран Западной Европы сегодня ставят вопрос о материальной ответственности
140
тех стран, через территорию которых нелегалы прони­кают в пункты своего конечного пребывания. Если так и будет на прак­тике, то
России придется нести расходы за депортацию не только «своих»,
но и «чужих» (транзитных) нелегальных мигрантов.
Россия только начинает осваивать международный рынок труда. Эффективность российского экспорта и импорта рабочей силы в
опре­деляющей мере будет зависеть от государственной политики в
области трудовой миграции. Рациональная миграционная политика предполага­ет, с одной стороны, ясное понимание современного
состояния и тен­денций развития как международного рынка труда
в целом, так и его особенностей в различных странах, а с другой –
широкое использование передового международного опыта, разумеется, с учетом реальных миграционных возможностей и потребностей Российской Федерации.
Прежде всего, необходимо иметь в виду, что прогрессирующая
гло­бализация противоречиво влияет на международную миграцию
труда. Одни факторы стимулируют этот процесс, другие тормозят.
Так, по­ляризация мировой экономики, ее асимметричное развитие, создание современной структуры глобальной экономической
системы, включаю­щей технологически мощный, богатый центр
(США, ЕС, Япония) и срав­нительно отсталую, нищую периферию в
лице развивающихся и пере­ходных постсоциалистических стран,
обуславливает широкомасштабное и устойчивое центростремительное движение труда. Согласно данным статистики, основная
масса этого потока концентрируется на высшей и низшей ступенях образовательной лестницы. Мировые окраины постав­ляют в
центр либо очень квалифицированные кадры, способные дви­гать
вперед самую передовую науку и технику, либо примитивную ра­
бочую силу, используемую в непрестижных сферах приложения
труда. В США, например, высокотехнологичные фирмы стремятся
обеспечи­вать себя высококвалифицированными специалистами –
математика­ми, физиками, инженерами, программистами – из числа иммигрантов. Набор кадров только по одной из программ, разработанных Службой иммиграции и натурализации (программа предусматривает выдачу виз лицам, имеющим высшее образование
или ученую степень, наличие ходатайства будущего работодателя
и т. д.), увеличился с 65 до 200 тыс. въезжающих в год. 9 из 10 вакансий, возникающих в фирмах, занимающихся компьютерными
и информационными технологиями, за­полнялись специалистами,
получившими визу согласно этой программе. Квалифицированных
иммигрантов не останавливает то обстоятельство, что их заработок в среднем составляет примерно лишь 2/3 заработка ко­ренного
141
американца. Кроме того, хотя более 20 % высококвалифицированных иммигрантов получают более низкую зарп­лату, чем это было
первоначально обещано, только единицы подают жалобы в Министерство труда США, так как их оклады все равно во много раз превышают заработки, которые они могли бы иметь у себя на родине.
С другой стороны, около 10 % общей занятости в США приходится на низкооплачиваемый малоквалифицированный труд,
главным образом иммигрантов. Предложение труда на рынке малоквалифицированной рабочей силы постоянно превышает спрос.
Это позволяет работодате­лям минимизировать зарплату низкоквалифицированных иммигрантов, сдерживать рост цен на производимую продукцию, что делает ее высо­коконкурентной на внутреннем
и внешнем рынках. Пользуясь избытком предложения иммигрантского труда, фирмы, особенно в агробизнесе и строительстве, имеют возможность гибко регулировать численность занятых, например, при сборе овощей и фруктов или упаковке продукции. Если
же учесть то, что низкооплачиваемой и непрестижной рабо­той занято много иммигрантов-нелегалов, почти лишенных социальной
защиты, то становится понятным, почему высокоразвитая страна
счи­тает примитивный труд иностранцев весьма ценным ресурсом.
По имеющимся прогнозам, на протяжении нынешнего десятилетия в мировой экономике будет действовать тенденция к увеличению доли наиболее квалифицированных групп рабочей силы.
Образование оста­нется важнейшим фактором востребованности
работника на междуна­родном рынке труда. Сфера приложения неквалифицированного труда, а значит и спрос на него, будет сужаться. Тем не менее рост новых рабо­чих мест далеко не всегда предполагает наличие у претендента высше­го образования, так что масштабы международной миграции неквали­фицированного труда в
обозримой перспективе не претерпят кардиналь­ного изменения.
Другим важным фактором, определяющим динамику международ­ной миграции труда, является наблюдающийся практически
во всех развитых странах процесс замедления темпов роста трудоспособного на­селения и увеличения в структуре экономически активного населения доли старших возрастных групп. Уже в первом
десятилетии текущего века в странах ОЭСР произойдет снижение
темпов роста трудоспособ­ного населения с 0,7 до 0,5 %, а в странах
Западной Европы – с 0,5 до 0,2 %. В Италии, Австрии, Греции и
Испании возможен даже отрица­тельный рост этого показателя (на
0,1–0,4 %). Начиная с 2010 г. и в тече­ние последующего десятилетия рост трудоспособного населения в стра­нах ОЭСР приостановится, в странах Западной Европы будет снижать­ся в среднем на 0,2 %
142
в год, а в Германии и Италии – на 0,8 %. Парал­лельно идет процесс старения населения. С 2000 по 2010 гг. показатель доли лиц
старших возрастов по отношению к населению в трудоспособном
возрасте в странах ОЭСР увеличится с 20,9 до 23,5 %, а к 2030 г. составит 37,7 %. В Японии удельный вес лиц старше 65 лет в 2010 г.
составит 33 % величины трудоспособного населения, а в 2020 г. –
43 %. Старение населения – результат волнообразной динамики
рождаемости вследствие двух мировых войн и значительного увеличения средней продолжительности жизни в промышленно развитых странах. Ожидае­мая продолжительность жизни родившихся в 1990–1995 гг. составит в развитых странах 75–77 лет.
Замедление темпов роста трудоспособных и старение населения
в развитой части мира формирует спрос на труд иммигрантов из
слаборазвитых и транзитных стран (хотя аналогичные процессы
имеют мес­то и в некоторых из них, например, в России). В промышленно развитых странах накоплен громадный физический капитал. Его эффективное ис­пользование требует количественного и
качественного соответствия живого труда. Но ресурсы последнего
неуклонно сокращаются. Трудо­сберегающие технологии уменьшают, но не ликвидируют этот экономи­чески пагубный разрыв.
Заполнить пробел может лишь международная миграция рабочей
силы.
В различных отраслях, профессионально-квалификационных
группах и отдельных профессиях дефицит труда далеко неодина­
ков. По прогнозам Бюро трудовой статистики США, в 2000–2010 гг.
до 90 % новых рабочих мест появится в сфере услуг, причем наибольший прирост занятости прогнозируется в деловых услугах,
здравоохранении и управлении. В деловых услугах на первое место
выйдут компьютер­ные услуги, их прогнозируемый рост в 2,5 раза
выше, чем деловых ус­луг в целом. В здравоохранении темпы роста
занятости будут примерно в 2 раза выше, чем во всей сфере услуг,
причем занятость медицинских работников больниц будет отставать от других медицинских специаль­ностей в силу приоритетного
развития ранней диагностики и превентив­ного лечения. Особенно
вырастет потребность в услугах по уходу на дому за больными, престарелыми и инвалидами. Спрос на услуги и роз­ничной торговле
не превысит средних показателей. Подавляющее большинство дополнительных рабочих мест появится в частном сек­торе. В странах
Западной Европы ожидается заметный рост занятости также и в
государственном секторе экономики.
В США, согласно прогнозу на 2000–2010 гг., на первом месте по
тем­пам расширения численности работающих будут специалисты
143
сферы услуг; на втором – рядовые работники этой же сферы; на третьем – конторские служащие; на четвертом – работники розничной
торговли. Потребность в увеличении производственных профессий
будет одной из самых низких.
Из 30 профессий, потребность в работниках которых возрастает
в США наиболее быстрыми темпами, 17 принадлежат к медицинским профессиям и 10 связаны с компьютерной техникой. В структуре меди­цинских профессий предвидится повышение удельного
веса вспомога­тельного персонала (инженеров, техников, ассистентов), так как это сни­жает нагрузку на высокооплачиваемый врачебный персонал.
Среди 30 профессий, занятость в которых сократится наиболее
зна­чительно, 14 входят в группу конторских и вспомогательных
работни­ков (секретари, машинистки, телефонные операторы).
Есть, однако, ряд факторов, которые и впредь будут тормозить
про­цесс международною движения труда. В условиях глобализации капи­тал перемещается из страны в страну быстрее, чем труд.
Современ­ные информационные и коммуникационные технологии
позволяют по­тенциальным мигрантам работать в иностранных
фирмах и их филиа­лах, не выезжая из собственной страны. Это,
естественно, сокращает международный поток трудовых ресурсов.
Тормозит миграцию и то, что эмигранты, переводя на родину денежные средства, способствуют, как правило, умеренному повышению квалификации родственников, кото­рые вскоре занимают
промежуточное положение между высококвали­фицированными и
неквалифицированными кадрами, а эта прослойка как раз оказывается невостребованной в промышленно развитых странах. Миграционным процессам препятствует также известное недовольство коренного населения стран-импортеров. Не секрет, что люди,
приехав­шие в развитую страну из разных регионов, обладают различным обра­зовательным и культурным базисом, специфическими
традициями тру­довой этики, заложенными в национальной культуре, неодинаковым уров­нем уважения к закону и толерантности
по отношению к представите­лям других этнических групп и конфессий. Для коренного населения стра­ны-импортера едва ли привлекательна перспектива стать меньшинством в своей собственной
стране. В этой связи в США, например, в течение долгого времени
существовала система установления квот для иммиг­рантов различных национальностей. После ее отмены в 1965 г. доля европейцев
в общей массе иммигрантов снизилась с 74,5 % в 1960 г. до 15,3 %
в 2000 г., а доля выходцев из стран Азии возросла с 5 до 25,5 %, из
стран Латинской Америки – с 9,3 до 51 %. В 2000 г. в США прожи144
вало 7,9 млн мексиканцев, примерно 3,2 млн выходцев из Филиппин, Индии, Кубы и Китая. После известных событий 11 сентября
2001 г. пребыва­ние сотен тысяч иностранцев на территории США
стало рассматри­ваться и с точки зрения национальной безопасности. Президент Буш заявил, что избыточное присутствие граждан
других стран в высоко­технических отраслях, от которых во многом зависит обороноспособ­ность страны, нежелательно, и призвал
добиваться замещения их аме­риканскими специалистами. Аналогичную позицию заняло Министер­ство обороны США. В результате – всплеск расовой дискриминации. В качестве ответной меры
Китай, например, предпринимает шаги для возвращения своих
крупных специалистов на родину. Немаловажно и то, что экспорт
труда, в отличие от экспорта товара или капитала, неразрывно связан с перемещением носителя рабочей силы человека, которому не
безразличны среда обитания, «климат» на рабочем месте, необходимость овладения чужим языком и т. п. Многие иммигранты до
конца жизни испытывают тоску по родине, стремятся сохранить
нацио­нальные традиции в рамках своей диаспоры, что опять же
не всегда встречает должное понимание со стороны коренного населения. Во вся­ком случае, международная миграция груда – это
гораздо более слож­ное и деликатное дело, чем перемещение материального богатства.
Россиянам, склонным к эмиграции, необходимо детально изучать не только сегодняшнее состояние международного рынка рабочей силы, но и перспективы его динамики в обозримом будущем,
чтобы принятые однажды решения не пришлось пересматривать
уже на чужбине. В этой связи нельзя обойти расхожий миф, согласно которому главное богат­ство России – это ее интеллектуальный
(человеческий) капитал, кото­рому многие страны готовы «открыть
объятия». В действительности имеющая место в последние годы
«утечка умов» из России вовсе не свидетельствует о том, будто здесь
чуть ли не у каждого десятого семь пядей во лбу... По данным Мирового экономического форума (МЭФ), по обшей подготовке национальной рабочей силы Россия стоит на 37-м месте в мире, а в рейтинге стран по показателю «утечка мозгов» зани­мает 44-е место, уступая многим странам, с гораздо меньшим населе­нием и, следовательно, с большей долей «светлых умов» в его обшей численности.
По важнейшему показателю, характеризующему эффек­тивность
человеческого фактора, – производительности труда – Россия намного отстает от передовых стран. Уровень производительности
труда в России составляет 40 % японского или германского и 12 %
американ­ского. К тому же средний возраст квалифицированных
145
работников в различных отраслях российской экономики – 55 лет.
В этом возрасте, как известно, россиянки оформляют пенсию, а россияне начинают «ду­мать о душе», поскольку средняя продолжительность жизни мужчин в России сократилась до 58 лет. Низкая
квалификация работников – не последняя причина того, что Россия, за исключением некоторых видов вооружений, не экспортирует никакой высокотехнологичной продук­ции, тогда как экспорт
этой группы товаров составляет у США более 180 млрд дол. в год, у
Франции – свыше 67, у Италии – около 33, у Японии – более 165.
Если же взять развитые страны в целом, то доля экспорта высоких
технологий в их обрабатывающей промышленности колеблется от
23 до 43 %.
Таким образом, интеллектуальный капитал в России сегодня раз­
рушен не в меньшей степени, чем физический или природный, и ис­
править это положение в обозримом будущем очень проблематично.
В 1995–1997 гг. затраты на образование всех ступеней в среднем за
год составили в Италии 4,8 % ВВП; в Швеции – 8,3; в Финляндии –
7,5; в Канаде – 6,9; во Франции – 6,0; в Англии – 5,3; в Германии –
4,8; в США – 5,4; в России – 3,5. Однако суть дела мало изменилась
бы даже в том случае, если бы Россия стала расходовать на образование, ска­жем, 10 % от своего ВВП. Ведь результаты инвестиций
в человека оп­ределяются не процентами, а деньгами. В 1995 г. реальный (скорректированный с учетом инфляции) ВВП США составил 7 265,4 млрд дол., а России – 1 585; в 1997 г. – 7 747,7 и 1 496,3
соответственно. В 1998 г. ре­альный ВВП США вырос по отношению
к предыдущему году на 4,9 %, а в России снизился на 16,1 %, в том
же 1998 г. номинальный ВВП США в расчете на душу населения
составил 31 455,9 дол., а России – 2 245,1 дол., т. е. доля ВВП России в ВВП США всего лишь примерно 7 %. Это соотношение сохраняется и сегодня. Стало быть, радикальные перемены в российском
интеллектуальном капитале возможны только при условии высокого роста ВВП, а это, в свою очередь, реально лишь в том случае,
если общественное сознание россиян, сконцентрированное в государственной политической воле, со­здает благоприятные условия
для внутреннего и внешнего инвестиро­вания и поставит заслон таким действиям, как расшвыривание «чукот­ских» денег на скупку
иностранных спортивных клубов, утайка милли­ардных сумм от
налогообложения и т. п.
Опыт России как импортера рабочей силы, пожалуй, еще меньше, чем опыт России-экспортера. Между тем Россия остро нуждается в притоке населения извне. Это обусловлено, прежде всего,
тем, что чис­ленность россиян неуклонно снижается. По прогноз146
ным оценкам Бюро цензов США, которые мало расходятся с прогнозами Госкомстата РФ или прогнозами ООН, в 2010 г. население
России составит 143,9 млн. Само по себе уменьшение численности
насе­ления не обязательно должно вызывать тревогу. Но для России, стра­дающей малолюдьем, такое сокращение крайне нежелательно. Если европейская часть России по плотности населения
сопоставима с США (27 и 29 человек на км2 соответственно), то остальная территория остается малозаселенной. Азиатская Россия
занимает 75 % всей тер­ритории страны, но в ней проживает всего
22 % населения при плотности 2,5 человека на км2. Демографический потенциал Сибири и Дальнего Востока недостаточен для освоения расположенных там природных богатств и для создания относительно сплошной экономической и посе­ленческой структуры.
К сожалению, в России пока еще нет четкой иммиграционной
поли­тики, а та, которая есть, направлена, скорее, на ограничение
притока на­селения, даже когда речь идет о репатриации русскоязычных граждан, проживающих в ближнем зарубежье. В результате, согласно прогнозу Госкомстата РФ, предполагается снижение
миграции в Россию к 2010 г. (по одному варианту – в 4 раза против
1996 г., по другому – в 10 раз). Многие страны в гораздо меньшей
мере нуждаются в притоке населе­ния, но их политика обеспечивает этот приток в значительно большей степени. Так, демографическое положение в США благоприятнее, чем в России: рождаемость – выше, смертность – ниже, естественный при­рост – положительный. Тем не менее США предусмотрели прирост населения
за счет иммиграции в 2000–2005 гг. на 800 тыс. че­ловек, тогда как
Россия – на 245 тыс. человек.
Конечно, Россия сегодня менее привлекательна для эмигрантов,
чем США. Но отсюда следует лишь то, что мы должны старательно
изу­чать атрибутику современного международного гостеприимства и, по возможности, перенимать передовой опыт. В США, например, практи­куется выдача разным группам иммигрантов различных типов виз, ко­торые, однако, основаны на одном принципе:
въезд в страну разрешает­ся только при условии гарантированного
места работы, а время пребы­вания определяется сроком занятости.
Некоторые американские экс­перты предлагают усовершенствовать
иммиграционное законодатель­ство и принять существующую (например, в Канаде) балльную систе­му, согласно которой претендент
на въезд в страну должен набрать сумму баллов, превышающую некий пороговый уровень. Эта сумма склады­вается из оценки его образования, квалификации, знания языка, семей­ного положения,
возраста и т. д. Имея подобное законодательство, стра­на может от147
бирать только ту рабочую силу, которая действительно нуж­на ей,
и отсеивать тех, кто представляет собой потенциальную обузу. Для
России, очевидно, актуален вопрос, где именно будет работать им­
мигрант, ведь не секрет, что подавляющее большинство въезжающих в нашу страну нацелено на Москву и Санкт-Петербург.
Вопрос о плюсах и минусах иммиграционных процессов остается дискуссионным. Просчитать все краткосрочные и долгосрочные
аспекты практически невозможно. Но считать надо, ибо регулируемая иммиг­рация порождает гораздо меньше негативных явлений,
чем неконтроли­руемая.
В последнее время проблема приема иммигрантов в Россию из
ближнего зарубежья заметно осложнилась, в частности, в результате ухудшения отношений с Грузией, проявлением нездоровых
псевдопатриотических настроений среди молодых россиян. Надо
надеяться, что это – временные негативы.
§ 4. Международные долговые отношения
Приступая к рассмотрению взаимоотношений России со своими кредиторами и должниками, целесообразно обрисовать общую
карти­ну международных долговых отношений, сложившуюся в
мире к на­стоящему времени. Как показывает мировой опыт, трудно найти промышленно разви­тую страну, которая не была бы одновременно и кредитором, и долж­ником. Соотношение поступающих
в страну и вывозимых из нее ин­вестиций является одним из свидетельств наличия или отсутствия внеш­него долга. Большинство
развитых стран активно пользуются вне­шними источниками финансирования и вместе с тем предоставляют займы зарубежным
странам. Наиболее солидными кредиторами являются Великобритания, США, Германия, Франция, Япония, а самым крупным
должником – США.
Зарубежные заим­ствования, несмотря на абсолютные размеры
американского внешнего долга, не имеют для экономики США определяющего значения. Они составляют менее 3 % от американского ВВП. Среди промышленно развитых стран встречаются и
чистые заем­щики – Австралия, Новая Зеландия, Швеция и др. Но
абсолютным боль­шинством нетто-заемщиков являются развивающиеся страны Афри­ки, Азии, Латинской Америки, а с некоторых
пор – страны с переход­ной (транзитной) экономикой, т. е. постсоциалистические страны (иностранная статистика нередко относит эту
группу к развиваю­щимся странам). Для России проблема внешнего
долга наиболее драматично скла­дывалась в 1993 г. (см. табл. 2.10).
148
Таблица 2.10. Рейтинг государств по размеру их внешнего долга
(1993 г., млрд дол.)
Страна
Внешний долг
Россия
Мексика
Бразилия
Индонезия
Индия
Китай
Аргентина
Южная Корея
Турция
Греция
Польша
Таиланд
Венесуэла
Филиппины
Малайзия
Португалия
Венгрия
Тайвань
Чили
Колумбия
ЮАР
Гонконг
Чехия
Сингапур
112,7
110,8
100,4
86,2
77,1
74,6
62,2
59,3
54,9
48,9
44,3
43,9
31,7
29,8
22,7
22,5
22,3
21,1
17,4
16,8
16,4
12,0
9,6
4,6
Впоследствии приведенный выше рейтинг государств по размеру их внешнего долга существенно изменился. При этом надо иметь
в виду, что важны не столько сами размеры внешнего долга, сколько возможности страны управлять своим долгом, о чем говорят такие показатели, как отношение внешнего долга к ВВП, к экспорту
и др.
О том, как обстоят дела с внешним долгом в той или иной стране, экономисты судят по ряду показателей. Остановимся на них по
возможности подробно.
Общая сумма внешнего долга
Лидером по объему внешнего долга на протяжении последних
десятилетий остаются США (почти 1 трлн дол.). Должником США
149
стали в 1985г., когда иностранные активы в этой стране превысили
ее активы за рубежом.
Всего в сферу мировых долгов вовлечены более 200 стран, которые к началу 2003 г. в общей сумме были должны около 4,5 трлн
дол. (см. табл. 2.11).
Таблица 2.11. Внешний долг самых крупных стран-должников (млрд
дол.)
Страна
1995 г.
2000 г.
2003 г.
США
Германия
Бразилия
Мексика
Россия
Китай
Индия
Индонезия
Аргентина
Швеция
Мир в целом
686,6
301,6
151,1
128,3
101,6
100,5
99,5
96,5
77,4
66,5
3 192,3
700,0
350,0
180,0
150,0
150,0
130,0
110,0
150,0
85,0
70,0
3 800,0
680,0
346,0
285,3
170,1
124,3
135,3
115,0
182,3
91,2
73,2
4 050,2
В отличие от стран Латинской Америки и Африки, для экономик
многих восточноазиатских стран характерна высокая норма накопления. Самые крупные должники в этом регионе – Китай, Индия и
Индонезия. Высокая задолженность Германии обусловлена перестройкой экономики после воссоединения страны, а Швеции – постоянным покрытием дефицита платежного баланса, возникающего
вследствие больших расходов на туризм и иностранную помощь.
Положение отдельных стран в объеме мирового долга
Этот показатель позволяет увидеть место каждой страны в структуре общемировой задолженности (см. табл. 2.12).
Почти 1/4 всех внешних заемных средств в мире приходится на
США. Удельный вес России во внешней задолженности всех стран
мира на начало 2003 г. составлял около 4,7 %, что в 7 раз меньше,
чем у США.
Таблица 2.12. Удельный вес отдельных стан во внешней задолженности всех стран мира (%)
150
Страна
1995 г.
2000 г.
2002 г.
2003 г.
США
Германия
24,6
10,5
25
10,0
25,7
10,2
27
9,9
Окончание табл. 2.12
Страна
1995 г.
2000 г.
2002 г.
2003 г.
Бразилия
Мексика
Россия
Китай
Индия
Индонезия
Аргентина
Швеция
5,2
4,4
3,4
3,4
3,4
3,3
2,7
2,3
6,0
4,0
3,9
3,5
3,0
3,5
2,5
2,0
6,6
4,2
4,4
3,7
3,2
3,8
2,3
1,9
7,1
4,3
4,7
2,9
3,1
4,1
2,4
2,2
Удельный вес бывших советских республик в общемировой внешней задолженности небольшой, например: Казахстан – 0,1 %; у остальных – от 0,04 до 0,01 %.
Динамика внешнего долга
Наиболее высокие темпы прироста внешнего долга наблюдались
в последние годы у Киргизии, Казахстана и Украины. А среди развитых стран лидерами являются Швеция и Франция. Показатель
России несколько выше среднемирового, но ниже, чем у США и
Германии. Темпы прироста внешней задолженности Мексики и
Бразилии практически совпадают со среднемировыми.
Стратегическим показателем динамики внешнего долга служит
индекс его роста. По индексам роста внешней задолженности лидирует Испания (см. табл. 2.13).
Таблица 2.13. Индексы роста внешнего долга (%)
Страна
1991–1995 гг.
1996–2000 гг.
2000–2003гг.
Испания
941,2
750,0
720,0
Франция
639,9
590,0
569,3
Германия
610,0
580,0
570,4
Китай
498,1
500,0
504,2
Иран
316,5
310,0
306,4
Россия
296,1
310,0
314,2
США
Польша
Бразилия
Мексика
Среднемировой индекс
269,3
139,9
132,5
123,7
202,1
280,0
150,0
145,0
130,0
250,0
293,4
157,0
149,0
133,3
271,2
151
Величина внешнего долга на душу населения
Этот показатель в основном характеризует степень внешнеэкономической зависимости страны. В этом вопросе у России довольно
хорошее положение: ее показатель почти в 12 раз ниже соответствующего показателя Швеции и более чем в 4 раза ниже, чем у США.
Среди стран с переходной экономикой Россия по этому показателю
занимает 8-е место. Но такой хороший показатель обуславливается, в первую очередь, сравнительно небольшим количеством людей,
проживающих на больших площадях нашей страны. Другое дело –
показатель темпов прироста внешнего долга на душу населения –
здесь мы еще недавно опережали много стран (см. табл. 2.14).
Таблица 2.14. Индекс роста внешнего долга на душу населения (%)
Страна
1991–1995 гг.
1996–2000 гг.
2000–2003 гг.
Испания
Германия
Франция
Китай
Россия
США
Индонезия
Польша
Бразилия
Мексика
Среднемировой индекс
854,1
639,4
601,9
444,7
285,5
255,9
215,0
134,4
114,8
107,4
176,8
775,0
615,0
590,0
450,0
315,0
260,0
230,0
145,0
125,0
115,0
185,0
743,0
598,0
568,4
453,3
342,4
268,2
243,4
152,0
131,0
122,3
192,3
Отношение внешнего долга к ВВП
Это наиболее всеобъемлющий показатель. Он определяет возможность обслуживания внешнего долга. На Европу, Северную
Америку и Азию приходится соответственно 35 %, 25 % и 25 % мирового ВВП. Отношение величины внешней задолженности России
к ВВП в 2003 г. составляло около 70 % (см. табл. 2.15).
Таблица 2.15. Отношение внешнего долга в ВВП (%)
152
Страна
1995 г.
2000 г.
2003 г.
Грузия
Россия
Мексика
Швеция
Бразилия
587,5
35,7
34,2
33,5
27,9
350,0
85,0
35,5
31,2
28,1
342,1
68,3
37,4
30,2
29,0
Окончание табл. 2.15
Страна
1995 г.
2000 г.
2003 г.
Украина
Китай
Германия
США
Франция
25,0
19,0
14,9
10,0
0,9
26,5
20,0
13,5
9,0
1,0
27,2
22,3
13,2
8,7
1,2
У многих стран отношение внешний долг/ВВП превышает 50 %,
например, у Никарагуа (599,5), Вьетнама (162,0), Лаоса (135,7),
Иордании (119,7), Болгарии (104,3), Панамы (97,8), Камбоджи
(82,3), Венгрии (68,9), Таджикистана (77,2), Венесуэлы (65,3), Пакистана (59,8), Индонезии (55,5), Монголии (55,3), Турции (51,6),
а также почти у всех африканских стран. Самые низкие показатели – у Франции, Австралии, Испании и США.
Показателен пример Китая, где высокие темпы экономического роста сопровождаются опережающим увеличением внутренней
и внешней задолженности. Примерно 1/3 этого долга должна была
быть погашена к 2000 г., но китайское руководство было вынуждено вести переговоры с МВФ и другими кредиторами о продлении
сроков погашения задолженности. При этом около 20 % ВВП Китая постоянно тратится на производство и модернизацию вооружений, в том числе на наращивание стратегического ядерного потенциала.
Отношение внешнего долга к экспорту
По этому показателю Россия находится почти на уровне США и
немного отстает от Швеции. Наиболее неблагоприятная ситуация
складывается у Вьетнама, Албании, Венгрии, Турции, Аргентины,
Бразилии и еще целого ряда африканских, южноамериканских и
южноазиатских стран (см. табл. 2.16).
Таблица 2.16. Отношение внешнего долга к экспорту (%)
Страна
1995 г.
2000 г.
2003 г.
Панама
Аргентина
Бразилия
Мексика
Польша
Россия
США
3791,4
490,1
350,1
320,5
209,9
137,5
137,4
3900,0
500,0
360,0
325,0
215,0
200,0
140,0
4120,2
506,3
367,0
328,2
218,2
223,0
142,3
153
Окончание табл. 2.16
Страна
1995 г.
2000 г.
2003 г.
Швеция
Германия
Украина
111,5
71,2
47,4
115,0
60,0
55,0
117,6
58,6
58,7
Расходы по обслуживанию внешнего долга
Под расходами по обслуживанию внешнего долга подразумеваются все платежи, осуществляемые заемщиком: основной долг,
проценты и комиссии. Самый высокий показатель у Мексики. На
страны с переходной экономикой приходится около 40 млрд дол.,
из них почти 1/3 – на Китай и 1/5 на Венгрию. На начало 2003 г.
Россия должна была выплатить чуть больше 12 % этой суммы (см.
табл. 2.17).
Таблица 2.17. Расходы по обслуживанию внешнего долга (млрд дол., на
начало года)
Страна 
1995 г.
2000 г.
2003 г.
Мексика
19,5
21
22,3
Бразилия
17,2
20
21,2
Индонезия
15,1
17
18,1
Китай
Индия
Аргентина
Венгрия
Россия
Польша
11,5
10,6
6,7
5,8
3,8
3,1
15
11,5
7
7
7
3,5
17,3
12,6
8,6
8,9
9,2
3,8
Украина
0,3
0,5
1,2
В 1999–2000 гг. для многих стран Юго-Восточной Азии (и прежде всего Китая) произошло удорожание внешнего долга вследствие
девальвации их национальных валют. Это также относится и к
странам Центральной и Южной Америки.
Отношение расходов по обслуживанию внешнего долга
к экспорту
Наивысшие показатели в этой группе отмечаются у Венгрии.
Россия до недавнего времени имела относительно небольшой показатель, близкий к среднему, однако наметившаяся тенденция
может вывести ее в лидеры в данной группе стран (см. табл. 2.18).
Самые низкие параметры у Армении и Казахстана (по 1,5 %). Вы154
платы процентов практически по всем странам составляют почти
половину всех расходов по обслуживанию внешнего долга.
Таблица 2.18. Отношение расходов по обслуживанию внешнего долга к
экспорту (%, на начало года)
Страна
1995 г.
2000 г.
2003 г.
Алжир
Венгрия
Аргентина
Индонезия
Мексика
Бразилия
Индия
Польша
Россия
Украина
55,3
52,5
31,9
30,0
41,0
31,9
26,5
15,9
6,5
2,0
50,0
55,0
30,0
30,0
45,0
40,0
26,7
17,5
27,0
2,7
51,2
56,3
30,7
29,8
46,2
44,0
26,9
17,8
34,3
3,2
Процентные платежи к ВВП
Средний показатель по странам с переходной экономикой –
1,3 %. В этом отношении положение России вполне приемлемое.
Самый высокий показатель в этой группе – у Венгрии, самый низкий – у Албании и Таджикистана (см. табл. 2.19).
Таблица 2.19. Отношение процентных платежей по внешнему долгу
к ВВП (%, на начало года)
Страна
1995 г.
2000 г.
2003 г.
Украина
Казахстан
Россия
Китай
Польша
Бразилия
Индонезия
Венгрия
Конго
Мексика
0,4
0,5
0,6
1,0
1,3
1,3
3,2
4,3
14,3
2,2
0,5
0,6
1,5
1,2
1,5
1,4
3,3
4,04,2
14,0
2,4
0,6
0,7
2,2
1,6
1,7
1,6
3,8
Конго
13,8
2,6
Официальные международные резервы и ВВП
Развитые страны обладают свыше 80 % всех международных резервов. Россия по отношению официальных международных резервов к ВВП в 2003 г. занимала одно из последних мест во всем мире.
155
Ниже показатели были только у Вьетнама, Гаити, Камеруна, Либерии Судана, Мьянмы и Попуа – Новой Гвинеи (см. табл. 2.20).
Таблица 2.20 Отношение официальных международных резервов
к ВВП (%, на начало года)
Страна
1995 г.
2000 г.
2003 г.
Россия
Аргентина
Польша
Бразилия
Индонезия
Китай
Венгрия
Эстония
Ботсвана
2,6
5,9
6,6
7,0
7,8
11,6
16,7
19,4
116,9
2,3
6,0
6,5
6,7
7,5
12,0
15,0
20,0
115,0
2,6
6,5
6,3
6,8
7,3
12,4
15,3
20,4
115,6
Среди стран с переходной экономикой наиболее выгодное положение у Казахстана, золотовалютные резервы которого полностью
обеспечивают денежную массу и в несколько десятков раз превышают стоимость государственных ценных бумаг, принадлежащих
нерезидентам.
Отношение официальных международных резервов
к внешнему долгу
Этот показатель демонстрирует состоятельность страны к использованию своих резервов для погашения внешнего долга (см.
табл. 2.21).
Таблица 2.21. Отношение официальных международных резервов к внешнему долгу (%, на начало года)
156
Страна
1995 г.
2000 г.
2003 г.
Ботсвана
Ливан
Эстония
Китай
Бразилия
Венгрия
Аргентина
Польша
Мексика
Россия
652,0
378,5
240,5
58,2
26,0
24,5
20,8
14,5
5,5
8,1
700,0
390,0
250,0
60,0
30,0
25,0
22,5
15,0
6,0
7,6
722,3
405,0
230,2
61,8
33,2
25,4
23,7
15,9
7,1
8,0
У России этот показатель очень низкий. Он сопоставим с показателями Гаити, Гондураса и Панамы (эти страны не фигурируют в
табл. 2.21).
История знает немало необычных способов урегулирования долговых обязательств. Например, король Генрих IV, чтобы погасить
огромный для того времени долг Франции, возникший в результате
разрушительных религиозных войн конца XVI в., решил жениться
на Марии Медичи – особе некоролевской крови, настолько богатой,
что приданого было достаточно для погашения государственного
долга. В настоящее время международные долги так велики, а богатые невесты так редки, что проблема урегулирования долговых
отношений между странами является одной из самых запутанных
в мировой экономике. К началу 80-х годов минувшего века эта проблема обострилась настолько, что получила официальное название
мирового долгового кризиса, глав­ная причина которого в том, что в
середине XX в. десятки стран Афри­ки, Юго-Восточной Азии и Латинской Америки обрели политическую независимость, оставшись
при этом в так называемом «порочном кру­ге бедности». Исходным пунктом его является крайне низкий размер ВВП в расчете на
душу населения. Следовательно, имевшая место в середине XX в.
пропасть между уровнем жизни населения в богатых и бедных регионах мира продол­жает расширяться, грозя разрушительными
потрясениями. Низкий уро­вень душевого ВВП в слаборазвитых
странах обуславливает дефицит­ные уровни спроса и сбережений,
а следовательно – инвестиций и производительности труда, что неизбежно оборачивается низким уров­нем душевого ВВП. Быстрый
рост населения развивающихся стран усугубляет проблему «круга
бедности».
Цепочка зависимостей, образующая «круг бедности», изображена на рис. 1.
Попытаемся разорвать «порочный круг бедности». Предположим, в какой-то слаборазвитой стране удалось увеличить реальный ВВП на 2 % в год. Если численность населения останется прежней, то реаль­ный ВВП на душу населения будет расти тоже на
2 % в год и, соглас­но «правилу числа 70», удвоится через 35 лет.
Если население тоже будет расти на 2 % в год, то реальный ВВП на
душу населения не изменится. Отсюда актуальность проблемы регулирования рождаемос­ти в слаборазвитых странах. К сожалению,
это сложная проблема «тре­тьего мира» в силу его материальных,
культурных, религиозных и других особенностей. Поэтому в своем
стремлении догнать промышлен­ные страны «третий мир» вынужден прибегать к внешним заимство­ваниям.
157
Низкий уровень
ВВП на душу
населения
Низкий уровень
производительности
труда
Быстрый рост
населения
Низкий уровень
сбережений
Низкий уровень
спроса
Низкий уровень
инвестиций
Рис. 1. Зависимости, образующие «круг бедности»
К началу 80-х годов прошлого века проблематичность возврата
полу­ченных займов заставила кредиторов объединить усилия с целью бо­лее эффективного воздействия на должников. Правда, долговой кри­зис охватил подавляющее большинство, но не все развивающиеся стра­ны. Ряд стран, например, Юго-Восточной Азии, сумели догнать и даже перегнать по некоторым макроэкономическим
показателям свои промышленно развитые «идеалы» и заслужить
название новых индустри­альных стран (НИС). Например, среднегодовые темпы экономическо­го роста НИС Юго-Восточной Азии с
1963 по 1990 гг. составили 8–9 %. Впоследствии в связи с финансовым кризисом темпы роста в этих странах значительно снизились,
но все равно существенно пре­вышали производства большинства
развитых стран, США и Еврозоны (см. табл. 2.22)
Таблица 2.22. Среднегодовые темпы роста ВВП в новых индустриальных странах Азии, большинстве развитых стран, США и
Еврозоне (%)
Страны
1990–2001 гг.
2001–2003 гг.
Новые индустриальные страны Азии
Развитые страны
США
Еврозона
5,8
2,6
3,2
2,1
4,3
2,3
2,9
2,1
К началу 90-х годов доля обрабатывающей промышленности в
общем объеме экспорта НИС ЮВА превысила 90 %. В Южной Корее объем производства электронной промышленности увеличился
158
с 1963 по 1979 гг. с 11,5 млн дол. до 1,7 млрд дол., т. е. в 147 раз.
Эта страна заняла 2-е место в мире по объему судостроения, 3-е –
по производ­ству автомобилей, 4-е – по изготовлению телевизоров,
8-е – по выпус­ку станков. Всего за 25 лет Южная Корея из традиционно аграрной страны превратилась в индустриально-аграрную
(см. табл. 2.23).
Таблица 2.23. Структурные изменения ВНП Южной Кореи (%)
Сектор экономики
Сельское хозяйство, лесное хозяйство,
рыболовство
Промышленность
Сфера услуг
1963 г.
1970 г.
1980 г.
1987 г.
47,2
33,0
17,6
11,4
7,9
44,9
16,5
50,5
31,0
51,4
31,4
57,2
НИС ЮВА добились резкого увеличения темпов прироста сбереже­
ний, т. е. источника внутренних инвестиций. К началу 90-х годов в
Юж­ной Корее прирост сбережений по отношению к ВНП составил
30 % против 3–4 % в дореформенный период, в Сингапуре – 42 %.
Эффективно использовав крупные внешние заимствования (напри­
мер, в 1964–1986 гг. более 50 % всех американских займов пришлось на долю Южной Кореи), НИС ЮВА вскоре сами стали кредиторами.
На начало 1989 г. экспорт капитала из Гонконга составил 12,2
млрд дол., из Сингапура – 1,9, из Южной Кореи – 12, из Тайвани –
1 млрд дол. Экономические успехи «азиатских тигров» оборачиваются ростом благосостояния населения. Согласно долгосрочным
прогнозам анали­тиков, к 2010 г. реальный ВВП в расчете на душу
населения составит в Южной Корее 28 090 дол., в Гонконге – 37 095,
в Сингапуре – 58 035, на Тайване – 39 980, в Малайзии – 21 640,
в Таиланде – 12 405 дол. Аналогичный показатель в США должен
достичь 51 875 дол. Почему названные выше и некоторые другие
страны стали новыми индустриальными, тогда как подавляющее
большинство развивающихся стран так и остаются пока слаборазвитыми, малоперспективными дол­жниками индустриального анклава международного сообщества? По этому вопросу можно высказать несколько гипотез. Во-первых, группа развивающихся стран,
вступивших на путь ре­формирования своих экономик с активной
помощью иностранного капитала, с самого начала состояла из государств с очень разным со­стоянием воспроизводимых (основной
капитал), природных и челове­ческих ресурсов. Как бегуны на массовом старте, страны были заведо­мо неравносильны. Во-вторых,
«забег» начался в то время, когда мир был расколот на две систе159
мы – капиталистическую и социалистическую, каж­дая из которых
стремилась «обратить в свою веру» стоящие на со­циально-экономическом распутье молодые государства. Те из них, которые быстро
выбрали капиталистическую (рыночную) ориента­цию, получили в
виде поощрения значительно большую внешнюю помощь, причем
не в виде вооружений, а в форме конвертируемой валюты, которую
при определенных условиях можно обменять на современные технологии и подготовку высококвалифицированной рабочей силы,
пригодную для наукоемких производств. Условия сво­дились к созданию для высокоразвитых стран-кредиторов благопри­ятного инвестиционного климата. Так, согласно законодательствам Сингапура и Гонконга, доля и сфера приложения иностранного ка­питала
не ограничивалась, и не было каких-либо различий в нало­говом законодательстве между национальным и иностранным ка­питалом.
В результате иностранный капитал в общей сумме инвес­тиций в
электротехническую промышленность Южной Кореи дос­тигал
50 %, Тайвани – 45 %, Сингапура – 80 %. В-третьих, результаты
той или иной экономической политики во многом определяются
уровнем профессиональной подготовки прави­тельства и предпринимательского корпуса, частотой смены властей, которая почти
всегда чревата издержками экономической переориен­тации. Кроме
того, частые правительственные перестановки усилива­ют чиновничью безответственность, коррупцию, оживляют теневой сектор
и криминал. В-четвертых, страны «третьего мира» разбросаны по
всему земно­му шару, сильно различаются своим прошлым, культурой, бытом, тра­дициями. В исторической памяти одних народов
еще жива эпоха ра­бовладения с ее низкопродуктивным подневольным трудом, тогда как другие народы прошли через более мягкие
формы колониальной зави­симости или сохранили такие конфуцианские традиции, как жесткая дисциплина труда, производственный коллективизм, стремление к повышению квалификации, уважение к начальству и т. д. В силу перечисленных и других причин,
абсолютное большинство слаборазвитых стран все-таки не сумело
рационально распорядиться как собственными, так и заемными
ресурсами. Взяв, в принципе, пра­вильный курс на индустриализацию с целью импортозамещения, они вольно (или вынужденно)
стали вкладывать средства не в новые про­мышленные технологии,
не в производство уникальной продукции, способной занять свою
нишу на мировом рынке, а на организацию производства традиционных, устаревающих, выходящих из потребле­ния, неконкурентоспособных товаров. Такая продукция годилась для внутреннего
160
рынка, но не для экспорта. Поэтому страны-реципиенты не имели
конвертируемой валюты для расчетов со странами-донора­ми.
Вскоре заемщики обнаружили, что единственный способ погасить старые долги – привлечь новые заемные средства. Страныкредито­ры оказались перед выбором: либо списать долги и разорвать отноше­ния с несколькими десятками стран Африки, Азии и
Латинской Аме­рики, либо выдать дополнительные кредиты в надежде на возврат их в отдаленном будущем. Богатые страны выбрали второй вариант. Но в системе долговых отношений произошли
существенные изменения. Во-первых, двусто­ронние государственные кредиты стали вытесняться многосторонни­ми. Дело в том, что
когда международный кредит предоставляется не одной страной, а
специально созданным консорциумом государств или какой-либо
международной валютно-финансовой организацией, то возникают
более благоприятные условия как для доноров (коллективно легче настаивать на пунктуальном соблюдении договорных усло­вий),
так и для реципиентов (потребности в заемных ресурсах в насто­
ящее время так велики, что могут быть удовлетворены только на
соли­дарной основе). Во-вторых, международные финансовые организации разработали и привели в действие сложный механизм
урегулирования внешнего долга посредством реструктуризации,
т. е. переоформления договорных условий в той или иной форме.
Какова бы ни была конк­ретная схема реструктуризации, суть ее
в элементарном торге между кредитором и должником. Кредитор
стремится вернуть максимум ссу­женных средств (валютой, товарами, услугами и т. д.); должник стара­ется отдать как можно меньше, стремясь получить всяческие льготы (частичное списание долга, уменьшение процента, растягивание сро­ков погашения кредита
и т. п.). Несмотря на многочисленные меры по урегулированию мирового долгового кризиса, предпринятые Мировым банком, Международным валютным фондом (МВФ), Парижским и Лондонским
клубами, други­ми организациями и отдельными государствами, к
началу третьего ты­сячелетия кризис не только не ослабел, но и еще
более обострился. Если в 1990 г. суммарный долг «третьего мира»
перевалил за 1 трлн дол., то сейчас достигает 2 трлн дол. В этой
сумме коммерческие кредиты составляют 52 %, заимствования у
других правительств – 31 %, задолженность международным финансовым организациям – 17 %. В странах Центральной и Южной
Африки и Латинской Америки на об­служивание внешнего долга
уходит 60–80 % расходной статьи бюдже­та. Сумма долга многих
государств превышает реальные возможности его возврата. В этой
ситуации приходится констатировать, что разработанный во вто161
рой половине XX в. международный механизм урегулирования
дол­говых отношений нуждается в коренной перестройке. Официальное обсуждение этой проблемы состоялось 15–16 июня 2001 г. в
Гетеборге на заседании Европейского совета. Принципы, положенные в основу нового соглашения о сотрудничестве между развитыми и развиваю­щимися странами и получившие название «всемирной сделки», со­держатся в принятой ООН «Декларации тысячелетия». Однако прак­тическая реализация конкретных пунктов
«всемирной сделки» тормо­зится странами «золотого миллиарда»
и, прежде всего, США.
Страны «золотого миллиарда» убеждены, что не существует «быс­
трого излечения» от экономической отсталости и бедные страны
дол­жны повторить тот же путь терпеливого напряженного труда и
посте­пенного накопления капитала, по которому прошли развитые
страны. Некоторые экономисты в промышленно развитых странах
придержи­ваются крайней точки зрения, согласно которой влияние
иностранной помощи «третьему миру» не только не должно быть
существенным, но и может оказаться негативным. Слаборазвитые
страны, напротив, считают, что сложившийся к на­стоящему времени мировой экономический порядок служит эгоисти­ческим интересам богатых стран и направлен на увековечивание от­сталости,
зависимости и подчиненности «третьего мира». По их мне­нию,
международные организации создаются, вырабатывают и прово­
дят в жизнь политику, чуждую развивающимся странам; условия
меж­дународной торговли ущемляют интересы слабых партнеров;
трансна­циональные корпорации эксплуатируют природные и трудовые ресур­сы бывших колоний и т. д.
На своих форумах лидеры «третьего мира» уже давно требуют
установления более справедливого мирового эко­номического порядка. Важными пунктами их программы является час­тичное списание накопившегося внешнего долга и систематическое выделение каждой развитой страной в виде безвозмездной помощи слаборазвитым странам до 0,7 % ВНП (в настоящее время такая по­мощь
не превышает 0,3 %). Что же касается сегодняшних требований
«третьего мира», скон­центрированных в документе под названием
«Всемирная сделка», то они идут гораздо дальше и, по существу,
ставят с головы на ноги тра­диционное представление о международных долговых отношениях, меняя мировых кредиторов и должников местами. Иными словами, не развивающиеся страны должны развитым, а наоборот, причем разме­ры этого истинного долга
намного превышают все фигурирующие в международных долговых обязательствах суммы.
162
Аргументацию пози­ции «третьего мира» можно свести к следующим фундаментальным положениям. Во-первых, национальное
богатство мира распределено между раз­личными странами крайне неравномерно. Так, в настоящее время об­щая сумма мирового
национального богатства составляет 550 трлн дол. Половина всего
этого имущества (275 трлн дол.) сосредоточена в странах «семерки»
и ЕС. В среднем на душу населения в мире приходится 90 тыс. дол.
Эта цифра, разумеется, мало что говорит о фактической материальной поляризации населения планеты. Например, в США сред­недушевая доля накопленного богатства в 5,1 раза больше, чем в сред­
нем в мире. По данным ООН, три самых богатых человека на Земле
имеют состояние, превышающее ВВП 48 наименее развитых стран,
вместе взятых. 225 самых богатых людей планеты имеют совокупное состояние более чем в 1 трлн дол., а 3/5 из 4,4 млрд жителей
развива­ющихся стран лишены канализация, 1/3 – чистой воды,
1/  – меди­цинского обслуживания. Европейцы съедают мороже5
ного на 11 млрд дол. в год, в то время как 9 млрд дол., предоставленных ООН, хватило бы на то, чтобы обеспечить чистой водой и
надежной канализацией всех нуждающихся.
Общеизвестно, что исторический путь высокоразвитых стран
не был идеальным. В их сегодняшнем богатстве – немалая доля дорогих природных ресурсов и дешевого труда африканских, амери­
канских, азиатских аборигенов, целые поколения которых принесены в жертву мировой цивилизации. В эпоху колониального грабежа копья и стрелы не могли противостоять ружьям и пушкам.
Слаборазвитые народы вынужденно покорялись своей печальной
судьбе. Но времена меняются. Самоуверенный «золотой миллиард» опрометчиво создал такие объекты гражданского и военного
назначения, которые сегодня в руках террористов могут быть обращены против него самого. Конеч­но, международный терроризм не
имеет общественного оправдания, но, может быть, лишь до тех пор,
пока его отчаянные вылазки сродни «ковровым бомбардировкам»,
уничтожающим массы невинных людей, лишенных возможности
принимать реальное участие в политической жизни. Дело может
принять иной оборот, если терроризм научится наносить «точечные удары» по конкретным властным структурам, вы­сокомерно
игнорирующим историческую память миллионов потом­ственных
рабов. В самом деле, если вершители мировых судеб склон­ны
отождествлять человеческие отношения с дарвинскими «законами
джунглей», то имеют ли они моральное право судить униженного
и оскорбленного араба, надевающего пояс шахида? Попытки властей уходить от существа проблемы, затемняя ее множественностью
163
при­чин современного терроризма, не дает очевидных результатов.
Ужес­точение визовых режимов, беспрецедентные усилия по линии
нацио­нальной безопасности, появление атмосферы всеобщей настороженности и подозрительности, например, в США после трагических собы­тий 11 сентября 2002 г., – все это так дорого и ненадежно, что наводит на мысль: не пора ли менять сам вектор отношений
между богатыми и бедными странами, поворачивая от конфронтации к консенсусу? Бога­тые страны заинтересованы в такой переориентации, может быть, даже больше, чем бедные. Если дело и
впредь пойдет по наметившемуся пути, то Америка и Европа могут
превратить себя в обособленные от мира роскошные бомбоубежища
с искусственным климатом. Во-вторых, современное хозяйственно
практическое направление экономической науки, получившее название экономики, как извес­тно, занимается проблемами эффективного использования ограничен­ных производственных ресурсов с целью максимально возможного удовлетворения безграничных человеческих потребностей. Понятно, что идеальное решение
этой проблемы предполагает фантастический научно-технический
прогресс, позволяющий все полнее удовлетво­рять растущие потребности, не причиняя при этом ущерба окружаю­щей среде, а в
конечном счете – самим людям. В действи­тельности качество жизни приносится в жертву материальному бла­гополучию. Промышленно-развитые страны, демонстрируя высокие темпы рос­та, скоро обнаружили, что интенсивность использования национальных
природных ресурсов превышает их способность к естественному
во­зобновлению. Например, Европа стала испытывать дефицит чистого воздуха, питьевой воды, лесов и пастбищ, полезных ископаемых, мно­гих видов фауны и флоры. Передовые страны, обеспокоенные деграда­цией природной среды на своей территории, стали
активно сохранять и восстанавливать все то, что еще не перешло в
разряд невозобновляе­мого. Эти примеры не только не остановили,
но и не замедлили про­цесс удовлетворения безграничных потребностей. Исчерпав собствен­ные ресурсы, индустриальные страны
принялись еще интенсивнее, чем прежде, пользоваться чужим имуществом. Национальное богатство от­сталых стран фактически начало терять свою национальную принад­лежность и во все большей
мере выступать в качестве источника по­полнения национального
богатства стран «золотого миллиарда». По некоторым расчетам,
эти страны присваивают сегодня не менее 2/3 мировой природной
ренты. Конечно, развитая часть мира поставляет в развивающуюся
бесчисленные блага современной цивилизации. Однако при этом
индустриально развитые страны всячески уклоняются от оценки
164
своих «экологических» долгов слаборазвитым странам, ссыла­ясь
на отсутствие удовлетворительных методик подсчета.
Между тем вопрос не так уж и сложен. Бескрайние просторы
Африки и девствен­ные леса Латинской Америки регенерируют
атмосферный кислород, выступают геохимическим барьером для
различных загрязнений, явля­ются экологическим донором многих
национальных экосистем. Поче­му же эти природные ресурсы «третьего мира», потребляемые промышленно-развитыми странами,
практически не компенсируются? Только потому, что развитые
страны сильны, а развивающиеся слабы. В соответствии с Киотским протоколом к Конвенции ООН об измене­нии климата, принятым в 1997 г., развитые страны должны покупать квоты на загрязнение воздуха у развивающихся стран, либо поставлять последним
на безвозмездной основе современное экологичное обору­дование.
Пока, к сожалению, есть лишь отдельные случаи выполнения этих
договоренностей в той или иной форме. К примеру, организация
«Меж­дународная охрана» выкупила у Боливии долг в размере 650
тыс. дол. по цене 15 центов за 1 дол. в обмен на обязательство правительства этой страны выделить 1,5 млн га тропического леса в
качестве особо охраняемой территории. Ряд стран-кредиторов списали Бразилии и Мексике определенную сумму долга в обмен на
обязательства вло­жить эти средства в программы по защите окружающей среды. Ущерб, наносимый развитыми странами слаборазвитым, не огра­ничивается безвозмездным пользованием чужими
ресурсами. Пират­ское заимствование природных богатств сопровождается разрушени­ем среды. Более 90 % экологически вредных
отходов, отравляющих при­роду, приходится на долю 25 стран-членов ОЭСР. Базельская конфе­ренция по ядовитым отходам запретила странам ОЭСР вывозить отхо­ды в другие страны. Это решение то
и дело бойкотируется, в частно­сти, США. Деградация природной
среды «третьего мира» ведет к чело­веческим жертвам. Ежегодно в
мире только от болезней, вызванных плохим качеством питьевой
воды, погибает 5 млн человек; числен­ность экологических беженцев превышает 10 млн человек.
Таким образом, проблема долгов стран «третьего мира» в
действитель­ности представляет собой более сложную систему взаимных долгов развитых и развивающихся стран. Она нуждается в
непредвзятом об­суждении и справедливом решении. Экономическое положение современной России в значительной мере зависит
от того, сколько мы должны странам дальнего зарубежья, и наоборот. С распадом СССР Россия, как известно, приняла на себя его
финансовые обязательства в размере 91 млрд дол. В 1992–1999 гг.
165
унаследованный долг был реструктурирован. В этот период российс­кое правительство получило займы и осуществило платежи. В ре­
зультате к началу 2000 г. общий объем государственного внешнего
долга увеличился до 151,4 млрд дол., а к 1 июля 2001 г. снизился до 137 млрд дол. Такая долговая нагрузка оказалась для России непо­сильной. Ей удалось договориться с Лондонским клубом
(объедине­ние частных банков-кредиторов) о полномасштабной
реструктуриза­ции коммерческого долга с частичным его списанием. Подобную опе­рацию российское правительство надеялось провести с Парижским клубом (объединение стран-кредиторов по государственной линии). Однако угроза применения санкций вынудила Россию в 2001 г. офи­циально заявить о согласии обслуживать
и погашать долг в соответ­ствии с графиком платежей. Это решение
вызвало удовлетворение у наших заемщиков, но российскими экспертами было встречено нео­днозначно.
Одни полагали, что надо и впредь продолжать политику обслужи­
вания долга в полном объеме и даже применять досрочное погашение некоторой его части. По мнению других, долг экстремально
высок, и если будет впредь выплачиваться в полном объеме, то это
остановит экономический рост и приведет к негативным социально-политическим последствиям. Третьи предлагали возобновить
активные переговоры с кредитора­ми о частичном списании долга и
изменении сроков платежей его ос­новной части. Наконец, четвертые делали акцент на дальнейшей реструктуриза­ции долга (замена
денежных выплат товарными поставками, обмен российского долга
на акции российских компаний, замещение долга обязательствами
третьих стран и т. д.). В каждой из этих позиций есть, очевидно,
рациональные зерна. После дефолта в августе 1998 г. Россия, конечно, нуждалась в «реаби­литации» перед лицом мирового сообщества. В стране, претендую­щей на статус великой державы, не
может быть вопроса «платить или не платить». Надо платить, если
мы не хотим быть изгоями. Более того, даже досрочное погашение
части внешнего долга может не про­сто работать на международный
«имидж» страны, но и быть результа­том верного экономического
расчета. В самом деле, если в начале XXI в. имело место значительное повышение цен на традиционные товары российского экспорта, а в обозримой перспективе ожидалось суще­ственное понижение
их, то разве не рациональна преждевременная уплата части долга?
Скажем, выгоднее отдать долларовую выручку от 10 млн т нефти
в 2003 г., чем выручку от 20 млн т в 2010 г. С другой стороны, нецелесообразно использовать активы, которые дешевы в настоящее
время, но должны, согласно прогнозам, подорожать в перс­пективе.
166
Так, сейчас эффективен обмен части российского долга на акции
российских компаний. Ценные бумаги наших компаний в элек­троэнергетике, топливной промышленности, телекоммуникациях и
особенно в машиностроении, легкой и пищевой промышленности
пока еще сильно обесценены по отношению к бумагам аналогичных
компа­ний развивающихся стран. Такое положение, по-видимому,
должно уже вскоре радикально измениться. Поэтому в данном случае правильной будет политика выжидания. Сама по себе величина
внешнего долга ничего не говорит о пози­ции страны как международного заемщика. Например, внешний долг США в 7 раз больше,
чем долг России, и составляет четверть всего мирового долга. Тем
не менее эта страна не тяготится своей внешней задолженностью и
готова ее увеличивать. США инвестируют заемные деньги в высокорентабельное производство, где норма чистой прибы­ли гораздо
более высокая, чем норма ссудного процента. Данные день­ги окупаются вместе с процентами и своевременно выплачиваются кредиторам, а избыток достается заемщику. Чем больше сумма внеш­него
займа при таких условиях его внутреннего использования, тем лучше для страны-дебитора. Правильное представление о положении
страны как мирового дол­жника складывается только при рассмотрении специально разработан­ной системы показателей национальной внешней задолженности. Этот комплекс показателей используется при исследовании вопроса о пре­доставлении той или иной
стране финансирования по официальной линии, при рассмотрении
вопроса о банковских кредитах и частных инвестициях, а также в
том случае, когда возникает проблема списа­ния или реструктуризации долга. Весьма репрезентативным показателем в этой системе
является отношение внешнего долга к экспорту, который позволяет напрямую судить, насколько страна в состоянии покрывать валютными доходами от национального экспорта свою внешнюю задолженность. Чем меньше долг, тем благополучнее страна как мировой дебитор. Предельно допустимой величиной этого показателя
считается 200 %. В 1992 г. Россия вплотную приблизилась к этому
пределу (183,4 %), но впоследствии стала отдаляться от порогового
значения.
По критериям Всемирного банка, располагающего базой данных
о состоянии внешнего долга большинства стран мира, Россия к началу третьего тысячелетия не относилась к тем странам с непомерно высо­кой долговой нагрузкой, у которых соответствующие показатели превышают критический уровень и которые, согласно меж­
дународной практике, могут претендовать на снижение бремени
долга и предоставление заемщику определенных льгот. Среди 130
167
стран, об­следованных в 1999 г. (последний год, по которому есть соответствующие данные), Россия заняла по каждому из пяти наиболее важным показателем 62-е, 80-е, 72-е, 58-е, 81-е места. Следовательно, от 57 до 80 стран – в зависимости от показателя – опережали нашу стра­ну по относительной величине (тяжести) внешней задолженности. Поэтому Россия едва ли могла надеяться на скольконибудь значительное списание долгов и должна, во-первых, активно
искать дополни­тельные финансовые источники; во-вторых, продолжать переговоры о реструктуризации своего внешнего долга,
выбирая из имеющихся аль­тернатив оптимальные варианты. К началу 2004 г. в России, благодаря высоким мировым ценам на нефть,
появился профицит государственного бюджета. Встал вопрос о рациональном использовании накопленных средств. Среди множества предложений – от повышения заработной платы и пенсий до
увеличе­ния субсидирования сельского хозяйства – было и такое:
ускорить расчеты с внешними кредиторами. Однако российское
правительство, проявляя осторожность, решило создать стабилизационный фонд на случай возможного падения мировых цен на
энергоносители, с тем чтобы иметь возможность в неблагоприятных условиях выплачивать внешний долг и поддерживать социальные расходы на приемлемом уровне. Конечно, все российские
нефтедоллары не лежат мертвым грузом в банковских сейфах,
часть из них – доход, вложенный в наиболее перспективные бумаги
зарубежных компаний. В поисках дополнительных источников
средств, необходимых для погашения внешней задолженности, нельзя не обратить внимания на такое негативное явление, как «бегство капитала» из страны. По оценкам зарубежных коммерческих
банков, вклады российских предприятий и частных лиц в зарубежные банки составляют от 40 до 50 млрд дол. По другим оценкам,
масштабы «бег­ства капитала» колеблются от 100 до 300 млрд дол.,
причем ежемесячно – от 1,5 до 2 млрд дол. Директор Института Европы РАН академик Н. Шмелев утверждает, что из России ежегодно утекает 20–25 млрд дол. По его расчетам, вплоть до сегодняшнего дня на 1 дол. притока всех видов ресурсов из-за рубежа, включая
государственную и международную помощь, приходится 3–4 дол.
оттока российских средств за границу. Бросается в глаза существенное расхождение в оценке масштаба «бегства капитала». Так,
26 декабря 2003 г. в телевизионной передаче «Основной инстинкт»
министр финансов РФ В. Кудрин объявил, что сейчас из России
утекает в год не более 5–6 млрд дол., т. е. наступил перелом в решении этой актуальной проблемы. К сожалению, он не пояснил, ка168
кие изменения в российской экономике обусловили рез­кую переориентацию отечественных бизнесменов. «Бегство капиталов» из
России осуществляется как легальным, так и нелегальным путем.
К законным методам вывоза капитала относится размещение капиталов физических и юридических лиц в ссудной фор­ме на банковских депозитах различных финансовых учреждений. Не­законными
методами вывоза капитала считаются депонирование на счетах зарубежных банков доходов от экспорта, завышение импорт­ных и
занижение экспортных цен, авансовые платежи под импортные
контракты без последующей поставки товара и зачисление валюты
на зарубежные счета российских резидентов, вывоз капитала в
виде на­личной иностранной валюты, расчеты через оффшорные
зоны и т. д. Для пресечения оттока капитала из России необходимо
усиление государственно-административного контроля над финансовыми пото­ками и создание благоприятного инвестиционного
климата в эконо­мике (совершенствование налоговой системы, защита собственности, прозрачность финансовой отчетности, строгое
соблюдение федераль­ных законов на территории всей страны, ограждение бизнеса от чи­новничьего произвола и коррупции). Анархия, вседозволенность, произвол, опасение конфискаций, пси­
хология краткосрочности и призрачности частного делового успеха, разгул криминалитета являются причиной не только «бегства
капита­ла» из страны, но и ухода значительной части экономики «в
тень». В результате – существенный недобор ВВП и, в частности,
сужение возможностей расчета с иностранными кредиторами. Теневая экономи­ка присутствует в каждой стране, но доля ее в ВВП
существенно разли­чается по странам: в Австралии – 4–12 %, Великобритании – 1–15 %, Германии – 2–11 %, Японии – 4–15 %, Италии – 10–33 %, США – 4–33 %. Россия невыгодно выделяется в
этом списке: квота нашей теневой экономики достигает 40–60 %.
По данным МВД РФ, в середине 90-х годов общая вели­чина доходов
организованных преступных группировок в России составила
2 трлн рублей. Под контролем теневых структур находилось свыше
40 тыс. хозяйствующих субъектов, в том числе более 400 банков,
47 бирж, около 15 тыс. предприятий государственного сектора;
42 % товаро­оборота на потребительском рынке приходилось на
незарегистриро­ванные хозяйствующие субъекты. Понятно, что
громадные суммы пре­ступных доходов не попадают в российский
бюджет, а легализуются путем обмена на конвертируемую валюту
и, в конечном счете, перево­дятся за рубеж, т. е. отмываются. Россия, пожалуй, не самый мелкий вкладчик в общую сумму ежегодно
169
отмываемых в мировой финансовой системе денег, составляющую,
по данным МВФ, от 590 млрд до 1,5 трлн дол., что равно 2–5 %
МВП. Немаловажным ресурсом для покрытия внешней задолженности могли бы служить доходы от реализации некоторой части
российской недвижимости за границей, доставшейся ей в наследство при распаде СССР. По оценкам официальных источников, Россия унаследовала 29 522 объекта недвижимости, относящихся к
разряду загранпредставительств, имеющих рыночную стоимость
100–130 млрд дол., т. е. сумму, почти равную нашему сегодняшнему внешнему долгу. Эти престижные объекты в таком большом количестве, с одной стороны, не соответствуют более скромному, по
сравнению с СССР, международному положению современной России, а с другой, нуждаются в ремонте и уходе, т. е. увеличивают
наши расходы, тогда как в случае их продажи могли бы пополнить
доходы. Еще более крупный источник погашения российских долгов могла бы дать практика взимания Россией с развитых стран
экологической ренты. Российские экономисты давно настаивают
на том, что экологический долг развитых стран России, сохранившей значительные территории дикой природы (почти 2/3 территории России представляют собой практически неосвоенные «дикие»
земли, состоящие из лесов, переувлажненных земель и болот) и тем
самым обеспечившей возможность поддержания глобального биосферного равновесия, заведомо многократно превосходит наш финансовый долг. Оказание Россией экологических услуг развитым
странам по очистке воздуха от углерода в течение только одного
года и по минимальной их стоимости перекрывает весь ее внешний
долг. Учитывая особо высокое положительное воздействие России
на глобальную экологическую ситуацию, вполне правомерно именно нашей стране поставить на специальном международном совещании под эгидой ООН вопрос о необходимости компенсации безвозмездно потребляемых другими, прежде всего, высокоразвитыми странами, миро­вых экологических ресурсов. Если унаследованный Россией после распада СССР внешний долг несколько превышал 91 млрд дол., то объем российских требований к зарубежным
странам в 1993 г. составлял 173 млрд дол. Казалось бы, Россия вышла из СССР с существенной выгодой: чистая задолжен­ность (разница между финансовыми обязательствами и требования­ми) составила отрицательную величину в размере 82 млрд дол. Однако положение России в системе международных долговых отношений фактически оказалось неблагоприятным. Дело в том, что главные наши
кредиторы – это Германия, Франция, США, МВФ, Мировой банк,
170
т. е. могущественные страны и организации, в отношениях с которыми вопрос «платить или не платить» не встает перед должником,
считающим себя солидным партнером и собирающимся примкнуть
к «большой семерке». В ином положении находятся почти 57 наших должников. Как правило, это крайне бедные страны Африки и
Азии. Примерно половина из них пытается так или иначе уклониться от расчетов, настаивая на полном или крупном списании
долгов. Несколько лучше обстоит дело с теми должниками (25
стран), которые в результате длительных и трудных переговоров
все же признали российские требования в размере 98 млрд дол.
Главная сложность возникает в процессе пересчета рублевой задолженности в СКВ. Отношения с этими странами, ставшими, как и
Россия, членами Парижского клуба, строятся на основе принятых
в мировой практике финансовых инструментов и расчетов по специальным схемам. Так, соглас­но правилам Клуба, часть задолженности может быть конвертирована но схемам; долг в зачет затрат на
охрану окружающей среды; долг в зачет помощи развитию; долг в
зачет акций и другой собственности; долг в зачет платежей в местной валюте и т. д. Объем таких сделок определяется индивидуально с каждым из должников и обычно не пре­вышает 20 % суммы
предстоящих выплат. Разработан ряд схем рест­руктуризации задолженности для стран с невысоким уровнем дохода. Россия подписала более 30 многосторонних соглашений о реструктуризации
задолженности с более чем 20 странами, а с некоторыми из них, например, с Албанией, Йеменом, Боснией, Тан­занией, Пакистаном,
было подписано по два и три соглашения. Согла­шениями, подписанными в течение 1999–2002 гг., охвачена задолжен­ность 13 стран
в размере 23,9 млрд дол., 84,2 % которой приходится на три страны – Вьетнам, Йемен и Мозамбик. С учетом предоставлен­ных Россией скидок, объем оставшегося к выплате долга по этими стра­нам
составил 4,4 млрд дол. Следовательно, в результате реструктури­
зации этим странам было списано 19,5 млрд дол. Скидки, предоставляемые российской стороной, иногда достигают 85 %, а уровень процентов, которые будут начисляться на оставшуюся задолженность, обычно не превышает 2 % годовых, но в случае задержки
платежей проценты на просроченные суммы возрастают до 7–10 %.
Российские специалисты обеспокоены высоким уровнем списания
задолженности, тем более что особо льготные условия рест­
руктуризации одним странам, например, Вьетнаму, служат ориентиром для других российских должников, которые стремятся получить аналогичные скидки. Кроме того, странам-должникам ус171
тановлены льготные графики погашения задолженности. Основная
часть выплат – от 45,9 до 87,3 % по основному долгу – будет осуществляться после 2015 г. Таким обра­зом, реальной отдачи от активов Россия может ожидать лишь в отда­ленной перспективе и при
условии, что не будет нового снижения долгового бремени бедных
стран. По объему списания долгов Россия занимает 4-е место в мире
после Японии, Франции, Германии, а по отношению списанных
долгов к ВВП вышла на 1-е место. В 2003 г. с учетом получения
Россией долгов стран-членов Париж­ского клуба и стран, не являющихся таковыми и потому ведущими расчеты на прямой двусторонней основе, а также с учетом предостав­ления Россией некоторым странам небольших займов, верхний предел государственного
внешнего долга стран дальнего зарубежья России был предусмотрен в бюджете в размере 75,1 млрд дол. Однако возврат этой задолженности в наиболее предпочтительной для кредитора фор­ме (СКВ)
крайне проблематичен. Поэтому необходима новая долго­срочная
стратегия управления зарубежными финансовыми активами, важной частью которой является поиск взаимоприемлемых решений в
вопросе курса пересчета задолженности, сроков и конкретных
вариан­тов ее погашения. На передний план по необходимости выступают альтернативы денежным выплатам долга, прежде всего,
конверсион­но-обменные операции, которые при всех своих недостатках иногда могут стать единственным вариантом выхода из
долгового тупика. Наряду с широко применяемыми формами погашения задолженности (товарные поставки, оплата услуг), может
быть использована первая схема конверсии – «долг – инвестиции».
Ее суть – в продаже в счет долга корпорациям страны-кредитора
инвестиционных ресурсов (зда­ний, сооружений, транспортных
средств, земли и т. д.). Вторая воз­можная схема – «долг – рабочая
сила». В этом случае погашение долга осуществляется путем использования страной-кредитором рабочей силы страны-должника.
Третья схема – образование в счет средств задолженности специального правительственного страхового фонда, который покрывал
бы убытки российских поставщиков в случае, если их контрагенты
из страны-должника нарушили свои обязательства. В данном случае важно, что такой страховой фонд не становится нагрузкой на
страну-должника, если ее предприниматели пунктуально выполняют заключенные договоры. Четвертая схема – кооперация российских корпораций с корпорациями третьих стран, т. е. с компаниями каких-либо стран, обладающими правом на разработку определенных месторождений и т. п. на территории страны-должни172
ка, если, разумеется, эти стороны заинтересованы в такой корпорации. Пятая схема – предоставление страной-должником российским инвесторам определенных льгот (по налогообложению, таможенным пошлинам и т. д.), обеспечение им доступа к реализации
выгодных проектов. Шестая схема – переуступка долга третьей
стороне. Например, Россия переуступила Словакии часть вьетнамской задолженности. Вьетнам обязался поставить в Словакию рис,
джут и другие продукты в счет погашения своего долга перед Россией на сумму 185 млн дол. В свою очередь, стоимость этих поставок списывается с российского долга Словакии. Седьмая схема –
покупка страной-заемщиком своих обязательств со значительным
дисконтом. Дело в том, что отдельные страны-должники имеют
приличные золотовалютные резервы или могут заиметь их за счет
экспорта, а вот долги этих стран относятся к числу сомнительных и
поэтому продаются на открытом рынке со значитель­ной скидкой.
В этой ситуации дебитору может быть выгодно выку­пать свои долг
с дисконтом, т. е. за их частичную стоимость. Для заемщика это
означает списание части долга. Восьмая схема – обмен странойкредитором долговых обязательств страны-заемщика на акции на­
циональных предприятий, находящихся в государственной собственности такой страны. В этом случае страна-кредитор отказывается от прежних условий погашения долга с целью получения дивидендов, величина которых неопределенна, так как зависит от
экономических условий, складывающихся в стране-заемщике.
При поиске путей реализации российских требований к зарубеж­
ным странам надо учитывать не только прямую финансовую или
материальную отдачу, но и возможные косвенные эффекты. Например, аф­риканские страны, многие из которых – должники России, составляют почти 1/3 всего мирового сообщества; от их позиции зависит приня­тие многих важных для России решений в ООН
и других международных организациях. Поддержка на международных форумах – это тоже своеобразная форма погашения задолженности. Реструктуризация долгов, как показывает практика,
расширяет круг стран, склонных нормализовать свои отношения с
кредитором, открывает возможности для возобновления и расширения экономических связей. Со многими странами после реструктуризации задолженности Россия подписала основополагающие
для развития двусто­ронних отношений декларации о стратегическом партнерстве (с Ин­дией, Вьетнамом, Алжиром) или декларации о принципах дружествен­ных отношений и партнерстве (с Нигерией, Египтом, Гвинеей, Йеменом). Занимая промежуточное по173
ложение между развитым и разви­вающимся миром, Россия в большей мере, чем страны «золотого миллиарда», понимает экономическое положение своих малосостоятель­ных должников и на деле
проявляет в международных долговых отношениях гуманизм, который так необходим распаленному от противоречий мировому сообществу.
174
Литература
1. Российский экономический журнал. М., 2006. № 2, 3, 5, 7;
2007. № 1, 3, 6.
2. Вопросы экономики. М., 2006. № 3, 5, 8; 2007. № 1, 3, 10.
3. Россия в цифрах. М., 2006; 2007.
4. Российский статистический ежегодник. М., 2006; 2007.
5. Вопросы статистики. М., 2006. № 1, 2, 10; 2007. № 3, 5, 9.
6. Цены в России. М., 2006; 2007.
7. Аргументы и факты. М., 2006. № 10; 2007. № 8, 9.
8. Экономист. М., 2007. № 1, 3, 7, 10.
175
Учебное издание
Поляков Юрий Сергеевич
Экономическое положение
современной России
Учебное пособие
Редактор В. А. Черникова
Верстальщик С. Б. Мацапура
Сдано в набор 19.03.08. Подписано к печати 22.04.08.
Формат 60×84 1/16. Бумага офсетная. Печать офсетная.
Усл. печ. л. 10,4. Уч.-изд. л. 11,0. Тираж 100 экз. Заказ №
Редакционно-издательский центр ГУАП
190000, Санкт-Петербург, Б. Морская ул., 67
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
38
Размер файла
1 101 Кб
Теги
posobie, polyakov
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа