close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Sirotkin 0F224481A1

код для вставкиСкачать
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Федеральное государственное автономное
образовательное учреждение высшего образования
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
АЭРОКОСМИЧЕСКОГО ПРИБОРОСТРОЕНИЯ
В. Б. Сироткин
ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ ПОДХОД
К ОТОБРАЖЕНИЮ
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
РЕАЛЬНОСТИ
Монография
Санкт-Петербург
2016
УДК 330.16
ББК 65.23
C40
Рецензенты:
доктор экономических наук, профессор Н. В. Войтоловский;
доктор экономических наук, доцент К. В. Лосев
Утверждено
редакционно-издательским советом университета
в качестве монографии
Сироткин, В. Б.
C40 Институциональный подход к отображению социальноэкономической реальности: монография / В. Б. Сироткин. –
СПб.: ГУАП, 2016. – 245 с.
ISBN 978-5-8088-1073-0
Приведены научные подходы и основные положения современных неоклассических, институциональных и организационных теорий, претендующих на отображение социально-экономической реальности.
Монография представляет интерес для студентов, аспирантов и тех, кто интересуется проблемами изменения экономической реальности.
УДК 330.16
ББК 65.23
ISBN 978-5-8088-1073-0
©
©
Сироткин В. Б., 2016
Санкт-Петербургский государственный
университет аэрокосмического
приборостроения, 2016
ВВЕДЕНИЕ
После 1989 г. элиты и мифы пятидесяти послевоенных лет были
похоронены под обломками Берлинской стены. Началась новая
эпоха – деперсонализации человека, безличные порядки, торжество частных прав и интересов. Стремление к материальному благополучию охватило все аспекты человеческого бытия. С развитием
и распространением цифровых технологий многие рабочие места
выдавливаются из среднего сегмента занятости. Возникает экономика «песочных часов» – средний класс исчезает, число бедных
и богатых слоев растет, уровень социально-экономического неравенства усиливается, активизируется миграция людей. Западный
человек утратил и продолжает терять то, что он имел в прошлом
(веру, племя, оружие, честь, тренировки и др.), и в качестве основы
для безопасного индивидуального существования надеется на обезличенные нормы и правила коллективного поведения.
Попытки Запада уничтожить порядки естественных государств
и расширить безличный открытый доступ к организациям и институтам современного капитализма не приводят к распространению
демократии, а способствуют усилению неравенства и неконтролируемого насилия. Способы изменения организаций из детерминированного состояния в спонтанное обретают особую актуальность.
Общественные науки стремятся улучшить человека и условия
его жизни на трех уровнях бытия: экономического благополучия,
умственного развития и морального совершенства. Научные дискурсы о человеческих обществах представляют отчасти абстракции – продукты сознания/воображения, которые пытаются объяснить реальность рациональным путем, а отчасти рассказы о фактах действительности. Оба эти способа представления реальности
стремятся взаимно поддержать и дополнить друг друга. Факты
окружают логической рамкой, которая делает их доказуемыми и
обоснованными. Если принять гипотезу, что сознание двойственно, то можно полагать, что одна его половина создает иллюзию для
другой. Разнообразные склонности человека действуют в противоположных направлениях. В зависимости от того, какая из этих
склонностей будет признана для человеческой природы в качестве
ключевой, можно формировать различные теоретические конструкты. Установить истину и уничтожить иллюзию в дискурсах
об обществах вряд ли возможно. Чтобы убедить, привлечь на свою
сторону и заставить людей действовать, научного обоснования фактов недостаточно. Много великих целей не могло быть достигнуто
3
иначе как путем лжи и насилия. Сегодняшнее благополучие стоило нашим предкам слез, крови и жертв. Только созерцатель стремится открыть истину, не интересуясь ее применением. Разобщенность реальности и ее интерпретации – это регулярность, избежать
которой невозможно. Экономисты-теоретики не являются профессиональными политиками, видят стратегию и тактику и мало
считаются с идеологией. Вместе с тем, на поведение организаций и
индивидов существенным образом влияет идеология (либеральная,
консервативная и др.).
Крупнейшее противоречие современности – это наличие двух
логик поведения: рынка и государства. Логика рынка основана
на индивидууме, который никому ничего не должен. Логика государства полагает, что индивид изначально несет бремя долга перед
целым (Богом, властителем, государством, обществом). Понятие
безграничных обязательств перед обществом трансформировалось
в понятия общественного долга и государства как управляющего и
хранителя этого долга. Существование двух противоречивых подходов к поведению служит средством оправдания властных структур, либо для выдвижения требования в их адрес. Борьба между
правительством и капиталистами признана частью человеческой
природы. Указанное противопоставление является ложным. Государства создали рынки, а рынкам необходимо государство.
В модели современного рыночного капитализма государство
играет главную роль. Геоэкономика, в которой коммерческое
противоборство ведется по логике войны, предполагает разделение труда между странами. Международные акты защищают приоритеты страны и интересы отдельных секторов ее экономики. Без
поддержки суверенных государств участники рынка уязвимы для
конкурентов.
Современная литература по экономике содержит большое число
подходов и теорий, которые претендуют на то, чтобы их признавали научными. Имеют место существенные разногласия относительно факторов изменений экономической реальности, которая существенно отличается по странам. Широко распространена гипотеза,
что неудовлетворительное развитие экономики является следствием наличия плохих институтов, а изменение качества институтов
может влиять на экономический рост. В разных культурах одни и
те же институты работают по-разному. На Западе институт – это
правила и процедуры, которые даже ключевой управляющий не
может изменять. В других культурах смена лидера способна кардинально менять не только подход к управлению, но и вектор раз4
вития. В такой среде важнейшая функция института – преемственность ценностей – не может быть реализована.
В настоящей книге рассмотрены наиболее авторитетные научные подходы к изменению экономической реальности – заключения неоклассической, неоинституциональной и организационной
экономических теорий. В качестве ключевых источников изменения поведения людей приняты институты и организации. Некоторые другие концепции (ситуационный подход, теория естественного отбора и ресурсной зависимости) были представлены мной
в монографии «Теории организации: принципы, единицы анализа
и ключевые атрибуты» (2013).
В первой части монографии рассмотрены циклические изменения в накоплении капитала (переходы от материальной экспансии
к финансовой) и альтернативные научные подходы к поведению –
методологический индивидуализм и систематика. Отмечена взаимообусловленность экономической и политической власти, реализующей принуждение к порядку.
Вторая часть посвящена подходам к организации коллективных
действий, мотивам и стимулам для кооперативных систем.
Третья часть содержит основные заключения институционального подхода к изменениям, проблемы трансформации экономических организаций и способы их решения.
В книге предпринята попытка показать, какие ответы на актуальные вопросы развития следуют из неоклассического, институционального и организационного подходов к изменениям. Представленные теоретические положения используются для отображения состояния отечественной высшей школы (подразд. 2.3, 2.5).
Эта книга выходит в год юбилея – 75лет деятельности СанктПетербургского государственного университета аэрокосмического
приборостроения (до 1992 г. ЛИАП). Автор выражает бесконечную
благодарность коллегам и руководителям вуза, в котором он учился и работал более 50 лет. Без их поддержки и благожелательного
отношения монография, как и другие мои научные работы, вряд ли
смогли бы появиться.
5
1. ОТОБРАЖЕНИЯ ИЗМЕНЕНИЙ
ЭКОНОМИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТИ
1.1. Циклы капиталистического накопления:
от материальной экспансии к финансовой
Идея прогресса
Понятие изменений связано с идей прогресса – одной из важнейших идей западной цивилизации. Идея прогресса полагает, что человечество улучшало свое положение в прошлом, двигается в этом
направлении в настоящее время и будет двигаться дальше. Предположение о непрерывности, постепенности, естественности и неизбежности определенных стадий развития в прошлом, настоящем и
будущем присутствует у величайших мыслителей от Гесиода, Протагора, Сенеки, св.Августина до Сен-Симона, Конта, Гегеля, Маркса и Спенсера.
История идей прогресса тесно связана с религией и интеллектуальными конструктами, связанными с ней. В западном христианстве идея прогресса получила современное содержание: необходимость поступательного движения для человечества, поэтапный
переход от примитивного прошлого к лучшему будущему, реализация изменений по изначальному плану Провидения. Позднее укрепилась вера в знания и науку как важные источники продвижения,
улучшения и усовершенствования бытия.
Противоположностью идеи прогресса выступала вера в постоянное возращение и цикличность истории цивилизации. Сопротивление рационализму и науке, распространение иррационализма и
субъективизма (озабоченность собственным я) действовали и продолжают действовать в направлении вытеснения идеи прогресса из
интеллектуальной жизни.
Известный американский экономист Роберт Нисбет (1913–
1996) отмечал пять главных предпосылок, характерных для идеи
прогресса на протяжении ее существования: вера в ценность прошлого; убежденность в величии западной цивилизации; высокая
ценность, приписываемая экономическому и технологическому
развитию, вера в разум и научно-исследовательский вид знания
и убежденность в ценности жизни на Земле. Причиной современного кризиса идеи прогресса он полагает неспособность широких
слоев населения на Западе принять аксиоматическую истинность
этих предпосылок. Неверие, сомнение и разочарование в отноше6
нии основных предпосылок, на которые опирается идея прогресса,
отрицают экономические и политические ценности и разрушают
западную цивилизации [50].
Скептицизм в отношении прогресса отмечался у выдающихся
интеллектуалов ХIХ века А. Токвиля (1805–1859), А. Шопенгауэра
(1788–1860), Ф. Ницше (1844–1900), М. Вебера (1864–1920). Токвиль полагал, что преклонение демократии перед общественным
мнением сделает философию, науки и искусства крайне ущербными, а изобилие, вследствие разделения труда, приведет к отчуждению от общности, деградации и нестабильности. М. Вебер писал о
бюрократизации человеческого духа и институтов (рационализации), «железной клетке» материализма, которые препятствуют
духу творчества и созидательной деятельности.
Выделяют следующие основные явления, отрицательно влияющие на идею прогресса:
– Безжалостное забвение прошлого, лежащее в основе веры
в прогресс. Уважение к прошлому (мифы, обычаи, традиции) –
важнейший элемент поддержания человеческой жизни – перестало
быть руководством для настоящего. Современные нравы отвергают
символы и объединяющие мифы культуры, стирают границу между рациональным и иррациональным и единую шкалу ценностей.
– Ослабление влияния западной цивилизации в мире. США – гегемон западной ментальности, ценностей и институтов теряет уважение и влияние. Общественное доверие к правящим институтам
(город, демократия и др.) и ценностям Запада, которые лежат в основе веры в прогресс, в среде интеллектуалов неуклонно падает.
– Сопротивление экономическому росту, как средству создания
богатства. Попытки ускорить экономический рост ведут к разрушению окружающей среды и ухудшают качество жизни людей.
– Деградация знаний (угасание интереса к науке и технологиям)
и упадок общественного уважения и доверия к профессиональным
ученым и педагогам. Высокий авторитет и оценка работы ученого и
исследователя исчезают. Усиливается бюрократизация науки и образования. Распространяется желание уклониться от дисциплины,
ответственности и трудовой этики, которых требуют технологии и
социум.
Следствием перечисленных процессов и явлений выступает распространение безразличия к ценностям, стремлениям, свободам и
обязанностям. Люди верят во все, что угодно.
В настоящем разделе рассматривается концепция капитализма,
выдвинутая итальянским историческим экономистом Джованни
7
Арриги (1937–2009). Автор полагает, что долгосрочное развитие
капитализма идет в виде системных циклов накопления и смены
центров контроля за движением капитала. Полагаем, что интерпретация капитализма, предложенная Дж.Арриги, позволит лучше понять современные проблемы нашего государства, в частности, его место в международном разделении труда и доступе к рынкам богатых стран.
Определения капитализма
Известный французский исследователь науки и технологий
(STS) Бруно Латур (р. 1947) утверждает, что общественные науки
обладают двумя особенностями. Во-первых, в отличие от естественных наук, где объекты-предметы не реагируют на то, что о них говорят, люди часто идут на уступки мнению ученых и могут реализовывать то, что называют «сбывающиеся пророчества». Во-вторых,
методом изучения общественных наук выступает социальная интерпретация – замещение истинного содержания объекта функциями общества. Такая репрезентация либо разрушает объект, либо
игнорирует его подлинное содержание. Если же ученый в своих интерпретациях попытается выйти за рамки общественного, то тогда
исчезнут цели общественных наук. Общественные науки вовлечены в сознательные попытки согласовать реальный мир с его образами и дискурсами. Принимая важные решения, руководители недостаточно хорошо знают, что происходит на самом деле. Применение
стандартных процедур количественных оценок и универсальных
элементов технологий управления усиливают разрыв между существующей реальностью и ее отображением. Можно предположить,
что мы живем одновременно и в реальном, и в виртуальном мире
интерпретаций, переходя от одних ожиданий к другим и никогда
не получая определенности и полного удовлетворения.
Несмотря на предостережения Б. Латура, перечислим наиболее
распространенные современные определения капитализма. Как
известно, научное определение объекта в решающей степени влияет на последующие рассуждения и выводы: в капиталистических
институтах и организациях вы будете искать объяснения тому, что
заложили в определение капитализма.
Основоположник научного социализма Карл Маркс (1818–1883)
полагал, что капитализм – это способ фабричного производства
ради получения прибыли, а капитал существует для того, чтобы
порождать капитал, и он не должен изыматься из оборота. Любую
8
прибыль следует реинвестировать, заставляя ее работать и производить. Определение К. Маркса указывает на то, что экспансионизм
выступает как часть природы капитализма. Марксисты полагали,
что люди не свободны выбирать ту или иную общественную форму, могут лишь ускорить или замедлить переход от одной формы
к другой, но не способны заставить историю изменить предопределенную ей траекторию движения. Марксистский диалектический
метод противоречий и конфликтов остается важнейшим средством
для понимания изменений [3].
Знаменитый американский экономист и социолог Иозеф Шумпетер (1883–1950) поставил в центре капитализма предпринимателя – человека, способного продвигать вперед новое, которое приходит на смену старому. Конкуренция между предпринимателями
определяет процесс «созидательного разрушения» и формирование
динамичной и эффективной экономики [3].
Известный социолог и историк Чарльз Тилли (1929–2008) полагал, что главная роль в капитализме принадлежит инвестору,
который принимает решения и получает самое высокое вознаграждение как держатель капитала [4]. Подобная позиция приписывает
большую значимость отдельным индивидам, а не организациям,
выступающим средствами реализации их интересов.
Широко распространена интерпретация мирового капитализма в виде циркуляции потоков денег, информации, технологий и
других ресурсов между центром и периферией капиталистической
мир-системы. Интегрированность в потоки денег и товаров определяет позицию отдельной национальной экономики в мировом разделении труда.
Джефф Малган предлагает поставить в центр идеи капитализма
погоню за ростом репрезентаций ценности, которые могут обмениваться на другие репрезентации1 [5]. Репрезентации отличаются
от ценности, которую они символизируют, но предлагают обмен
на живую ценность в будущем. Манипулирование с репрезентациями обещает увеличение живой ценности. Капитализм способен
внедрять и быстро совершенствовать хорошие и плохие вещи, когда стремится получить нечто ценное. Взгляд на капитализм через
репрезентации ценности и их способность быть проданными или
1 Репрезентация (от фр.показывать) – символ, знак, производная от подлинной
ценности (акция, кредитная карта, актив, бренд и др.); сконструированный вымысел, ценность которого зависит от веры тех, кто озабочен безопасным будущим. Разрыв между реальной ценностью и ее репрезентацией может меняться.
9
купленными, игнорирует все другие аспекты жизни: непродуктивные пристрастия, смыслы, контексты, мораль, веру. Репрезентации ценности подрывают реальность. Вместе с тем, капитализм,
как и все другие институты, базируется не только на интересах, но
также на обязательствах и соглашениях: признавать деньги и частную собственность, возвращать долги, соблюдать условия контрактов, делиться прибылью и др.
Малган отмечает, что капитализм как наиболее передовая система раскрепощения человеческого мозга позволяет выбирать между
двумя полярными стратегиями: создание новой ценности и хищнический захват ценного у других. Противоречие оснований морали
и производительности требует при реализации институтов и организаций капитализма как доверия, так и насилия. Поиск ценности требует безжалостного разрушения старого, непродуктивного и
стремления созидать новые идеи и вещи [3].
У выдающегося французского историка Фернана Броделя
(1902–1985) капитализм – это способ накопления богатства и власти в мировом масштабе, система контроля над рыночными отношениями и политикой государства. В «доме» трехуровневой структуры мировой торговли Бродель выделял три этажа.
Нижний этаж – это самый широкий слой примитивной и самодостаточной экономики, из которого вырастают корни рынка. Бродель назвал его слоем материальной жизни, этажом «неэкономики».
Выше расположена зона рыночной экономики, горизонтальных
связей между разными рынками. Здесь преобладает автоматизм,
сочленяющий спрос, предложение и цену товара, высокая конкуренция, большое число игроков и невысокая маржа прибыли. Система международных рыночных связей возникла ранее ХШ века,
задолго до капитализма.
Над зоной рынка возвышается область капитализма – это
«царство изворотливости и права сильного». Здесь формируются
структуры и стратегии, посредством которых ведущие силы с выгодой для себя регулируют экспансию или реструктуризацию системы капитализма. На этом этаже сосуществуют владельцы денег
и политическая власть, образуя сосредоточенную капиталистическую власть. На других этажах власть рассосредоточена. Получение крупной прибыли возможно только при помощи государства,
устанавливающего ограничительный порядок, нарушающий собственное развитие рыночной экономики. При распределении выгод и издержек между участниками рыночной экономики фактор
10
силы имеет центральное значение. Капиталистическая зона монополизирует наиболее выгодные направления бизнеса и стремится
сохранить гибкость – постоянно переключает свои инвестиции из
одних отраслей в другие, более прибыльные.
В социальных науках, СМИ и политике утвердилось представление о том, что капитализм и рыночная экономика одно и то же и
они противостоят государственной власти. Бродель утверждал, что
капитализм целиком зависит от государственной власти и враждебен рынку [1].
Важнейшее качество исторического капитализма на протяжении
всего его существования – это гибкость и эклектичность капитала.
Способность капитала к трансформации и адаптации возникает, если
капитал перестает быть специализированным. В формуле капитала
К. Маркса: Д-Т-Д′ можно выделить две формы капитала. Денежный
капитал (Д) обладает свободой выбора, гибкостью и ликвидностью.
Товарный капитал (Т) возникает, когда фирмы связывают капитал
в особые комбинации факторов производства и потребления, что означает потерю гибкости и свободы выбора.
История капитализма может быть представлена как последовательность системных циклов накопления капитала. Продолжительные периоды прерывистых изменений, кризисов, реструктуризации и реорганизации и коротких отрезков широкой экспансии
капитала в определенном направлении. Длительные периоды прерывистых изменений завершались восстановлением мировой капиталистической экономики на новых системных основаниях. Фазу
материальной экспансии (Д-Т) характеризует период непрерывных
изменений мировой капиталистической системы в одном направлении. Фазы финансовой экспансии (Т-Д′) соответствуют периодам
прерывистого развития, когда рост в определенном направлении
приблизился к своему пределу и мировая экономика реструктуризуется и реорганизуется для перехода на другое направление.
Повторяющиеся экспансии и реструктуризации капиталистической мир-экономики происходят под руководством правительственных и деловых сил. Эти ведущие силы формируют стратегии
и структуры с использованием которых они организуют и регулируют расширение или реструктуризацию режимов накопления капитала.
Формирование, консолидация и распад последовательных режимов накопления капитала происходят в форме перетекания потоков капитала из приходящих в упадок центров регулирования
в новые центры капитализма.
11
Выделяют два условия международного выживания современного капитализма:
– конкуренция за мобильный капитал между крупными государствами;
– формирование политических структур для контроля над социальной и политической средой накопления капитала в мировом
масштабе.
Соперничество за мобильный капитал между мировыми политическими структурами создает мировые возможности для экспансии
капитализма. В исторических процессах формирования государств
и накопления капитала правящие группы Венеции, Голландии,
Англии и США реорганизовывали и контролировали сети власти
и накопления в мировом масштабе. Для правящих групп политические аргументы невозможно отделить от соображений прибыли.
Союзы между властью и капиталом, созданные в результате межгосударственного соперничества за мобильный капитал, определяет
превосходство в силе, за счет которой Запад захватывал и продолжает присваивать большую часть выгод и перекладывать большую
часть издержек на побежденный не-Запад.
Согласно итальянскому историческому экономисту Джованни
Арриги при совмещении политики и капитала возникают державы-гегемоны, которые какое-то время правят и трансформируют
мир. Мировая гегемония1 означает способность сильной державы
осуществлять функции руководства и управления системой других суверенных государств и поэтому включает в себя духовное и
нравственное руководство. Когда становится трудно использовать
силу, то область между принуждением и согласием заполняется
коррупцией и обманом. Такие территориальные организации (города-государства, союзы городов, национальные государства) постепенно отходят на второстепенные роли, поскольку они не в состоянии контролировать результаты собственных инновационных
действий. В эти периоды происходит разрушение компромиссных
политико-экономических структур, которые создавались в периоды экспансии капитала, и мир вступает в эпоху турбулентности.
Цикл накопления капитала включает подъем, созревание,
господство и окончательную замену сил и структур очередного
центра накопления мир-экономики. Для объяснения внутренней
1 Гегемония (предводительство, господство) – господствующая, руководящая
роль и первенствующее положение по отношению к другим. Согласно Антонио
Грамши (1891–1937) гегемония – это господство плюс согласие подчиняться.
12
динамики системных циклов выделяют следующую последовательность периодов: финансовая экспансия, в ходе которой новый
режим накопления развивается в пределах старого цикла; материальная экспансия, когда новый центр накопления извлекает
выгоду от контроля за накоплением капитала; финансовая экспансия, в ходе которой противоречия развитого режима накопления создают возможности для сил нового доминирующего режима
накопления.
Заключительные фазы финансовой экспансии (Т-Д′) означают
ситуацию двоевластия, когда существующий финансовый центр
теряет власть в крупных финансовых операциях, а появившийся
новый конкурирующий центр накопления капитала обретает господство в капиталистической мир-экономике. В этой фазе темпы
роста мировой торговли меньше, чем в фазе материальной экспансии. Ослабление конкуренции, которая уменьшала прибыль на капитал, сопровождается стагнацией, застоем в промышленности и
уменьшением реальных доходов трудящихся.
После завершения переходного периода наступает фаза ускорения мировой торговли – избыточный капитал вступает в финансирование инвестиций новой фазы материальной экспансии (Д-Т) –
создает избыточные производства для будущего роста рынков и
прибыли. Увеличение доходности бизнеса усиливает межгосударственную конкуренцию за мобильный капитал. Промышленный
рост переходит в рост национального богатства и власти центра
накопления, только, если происходит прорыв к новой высокоприбыльной деятельности, позволяющей накапливать капитал быстрее, чем в конкурирующих государствах. Растущая отдача от
инвестиций в фазе материальной экспансии нового цикла накопления капитала будет подорвана ростом конкурентной борьбы, разрушающей монополии, осуществляющие контроль над конкретными
доходными рыночными нишами. Фазы ускорения инвестиций капитала в экспансии мировой торговли заканчиваются обострением
межкапиталистической конкуренции в купле-продаже товаров.
Конкуренция капиталистов будет снижать прибыли от производства и торговли. Излишки средств, превышающие инвестиционные возможности в сложившихся отраслях, начнут перемещаться
в новый мировой центр финансового посредничества и управления
мобильным капиталом. Существующие средства самовозрастания
капитала в материальной сфере – инвестиции, институты и формы
организации – перестают служить цели накопления и выступают
пределом для капиталистического развития. В финансовой сфере,
13
наоборот, конкуренция за мобильный капитал, изъятый из торговли и предлагаемый в форме кредитов, усиливается.
Диалектика центров торговли:
переход фазы торговой экспансии в фазу новой экспансии
Зрелость каждого конкретного этапа динамики капиталистической мир-экономики выражена переходом от торговли товарами
к торговле деньгами. В фазе финансовой экспансии конкуренция
государств за мобильный капитал обостряется. В этой фазе центры
торговли имеют больше капитала, чем могут прибыльно инвестировать в рамках своих рыночных ниш, и вторгаются в рыночные
ниши других центров торговли (сверхнакопление капитала). Торговая система не способна переварить излишки капитала, не снижая прибыльности и безопасности торговли, которые возникают
при обострении конкуренции за рынки между центрами торговли.
Возникает фундаментальное противоречие в наращивании капитала: продолжение торговли обостряет внутреннюю конкурентную
борьбу и сбивает норму рентабельности, а новые возможности сопровождает риск и непрогнозируемость будущих прибылей и убытков.
Сети торговли и накопления после завершения периода торговой экспансии радикально реструктуризуются. Цикл финансовой
экспансии служит индикатором заката очередного системного цикла накопления и начала нового цикла.
Сотрудничество между центрами накопления на завершающейся стадии торговой экспансии требует соглашения об обуздании конкуренции и разделе рынков между рыночными центрами.
Ограничение конкуренции между торговыми центрами в условиях
торможения торговой экспансии позволит сохранить богатства и
безопасность. Избыток капиталов может быть направлен в другие
сферы деятельности. Например, после завершения торговой экспансии в ХIV веке Флоренция и Венеция направили накопленный
капитал в область науки и искусства и стали центром Высокого
Возрождения [1].
Когда инвестиции капитала в производство и торговлю не приносят прибыли, соответствующий возросшему уровню рисков и
проблем, сопутствующих усилению конкуренции, капитал уходит
в более гибкие формы инвестирования: от торговли товарами к торговле деньгами. Стратегии накопления капитала переориентируются на финансовые сделки, например, на финансирование вну14
тренних и иностранных государственных займов. Капиталистические группы стремятся кредитовать и присвоить активы и будущие
доходы государства, в рамках которого они действуют. Класс крупных капиталистов тяготеет к созданию институтов, способных контролировать государственные финансы. Такие попытки начались
с 1407 г. в Генуе и продолжились вплоть до создания в 1694 г. Английского банка1 [1].
Периоды торможения торговой экспансии усиливают конфликт
между трудом и капиталом: обостряется противоречие между правом собственности и максимизации прибыли и правом на средства
существования. Переключение на инвестирование в инструменты
финансовых рынков и снижение инвестиций в реальный сектор
экономики ухудшают занятость населения. Политическая нестабильность в такие периоды финансовой экспансии может усиливаться.
Тенденцию снижения доходности, действующую из-за существования предела организационных возможностей движущей
силы материальной экспансии, можно компенсировать растущими объемами и плотностью торговли. В такие периоды центр капиталистической системы стремится расширить свое влияние на
периферии. Экстенсивная экспансия торговли во времени и пространстве может сочетаться с интенсивным развитием, сбивающим
норму прибыли.
Территориальное расширение границ капиталистической мирэкономики может позволить инвестировать капитал в рост торговли без уменьшения нормы прибыли даже, если разрыв между продажной и закупочной ценой будет уменьшаться. Для сохранения
прибыли требуется все большая часть экономического пространства. Государства усиливают конкуренцию за контроль территорий. Чтобы сохранить уровень прибыли, за счет частных соглашений или правительственного регулирования, можно ограничивать
вхождение на рынок. Когда перенакопление в фазе материальной
экспансии капитала сбивает прибыль до критического уровня,
выдавливание конкурентов с территорий и отраслей усиливается. Финансовые экспансии, устраняющие излишки капиталов из
материальной сферы, выступают составной частью межкапиталистической конкурентной борьбы. В этой фазе системного цикла на1 Банк Англии, чей уставной капитал в 1200 тыс.фунтов, которые были переданы в долг королю, создали английские купцы. Так был создан центральный институт будущей капиталистической эпохи, положивший конец денежному хаосу [6].
15
копления, когда прибыль на инвестированный капитал становится ниже критического уровня, целью реинвестирования прибыли
становится рост денежного капитала (системы кредита), а не рост
предприятий, оборудования и наемной рабочей силы. Растет число
фирм, воздерживающихся от инвестирования в материальную деятельность, а их денежные излишки перемещаются в сферу финансовых операций (в систему кредита).
Две логики власти и богатства
Дж. Арриги выделил две логики формирования власти и стратегии контроля за богатством: территориалистскую и капиталистическую.
Территориалистская стратегия власти направлена на контроль
над территорией и населением, а контроль за капиталом использует в качестве одного из средств достижения цели стратегии.
Капиталистическая стратегия власти устанавливает в качестве
цели контроль за капиталом, а контроль за населением и территорией рассматривает как средство для решения этой задачи.
Исторически каждый из двух типов логики власти действовал не
изолированно, а внутри определенного пространства и временного
контекста. Например, стратегии и структуры власти существенно отличались в зависимости от того, кто возглавлял изменения:
земельная аристократия или купцы, государственная бюрократия или предприниматели. Интересы и политические идеи конкурирующих групп могут быть противоположны: одни стремятся
к накоплению капитала, другие – к сохранению своих привилегий. Стремление финансовых групп к самоорганизации, торговле
деньгами, контролю за финансами правительства и наживе на «монетарных иллюзиях» тех, кто пользуется их услугами, не способствует стабилизации политической жизни. Без защиты со стороны
небуржуазных групп, буржуазия политически беспомощна, неспособна защитить свои интересы и вынуждена идти на политический
обмен. В результате взаимодействия двух логик возникает дихотомическая структура контроля, включающая как территориалистский, так и буржуазно-капиталистический компонент.
Исторические результаты сочетания принуждения и капитала
существенно отличались от того, что можно было ожидать от каждой из этих различающихся абстрактных логик власти и богатства.
Одна из компонент структуры позволяет обеспечить другой стороне
то, в чем она нуждается.
16
Противоречие и противостояние территориалистской и капиталистической логик власти разрешались через синтез этих двух
стратегий – создание и изменение структуры межгосударственной
системы. При распределении выгод и издержек между участниками создаваемой системы главное значение имеет сила актора или
группы акторов, формирующих мировой рынок. Сильные и богатые государства выступают в качестве центра международной капиталистической системы.
Арриги показывает, что в Венеции в ХV веке сила капитала базировалась на самодостаточности и конкурентоспособности государственного аппарата принуждения. Венеция впервые покорилась
только Наполеону в 1797 г. Военные и политические способности
олигархической республики позволяли ей с XIII века оставаться
конкурентоспособной. Финансы находились в руках государства,
которое предлагало бизнесу базовую инфраструктуру. В Генуе
в ХVII веке, напротив, частный капитал через крупный банк и политику государственных займов с гарантиями от нецелевого использования определял силу государства. Особенность Генуи – незащищенность ее капиталов, действовавших на обширных территориях
других государств. Эта слабость и неустойчивость условий для генуэзского капитала оборачивалась преимуществом – высокой инициативностью и инновационностью при инвестировании. Предприниматели Генуи научились организовывать внешний мир для себя,
сформировали огромную международную финансово-торговую сеть.
Различие венецианского и генуэзского режимов накопления
к ХV веку очертило основу для двух противоположных форм капиталистической организации: государственного (монополистического) капитализма и финансового (космополитического) капитализма. Эти две непрерывно меняющиеся формы организации определяют нелинейную эволюцию исторического капитализма как
мировой системы. Растущий размер и сложность этих форм связан
с «интернализацией»1, когда одни отжившие организации навсегда сменяются новыми. Диалектика организационных инноваций
продвигает процесс накопления капитала во времени и в пространстве одновременно и вперед, и назад в его стремлении преодолеть
пределы, наложенные на экспансию капитала. За успехи правительства в усилении политических и военных аппаратов прихо1 Интернализм (от внутренний) – направление в истории и философии, признающее движущей силой развития внутренние факторы. Возник в конце 30-х годов ХХ
века как реакция на экстернализм.
17
дится платить ослаблением капиталообразования. Экономия на
издержках защиты улучшает условия для капиталообразования,
но, одновременно, ослабляет контроль капиталистов за получением прибыли в межгосударственно конкурентном пространстве. Например, с 1651 г. Англия стала сознательно применять силу, чтобы
подорвать торговое господство Голландии. Только благодаря усилиям английского государства голландский флот был вытеснен из
морей [1].
Реструктуризацию и реорганизацию институтов и структур государства и бизнеса можно рассматривать и как результат, и как
движущую силу противоречий в системных процессах накопления капитала. Институты и организации – это способы и средства
осуществления власти оружия и власти денег. Они усиливают или
ослабляют ограничения на свободу действий при приспособлении
к требованиям конкуренции при накоплении капитала. Организационные структуры государственного капитализма образуют синтез со структурами космополитического финансового капитализма. Синтез внутренней структуры обеспечивает воспроизводство
системных условий, необходимых для возрастания богатства. Развитие структур капитализма идет во времени по схеме вперед-назад: растущая доля избыточного капитала движется от создания
прибыли к укреплению государства или, наоборот, в противоположном направлении. Временной отказ от территориалистской
стратегии контроля за капиталом предлагает стимулы для частного капитала. Роль ведущего капиталистического класса в мирэкономике переходит от буржуазии к государственным чиновникам
и наоборот. Мощные территориалистские комплексы существуют
рядом с космополитическими нациями. Правящие группы преобразуют недостатки территориалистских организационных форм
в достоинства космополитических или используют их преимущества для подавления конкурентов. В условиях, когда соотношение
сил благоприятно, территориалистские структуры без ограничений используют население для уничтожения противников. В ряде
случаев государственные структуры могут ради этой цели негласно
поддерживать применение силы частными группами интересов.
Можно считать, что каждое государство представляет собой
комбинацию капитализма и территориализма, сформировавшуюся в результате непрерывной межгосударственной конкуренции
(внешние факторы) и антагонистического противостояния государственной и предпринимательской деятельности (внутренние факторы).
18
Сформировать устойчивый центр пространства потоков денег1
в государстве можно только при доверии деловых кругов к власти
правительства. Политический обмен между правительством и капиталистами позволяет решить задачу взаимного сотрудничества
территориализма и капитализма. Инструментом такого сотрудничества могут служить государственные займы, обращение бумажных денег и управление обменным курсом, которые будут осуществлять частные банки через сеть своих корреспондентов.
Стратегии и структуры накопления капитала
Каждый режим накопления изобретал в стране-гегемоне новые
стратегии и средства контроля за капиталом. Кризисы перенакопления стимулировали переход от одних организационных средств
к другим. Силы, появлявшиеся из кризиса, воссоздавали капитализм на более широкой основе. Флоренция в лице торгового дома
Медичи продемонстрировала в конце ХIV – начале ХV вв. первую
в мире финансовую олигархию, могущество которой было основано
на управлении финансами римской церкви. Семейство аугсбургских банкиров Фуггеров ссужало деньги испанскому королю Карлу
V для того, чтобы он мог купить голоса немецких князей-выборщиков императора Священной Римской империи в 1519 г. Генуэзцы
придумали «треугольник» в пространстве потоков товаров и денег,
который обслуживал Испанию в 1557–1627 гг.: серебро, поступающее из Нового Света в Севилью, переправлялось в Италию, где оно
обменивалось на золото, поставляемое затем к театру военных действий в Антверпен. Амстердам основал фондовую биржу, перекачивающую и мобилизующую избыточные капиталы со всей Европы; голландские торговцы и капиталисты получили возможность
наживаться на операциях предприятий, организованных другими
лицами. Голландская Ост-Индийская компания, получившая привилегию в 1602 г., как инструмент накопления добилась в ХVI веке
наилучших результатов, чем все подобные организации. Такие
компании образовали основу для перехода от неформально организованного генуэзского цикла капитализма к организованному и регулируемому циклу голландского капитализма. Британия изобре1 За центр мирового пространства потоков денег можно принять государствогегемон, выступающее штабом для ведущих корпоративно-национальных капиталистических сил, способных расширять функциональные и пространственные возможности мир-экономики.
19
ла надежные деньги, государственные облигации и Банк Англии,
выступившие связующим звеном между политикой и экономикой,
властью денег и властью оружия. Накопления капитала стали опираться не только на торговлю, но и на капиталистические производственные предприятия – базу для индустриального роста в Англии. США воспользовались идеей «холодной войны», чтобы усилить стимулы к объединению мобильных капиталов, неспособных
к экспансии в хаотическом мире. Страх перед глобальной коммунистической угрозой заставил законодателей освободиться от националистических и протекционистских взглядов, затрудняющих
централизацию мировых финансов, и одобрить «План Маршалла»
по переустройству Западной Европы и план по перевооружению
США и Европы.
Британия всегда выступала за систему свободной торговли.
К. Поланьи отмечает, что безжалостная монополия британской ОстИндийской компании разрушила в ХIХ веке индийскую текстильную промышленность. Односторонний свободный торговый обмен
лишил индусов денежных потоков, необходимых для воспроизводства населения, и они вымирали миллионами [2]. Чтобы подчинить
рабочую силу власти капитала, необходимо было лишить тружеников традиционных источников существования и заставить их продавать свой труд на рынке. Разрушительные последствия саморегулирования рынков в Индии позволяли смягчить отрицательные
последствия капитализма (распространение безработицы, падение
цен и др.) в самой Британии. В добавок к этому, высвобождение излишков людских, природных и денежных ресурсов на периферии
позволяло центру диктовать свои условия при выборе средств накопления капитала на интегрированном мировом рынке.
Основанный британцами свободный торговый режим был губительным для созданной Бисмарком новой имперской Германии. Во
второй половине ХIХ века она выступила главным центром протекционистского движения. Безработица, социалистическая агитация, спад в промышленности, торговле и финансовый кризис
заставили национальные элиты защищать страну от последствий
разрушительной иностранной конкуренции нерегулируемого рынка. Правительство Германии наладило действенное партнерство
с промышленными предприятиями и банками для создания высококонцентрированных горизонтально интегрированных корпоративных структур командной экономики. Крупные банки и картели
контролировали целые отрасли германской промышленности посредством эффективной организационной бюрократии. Все капита20
листическое производство и распределение в стране планировалось
и регулировалось из одной инстанции, позволяя добиваться высоких темпов роста за счет высокой технологической рациональности
германского бизнеса. Германская модель капитализма с централизованным планированием, ограничивающим рыночную конкуренцию, и подчиненная целям технологической рациональности,
за короткий срок 1870–1913 гг. демонстрировала впечатляющие
темпы роста по сравнению с британской моделью финансовой рациональности и свободного рынка. Международная конкуренция
с германским корпоративным капитализмом ускорила кризис британского режима накопления и последующий переход к американскому режиму накопления [1].
Британский цикл накопления капитала был основой децентрализованной и дифференцированной глобальной по своему охвату
системы гибкой специализации мелких и средних производств.
Монополия Ост-Индийской компании была отменена в 1813 г., после чего начал действовать режим свободной торговли. Денежная
рациональность торгового и финансового посредничества между
поставщиками и потребителями контролировала поставки сырья
к британским перевалочным пунктам. Впечатляющая территория,
многообразие товаров обеспечивали британскому посредническому
капитализму огромную внешнюю выгоду, позволявшую финансировать издержки от деятельности внутри страны. Гибкость такой
сетевой структуры позволяла осуществлять постоянные изменения, направленные на максимизацию прибыли на саморегулирующемся рынке, но тормозила развитие технологической рациональности, как это делалось в Германии и США.
В конце ХIХ века организационная революция в США сопровождалась корпоративной реорганизацией бизнеса – отделению собственности от управления. От мелких и средних предприятий через
слияния и поглощения переходили к управляемым бюрократиями,
вертикально интегрированным компаниям массового производства товаров и услуг1. Вертикально интегрированные структуры
добивались экономии на издержках и снижения рисков за счет
концентрации и эффекта масштаба. Организация, планирование
и контроль из одного корпоративного центра нескольких направ1 Вертикальная интеграция – интеграция деятельности с поставщиками и клиентами; горизонтальная интеграция – интеграция конкурирующих фирм. В США
антитрестовский закон Шермана (1890 г.) ограничил формирование горизонтальных комбинаций бизнеса.
21
лений деятельности по закупкам, производству, распределению и
сбыту обеспечивали выигрыш в скорости оборота капитала и другие конкурентные преимущества по сравнению с децентрализованными горизонтальными структурами. Согласно авторитетному
американскому экономисту Уильяму Баумолю (р.1922) (автору гипотезы о максимизации продаж в поведении фирмы, отличной от
гипотезы максимизации прибыли), структура отрасли оказывает
глубокое воздействие на поведение цен и выпуска. Существует несколько подходов к определению отраслевой структуры:
– с позиций совершенной конкуренции фирм на рынках;
– на основе централизованного планирования и контрактов
с опорой на рыночные механизмы;
– с позиций барьеров для входа в отрасль.
Каждый подход образует свое направление исследований (теорию состязательных рынков, трансакционный анализ и теорию
повторяющихся игр) и выделяет свои детерминанты отраслевой
структуры. Существующая реальность характеризуется увеличением оборота товаров и услуг внутри гигантских компаний и оголиполистической структурой рынков.
После завоевания внутреннего рынка США эти вертикально-интегрированные структуры перешли к транснациональной экспансии (см. подразд.1.3).
Американская экономическая стратегия ориентировалась на
массовое потребление товаров и услуг и эффективный организационный обмен между природными ресурсами периферии и покупательной способностью центра накопления капитала. Индивидуалистическая собственность была заменена корпоративной. Транснациональные корпорации, совмещая планирование с рыночным
регулированием, выступили главным орудием в экспансии американского режима накопления капитала. После нефтяного кризиса
1971 г. эти гигантские организации от функциональных конфигураций перешли на дивизиональные, в которых господство плановиков сменилось властью трейдеров. Американский вариант корпоративного капитализма сложился в результате международной
конкуренции как ответ буржуазии на провалы нерегулируемого
рынка свободной торговли. Корпоративные структуры вертикальной интеграции обещали усилить контроль за неуправляемой рыночной неопределенностью через планирование производства и
принудительное установление цен и объемов товаров.
Каждая материальная экспансия в цикле накопления капитала опирается на собственную организационную структуру. В фазе
22
финансовой экспансии эта структура заменяется новой. Организационная структура (средство накопления) через какое-то время образует предел для экспансии в накоплении капитала (цель капитализма). Диалектика циклов накопления капитала прослеживается
в том, что экспансия ограничивается теми же силами, которые ее
порождали: чем сильнее силы, тем сильнее торможение экспансии.
Международное сотрудничество между существующими центрами
капитала замещается все более острой конкуренцией, уменьшающей прибыль и разрушающей организационные структуры, лежащие в основе ее получения.
Две главные силы регулируют и эксплуатируют систему накопления и формируют траектории движения капитала: некапиталистические организации и капиталистические организации.
Некапиталистические организации, действующие согласно
логике территориализма, в своем стремлении сохранить статус и
власть будут стремиться заставить финансовый капитал вкладывать средства в материальную деятельность. Капиталистические
организации в ответ на падение прибыли и рост рисков будут стремиться изымать избыточный капитал из достигших своих пределов
сфер производства и торговли и переводить его в мобильную форму.
Концентрация капиталов в финансовом центре будет приводить
к новому понижению нормы прибыли. В ходе фазы финансовой
экспансии зарождается начало нового цикла накопления и формирования новых организационных структур, выступающих в качестве его основы и расшатывающих существующий режим. Под
действием сил капиталистической и территористской ориентации
траектория устойчивого роста может изменяться на нестабильную.
Турбулентность как локальная, так и системная, препятствует возвращению на траекторию устойчивого роста. Если существующие
структуры очередного цикла накопления капитала не могут справиться с нестабильностью и дезорганизацией, они разваливаются,
уступая место для нового системного цикла накопления – новой
траектории развития капитализма.
Переход к финансовой экспансии
в американском цикле накопления
Британская система самовозрастания капитала основывалась
на дефиците платежного баланса Индии по отношению к Британии
и профиците платежного баланса Британии с другими странами,
за счет которых финансировался этот дефицит. Способность Сити
23
и Банка Англии контролировать мировые деньги и получать иностранную валюту от перемещения товаров и капитала позволяла
Британии существовать, не реструктурируя собственную промышленность. Американский системный цикл накопления капитала
появился из хаоса 1930–1940-х гг. Первая мировая война положила конец британскому режиму накопления: в первые годы войны
британские активы в США были распроданы по заниженным ценам на Нью-Йоркской фондовой бирже; образовался крупный долг
перед США, а американский доллар превратился в полноценную
резервную валюту, как и английский фунт.
Укрепившаяся роль доллара позволила США скупать активы и
инвестировать капитал по всему миру. Движение излишков капитала между мировыми финансовыми центрами стало обретать спекулятивные черты – переориентироваться из межправительственных внешних займов на внутренние спекуляции. Крах Уолл-стрит
и спад в экономике США в 1930-х гг. развязали протекционистские
меры в ряде национальных экономик. Ф. Рузвельт в ходе Второй
мировой войны реализовал концепцию концентрации мировой
власти в руках США1.
Профицит текущих счетов платежного баланса существенно превышал активное сальдо торгового баланса США: прибыль,
создаваемая американцами за рубежом, намного превосходила
прибыль иностранцев, создаваемую в Америке. В 1947 г. золотые
резервы США составили 70% общей величины мировых резервов. Избыточный спрос на доллары США означал полный американский контроль за ликвидными активами в Западном мире. Из
системного хаоса, начавшегося после Великого краха 1929 г., появился новый гегемон очередного американского системного цикла
накопления капитала [1].
Послевоенная мировая валютная система, заложенная в Бреттон-Вудсе в 1944 г., установила, что производство мировых денег
осуществляют правительственные организации в целях благосостояния, безопасности и власти правительств. Прежде производство и контроль мировых денег находились в руках частных банкиров. Частные лица и организации управляли мировыми деньгами
как средством для получения прибыли. В новой мировой валютной
1 Новый курс Ф. Рузвельта предлагал стране одно большое и профессиональное
правительство, способное гарантировать населению справедливость и безопасность.
Для выполнения этой цели правительство для преодоления хаоса должно было много тратить, чтобы поддержать экономический рост.
24
системе МВФ и Всемирный банк, а по существу ФРС США, получили контроль за мировыми деньгами. Центр производства мировых
денег и контроля за международным мобильным капиталом переместился из Лондона в Вашингтон.
Формирование союза правительственных и частных организаций обеспечило беспримерный рост производительности труда и
накопления капиталов в 1950–1975 гг. Избыточный капитал двигался в производство массовых товаров, а рынок евродолларов (депозиты в евродолларах) расширялся. Одновременно с либерализацией потоков капитала частный спекулятивный мобильный капитал набирался сил и размещался в оффшорах, не контролируемых
правительствами. С середины 1970 гг. объем валютных операций
на оффшорных денежных рынках стал многократно превышать
стоимость мировой торговли. Фаза финансовой экспансии американского системного цикла накопления капитала сменила фазу
материальной экспансии – финансовые потоки стали существенно
преобладать над объемами товарных потоков [1].
В этот период обостряется конкуренция между американскими
и неамериканскими корпорациями на мировом рынке, которые
стремятся обезопасить себя от угроз со стороны друг друга. Падение прямых инвестиций происходило под влиянием двух факторов, снижающих прибыль на капитал в торговле и производстве: а)
рост цен на сырье в 1971–1974 гг. в результате нефтяных кризисов;
б) рост реальной заработной платы с 1950–1973 гг.
Снижение курса доллара, возникающее из-за быстрого роста
денежной массы, находящейся в руках ФРС, помогает экспансии
американского экспорта и ухудшает условия торговли для других
стран. Систематический рост издержек производства в мировом
масштабе и массовый уход избыточного капитала в оффшоры представляет собой непредсказуемые последствия послевоенной фазы
экспансии американского корпоративного капитализма. Стремление к мировой гегемонии рождает серьезные противоречия в отношениях с другими государствами и между правительствами и деловыми организациями. Современные транснациональные компании
(ТНК) превращаются в самостоятельные центры власти и ограничивают господство правительства. Например, крупнейшие частные транснациональные банки США переложили на правительство
страны огромный ущерб, возникший в результате кризиса 2008 г.
Транснациональные компании были самыми крупными получателями на нью-йоркском валютном рынке, поэтому крупнейшие
американские банки вынуждены были подключиться к менее за25
тратным для них оффшорным операциям в евродолларах, чтобы
избежать крупных потерь во вкладах. Огромные ликвидные средства переместились из США в Европу, вышли из юрисдикции США
и стали неподконтрольны для любого правительства. В таких условиях ФРС уже не могла регулировать увеличение предложения
мировых денег системой фиксированных обменных курсов на основе золотодолларового валютного стандарта, установленного в Бреттон-Вудсе (1944 г.). Переход к системе гибких валютных курсов
(1971 г.) означал капитуляцию ФРС и других центральных банков
перед глобальными силами международной валютной спекуляции [1]. Неопределенность при определении цены валют усиливается, контроль за ликвидными активами ослабевает и возникают
предпосылки для «валютных войн» между государствами. США
получают возможность не контролировать дефицит платежного
баланса и неограниченно печатать доллары для международного
обращения, чтобы восстановить конкурентоспособность своих товаров и покупать ресурсы со всего мира. Страны третьего мира не
имели валютных резервов, позволяющих защищать свои национальные валюты от колебаний курсов. Экспорт, импорт и национальный доход таких стран зависит от курса доллара.
Международная финансовая интеграция становится для ее
участников препятствием в движении к национальной безопасности и внутреннему развитию. Европейские компании при поддержке правительства начинают оказывать сопротивление экспансии
американских корпораций. В результате международной конкуренции с 1980 г. объем прямых инвестиций в мире резко падает,
а доля прямых иностранных инвестиций США заметно сокращается. Уменьшается способность США создавать за рубежом эффективный спрос на свои товары для продолжения материальной экспансии.
Следствием сигнального денежно-кредитного кризиса американского режима накопления 1970-х гг. была мировая инфляция.
Инфляция, последовавшая за резким ростом цен на нефть, имела
своим источником политику стимулирования американского бизнеса за счет печатания денег. Платежный баланс США перестал
рассматриваться как механизм ограничения внутренней инфляции. США перешли к использованию долга в качестве инструмента восстановления или сохранения прибыли для предотвращения
спада и продолжения материальной экспансии. В результате такой
политики для корпораций увеличились издержки и неопределенность, поэтому большая часть ликвидных активов перемещалась
26
в нефтедоллары и евродоллары, в центры космополитического финансового сообщества.
Прибыль, возникающая из обособления капитала на фондовых
биржах и в частных банках, присваивается незначительным числом финансовых посредников. Широкое национальное процветание
всегда связано с развитием производства, строительства, сельского
хозяйства, транспорта и торговли, где люди реализуют свое право
на средства к существованию. В конце ХХ века, следуя финансовой
рациональности, американское руководство предпочло не ограничивать свободную валютную политику, а сотрудничать с космополитическими силами финансового капитала. Союз с крупными частными
финансами обещал огромные средства для мирового финансового господства. Арриги полагает, что выбор такой стратегии был обусловлен кризисом легитимности американского военного влияния на деколонизацию и провала военного принуждения Кореи и Вьетнама.
Развенчание мифа о непобедимости США служило стимулом для
стран-членов ОПЕК для поднятия цен на нефть, чтобы защититься
от обесценения американской валюты. Рост цен на нефть означал
усиление мировой конкуренции за рабочую силу, энергоресурсы и
покупательную способность. Перечисленные изменения вынуждали
правительство США отказаться от противостояния интересам крупных частных компаний. После прихода к власти в 1980 г. администрации Рейгана расширилась политика заимствований правительства. В результате США получили впечатляющий национальный
долг (около 17 трлн долл. на 2013 г.). Принцип надежных денег, на
которых основывается глобальное могущество центра капиталистического накопления, был разрушен. Попытки установить контроль
за глобальным мобильным капиталом, в котором сосредоточены
долги американского правительства выглядят малоэффективными.
Американские ТНК проникают в чужие юрисдикции и придают мировой экономике новый космополитический характер, с которым
власти США вынуждены соглашаться. Непреднамеренные последствия дерегулирования и децентрализации мобильного капитала,
доминирования стоимостных критериев практически во всех видах
деятельности проявляются в форме растущей поляризации между
богатыми и бедными, размывания среднего класса и разрушения
традиционных гуманистических ценностей. Американские власть и
богатство стали еще больше зависеть от кредитной системы и международной сети накопления капитала: крах финансовых кредитных
институтов в результате очередного кризиса способен обрушить всю
структуру американского цикла накопления капитала.
27
Заключение
Исторические закономерности капиталистического накопления
позволяют предположить, что в настоящее время:
1. Мировой центр накопления капитала пребывает в фазе финансовой экспансии. Внешняя экспансия капитала стремится
сохранить норму прибыли в центре капитализма и направлена
в регионы дешевой рабочей силы, чтобы сохранить конкурентоспособность своих производств по издержкам. Поток инвестиций
из центра накопления ищет дешевую рабочую силу. Средством
финансовой экспансии выступает захват крупных пакетов акций
местных компаний и создание совместных предприятий на привлекательных территориях. Чтобы сбить уровень заработной платы
в таких регионах, капиталу из центра мир-системы капитализма
выгодно разрушить традиционный режим накопления, существующий в стране-мишени и перераспределить денежные и товарные
потоки в интересах центра. Рынок труда современной России малопривлекателен для иностранных инвестиций. Россия не нуждается в том, чтобы США взяли на себя издержки защиты евразийской
территории в обмен на удовлетворительное место в капиталистической мир-системе. Стратегия гегемона современной капиталистической мир-системы будет стремиться создать в этом регионе нестабильность. Мировая экономика поляризуется и могут возродиться
закономерности военной конфронтации. Падение доллара заставит
правительства других стран защищать свои валюты. Протекционизм и национализм способны подорвать централизацию финансовой власти США. Международная конкуренция за мобильный
капитал выступает силой, которая будет разрушать существующие
структуры накопления.
2. Центр современного капитализма вряд ли позволит России
занять достойное место в глобальном разделении труда. США не
заинтересованы в усилении регионального могущества России.
Межгосударственная конкуренция за капитал в фазе финансовой
экспансии цикла капиталистического накопления усиливается, а
наша страна не входит в число дружественных режимов для США.
Более вероятно, что давление центра капитализма будет направлено на превращение территории нашей страны в рынки ресурсов
и товаров для ТНК. Подобную стратегию спасения капитализма
за счет разрушения и подчинения традиционных экономик в других странах неоднократно использовали исторические центры накопления капитала. Примером применения стратегии экспансии
28
может служить динамика изменений, происходящих на Украине
с 2013 г. Запад давил на законную власть и «оппозицию» и делал
все, чтобы Украину разорвало на части. После распада СССР фаза
финансовой экспансии американского системного цикла накопления капитала сопровождается уничтожением традиционной государственной власти в странах периферии мир-системы (Югославия, Ирак, Египет, Сирия, Ливия и др.).
3. Сомнительно, что расширение демократии и либерализма
в России существенно повлияет на экономический рост. Излишки
капитала, которые могли быть инвестированы в рост, из-за низкой
эффективности отечественной экономики будут стремиться трансформироваться в ликвидность и перемещаться в юрисдикции,
удовлетворительного сочетания доходности и надежности. Элита
России будет продолжать традиции государственно-монополистического капитализма для контроля огромной территории и населения. Либерализм и демократия будут разрушать централизм,
свойственный традиционному режиму правления. Исчезни существующий порядок и страна погрузится в хаос, который обернется жертвами и ущербом не соизмеримым и по величине с тем, что
теряет страна от торможения развития сегодня. Поэтому страна
будет продолжать имитацию либерализма и демократии, которую
она осуществляла последние сто лет.
4. Роста экономики страны следует добиваться, интегрируясь
в политическое и экономическое пространство Восточной Азии –
потенциальный регион для возникновения нового центра накопления капитала. Территориалистские логики развития Китая и
России легче примерить друг с другом. Целесообразно эксплуатировать разногласия между Китаем и США. Китай во второй половине ХХ века добился существенной экономической поддержки от
США, после того как перестал быть сателлитом СССР.
В условиях, когда центр мирового капитализма может решать нужны или не нужны для мирового накопления капитала те
или иные территории, представляется разумным приготовиться
к долговременному процессу капиталистической трансформации
методом проб и ошибок по принципу вперед-назад от логики территориализма к логике капитализма и обратно. Неформальные
структуры будут закрепляться в деятельности, где не эффективны формальные системы, особенно в регионах, выражая интересы
группы влияния. Радикальные реформы целесообразно проводить
в периоды, когда политическая власть сильна или, если существуют влиятельные внешние силы, способные оказать ей поддержку.
29
Япония и Германия, Южная Корея, Тайвань, Сингапур, Гонконг, а
позднее Китай, после Второй мировой войны демонстрировали экономическое возрождение при полномасштабной поддержке США.
Эти страны получили доступ к покупательной способности богатых
рынков и место в иерархии добавленной стоимости мир-экономики
капитализма. Наша страна может развиваться через реализацию
программ и проектов, сохраняя режим государственно-монополистического капитализма.
Следует остерегаться радикальных реформ в периоды, когда
власть в стране ослаблена недружественными силами. Ломать существующий порядок проще, чем построить новый. Процесс изменений будет осуществляться не только под воздействием национального правительства и национального капитала, но и международных сил, контролируемых существующим центром накопления
капитала.
1.2. Особенности управления поведением субъекта
экономической деятельности: методологический
индивидуализм или систематика
В общественных науках (социология, политология, экономика)
существует пара конфликтующих между собой ментальных моделей: «методологический индивидуализм» – «методологический холизм1». В экономике данная дихотомия (разделение надвое) имеет
место при исследовании поведения агентов хозяйствования – индивидумов, фирм, отраслей и экономик. Попытаемся сопоставить
основные положения системной и институциональной экономической теории и выявить особенности управления поведением индивидуумов, вытекающие из этих теорий.
Отмеченное разделение в подходах к поведению берет свое начало в представлениях о прогрессе – одной из центральных идей западной цивилизации. Теории прогресса ХVIII-ХIХ веков Р. Нисбет
подразделяет в соответствии с метафорами: прогресс как свобода и
прогресс как власть [50].
Достижения прогресса стали возможными только при устранении ограничений думать, творить и действовать, поэтому одна
группа европейских интеллектуалов за критерий прогресса выбрала степень личной свободы. Свобода означала свободу индивида от
1
30
Холизм – философия целостности.
всякого рода угнетения и ограничения (политического, религиозного и др.) для развития сил и талантов при минимальном руководстве. Парадигма расширения индивидуальной свободы, как
главного условия для прогресса, была создана усилиями П. Тюрго (1727–1881), Э. Гиббона (1737–1794), А. Смита (1723–1790),
Г. Спенсера (1820–1903), отцами-основателями США и другими
выдающимися мыслителями. При этом подходе различия в уровнях развития определяются личной свободой предпринимательства, а государственное вмешательство в естественные процессы
следует свести к минимуму.
Другая группа выдающихся интеллектуалов полагала, что свобода индивида не отделима от его участия в коллективе или обществе (город, государство, класс и др.). В их представлениях свободу индивида не следует обособлять от требований принуждения и
строгой дисциплины, предъявляемых общностью. Ж. Руссо (1712–
1778), Сен-Симон (1760–1825), О. Конт (1798–1857), К. Маркс
(1818–1883), И. Фихте (1762–1814), Г. Гегель (1770–1831) полагали, что замкнутое целое индивида есть часть более крупного целого,
а власть – главное условие для движения к прогрессу. Этатизм (от
фр.государство) – направление мысли, рассматривающее суверенное государство как высший результат и цель общественного развития – получил распространение в ХIХ–ХХ в.в. преимущественно
во Франции, Германии и России. Наполеон показал миру, что правильное применение абсолютной политической власти способно
осуществить позитивные преобразования французского общества.
Наполеон I претендовал на то, чтобы говорить и править от имени
народа, и убедил интеллектуалов в том, что такая власть является
освободительной и этически возвышающей. В Германии, временно
объединенной властью Наполеона I, Г. Гегель заявил, что Государство – это шествие Бога в мире [50].
Главное положение методологического индивидуализма заключается в том, что единственным субъектом, осуществляющим
действия, имеющим цели и интересы, формирующим намерения и
планы является человек/индивид. Концепция индивидуализма при
исследовании поведения человека выдвигает на первое место такую
ценность как свобода выбора принятия решений. Отправным моментом индивидуалистских теорий выступает выбор как следствие собственного решения индивида внутри биологической и социальной
ситуации. Свобода выбора – это естественное право человека, от которого зависит его бытие и сознание и которое он не вымаливает и не
оплачивает. Она определяется пространственно-временной ситуаци31
ей, в которой присутствует человек. Свобода выбора несет возможность быть непохожим на других, умение познавать, оценивать и
выражать себя. В институциональной теории формальные и неформальные институты предназначены для того, чтобы влиять на поведение индивидов. Реализация принципа методологического индивидуализма в современной экономической теории полагает в качестве
микрооснования тех или иных феноменов действия или взаимодействия индивидов следующее утверждение: организации созданы индивидами и нет организаций без индивидов. Такой подход оспаривает разнообразные коллективистские концепции, настаивающие
на том, что организацию можно считать самостоятельным актором
(надличностной сущностью). Объяснение коллективистских действий индивидов предполагает выявление стимулов и ограничений,
в которых принимаются решения и из которых следуют действия.
Основополагающий принцип методологической систематики
утверждает, что субъектами экономики являются не только физические или юридические лица, но и административные и экономико-системные лица, т. е. относительно самостоятельные экономические системы. Под системой понимается устойчивая во времени
и в пространстве часть окружающего мира, обладающая на данном
уровне наблюдения свойствами внешнего единства, внутреннего
многообразия и гносеологической целостности. Система считается
экономической, если она участвует в процессах производства и потребления, а также и в актах распределения и обмена экономическими благами [8].
Коллективистский конструкт, признающий экономические системы в качестве самостоятельных субъектов экономики, меняет
взгляды на взаимоотношения между субъектами и суть рекомендаций по решению экономических проблем.
Мировоззрение человека определяется тем, в какие интерпретации мира он верит. Ментальные модели влияют на поведение
людей. Общественные науки формируют светские рациональные
верования и пытаются описать, объяснить и нормировать окружающую действительность и поведение людей. Сегодня в экономической науке существует несколько достаточно распространенных
теорий: неоклассическая, институциальная, системная и эволюционная. Каждая из научных теорий опирается на методологические
положения, которые в значительной степени влияют на выводы,
вытекающие из этих теорий. Выбор методологической позиции во
многом определяется теми ожидаемыми результатами, которые
стремится получить исследователь.
32
Сравним между собой основные положения теории системной
организации, которую предлагает член-корреспондент РАН, профессор Государственного университета управления Г. Б. Клейнер
и главные понятия Новой институциональной экономической теории (НИЭТ)1. Затем попытаемся установить какие управленческие
интерпретации могут соответствовать каждой из этих экономических теорий.
Актуальность представленной работы определяется:
– широким распространением каждой из сравниваемых концепций в научной и учебной литературе;
– значимостью выводов и рекомендаций, следующих из рассматриваемых подходов, для управления/регулирования поведением
субъектов экономической деятельности.
Поскольку в названии раздела присутствуют слова «управление
поведением» и «экономическая деятельность», следует указать на
существующие различия между научными исследованиями в экономике и в менеджменте организаций:
1. Менеджмент организации исходит из уникальности ресурсов каждого объекта, поэтому возможности обобщений в области
управления организациями сомнительны. Никакой объем выборки не позволяет экстраполировать результаты регрессии на генеральную совокупность [12].
2. Исследования по экономике предполагают объяснительный
позитивный подход. Модели менеджмента в большинстве нормативные, указывающие какие решения следует принимать.
Сопоставление положений системной
и институциональной теорий
Системная теория организации экономики, предлагаемая профессором Г. Клейнером, включает следующие основные положения [8]:
1. Экономические системы считаются основными самостоятельными субъектами социально-экономического пространства. Предпочтения агентов2 являются главным образом продуктами самой
1 Положения НИЭТ представлены в настоящем разделе согласно положениям
фундаментальной книги Э. Г. Фуруботна и Р. Рихтера «Институты и экономическая
теория», впервые опубликованной в 1996 г. в Германии.
2 Агент – в отличие от субъекта лицо, не свободное при принятии решения и при
выборе своего поведения.
33
системы. Когда меняется система, меняются предпочтения агентов.
2. Экономические системы должны обладать энергией, позволяющей активировать ресурсы, являющиеся пассивными элементами экономического процесса. Все экономические системы являются «живыми», поскольку основаны на деятельности людей:
индивидов, коллективов, групп или сообществ. Рационально ориентированный интеллект-менеджмент систем влияет на управление духовными ресурсами – состоянием «души» экономической
системы в качественном и количественном плане. «Душа» системы – это самостоятельная движущая сила, определяющая меру целеустремленности, уровень притязаний и саморефлексии системы
в соответствии с ее особенностями.
3. Каждая система по признаку доступа к пространству и времени может быть отнесена к одному из четырех классов (типов):
– средовые системы – не имеют определенных границ во времени в пространстве (сеть автомобильных дорог, почта России, информационная среда фирмы, институциональная среда, трудовое
законодательство и др.);
– процессные системы – границы системы определены во времени, но не определены в пространстве (грузооборот, миграция,
транспортировка газа и нефти и др.);
– объектные системы – границы системы определены в пространстве, но не определены во времени (фирмы, регионы, страны,
индивиды1 и др.);
– проектные системы – границы системы определены как в пространстве, так и во времени (слияние и поглощение, распространение инноваций, строительство объекта, издание книги, эмиссия
ценной бумаги и др.).
4. Структуры экономической системы группируются в своеобразные «квартеты»/тетрады, в составе которых есть представители каждой из перечисленных типов системы. Тетрадные структуры
присутствуют на всех уровнях экономики и обеспечивают баланс
пространственно-временных ресурсов и способностей. Тетрада –
это не просто группа, а кольцевидная структура: пары «объект-среда», «среда-процесс», «процесс-проект» и «проект-объект», взаимодействующие между собой.
1 В рассматриваемой теории согласно классификации индивид отнесен к объекту, а не субъекту экономической системы.
34
Новая институциональная экономическая теория пытается интегрироваться с мейнстримом экономической мысли – неоклассической экономической теорией. Неоклассическая экономическая
теория (ортодоксальная, мейнстрим) содержит предпосылки максимизирующего поведения, беззатратных трансакций, совершенной рациональности и совершенного предвидения субъектов. Институты (правила игры) и организация процессов обмена в этой теории значения не имеют. Новая институциональная экономическая
теория также как неоклассическая экономическая теория придерживается принципов методологического индивидуализма, однако полагает поведение человека не рациональным, а ограниченно
рациональным и оппортунистическим. Инструментами НИЭТ выступают: теория прав собственности, концепция трансакционных
издержек и отношенческая контрактация. Можно выделить следующие главные положения этой теории [9].
1. В НИЭТ сохраняется центральная роль рынков и обмена: все
феномены должны объясняться с позиций трансакций1, основанных на заключенных контрактах [11].
2. Принцип методического индивидуализма в НИЭТ утверждает, что важнейшим стимулом, влияющим на поведение индивида,
являются права собственности на вещи и отношения к другому
индивиду. Права собственности определяют положение каждого индивида по отношению к обществу, дают возможность децентрализованного принятия решений и облегчают многостороннюю
координацию действий. Свобода контракта включает следующие
права: заключать или не заключать контракт, выбирать партнера
по контракту, определять содержание и форму контракта. Принцип свободы контракта ограничен законом: контракты не должны
ущемлять права третьих лиц. Изменение прав собственности меняет стимулы и поведение субъектов хозяйствования.
3. В отличие от классической экономической теории, которая
предполагает «обмен без трения», новая институциональная экономика утверждает, что обмен требует трансакционных издержек –
ресурсов, необходимых для экономических, управленческих и политических трансакций. Рыночные трансакции включают шесть
видов деятельности: поиск, проверка партнера, контрактация,
исполнение контракта, надзор и принуждение к надлежащему
1 Трансакция – отчуждение и приобретение индивидами прав собственности
(юридическая трактовка); деятельность по поставке товара (экономическая трактовка).
35
исполнению контракта. В отдельных отраслях трансакции могут
быть запретительно высокими, что препятствует обмену вещами и
правами собственности.
4. Взаимное доверие – это важнейший атрибут соглашений. Отношенческая контрактация – это регулирование трансакционных
отношений между сторонами с помощью формальных и неформальных правил. Отношенческие контракты не могут быть обеспечены судами и предполагают, что основная часть взаимоотношений сторон осуществляется за «пределами контракта». Неполнота
таких контрактов неизбежна и преднамеренна, а самовыполнение
обязательств играет большую роль. Двусторонняя зависимость
участников контракта обусловлена наличием специфических инвестиций и сбалансированным сочетанием кооперации и принуждения. Самовыполняющиеся соглашения предполагают частный
порядок улаживания конфликтов и подход, согласно которому
каждый честен, если только честность или ее демонстрация приносит больше выгод, чем нечестность. В отличие от судебного порядка улаживания разногласий, угроза разорвать отношения или
стратегия «зуб за зуб» выступают как принуждение к исполнению
таких контрактов.
К недостаткам новой институциональной экономической культуры и теории можно отнести игнорирование этой теорией ключевых организационных механизмов: власти, идентификации, координации и др. [11].
Формирование традиций
Институционализм утверждает, что при проведении изменений
культура не имеет значения, а главное – это институты. На идее,
что в любой стране можно создать набор институтов, способный
обеспечить в стране развитой капитализм, в 1990-х гг. был основан
Вашингтонский конценсус. Современные исследователи пересматривают данное утверждение и считают, что культурные обычаи
определяют содержание политических и экономических институтов общества.
Известный американский экономист А. Гринспен (р.1928) предлагает понимать под культурой ценности, разделяемые членами
общества. А. Гринспен утверждает, что культура: 1) всеобъемлюща и редко отходит на второй план; 2) определяет набор поведенческих реакций на различные жизненные ситуации; 3) устанавливает правила поведения. Культурная инерция оказывается слишком
36
высоким барьером при реформировании обществ [114]. Например,
групповая экономическая психология и поведение жителей южной еврозоны (Португалия, Испания, Италия, Греция) существенно отличается от того, что доминирует в культурах населения северной еврозоны (Германия, Нидерланды, Австрия, Финляндия).
Для северной еврозоны характерны: бережливость и осмотрительность (высокие нормы сбережения), верховенство закона (высокое
качество регулирования), напряженный труд и инновационность
(невысокие удельные затраты на рабочую силу, определяющие
конкурентоспособность). Еврозона не смогла справиться с главной
проблемой валютных союзов стран с сильно различающихся культурой: стоимость, поступающая в общий котел, распределяется непропорционально – в пользу тех, кто вносит меньший вклад в развитие и эксплуатирует участие в союзе. До введения евро страны
Средиземноморья сохраняли конкурентоспособность на международных рынках, ослабляя свои валюты. Ослабление национальной
валюты позволяет снизить реальную зарплату и удельные затраты
на рабочую силу до конкурентного уровня без привлечения внешнего финансирования. Утратив такой инструмент как девальвация,
страны южной еврозоны не устояли перед возможностью заимствовать в евро по низкой процентной ставке и увеличили потребление
за счет расширения долга. Избыточное потребление и низкие нормы сбережения были общей чертой характеристик культуры стран
юга еврозоны [114].
Методологический индивидуализм западных экономистов и социологов некорректно применять для отображения и объяснения
реального поведения людей других цивилизаций. В англо-саксонских странах экономическая активность населения, стремление
к индивидуальной хозяйственной деятельности, тяга к материальным благам и склонность к сбережениям существенно выше, чем
в России.
Американский антрополог профессор Лондонской школы экономики Дэвид Гребер исследовал историю товарно-денежных отношений с древнейших времен. Он утверждает: а) традиционная
теория экономистов о возникновении денег для обслуживания меновой торговли ошибочна; б) деньги – это творение государства –
предназначались для выплаты долгов [82]. Герберу представляется сомнительным утверждение экономистов, что добровольный
обмен без насилия мог привести к созданию денег. В обществах,
основанных на неравенстве (иерархиях), отношения между людьми строятся на основе долга. Если взаимоотношения людей пред37
ставить в виде обмена, то долг – это незавершенный обмен. Деньги
появились из необходимости улаживания отношений с богами и
людьми (дары, жертвы, штрафы и др.). Гребер выделяет два вида
экономик: человеческие и торговые. В человеческих экономиках
деньги выполняли, прежде всего, социальную функцию – поддерживать отношения, основанные на долге. Социальные деньги
служили для разрешения бытовых ситуаций (брак, месть, обида,
искупление, жертва и др.) и предотвращения насилия. Чтобы
установить средство для измерения долга и чести и обеспечить
функционирование таких социальных денег, необходимо постоянное систематическое насилие. В таких обществах для облегчения долгового бремени существовали периодические амнистии,
отменяющие долговую кабалу.
Торговые рынки возникают вокруг армий, солдаты которых получают выплаты монетой. Развивается торговля рабами, которая
преобразует общество. Расширяются торговые экономики, в которых деньги представляют средство для обмена. Работорговля
придавала насилию другое измерение и включила его в структуру
законодательства. Гребер отмечает, что на протяжении тысяч лет
торговые экономики извлекали рабов из человеческих экономик.
Рыночные процессы выдавливали людей из сетей взаимных обязательств и коллективной ответственности, превращали их в предметы обмена – подчиняли их логике долга [81].
На Западе культ богатства получил законодательную основу
в Риме в середине VI века до н.э.: в результате реформы Сервия
Туллия все мужское население Рима расчленялось на шесть имущественных разделов. Новый правовой порядок ранжирования
граждан заключался в следующем [9].
1. Результирующим показателем, определяющим принадлежность к разряду, был установлен капитал, отображавший общий
размер семейного богатства.
2. Имущественный ценз/разряд семьи лежал в основе политического устройства: определял права и обязанности ее членов. Полагали, что те, кто не обладает умением управлять своим хозяйством,
не способны вести дела государства. В высший государственный
орган власти – Сенат – право избрания получали только самые богатые. Второй разряд по богатству – всадники – получали право
занимать должности наместников Рима на захваченных землях.
В шестой разряд входили пролетарии – люди с самым незначительным имуществом. Богатые римские семьи платили налог в размере
доли от стоимости принадлежавшего им имущества и несли воин38
ские повинности, а в обмен получали соответствующие политические права.
3. Раз в пять лет глава семьи предоставлял цензорам домашние
приходно-расходные книги/описи лично и под присягой. Фальсификация данных в учетных книгах наказывалась вплоть до лишения гражданства. Процедура приема и проверки ценза строго
регламентировалась. Организацию проведения цензов возглавлял
Цензор – по статусу третье должностное лицо Римского государства.
Представленный правовой порядок просуществовал в Римском
государстве около 600 лет (508 г. до н.э. – 74 г. до н.э.) и оказал
важную роль в формировании мировоззрения и хозяйственной
практики в стране. Сбережение и умножение состояний/капиталов1, дух наживы и конкуренции были стимулированы политической системой римского общества. Продуманность и высокое качество римского права формировалось под влиянием высокого спроса правящей элиты на устойчивую систему верховенства законов.
В Древнем Риме возникло понятие юридического лица, позволившее распространиться предприятиям коллективной формы собственности и торговле паями товариществ. Паевая структура прав
собственности способствовала укреплению крупных имущественных состояний: безопаснее принять участие в нескольких предприятиях небольшими долями, чем принять на себя крупный риск.
У населения Империи сформировалась страсть к наживе, система
капиталистических ценностей, которая смогла быть заимствована
и распространилась, и закрепилась в институциональной матрице
средневековой Европы.
Римское право утверждало, что частная собственность является основной формой собственности, и хозяин вещи вправе делать
со своим имуществом все, что захочет. В римском праве собственность (dominium) – это отношения между человеком и вещью, которые характеризуются полной властью человека над вещью. Имела
место и другая точка зрения: собственность – это понимание или
соглашение между людьми относительно вещей. Это определение
избегает утверждать людей в качестве вещей. Данной позиции придерживались те, кто критиковал институт рабовладения.
1 Существует гипотеза , что термин «капитал» вызван культом богатства, которое олицетворял Храм Юпитера, расположенный на Капитолийском холме. Первые
римские монеты чеканились на Капитолийском холме в храме жены Юпитера Юноны Монеты.
39
В средневековом европейском обществе сохранялось старое римское понятие свободы. Свобода означала власть – право сеньора делать в своих владениях все, что ему заблагорассудится.
Существовала и другая позиция, согласно которой свобода – это
собственность, с которой владелец может делать все, что ему угодно. Эту формулировку свободы предпочли либералы, превратив
собственность в право и одновременно закрепив за правами форму
собственности. Право одного человека – это обязательство другого.
Человек одновременно и владелец (обладает полной властью над
своей собственностью) и предмет для обладания (подчинен высшей
власти). Европейская правовая традиция предполагала, что рабства
не существует, а африканских рабов в Южных штатах США следует считать контрактными рабочими. Согласно концепции свободы
как собственности, люди, выступая как естественные владельцы
наших прав и свобод, вольны избавиться от них или продать их.
В ХVIII веке Томас Гоббс развил это положение для определения
абсолютной власти государства: правительство стало выступать
как договор, согласно которому граждане добровольно передают
часть своих естественных свобод монарху. Позднее эта идея легла
с основу экономики – наемный труд выступает как аренда нашей
свободы.
Для сторонников неолиберализма свобода – это собственность,
которой можно обмениваться, продавать и добровольно ее уступать.
Уникальные человеческие отношения превратились и продолжают
превращаться в виды собственности, которые можно покупать и
продавать. Представлению о полной обособленности индивида как
хозяина собственной свободы противостоит образ мышления, согласно которому большая часть наиболее ценных прав и свобод нам
не принадлежит, а в основе социальных обязательств лежит долг
перед единым и целым.
После распада Римской империи в западном обществе до 1000 г.
торговля занимала очень незначительное место. Исключение составляло только оружие, потребность в котором не могла быть
удовлетворена местными кузнецами. Деревенские рынки функционировали раз в неделю, а деньги были необходимы крестьянам для
того, чтобы заплатить сеньору долги: оброк, поземельную подать,
десятину и другие сборы. Вассалы, несмотря на предоставленное
им право чеканить монету, редко стремились копить деньги, поскольку они были не нужны им в большом количестве. Они предпочитали накапливать сокровища в виде произведений ювелирного
искусства [121].
40
Церковь осуждала торговлю, а прибыль купца считалась не
меньшим грехом, чем ростовщичество. Только начиная с Х века,
в христианской Западной Европе стали проявлять себя личности,
которые брали пример с еврейских, венецианских и скандинавских купцов, готовых принять на себя риск ради того, чтобы избавиться от нищеты. Вооруженные люди, объединявшиеся в группы
для того, чтобы доставить товары в места, где они могли найти покупателей, назывались «братством», «гильдией», «ганзой», «союзом милосердия» или «компанией». Пионерам торговой экономики нужны были базы, где они могли получить убежище и хранить
товары и выручку. Купцы искали убежища внутри стен городов,
способных принимать их корабли. Коммерсанты преобразовали города, которые после 1000 г. из резиденций крупных землевладельцев стали превращаться в центры экономической жизни и привлекать ремесленников – будущих хозяев крупных производств [121].
Начался великий эволюционный процесс – рождение и развитие
буржуазии. Этот класс руководил Революцией во Франции и получил в обществе верховную власть.
Первая монета – кусок драгоценного металла стандартизованной формы, подлинность которого подтверждается эмблемой или
знаком – изготовлена в Лидийском царстве около 600 г. до н.э. Чеканка – изобретение частных лиц – быстро превратилась в монополию государства. С переходом от воинов-аристократов и их вассалов к вымуштрованным наемникам-профессионалам возникла необходимость в средствах для их вознаграждения, которые можно
перевозить и платить в разных местах. Скот или векселя плохо выполняли эту функцию. Правительства сумели вытеснить многочисленные социальные деньги и создать подобие единого национального рынка.
Для превращения монет в приемлемую форму денег государству
достаточно было превратить их в единственное средство выплаты
всех обязательств перед ним. Эта мера создавала спрос на такие
деньги, достаточный для развития рынков – способ обмена товаров посредством денег. Полагают, что военно-монетарно-рабская
система появилась в Афинах и Риме в результате увеличения числа рабов-военнопленных, трудившихся на рудниках и в монетных
дворах. В конце существования Римской империи дешевый рабский труд способствовал тому, что большинство крестьян попали
в долговую кабалу к богатым землевладельцам. Императорские
указы привязывала таких должников к земле. Отсутствие свободного крестьянства, составлявшего в прошлом основу армии, выну41
дило государство нанимать германских варваров для защиты границ империи [82].
Становление философии денег и рынков с начала Осевого времени (800–600 гг. до н.э.) освобождало людей от общинных порядков
и формировало традицию рационального расчета, оценки затрат и
результатов. В этот период в Китае, Индии и Греции создавалось
новое понимание мотивации человека в понятиях «выгода», «издержки», «интерес», «преимущество» и «прибыль». Появилась
идея, что жизнь можно упростить и рассматривать как соизмерение результатов и средств, а эгоистических целей можно достигать
не только военным путем. Героические представления о чести и
славе стали выступать как нерациональные отягощения, затрудняющие жизнь.
Философы пытались объяснить смысл или бессмыслицу человеческого бытия. Правители проявляют терпимость к новым философским и религиозным движениям, не препятствуют распространению символов коллективного соглашения и создают видимость
того, что управление – это вопрос нравственности и справедливости, а насилие имеет целью благо для большинства. Интеллектуалы, развивавшие идеи материализма и поиска прибыли, отодвигали другие значимые аспекты жизни в социуме (нравственность,
альтруизм, милосердие и др.) на второй план. Чтобы привлечь правителей, предлагается принцип общей выгоды/всеобщей любви,
который предполагает ограничения и преследование частной выгоды. Во всех иерархических системах товары и услуги перемещаются не в соответствии с принципом обмена, а согласно обычаям
и прецедентам. Возникает множество философских головоломок и
противоположностей: материализм/идеализм, абстракция/эмпирика, рациональность/иррациональность и др. В эту эпоху в спорах и дискуссиях формулируются вопросы религий и появляются
понятия: Бога, Разума, Духа, Логоса – активных организующих
принципов, примиряющих двузначности и противоположности и
придающих всему сущему форму. Активизируются народные протесты против жестокой и циничной элиты. Все религиозные движения поддерживают нравственность, милосердие, осуждают стяжательство и, как альтернативу, предлагают иной мир, где социальная привязанность считается неволей, а тело тюрьмой.
Средние века (600–1450) начались в Индии и Китае между 400
и 600 гг. с эпохи разрушения империи, упадка городов и усиления
контроля религиозных властей за экономической жизнью (запрет
на ростовщичество, регулирование рынков и международной тор42
говли и др.). Например, в Китае конфуцианская бюрократия выступала за рынок – обмен ценностями, но против капитализма – способа использовать деньги ради получения еще большего количества
денег и накопления индивидуального богатства. Крупные финансисты и промышленники для реализации этой цели всегда стремятся получить поддержку государственной власти, установить
монополии и ограничить свободу рынка. В отличие от европейских
правителей китайские власти отказывались поддерживать капиталистов, и на протяжении большей части своей истории Китай
оставался крупнейшим антикапиталистическим государственным
рынком. Конфуцианская политика в Средние века предотвращала
крупную концентрацию капитала для получения выгоды. Уровень
жизни в Китае был самым высоким в мире и только в 1820 г. Англия превзошла его [82].
Средневековый ислам искоренил наиболее значимые злоупотребления: все формы рабства (похищение, продажа детей, судебный приговор, долги и др.) были запрещены или объявлялись недействительными. Неотчуждаемость свободы – один из основных
принципов ислама – это полная противоположность принципам
«естественного права», которое позднее получило распространение в Европе. Ростовщичество запрещалось (считалось, что деньги
созданы не для того, чтобы зарабатывать деньги), но кредитные
инструменты (чеки, переводные векселя, аккредитивы) и получение прибыли не осуждались. Рынки приветствовались, а купец
считался уважаемым человеком, никому не причиняющим вреда.
Свободу и общинную солидарность тщательно охраняли от посягательств правительства, которое рассматривали как досадную необходимость. Общество организовывалось вокруг двух полюсов: рынка и мечети. Рынок на Ближнем Востоке обоснован идеологически
как средство взаимопонимания и был создан не правительством,
подчинялся собственным внутренним правилам, а купечество наряду с богословами возглавило общество. Существовало согласие
относительно того, что долговой кризис уничтожает свободное крестьянство (как это произошло в Римской империи) [82].
В Средние века Европа оставалась периферийным регионом. Короли при помощи указов часто меняли стоимость своих монет по
отношению к расчетным деньгам: могли усиливать (с тем, чтобы
повысить налоги) или ослаблять (для уменьшения своих долгов)
деньги. Повседневные сделки осуществлялись с использованием
символических (бухгалтерских записей, бирок, бартерных сделок).
С ослаблением и исчезновением централизованных государств ре43
гулирование рынков перешло в руки церкви. В христианском подходе к социальным вопросам церковь вынуждена была признать
существующие отношения собственности и обосновать духовные
доводы, направляющие богатых к милосердию. Полагали, что существует два источника получения богатства: через управление хозяйством (признавался наиболее почетным) и через розничную торговлю. Ростовщичество осуждалось, но отношения феодальной зависимости и рента, как основа соглашений крепостных и вассалов,
никогда не оспаривались. Возродилось римское право, допускавшее полную частную собственность. Interest (процент) по торговым
ссудам стали толковать, как справедливую компенсацию за доход,
который купец мог получить, вложив средства в прибыльное предприятие. Торговый капитализм, уже давно существовавший на мусульманском Востоке, развивался в Европе по мере того как купцы-капиталисты обретали политическое влияние в независимых
городах-государствах Северной Италии (Венеция, Флоренция, Генуя, Милан) и немецких городах, включенных в Ганзейский Союз.
Итальянские банкиры придумали акционерную организацию и использовали в расчетах векселя, спекулировали деньгами и обходили законы о ростовщичестве.
В разные исторические эпохи и периоды интеллектуалы поразному отображали и объясняли экономическую реальность. Не
прекращались интеллектуальные споры по вопросам истины, веры
и пользы. В Средние века экономика получила духовное основание:
дискуссии о богатстве и рынках превратились в полемику о долге
и нравственности. В отдельных цивилизациях/территориях существуют отличные друг от друга представления о сознании, бытии и
постижении реальности.
Средневековые Европа и Индия пошли по пути иерархий/сословий. Долги между сословиями считались опасными и вели к прямому насилию, поскольку подразумевали потенциальное равенство
кредитора и заемщика. В исламском мире различие между честью
и кредитом исчезло, и договоры заключались между индивидами
без правительственного регулирования.
В Европе было обосновано правовое представление о корпорации, как о фиктивном лице (1250 г.), которое стало применяться
к монастырям, а потом к университетам, церквям, муниципалитетам и цехам. После того как купцы для того, чтобы получать монополии и избегать рисков, стали объединяться в бессрочные организации (ок. 1400 г.) появилась основа для возникновения и развития
капитализма – способа превращать деньги в денежные доходы.
44
Началась эпоха великих капиталистических империй (1450–
1971). Юридические системы в Европе защищали порядки, согласно которым, те, кто плохо распоряжался своими деньгами, их
теряли. Финансовая логика при поддержке политической власти
выделялась из социума в качестве автономной.
Реформация – это восстание верующих против господства Римской католической церкви. Протестанты сформулировали и добровольно приняли на себя обязательства перед Богом и эта личная
ответственность (без посредника) и аскеза легли в основу буржуазно-промышленного капитализма. Протестантские лидеры Лютер и
Кальвин утверждали, что разумный процент (около 5%) не является греховным. Католицизм позднее молчаливо признал практику процентного кредитования. Нравственные основания, препятствующие ростовщичеству, ослабли и распространилась практика
кредитной экспансии, сходная с войной. Управленцы английской
и голландской Ост-Индийских компаний, отбросив нравственные
принципы, руководствовались при насильственном захвате новых
земель исключительно материальной выгодой. Испанские католические монархи Карл У и Филипп П и конкистодоры в Новом Свете
существовали на займы от итальянских и немецких банкирских
семей. Общинные и аристократические принципы взаимопомощи и солидарности исчезали с исторической сцены Европы. Эгоистический обмен, расчетливое поведение, неумолимый механизм
процентных платежей превращались в основу социального общения, вытесняли приязнь, дружбу и любовь между людьми. Нравственные отношения стали считаться долгом, жадность получила
законную силу, а нажива превратилась в допустимую цель. При
обустройстве пути к капитализму денежный долг выступал как
средство для раскола общин и их сложных народных кредитных
систем [82].
К 1700 г., еще до возникновения экономической науки, до появления фабрик и наемного труда, существует действенный финансовый механизм принуждения – денежный кредит, который стимулирует производить товары в увеличивающимся объеме и выжимает все больше и больше труда из заемщика.
Политика – это искусство убеждения. Символы, знаки, образы
и модели становятся реальностью, если достаточное число людей
верит в них. На протяжении истории существовала связь между
формой организации государственного насилия, долгом и способами создания денег. Вера в то, что бумажные деньги будут обеспечиваться обязательствами правительства, могла представить
45
повседневную жизнь в терминах личного интереса и позволила
банкам давать в ссуду многократно больше денег, чем их имеется
(система ограниченного резервирования). Тюльпановая лихорадка
(1637 г.) и череда спекулятивных финансовых пузырей на лондонских рынках (1690-е гг.) обозначили проблему нового денежного
порядка – люди поверили в то, что деньги можно делать из ничего
(Д-Д′). Множество спекулянтов и аферистов с успехом эксплуатировали эту веру, разорили и ввергли участников финансовых пирамид в долговую зависимость.
Система принуждения с использованием безличных правил
и цифр превращает нашу жизнь в особый вид обмена или долга.
Человека принуждают набирать долги. В 1971 г. президент США
Р. Никсон прекратил обмен долларов на золото и положил начало
режиму свободно плавающих курсов валют. Создаваемые банками
доллары США заменили золото в роли мировой резервной валюты
и превратились в главное средство накопления. Долговые обязательства Казначейства США стали выступать наиболее надежным
инструментом кредитования и привлекли сбережения из других
стран. США превратились в крупнейшего в мире заемщика и потребляют значительно больше, чем производят. Остаются непроясненными вопросы: а) не является ли этот долг формой дани от других стран; б) будет ли этот долг американской империи погашен.
В западных обществах собственность выделяют как главный
стимул к поведению индивидов и их групп. Например, в Англии
вплоть до 1832 г. голосовать могли не более 435 тыс.человек – только те, кто получал от своей собственности не меньше чем 40 шиллингов в год. Две трети экспорта были привязаны к крупным землевладениям. Имущий класс существовал в виде тонкой прослойки
аристократической элиты. К концу ХIХ века те, кто платили по 10
фунтов ренты, голосовали наравне с теми, кто эту ренту получал.
В 1918 г. был отменен имущественный ценз, а еще через 10 лет к избирательным урнам были допущены все взрослые граждане страны
независимо от пола. Только после 1964 г. парламент Великобритании избавился от наследственных пэров, получивших от отцов почтенные титулы и политические привилегии [112]. К 2007 г. 40 из
60 миллионов акров британской земли принадлежало 189 тысячам
семейств.
В ХХ веке в США классовое общество, где собственниками могли быть только единицы, попытались преобразовать в «демократию домохозяйств» – предоставить возможность большинству голосующих владеть недвижимостью. Новый курс президента США
46
Франклина Делано Рузвельта помог укрепить рынок итотечного
кредитования: формировать условия для предоставления крупных (до 80% стоимости жилья), длительных (до 20 лет), полностью
амортизованных (платежи по закладной включали как проценты,
так и основной долг) и недорогих ссуд. С 1930-х гг. правительство
США выступило страховщиком на рынке ипотеки . До 1930-х гг.
в своих собственных домах проживало только 40% американцев,
к 1960-му г. их число составило 60%.
Идея, что рост числа домовладельцев политически укрепит капитализм, нашла широкое распространение особенно в англо-саксонских странах. К 2000 г. число домохозяйств, владеющих собственным жильем, составляет в Ирландии – 83%, Австралии и Великобритании – 69%, Канаде – 67%, США – 65%, Японии – 60%,
Франции – 54%, Германии – 43%.
В современном мире продолжается конфликт между двумя видами мировоззрений – индивидуалистическим и коллективистским. Индивидуализм в классической и постклассической экономике предполагает, что все доходы, полученные участниками
свободного рыночного процесса: а) отражают предельные вклады
участников в производство чистого национального продукта; б)
полученные доходы по справедливости принадлежат участникам
рыночной координации деятельности. Этот подход доминировал
в большинстве развитых стран до Первой мировой войны. Например, в США подоходный налог как механизм перераспределения
появился только в 1913 г. [114].
Идея о саморегулирующихся рынках основана на предположении шотландского экономиста и философа А. Смита (1723–1790),
что свободные рынки, на которых люди могут преследовать собственные интересы, порождают конкуренцию и развитие общества
в целом. В индивидуалистическом мировоззрении регулирование
означает наложение ограничений на конкурентные рынки.
Коллективистское мировоззрение основано на утверждении, что
индивидуальный вклад в создание благ нельзя выделить из общего
результата и все участники одинаково важны для создания целого.
Согласно отмеченным мировоззрениям политический выбор
граждан можно свести к двум альтернативам: а) общества с предпринимательским капитализмом, где преобладает самостоятельность индивидов, а правительство играет небольшую роль; б) общества с государственным капитализмом – сильно зависимые от
правительства, перераспределяющего доходы и ограничивающего
самостоятельность граждан. Роль и размер частного сектора вы47
ступают важными отличительными чертами капитализма. В индивидуалистических обществах частные доходы (домохозяйства и
бизнеса) существенно выше, чем в коллективистских обществах.
Деловая среда предпринимательского капитализма основана на
рыночной финансовой системе, верховенстве права и открытом
доступе к организациям и институтам. Государственный капитализм характеризуется централизованной системой распределения
ресурсов, верховенством правящего меньшинства и порядками
ограниченного доступа1. Поведение продуктов хозяйственной среды – отраслей, фирм и домохозяйств – определяется тем, какими
принципами регулируется экономическое пространство.
Ни одна форма экономической организации от свободного рынка до жесткого централизованного планирования не способна одновременно обеспечить максимально устойчивый экономический
рост и постоянную стабильность. По меньшей степени наивно предполагать, что капитализм без внешнего принуждения будет сокращать разрыв в имущественном неравенстве. Этот исторический
способ основан на асимметриях и не может сам уничтожать свои
системные свойства и жизненную силу. Либеральные политики
распространили и продолжают обменивать голоса избирателей на
векселя, которые никогда не смогут быть оплачены капитализмом.
Не следует требовать от жизни того, чего она не может тебе предоставить.
Изменения внешней среды бизнеса в историческом контексте на
Западе и в России рассмотрены автором в отдельной книге [115].
Традиции собственности и предпринимательства периодически
разрушались в мобилизационных фазах русской системы управления (см. подразд.1.4).
Заключение
1. Интерпретации действительности в системной парадигме и
в институциональной парадигме существенно отличаются. Ядро
институциональной парадигмы образуют отношения между индивидами: права собственности и права договора. Изменение структуры прав собственности меняет стимулы и поведение людей. Глав1 Порядок ограниченного доступа построен на личных связях и повторяющихся взаимодействиях типа «патрон-клиент» внутри иерархий, при создании, сборе
и перераспределении ренты. Доступ к финансированию является наиболее важным
фактором стимулирования долгосрочного экономического роста.
48
ным субъектом действия в экономике признается индивид. Возможно многовековая традиция, согласно которой человек – центр
мира, имеет источником западное христианство с его идеей Богочеловека. Ни одна другая мировая религия не несет такой идеи. Неоинституциональный мир продолжает придерживаться принципа
методологического индивидуализма и интегрироваться с неоклассической/ортодоксальной экономической теорией, построенной на
этом принципе.
Системная парадигма, предложенная в 1998 г. известным венгерским экономистом Яношем Корнаи (р. 1928) утверждает взгляд
на человека, кардинально отличающийся от принятого в неоклассической и институциональной экономических теориях. Согласно
системной парадигме индивид – продукт системы, агент, а не самостоятельный субъект [10]. Указанное предложение соответствует
принципам холистической методологии, для которой характерно
положение инструментальности: если некий социальный феномен
удовлетворяет нуждам группы, то он, скорее всего, возникает. Положению инструментальности сопутствует практическая проблема:
то, что еще не существует, порождает свое собственное существование. Холистическая методология принуждает индивида жертвовать
своими правами и интересами, отказываться от свободы выбора и ответственности, не оставляет людям права отличаться друг от друга.
Возникновения норм и подавления отрицательных практик следует
ждать, а не сводить их появление к действиям индивидов [7]. Теория
системной организации, предложенная проф.Г. Клейнером, не дает
ответов на ряд принципиальных вопросов: «кто будет выступать душой системы?», «кто и как будет осуществлять надзор в системе?»,
«чем и как подпитывать энергию системы?».
2. Образ мыслей, лежащий в основании рассмотренных теорий,
позволяет предположить следующие особенности управления индивидами:
– Системный взгляд на мир будет требовать прямых воздействий, направленных на индивидов, их принуждения к поведению,
максимизирующему общественную пользу. Поведение агентов будет осуществляться в рамках организованных иерархий – структур
неравнозначности, управляющих допуском/распределением ресурсов и принятием решений, приносящих основные выгоды тем,
кто находится «наверху» системы, а основные издержки тем, кто
«внизу».
– Институциональное мировоззрение предполагает косвенное
регулирование поведения индивидов, преследующих собственную
49
выгоду через изменение стимулов: прав собственности и контрактных отношений. Основополагающим механизмом координации деятельности субъектов выступает рынок – форма добровольного обмена правами собственности между автономными экономическими
субъектами на контрактной основе.
3. Управление поведением на основе системного подхода предполагает единство интересов участников/элементов системы и
в неявном виде опирается на идеологию, содержание которой можно свести к тому, что коллективный разум более мудрый, чем индивидуальный. Системный подход к управлению содержит риск генерирования ошибочных решений «сверху-вниз» по всем элементам
иерархии. Управление поведением на основе принятия решений
свободными индивидами обладает более эффективным потенциалом компенсации ошибочных решений одних субъектов позитивными действиями других субъектов.
Иерархиям присущ следующий парадокс1 – борьба вертикали
управления с собой. Дерегулирование осуществляют те же люди, которые выстаивали и поддерживали жестко регулируемую систему.
Фрагментарность преобразований выступает следствием этого явления. Если постоянно решать одну и ту же задачу (интенсификация,
сокращение госаппарата, борьба с коррупцией и др.), не понимая и
не объясняя себе, почему раньше не получалось, то дело обречено.
Вместо изменений будет иметь место самообман и симуляция деятельности. Переход от коллективистских логических построений
к моделям, учитывающим поведение индивидов, может позволить
улучшить достоверность и продуктивность исследований.
4. Если допустить, что имеет место «феномен предшествующего
развития» (зависимость будущего от прошлого)2, а траектория развития объекта определяется его прошлым, можно объяснить, почему в отечественных общественных науках достаточно прочно укоренился системный подход, который конфликтует с индивидуалистическими взглядами на мир. Можно предположить, что главную
1 Парадокс – явное противоречие, которое в принципе может быть понято и разрешено; результат или развитие событий, которые были неожиданны, непреднамеренны и противоречили распространенным убеждениям (обратные эффекты).
2 Понятие «зависимость будущего от прошлого» было введено в конце 1980-х г.г.
для характеристики изменений в технологиях и означало случайный выбор на начальном этапе и закрепление поведения вследствие возрастающей отдачи. Позднее
данное понятие было использовано для исследования институциональных изменений: в массовую практику войдут лишь те изменения, выгоды от которых будут выше, чем издержки перехода на новое правило.
50
роль в управлении объектами хозяйствования играет длительная
история использования той или иной системы права, а не текущие
формальные законы. В различные исторические периоды взаимоотношения между представителями индивидуалистического и
системного мировоззрения (индивидуалистами и иерархистами)
могла обостряться или смягчаться. Фазам конфликтов мировоззрений сопутствуют такие явления как изоляционизм и открытое
противостояние сторон, фазам примирения – расширение обмена и
сотрудничество.
1.3. Взаимообусловленность экономической
и политической власти: принуждение к неолиберальному порядку
Авторитетный западный философ Карл Поппер (1902–1994) полагал, что наше научное знание выглядит как небольшой архипелаг в океане незнания. Стремление разума расчленять целое для
того, чтобы формировать смыслы, искажает картину мира. Отдельное представление в человеческом мозгу эволюционирует во времени и в пространстве, по мере того как развивается социальная и
экономическая среда. Господствующим элитам важно, чтобы люди
растрачивали свою интеллектуальную энергию в бесплодных спорах об истинах (справедливости, равенстве, свободе, морали) и не
поднимали вопросов об источниках властной асимметрии.
Известный французский ученый Густав Лебон (1841–1931)
в книге «Психология народов и масс» (1895 г.) утверждал [27]:
– Мечта о равенстве, установленном с помощью просвещения и
образования, представляет из себя очередную химеру. Современный человек не может уклониться от вековой необходимости – закона, которому подчинялись его предки.
– Разные народы воспринимают внешней мир, рассуждают и
действуют совершенно различно. Народы управляются свойствами
своего характера. Раздоры и междуусобные войны тем интенсивнее, чем выше различия соприкасающихся между собой народов.
– Неизбежный результат цивилизации – дифференциация индивидов и рас, которая ведет не к равенству, а их неравенству.
– Знание психологии толпы – последнее средство в руках государственного человека для того, чтобы управлять массами и не давать им слишком много воли над собой.
– Массы уважают только силу, а на доброту они смотрят как на
одну из форм слабости; власть внушает толпе уважение, а меч заставляет бояться.
51
– В ХIХ веке власть масс сменяет власть аристократии. Парламентские режимы и политики начинают все больше руководствоваться импульсами толпы, и эра свободных суждений завершится.
Парламентская толпа легко поддается внушениям вожаков, обладающих обаянием, а идея, что много людей, собравшихся вместе,
скорее способны прийти к мудрому и независимому решению, чем
их небольшое число – психологически неверная идея.
Если допустить истинность утверждений Г. Лебона, то можно
предположить, что изменений и безопасного общежития можно добиться только благодаря насилию и принуждению к определенному мировоззрению и поведению индивидов и их коллективов.
Нами предпринята попытка анализа принуждения при переходе
от кейнсианской модели к модели либерального капитализма на Западе. Будет показано, что трансформация западного общества осуществляется с использованием неявного перераспределения власти
от партий и парламентов к чиновникам и экспертам и от рынков и
государства к гигантским компаниям. Предложенный анализ предполагает взаимообусловленность политического и экономического
пространства действия и позволит лучше представить атрибуты глобального порядка, который США навязывают суверенным государствам, защищающим свои национальные интересы.
Актуальность предлагаемой проблемы совмещения дискурса
экономики и политики определяется следующим: а) распространением неолиберального дискурса, вытесняющего концепцию реформирования экономической системы суверенного государства; б) активизацией деятельности транснациональных корпораций (ТНК),
поддерживаемых политикой правительства США; в) дроблением
отечественных образовательных и научных программ на узкие профили и компетенции, препятствующие целостному восприятию
действительности. Политику будем определять как деятельность,
связанную с отношениями между классами и группами, ядром которой выступают отношения власти.
Предварительные замечания: интеллектуальное обоснование
либерально-демократического порядка
1. Концепция социальности известного русского логика А. Зиновьева предполагает наличие законов экзистенциального эгоизма –
законов рационального расчета, которые заставляют социального
индивида действовать исходя из собственной социальной позиции
так, чтобы сохранить ее, по возможности, укрепить или занять бо52
лее высокую позицию. Внутри общества человек сознательно действует в своих интересах и интересах своего общества в отношениях с другими обществами.
Законы социальности не следует путать с нормами морали и другими сознательно создаваемыми нормами поведения, которые выработаны людьми как средства защиты от законов социальности,
т. е. от самих себя. Искусственно созданные правила поведения могут смягчать следствия законов, но не отменяют их действия.
В обществе Зиновьев выделяет три аспекта: деловой (охватывает
действия людей и формы их организации, направленные на обеспечение средств существования), коммунальный (охватывает поступки людей в обществе) и менталитетный (включает то, что принадлежит сознанию). А. Зиновьев утверждал, что самые устойчивые
и скверные недостатки общества порождаются самыми лучшими
его достоинствами, а самые крупные жестокости осуществляются
во имя гуманных идеалов. Невозможно устранить недостатки того
или иного общественного строя, не уничтожив его достоинств [24].
Данное заключение основано на диалектике выдающегося немецкого философа Георга Гегеля, к которой северо-атлантическая интеллектуальная мысль относится критически, называя ее историцизмом. Карл Поппер для того, чтобы развенчать диалектическое
мировоззрение Гегеля, специально в 1944 г. издал книгу «Открытое общество и его враги» [117].
2. Доминирование с 1980-х гг. модели либерального капитализма имеет исторические основания. Североатлантическая гуманитарная мысль сформировалась под сильным влиянием идей британского эмпиризма, американского прагматизма и релятивизма.
После Второй мировой войны эти идеи существенно распространились в коллективном сознании и потеснили континентальный
образ мысли, корни которого уходят во французскую и немецкую
философию.
Английский философ Джон Локк (1632–1704) в книге «Опыты
о человеческом понимании» доказал, что не существует врожденных идей, а знание, которое мы получаем посредством наблюдения
и личного опыта, более достоверно, чем то, которое мы получаем
с помощью одного только разума. Эпистемологическая позиция
эмпиризма противоположна главной идее рационализма, согласно которой мы можем иметь знание, существующее до всякого
опыта. Если немецкие идеалисты И. Кант, И. Фитхе, Г. Гегель,
Ф. Шеллинг, А. Шопенгауэр и другие признавали за сознанием
основополагающую роль в осмыслении и упорядочивании реаль53
ности, то эмпирики с большим пессимизмом относились к разуму.
Например,Девид Юм(1711–1776) полагал, что, хотя только опыт
выступает источником знания, но и он не может дать много информации о реальности. Закон Девида Юма гласит «не принимай желаемое за действительное». Юм указал на ошибку натурализма –
попытку делать выводы о том, что должно быть на основании того,
что есть на самом деле. Согласно Юму информация о мире не дает
нам данных, как следует действовать. Наше понимание основано
на привычках, соглашениях и человеческой природе [13].
Основатели прагматизма Чарльз Пирс (1839–1914) и Уильям
Джеймс (1842–1910) обосновали следующие важные положения [13]:
– идеи, которые не могут быть проверены с точки зрения эмпирического опыта и практического результата, не имеют знания;
смысл идеи можно понять, изучая практические следствия, проистекающие из этой идеи;
– знание само по себе является видом деятельности, частью бизнеса под названием жизнь;
– знание – это не то, что человек получает раз и навсегда, а то,
что он получает в результате многочисленных проб и ошибок и применяет к реальности для того, чтобы ее изменить.
Прагматизм был сконцентрирован на получении пользы и гораздо меньше уделял внимание обоснованию истины. Присущий
североамериканцам деловой подход соответствовал этому философскому направлению, сделавшему понятие истина проще и доступнее, что и определило его успех в США: прагматизм входит в программы всех американских колледжей и университетов.
Либерализм появился в результате кровопролитной тридцатилетней войны в Европе между католиками и протестантами. Этот
взгляд на бытие предполагал уважение и терпимость к иным религиозным убеждениям.
Релятивизм1, сформулированный софистами Древней Греции,
имеет следствием проблемы двойного стандарта: форма лицемерия, при которой то, что называется истиной для всех, выполняется только немногими. Софисты «обучали» нечестным способам
оправдания поведения. Например, люди, которые устанавливают
1 Релятивизм – учение о том, что различные группы людей имеют отличные
взгляды на правильные и неправильные действия, хорошее и плохое. Добро и зло
не являются универсальными и вечными истинами и могут отличаться для разных
обществ и способов жизни. То, какими мы мыслим объекты реальности, является
следствием наших общественных связей и догм, вложенных в них другими людьми.
54
законы, стремятся сделать их такими, чтобы закрепить собственные преимущества. Тем, кто не находится в привилегированном
положении, чтобы улучшить свое существование, придется рисковать и нарушать закон. Логически обоснованный способ достижения равновесия в обществе при релятивизме: сотрудничество
с другими членами общества путем добровольного отказа от личных желаний. В современных демократиях существует актуальная
проблема двойного стандарта: с одной стороны, обязанностью политика является изменение законов в пользу своих избирателей,
с другой стороны, политик живет ради собственных интересов и
может не выполнить те законы, которые применяются к другим.
Чтобы совместить обязанности и желания, политик говорит то,
что избиратели хотят от него услышать, и не обязательно сам верит в то, о чем говорит. В демократиях люди участвуют в такой политической игре возможно только потому, что позиции различных
политиков позволят уравновесить общество так, что в нем можно
будет безопасно жить. В недемократических обществах правящая
элита уничтожает политическую оппозицию, устанавливает административную вертикаль власти и реализует справедливость, которая означает преимущество сильных на получение наивысших
благ для себя. Нам представляется, что одной из главных причин
современных «оранжевых революций» выступает обострение проблемы двойного стандарта.
Перечисленные идеи хорошо соответствовали культуре индивидуализма1, конституировали внутренний мир и также как труд помогали представителям американского среднего класса «спастись
от себя самого».
Коллективистские культуры2 хуже воспринимают перечисленный комплекс идей, лежащих в основе либерального капитализма.
Если принять допущение Леви Стросса, что мышление человека
является продуктом культуры, а не его самостоятельных усилий,
то придется признать, что правила и порядки либерального капи1 Индивидуализм понимается как комплекс идей, обосновывающих существование и развитие человека вне коллективных связей, концентрации на собственных,
личных интересах.
2 Согласно идеям основателя структурной антропологии Клода Леви Стросса
культура – это большая система значений (структура, которая работает также как
язык), которая влияет на поведение принадлежащих к ней людей, совершающих
поступки в соответствии с ее логикой. Каждое отдельное правило, рассмотренное
изолированно, не имеет знания, его смысл можно установить только по отношению
к другим правилам системы.
55
тализма, которые будут рассмотрены дальше, плохо вписываются
в российскую культурную традицию.
3. Английский философ Томас Гоббс (1588–1679) полагал, что
страх перед будущим был развит людьми, преобразован в законы и
дал возможность управлять другими и извлекать для себя наибольшую выгоду. Человек пребывает в постоянной заботе о будущем:
стремиться обеспечить себя против зла (смерти, бедности и др.) и
приобрести благо. Постоянный страх незнания причин вещей и
событий, всегда сопровождавший человеческий род, заставил людей считать виновником своего счастья или несчастья невидимого
агента или невидимую силу, заставляющую события совершаться.
По большей части причины благополучия или несчастья бывают
скрыты, поэтому, не имея возможности удостовериться в истинных началах вещей, человек строит предположения относительно этих причин, какие ему внушает его собственная фантазия или
авторитет других людей. Идеи и образы должны иметь причину, и
эта причина предполагается на основании нашей веры во внешнюю
субстанцию, способную действовать. В разные исторические эпохи
люди называли такую субстанцию по-разному (природа, Бог, объективные законы) и присваивали ей особые атрибуты (бесконечность, вечность, независимость, всемогущество) [26].
Власть законов сильных мира сего выражается в политике: они
стремятся властвовать над себе подобными, заставляя большинство поверить, а затем принять волю меньшинства.
4. Выдающийся мыслитель эпохи Просвещения Жан-Жак Руссо
считал, что: а) в естественном состоянии человечество существовало без идей о хорошем и плохом и без законов, а эти понятия были
изобретены гораздо позже для того, чтобы люди могли сотрудничать друг с другом; б) изобретение идей и законов имело целью поддержание такого порядка, который приносил пользу сильным и
богатым и помогал эксплуатировать слабых и бедных; в) лучшая
политическая система отражает «общую волю» всех людей. Вместе
с тем, такие понятия как общая воля, общее мнение, являются абстракциями. Известный государствовед и политический социолог
Морис Дюверже утверждал (1951), что «не существует необработанного общественного мнения; по крайней мере, оно не является
объектом знания. …Партии выражают общественное мнение, но не
в меньшей мере, они же его и создают; они его формируют, но они
же его и деформируют – без этого дело никогда не обходится … Малые группы, объединяясь в партии по олигархическому или иерархическому принципу, вызывают к жизни мнение масс …инертная
56
масса сама ничего не может без «бродила» партий. Они придают
индивидуальным мнениям ясное выражение, они обогащают и развивают его» [20].
5. Известный итальянский правовед и социолог Гаэтано Моска
(1858–1941) сформулировал новый метод политических исследований (1936 г.) сконцентрировав внимание теоретиков на формировании и организации руководящего класса, который в Италии
стал называться политическим классом.1 Моска утверждал, что
в каждом политическом организме присутствует и функционирует руководящий класс, и поэтому изучать политические феномены
следует, концентрируясь на исследовании различных типов формирования и организации руководящего класса. Методы исследования правящего меньшинства могут принципиально отличаться.
Представители нормативно-ценностного подхода – реалисты (Моска, Парето и др.), использовали позитивистский подход2 – исследовали правящую элиту такой, какая она есть, пытались ответить
на вопрос какой должна быть элита. Представим наиболее значимые утверждения Г. Моска, подчеркивающие нашу гипотезу о взаимообусловленности дискурсов политики и экономики [21].
– Факторы человеческой истории настолько сложны и переплетены между собой, что любая упрощенческая доктрина, с помощью
которой пытаются определить какой из этих факторов главный,
т. е. не изменяющийся сам, но изменяющий другие, ведет к ложным заключениям и ошибочному применению.
– Наивная иллюзия верить, что неизбежные злоупотребления
в коммунистическом государстве могут быть исправлены системой демократического правления, при которой управляющие будут избираться управляемыми. Наивно полагать, что либеральные
режимы опираются на ясно выраженный консенсус численного
большинства граждан; на выборах разворачивается борьба между
организованными группами, имеющими средства и способными
повлиять на неорганизованных избирателей, которым ничего не
1 Итальянский экономист и социолог, один из основателей функционализма,
Вильфредо Парето (1848–1923) называл такой класс элитой – узкий круг лиц, принимающих социально значимые решения и контролирующие их исполнение. Парето полагал, что основой общественных процессов выступает борьба элиты за власть.
2 Позитивистский подход к интеллектуальному развитию сосредоточен на поиске причин фактов и законов, которые управляют этими фактами и ставят их на
службу человечеству. Позитивистский метод Огюст Конт отделил от метафизического подхода, при котором факты объясняются поверхностными и бессвязными
рассуждениями. Конт полагал, что социология еще не достигла позитивной стадии.
57
остается, как выбирать из небольшого числа представителей этих
групп.
– Необходимо соотносить политические идеи того или иного периода с политическими институтами этого времени и видеть или
выявлять тесную связь в развитии доктрин и институтов.
– Конституционная политика народа является необходимым
следствием его истории, и поэтому конституции, основанные исключительно на теоретических постулатах или скопированные
у других народов остаются нежизненными. Следствие прошлого
народа следует учитывать в работе институтов, насколько это возможно.
Позитивистский подход Г. Моско позволил рассматривать экономическую и политическую элиты в качестве сил, направляющих
изменения в обществах. Позднее Мансур Олсон предложил теорию
коллективных действий, в которой обосновал способность малых
групп к организации и лоббированию своих интересов.
6. Согласно аналитической философии1 идеи либерализма могут рассматриваться, как очередной мифический образ безличной
силы, преобразующей реальный мир. Любой миф2 – это рассказ,
содержащий в себе иррациональные, неверифицируемые элементы, функционально предназначенный для примирения в сознании
реального и желаемого и поддержания компромисса и равновесия
противодействующих между собой сил. Вера в светские мифы может быть противопоставлена вере в логические рациональные построения, предлагаемые точными науками. Вместе с тем, следует
признать, что мифология выступает эффективным средством социализации и интеграции граждан и выработки их коллективного
сознания.
Трансформация либеральной демократии
и экономики капитализма
Итальянский политолог, родоначальник теории политического класса и один из основателей элитологии Гаэтано Моска
1
Аналитическая философия – возникший в ХIХ веке философский подход, который анализирует реальность методами логики и применяет их к математике и
языку.
2 Миф – ложный, социально отчужденный, деформированный образ (отображение) действительности, вид дискурса (корпус фраз), в котором смысл подчиняется
власти понятия (означающее мифа), утрачивая свою ценностную сущность [23].
58
писал, что Джон Локк персонифицировал либеральную тенденцию, противоположную абсолютистской линии Томаса Гоббса
, представленной в книге «Левиафан» (1651 г.), написанной во
времена триумфа Кромвеля. В ХVII веке в Англии после ожесточенной борьбы, длившейся почти сто лет, были существенно ограничены права короны в пользу парламента. Англия управлялась
тремя независимыми органами: палатой лордов, палатой общин
и королем. Локку принадлежит разработка теории трех властей.
Позднее барон Шарль-Луи де Монтескье (1689–1755), восхищающийся политическим устройством Англии, углубил и модифицировал идею о разделении политических сил, которая была принята в Конституции США и Франции [13]. Разделение суверенных властей делает возможной свободу – правление, основанное
на законе. Моска указывает, что в конце ХVIII, а особенно в ХIХ
веке, появилось большое число политических писателей, которые
сгруппировались вокруг Монтескье и сформировали либеральное
течение. Тех, кто образовал демократическое течение, ставившее
своей целью введение всеобщего избирательного права, которое
потом будет названо социалистическим и которое полагало, что
политическое равенство следует дополнить экономическим. Слово –республика, Монтескье использовал как форму правления,
в котором не предполагается наследственного суверена, а монархия отличается от деспотизма. Деспотизм имеет основание в страхе перед наказанием.
В политической теории собственнического индивидуализма
индивид выступает собственником своей собственной личности и
способностей, ничем не обязанным за них обществу. В этой английской политической концепции ХVII века, разработанной Гоббсом
и Локком, либерально-демократическое общество представляет
совокупность отношений обмена между собственниками. Выдающийся канадский политический исследователь К. Б. Макферсон
(1911–1987) предполагал смену четырех моделей либеральной демократии в ХIХ–ХХ вв. и наличие исторической зависимости политического устройства от капиталистической экономики. В своей
книге «Жизнь и времена либеральной демократии» (1977 г.) он
выделил не единую модель ныне существующей либеральной демократии, а следующие четыре исторически сменяющие друг друга
модели [14].
Модель протекционной демократии Нового времени, стимулирующая свободное рыночное предпринимательство и защищающая граждан от алчности правительства и тирании.
59
Модель демократии развития, предназначенная ослаблять ожидаемый или возможный классовый конфликт, с целью сохранения
существующих институтов собственности от эффективных нападений. Эта модель содержит идею , что демократия может улучшить
людей и поднять уровень их социальной ответственности, если им
предоставить право участия в политическом процессе.
Модель демократии равновесия, впервые кратко сформулированная И. Шумпетером в книге «Капитализм, социализм и демократия» (1942 г.), предполагает, что демократический процесс
предназначен поддерживать равновесие между спросом и предложением политических благ. Эта модель отказывается от морального
содержания и полагает, что демократия – это рыночный механизм,
где избиратели выступают потребителями, а политики – предпринимателями. К середине ХХ века модель свободной политической
конкуренции была поддержана политическими учеными, несмотря на то, что экономисты уже перешли к моделям олигополистической экономики.
Модель демократии участия требует наличия политической системы, предполагающей большее участие и широкий круг вопросов, которые следует отдать народной инициативе. Существующая
система конкурирующих партий выполняет в классово разделенном обществе функцию посредника – размывает противостояние
классов и достигает компромиссов между ними. Система политических партий несовместима с эффективной демократией участия,
которая предполагает светский демократический централизм,
иерархическую систему ответственности высших уровней перед
низшими.
Основатель социал-демократической традиции Эдуард Берштейн (в 1899 г. опубликовал книгу «Предпосылки социализма и
задачи социал-демократии») утвердил приоритет мирной стратегии реформирования капитализма. К концу ХХ столетия социалдемократия сильно эволюционировала в направлении социального
либерализма. В 1999 г. лидеры Великобритании Тони Блэр и Германии Герхард Шредер предложили: а) делать политическую ставку на людей среднего класса, для которых приоритетом выступают
индивидуальные, а не коллективные ценности; б) сокращать роль
государства в экономике и уменьшить рост социальных расходов.
В современном мире социал-демократия – это способ совмещения
конкурентоспособной экономики и социальной справедливости.
Социал-демократия включает в себя стратегии, объединяющие правительственный контроль с рынком для формирования
60
экономики, которая согласует эффективность с достижением
определенных социальных целей (ограничение неравенства), игнорируемых рынком. Социальная политика была запущена канцлером Бисмарком в Германии в конце ХIХ века и постепенно
распространилась в Австро-Венгерской империи и Великобритании как средство страхования от старости, болезней и безработицы, отсутствие которого подрывало веру в экономический
либерализм. В начале ХХ века в США на «Ford Motor Company»
появилась модель массового роста производства, привязанного
к росту заработной платы и соответственно к увеличению потребительского спроса: одновременно появился массовый изготовитель и массовый потребитель. Капитализм и демократия стали
зависеть друг от друга. В Германии посредством фашизма попытались защищать собственность от демократии, но это привело
к катастрофе.
История человечества была и остается преимущественно историей господства и эксплуатации большинства могущественным
меньшинством. Такие институты как демократия и рынок не
смогли существенно изменить этой исторической регулярности. Демократия предполагает, что власть получает легитимацию у народа с помощью регулярных выборов и открытости политиков для критики, расследований и оценок злоупотреблений
между выборами в органы власти. Рынок выступает как средство
сохранения богатства собственников за счет обмена товарами и услугами, которые потребители желают приобрести по собственной
воле. В одних системах мышления (консерватизм, социализм,
религия) коллективное благо препятствует индивидуальному эгоизму уничтожить порядок и повредить другим людям. В других
системах мысли (либерализм, антитоталитаризм) коллективные
ценности рассматриваются как репрессивные, которые мешают
личной свободе индивида.
Классический британский либерализм утверждал множество
конкурирующих фирм в рамках экономического пространства и
предполагал препятствия для объединения политической и экономической власти. Немецкий либерализм предлагал государственную власть для ограничения господства, как крупного капитала,
так и организованной рабочей силы, и политическую систему, обеспечивающую благополучие среднего класса собственников, на которых опиралась бы власть.
В Чикагском университете в 1950-х гг. появилась новая экономическая теория, которая отдавала приоритет крупным фирмам,
61
господствующим на своем рынке. Чикагская школа экономики утверждала новую систему принципов [18]:
– вопросы распределения богатства не относятся к экономической теории: политические меры единственное средство решения
проблем распределения благ; потребительское благосостояние растет, если увеличивается общий уровень богатства в экономике; потребителям безразлично как распределяется и кому принадлежит
богатство;
– максимальное число действий следует осуществлять на рынке, а не в общественном секторе;
– правовой системе следует отказаться от любой идеи справедливости и принимать решения на основе наилучшего использования ресурсов;
– потребительное благосостояние следует оценивать критерием
общего выигрыша в эффективности для экономической системы
в целом;
– только акционеры образуют заинтересованную группу, на которую следует работать компании;
– для обеспечения потребительского выбора и эффективной конкуренции на рынке достаточно трех фирм.
Перечисленные принципы Чикагской школы помогают реалистически отображать тенденции существующей капиталистической экономики:
– растущий рост материального неравенства как между индивидами, так и между государствами;
– рост потребительского благосостояния;
– господство в экономике и политике гигантских ТНК;
– повсеместное смешивание экономики и политики.
Другие экономические школы значительно хуже отображали
существующую капиталистическую экономику. Кейнсианская модель1, управлявшая экономикой западных стран первые тридцать
лет после Второй мировой войны, примиряла требования трудящихся с капиталистической системой производства. Три послевоенных десятилетия в демократических национальных государствах сохранилось высокое внимание элит к социальным потребностям трудящихся, коллективным целям и ценностям.
1 Кейнсианская модель, названная в честь выдающегося британского экономиста Джона Мейнарда Кейнса (1883–1946), предполагает значительные государственные бюджеты, позволяющие сглаживать торговые циклы и нестабильность
в экономике.
62
Глобализация производства, сокращение автономии национального государства и растущая эффективность технологий массового производства подрывали демографический базис рабочего
класса, активность которого стремительно падала. С 1970-х гг.
распространение неолиберальных идей опиралось на класс финансовых капиталистов, стремящихся ослабить правительственное регулирование. Гигантские ТНК начинают превращаться
в силу, способную игнорировать регулирующие нормы правительства. В англо-американских странах государственная политика
за счет ограничения коллективных прав рабочих существенно
повлияла на фактическое замораживание их заработной платы.
В 1980-х гг. начал действовать режим дерегулирования международных финансов, и для демократических правительств обрело
актуальность создание условий для привлечения и удержания капитала. За международным дерегулированием последовала активизация тенденций к глобализации. Недемократические режимы
мало заботил спрос населения, и они, как правило, продолжали
ориентироваться на экспорт. Расширение социальных расходов
в государствах всеобщего благоденствия в таких условиях выступило как дополнительное обременение для привлечения роста
капитала. Спасти неолиберальную модель экономики от социальной неустойчивости помог: а) рост доступных для необеспеченных
людей кредитных рынков; б) появление для богатых рынков деривативов. Перечисленные изменения финансовых инструментов
и институтов позволили реализовать модель приватизированного кейнсианства. В такой модели не правительства наращивали
долги для того, чтобы инвестировать в экономику, а индивиды
и домохозяйства расширяли свои долги по ипотеке и кредитным
картам. В США, где внутренний потребительский спрос составляет около 80% ВВП, долговая модель замещения доходов кредитованием выглядела особенно масштабно. В прежней капиталистической системе демократическое правительство государства всеобщего благосостояния управляло массовым спросом, учитывая
интересы рабочего класса. В неолиберальной модели финансового
капитализма правительства поддерживали банки, а простые люди
участвовали в ней в качестве заемщиков. Политическая система
существенно сдвинулась вправо, привязала интересы людей к финансовым рынкам, что усилило неравномерность распределения
благ и концентрацию капиталов. После мирового финансово-экономического кризиса 2008 г. приватизированное кейнсианство
продолжает оставаться общезначимой экономической моделью
63
отношений между частными и коллективными благами и использоваться как средство против социальной неустойчивости в государствах всеобщего благосостояния.
Неоклассический рынок, представленный в учебниках по экономике, предполагает большое число игроков. Фактически Запад
живет сегодня в неолиберальной экономике, где отдается предпочтение небольшому числу крупных компаний, а крахи и банкротства объясняют как составные части механизма, которыми рынок
корректирует себя, перераспределяя ресурсы от неэффективных
акторов к эффективным.
Неоклассическая теория требует, чтобы инвестирующая фирма
подчинялась власти правительства. Неолиберальная теория требует разделения политической и экономической власти. Существующая практика финансового капитализма указывает на тесную
связь между правительственными чиновниками и менеджерами
крупных корпораций. Как показал Мансур Олсон (1982 г.) всеохватывающие организации1, представляющие определенные интересы, осуществляют «поиск ренты» – извлекают для своих членов
выгоду из общества в целом. Произошел фундаментальный сдвиг
в отношениях власти, когда отдельные ТНК, а не ассоциации небольших фирм, стали выступать главными представителями деловых интересов в кругах политических элит.
Следует признать, что в политике демократических обществ
имеют место как демократические, так и недемократические элементы. Политическую власть крупных корпораций следует отнести к недемократическим элементам реальной политической системы, поскольку такая власть охраняет зону, в которой действуют
влиятельные акторы и которая закрыта для подавляющего числа
граждан. Неолиберальная экономика утверждает порядок, при котором коллективное богатство увеличивается тогда, когда ограниченному числу частных лиц предоставлена возможность политического и экономического господства. Коллективное благо при таком
порядке основано на действиях частных лиц, а отношения между
частным и коллективным обеспечивает финансовый сектор экономики.
Масштабный кризис, вызванный инфляцией 1970-х гг. подорвал существовавшую на Западе доктрину и практику кейнсиан1 Всеохватывающие организации – управляемый ограниченный универсум, согласующий фискальную и монетарную политику с пространством действия фирм,
которое такие организации охватывают.
64
ского управления спросом и обозначил начало этапа господства неолиберализма1. Кейнсианская политика не была враждебна каитализму и рынкам, предоставляла общественные блага и защищала
экономику, сглаживая торговые циклы. Кейнсианство воплощало
подлинный социальный компромисс и позволило построить на Западе общества всеобщего благосостояния. Сущность неолиберализма заключается в предпочтении рынка государству, причем рынок
понимается в качестве средства решения проблем и достижения целей человеческой жизни [19].
Профессор экономической социологии Уоринского университета Колин Крауч полагает следующее [18]:
1. Существующий неолиберализм – международное и даже глобальное явление – представлен не свободными рынками, а гигантскими корпорациями, которые сильнее чем государство, рынок и
гражданское общество.
2. Управляемый корпорациями капитализм деформирует состояние общества, рынка и государства.
3. Заметно стремление правительств отдавать в подряд частным
фирмам свои собственные функции. Такая практика вовлекает
корпорации в формирование государственной политики. Стремление правительства приспособиться к гигантским корпорациям еще
сильнее усиливает их политизацию.
4. Власть глобальных корпораций выступает одним из факторов, которые способны привести к тому, что от западной демократии останется пустая оболочка. Рынок стал такой же жертвой ТНК
как и демократия.
Общественные услуги – это услуги, которые либо имеют базовое
значение для жизни (здоровье, образование), либо потребляются
коллективно, а не индивидуально (безопасность, здравоохранение). Этот вид услуг неолибералы стремятся обеспечивать через
сферу частной собственности или рынки. Потребителям следует
относиться к услуге как покупателям на рынке. Организация про-
1 Представленный отмеченным предложением дискурс указывает на кризис как
безличную причину перехода к неолиберализму. Возможен и другой дискурс, который обозначит причиной изменений политику премьер-министра Великобритании
Маргарет Тэтчер и президента США Рональда Рейгана. Возможен третий дискурс,
в котором причиной изменений выступят лидеры стран-экспортеров нефти (ОПЕК),
которые в 1973 г. установили нефтяное эмбарго на поставки нефти западным нефтяным компаниям. Приведенный нами пример иллюстрирует наличие релятивизма
в общественных науках, который имеет следствием проблему двойных стандартов.
65
дажи общественных услуг может осуществляться в следующих
формах:
– заключение правительством контракта с частными компаниями по обеспечению услугами: покупателем услуги выступает правительство;
– государственно-частное партнерство, при котором правительство поставляет услуги через своих служащих, а частная фирма
владеет инфраструктурой (здания, оборудование), которую сдает
в аренду общественной службе.
Вместе с тем, нельзя отрицать, что переход на рыночные механизмы и ослабление доминирования государства позволили: а) расширить выбор тех, кто вынужден был получать то, что им дают; б)
охватить услугами удаленные районы проживания; в) разгрузить
дефицитные государственные бюджеты.
Гигантские корпорации – это организации, обладающие рыночной властью, способные влиять на условия купли-продажи и
доминировать на рынках. Такие транснациональные корпорации,
действующие в нескольких юрисдикциях, способны обострять
международные отношения между государствами. Классическая
экономическая теория, базовым постулатом которой выступает
идея симметрии покупателя и продавца, не способна объяснять поведение гигантских фирм, получивших возможность формировать
предпочтения покупателей. Крупнейшие фирмы действуют не как
пучок контрактов, а в качестве организаций, способных выбирать,
когда им выходить на рынок, а когда использовать свои организационные ресурсы, чтобы повысить прибыль.
Виды и средства насилия
Можно допустить, что в современном мире принуждение для
индивида формируют четыре силы: гражданское общество1, государство, рынок и гигантские корпорации. Мы живем в мире индивидуальных и коллективных благ, раздробленных на нормативном
уровне ценностей и целей.
1
Гражданское общество – пространство человеческого действия за пределами
частного, не опирающееся на два главных современных источника власти – государство и фирму. Оно по большей части управляется ценностями и включает следующих основных акторов: политические партии, религии, группы гражданских активистов, профессиональные группы, выработавшие системы автономных ценностей,
которые противодействуют логике максимизации прибыли.
66
В книге «Великая трансформация» К. Поланьи (1886–1964), исследуя капитализм ХIХ века, убедительно показал, что рыночная
экономика не продукт естественного развития, а целенаправленно
создана национальным государством и встроена в социальную систему. По аналогии можно допустить, что гигантские компании
создавались при активном участии государства и по мере роста могущества претендовали на все большую долю общего блага.
Окончательным решением проблем выступает практика. Социальный порядок не может воспроизводиться, если не существует
того, кто берет на себя окончательную ответственность и готовность пойти на любые компромиссы или нарушение закона, чтобы
гарантировать выживание системы. Такой Господин гарантирует,
что вся система не рухнет, и готов взять на себя ответственность за
непопулярные меры. Противники Господина нацелены на прощупывание его возможностей, подрыв существующей системы и переход к принципам нового порядка.
Лауреат Нобелевской премии по биологии (1973 г.), исследователь поведения Конрад Лоренц (1903–1989) утверждал, что агрессия животных способствует их рассосредоточению на обширной
территории. Борьба и агрессия являются частью жизни людей.
Люди стремятся к власти, прежде всего, чтобы не подчиняться другим. Переступив некий рубеж, они стремятся подчинить себе других. Экономическая и политическая конкуренция – это не что иное
как управляемая в той или иной степени агрессия, подчинение
субъективного насилия объективным насилием. В разных типах
обществ способы управления конкуренцией/насилием существенно отличаются.
Насилие – это форма сущности, задающей основу для нового бытия. Можно различать два подхода при идентификации насилия.
Первый подход представлен дискурсом Господина и раба – насильственное насаждение господствующего означающего, которое невозможно обосновать доводами. Чтобы сделаться Господином, следует смотреть на жизнь как на борьбу, а не как на удовольствие, искать не утех и досуга, а энергичной и продуктивной деятельности.
Таких Господ становится все меньше, а массы продолжают мечтать
об удовольствии. Господин – это тот, кто именует события и создает
новое господствующее означающее: тот, кто берет власть, осуществляет ее, обеспечивает выживание порядка и обладает способностями администратора.
Второй идеологический подход, в котором хорошее насилие
стремятся оправдать и отделить от плохого насилия. Этот подход
67
к определению насилия обращен к толерантности, терпимости
к другому, уважению к его праву не подвергаться домогательствам.
Антикомпании толерантного разума заключаются в том, что можно рассказать две противоположные истории, каждая из которых
будет выглядеть убедительной и обоснованной. Например, распространение принципов глобализации и универсализации – это прогрессивно, а препятствование их расширению – это плохо; соперничество за временное занятие места исполнительной власти – это
хорошо, продолжительная несменяемость должностных лиц – это
плохо. Идентификацию рационального и иррационального насилия широко использовала христианская церковь, делегируя веру
избранным людям (Христу, святым, священникам) и добиваясь
интеграции сообщества верующих. На практике такая вера, как
и любая идеология, мало затрагивала традиционные отношения
господства-подчинения, но несла массам надежду на улучшение
в будущем. Современные идеологии преследуют ту же задачу: обнадежить верующих и оставить неприкосновенными отношения
господства-подчинения.
Можно выделить три логики господства: логику традиционного Господина, который приводит транцендентные основания своей
власти; логику Господина, победившего в демократической борьбе
за свободное место во власти, которое он занимает потому, что люди
считают его легитимным, и логику тоталитарного Господина, который выводит свою легитимность из роли слуги Народа. Тоталитарный Господин скромно сводит свою роль к инструментальной,
подчеркивая, что он выражает и осуществляет желания самого Народа, который является его Господином, и утверждает, что любые
нападки на него – это нападки на сам Народ.
Господство в менталитетной сфере позволяет: а) выработать
сознание общества как целого, сохранять его и приспосабливать
к меняющимся условиям жизни людей; б) навязывать это сознание членам общества и стандартизировать его; в) управлять поведением людей путем формирования в них стандартного сознания, сделать людей лучше управляемыми и манипулируемыми.
Обработка сознания есть обучение людей способности оперировать знаками, создание символического мира с помощью знаков
реального мира, погружение людей в вымышленный символический мир.
Известный исследователь современных идеологий Славой Жижек (р. 1949) выделяет треугольник насилия: символическое насилие, субъективное насилие и объективное насилие.
68
Символическое насилие воплощается в языке1, насаждающем
определенный смысл/порядок на запутанное разнообразие реальности. Описания вещей и событий могут претендовать как на реалистичность, так и на виртуальность (несуществующее). Мы
воспринимаем реальность с помощью социальных конструктов и
объединяющих символов путем вербальных коммуникаций с другими людьми. Если изменить слова, используемые для обозначения
определенной реальности, то можно замаскировать и саму истину.
Контроль за СМИ позволяет с помощью манипуляции определениями, речевыми оборотами и словами, конструировать политическую реальность в нужном направлении, создавать и навязывать
измененный мир для жителей страны, формируя мировоззрение
большинства в координатах «друг–враг».
Субъективное насилие – это насилие, совершаемое социальными агентами (группами интересов, аппаратом чиновников, неорганизованными массами).
Под объективным или системным насилием понимают «нормальное» положение вещей «нулевой уровень», наличие которого
позволяет нам воспринимать субъективное насилие. Объективное
насилие менее выделено, невидимо поддерживает стандарты поведения и препятствует проявлению субъективного насилия. Наивысшая форма насилия заключается в насаждении стандарта, по
отношению к которому отдельные факты кажутся насильственными. Жижек полагает, что предложенный треугольник понятий
сможет помочь нам распознать насилие, которое лежит в основе самих наших попыток борьбы объективного насилия с субъективным
насилием, и укрепить толерантность.
Современный капитализм не в состоянии воспроизводиться самостоятельно. Для своего общественного воспроизводства ему требуется все большая часть общественного блага. Жижек считает,
что фундаментальное системное насилие капитализма превышает
по жестокости любое докапиталистическое насилие. В погоне за
прибылью капитал безразличен к тому, как его действия повлияют
на социальную реальность.
1
Язык упрощает определяемую вещь. Язык (обмен словами) помещает вещь
в область значений, которая является внешней по отношению к вещи и выступает
как господствующее означающее. Различия между референцией и смыслом предложений исследует аналитическая философия. В отличие от континентальной философии она сконцентрирована на логике и отказывается решать социальные и психологические проблемы.
69
При капитализме понятие объективного насилия приняло новую форму: капитал, преследуя цель получения прибыли и сохраняя безразличие к тому, как его действия скажутся на социальной
реальности, неумолимо осуществляет фундаментальное системное
насилие над людьми. Господство капитала как реальной абстракции делает несостоятельными попытки обратиться напрямую к реальным людям. Жижек пишет, что социальные последствия глобального капитализма предполагают «автоматическое» создание
исключенных и лишних людей. Об ответственности предпочитают
не говорить: все, что происходит, результат объективного процесса, который не был никем спланирован и осуществлен [15].
Гегемония властных структур заключается в их способности
утверждать особенное в качестве всеобщего. Жижек считает, что
только состояние кризиса делает возможным понимание всеобщности, когда люди стихийно организуются вне официальной политической машины. Во всех других случаях власть отказывается
видеть ту часть народа, которая исключена из пространства насилия [16]. Идеологические битвы проигрываются и выигрываются
с использованием искажения содержания всеобщего понятия: особенное содержание устанавливает господство над всеобщим. Привилегированное особенное содержание (белые мужчины верующего
среднего класса) закрепляется за видимой нейтральностью всеобщего (свобода, демократия, либерализм). Например, скрытое искажение понятия «всеобщие права человека» может подразумевать
«права белых мужчин-собственников совершать рыночный обмен
и политическое господство» [16].Гегемонистская идентификация
является в своей основе идеологической – результат борьбы между
двумя особенными содержаниями: одного, подчиненного большинству, и другого, выражающего интересы господствующих сил.
Неолиберализм поддерживает практику перераспределения
экономической власти в пользу крупных корпораций, а политической власти – в руки технократов и экспертов. Жижек утверждает,
что век идеологий завершается и наступает время постполитики –
на смену соперничеству за власть, осуществляемому различными
парламентскими партиями, приходит сотрудничество технократов
(экономистов, социологов, экспертов по общественному мнению) и
либеральных мультикультуралистов, которые в ходе обсуждения
интересов достигают компромиссов или того, что можно назвать
согласием. Если политическое пространство оспаривания означает принятое заранее глобальное капиталистическое, а исключенные из него «чужаки» могут возражать против несправедливостей,
70
чинимых с ними, то мы под видом нового мирового порядка вступаем в новое средневековье. Новый мировой порядок стремится
к глобальному, где каждая часть целого занимает свое место, но
не к универсальному. Капитал действует как глобальная машина,
присутствует во всяком особом существовании и стремится к гомогенизации современного мира. Деполитизация экономики оборачивается деполитизацией политики: политическую борьбу сводят
до уровня борьбы за признание маргинальных идентичностей и
терпимости к различиям.
Такой порядок сводит национальное государство к полицейскому, обслуживающему потребности рыночных сил и мультикультурного терпимого гуманизма. Парадокс такого нового порядка
заключается в том, что без процесса политического соперничества
всеобщего не существует. Вместе с тем, глобальный порядок объективного насилия порождает «иррациональные» очаги насилия,
как единственную возможность выразить и заявить о себе реально
существующему особенному.
Перечислим основные способы реализации насилия крупными
компаниями:
1. Гигантские компании, поддерживаемые правительствами,
монополизируют рынки и концентрируют в своих руках рыночную власть. Такие компании не просто поставляют товары и услуги, в состав которых входят и общественные блага, и отвечают на
спрос потребителя, но пытаются создавать спрос, используя такой
инструмент как маркетинг. Внутрикорпоративный оборот товаров
и услуг осуществляется по плановым директивным ценам, а не по
рыночным ценам.
2. По своему желанию ТНК могут учитывать или не учитывать
экстерналии1, которые выходят за пределы рыночных отношений. Гигантские корпорации стремятся присвоить большую часть
общественных благ, принадлежащих всем гражданам страны. Для
решения этой задачи неолиберализм ослабляет государственную
власть и пытается обосновать необходимость перехода части властных функций к частным компаниям.
3. Транснациональные корпорации одновременно способны
влиять через рыночное давление и прямое политическое действие
1 Экстерналия (общественное благо, внешний эффект) – побочный продукт любого действия, оказывающий влияние на тех, кто не является участником действий.
Различают положительные и отрицательные экстерналии.
71
на перераспределение власти и материального богатства в свою
пользу.
Можно привести следующие факты, подтверждающие гипотезу
о смещении власти в пользу гигантских компаний:
– никто из руководителей крупных организаций, «просмотревших» кризис 2008 г., не был привлечен к ответственности;
– восстановление размеров вознаграждения в банковском секторе США до уровня, предшествующего кризису 2008 г.;
– колоссальный объем средств налогоплательщиков, предоставленных правительствами финансовому сектору с целью не допустить разрушения гигантских корпораций;
– восстановление подъема на финансовых рынках США с использованием сбережений населения, представляющее угрозу образования новых финансовых пузырей;
– шесть крупных банков1 за 10 лет (1999–2009), несмотря на
кризис, подняли свою долю в ВПП США в 2 раза. Факты, которые
отображают как транснациональные корпорации, правительство и
агентства США обкрадывают страны по всему миру на триллионы
долларов приведены в книге Дж.Перкинса «Игры экономических
убийц. Тайный мир международных махинаций и сеть глобальной
коррупции» (2007г.).
В капиталистическую эпоху безличная форма, которую приобрела собственность в акционерных компаниях, существенно изменила привычки и права буржуа. Любовь, которую буржуа испытывал к делу, которым управлял он сам, была вытеснена страстью
к объединению различного рода предприятий, расположенных
в разных станах, в единую космолитическую компанию. Сегодня
безличная собственность, в которой растворена и затеряна доля отдельного акционера, охватывают все отрасли и весь земной шар.
Транснациональные компании управляют потоками расходов и доходов от безличной формы собственности в планерном масштабе и
стремятся подчинить своим интересам национальные государства.
Одним из средств, с помощью которого можно обосновать такое
стремление, выступает неолиберальная идеология.
Транснациональные корпорации выступают средством гомогенизации, бюрократизации и инструментализации капиталистической системы. Глобальная компания относится к стране своего
1 Шесть банков-олигархов и их доля в ВВП США на сентябрь 2009 г.: Bank of
America (18%), jPMorgan Chase (14%), Citigroup (13%), Wells Fargo (9%), Goldman
Sachs (6%), Morgan Stanley (5%) [25].
72
происхождения как к еще одной территории, которую необходимо
колонизировать. В современном капитализме колонизатором выступает не национальное государство, а глобальная компания. Распространение западного варианта глобализации в перспективе может привести к тому, что люди будут жить в глобальных корпоративных республиках, сформированных гигантскими глобальными
компаниями и правительствами. Формой идеологии глобального
капитализма выступает мультикультурализм – отстраненность и/
или – терпимое отношение колонизаторов к многообразию локальных культур, не связанных с собственной культурой, этнических,
сексуальных и других идентичностей. Вместе с тем, по умолчанию
безусловным приоритетом остается евроцентристское содержание
культуры и интересы глобального капитала.
Политическая система, сопротивляющаяся экспансии западного капитала и институтов неолиберализма чикагского образца,
может противопоставить корпоративное государство1, как попытку соединить подходы частного и общественного секторов. В таких
странах образуется замкнутая каста, а политические выборы, которые должны препятствовать зарождению олигархии, способствуют
ее существованию. Команды и кланы образуют личные олигархии,
а бюрократии – институциональные олигархии. Ротация членов
внутреннего круга акционеров корпоративного государства определяется Господином, который требует повиновения. Стабильность
корпоративного государства определяет дисциплина, вырабатываемая принуждением и убеждением, а ограничения власти Господина остаются скорее формальными. Приоритет дисциплины ведет,
как правило, к теоретическому оскудению и идеологическому вырождению веры в институты и мифы такой общности. Вместе с тем,
корпоративное государство может оказывать сопротивление гигантским корпорациям, способным нанимать и содержать частные
военные формирования. С использованием таких формирований
крупные корпорации и/или олигархи стремятся контролировать
территории и ресурсы, принадлежащие суверенным государствам.
Например, Украина в период президента В. Януковича могла считаться корпоративным государством. В настоящее время на территории Украины развернуто вооруженное противостояние кон1 Корпоративное государство организовано по образцу акционерной компании
и включает акционеров, менеджеров высшего, среднего и низшего уровня, арендаторов и исполнителей. Существуют и другие определения корпоративного государства, например, как государство рентного капитализма.
73
курирующих корпоратократий1. Частные военные формирования
владеют стратегией и тактикой современных войн, опыт которых
получили в Чечне, Ираке, Сирии и других горячих точках планеты. Государственные вооруженные силы, кроме спецподразделений, такой практики не имеют, поэтому малоэффективны в таких
конфликтах. Акционеры корпоративного государства свои частные интересы стремятся обосновать как «всеобщее» и закрепить их
с помощью объективного насилия так, чтобы защитить свои ренты.
Такому объективному насилию акционеров менеджеры и исполнители могут противопоставлять средства субъективного насилия.
Каждому корпоративному государству присуща своя комбинация
формальных и неформальных институтов и организаций, воплощающих компромисс в порядках ограниченного доступа2. В ресурсозависимых экономиках природные ресурсы постепенно перераспределяются в пользу элит, что усиливает неравенство. Управление
насилием в корпоративных государствах может осуществляться
в широком диапазоне стратегий, исследование которых представляет значимую самостоятельную задачу.
Заключение
1. Капитализм в сочетании с демократией реализует порядок
обезличенного/объективного насилия с использованием рассредоточенной власти. Выдающиеся достижения капиталистической
практики производства товаров и услуг и их продажи ради выгоды
были достигнуты в тех странах, где политика государственной власти поддерживала конкурентные рыночные отношения, частные
инвестиции и инновации и поощряла стремление граждан к материальному богатству.
2. Материальным успехам капитализма сопутствуют существенные диспропорции/асимметрии (потребления и накопления капитала, неравномерное распределение богатства среди граждан и др.),
отрицательные последствия которых пытается смягчать политика
государства. Правительство, участвуя в создании и распределении
1 Корпоратократия – влиятельная группа людей, которые руководят крупнейшими корпорациями мира и могущественнейшими государствами. Термин предложен Джоном Перкинсом в его книге «Игры экономических убийц» (2003 г.).
2 Порядки ограниченного доступа к институтам и организациям позволяют правящей элите корпоративного государства создавать и распределять большую часть
ренты. В порядках открытого доступа принцип верховенства безличного права распространяется на всех граждан.
74
общественных и частных благ, использует методы объективного/
системного насилия, стремится предотвратить субъективное насилие со стороны агентов, чиновников и частных лиц.
3. Западная гуманитарная мысль утверждает, что только легитимная власть имеет право на применение насилия. Воля большинства граждан делает политическую власть легитимной. Легитимным признается политический институт, соответствующий
либеральной демократии. Либеральная демократия может быть
представлена на двух основаниях: на основе этического или на базе
рыночного принципа. Этический принцип либерализма означает
свободу индивида реализовывать свои человеческие способности
и равные права на саморазвитие. Рыночный взгляд на либерализм
может означать свободу сильных обманывать более слабых, следуя
правилам рынка. Каждая из этих совместно существовавших идей
переживала в истории времена подъема и спада. В продолжении более 150 лет существования либеральной демократии, сложившейся
в капиталистических рыночных обществах, этот институт выполнял функцию достижения компромисса между классовыми интересами и контроль за распределением благ.
4. С распространением глобализма политическая мысль Запада
стремится утвердить следующие идеи:
– Доминирование либерального рыночного принципа при определении демократии как института политического контроля за системным насилием государства и крупных компаний. При таком
подходе отдается предпочтение рыночному механизму регулирования, создания и распределения, как частных, так и общих благ.
Господство либерального рыночного начала при определении демократии будет освобождать государство от обязательств перед гражданами по поддержанию соответствующего уровня общественных
благ и одновременно подрывать легитимность государственных институтов и усиливать зависимость людей от крупных частных корпораций. Можно допустить, что в треугольнике власти (общество,
государство и крупный бизнес) происходит перераспределение права на системное насилие от общества и правительства к транснациональным компаниям реального и финансового секторов;
– Структурирование планетарного экономического пространства и денежных потоков при гегемонии существующего мирового
центра капитализма предусматривает распределение мест в глобальных цепочках добавленной стоимости и доступ к рынкам богатых стран в обмен на ресурсы и политическую поддержку нового
глобального порядка. Реализация проекта глобализации при доми75
нировании США будет сопровождаться активизацией насилия по
отношению к суверенным государствам, неспособным или нежелающим подчиниться требованиям проектировщиков неолиберального порядка. Центр современного капитализма стремится присвоить себе единоличное право принимать политические и экономические решения в отношении суверенных государств.
Нам представляется, что подобное нелегитимное системное насилие глобального капиталистического центра будет провоцировать активизацию ответного насилия в государствах периферии
капитализма, которое общественное мнение Запада может признавать субъективным, а значит нелегитимным, и санкционировать
применение силы по отношению к ним.
Международную политику центр мирового капитализма пытается приспособить к неолиберализму: благополучие национальной
элиты предлагают в обмен на территории суверенного государства
для ТНК. Вероятно, такой обмен для большинства граждан в долгосрочной перспективе нельзя признать эквивалентным. Мировая
капиталистическая система осуществляет обмены по принципу
асимметрии: капиталистический центр потребляет больше, чем он
производит. В краткосрочном периоде реализовать либеральные
реформы по рекомендации Запада для большинства традиционных
государств1 не удается: недостаточно мест в глобальных цепочках
стоимости и на рынках, монополизированных ТНК.
5. Экономические, социальные и политические науки, предлагая разнообразные абстракции (понятия, модели, схемы), пытаются обосновать существующий или новый нормативный порядок
для кооперативных систем. Логоцентризм выражает стремление
верить в одно избранное значение, которое не зависит от языка.
Релятивизм полагает, что каждое общество требует своих способов
социализации и контроля за насилием. Современная северо-атлантическая научная парадигма, доминирующая в общественных науках, утверждает, что смысл, истина и ценность идеи зависит от
практических результатов, которые можно извлечь из их использования. В зависимости от того, какое определение вы дадите тому,
что работает, прагматизм способен оправдать любое положение.
1 Традиционные государства управляются преимущественно по принципу контроля за территорией на основе личных отношений. Современные капиталистические государства преимущественно контролируют движение капитала и опираются
на безличные институты.
76
Идеология капиталистического центра стремится убедить общественность в том, что глобальный порядок есть результат действия
объективных/обезличенных сил. Представление о действии безличных сил в меньшей степени травмирует психику тех, кто неудовлетворен тем местом, которое он занимает в обществе всеобщего благосостояния. Существует и другая точка зрения, согласно
которой за «объективными» силами стоят субъективные интересы
частных лиц и их групп.
1.4. Русская система управления обществом
Попытаемся выделить концепты русской власти и общества, выдвинутые известными отечественными обществоведами. Рассматриваемые конструкции существенно отличаются от индивидуалистических представлений общественных наук, доминирующих на Западе.
Директор ИНИОН РАН, доктор политических наук, академик
РАН Ю. С. Пивоваров предпринял попытку создать концепцию
Русской Системы, которая включает следующие основные положения [46].
1.Если исходить из нормативности фактического, то русское
государство нормативно для его жителей. При таком подходе русское развитие исследуется не как отклоняющееся (в рамках теории
модернизации и др.), а как системное. Компоненты системы расположены по углам треугольника. Русская власть, популяция (население, а не народ) и лишний человек.
Популяция – это население, лишенное субъективности, которое
выступает как объект (казачество, интеллигенция). Лишний человек – тот, кто не лишен субъективности, те, кто не перемолоты властью (выступает мерой незавершенности системы).
В русско-славянском смысле не может быть «правового государства» (тип власти, существующий на Западе с ХVII века по настоящий день), поскольку оно не предполагает правового компонента.
Одна из главных концепций послевоенной американской политической науки не применима к описанию России, которая не является западным обществом.
Можно выделить следующие характеристики русской власти.
Власть в русской системе является системообразующей субстанцией1. Власть – это моносубъект и двигатель российской истории.
1 Субстанция в классическом смысле – это то, что существует само в себе и не
нуждается в представлении другой вещью, из которой оно должно образовываться.
77
Русская власть – это насилие и процесс насилия, подавление индивида. В этом смысле природа Русской власти в корне отличается
от сущности власти на Западе, где она носит конвенциональный и
договорной характер. Эта черта Русской власти унаследована в результате общения русских с Золотой Ордой.
Существуют два способа управления захваченной территорией:
а) осесть и смешаться; б) управлять дистанционно. Орда не пошла
на Север Руси и приобрела внеположенный обществу дистанционный характер.
На Западе власть есть продукт и следствие гражданского общества, сформированного в ХVIII–ХIХ вв. В России власть есть предпосылка общества, как Орда была причиной того, что развивалось
в северных княжествах в ХIV–ХV вв. Властная плазма1 – некий
«бульон» из чиновников и должностных лиц, в котором варится
конфликтная ситуация.
Возникновение Русской системы метафизично и достаточно случайно. Система могла и не родиться. Она была одним из четырех
возможных путей развития Руси, предложенных князем Андреем
Боголюбским (1111–1174), завоевавшим Киев в 1169 г. – вариант
Северо-Восточной Руси. Москва воплотила союз с Ордой и основную стратегию Александра Невского: противостоять Западу с опорой на Орду. Русская власть извне была ограничена Ордой, а изнутри – наличием единства князя и боярства. Внутреннее ограничение Власти было обусловлено внешним – сплочением перед лицом
Орды. Как только Орда пала, мутант прыгнул на Русь и стал для
нее новой Ордой. Система не объемлет всей России. Россия много
шире и в ней присутствует многое другое. Сломы и переделы Русской Власти происходят либо при чрезмерной концентрации власти-собственности, либо при ее чрезмерной распыленности.
Известный политтехнолог Г. Павловский выделил следующие
свойства российской действительности [47].
Российское общество и его институты – внеправовое: гражданин
должен платить и договариваться с теми, кто обязан выполнять его
распоряжения. Никто, даже президент, не обладает правами, прописанными в законе. Он должен платить и договариваться с теми,
кто выполняет его указания (платить за лояльность).
Система, где все заинтересованы в существующей структуре и
все ей нелояльны, при возникновении угрозы не мобилизуема. Мо1 На Западе «социальная плазма» смягчает конфликты через правовые нормы и
держится на среднем классе, обладателе собственности.
78
билизация мгновенно приведет к коллапсу власти. Такая система
долго существовать не может. Общественные сети отвернутся от государства: победившие за себя заплатили.
Согласно римскому мыслителю Варрону: «Раб – это человек,
не имеющий права продавать». Экономика основана на обмене
правами собственности. Граждане и социальные группы России
правами собственности не обладают, а значит, не могут участвовать в обменах. Вне правового поля экономика обмена отсутствует.
Государство представляет собой распределительную систему с административным торгом между субъектами различного статуса и
ролей. Центр покупает лояльность губернаторов через налоговые
отчисления и разрешения на семейный контроль над вверенными
территориями. Аналогично приобретается лояльность крупного
бизнеса, силовых структур и других элит. Центр не может ничего
навязать, у него нет таких сил. Он вынужден торговать, что-то продавая (нефть и газ, участие в доходах; связи, влияющие на власть)
и приобретая в обмен знаки покорности.
Устойчивые и распространенные гражданские институты для
решения проблем: домашние и ресторанные застолья, баня, охота,
рыбалка, клубы. У власти в принципе нет партнера и достойного
собеседника.
А. П. Прохоров в книге «Русская модель управления» выделил
следующие особенности компромисса отношений между людьми и
системой [33].
1. Постоянное и повсеместное подавление независимых хозяйствующих субъектов и конкурентных отношений между ними.
Движущей силой управления выступает конкуренция администраторов.
Два основных средства управления: мобилизация и перераспределение ресурсов на ключевые направления. Централизованный
контроль за перераспределением ресурсов, ориентированный не на
эффективность их использования, а на мобилизацию их дополнительного объема.
Господствующим классом общества выступают не богатые собственники, а те, кто возглавляют процессы мобилизации и перераспределения. Принципиальным отличием социальной и имущественной структуры элит выступает то, что на Западе богатство дает власть,
а в России власть делает богатым. Власть принадлежит не тому, кто
создает, а тому, кто мобилизует, распределяет и перераспределяет.
2. Чередование периодов стабилизации и периодов мобилизации. В стабильном состоянии управление осуществляется админи79
стративно-распределительными средствами, а реформы невозможны. Деградация системы управления приобретает необратимый
характер: возникает иллюзия полной свободы и противостояние государству со стороны частного и местнического интереса усиливается. Социальные катастрофы возникают, когда государство утратило способность навязывать обществу нестабильное мобилизационное состояние системы управления. Преодолеть сопротивление
бюрократии и населения и перевести систему управления в нестабильный режим призваны параллельные управленческие структуры, созданные в интересах вышестоящей инстанции (опричнина,
гвардейские войска, институты доносительства, спецслужбы и
др.). Чем критичнее ситуация, тем шире полномочия параллельных управленческих вертикалей (контролировать и отстранять от
должности, репрессировать администраторов, не взирая на чины и
др.).
Маятниковый режим управления системой, от мобилизации
к стабилизации и обратно, выработал способность людей к предельному напряжению сил в интересах государства, а у управленцев –
механизмы размывания ответственности и блокирования санкций
(фальсификация отчетности, затягивание принятия решений и
др.).
3. Полнейшая автономия на низовом уровне текущего управления ячеек и кластеров, при условии, что подданные признают
верховного владыку, выполняют или делают вид, что выполняют
основные правила (платежи, повинности и др.). Государству удобнее вести учет, контроль и принуждение с кластерной единицей, а
не с отдельным человеком. Буфером между властью и работником
выступает коллектив (община, артель, колхоз, предприятие, вуз,
цех, участок и др.), смягчающий непомерные требования вышестоящих органов и приспосабливавший систему управления к реальным возможностям исполнителей.
Конкурентное рыночное общество способствует перераспределению ресурсов от неэффективных работников и предприятий
к эффективным. Эффективные производители получают высокую
зарплату, неэффективные – теряют работу. Когда нет конкуренции за потребителя (за лучшее выполнение работы), то нет основания согласовывать результаты труда и вознаграждение за работу.
«Уравниловка» выступает следствием и необходимым элементом
русской системы управления: ресурсы перераспределяются от лучших эффективных работников к худшим и неэффективным. Уравнительность поддерживается обществом, так как выступает сред80
ством защиты от реформ и революций: расширение богатых и обеспеченных частных хозяйств раздражает власть (антисистемные
элементы) и приближает жестокий мобилизационный режим.
Уравнительность обрекает население на бедность, но защищает
его от конкуренции администраторов в периоды мобилизационных
режимов: пока все одинаково бедны с них невозможно увеличить
поборы. Представленная логика объясняет существование «круговой поруки» – коллективное поведение, покрывающее нарушителей порядка от проверяющих, наказывающее энтузиастов и утаивающее резервы и запасы.
В обществе отсутствуют стереотипы поведения и культ богатых
людей, которые присутствуют в странах Запада. Русское воспитание не рассматривало возможностей и желания обогащения. Мобилизационные действия государства – основная причина, ограничивающая имущество и права жителей: почти каждое новое поколение начинает копить с нуля, не имеет гарантий и не может быть
уверено в будущем. Уравнительное распределение и периодические переходы то в стабильное, то в нестабильное состояние не позволяли разбогатеть и надолго сохранить благополучие. Стремление к имущественному превосходству, выступающее главным стимулом хозяйственной деятельности, было и остается подорванным.
Согласно американскому исследователю Честеру Барнарду кооперативная система обменивает полученные результаты на стимулы/
вознаграждение. Если объем требуемых стимулов превышает величину полученных результатов, то удовлетворенность кооперацией
резко снижается, и система распадается. Чтобы сохранить систему
в ситуации падения общих результатов ее деятельности, необходимо создать условия, при которых располагаемых ресурсов системы будет достаточно для стимулирования к труду. Для того чтобы
заставить людей трудиться более результативно, требовалось при
распределении средств создавать такие условия, чтобы вознаграждение за труд позволило удовлетворять только минимальные первоочередные потребности (пропитание, демографическое воспроизводство и т.п.). Регулируя насилие – формируя и распределяя
дефицитные блага в оплату за труд, система управления в мобилизационном режиме вытесняет частные интересы и принуждает
население к выполнению государственных целей. Такая стратегия
принуждения к труду, ориентированная не на максимизацию дохода, а на минимизацию страха, принципиально отличается от западной модели, в основе которой лежит материальное стимулирование
индивидов. В естественных государствах поиск ренты, деструк81
тивное предпринимательство или порядок ограниченного доступа
и прямое насилие (захват собственности, получение контроля над
активами и др.) обеспечивают большую отдачу на вложенные усилия по сравнению с производительной деятельностью [40].
4. Неправовой характер государства и управления. Законодательство не рассчитано на частую смену режимов управления. Чередование двух режимов управления – стабильного (застойного)
и нестабильного (мобилизационного) имеет следствием ситуации,
при которых то, что законно для одного из этих режимов, не может быть признано законным для другого режима. Система управления пребывает попеременно в двух режимах, что противоречит
идее правового государства и законопослушного населения. Закон
при таком управлении занимает второстепенное положение и «закрывает глаза» на то, что его непременно будут нарушать. Неподконтрольность законодательству государственного аппарата ведет
к наплевательскому отношению к закону на всех уровнях. Требуется выбирать либо правовое государство, либо возможность переходить из одного режима управления в другой.
Для русского человека, в сознании которого присутствуют два
разных режима поведения, в порядке вещей одновременно и признавать наличие неких правил и нарушать эти правила. Такое
двойственное мировоззрение увеличивает способность к выживанию в неблагоприятных условиях.
В разные исторические периоды механизмы такого принудительного перераспределения результатов труда отличались, но
всегда достигался компромисс между высокими требованиями системы к людям и организациям и нежеланием населения выполнять эти требования. Система, в которой население выступает для
властей средством, сохраняла потенциальную возможность развязать и осуществлять мобилизационный режим существования, подданные настаивали на молчаливом соглашении о безнаказанности
при нарушении законов. Наличие бюрократии – коррумпированного посредника между властью и населением, в течение веков способствовало защите общества от жестокостей государства. В системе, где власть формирует необходимый себе народ, избегают гарантированного права, равенства граждан перед законом(например,
права на оспаривание решений) и предпочитают разные нормы для
людей с различным статусом.
Представитель эволюционного направления социолог и экономист, доктор социологических наук, ведущий научный сотрудник
СО РАНО. Э. Бессонова предложила анализировать российскую
82
реальность на основе рыночно-раздаточной концепции1 с использованием понятия раздаточной институциональной матрицы2 [41].
Экономика раздаточного типа соответствует обществам с высоким
уровнем коммунальности3. В социальной структуре таких обществ
преобладают группы, признающие ведущую роль государства в обеспечении услугами коммунальной инфраструктуры, показавшего
адекватность раздаточной системы характеру внешней среды. Бессонова показывает, что Россия в своей истории прошла три институциональных цикла с раздаточно-структурированными фазами:
– первый институциональный цикл (861–1174 гг.) – общинный
раздаток;
– второй институциональный цикл (1450–1861 гг.) – поместный
раздаток;
– третий институциональный цикл (1917–1991 гг.) административный раздаток.
В перечисленных основных периодах цикла преобладает общественно-служебная собственность и сдаточно-раздаточные отношения. После завершения каждой из перечисленных фаз в цикле возникал переходный период к новой институциональной форме раздатка (фаза трансформации раздатка), когда внедряется частная
собственность и расширяются рыночные отношения. В этом периоде ослабления государства, переживший кризис раздаток меняет
свою институциональную форму в пользу индивидуализма, но сохраняет содержание базовых принципов: общественно-служебный
труд в обмен на долю в раздачах; тотальное принуждение населе1 Раздаток – механизм нерыночного распределения ограниченных ресурсов и общественного продукта с использованием отношений «сдача-раздача». Раздаточная
экономика – это экономическая система, где нерыночные отношений – распределение ресурсов в форме раздачи за выполнение службы играют главную роль, а рыночные – вспомогательную.
2 Институциональная матрица – первичная модель находящихся во взаимном
соответствии базовых институтов общества. Это комплекс институтов, сформировавшихся естественным путем, а не в результате преднамеренной деятельности, обеспечивающий выживание большой группы людей в условиях их существования; обладает приоритетом перед акторами. Выражает необходимость, историческую константу и генетическую причину общественных феноменов (развитие институциональной структуры и др.) [42].
3 Коммунальность – феномен, отображающий устройство материально-технологической среды, при котором все ее части образуют единую нерасчленимую систему.
Коммунальная инфраструктура выступает условием выживания всего общества, общественным благом, поэтому управляется государством. В ходе исторического развития коммунальность материально-технологической сферы постоянно росла и поддерживалась из центра через единые стандарты пользования и обслуживания.
83
ния к сдачам, институт жалоб как канал обратной связи в системе. В фазе трансформации имитируются западные рыночные организации и институты (квазирынок), однако, весь объем реформ,
задуманных как переход от раздаточной к рыночной экономике,
в конечном счете сводится к провалу рыночных преобразований,
обновлению раздаточной экономики и возвращению раздаточных
принципов координации. Бессонова полагает, что мы стоим на пороге четвертого раздаточного цикла и главная задача современного
этапа развития России – найти эффективную модель служебного
бизнеса. Критерием эффективности найденной модели будет служить резкое сокращение коррупции, которая сегодня выполняет
функцию «смазки» в неэффективном механизме «бизнес-государство» [41].
Профессор социологии, заведующий кафедрой местного самоуправления Высшей школы экономики С. Кордонский (р. 1944) отрицает капиталистический характер современной России и в своей
концепции ресурсно-сословного государства полагает, что сословная социальная структура1 создается властью и необходима в нашей стране для того, чтобы обеспечить справедливое распределение
ресурсов [120, 45]. Сегодня сословная система (Сословные собрания, этика и суд) в России еще не сложилась. Всякое уменьшение
количества ресурсов порождает дефицит, конфликты, стремление
к переделу и межсословные войны.
Основные идеи С. Кордонского сводятся к следующему:
1. После слома советской системы начал действовать дикий рынок. Организованные протестные движения, обделенных при дележе ресурсов групп, заставили власти в начале 2000-х гг. создавать
новые сословия для того, чтобы восстановить принципы распределительной справедливости, разрушенные рынком. Сословная
сущность современной России выстраивается законами о системе
госслужбы: формируются категории людей с установленным статусом. Такое структурирование по сословиям необходимо, чтобы
изъять ресурсы с рынка и распределять их по группам населения.
В стране нет отдельно экономики и отдельно государства. Они слиты в сословное устройство и административный рынок. Доходы зависят от того, к какому сословию человек приписан и какой статус
имеет в сословии.
1 Сословия – это группы (военные, полиция и др.), создаваемые государством
для решения определенных задач. Механизм согласования интересов таких групп –
собор во главе с верховным арбитром. Например, съезд КПСС.
84
2. На административном рынке происходит конверсия статуса
в деньги, власть обменивается на деньги, а деньги на статус (купивший место во власти через статус получает доступ к ресурсу).
Поскольку закон не включает понятия сословной иерархии, то она
возникает в форме сословной ренты, которая устанавливает какие
сословия каким платят и сколько платят.
3. То, что в классовом обществе называют коррупцией, у нас
выступает как сословная рента – связка/клей, интегрирующий на
основе взаимного обмена рентой иерархию сословий в целостность
социального устройства. Формы сбора сословной ренты многообразны: лицензирование, аккредитации, разрешения, согласования
и откаты в пользу тех, кто распределяет ресурсы. Норма отката
регулируется репрессиями против тех, кто берет не по чину. Борьба с «коррупцией» есть борьба со статусной рентой и социальной
структурой – основой общественного устройства. Сегодня нет единого центра насилия и поэтому норма отката растет, а экономика
стагнирует.
4. В стране существует система вложенных друг в друга поместий: президент назначает губернаторов, губернатор глав муниципальных образований и т. д. Каждый вассал выступает помещиком
по отношению к нижестоящему вассалу. Поток распределяемых
из центра власти ресурсов интегрирует социальное пространство.
Советский Союз развалился, когда поток ресурсов уменьшился и
возник дефицит товаров. Закрытость системы сохраняется в эпоху
глобализации и только пограничный слой менеджеров имеет деловые связи с другими странами.
5. Дефицит власти – это ситуация, когда непонятно к кому обратиться, чтобы решить проблему. Имитация власти – это, когда все
места во власти заняты, откаты берут, а проблемы не решают. Одна
из причин дефицита власти – отсутствие межсословных социальных лифтов. Одни и те же лица долго находятся во власти обросли
своими бизнесами и приспособились не нести ответственность за
государственные дела. Из-за дефицита власти государство теряет
управляемость. Дефицит власти можно устранить только насилием по отношению к обеспеченной правящей элите.
6. Вместе с сословиями была восстановлена ресурсная экономика, но уже не советского типа. В ресурсной системе верховным
арбитром при распределении выступает первое лицо (император,
генеральный секретарь, президент). Оно рассматривает жалобы,
наказывает тех, кто берет не по чину, и выступает гарантом распределительной социальной справедливости. Ресурсная экономи85
ка использует дефицит для интеграции различных групп влияния
в обществе. Власть консолидирована в институтах, предназначенных для сбора и перераспределения ресурсов в соответствии с принципами социальной справедливости, а не в институтах рынка, которые реализуют принцип равенства перед законом. Деятельность
всех активных агентов современной ресурсной экономики заключается в том, чтобы обосновать потребность в ресурсах, получить
их, освоить/«попилить», перевести в наличность и вывезти за границу. В момент пересечения границы эти ресурсы становятся товарами и деньгами. Затем их ввозят обратно в страну в виде инвестиций.
Профессор НИУ ВШЭ Л. Полищук на основе концепции порядков ограниченного доступа к политической и экономической деятельности1 указывает на следующие явления отечественной реальности [49].
1. Институты в России формировались главным образом политическими и экономическими элитами. Общество с начала 1990х гг. не было активным участником институциональной трансформации.
2. Предпочтения элит не совпадало с предпочтениями и потребностями общества, в результате чего наблюдается: 1)дефицит «общественных благ» – институтов, обслуживающих все общество; 2)
чрезмерная концентрация экономических активов в руках немногочисленной группы «олигархов»; 3) безусловный приоритет консолидированной бюрократии.
3. Утрата обществом контроля за базовыми правилами игры
в политике и экономике сохраняет существенный конфликт интересов.
4. Реализация теоремы Коуза (смягчение конфликта интересов,
когда проигравшие могут получить компенсацию за счет перераспределения в их пользу части совокупного выигрыша) препятствует недоверие между различными группами общества. Элиты (группы с привилегированным статусом и контролем над организацией
общества) заинтересованы в «порядке ограниченного доступа», где
доминирующая коалиция формирует институты в соответствии со
своими интересами. Общество в целом заинтересовано в «открытом
доступе» к институтам – общественным благам (верховенство за1 Порядки ограниченного доступа к организациям и институтам – это естественные государства, в которых для управления насилием используются привилегии,
позволяющие захватывать и удерживать ренты (сверхдоходы).
86
кона, защита прав собственности и договоров и др.). Вместе с тем,
исторические факты говорят о том, что режимы ограниченного доступа поддерживают стабильность и ограничивают насилие в обществе.
5. Экономическую основу благ элит составляют ренты – изъятия благ в свою пользу посредством привилегий. Элиты защищают
институты изъятия ренты и воспроизводят их во времени. В результате захвата институтов группами интересов страна попадает
в ловушку: неспособность к развитию даже в условиях ресурсного
богатства и других предпосылок к росту. Доступ элит к административному ресурсу позволяет существовать без института прав
собственности.
6. Историческая традиция «догоняющей модернизации сверху»,
когда государственная власть снова и снова выступает инициатором и главным субъектом преобразований, а население (объект реформ) несет бремя изменений, лежит в основе траектории развития
естественных государств. Спрос масс на демократию1 в таких странах неустойчив: общество быстро разочаровывается в ценностях
гражданских прав и свобод, если не получает ожидаемых благ.
Элиты порядкам открытого доступа предпочитают изъятие ренты.
7. Захват и защита элитами неэффективных институтов имеет
следствием: а) крупные безвозвратные потери для экономики и общества в целом; б) низкую эффективность сложившейся системы
прав собственности; в) высокое экономическое и политическое неравенство. Большая часть населения не участвует во внутриэлитных договоренностях и не доверяет частному сектору. Способность
к совместным действиям ради достижения общих целей падает.
Активизируется массовый спрос на ужесточение государственного
контроля над обществом и доминирование исполнительной власти.
Исчезает контроль общества за поведением элит и контроль за институтами переходит к правящей бюрократии. Сомнительно, что
в отсутствии общественного давления элиты введут порядок открытого доступа.
8. Для авторитарных государств общественные блага выступают
как средство создания и извлечения ренты. Рента служит самоцелью, а ее величина определяется сопоставлением выгод правящей
элиты и издержек от снижения размера общественных благ. Присутствие политической элиты в экономике позволяет ей получать
1 Демократия в порядках ограниченного доступа выступает для большинства
средством повышения уровня жизни, а не как самостоятельная ценность.
87
более высокую отдачу на собственные активы (манипулирование
ценами и др.).
9. «Ресурсное проклятье/ресурсное изобилие» (искажение
структуры экономики) ослабляет для элит привлекательность
производительной деятельности, инвестирование в человеческий
капитал, создание универсальных и общедоступных институтов
и общественных благ. Гражданин-налогоплательщик – ключевой
субъект для демократии – отодвигается на второстепенную роль,
потому что в бюджете преобладают нефтегазовые доходы. Связь
между политическим представительством граждан и налогообложением ослабляется и подотчетность власти перед обществом исчезает. Общество, утратив способность к коллективному действию,
перестает контролировать выбор институтов, уступив его элитам.
Ценности самовыражения и автономии замещаются в обществе
ценностями выживания. Дефицит общественных благ (образование, здравоохранение, охрана общественного порядка и др.) усиливается и поддерживается властью на уровне общественно допустимого.
Заключение
1. Рассмотренные концепции управления русским обществом не
включают широко используемый на западе принцип методологического индивидуализма, согласно которому единственным субъектом действий, обладателем целей и интересов выступает индивид. Перечисленные модели управления можно отнести к коллективистским конструктам, в которых доминируют интересы и цели
системы власти.
2. В представленных моделях управления обществом сопоставление затрат и результатов индивидуальных субъектов хозяйствования не отражает реалистичной экономической ситуации, в которой
доминируют перераспределительные процессы. Эти процессы осуществляются не механизмами рыночной координации, а в рамках
иерархии1/системы. Экономические принципы вознаграждения
за достигнутые результаты и эффективное использование ресурсов
в такой системе оказываются подавленными действием принципа
бюджетного распределения затрат и результатов. (Я. Корнаи называет это мягкими бюджетными ограничениями). В русской модели
1 Иерархия – неравнозначность доступа к ресурсам и принятию решений: приносит выгоды тем, кто стоит «наверху» иерархии и издержки тем, кто «внизу».
88
управления обществом взаимосвязанность и взаимозависимость
экономики и политики осуществляются с помощью таких институтов как власть-собственность и рента (природная и административная).
3. Для того чтобы избавиться от дискомфорта и уйти от проблем
бытия, люди формируют в сознании конструкты, в которые верят
и стремятся к самосбывающимся пророчествам. Наличие одновременно как индивидуалистических, так и коллективистских мировоззрений имеет следствием ловушки бытия и ловушки сознания –
противоречия и развитие событий, которые были неожиданны и
противоречат распространенным убеждениям. Человек обречен
искать выходы из ловушек бытия и ловушек сознания. Отдельный
человек не способен отличить ловушку бытия от ловушки сознания1, поэтому он идет за идеологией, разделяемой большинством
(господствующее обозначающее). Сторонники логоцентризма стремятся придерживаться мейнстрима (основного течения) – наиболее распространенных утверждений, установившихся в профессиональном научном сообществе.
4. Зависимость бытия от предшествующего развития и традиций означает, что в сложившейся институциональной среде не
могут развиваться инновации – новые правила поведения. Новая
или заимствованная идея будет отвергнута в обществе, если она не
соответствует действующим правилам. Застывшая общая система
существующих верований/убеждений ограничивает разнообразие
способов решения социальных проблем.
5. Детерминистские утверждения относительно оснований существования русской модели управления сомнительны и ненадежны. Например, можно предположить, что русская модель управления обществом сформировалась как ответ России на вызовы расширяющейся западной цивилизации (внешние политэкономические
факторы) и как содержание отношений между элитой и населением
страны (внутренние политэкономические факторы). Цивилизации
Нового света, неспособные противостоять экспансии, были уничтожены пришельцами из Европы. Точно также можно допустить, что
причины, объясняющие наличие существующего режима управ-
1 Чтобы объяснить себе проблемы бытия, индивиду следует изменить сознание.
Чтобы устранить проблемы, следует поменять бытие. Поскольку индивид одновременно выступает, и как цель и как средство преобразования бытия и сознания, преодолеть существующий дуализм личности (замкнутый круг) не представляется возможным.
89
ления обществом, есть следствия иных факторов (климатических,
территориальных, демографических и др.). Причинно-следственные модели позволяют получать достоверные утверждения в естественных науках. Человек при наличии свободы выбора существо
спонтанное и может вести себя нерационально.
Чем бы ни были вызваны предполагаемые причины, факты свидетельствуют о том, что рассмотренной модели управления обществом сопутствует экстенсивная экономика и коррупция.
1.5. Промышленная политика и экономический рост страны:
заключения экономической теории и исторические факты
Как системе капитализму не может быть выгодным, чтобы население периферии не имело удовлетворительной покупательной
способности. Факты характеризуют обратное: разрыв между центром и периферией современного капитализма растет. Из-за наличия указанного противоречия появляется основание предполагать,
что существуют причины, препятствующие равномерному распределению богатства между странами.
Экономическая наука является образом мышления, который
только в малой степени опирается на фактическое/практическое
знание. Интерпретации реальности в разнообразных абстрактных
экономических подходах существенно различаются. Например,
институционалисты утверждают, что для результатов хозяйственной деятельности первостепенное значение имеют институты; неолибералы полагают, что только свободные рынки способны обеспечить увеличение богатства.
Попытаемся на основе исторических фактов обосновать значимость промышленной политики для роста благосостояния страны.
Актуальность вопроса о роли и результатах промышленной политики, как фактора развития страны определяется следующим.
Неоклассическая экономическая теория, рекомендованная в виде
стандартной для изучения в вузах, в качестве основных предпосылок экономического благополучия содержит допущения о конкурентных рынках и убывающей доходности. Сегодня ни одна теория
не может удовлетворительно объяснить растущий разрыв в уровне
жизни богатых и бедных стран. Исторические факты указывают на
обратное – наращение богатства стран зависело от их промышленной политики и режимов несовершенной конкуренции, защищающих виды деятельности с возрастающей отдачей от иностранных
конкурентов. Неоклассическая экономическая теория монопо90
лизировала экономическую науку и предлагает стандартные рекомендации для развивающихся стран безотносительно к реальности/контексту, в которой они пребывают. Эта особенность – основываться на математизированных абстракциях и пренебрегать
реальными объектами и процессами, встроена в учебники по экономике и научные статьи.
Исторические факты. Все зафиксированные в истории масштабные переселения народов происходили из-за убывающей доходности: население увеличивалось, а объем доступных природных
ресурсов оставался неизменным. Богатство приобреталось главным
образом за счет захвата новых земель. Изобилие для одних людей
оборачивалось обнищанием для других. Только в эпоху Позднего
Возрождения идея «игры с нулевой суммой» стала исчезать, и возникло то, что позднее стали называть прогрессом и экономическим
ростом.
Традиционное мировоззрение изменялось: распространилась
идея, что богатство можно создавать с помощью инноваций. Понимание мира как «игры с нулевой суммой» вытеснялось идеей созидания и растущей отдачи. Растущая отдача1, определяющая экономический рост, возникает в результате новых знаний инноваций и
синергии в условиях специализации и разделения труда. Англия –
это первая страна, которая за счет индустриализации стала богатой
и показала на практике, что экономическое благополучие зависит
от вида экономической деятельности.
Известный норвежский экономист Эрик Райнерт (р.1950) утверждает, что после 1485 г. Англия воспроизвела структуру тройной ренты, изобретенную в городах-государствах. Три вида рыночной власти были обеспечены следующими видами экономической
деятельности: промышленным производством, международной
торговлей и почти полной монополией в одном виде важного сырья. Получение ренты охранялось в Англии созданием высоких
барьеров для конкурентов из Флоренции и Испании: знания, разнообразие инноваций и военная сила. Первая в истории масштабная промышленная политика появилась в Англии при правлении
первого короля из династии Тюдоров Генриха VII (1485–1509),
который решил сделать из страны производителя тканей, а не экс1 Растущая отдача – уменьшение стоимости производства единицы продукции
при росте масштабов выпуска. Стандартная предпосылка убывающей отдачи – лучшие ресурсы истощаются и расширение производства идет за счет худших ресурсов
(земля, сырье и др.), в результате затраты на выпуск единицы товара растут.
91
портера сырья. Инструментами промышленной политики1 стали
налоги на экспорт – зарубежным производителям ткани шерсть
обходилась дороже, чем английским мануфактурам. Через сто лет
Елизавета I ввела эмбарго на вывоз из Англии необработанной шерсти. Промышленная политика Тюдоров стала основой будущего
величия Англии в ХIХ веке. Торговая политика Англии исходила
из принципа максимального расширения промышленного сектора,
приносящего наибольшую прибыль, наибольшие зарплаты и/или
наибольшую налоговую отдачу [48].
В Испании землевладельцы предоставляли займы королю и наживалась благодаря экспортной монополии вина и оливкового масла (негибкие виды экономической деятельности) на рынки Нового
Света. Защищая сырьевое хозяйство, страна уничтожила свою обрабатывающую промышленность. Политическая власть в Англии
принадлежала тем, кто был заинтересован в развитии обрабатывающей промышленности, а в Испании – тем, кто удерживал ренту от
сырьевых видов деятельности. Внушительное богатство, поступавшее в Испанию из колоний, в конечном счете попадало в Венецию и
Голландию – страны с совершенной обрабатывающей промышленностью. Из сырьевых материалов Испании (шелк, железо, краски)
эти страны производили готовые товары, которые по высокой цене
продавались обратно в Испанию в обмен на серебро и золото. Мультипликатор обрабатывающей промышленности – производственный процесс, требующий знаний, технологий и разделения труда,
позволяет продать готовый продукт по цене во много раз превышающей стоимость исходного сырья. Одновременно с этим, производственный процесс увеличивает спрос на труд, создает рабочие места
и обеспечивает занятость трудоспособного населения. Райнерт полагает, что капитализм не следует считать результатом непреднамеренных последствий и что желаемых целей можно добиться при
помощи экономической политики, разрушающей совершенную
конкуренцию. На конкурентных рынках без помощи государства
инновации в промышленность развивающихся стран вряд ли могут
быть реализованы.
Переход стран Европы и Северной Америки от бедности к богатству обеспечивался не совершенной конкуренцией, а несовершенной конкуренцией – целенаправленным поиском высокой ренты.
1 Инструменты промышленной политики – защиты обрабатывающей промышленности от конкурентов – включают: выгодные торговые соглашения и союзы, субсидии и налоговое стимулирование, тарифную защиту, валютное регулирование и др.
92
Эти факты исторической практики современная неоклассическая
экономическая теория игнорирует [48]. Эффективная промышленная политика предполагает не только стимулирование передовых
видов деятельности, но требует относительного подавления богатых групп, заинтересованных в производстве сырьевых товаров.
Гражданская война в США (1861–1865) – это пример конфликта
между экспортерами сырья (Юг) и индустриальным классом (Север).
Начиная с 1700-х гг., колонисты обнаружили связь между своей бедностью и запретом создавать мануфактуры. Большинству
колоний, соблазнившемуся возможностью свободно продавать
сельскохозяйственные продукты в Европу, не удалось разбогатеть.
Дешевый импорт не позволил им индустриализоваться. Лидеры США: Б. Франклин, Дж. Вашингтон, А. Гамильтон, У. Грант,
А. Линкольн были сторонниками индустриализации под защитой
тарифов. Они игнорировали принцип индивидуализма, экономическую теорию свободной торговли А. Смита и копировали меркантилистскую1 политику Англии (высокие таможенные пошлины на
импорт товаров, которые страна была способной производить), позволившую ей добиться преимущественного положения в международной торговле.
С 1947 г. для защиты западной цивилизации от коммунизма,
согласно плану Маршалла, по границам блока коммунистических
стран американцами начал создаваться блок богатых стран. План
реиндустриализации возродил для стран-союзников США виды
экономической деятельности с возрастающей отдачей и привел их
к богатству. Политическая угроза заставила Вашингтон отказаться
от идеологии свободной торговли и помочь развитию своих союзников в Европе. По мере выполнения поставленной задачи рекомендации, составляющие суть содержания плана Маршалла (вводить
налоги на деятельность с убывающей отдачей, субсидировать отрасли с растущей отдачей и др.) были утрачены.
Достаточно индустриализованная страна требует для роста и
процветания крупных международных рынков. Политика протекционизма мешает росту ее производительности. Сменив Великобританию в лице мирового гегемона, США, как и Англия
в ХVIII веке, навязывают свободные рынки как главное средство
обретения богатства для развивающихся стран. Избыточные това1 Меркантилисты создавали асимметрию в экономике для того, чтобы развивать
виды деятельности с растущей отдачей.
93
ры США сбывали по низкой цене на рынках других стран для того,
чтобы не допустить снижения объема производства и не утратить
эффекта масштаба, позволяющего поддерживать у себя в стране
производство как вид деятельности с растущей отдачей. Размер
рынка превратился в ключевой фактор сохранения экономической ренты и гегемонии. Глобализация отменяет протекцию для
стран, где промышленность еще не достигла мирового уровня конкурентоспособности. В результате большинство людей в мире находится на уровне выживания. Неоклассическая экономическая
теория выступила идеологическим средством, монополизировала
экономическую науку, заложила теоретический фундамент современной глобализации и с середины 1980-х гг. предлагает рекомендации, ведущие к регрессу и примитивизации для большинства суверенных стран.
В начале 1990-х гг. шоковая терапия, рекомендованная либеральными экономистами, уничтожила в странах Восточной Европы эффект масштаба (минимальный объем производства, необходимый для получения прибыли). Потоки импорта разрушили виды
деятельности с возрастающей отдачей. Либерализация торговли
сделала невыгодным применение дорогостоящих прогрессивных
технологий, заставила перейти к видам деятельности с убывающей
отдачей и превратиться в периферийные районы мировой системы
капитализма. Отрасли стран Восточной Европы с продвинутыми
технологиями при изменении режима торговли в 1990-х гг. больше
других пострадали от исчезновения эффекта масштаба. В результате эти страны переместились на периферию мир-системы капитализма.
Известный американский социолог И. Валлерстайн (р. 1928)
показал, что свободный рынок – смертельный враг накопления
капитала, и, что, только обладая монополией, можно накопить
капитал [51]. Центр мирового капитализма, навязывающий либеральную идеологию, утверждает глобальный порядок разделения
труда и контроля за трудящимися классами, необходимый для выживания наиболее приспособленных/приоритетных групп [52].
Глобальные производственно-сбытовые цепочки структурированы
так, что бедные страны специализируются на простых товарах.
В богатые страны из бедных перемещается больше капитала и квалифицированного труда, чем из бедных в богатые [48].
Ускоренная интеграция развивающихся стран в мир-систему
капитализма обернулась для них не растущим благополучием для
населения, а примитивизацией и утратой рабочих мест в промыш94
ленности, высокой инфляцией, безработицей и падением реальной
заработной платы. Например, благодаря стандартным рекомендациям МВФ и Всемирного банка, в Монголии всего за четыре года
(1991–1995) была уничтожена диверсифицированная промышленность, создававшаяся в течение 50 лет, а люди перешли к деятельности с убывающей доходностью (кочевому пастушеству и сбору
птичьего пуха), не способной прокормить население.
Исторические данные показывают, что всем неблагополучным
странам свойственны следующие характеристики: недостаточное
разделение труда, низкое число видов деятельности с возрастающей отдачей/высокой добавленной стоимостью, отсутствие среднего класса горожан – гаранта политической стабильности, экспорт
сырья и дешевой рабочей силы на мировой рынок, низкий спрос на
квалифицированный труд, низкий уровень образования и утечка
мозгов за рубеж. Сегодня не принято считать, что политический
строй определяется способом производства и что ни в одной стране
виды деятельности с растущей отдачей не появились бы без намеренного стремления к их созданию и защите – несовершенной конкуренции [48].
Рыночный фундаментализм. Теория торговли английского экономиста Дэвида Риккардо (1771–1823) рекомендует стране специализироваться на том виде деятельности, в котором она более эффективна по сравнению с другими странами. В бедных странах теория
Риккардо не работает и держит эти страны в бедности [1]. Согласно
закону убывающей доходности, страны-поставщики сырья движутся в направлении, когда отдача от их деятельности станет убывающей: увеличивая производство, страна не сможет увеличивать
производитель-ность/продуктивность. Чем выше увеличение производства продукта, тем сильнее растут издержки. Если один производственный фактор имеет природное происхождение, то увеличение вложений капитала и труда рано или поздно будет приводить
к выпуску все меньшего объема продукта на единицу труда и капитала. В стране, зависящей от природных ресурсов, производство существующего объема продукта потребует больше труда и зарплата
в такой стране начнет падать. Промышленный сектор в условиях
свободной торговли защищает страну от убывающей отдачи. При
наличии в экономике сектора с возрастающей отдачей у страны появляется возможность преодолеть насилие и бедность.
Английский буржуазный экономист Альфред Маршалл (1842–
1924) и шведский экономист Леон Вальрас (1834–1910) были авторами неоклассической экономической теории, которая сегодня
95
признается большинством экономистов как мейнстрим экономической дисциплины. Эта ортодоксальная экономическая теория рекомендует свободную торговлю как главное условие экономического роста. Вмешательство государства в механизмы рыночной адаптации согласно этой теории наносит ущерб созиданию богатства.
Исторические факты свидетельствуют об обратном: промышленная политика с опорой на государственную поддержку и регулирование, выступает необходимым условием перехода к процветанию
страны.
Современная мейнстримовская экономическая наука построена
на следующих базовых предпосылках [48]:
1. Методологический индивидуализм полагает, что единственной силой общества выступают интересы индивида.
2. Экономическое развитие – это непреднамеренное следствие
экономической деятельности и совершенной конкуренции. Все
виды экономической деятельности равноценны, а свободный рынок выравнивает цены и устраняет все различия в деятельности.
3. Отсутствуют понятия общество и национальный общественный интерес. Зарабатывать деньги можно способами, которые противоречат общественным интересам.
В теориях континентальной Европы, которые сегодня непопулярны, предполагалось, что виды экономической деятельности не
равноценны, присутствовали понятия общества, общественный
интерес, экономическое развитие понималось как преднамеренные
последствия определенной экономической политики – несовершенной конкуренции.
Неолиберальная теория предполагает отсутствие безработицы
и для обретения бедными странами конкурентных преимуществ
предлагает снижать зарплату рабочим и не защищать тарифами
выгодные виды деятельности. Для этой теории политический строй
страны не имеет значения и только привлечение капитала ведет
к богатству. Любые способы несовершенной конкуренции считаются способствующими коррупции. Бедным странам продолжают
выделять кредиты, которые те не способны освоить, поэтому погашение процентов делает такую страну еще беднее. Богатые страны получают шумпетеровые ренты, позволяющие им увеличивать
зарплату и налоговую базу и становиться еще богаче. Исторические
факты свидетельствуют, что свободная торговля между странами,
отличающимися уровнем развития, имеет следствием уничтожение, в первую очередь, самых продуктивных отраслей в менее развитых странах. Затем деградация охватывает и другие отрасли.
96
Протекционизм и непотизм1 могут представлять препятствие этому распространенному явлению и позволить сформировать режим
тройной ренты для капиталистов, рабочих и государства так, чтобы сблизить частные и общественные интересы.
Э. Райнерт указывает, что самая важная и наименее обсуждаемая предпосылка экономической науки – это положение о качественной однородности разных видов экономической деятельности. Предположение, что разные виды экономической деятельности способны поглощать очень разные суммы капитала может
опровергнуть и уничтожить структуру неравномерного распределения экономического развития, лежащую в основе современного мирового порядка. Качественные виды деятельности требуют
крупных неделимых инвестиций, высокой заработной платы, новых знаний с высокой рыночной стоимостью и к ним не применимы стандартные предпосылки неоклассической экономической
теории (совершенная конкуренция, убывающая доходность). Не
поддающиеся автоматизации некачественные виды деятельности
глобальный рынок перемещает в страны убывающей отдачи и низкого индустриального уровня, где рост производительности труда
и уровень зарплат невысок. Странам, специализирующимся на некачественных (немеханизированных) видах деятельности, экономисты рекомендуют пользоваться положениями неоклассической
экономической теории. Исторические факты свидетельствуют о
том, что рекомендации либеральных экономистов, согласно которым механизмы свободного рынка обеспечат бедным странам экономический рост, не соответствуют реальной действительности.
Чтобы получить финансовую поддержку от Всемирного банка и
МВФ, бедным странам следует отказаться от политики, которую
продолжают использовать богатые страны [48]. Например, рекомендации по финансированию развития образования в странах, где
существует низкий спрос на квалифицированный персонал, приводит не к росту богатства, а к увеличению числа эмигрантов, желающих получить работу в богатых странах. Развитие образования
может обеспечить прирост богатства только совместно с индустриальной политикой, предоставляющей рабочие места тем, кто получил образование.
1 Непотизм (кумовство) – распределение привилегий благодаря связям и знакомству с влиятельными людьми может быть позитивным и деструктивным. Например, в 1877 г. производителям стали в США, благодаря политическим связям,
удалось ввести 100%-й налог на импорт стальных рельс.
97
После Второй мировой войны экономисты стали считать рынок механизмом формирования гармонии. Доктрина Риккардо,
построенная на априорных предпосылках без эмпирической проверки и отрицающая существование возрастающей отдачи, распространилась среди политиков. В учебниках по экономике, не взирая
на очевидные факты, игнорировали активную промышленную
политику. Мировые финансовые институты ради достижения политических целей распространяли и утверждали ортодоксальную
экономическую теорию в большинстве бедных страны. Утверждение Пола Самуэльсона, что мировая торговля приводит к выравниванию цен на факторы производства, выступало инструментом
для поддержания бедности в бедных странах. В богатых странах
активно использовалась прагматическая промышленная политика
(барьеры входа и выхода на рынки), позволяющая богатеть.
Современная теория глобализации утверждает, что все виды
деятельности, лежащие в основе экономического развития, качественно равны и свободная торговля автоматически приведет к мировой гармонии. Реальная экономика содержит углубляющееся
неравенство между бедными и богатыми странами. Имеет место
убежденность в том, что не технологический прорыв (1840-е гг. –
эра парового двигателя, 1990-е гг. – эпоха компьютерных технологий), а открытость экономики и свободная торговля позволяют
получить квантовый скачок в развитии. Подобное заблуждение
обернулось деиндустриализацией, потерей промышленности для
ряда стран (Перу, Монголия, Эквадор и др.), не способных выдержать конкуренцию. Выдающийся немецкий экономист Фридрих
Лист (1789–1864) полагал, что для того, чтобы не наносить ущерб
бедным странам, свободную торговлю следует вводить медленно и
систематически.
Англии в ХIХ веке не удалось остаться единственной индустриальной державой и обмануть страны континентальной Европы и
Америку, предлагая промышленные товары в обмен на сырье.1
1 В 1846 г. британский парламент отменил Хлебные законы и разрешил свободную торговлю хлебом. Экономическая теория и промышленная практика Германии
и Северной Америка вступили в конфликт с теорией и практикой, принятой в Англии. Английские экономисты исследовали торговлю; американские и германские –
полагали основой экономической деятельности человека – производство. Возникло
два канона экономической науки. Современная неоклассическая экономическая теория игнорирует значение технологий и утверждает, что: а) свободный обмен лежит
в основе богатства, б) двигателем капитализма выступает капитал, в) не содержит
исторического, институционального и политического контекста развития.
98
Чтобы стимулировать национальную промышленность, они, как
и Англия в конце ХV века, ввели высокие тарифы и выиграли от
создания развитого индустриального сектора. Неокрепшая промышленность этих стран могла быть задушена; реальная зарплата
упасть, а безработица усилиться, если бы тарифы перестали защищать ее от сильных и зрелых отраслей британцев.
В экономических учебниках совершенная конкуренция и убывающая отдача считается нормальным положением дел. Такая
ситуация типична для рынков сельскохозяйственных и сырьевых
товаров.
Когда расширяется производство в промышленности, затраты
ведут себя противоположным образом – они на единицу продукции
снижаются. Рост производства вызывает падение издержек и рост
отдачи. Растущая отдача создает власть над рынком: компании могут влиять на цену. Эта ситуация называется несовершенной конкуренцией.
Совершенная конкуренция на рынках производства сырьевых
товаров характеризуется: а) убывающей отдачей (невозможностью
расширить производство за пределы определенного уровня и сохранить убывающие издержки); б) трудностями в дифференциации
продукции.
Культивируя обрабатывающую промышленность в ХIХ веке,
развитые страны поощряли выгодный тип экономической деятельности. Они отказались от сырьевых товаров и убывающей отдачи
ради обрабатывающей промышленности и возрастающей отдачи.
Виды экономической деятельности, как двигатели экономического роста, качественно различаются1. Англия в конце ХVIII века
и США в ХХ веке стали учитывать важную особенность в экономической практике – без понимания качественных различий невозможно выявить факторы, создающие богатство. Сознательное
стремление к видам деятельности, обеспечивающим растущую отдачу, их поддержка и защита обеспечивают рост национальной добавленной стоимости.
1 В стандартной экономической теории принята предпосылка, что все виды деятельности как носители экономического богатства, одинаковы (1 час промышленной деятельности тождественен 1 часу непромышленной деятельности). Применение одинаковых трудовых часов в производстве сводит мировую экономику к куплепродаже уже произведенных товаров. В менеджменте, напротив, рост и благосостояние зависят от вида деятельности, обладающего потенциалом для применения новых знаний.
99
Слабое развитие страны есть результат технологической отсталости. Индустриализация – фактор, который позволил ныне богатым странам стать богатыми. Сегодня богатые страны говорят небогатым странам, что саморегулирующиеся рынки и свобода торговли приведут их к экономическому росту и богатству.
Методы, с помощью которых такие страны богатели (индустриализация, государственный протекционизм, промышленная политика, имитация), запрещены развивающимся странам условиями
Вашингтонского конценсуса (1990 г.). Условия предоставления
финансовой помощи от МВФ требуют либерализации торговли,
дерегулирования, приватизации и прямых иностранных инвестиций. По своей сути колониализм – это система свободной торговли,
заставляющая страну специализироваться на видах деятельности
с убывающей доходностью и низкой добавленной стоимостью. Для
бедных стран экономическая наука предлагает совершенные рынки как средство преодолеть бедность и максимизировать прибыли,
а не рост реальной заработной платы.
Исторические факты говорят о том, что свободная торговля1
приносит пользу обеим сторонам только, если они находятся на
приблизительно одинаковом уровне развития. Если уровень развития стран существенно различается, то свободная рыночная
торговля делает более богатую страну еще богаче, а бедную – еще
беднее. Неоклассическая экономическая теория рекомендует для
всех стран, независимо от уровня развития, механизмы свободного рынка в качестве универсального инструмента обретения богатства. Это положение выражает сегодня стандартное понимание
причины богатства и бедности в существующей поляризованной
действительности. В центре мирового капитализма следят за тем,
чтобы концепции, подрывающие интересы центра, не воплощались
на практике. Ортодоксальные экономисты пытаются убедить нас
в том, что, если в бедную страну, где отсутствует государственная
промышленная политика и нет удовлетворительных институтов,
инфраструктуры и предпринимательства, направить капитал, то
там можно построить развитый промышленный капитализм. Фак-
1
Теория международной торговли основана на обмене трудочасами и игнорирует то, что разные виды экономической деятельности требуют отличающейся капиталоемкости. Если развитие рассматривать как присоединение к труду капитала,
то бедным странам целесообразно переходить на наиболее капиталоемкие виды деятельности.
100
ты говорят о другом: вслед за займами и либерализацией валютных
сделок поток денег течет из бедных стран в богатые страны, которые неплохо зарабатывают на такой циркуляции капиталов [51].
Развивающиеся страны, как правило, не способны с выгодой для
себя использовать предоставленные кредиты.
Неоклассическая экономическая теория понимает капитализм
как систему прав частной собственности, в которой координация
хозяйственной деятельности за пределами фирм осуществляется
с помощью механизмов рынка. Данное представление не содержит
таких факторов как инновации, предпринимательство и производство, которые наполняют капитал содержанием и влияют на экономический рост. Джованни Арриги, изучая циклы накопления
капитала при капитализме, показал, что предпринимательство
выступает силой, осуществляющей синтез созидательного разрушения рент и привилегий и создает новые центры активности [1].
Карлота Перес, исследуя смены технико-экономических парадигм1, показала, что изменение базовой технологии производства
ведет к пересмотру основ экономической теории [53].
Заключение
1. Достичь устойчивого роста реальных зарплат в видах деятельности, где не растет производительность, невозможно. Выгодные
виды деятельности, инновационные продукты и проекты появляются благодаря научным разработкам. Экономический рост обеспечивается только некоторыми видами деятельности и постоянными
инновациями. Они же создают разрыв между богатыми и бедными
странами. В странах, где нет промышленности, нет и условий для
создания растущей отдачи. Без наличия обрабатывающего сектора – источника занятости населения, доходность сырьевых отраслей и зарплата в стране будут падать. Запустить обратный процесс
реиндустриализации будет непросто: а) большинство отраслей не
привязаны к конкретной территории; б) патентная защита препятствует копированию технологий; в) талантливые ученые перемещаются в страны центра капитализма.
2. Доминирующая ортодоксальная неоклассическая экономическая теория не учитывает значение промышленной политики
1 Технико-экономическая парадигма – это модель наилучшей деловой практики, включающая технологические и организационные принципы, на которых строится любая деятельность или институт.
101
для экономического роста и полагает, что главный фактор, определяющий благополучие страны – это свободные рынки. Эта теория сконцентрирована на обмене в условиях совершенной конкуренции, а не на производстве, инновациях и знаниях. Указанное
утверждение опровергается множеством исторических факторов.
Например, Германия после опустошительной Тридцатилетней войны (1618–1648), потерявшая 70% населения и разделенная на 300
небольших образований, смогла за счет целенаправленного развития промышленности и торговли преодолеть глубокий кризис. Германия копировала промышленную структуру Англии и защитила
отечественное индустриальное производство от конкуренции с британскими товарами. После Второй мировой войны Германия, благодаря реиндустриализации, вошла в число богатейших стран мира.
Австрия создала собственную промышленность, осознавая, что она
будет менее эффективной, чем индустрия Европы и Англии. Национальный промышленный сектор поднимал уровень заплат в стране до уровня, при котором производителям сырья было невыгодно
распространять добычу в труднодоступные регионы. Англия в ХIХ
веке выступала против индустриализации Америки и Ирландии,
способных поднять у себя производительность труда и заработную
плату. Сегодняшний виток глобализации мало чем отличается от
ее волны в ХIХ веке – отношения между центром и периферией мирового капитализма имеют следствием усиление неравенства. Ни
одной стране без собственного промышленного сектора не удается
повысить заработную плату. Различие зарплат в промышленных
секторах есть следствие неравномерного технологического развития. Высокие темпы глобализации за последние 25 лет привели
к деиндустриализации многих стран. С начала 1980-х гг. требование МВФ и Всемирного банка для развивающихся стран открыть
экономику разрушает их обрабатывающую промышленность и резко снижает в них уровень заработной платы. Защищая даже низкоэффективную промышленность, страна имеет шанс стать богаче,
чем при деиндустриализации, когда уровень зарплат резко падает.
В СССР даже неэффективная промышленность обеспечивала более
высокий уровень жизни большинству населения, чем сегодня.
3. Гармоничное экономическое развитие полагает распределение ренты1 от роста производительности и сбыта лучших товаров
между капиталистами, рабочими и государством. Такой рост рас1 Речь идет о шумпетеровых рентах для условий несовершенной конкуренции, а
не о рикардианских рентах.
102
пределяется весьма неравномерно между разными видами экономической деятельности. Постоянный спрос на увеличение доходов выступает важным стимулом для развития промышленности.
Индустриализация страны позволяет удовлетворить притязания
перечисленных субъектов на растущие доходы. За счет эффектов
масштаба и диверсификации товаров полученный рост стоимости
добавленной обработки может позволить: а) увеличить налоговую
базу; б) повысить заработную плату; в) поднять вознаграждение инвесторов. Признание приоритета свободных рынков в деле умножения богатства, дает основание к перераспределению ренты в пользу
капитала и уменьшению доли доходов для государства и рабочей
силы. Представляется весьма сомнительным, что гармоничное
экономическое развитие страны может быть обеспечено свободными рынками, перераспределяющими большую часть добавленной
стоимости в богатые страны. Гармоничное экономическое развитие
требует баланса политических сил, выражающих интересы государства, капиталистов и рабочих.
4. Следует копировать опыт тех стран, которые использовали
все возможности обрабатывающей промышленности для роста
своего благосостояния. Правительство обязано развивать виды
деятельности с возрастающей отдачей, стремиться сделать страну
лучшей в новых технологиях, обрабатывать в пределах страны все
сырье и не допускать импорта товаров, которые существуют в стране в приемлемом качестве. Какое-то время придется платить за отечественные промышленные товары больше, чем за импортные, но
в будущем рост производительности и растущая отдача позволят
расширить ренту. Лучше иметь отстающую по эффективности промышленность, чем вообще не иметь ее. Потеря производства в стране означает тупик для ее развития.
5. Согласно утверждениям основоположника экономической
антропологии К. Поланьи масштабные коллективистские проекты
(социальное государство, национальная денежная система и др.)
были реализованы в результате неспособности товарной формы выразить значимые стороны социальной реальности. Исторические
факты показывают, что рыночная система встраивалась в социальную структуру общества в пределах общественных норм, гарантирующих стабильность и безопасность. Спонтанное расширение
рынков сдерживалось социальными институтами, интегрирующими общество. Когда эти институты не выполняли своей задачи, рыночные отношения распространялись на землю, труд и деньги, и
общество, как социально-экономическая система, разрушалось [2].
103
Можно считать, что неоклассическая экономическая теория
завоевала монопольное положение в экономической науке в ходе
холодной войны между капитализмом и коммунизмом. Англо-саксонская метафора капитализма, как способа свободного обмена,
выиграла у континентальной метафоры капитализма, как способа
производства1. Капитал и прибыль выступают теперь более значимыми факторами богатства, чем труд и заработная плата. Экономика из служанки социального государства превращается в хозяйку
либерального государства. Такая трансформация мировоззрения
определяет западный вариант глобализации. Глобализация опасна
тем, что производственные цепочки могут быть структурированы
так, что богатым странам будут принадлежать квалифицированные виды работ с высокой добавленной стоимостью, а бедным – неквалифицированные. Доступ к технологиям возрастающей отдачи – главный источник экономической власти, находится в руках
богатых стран. Эти страны специализируются на доходных видах
экономической деятельности, развивают экономию масштаба и
способны принуждать развивающиеся экономики к поведению, сохраняющему разрыв между бедными и богатыми. Мировая система производства создает неравномерное экономическое развитие, а
свободные рынки закрепляют и углубляют такое положение.
Набор рекомендаций Вашингтонского конценсуса – перечень
положений ортодоксии рыночного фундаментализма/неолиберализма, игнорирует историческую реальность: ухудшающиеся условия жизни в странах периферии современной мир-системы капитализма. Успехи Китая и Индии обеспечены практикой защиты
отечественной промышленности на начальных этапах модернизации и выхода на международный рынок только после того как она
смогла стать конкурентной.
Отсталый способ производства – это главная причина бедности.
Для получения богатства необходима реиндустриализация – имитация передовой обрабатывающей промышленности, с целью достичь возрастающей отдачи и уровня процветания.
1 В непопулярных сегодня теориях континентальной Европы капитал и институты рассматриваются как факторы, зависящие от способа производства, существующего в обществе. Современные либеральные институционалисты меняют местами
причину и следствие и утверждают, что институты определяют способ производства
в стране.
104
6. Реализации планов и программ реиндустриализации и замещения импорта отечественной продукцией будут препятствовать
следующие помехи:
– отсутствие отечественных аналогов оборудования и сырья любого качества;
– низкое качество отечественного оборудования и сырья;
– недостаточная поддержка властями выпуска отечественных
аналогов;
– завышенные цены на отечественное сырье и оборудование;
– нехватка у предприятий собственных средств для развития.
В ситуации с несовершенными институтами и дорогим трудом
страна попадает в результате ставки на рентную экономику. Импортозамещение в таких условиях – это всегда субсидирование
владельцев фирм-производителей за счет роста цен и снижения
качества для потребителя. Ограничение импорта приводит к росту местного производства, но никогда полностью не компенсирует
уменьшение количества товаров. Польза для потребителей появляется только после того, когда местные фирмы станут достаточно
окрепшими и ограничения будут сняты.
105
2. ПОДХОДЫ К ОРГАНИЗАЦИИ КОЛЛЕКТИВНЫХ ДЕЙСТВИЙ
2.1. Научное обоснование вариантов модернизации обществ
догоняющего развития
Современный поток дискурсов1 на тему модернизации впечатляет. Мы живем в эпоху множащихся дискурсов, непрерывном потоке информации, в котором следует разделять научное и профанное (не научное) знание. В первой части раздела кратко рассмотрена, на наш взгляд, главная проблема современной общественной
науки: совмещение формальной и сущностной рациональности. Во
второй части выделены три значимых вопроса, возникающих при
научном обосновании вариантов модернизации обществ догоняющего развития.
Известный обществовед современности Иммануэль Валлерстайн (р. 1927), автор миро-системного анализа, пишет, что «теория модернизации сводится к утверждению о том, что все общества проходят через ряд этапов, завершающихся модернити… Цель
данной теории выяснить как государства переходят от одного этапа
к другому, с тем, чтобы определить на каком этапе они находятся
в настоящий момент и помочь им приблизиться к состоянию модернити… Ограниченность данной концепции модернизации заключается в том, что она предлагает копирование модели развитого государства и не учитывает постоянно возникающих и развивающихся
процессов внутри и вне общества».
Проект модерна был сформирован западной цивилизацией на
рубеже Возрождения и Нового времени. Этот проект имел две особенности: а) идею прогресса, покорения природы – вытеснение
естественной среды искусственной, технической, как результат познания законов естествознания; б) вестернизацию мира – последовательное вытеснение архаичных (традиционных) культур современной западной культурой [54]. В этот период усилиями естествоиспытателей складывалась классическая научная модель мира.
Ученые-естественники предложили и обосновали научный метод,
позволяющий установить границы истинного и ложного. Корпорация ученых признавала рациональными (разумными) только
те действия, которые были обоснованы количественными расче1
екта.
106
Дискурс – речевое или письменное сообщение, направленное к сознанию объ-
тами и эмпирическими подтверждениями. Целерациональная деятельность (формальная рациональность) обособилась от ценностно-рациональной (сущностной рациональности). И. Валлерстайн
отмечает, что капитализм и либерализм, материальное и коллективное противоречат друг другу. Западные страны прикладывают
существенные усилия для того, чтобы смягчить этот конфликт.
Современный этап Валлерстайн характеризует как время обострение указанного противоречия и переход в точку бифуркации [51].
Целерациональные понятия истины, пользы, выгоды обособились
от ценностно-рациональных категорий равенства, братства, справедливости, солидарности, чести. Формальная (инструментальная)
рациональность стремится дать ответ на вопрос «как делать?».
Сущностная – на вопрос «зачем, ради чего делать?». Вопросы о благе естественники оставили на усмотрение философов и других гуманитариев, сосредоточившись на истине – формулировании универсальных законов.
Гуманитарные дисциплины оказались и остаются разорванными между естественно-научным и культурологическим подходами.
Классическая естественно-научная (ньютоновская) модель мира
безраздельно господствует с ХVII века по 1970-е гг. и утверждает
принципы: детерминизма, обратимости во времени, линейности
процессов и равновесности систем. Культурологи оспаривали понятие универсального блага и совершенства и утверждали, что
естественно-научный подход к социальной реальности выражает
только предпочтения и оценки доминирующей части миро-системы, оставляя в стороне реалии большей части человечества.
Параллельно тому, как наука исследовала возможности совместить поиски истины и блага, у политиков после Французской
революции (1789 г.) возникла необходимость нейтрализации
«опасных» классов (городской пролетариат, безземельное крестьянство, иммигранты), претендующих на долю в богатстве и
власти модернизирующихся западных обществ. Правящие элиты
Запада сформировали три вида институтов, предназначенных для
поддержания стабильности в либеральном обществе: идеологии,
политические партии и общественные науки. Не рассматривая содержания и функций государственных и общественных институтов, отметим: начиная с середины ХХ века распространилось мнение, что эти институты перестали справляться с задачами, ради
которых создавались. Французские постструктуралисты, главные критики структурно-функционального направления в науке,
утверждали, что западные общества движутся в направлении си107
мулякров1, деконструкций2, множественности, сетевой организации, виртуализации, рассосредоточения власти и отказа от иерархии [56, 58, 59, 60]. Идеи постструктуралистов основаны на
исследовании реальности образно-знаковых систем и реальности
нормативного пространства, которые по их представлениям перестали отображать реальность мира вещей и мира природы.
Задачу совмещения формальной и сущностной рациональности следует считать важной научной проблемой на пути смягчения
противоречий, сопутствующих модернизации обществ догоняющего развития. Крупный российский обществовед А. С. Панарин утверждал, что, если понимать под рациональностью соответствие замысла конечному результату, то в ХХ веке разрыв между знанием
и результатом существенно выше, чем для традиционных обществ,
а, если под рациональностью понимать баланс между издержками
и выгодами, то ХХ век следует считать самым затратным, т. е. иррациональным. Парадокс заключается в том, что люди прошлого
не позволяли себе таких фантазий и страстей, как сегодня, и в большей степени соответствовали критериям рациональности. Драма модернизации заключается в том, что активность социальных
проектировщиков-распространителей западной рациональности
в традиционные культуры не в состоянии заменить законотворчество культуры. Ограничения рациональности следуют из теоремы
К. Геделя о принципиальной неполноте формализованных систем.
Жесткие и затратные механизмы искусственной модернизации
уничтожают, но не способны заменить собой мягкую самоорганизацию, которой управляет культура традиционного общества [54].
К таким же выводам приходит и известный российский ученый
А. Г. Дугин, используя понятие археомодерна – модерна, который
не состоялся. Дугин отмечает, что «русский человек в последние
столетия раздвоен между своим бессознательным, не имеющим выхода, и отчужденными государственными структурами, чужеродными элитами. Это составляет проблему социальной антропологии
современной России. Ось счастья в таком обществе заведомо блокирована» [55]. Можно сделать вывод о том, что ценностная (сущностная) рациональность, отображающая культуру при модернизации
традиционного общества, вступает в конфликт с целевой формальной рациональностью, на которой базируется классический естественно-научный подход к знаниям. Ж. Бодрияр в 1986 г. писал,
1
2
108
Симулякр – копия, оригинал которой безвозвратно утрачен.
Деконструкция – рассеивание смысла.
что Европа создала определенный тип феодализма, аристократии,
буржуазии, идеологии и революции. Все, кто хотел подражать этому, стали посмешищем или роковым образом сбились с истинного
пути [64].
Во второй половине ХХ века в естественных науках обозначился
переход от ньютоновской модели отображения мира в сторону теории неравновесных процессов. Эта теория, согласно И. Пригожину, основана на неравновесной форме рациональности (равновесие
является только частным случаем состояния структуры), которая
выходит за рамки детерминизма и отрицает предопределенность
будущего [57]. В точках бифуркации обостряется нестабильность
эволюции и открываются принципиально новые направления движения системы. Сегодняшнее состояние в структурах знания представляет бифуркацию (хаотичность), предшествующую созданию
нового порядка и новой структуры научных знаний [51].
Поскольку теория неравновесных процессов утверждает, что
субъективное возникает из всего сущего, оставаясь в то же время
его частью, для ученых открывается возможность воссоединить поиски истины и блага.
После краткого экскурса, раскрывающего существующее положение гуманитарного знания, сформулируем три значимых взаимосвязанных вопроса, возникающих при обосновании вариантов
модернизации обществ догоняющего развития: о критериях, об
участниках и о распределении издержек и результатов модернизации.
1. В каком обществе мы существуем (точка отправления)? Критерием оценки следует выбрать уровень асимметрии (неравенства)
богатства и асимметрии влияния. Историческая практика показывает, что подлинной целью модернизации выступает перераспределение власти и богатства. Следует уяснить, что асимметрия – это
свойство, присущее человеческим обществам и источник социальной и исторической динамики. Уничтожение асимметрии влияния
ведет людей в хаос и неопределенность. Существенная асимметрия
богатства и власти ведет к активизации опасных классов, турбулентности и бифуркациям. Критерии асимметрии, на наш взгляд,
способны отображать и учитывать ценности, существующие в модернизирующемся обществе. Общепринятые макроэкономические
показатели роста ВВП, инфляции, стабильности национальной валюты служат для отображения только целевой рациональности и
ничего не говорят об изменениях в направлении ценностно рационального порядка в обществе. Для сопоставимости итоги очередно109
го этапа модернизации целесообразно формулировать в тех же понятиях, что при идентификации точки отправления. Ненаучный
метод широко использует фальсификацию понятий и оценок и способен оправдать иррациональные решения.
Другой вопрос – будут ли содержание критериев асимметрии
и их количественные ориентиры едиными по территории страны
(единый порядок для всех) или различаться по регионам (ручное
управление)? Существенное неравенство экономических и культурных условий существования регионов и огромная территория
препятствуют демократизации и децентрализации управления
страной. Культурная, религиозная и имущественная асимметрии
выступали одной из причин распада СССР.
2. Безусловно то, что в России кроме государственной власти не
существует силы, способной формировать и возглавлять модернизацию. Использование моделей равновесия не позволяет объяснить,
как и почему возникает новое. Представляется сомнительным утверждение, что можно получить новое без изменений в рядах тех,
кто возглавляет модернизацию. Теория организационных изменений, исследующая образование нового, может выступать альтернативой экономической теории равновесия. Модель изменений Курта
Левина рекомендует последовательное «размораживание» и «замораживание» в жизненном цикле организации и участие исполнителей в управлении изменениями [63]. Концепция выдающегося
экономиста и социолога Иозефа Шумпетера утверждает, что новое
появляется в результате созидательного разрушения существующего равновесного экономического порядка и главной силой, осуществляющей этот процесс, выступает капиталистический предприниматель. Возникает вопрос: что следует осуществить, чтобы
отечественный предприниматель, существующий в рентном капитализме1 в функции антисистемной силы, смог участвовать в модернизации общества? Бюрократия извлекает статусную ренту,
не любит рисковать, не заинтересована разрушать существующее
равновесие и неэффективные структуры в обществе и не стремится
к инновациям.
В процессе секуляризации западного общества ученые-естественники обрели авторитет и власть судить о том, что истинно, а что лож1 Рентный капитализм в отличие от конкурентного буржуазно-промышленного
капитализма ориентирован не на максимизацию прибыли, а на максимизацию монопольной ренты – дохода, полученного на основе привилегий (природных, статусных и др.).
110
но. Можно привести следующий факт использования власти интеллектуалов: ученые–физики из США после Второй мировой войны
передали секреты атомного оружия в СССР вопреки желанию западных политиков и чиновников. Интеллектуалы считали, что использование ядерной мощи не следует сосредотачивать в одних руках.
Ученые–обществоведы были востребованы либеральным западным
обществом и в качестве советников и консультантов участвовали
в реформах. Возникает вопрос, будет ли модернизируемое общество догоняющего развития учитывать рекомендации ученых? Отечественная практика показывает, что сегодня богатство, влияние и
известность легко трансформируются в ученые степени. Существует
опасность, что псевдоученые обретут интеллектуальную власть и авторитет и под видом научного метода будут двигать модернизацию
в направлении собственного интереса.
3. Вопрос о распределении затрат и результатов модернизации
следует обсудить до начала осуществления преобразований. Асимметрия информации между менеджерами и принципалом (хозяин) и оппортунистическое поведение1 приводят к возникновению
агентской проблемы – агенты присваивают себе существенную
часть доходов, принадлежащих принципалу. Классическая микроэкономическая теория этих категорий не рассматривает, они
исследуются в теории организации [61]. В переходных экономиках коррупция внутри организаций и за пределами является неотъемлемой частью экономического роста. Чрезмерное насилие,
способное обуздать коррупцию, препятствует экономическому росту. Торжество демократии уничтожило миф о монархе как абсолютно благожелательном агенте своих подданных. Вместе с тем,
большинство продолжает, воспринимая реальность, сравнивать ее
с идеалом, а не с доступными альтернативами. В разработанной на
Западе в 1970–1980 гг. теории «принципал–агент» предполагается, что выигрыш от расширения прав и свобод сможет покрывать
издержки от своекорыстного поведения агентов. Для того чтобы
предотвратить угрозу захвата менеджерами регулирующих органов, существуют надзорные органы. Чтобы получать достоверную
информацию и предотвратить незаконный сговор надзорного органа и агента, принципал делегирует надзорному органу полномо1 Оппортунистическое поведение – это преследование личного интереса с использованием коварства, включающего просчитанные усилия по сбиванию с правильного пути, обман, сокрытие информации и другие действия, мешающие реализации интересов организации.
111
чия. Интерес в сговоре – это информационная рента, остающаяся
у агента при сокрытии надзорным органом подлинной информации
о нем. Для того чтобы решиться на злоупотребления, агент должен
быть уверен, что премия за риск будет соответствовать принимаемому риску. Плата надзорному органу должна по размеру быть
выше, чем интерес в сговоре без учета транзакционных издержек
на его организацию [62]. Чтобы предотвратить возможность сговора агента с надзорным органом, принципал может действовать
в следующих направлениях:
– формировать систему стимулирующих платежей, осуществляемых надзорному органу;
– снижать размер интереса от организации сговора;
– увеличивать транзакционные издержки на организацию сговора.
Маловероятно, что центру удастся справиться с контролем за
коммуникациями между агентами и препятствовать заключению
ими побочных контрактов, если власть и народ не проявят твердой
воли смягчить агентскую проблему.
Сформулированные нами вопросы ведут к появлению новых вопросов и гипотез, что соответствует содержанию научного метода
исследования. Выбор альтернативных вариантов модернизации
потребует консолидации усилий со стороны отечественных представителей трио общественных наук1: экономики, социологии и
политологии. Приверженность к универсальным моделям модернизации со стороны «западников» не оставляет «почвенникам» места для их собственных выводов, поэтому между этими группами
будут существовать разногласия.
Рациональная детерминистская логика предполагает, что поведение человека рационально обусловлено и подчинено причинноследственной схеме «если А, то В». Обоснование причинно-следственных связей или логики обстоятельств выступает методологической основой классической естественной (экспериментальной)
науки. В современной культурологической и посленаучной фазе
можно допустить, что обстоятельства (причины) не столько мобилизуют рассудок человека, сколько активизируют его моральную
и эмоциональную чувственность [54]. Можно предположить, что
1 Общественные науки рассматривают действительность как сконструированную реальность и этим отличаются от гуманитарных наук. Обществоведение имеет
целью поиск полезных и убедительных для своего времени интерпретаций действительности и помогают создавать более рациональную реальность.
112
мозг создает представление о внешней среде как продолжение себя.
Мозг не может обладать способностью видеть и понимать свой мир
с точки, находящейся вне его. Следовательно, следует серьезно подумать, прежде чем допустить, что мозг адекватно представляет реальность. Скорее мозг создает образы реальности как проявления и
описания собственной организации.
Нас часто удовлетворяют символические решения, успокаивающие наше самолюбие или чувство справедливости. Теория автопоэза (способности самосозидания посредством замкнутой системы
отношений) утверждает, что отношения с любой внешней средой
определены внутренне: существует бесчисленное количество цепей
взаимодействия внутри систем и между ними. Когда А связано с В,
С, D, Е и так далее, то независимой причинно-следственной связи
не существует. Изменения А не вызывают изменений В, С, D или Е,
потому что вся цепочка взаимодействия – это часть одной и той же
схемы самоопределения. Целое развивается как полноценная зона
отношений, которые определяются сами собой и друг с другом, и
его нельзя рассматривать как соединение отдельных частей [65].
Например, динамику инфляции можно описывать не согласно логике прямых линий (А ведет к В), а в виде петель позитивной и негативной обратной связи, в которой А и В взаимно определяемы
из-за их принадлежности к одной системе циркулярных отношений. В линейном мышлении уровень занятости, денежные запасы,
уровень зарплаты, государственные расходы и другие причины
выступают источником инфляции. Альтернативный подход предлагает модель отношений, создающих и сохраняющих инфляцию
как сеть петель позитивной (усиливающей рост цен) и негативной
(снижающей рост цен) обратной связи.
В современной постклассической науке доминируют такие концепты как нелинейность, дискретность, неопределенность, бифуркации и стохастичность. Принцип неопределенности будущего
противопоставляется классическому детерминизму (принцип необходимости). Бифуркация – раздвоение течения, процессов, достигших критической точки, после которой необходимая зависимость
между прошлым и будущим исчезнет. Понятие дискретность означает разрыв между порядком прошлого и будущего, в промежутке
между которыми присутствует хаос. Перечисленные концепты полагают некорректными механические экстраполяции тенденций
в долгосрочной перспективе. Академик Н. Моисеев утверждал:
вполне детерминированные процессы (алгоритмы) способны вызывать вероятностные процессы, что может существенно расширить
113
наши представления о сущности самого фундаментального понятия любого научного знания – принципа причинности [68]. Другими словами, если классическая наука в основном отслеживает тенденции прошлого и распространяет их на будущее, то постклассический подход стремится предвосхищать будущие альтернативы и
открыть в них качественно иное. Можно сказать, что постклассический научный подход в гуманитарных науках основан на светской
вере в качественно новое будущее. Нам представляется, что такая
вера (нерелигиозная) в то, что новое будущее лучше, чем существующее, бросает вызов традициям и доминирующим принципам эпохи модерна.
Приведем несколько оснований, позволяющих предположить,
что существующие вызовы перемещают общество в точку бифуркации и последующую стохастичность. Отнесем к таким основаниям
переход на новые методы обучения и укоренение в сознании людей
идеологии потребления.
Представленные основания подтверждаются эмпирически. Например, результаты анализа интересов отечественных кинозрителей показывают, что они полностью игнорирует насущную реальность и все, что требует здравой самооценки, индивидуального
выбора мыслительных и душевных усилий. Молодые соотечественники отвергают любую попытку говорить с ними о подлинных серьезных вещах и предпочитают сказки. Анализ политических и
других видов дискуссий позволяет сделать вывод о том, что из употребления исчезает понятие стыда за ложь и абсурд. Слова и дела
расходятся. Люди перестали отвечать за слова, а фразы перестают
передавать какой-то смысл и поэтому между людьми утрачивается способность не только договариваться, но даже и разговаривать.
Многие студенты и аспиранты и даже докторанты теряют способность не только рационально обосновать свои ответы, но и формулировать вопросы. Можно перечислить и другие основания, указывающие на деградацию личности. Рамка, задающая основания
изменений априори (до опыта), может быть заполнена множеством
фактов жизни, которые разрушают традиционные коммуникации между людьми, основанные на общинной солидарной [67,69].
А. Панарин пишет, что «действует умопомрачительный парадокс:
чем радикальнее перестройки и революции модерна, тем более архаичные слои истории и культуры они выбрасывают на поверхность. Строительство демократии, эмансипация личности оборачиваются стихией догосударственного существования и отказа от
норм высокой культуры» [54]. После дискредитации марксизма,
114
аппарат диалектики Гегеля стал отождествляться с антибуржуазной позицией. Вместе с тем, даже представители североатлантической научной школы заявляют, что парадоксы и конфликты
проявляют себя в свете основных законов диалектики, а управляя
противоречиями, можно преодолевать и создавать новые схемы
развития [65].
Диалектические противоречия формируют жизнь организаций.
Известный английский историк Арнольд Тойнби (1889–1975), основоположник цивилизационного подхода к истории, утверждал,
что истина выявляется в диалоге человечества и Логоса, в Ответе
на его Вызов1. Вызов, оставшийся в обществе без Ответа, говорит
об утрате творческих сил, энергии и предопределяет исчезновение
общества с исторической арены. Цивилизации существуют благодаря постоянным усилиям людей. Общество рассматривается как
посредник, через который люди взаимодействуют между собой;
пересечение полей активности отдельных индивидов, энергия которых и есть та жизненная сила, которая творит историю. Тойнби
настаивал на том, что идеализация институтов ошибка, ведущая
к распаду, а духовная реальность и ценности, преобразующие
общество, сосредоточены в людях. Ситуация Вызов-Ответ реализуется одновременно в 2 полях: физическом (материальном) и духовном. Чем сильнее Вызов, тем сильнее стимул к кумулятивному
поступательному движению. Надломы цивилизаций возникают
из-за безуспешных неадекватных Ответов на Вызов, которые ведут
к потере способности идентифицировать себя, выделению из массы
правящего меньшинства («плебейской» аристократии) [66].
Если допустить, что в современной науке преобладают перечисленные концепты (дискретность, нелинейность и др.), то исследования изменений в организациях целесообразно осуществлять согласно диалектике «ответ–вызов», а не линейной логике «причина–следствие». В контексте дихотомии «ответ–вызов» человеческое
поведение рассматривается как обусловленное взаимным диалогом
персонажей и ситуацией. Такое спровоцированное (адекватное ситуации) поведение (ответ на выпад) отличается от рациональной детерминистской логики (причина–следствие) следующим:
Во-первых, жизнь организации представлена как совокупность
диалектических противоречий. Например, безработица может
1 Цивилизационный подход к истории принимает за единицу анализа цивилизацию, а не универсальные исторические формации (рабовладельческая, феодальная,
капиталистическая), которые все народы проходят по ходу эволюции.
115
рассматриваться как конфликт между трудом и капиталом. Разрешить указанные парадоксы1 можно только, изменив основные
правила игры (ситуацию) в организации. Реструктуризация корпораций не является способом решения проблемы первичных противоречий. Диалектический метод направлен на изменение правил
игры, лежащих в основе первичных противоречий.
Во-вторых, развилки (точки бифуркации) возникают вокруг
ключевых парадоксов, препятствующих новому будущему.
В-третьих, конфликты, которые воспринимаются как противоречия (низкие затраты – высокое качество, быть гибким – соблюдать правила, предпочесть долгосрочные перспективы – добиваться результатов сейчас, сотрудничать – соревноваться и др.) требуют
управления. Пущенные на самотек, они генерируют свое отрицание, что ведет к застою или инерции. Умение управлять конфликтом требует не линейной логики подавления, а способности переопределять проблемы (формирование петель научения) и признания, что обе стороны конфликта, сопровождающего изменения,
представляют ценность. Подобное управление парадоксом отличается от идеи управления «сопротивлением». Диалектический метод рассматривает парадокс как продукт не внешних, а внутренних
противоречий, не позволяющий успешно разрешить его, устранив
одну из сторон конфликта. Примером такого конфликта могут служить противоречия религиозных конфессий. В логике ответ–вызов управление конфликтом требует найти способы интегрировать
(синтезировать) конкурирующие оппозиции, не прибегая к дихотомии «мы–они», ведущей к парадоксу. Такой подход к управлению
преодоления противоречий связан с созданием новых контекстов,
способных перенаправить противоречия в позитивное русло. Например, традиционное противоречие между низкими затратами и
высоким качеством в Японии было переформулировано в контекст
сокращения затрат за счет высокого качества.
Вместе с тем, отход от логики причина–следствие к диалектике «ответ–вызов» требует признания того, что: а) новое создает основу для собственного разрушения; б) любой успех организации
становится ее слабостью. Придумывая новое, мы систематически
разрушаем собственные достижения. Выдающийся австрийский
экономист и социолог Иозеф Шумпетер исследовал экономические
циклы и сформулировал принцип «созидательного разрушения»,
1 Парадокс – мнение, противоречащее формально-логическому ходу рассуждений.
116
удовлетворительно обосновывающий появление инноваций в организациях. В условиях высокой конкуренции наиболее целесообразными становятся стратегии, подрывающие преимущества других, по принципу «убей или убьют тебя».
2.2. Научные подходы к поведению организаций
В настоящем разделе будут рассмотрены основные подходы общественных наук к поведению организаций. Актуальность идентификации и инвентаризации зарубежной экономической мысли объясняется следующим. Во-первых, многие злободневные для отечественной экономики вопросы были уже рассмотрены, правда, для
других условий хозяйственной деятельности, чем у нас, но, тем не
менее, целесообразно критически использовать то, что уже сделали
другие. Во-вторых, для успешной интеграции в западную образовательную и исследовательскую среду следует иметь представление
о научных школах и экономических концепциях, распространенных за рубежом. В-третьих, западные подходы и результаты исследований следует использовать в учебном процессе: знакомить
с ними студентов и аспирантов. В первой части предлагаемого раздела выделены основные особенности общественных наук, к которым относят экономику, социологию и политологию. Вторая часть
рассматривает ответы на два актуальных вопроса экономических
исследований, которые дают представители разных научных школ
и направлений.
Основные подходы общественных наук
Современные теории общественных наук можно сгруппировать
по признаку содержания вопросов, на которые они стремятся ответить:
– дискрептивные теории (описательные) добиваются ответа на
вопрос: «Что это?»;
– прескриптивные теории (утверждающие, детерминистские)
желают получить ответ на вопрос: «Почему это?»;
– нормативные теории стараются ответить на вопрос: «Как
должно быть?».
Выделяют следующие признаки, отличающие научные утверждения от ненаучных:
– верифицируемость – эмпирическое подтверждение утверждений;
117
– генерализация и распространение утверждений на другие объекты и явления.
Большинство современных ученых полагает, что науки призваны выявлять общие регулярности и законы реального мира.
Позицию науки можно определить словами выдающегося физика
А. Эйнштейна, что основа научного мировоззрения – это восприятие мира как познаваемой и упорядоченной сущности.
Окружающий нас мир можно структурировать и отображать
в виде следующих реальностей.
1. Реальность предметного мира – это самые ранние представления, определяющие самосознание человека; свои и чужие предметы, количество собственных вещей и др. Мир предметов с детства
развивает в человеке позитивные качества (дарение, сохранение,
накопление). История культуры – это история вещей в нашей психике. Атрибуты этой реальности: тело, протяженность, время и количество.
2. Реальность образно-знаковых систем – это пространство обозначения предметов и их функционального назначения. Знаковые
системы (звуки, словарь, понятия) и образы вещей (картины, схемы) потребовались для обучения и передачи опыта. Сегодня мы
смотрим на мир через системы знаков (отрицательные и положительные знаки и образы), и знаковая реальность формирует нашу
психику. Например, герменевтические и феноменологические подходы, начало которым положили немецкий философ Мартин Хайдеггер (1889–1976) и лингвистические нововведения австрийского
философа и логика Людвига Витгенштейна (1882–1951), нашли
широкое распространение в социологии. «Уход в знаки», значения
и языковые игры, откуда иногда невозможно выбраться обратно
в мир социальных практик, отличает современных постструктуралистов.
3. Реальность нормативного пространства – это область правил,
норм, определяющих социально-культурные отношения между
людьми. Нормы выступают в виде границ социальной жизни, по
отношению к которым возможно разнообразное множество поддающихся управлению установок [70]. По мере развития и формирования «второй природы» люди освобождались от врожденных
форм отношений и создавали новые нормы и ценности, посредством
которых общались друг с другом (зависть, любовь, лживость). Неудовлетворенность человека несоответствием декларируемых (доктринальных) и реальных норм общежития выступала и выступает
источником динамики цивилизации.
118
4. Природные реалии – это пространство естественного мира, из
которого произошла жизнь человека. Этот вид реалий не является
творением человека. Изучением этого мира занимаются естественные науки, которые ставят себе целью постижение истины – того,
что есть и может быть продемонстрировано.
5. Реалии внутреннего пространства личности – это пространство сознания человека, определяющее его жизнь и в значительной
степени индивидуальное для каждого. Это нематериальное пространство описывают с помощью таких понятий как: воля, воображение, свобода выбора и др. Способность отделять факты внешнего
мира от интерпретаций, создаваемых сознательным и бессознательным, составляет содержание актуальной для науки «проблемы
наблюдателя». Герменевтика и феноменология отрицают решение
гуманитарных проблем на основании объективного подхода (субъект–объект) и обосновывают необходимость учета вовлеченности
и переживания субъектом ситуации, частью которой он является.
Можно допустить, что создаваемые такой наукой объяснительные
схемы направлены не на выяснение истины, а на устранение когнитивного диссонанса в психике человека.
Перечисленные реалии перетекают друг в друга (предметы
в знаки, знаки в нормы и т. д.) и формируют в людях положительные и отрицательные сущностные понятия. Общественные науки
стремятся упорядочить перечисленные реальности, помочь человеку ориентироваться в действительном мире, но, на наш взгляд, неудовлетворительно выполняют эту задачу. И. Валлерстайн утверждает, что общественные науки проектируют окружающий нас мир.
Под прикрытием термина «научный синтез» в общественных науках укоренился эклектизм – механическое соединение разнородных, часто противоположных, взглядов и принципов. Эклектизм
распространен в литературе, СМИ, политике и профанных (обыденных) высказываниях. В науке этот подход приводит к ложным
утверждениям и неверным рекомендациям, опираясь на которые
мы получаем существенные расхождения между окружающими
нас фактами (результатами действий) и нашими ожиданиями.
Мы разделяем точку зрения известного американского социолога И. Валлерстайна, что общественные науки, также как и массовые политические партии и идеологии, появились в конце ХIХ века
как средства борьбы с «опасными классами» [51,52]. Мы полагаем,
что капитализм не способен разрешить своих экономических и политических противоречий и, как очередной исторический доминирующий феномен, уступит место новому организационно-экономи119
ческому порядку. Традиционные общественные науки стремятся
объяснить, что можно управлять таким переходом. Мы полагаем,
что основная задача современных общественных наук – укреплять
веру в возможность великого компромисса между эффективностью
(целерациональное поведение) и справедливостью (ценностно-рациональное поведение).
Можно выделить две западные научные парадигмы (образцы):
континентальную и северо-атлантическую.
Континентальная (немецкая) парадигма утверждает в бытии
первостепенное значение и познание идей, поиск истины и долгосрочный горизонт ожиданий. Образец такого мировоззрения был
заложен древнегреческим философом Платоном, который считал,
что миром управляют идеи и что будущее всегда хуже, чем настоящее. Центральной идеей в континентальной парадигме выступает
целое, которое подчиняет себе частное и единичное.
Северо-атлантическая (англосаксонская, прагматическая) парадигма утверждает приоритет объяснения фактов бытия (позитивизм), поиск пользы и краткосрочный горизонт ожиданий. Американские философы Уильям Джеймс (1842–1910) и Дж.Дьюи
(1859–1952) основатели прагматизма и инструментализма отождествляли истину с полезностью.
Общественные науки возникли на Западе для решения проблем
конкурентных обществ.1 После поражения Германии в двух мировых войнах на Западе победил прагматический подход к науке как
средству обретения пользы, а не истины. В общественных науках
нет и не будет универсальных законов, как в естественных науках,
поскольку причинная обусловленность социального поведения изменчива и нестабильна с точки зрения осведомленности (или убежденности) акторов относительно обстоятельств собственных действий [70].
В общественных науках предметом исследования выступает
рациональное поведение/действие, а не сознание действующего
субъекта. Мир неживой природы безразличен к тому, что знают о
нем люди. В общественных науках присутствует элемент самоподтверждающихся пророчеств – взаимодействие научных утверждений и тех, чьи действия составляют предмет научных исследований. Другими словами, общественные науки влияют на социальноэкономический мир: научные идеи вносят вклад в стимулирование
1
120
На Западе развивающиеся общества изучают не социологи, а антропологи.
общественных изменений и социально-экономических процессов,
породивших их. Критические оценки идей обществоведами выступают в виде основы для практического социально-экономического
вмешательства в существующие практики. К основанию для такого подхода можно отнести то, что наблюдению и измерению (элементы научного метода) доступно поведение/действие объекта исследования или результаты поведения действия.
Можно отметить следующие основные конфликтующие между
собой западные подходы к поведению фирмы.
1. Маржиналистский (предельный) подход к поведению фирмы.
Это основное течение (мейнстрим) современной экономической
мысли воплощено в классической микроэкономической теории и
включает следующие основные принципы:
– поведение фирмы подчинено единственной цели – максимизации прибыли или стоимости при любом положении на рынке;
– фирма подстраивается под ценовые сигналы рынка, и в равновесном положении ее прибыль равна нулю;
– цены рынка несут в себе всю необходимую информацию для
принятия решений.
В маржиналистском подходе фирма представлена в виде «черного ящика», на вход которого поступают ресурсы, а на выходе реализуется выпуск продукции. Математическое описание поведения
фирмы отображается производственной функцией.
Ортодоксальная экономическая теория изучает аллокативную
(от размещать) эффективность ресурсов или продуктов; игнорирует
мотивационную (побудительную) эффективность и дискреционное
(произвольное) управление – способность менеджеров добиваться
выполнения целей, выбранных ими как разумные [72].
Ортодоксальная микроэкономическая теория предполагает,
что фирма и индивиды действуют рационально (разумно), т. е.
обдумывают и принимают оптимальные решения. Критики этого
магистрального направления экономической мысли указывают,
что можно говорить только об ограниченной рациональности, поскольку руководство фирмы не может обладать всей необходимой
информацией, а, если бы даже и обладало ей, то не смогло бы всю
ее охватить и переработать. При отсутствии всей необходимой информации, что соответствует реальной практике хозяйствования,
фирмы будут сталкиваться с неопределенностью/непреднамеренностью последствий принимаемых решений. Оливер Уильямсон
(Нобелевская премия 2009 г.) представил полный теоретический
аппарат новой институциональной экономики (НИЭ), в которой по121
веденческие посылки включают трансакционные издержки, ограниченную рациональность, неопределенность и оппортунизм [61].
Представители эволюционизма (от развертывание), характеризуя поведение человека и критикуя принципы маржинализма,
идут еще дальше. Они утверждают, что в большинстве случаев поведение включает выполнение немотивированных общепринятых
(обыденных), повторяющихся практик, которые не требуют логических размышлений и выбора, а выполняются автоматически
и непреднамеренно. Рутина основывается на традициях, обычаях
и привычках. Отклонения от привычных поведенческих практик – каркаса социальной жизни, или их игнорирование подрывает у действующих субъектов ощущение безопасности и комфорта.
В таких критических ситуациях люди начинают осознавать свое
поведение логическим путем.
2. Бихевиористический (поведенческий) подход к фирме опирается на следующие положения:
– реалистическое описание действий, основанное на внешнем
поведении;
– предполагаются четыре возможных подкритерия оценки действий: цели фирмы, ожидания фирмы, выбор формы организации
и контроль за фирмой;
– предполагается, что предметом переговоров между разнообразными участниками «коалиций», которые составляют фирму,
выступают пять целей: производство, создание запасов, сбыт, доля
рынка и прибыль.
К бихевиористическому подходу следует отнести эволюционные
концепции и теории, которые обладают следующими характеристиками:
– фиксированная последовательность стадий развития, которые
происходят путем эволюции (хотя некоторые объекты могут миновать отдельные стадии);
– взаимосвязь с теорией биологической эволюции;
– детализация направленности каждой стадии относительно
установленного критерия или критериев [70].
Теории эволюционизма объясняют социальные изменения посредством единой совокупности механизмов: адаптации и отбора.
Точка зрения, согласно которой человечество само творит свою
историю, в эволюционной концепции лишается основания. Организационные экологии утверждают, что цикл популяции (внутрипопуляционные и межпопуляционные процессы) является движущей силой частоты создания и разрушения организаций и плотно122
сти популяций организаций. Новые формы организации борются
за свою легитимность внутри существующей популяции. Выделяют два аспекта легитимации организации:
– когнитивный – это знания о том, что необходимо организации
для того, чтобы занять место в популяции;
– социополитический (институциональный) – это соответствие
организации культурным нормам и политической власти данного
общества. Уровень акторов, формирующих контекст существующей популяции: правительство, культурные формы и ценности
(религия, СМИ, образовательная система).
3. Управленческий подход к поведению фирмы содержит следующие основные положения:
– реалистическое описание мотиваций собственников и менеджеров фирмы;
– несовпадение целей собственников и менеджеров фирмы: если
собственники нацелены на рост прибыли, то менеджеры одновременно могут преследовать ряд дополнительных конкурирующих
целей (расширение рыночной власти, наличие резервов эффективности и др.). Возможны комбинации отличающихся между собой
целей собственников и менеджеров.
В 1937 г. Р. Коуз опубликовал статью «Природа фирмы», которая обогатила экономическую науку концепцией трансакционных
издержек (затрат на обмены). Существование фирм Коуз объяснял возможностью специализации и снижения трансакционных
издержек рыночного обмена: а) внутри фирмы рыночные трансакции обмена устранены, и производство сознательно направляет
предприниматель-координатор, а не ценовой механизм рынка; б)
большинство контрактов устанавливается в пределах власти предпринимателя, который берет на себя риск – получает остаточный
колеблющийся доход, но предоставляет другим участникам гарантированный доход (заработная плата, процент и др.). Интернациализация трансакций делает эффективной замену рыночного обмена внутренней организацией. Принято считать, что эта работа Коуза положила начало институционализму и другим направлениям
в теории организации.
Можно выделить три подхода к управлению фирмой посредством: интересов, институтов и системных связей.1 Единицей
1 Под системой понимается выстраивание и воспроизводство деятельности по
определенному образцу. Социальные системы редко обладают тем типом внутреннего единства, которое можно обнаружить в физических или биологических системах.
123
анализа в таких подходах могут выступать не только ресурсы,
но и контракты, компетенции, рутины, активы и другие категории [73].
В управленческой концепции основополагающая роль в формировании действительности отводится воспринимающему и рефлексирующему субъекту как преобразователю того, что в противном
случае не имело бы ни формы и ни содержания; каждое действие
которого целенаправленно, т. е. имеет под собой определенный мотив (позиции «Я» З. Фрейда). Управленческий подход к изменению поведения игнорирует наличие самоорганизации и регулярно
воспроизводящихся правил, существующих в памяти людей, направленных на возврат системы в исходное состояние. На практике
деятельность людей постоянно ускользает от попыток привести ее
к какому-то задуманному направлению [70].
Актуальные вопросы экономических исследований
В настоящей части раздела перечислены несколько актуальных
вопросов современной экономической мысли и показано, какие ответы дают на них представители главных научных школ. Выделим
следующие актуальные вопросы, стоящие перед экономистами-исследователями.
1. Чем вызваны провалы рынка?
2. Почему одни страны богаты, а другие бедны?
1. Можно привести следующие объяснения провалов рынка.
Объяснение кризисов с позиций миросистемного анализа
(И. Валлерстайн) [74]:
– Система капитализма заходит в тупик, что проявляет себя
в виде диких колебаний в деятельности, которые делают бессмысленными даже краткосрочные прогнозы.
– Страх перед наступлением разрушительного эгалитаризма
(восстание масс, власть худших) заставляет сохранять чудовищные диспропорции: чтобы не уменьшать норму прибыли (стимул
для создания новых рабочих мест), реальную заработную плату
замораживают, а увеличение платежеспособного спроса (стимул
для роста производства) расширяют за счет кредитования. В основе всех крупных финансово-экономических кризисов лежат долги,
которые не могут быть погашены.
– Расширение Евросоюза и глобализация – это способы смягчения экономического и политического противоречия в центре капиталистической мир-системы.
124
Объяснение кризисов с позиций «агентской проблемы».1
(Д. Блог, р. 1929, основатель второго по величине индексного фонда Vanguard) [75]:
– В США от капитализма собственников перешли к капитализму менеджеров и посредников (финансовые посредники контролируют более 50% всех акций).
– Интересы финансовых институтов взаимозависимы и переплетены через взаимное владение собственностью. В результате советы
директоров компаний (органы надзора) захвачены менеджерами,
которые действуют не в интересах акционеров, а в собственных интересах.
– Доля вознаграждения управляющих непропорциональна эффективности их деятельности в интересах инвесторов, оппортунизм – действия менеджеров во вред другим, позволяет им получать высокие доходы даже в периоды кризисов.
Объяснение кризисов с позиций ограниченной рациональности
(Фридмен Дж., Краус В. [76]):
– Недостаток современных демократий заключается в том, что
пытаясь решить социальные и экономические проблемы, законодатели и регуляторы должны принимать единую интерпретацию
(возможно не лучшую, а худшую, ориентированную на безответственного и аморального участника), которая, приняв форму закона, обеспечит единообразное поведение во всей системе. Если такая
интерпретация ошибочна, то под угрозой оказывается вся система.
– Регуляторы под влиянием концепции стимулов упускают из
вида возможность непроизвольных когнитивных ошибок, что ведет к оправданию требований «надзора за капиталистами». Вместе
с тем, сами регуляторы допускают ошибки: а) ошибочно принимают неверную гипотезу в масштабах всего общества (из-за единообразных действий большого числа участников такие ошибки многократно умножаются в масштабах общества); б) ошибочно отказываются от верной гипотезы.
– Нерегулируемый капитализм не может быть хуже регулируемого капитализма, так как разнообразие имеет больше шансов,
1 Агентская проблема возникла в конце ХIХ века в США, когда крупные собственники отошли от управления своим имуществом и передали его под контроль
менеджеров. При отделении собственности от контроля возникает проблема стыковки стимулов доверителей (принципалов) и менеджеров (агентов), которая заключается в раскрытии полной и достоверной информации. Асимметрия информации
между нанимателем и работником оставляет для каждого из них шанс действовать
в своих интересах.
125
чем «стадное» поведение: частные игроки не могут навязывать свое
мнение в качестве закона для исполнения во всем обществе.
2. Можно указать следующие ответы на вопрос: почему одни
страны богаты, а другие нет.
Объяснение с позиций институционализма (Д. Норт, Нобелевская премия по экономике 1993г.) [77]:
– Отличия в институтах1 определяют различия в долгосрочных
тенденциях экономического развития, способности стран уменьшать трансакционные издержки2 и адаптационную эффективность
экономик.
– Расхождение в существующих траекториях развития стран
определяется предшествовавшими траекториями движения политической, экономической и правовой систем, как переплетения
взаимосвязанных формальных и неформальных ограничений, образующих в совокупности институциональную матрицу. Например, траектории Англии и Испании в Новом Свете резко расходятся уже в ХVII веке, а сегодня экономические различия между государствами Северной и Южной Америки колоссальны.
– В странах третьего мира трансакционные издержки на каждый акт обмена существенно выше, чем в индустриальных странах, им недостает формальной структуры и механизмов поддержания эффективных рынков для обмена. Слабая защищенность прав
собственности, недостаточное претворение законов в жизнь ведет
к монополистическим ограничениям и теневой экономике, крупные фирмы могут существовать только под защитой правительства
в обмен на определенную компенсацию. Существуют и другие определения институтов. Например, известный социолог Э. Гидденс понимает под институтами – практики в рамках общества, которые
воспроизводят правила и ресурсы [70].
Объяснение отличия темпов роста стран с позиций теории
коллективных действий (Мансур Олсон 1965 г.) [78, 79]:
– Большие группы невозможно организовать как малые группы. В больших группах коллективные действия возможны только
1 Институты – набор формальных и неформальных правил, процедур соответствий, определяющих поведение индивидов в интересах увеличения богатства. Институты создают базовые структуры, с использованием которых на протяжении своей истории люди добивались порядка, чтобы снизить степень своей неуверенности.
2 Трансакционные издержки обмена: расходы на юридическое оформление сделок, оплата услуг посредников, нотариальное заверение прав собственности, страхование, контроль за выполнением обязательств и принуждение к выполнению условий договоров.
126
на основе избирательных стимулов1 – стимулов, которые применяются к индивидуму избирательно, в зависимости от того вносит
он вклад в обеспечение коллективным благом или нет (безбилетник). Малые группы имеют гораздо больше возможностей быстро
организовываться для коллективных действий, чем большие
группы.
– В стабильных обществах с течением времени возникает сеть
распределительных коалиций, заинтересованных в предотвращении изменений, которые бы лишали их непропорционально высокой доли общественного продукта/ренты. Закрепление коалиционной структуры общества ограничивает рост душевого дохода
относительно того, как бы он мог расти, так как коалиции распределяют доход в пользу своих клиентов, а не повышают эффективность общества. В результате наблюдается замедление процессов
принятия решений, меньшая мобильность ресурсов, бегство капитала в более эффективные регионы и замедление экономического
развития.
– Распределительные коалиции могут выжить только в условиях стабильности и мира, поэтому их существованию всегда сопутствует конфликт между преимуществами мира и стабильности
и долгосрочными потерями, проистекающими от их деятельности.
Зона безразличия исполнителей – это среда существования для
групп интересов.
– Изменение перераспределительных процессов возможно исключительно радикальным (революционным) путем или другими
формами нестабильности, ломающими существующие распределительные коалиции.
Объяснение направления траектории России с позиций отечественной версии институционализма (О. Э. Бессонова 1995г.) [80,
105]:
– С 1Х по ХХ вв. в России наряду с рыночной экономикой всегда
существовала раздаточная экономика.
1 Индивиды, преследующие собственный интерес, без принуждения не будут
действовать так, чтобы достичь общих или групповых интересов. Поведение индивидов порождает нерациональный результат. Надзор и принуждение к требуемым кооперативным действиям потребует трансакционных издержек. Величина
издержек стимулирования, контроля и принуждения не должна превышать величины результата, полученного в ходе трансформации группового поведения. Теория игр также доказывает, что результат последовательности рациональных действий, предпринятых разрозненными индивидами, может оказаться для них иррациональным.
127
– Формирование нового ядра раздаточной экономики осуществляется в переходные периоды (квазифеодализм – ХIII – конец
ХIV вв.; квазикапитализм – конец ХIХ – начало ХХ вв.; квазирынок – конец ХХ века).
– Раздаточная экономика – институциональная структура определенного типа содержит следующие признаки:
1. Собственность носит общественно-служебный характер: ее отдельные части передаются хозяйствующим субъектам под условия
выполнения правил ее использования и управляются специальными государственными органами. Доступ к ней осуществляется
в форме службы.
2. В основе экономики лежит служебный труд – выполнение
определенных функций в интересах всего общества.
3. Обеспечение материальных условий выполнения служебных
обязанностей осуществляется через институт раздач, который
определяет формы владения и распоряжения материальными объектами и процессы передачи материальных благ.
4. Формирование общественного богатства происходит благодаря институту сдач – обратной передачи материальных благ.
5. Сигналы обратной связи, отражающие реакцию всех участников хозяйственных отношений, передаются посредством института
жалоб.
6.Движущим механизмом раздаточной экономики является система управления, которая контролирует и координирует сдаточно-раздаточные потоки.
Заключение
1. Современные проблемы поведения людей и организаций являются междисциплинарными: социально-экономическими и
политическими. Нецелесообразно разделять экономические, социальные и политические проблемы. На практике следует одновременно принимать решения о целях кооперативных систем и
средствах реализации выбранных целей. Недопустимо положение,
когда экономисты занимаются вопросами формирования материального богатства, а политики – его распределением. Большинство
хороших целей было не реализовано из-за выбора негодных средств
их реализации.
2. Существующие образовательные программы и учебники по
экономике для высшей школы почти не отображают актуальных
проблем, решаемых современной мировой экономической наукой.
128
Например, учебники для высшей школы определяют власть, как
способность к принуждению, действующую строго определенным
образом. Ряд современных социологов полагает, что власть – это
способность к преобразованиям. Согласитесь, что второе определение будет задавать студентам совершенно другой контекст для
осознания феномена власти.
3.По нашему мнению, нецелесообразно ранжировать преподавателей-экономистов и социологов российских вузов по числу публикаций в известных западных журналах. Во-первых, экономические
проблемы нашей раздаточной экономики для западных коллег не актуальны. С другой стороны, большинство работ отечественных экономистов пытается ответить на вопрос: «Что следует делать?», предварительно не ответив на вопрос: «Что это?». Эта традиция советской
общественной науки сложилась в период, когда официальная доктрина однозначно определяла, что есть объект исследования. Она не
соответствует плюралистической практике научных исследований
общества. Достаточная автономность и независимость от внешних
видов деятельности, свойственная вузу, препятствует контролю содержания знаний извне. Надзор за деятельностью преподавателей,
также как и надзор за вузом, мало способен менять содержание учебных занятий. Во-вторых, к проблемам, имеющим интерес для западных обществ, большинство отечественных исследователей не имеет
доступа. И не только из-за высокой конкуренции между западными
научными школами. Командировки, стажировки, академический
обмен и другие формы взаимного сотрудничества с западными учеными требуют средств, которые недоступны для отечественной высшей школы. В-третьих, руководство страны осуществляет сегодня
такую экономическую политику, которую критикует большинство
экономистов и политиков на Западе. Между нашими культурами
и обществами существуют очень большие различия. Неприятие западными элитами российских идей распространяется и на преподавателей-экономистов, которые, по существу, являются служащими
в государственных образовательных учреждениях, поэтому проникновению отечественных авторов в престижные западные журналы
будут чиниться препятствия.
2.3. Изменение кооперативных действий:
взаимообусловленность эффективности и рациональности
Существует достаточное число дискурсов об организации, представляющих интерес. Например, канадский исследователь Гэрет
129
Морган предлагает восемь инструментов понимания и описания различных аспектов деятельности организации с использованием следующих метафор: машина, организм, мозг, культура, политическая
система, психическая тюрьма, трансформация, господство [65]. Наиболее влиятельные школы западной организационной мысли второй
половины ХХ – начала ХХI вв. представлены в хрестоматии «Теория организации» [84]. Американский экономист Элинор Остром (р.
1933, Лауреат Нобелевской премии по экономике за 2009 г.) обосновывает идеи самоорганизации и добровольных организаций без применения государственного принуждения [85].
В настоящем разделе предпринята попытка ответить на вопрос,
что происходит в кооперативных системах. Описание системы будет проведено не на основе классической экономической теории, а
с использованием теории организации. Мы стремились показать,
что динамика взаимодействия формальной и неформальной организации содержит изменения, как эффективности действий, так и
рациональности действий – двух главных условий, необходимых
для выживания кооперативных систем.
Для ответа на поставленный вопрос воспользуемся следующими
определениями и положениями американского исследователя Честера Барнарда (1886–1961), который впервые ввел понятия формальной и неформальной организации и предложил теорию власти
и теорию стимулов в организации [83].
1. Кооперативная система – комплекс, состоящий из физических, биологических, психологических (индивидуальных) и социальных компонентов, которые систематически соединяются друг
с другом в процессе кооперации как минимум двух людей, ради как
минимум одной определенной цели. В состав общей кооперативной
системы входят: люди, физические системы, социальные системы
и организации.1
1
Определение кооперативной системы Ч. Барнарда включает компоненты, которые изучают разрозненные между собой естественные и гуманитарные науки.
В процессе творческого синтеза несопоставимых категорий (вещей, действий, образов, явлений и др.). «неразложимый остаток» описаний и объяснений исследователи обычно «сбрасывают» на какую-либо внешнюю независимую силу: Случай,
Судьба, Мораль, Дух и др. В теориях Барнарда, который рассматривает синтез наук об организациях, кооперативных системах и искусстве управления, руководителю организации следует принимать в организации решения, примиряющие несопоставимые этические, эстетические, социальные и материальные блага. Если исключить эклектику и синтетический подход, то «изолированные научные ясли» оказываются слишком тесными, чтобы вместить «коров», олицетворяющих реальность.
130
Кооперация – деятельность по упорядочиванию сочетания личных усилий людей, является эффективным способом преодоления
физических и биологических ограничений отдельного человека.
Преодоление ограничений выступает как способ достичь какой-то
цели; если ограничения не преодолеть, от цели следует отказаться. Одновременные действия людей требуют контроля и обеспечения надежности. Отдельный человек достаточно удален от цели
деятельности и поэтому возникает необходимость распределения
выгод между людьми. Большинство людей имеют ограниченную,
но значимую способность к выбору, и им сложно сформулировать
общую цель неличного характера. Изменение целей в связи с изменившейся ситуацией, а также неопределенность процессов корректировки требуют управления внутри системы. Для поддержания
кооперации предназначены управленческие процессы и специализированные органы: руководители и их организации. Эти процессы и органы не только обеспечивают кооперацию, но и становятся
ограничениями на кооперацию.
Стабильность кооперации зависит от двух условий: эффективности и рациональности действий участников кооперации. Критерием эффективности кооперативных действий является достижение
общей (неличной) цели. Критерием рациональности кооперативных действий выступает количество людей, которых удалось привлечь к кооперации. Под эффективностью понимается достижение
заявленных неличных целей кооперативной деятельности. Как
правило, эффективной становится высокоразвитая кооперация.
Рациональность – это итог удовлетворения личных мотивов участников системы. Рациональность можно обеспечить либо изменив/
заменив мотивы участников, либо за счет распределения между
ними полученных результатов материального, социального или
смешанного характера. Удовлетворенность кооперативными действиями зависит не только от того, сколько получено системой, но
и от способа распределения – те, кому не досталось выгод, не будут
удовлетворены своим положением в системе и будут считать такую
деятельность нерациональной.
Выживание кооперации зависит от двух типов процессов: от ее
отношения к внешней ситуации и от создания стимулов и их распределения между участниками системы. Кооперация извлекает
выгоды из изменений ситуации. Распределение этих выгод воздействует на общую ситуацию физических, биологических и социальных сил и одновременно удовлетворяет потребности участников – для получения рациональности требуется изменить среду
131
и наоборот – удовлетворенность участников определяет изменение
внешней среды. Нестабильность и неудачи кооперации – это следствие пороков каждого из этих типов процессов. Функции руководителя заключаются в том, чтобы обеспечить согласование двух
процессов – формирования эффективности и рациональности кооперации.
2. Различают два представления об организации: как о группе
людей или как о совместной деятельности людей. В концепции
Ч. Барнарда организации выступают частью кооперативных систем и состоят исключительно из скоординированных между собой
человеческих действий1. Формальная организация – это самостоятельная структура распределения усилий и функциональной специализации. Организация представляет собой то, что является общим для всех кооперативных систем (общий элемент). Люди могут
одновременно принадлежать к нескольким организациям (семья,
церковь, государство и др.) и сменять друг друга в качестве участников организации. Люди являются объективным источником сил
организации, которые возникают из энергии людей, заполняющей
поле организации – область, где возникают результаты кооперации. Вместе с тем, ни результаты, ни люди не рассматриваются как
часть формальной организации. Люди находятся за пределами организаций и вступают с ними в множественные отношения.
Большинство завершенных формальных организаций являются
вспомогательными компонентами более крупной неформальной,
неопределенной, невнятной и неуправляемой системы, которую
обычно называют обществом. На совокупность неформальных организаций (народы, общества) наложена густая сеть формальных
организаций. Среди формальных организаций явно доминируют
относительно завершенные типы организованных интересов – государства и церкви, которые контролируют другие формальные
организации. Подчинение (ограничение на цели или способы действия) верховным организациям может быть прямым, косвенным
или одновременно прямым и косвенным.
1 Если включить в определение организации индивидуумов или их группы, то
мы не сможем сформулировать требований к безличному организационному порядку, необходимому для выполнения целей, стоящих перед организаций. Иллюстрировать это положение можно высказыванием бывшего заместителя председателя
КГБ СССР Ф. Бобкова, что спецслужбы допустили серьезную ошибку – обеспечивали безопасность для руководителей КПСС, а не сосредоточились на охране принципов доктринального порядка в СССР [91].
132
Формальная организация – это система сознательно скоординированных между собой действий или сил, по крайней мере, двух человек. Необходимыми и достаточными условиями возникновения
формальной организации выступают: люди, способные установить
коммуникацию друг с другом, их согласие участвовать в совместной деятельности и общая цель.1
Для продолжительного существования организации необходима либо эффективность, либо рациональность. Источником жизнеспособности организации являются: а) не рациональное понимание
цели2, а вера в то, что цель достижима; б) степень удовлетворенности отдельных участников процессом достижения цели.
3. Специализация3 на совместной деятельности внутри системы – непрерывное приспособление и согласование действий
участников кооперативных усилий – достигается тем, что цель
организации делится на части и детализированные задачи, которые распределяются между организационными подразделениями.
Формальные организации развиваются и состоят из действий маленьких организаций: у каждого организационного подразделения
своя цель, от которой зависит отбор участников для подразделения.
Размер организационного подразделения ограничен требованиями коммуникации. Основным способом коммуникации в подразделениях, если их представлять как группу людей, является обмен
мнениями. Определение формальной организации, как безличной
системы усилий, предполагает наличие руководящих организационных подразделений, которые наложены на сеть множества рабочих подразделений.
Руководящая работа – это специализированный вид деятельности по обеспечению функционирования организации. Система
сама управляет собой, а ее отдельная часть – руководящая организация выполняет следующие функции: а) обеспечение коммуникаций внутри организации: отбор людей на позиции руководителей (контроль, отбор, повышение и понижение по службе,
увольнение), определение организационных позиций в органи1 Цель – это то, что имеет отношение к будущему. Примитивные организации
живут исключительно настоящим.
2 Рациональное (логическое) понимание цели во многих случаях ведет к разрушению организации, поскольку содержит неразрешимые противоречия.
3 Уровень специализации представляет элемент организационного капитала.
Особенностью западной цивилизации выступает высочайший уровень разделения
труда и узкая специализация, обеспечивающие рост производительности и эффект
масштаба.
133
зации (штатное расписание, должностные инструкции и др.); б)
обеспечение личного участия людей в организации: привлекать и
удерживать конкретных людей методами убеждения и стимулирования; в) определение и формулирование цели и задачи организации: разбивать на фрагменты множество одновременных и последовательных действий, синтез которых образует цель или действие; распределять ответственность (сверху вниз и снизу вверх);
внушать и убеждать тех, кто внизу, дать согласие с ключевыми
решениями для того, чтобы конечные участники оставались сплоченными и были способны принимать конечные детализированные решения.
Процесс руководства направлен на результативность деятельности организации. Смысл целого не всегда очевиден, научный
анализ ситуации содержит абстрактные единицы, которые мы
принимаем за нечто конкретное, вместе с тем принятое практическое решение всегда является систематическим. Кооперативные
системы производят то, что они же и потребляют – полезности, но
результат не равен совокупности их составных элементов или того,
что в них вложено. Если цели достигаются, то это происходит потому, что использованные средства были эффективны, а деятельность – рациональной. Контроль эффективности организации имеет ключевое значение, однако рациональность, в конечном счете,
заключает в себе эффективность.1 Контроль эффективности всегда
рассматривает один конкретный аспект целого (экономика, политика, наука, технология), поэтому, если не обеспечивается рациональность – поддержание равновесия организационных действий
за счет удовлетворения мотивов отдельных людей, чтобы побудить
их участвовать в этих действиях, то возникает перманентная угроза распада целого.
Чтобы организация существовала в равновесии, она должна
контролировать и обменивать достаточное количество разнообразных полезностей: непрерывное поступление полезностей от деятельности распределяется между участниками организации в качестве стимулов к деятельности. Эту экономику можно оценивать
очень приблизительно – измерить абсолютный вклад в систему
отдельно взятого фактора с точки зрения цели не представляется
1 Нам представляется, что Ч. Барнард понимал под эффективностью то, что называют инструментальной рациональностью, а под рациональностью – сущностную
рациональность. Вопросы совмещения сущностной рациональности и инструментальной рациональности более подробно изложены в подразд. 2.1.
134
возможным. Неудовлетворительные по экономическим критериям
организации продолжают свое существование только в том случае,
если они производят такие полезности неэкономической природы,
которые компенсируют дефицит коммерческих благ.
Организация обретает рациональность при наличии двух факторов: а) координации деятельности – созидательный внутриорганизационный фактор, обеспечивающий избыток полезностей; б) распределения полезностей – контроля прихода и расхода в момент
обмена на периферии организации.1
4. Неформальная организация – это совокупность индивидуальных контактов, взаимодействий и возникающих в силу этого групп
людей, не имеющих общих осознанных целей. Формальные организации относительно логичны по сравнению с неформальными.
Неформальная организация не обладает определенной структурой
и внутренним делением. Вместе с тем, наличие такой бесформенной
массы различной плотности приводит к важным общим результатам: а) складываются определенные установки, социальные нормы
и идеалы, привычки, представления, обычаи и институты; б) возникают условия для возникновения формальных организаций.
Неформальное объединение людей всегда предшествует формальной организации. Любой группе людей свойственна неодолимая потребность в действии, а у отдельного человека существует базовая потребность к объединению с другими людьми. Формальные
организации возникают из неформальных и абсолютно им необходимы. Полное отсутствие формальных организаций ведет к разобщенности и хаосу. Можно говорить о взаимозависимости: общество
структурировано с помощью формальных организаций, а формальные организации находятся под воздействием и черпают силу в неформальных.
Для функционирования формальные организации сами создают
неформальные организации – допускают настроения и действия,
не поддающиеся регламентации, формализации и описанию. Существуют три главные функции неформальных организаций: а)
коммуникация (обмен личными мнениями); б) поддержание свя-
1
При распределении или обмене каждая из сторон сделки: не измеряет полезности исключительно в деньгах; сопоставляет прошлое, настоящее и будущее; стремится предоставить то, что обходится ей дешево, но другой стороной ценится высоко. В результате рациональность (удовлетворенность) не отображается в существующих научных теориях обществоведения, несмотря на то, что жизнеспособность организаций зависит от преданности и веры ее участников в цели кооперации.
135
занности в формальной организации через обеспечение согласия
в кооперации и стабильности объективной власти; в) сохранение
у людей чувства собственной значимости, самоуважения и автономности выбора – способ защитить личность человека от разрушительных последствий влияния формальных организаций.
5. Фундаментальной проблемой формальных организаций и сознательных организационных усилий выступает стимулирование
вовлечения и удержания членов кооперации. К участию в организации побуждает чистая удовлетворенность, равная количеству
преимуществ участия в организации минус негативные факторы
удовлетворенности.
Различают методы стимулирования двух видов: направленные
на количество и силу позитивных элементов удовлетворенностей
(радость и др.) и те, которые действуют на негативные факторы
удовлетворенности (страх и др.).
Способность предлагать материальные стимулы в течение продолжительного времени определяется уравнением экономного использования стимулов: брутто – продукт, созданный организацией, минус часть продукта, израсходованная на стимулы, должна
быть больше нуля. Организация прекратит свое существование,
если она не сможет предлагать стимулы. Можно выделить четыре
группы взаимодействующих ограничений, определяющих объем
стимулирования: а) условия внешней среды организации; б) эффективность организационных усилий; в) внутренняя рациональность организации.
Когда организация не в состоянии предложить привлекательные объективные стимулы для своих членов, ей остается применить метод убеждения – изменить установки, настроения и мотивы
так, чтобы доступные для организации объективные стимулы обрели действенность. Метод убеждения может включать: а) принуждение; б) логическое обоснование; в) внушение. Реализация перечисленных методов убеждения требует издержек, которые в принципе
могут превышать пользу от их использования.
Сформулированные более 75 лет тому назад теории Ч. Барнарда выбраны нами, как инструмент анализа, по следующим основаниям. Во-первых, эти теории созданы (1938г.) руководителем –
президентом отделения компании «Bell Telephone System» в НьюДжерси, и они были доступны для практиков, которые вынуждены
действовать, независимо от того предложила или не предложила
им наука удовлетворительные описания и объяснения организационных процессов. Во-вторых, предлагаемые принципы не игнори136
руют сущностное (ценностно-рациональное) действие, в то время
как модели специализированных общественных наук стремятся
исследовать исключительно то, что они называют целерациональным действием.1 В-третьих, концепция Ч. Барнарда выделяет организацию как один из элементов кооперативной системы, руководитель которой должен согласовать два процесса, связывающих ее
с внешней средой: обеспечения эффективности и рациональности.
Большинство теорий рассматривают организацию не как безличную систему действий, а как группу людей. При подходе Ч. Барнарда эффективностью и рациональностью могут быть обоснованы
такие реально существующие средства коммуникации как приказы и принуждение к их исполнению, которых избегают современные публичные теории организации. В-четвертых, предлагаемый
подход позволяет рассматривать отдельные кооперативные системы как элементы кооперативных систем более высокого порядка,
объединенные общей целью.
Нам представляется, что принципы, сформулированные Ч. Барнардом, могут помочь удовлетворительно ответить на вопрос, что
происходит в кооперативных системах.
Для иллюстрации возможности использования перечисленных
положений для анализа фактов действительности рассмотрим современную ситуацию в системе высшего образования страны. Будем рассматривать систему высшего образования как элемент кооперативной системы более высокого порядка – общества. Можно
привести следующие факты, характеризующие существующее состояние рассматриваемых систем.
1. Количество выпускников школ от года к году снижается:
2006 г. – 1,3 млн чел., 2013 г. – 0,7 млн чел. В целом дефицит трудовых ресурсов по России составляет около 1 млн человек. Работодателям осложняет жизнь не только демографическая ситуация,
но и оторванность образования, получаемого в высшей школе, от
реальной практики, избыток гуманитарных специальностей, дефицит квалифицированных рабочих и технических кадров, низкая производительность на российских предприятиях и утечка кадров за границу [86]. По способности системы среднего и высшего
образования готовить кадры, квалификация которых отвечает требованиям бизнеса, Россия заняла последнее место среди 30 странучастниц исследования «Давление на рынок труда» 2013 г. [92].
1 О соотношении целерационального и ценностно-рационального действия см.
подразд. 2.1.
137
Нагрузка на руководителей растет из-за дефицита квалифицированных исполнителей и контролеров принимаемых решений.
2. Инновационная политика не достигла заявленных целей. Практически не осталось высокотехнологичной промышленности, которая предъявляла бы спрос на профессионалов; на ключевые должности, требующие высокого профессионализма, назначаются случайные некомпетентные люди. В деградирующей системе каждый
следующий назначенец менее компетентен, чем предыдущий [90].
Разрыв между спросом и предложением на высшее образование из
года в год продолжает расширяться: подавляющее большинство выпускников вузов работает не по специальности. Около 30% студентов изъявляют желание работать за рубежом. В выборе профессии
превалирует сфера экономического обмена, а не экономического
производства. Рабочие специальности и профессии, связанные с разработками и высокотехнологическим производством, долгое время
выступавшие архетипами массового сознания, ушли в прошлое [87].
Работа высшей школы оторвана от нужд отечественной экономики.
3. Существенное расширение доступа к высшему образованию для заурядных троечников: около 85% закончивших среднюю школу, поступают в вузы против 20% выпускников школ до
1990 гг. [88]. Число вузов с учетом негосударственных приблизилось к 1,2 тыс., что в два с лишним раза больше, чем в последние
годы существования СССР. К этому можно добавить около 2 тыс.
филиалов [89]. Предоставление вузам самостоятельности привело
к их коммерциализации и снизило стимулы к обеспечению качества образования. Привлекательность отечественного диплома
падает не только в мире, но и внутри страны: 66% работодателей
предпочитают доучивать и переучивать своих сотрудников на базе
собственных образовательных подразделений [89].
Единые требования к профессиональной подготовке студентов
существуют только на бумаге. На практике только престижные
вузы могут приближаться к уровню мировых стандартов подготовки студентов. Большинство вузов не способны удовлетворять
декларируемым профессиональным требованиям, выполняют
функцию социальной адаптации школьников к местной среде и
ориентируются на уровень подготовки наименее способных и дисциплинированных студентов.
Попытаемся описать перечисленные факты в терминах принципов, предложенных Ч. Барнардом.
1. Кооперативная система высшего образования плохо соответствует кооперативным системам более высокого уровня, в частно138
сти, той, которую можно назвать национальное хозяйство. Цели
этих систем не согласованы: ориентация системы высшего образования на получение максимального дохода уничтожает формирование доходов в системе более высокого уровня. Рыночные механизмы координации не могли привести в соответствие обменные и
распределительные процессы в этих системах. Большинство высококвалифицированных работников остается низкооплачиваемыми, продолжается отбор системой не лучших, а посредственных работников: государственный бюджет поддерживает неэффективные
кооперативные системы.
2. В системе высшего образования имеет место конфликт между
эффективностью и рациональностью: обеспечивая удовлетворенность для большей части студентов, их родителей и преподавателей, система теряет способность обучать профессионалов по требованиям системы более высокого уровня. Рыночные механизмы
не смогли сформировать для высшей школы удовлетворительные
требования к профессионалам системы национального хозяйства.
3. Неформальная организация так преобразовала формальную
организацию высшей школы, что последняя все хуже и хуже выполняет цели и функции, для которых она предназначена. Неформальные правила определяют сегодня действия в формальных организациях вузов.
Предложенная нами картина несогласованности кооперативных систем разных уровней позволяет предположить, что:
А. Кооперативную систему высшей школы невозможно удовлетворительно преобразовать без существенных изменений в системах
более высокого уровня – государстве и обществе. Алчность есть постоянная составляющая стимулов частного сектора, поэтому она не
способна объяснять динамику подъемов и спадов, злоупотреблений
и других свойств системы. Источники неблагополучия следует искать в ослаблении регулирования системы.
В обществах существует связь между уровнем образования и
применяемыми технологиями. Низкое качество образования даже
при расширении числа тех, кто обладает дипломами, будет сдерживать развитие и распространение передовых технологий и препятствовать увеличению доходов в национальном хозяйстве. Разрыв
между растущим спросом на квалифицированную рабочую силу
и ее предложением невозможно сократить, снижая уровень требований к образовательной системе. Указанная асимметрия имеет
не только экономические, но и политические причины. Расширением доступа к образованию политики пытаются в краткосрочной
139
перспективе замаскировать растущее имущественное неравенство
населения1, создать популистскую иллюзию шанса на благополучие для политически значимых слоев населения – тех, кто стремится иметь диплом. Стимулирование удовлетворенности у абитуриентов, студентов и их родителей через снижение требований
к высшему образованию будет отрицательно влиять на эффективность рационального хозяйства и способствовать росту неравенства в долгосрочной перспективе. Большинство наблюдателей не
обращает внимания на указанную причинно-следственную связь
в организациях разных уровней и не учитывает качество высшего
образования при сопоставлении организаций. Руководящая механическая бюрократия разрушает профессиональные бюрократии и
требования организаций высшей школы к студентам: требования
равного доступа к качественному образованию трансформировалось в требование мандата на результат образования – равного обладания дипломом о высшем образовании. Например, в США в вуз
идут учиться 70% школьников, но четырехлетнюю программу удается закончить только 38,6% студентам.
За снижение требований к образованию расплачивается преимущественно средний класс: зарплата на уровне неквалифицированного рабочего, угроза остаться без работы. Издержки на
образование выше выгод, которые дают степени бакалавра и магистра.
Б. Выбранный высшей школой способ приспособления к изменениям, происходящим с молодежью, нельзя признать удовлетворительным. Для того чтобы обеспечить согласование целей национального хозяйства и высшей школы, недостаточно используемых
сегодня стимулов, и руководящей организации потребуется в той
или иной степени расширить и усилить принуждение, логическое
обоснование и внушение, несмотря на то, что использование силы
нельзя считать эффективным средством для реализации долгосрочных целей. Если большинство студентов и преподавателей не мотивировано к намеченной цели, то усилия регуляторов будут принимать формальный характер.
В. Взаимное приспособление траекторий движения неформальной организации к требованиям формальной организации и формальной организации к обычаям неформальной потребует време1 Снижения неравенства можно добиваться следующими способами: прямым перераспределением доходов, облегчением условий получения кредитов для малоимущих и расширением образования требуемого уровня.
140
ни, настойчивости и согласованных действий со стороны руководителей всех формальных кооперативных систем. Использование
принуждения с целью заставить действовать определенным образом могут приводить к непредвиденным последствиям, которые
будут дорого стоить. Сокращение предложения образовательных
услуг неудовлетворительного уровня и принудительное ограничение доступа к гуманитарным направлениям образования может
расширить и обострить протестные движения среди молодежи и
профессорско-преподавательского состава вузов. Давление со стороны этой категории населения может заставить политиков более
ответственно отнестись к проблеме неравенства. Разрыв между намерениями реформаторов и результатами их деятельности может
оказаться слишком большим.
Г. Сопоставления ожидаемых ущерба и пользы от изменения
соотношения эффективности и рациональности не могут быть достаточно надежными (несопоставимость элементов, проблема наблюдателя, неудовлетворительные инструменты измерения и др.).
Радикальные изменения в кооперативных системах увеличивают
вероятность крупных конфликтов между эффективностью и рациональностью внутри систем, способных перевести их в неуправляемый режим, ведущий к распаду целого. Можно привести примеры
развала сложных кооперативных систем из-за утраты понимания
целей и задач своего развития компаниями, входящими в состав
конгламератов (ITT, Litton Industries). Вместе с тем, только радикальные решения могут принудить существующие распределительные коалиции уступить какую-то долю захваченного общего
блага. Отвоеванная часть привилегий может быть перераспределена между новыми группами интересов и теми, кто их поддерживает. Кооперативные системы, не сумевшие удовлетворить мотивы
участников, могут прибегнуть к протекционизму и национализму,
чтобы сберечь то, чем они обладают.
Д. Согласование эффективности и рациональности выступает
как условие существования кооперации. Проектируя (ex ente) формальную организацию, мы стремимся к тому, чтобы она работала
как механизм: действовала безлично, воссоздавала процессы формирования и распределение результатов по заданным настройкам.
Чем ближе мы реализует на практике автоматический проектный
идеал, тем выше эффективность такой организации, но, одновременно, ниже удовлетворенность механическими действиями тех,
кто участвует в такой кооперации (ex post). Известный английский
историк автор цивилизационного подхода А. Тойнби утверждал,
141
что после завершения создания универсального государства начинается фаза его надлома и распада.
Е. Люди меняются, а мы продолжаем проектировать системы,
которые слабо учитывают эти изменения; мы хотим изменить людей и не менять системы; нам следует научиться существовать в парадоксах: одновременно удовлетворять несовместимые моральные
кодексы.
Представляется, что не только система высшего образования, но
и другие кооперативные системы не выработали удовлетворительного соотношения между эффективностью, рациональностью и
внешней средой, что имеет следствием несоответствие фактических
результатов таких систем декларируемым целям, для которых они
предназначались. Решить отмеченные проблемы экономическими
мерами, накачивая такие деструктивные системы дополнительными ресурсами, не представляется возможным. Создание условий
принуждения может потребовать непопулярных мер: ограничения
бюджетного финансирования неэффективных организаций, увеличения безработицы, снижения зарплат и др.
Для преобразования ситуации потребуется руководство с позиции силы для изменения установок, мотивов и ответственности
действий внутри систем так, чтобы требуемые действия выполнялись при наличии объема и структуры стимулов, которыми располагает система. Процессы принуждения будут сопровождаться
жесткой критикой со стороны сторонников либерализма и рыночной координации, а также сопротивлением существующих монополий. Открытым остается вопрос, откуда могут появиться новые
руководители, способные ответственно осуществить необходимые
изменения эффективности и рациональности в кооперативных
системах. Руководители, отстаивающие принципы неприкосновенности частной собственности и независимости судов, могут появиться только из неформальной среды.
2.4. Проблема коллективных действий: относительные оценки
как препятствие к принятию рациональных решений
Бихевиористические теории фирмы и индивидуума отрицают
принцип максимизации полезности и предполагают, что человек
принимает решения исходя из устремления к удовлетворенности.
В классической экономической теории, где субъекты рассматриваются как совершенно независимые один от другого, конфликт
интересов экономических субъектов не представляется актуаль142
ным. Если мы хотим объяснить поведение субъекта не с позиций
максимизации прибыли, а как стремление к удовлетворенности
(размером прибыли, долей на рынке и др.), то реальная ситуация
будет содержать такие элементы как просчет поведения конкурентов, выторговывание и оппортунизм. Психологи утверждают, что:
а) поиск иного стиля поведения возникает, когда результаты не соответствуют уровню устремлений; б)уровень устремлений начинает снижаться до уровня практически достижимых целей; в) если
устремления и результаты приводятся в соответствие слишком
медленно, то эмоциональное поведение (апатия, агрессия и др.) заменяет рациональное адаптивное поведение [95].
Чтобы добиться желаемых результатов индивиды должны действовать согласованно. Проблема коллективных действий возникает из-за наличия конфликта между индивидуальной и групповой выгодой. Стремление к индивидуальной выгоде оборачивается
ущербом для других. Разрешение конфликта возможно, если согласие индивида отказаться от возможности поступать по собственному желанию является единственным для него способом получить
то, что ему нужно.
Поведенческая экономика исследует систематические когнитивные ошибки и отступления от рационального выбора, которым
подвержены люди. Одной из таких ошибок выступает стандартное
допущение в моделях рационального выбора, что удовлетворение,
получаемое от блага, определяется в первую очередь его абсолютным количеством. Сторонники теории неконтролируемого рыночного поведения полагают, что поведение индивидов преследует
цель получения им максимального абсолютного блага, а государственная власть препятствует решению этой задачи. Такой подход
игнорирует свойство человека получать удовольствие от увеличения индивидуального относительного блага. Во многих случаях
рыночные силы не способны направлять поведение индивидов на
достижение общих целей. Требуется государственное вмешательство для контроля за распределением коллективных благ. Возникает актуальный вопрос: какой принцип целесообразно применять, чтобы поддерживать компромисс между справедливостью и
эффективностью, между богатыми и бедными.
Актуальность исследования вопросов регулирования коллективных действий объясняется тем, что большинство существующих дискуссий на эту тему неверно трактуют истинную природу
свободы и стоящих перед нами проблем увеличения блага. Политики при обсуждении законов и решении вопросов перераспределе143
ния средств в обществе продолжают эксплуатировать идею злодеев
и жертв. Экономисты сосредоточились на вопросах экономического
роста. В результате мы не достигаем ни справедливости, ни увеличения общего блага. Вместе с тем, существует и иная прагматическая точка зрения, согласно которой эффективное решение о причинении вреда одного лица другому определяется сопоставлением
величины ущерба каждого из них.
При таком подходе решение проблемы коллективных действий
целесообразно позволить богатым оплачивать свой высокий статус,
и за счет этих средств компенсировать небогатым отсутствие высокого статуса. Повысив ставки налога для получателей высоких доходов и вводя налоги на действия, причиняющие вред, можно снизить налоги на полезную деятельность и увеличить общий размер
коллективных благ так, чтобы для каждого увеличилась индивидуальная доля общих благ [93].
При создании общества следует договориться о правилах, в соответствии с которыми будет распределяться собственность между членами данного общества. Правила будут зависеть от особенностей тех людей, которые захотят жить в таком обществе. Если
общество состоит из более производительных, то наименее производительным участникам будет в нем некомфортно. Наоборот, наиболее эффективные участники будут ущемлены в обществе, члены
которого имеют низкую производительность.
Обычно основанием для закона выступает принятый принцип.
При решении проблемы борьбы с отрицательными экстериалиями1
повсеместно использовался моральный принцип «злодея и жертвы»: во всех случаях тот, чьи действия вызывают неблагоприятный эффект, обязан устранить его последствия для других. При таком подходе причиной ограничения свободы индивида выступает
предотвращение вреда для других.
В 1959 г. американский ученый Рональд Коуз (Нобелевская премия по экономике1991 г.) выдвинул следующие утверждения [71]:
1. Частные стороны могли бы своими силами решить многие
проблемы, которые, как считают, требуют государственного регулирования.
2. Если бы частные стороны могли договориться между собой,
то бремя борьбы с экстериалиями следовало бы возложить на ту из
сторон, для которой оно имеет меньшую тяжесть.
1 Экстериалии – побочные эффекты от деятельности отдельных субъектов, оказывающие влияние на других.
144
3. Из-за практических препятствий заключение эффективных
договоров между частными сторонами в большинстве случаев невозможно.1
4. В случаях практических препятствий к заключению эффективных частных договоров для ограничения вредного поведения
обосновано государственное вмешательство.
5. Государству следует принимать те эффективные решения,
какие были бы приняты, если частные стороны могли на практике договориться друг с другом, издержки борьбы с экстериалиями
следует возложить на тех, для кого они менее обременительны.
Р. Коуз иллюстрировал свой подход издержек и выгод на следующем примере. Существует конфликтная ситуация: шум от
фабрика причиняет вред врачу, ведущему прием пациентов. При
использовании подхода по принципу «злодеев и жертв» врач не
создает шума, поэтому он жертва, виновником выступает хозяин
фабрики. Если запретить шум, то хозяину фабрики будет причинен
вред. Когда хозяин фабрики и врач заинтересованы в том, чтобы
найти наименее затратное решение проблемы, они будут сопоставлять «издержки-выгоды» существующих вариантов поведения
для устранения конфликта. Допустим, что переезд врача на новое
место потребует 10 тыс.долл. Предположим, что создание звукоизоляции обойдется для хозяина фабрики в 5 тыс.долл. Эффективным решением проблемы следует признать то, которое обходится
дешевле – установку звукоизоляции. Коуз утверждал, что, если
бы государство не признало фабриканта ответственным за шум,
лучший вариант для врача заключается в том, чтобы уплатить фабриканту за установку звукоизоляции 5 тыс.долл. Если мы признаем виновным фабриканта, то он выплатит врачу компенсацию
за ущерб, причиняемый шумом, в 20 тыс.долл, поэтому для него
выгодно уплатить врачу за переезд 10 тыс.долл. В этом случае решение проблемы шума будет стоить в два рада дороже, чем установка звукоизоляции. Коуз полагал, что подход к определению
прав и обязанностей сторон при выработке коллективных решений
должен стремиться воспроизвести такие решения, к которым бы
пришли стороны, если бы имели возможность на практике договориться между собой.
1 Главным препятствием для эффективных частных соглашений выступают высокие трансакционные издержки сделок: выработка условий соглашения, контроль
за выполнением обязательств, принуждение к исполнению обязательств.
145
Идея в том, что общий экономический выигрыш становится
максимальным, если дефицитные блага распределяются на основе
готовности их оплачивать, вызывал и вызывает протесты сторонников равномерного распределения покупательной способности.
Принцип эффективности при возмещении ущерба, предложенный Р. Коузом, основан на предположении, что конфликт между
индивидуальной и групповой выгодой возникает всегда, когда оценивают не абсолютные, а относительные преимущества отдельных
членов группы. Сложная система мотиваций, определяющих поведение человека, содержит такую ценность как наличие высокого индивидуального статуса внутри группы.1 Отдельные индивиды
готовы добровольно оплачивать высокое значение относительного
положения среди других. У регулятора появляется возможность
эксплуатировать эту готовность платить за статус и использовать
полученные средства для компенсации людям с низким статусом.
Чтобы не создавать путаницы в вопросе распределения общих
благ, отметим, что мы обсуждаем отношения между частными лицами, а не между частными лицами и регуляторами, несущими
ответственность за вред, причиняемый одними индивидуумами
другим. Например, если дерегулирование деятельности ученых советов по присуждению ученых степеней в вузах позволило отдельным лицам получать ученые степени, уплачивая за это вознаграждение регуляторам (членам совета, научным руководителям и др.),
то правительству следует использовать силу и принуждение, чтобы
не допустить захвата органов контроля группами частных интересов. В высшей школе в сфере подготовки кандидатов и докторов
наук сформировался теневой рынок статусов, который подрывает
существовавшие в прошлом правила и нормы иерархии. Защитники рыночной формы координации в деятельности индивидов критикуют попытки правительства препятствовать разрушению существующего коллективного блага – организационного капитала
высшей школы.
Американский исследователь Роберт Френк (р. 1945) отмечает
существование скрытого рынка высокого статуса. В любом трудо1 Ф. Хирш в 1976 г. предложил называть позиционными благами те блага, оценка которых в значительной мере зависит от контекста. Здесь контекст означает не
абсолютное, а относительное распределение благ между членами группы. Непозиционные блага – это блага, при оценке которых контекст имеет незначительное значение. Общественные блага непозиционны, так как не должны быть источником относительных преимуществ, должны быть предоставлены всем в одном и том же качестве.
146
вом коллективе наиболее производительным работникам платят
значительно ниже, а наименее производительным значительно
выше величины вносимого ими вклада. Лучшие работники ради
высокого статуса в группе соглашаются с относительно низкой
оплатой. Те, кто безразличны к высокому статусу, получают скрытую прибавку к заработной плате. В случае трудовых коллективов
компенсация позиционных экстериалий не требует сложных договоренностей. В других случаях трансакционные издержки препятствуют эффективным соглашениям.
Утверждение Р. Френка опровергает традиционное экономическое положения, согласно которому на рынках труда зарплата
работников соответствует величине их трудового вклада. Скрытое
перераспределение, отражающее выгоды и издержки существования на различных ступенях социальной лестницы, предусмотрено
практически любым частным трудовым договором [71].
Затронутые нами вопросы использования относительных благ
в виде стимулов к поведению имеют междисциплинарный характер. Рассмотрим кратко, как определяют эту проблему известные
социологи. Для этого воспользуемся одной из немногих работ в мировой социологии, посвященной зависти – фундаментальному феномену общественной жизни человека, книгой немецкого ученого
Гельмута Шёка (1922–1993) «Зависть: теория социального поведения». Выделим следующие утверждения, приведенные в этой книге [94].
1. Зависть и страх перед завистью других являются неустранимыми элементами человеческих отношений. Зависть – это энергия,
которая находится в центре жизни человека как социального существа и возникает, как только два индивида начинают сравнивать
себя друг с другом. Каждый человек должен быть склонен к зависти, без которой нельзя представить игру социальных сил. Человек
всегда способен найти то, чему можно завидовать, поэтому ликвидация причин для зависти не осуществима.
2.Все культуры создавали концептуальные и ритуальные средства, предназначенные для защиты от тех, кто не имеет преимуществ, но радуется, когда другой утрачивает свои преимущества.
Человек как социальное существо не был бы способен построить социальные системы, если бы не существовали социальные запреты
на объекты его зависти: табу на открытую декларацию зависти. Намеренные попытки заставить жертву сравнивать себя с более удачливыми людьми пытаются представить как новую идею, инновацию, открывающую возможность устранить неравенство и освобо147
дить завистника от зависти. В каждую эпоху зависть к отдельным
людям, классам и группам имеет свои образы, причины и объекты
дискриминации, исследованием которых занимались Ф. Бэкон,
Алексис де Токвиль, Ф. Ницше, Г. Зиммель, Ортега-и-Гассет,
Я. Буркхард, О. Шпенглер и другие известные ученые. Каждый
человек боится зависти другого. Эта первичная тревога существует на всем протяжении культурного развития человека. Она привела к возникновению социальных институтов, которые позволили
улучшить жизнь. Степень манипулирования стремлением к социальному равенству определяется способностью политиков влиять
на чувство зависти своих избирателей.
3. Зависть – это один из самых часто скрываемых фактов человеческой жизни на всех уровнях культурного развития. Контекст
зависти для теоретиков и критиков социального устройства становился все более неудобным при использовании в виде объяснения
тех или иных социальных фактов. В начале ХХ века специалисты
по социальным наукам активизировали тенденцию к вытеснению
концепта зависти и вместо этого перешли к абстрактным терминам
справедливости.
4. Существующее перераспределение материальных благ в обществах осуществляется в первую очередь под давлением зависти,
а не разума. Институт жалоб и доносов выступает как наиболее
дешевый способ социального контроля одних членов общества за
другими. Содержание мотивации доносителей включает не столько жадность, а месть, зависть, национализм и злобу. Легитимируя
зависть людей, радикальные перераспределительные программы
подрывают и/или тормозят те установки и способы мышления,
без которых невозможны доверие и кооперация между большими
группами ради достижения коллективных целей.
5. Появление крупных частных состояний, демонстративного
потребления и роскоши пробуждает жадность среднего человека.
После распространения демократических институтов нереалистические требования низших классов и контраст между теоретическими правами и практической невозможностью использовать их
с пользой для себя приводят к ослаблению легитимной власти и
увеличению числа людей, жаждущих вседозволенности. Социальная зависть толпы может быть направлена против институтов и людей, которые выступают обязательной предпосылкой для экономического развития (среднего класса, работодателей, банков, импортеров, иностранных компаний и др.). За короткий период времени
простые люди способны превращать добродетели в недостатки и на148
ходить «козлов отпущений». Вымогательство сограждан постепенно начинает восприниматься как норма. Важную роль в развязывании классовых конфликтов, ведущих к революции играет страх
правительства перед завистью.
Из представленных утверждений известных экономистов и социологов можно заключить, что:
а) не только абсолютный размер блага, но также и сопоставления индивидуальных благ присущи природе человека и могут быть
использованы в качестве стимулов к поведению;
б) господствующая в экономической дисциплине теория рационального поведения1 не учитывает стремления к относительному
благу и поэтому дает неверное представление о мотивации тех, кто
конкурирует на рынке, и тех изменениях, которые соответствуют
реальности;
в) факты, наблюдаемые в экономиках переходного периода, не
представляется возможным описать и объяснить в рамках традиционной микроэкономики, базирующейся на идее общего экономического равновесия и максимизирующего поведения; в переходных периодах осуществляется быстрое и существенное перераспределение коллективных благ, а мотивы участников этих процессов
содержат относительные оценки и ожидания; в условиях активизации перераспределительных процессов действия руководителей
фирм в первую очередь ориентированы на вытеснение из сферы
бизнеса конкурентов, а не на действия по максимизации прибыли
согласно детально разработанному плану, как это объясняют учебники по экономике;
г) высокие трансакционные издержки препятствуют формированию эффективных договоров, определяющих права и обязанности между частными лицами, поэтому государству требуется сдерживать зависть одних людей в отношении других людей и влиять
на системы убеждения и мотивы поведения;
д) экономика не отделена, а соединена с политикой, поэтому позицию, согласно которой экономисты исследуют вопросы форми1 Ортодоксальная экономическая теория поведения основана на бескомпромиссном допущении, что субъекты экономики рациональны в том смысле, что они выбирают наивыгоднейшие решения; никакие компромиссы с «несовершенной» действительностью и новейшие исследования не отменяют данного допущения и построенных на его основе логических схем. Принципы и правила принятия решений
, используемые в ортодоксальной теории поведения фирмы и отрасли, и их критика
подробно рассмотрены в книге Р. Нельсон, С. Уинтер. Эволюционная теория экономических изменений: пер.с англ. М.: Дело, 2002.
149
рования богатства, а политики – распределения богатства, нельзя
считать удовлетворительной;
е) принуждение с использованием силы необходимо для предотвращения захвата группами частных интересов органов контроля
за коллективными благами, хотя в долгосрочной перспективе применение насилия нельзя признать эффективным.
Сегодня существуют следующие факты, действующие в направлении сближения границ «зоны безразличия»1 – области, внутри
которой исполнителю безразлично содержание приказа руководителя, в том смысле, что он не сомневается в его правомерности. Современное состояние экономики характеризуется:
1. Ежегодным ростом потребительских цен и тарифов, который
с начала 1990-х гг. выступает главным стимулом динамики отечественной экономики и сопутствующим такому стимулированию:
умершвлением предприятий, бегством капитала из страны и перекачиванием рентабельности из обрабатывающих отраслей к монополиям.
2. Замедлением экономического роста: остановился рост потребления – главный фактор поддержки темпов роста ВВП в экономике.
3. Государственный бюджет объявил режим экономии и его приоритеты расходятся с целями стимулирования экономического роста – растут расходы на оборону и снижаются на развитие экономики и человеческого капитала. При этом руководство страны прячет
бюджет: за пять лет с 2012 г. доля закрытых расходов увеличивается более чем вдвое и в 2016 г. составит 24% всех госрасходов2. Ведомства могут объявлять закрытыми любые расходы – формально
это в их компетенции. Таким образом, развитие депрессии усугубляется мерами бюджетной экономии, что может обернуться растущей безработицей и падением реального уровня жизни населения.
4. Сокращаются перечисления из федерального бюджета в дотационные регионы. Устойчивость региональных бюджетов, для
которых прибыль составляет одну из основных налоговых баз, падает. Главная причина сокращения поступлений в бюджеты территорий не снижение налогов, а уменьшение перечислений из федерального бюджета.
1 Термин «зона безразличия» использован У. Барнаром при ранжировании приемлемых и неприемлемых для исполнителя приказов руководителя.
2 Возможно правительство увеличивает резервы, предназначенные для ликвидации чрезвычайных ситуаций.
150
5. Растущий дефицит рабочей силы ослабляет власть тех, кто
использует труд. Недостаток рабочей силы восполняется за счет
привлечение иностранной рабочей силы мусульманского вероисповедания из Азии. Такая политика активизирует преступность
национальной и религиозной принадлежности и консервирует низкую квалификацию работников.
6.Конфликты между феодальными элитами Северного Кавказа,
которые последние двадцать лет вынуждена улаживать Москва.
Перечисленные явления могут позволить радикальным политикам манипулировать поведением простых людей, неискушенных
в том, какие действия власти соответствуют компромиссу между
коллективным и индивидуальным благом. Нам следует учиться
существовать внутри парадоксов: принимать одновременно несколько противоречащих друг другу целей и идей, сопутствующих коллективным действиям. Примитивные ненаучные действия
регуляторов ограничивают многообразие управляемой системы,
удерживающее ее от распада, и ограничивают долгосрочный экономический рост. Задача интеллектуальной элиты состоит в том, чтобы предотвращать нерациональные, нереалистические действия
политиков, преследующих сомнительную краткосрочную выгоду
от коллективных действий.1 Решение этой важнейшей задачи современности возможно, если мы откажемся от междисциплинарного принципа организации общественных наук и попытаемся
создать новую теорию, объединяющую экономику, социологию,
политику и право.
2.5. Мотивы к эффективной деятельности:
совмещение стимулов и структур организации
Постановка вопроса и основные определения
Актуальность исследований мотивов и стимулов к эффективной
деятельности организаций определяется следующими причинами.
Во-первых, в нашей стране за более чем четверть века преобразований не удалось повысить производительность труда и долю добавленной стоимости в ВВП – показателей, ради увеличения которых
1 После Второй мировой войны существует традиция, согласно которой администрация президента и правительственные органы США приглашают ведущих экономистов, социологов и политологов участвовать в выработке государственных решений. Формы такого участия могут быть разными.
151
планировались и осуществлялись реформы с середины 1980-х гг. Мы
медленно и мало производим продукции и услуг, наблюдается хронический дефицит рабочей силы, сохраняется диктат производителя, а не потребителя. Для крупных собственников основным стимулом к деятельности выступает рост цен на продаваемую продукцию
и услуги. Тридцать лет тому назад в своем первом публичном выступлении Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев заявил,
что экономика страны нуждается в коренной перестройке: производительность труда непозволительно низкая, энергопотери огромны,
производство продуктов питания и товаров народного потребления
не отвечает мировым стандартам [103]. В существующей низкоконкурентной среде вопросам повышения эффективности собственники
и менеджеры уделяют мало внимания. Вопрос, что может принудить отечественную элиту к эффективной деятельности, продолжает
оставаться наиболее острым. Во-вторых, в большинстве отраслей и
видов деятельности, где были существенно ослаблены прямое принуждение к добросовестному труду и контроль, имеет место деградация. Существенное снижение результативности при повсеместном
увеличении цен, дает основание выдвинуть предположение, что для
экономического развития одних материальных стимулов недостаточно, и поставить под сомнение большинство принципов Вашингтонского консенсуса, на основе которых в 1990-х гг. реформировали страну. В-третьих, классическая микроэкономическая теория
в качестве механизма стимулирования эффективной деятельности
указывает конкуренцию, а принуждение, основанное на использовании силы, рассматривает как отрицательное явление (монополизм и
другие формы усиления рыночной власти). Вместе с тем, в действительности, незападные общества догоняющего развития успешно совмещали и продолжают совмещать как рыночное, так и нерыночное
принуждение к хозяйственной деятельности (Китай, Сингапур и
др.). Современная англо-саксонская гуманитарная наука и культура
обосновывают рыночные стимулы (цены, прибыль) в качестве универсального средства повышения эффективности в любых отраслях
деятельности и любых организациях (здравоохранение, образование, пенсионное обеспечение и др.). Навязывание рыночных стимулов и отнесение всех других стимулов в число нецивилизованных не
учитывает то, что в западных и незападных обществах изменения
идут на разных скоростях. В большинстве случаев резкое ускорение
изменений в незападных обществах, полученное за счет рыночных
стимулов, имеет следствием усиление асимметрий благ до уровня,
за которым следует распад целостности. В-четвертых, в большин152
стве работ по экономике, исследующих изменения в организациях,
вопросы обоснования целей (что надо делать?) и вопросы стимулирования изменений (кто и почему будет это делать?) рассматривают
изолированно друг от друга. Вместе с тем, очевидно, что во многих
случаях позитивные изменения не приносили результатов из-за
выбора неподходящих средств. Например, в книге американских
экономистов Дж. Фридмена и В. Крауса обосновано утверждение,
что установленные регулирующими органами нормативы достаточности капитала для банков, предназначенные для ограничения
рисков, стимулировали банки к ограничению кредитования реального сектора экономики и этим способствовали усилению рецессии
после мирового финансово-экономического кризиса в 2008 г. [76].
В-пятых, широкое распространение культуры индивидуализма в незападных обществах начинает действовать противоположно капиталистическому порядку и требует от организаций новых стимулов
к эффективной деятельности. Современный индивидуализм – это
комплекс идей свободы от внешнего принуждения, концентрации
на собственных интересах, инвестирования в собственную жизнь,
жизнь без обязательств, с помощью самого себя и сопротивление системе [100]. Новый индивидуализм коренным образом отличен от
индивидуализма, базировавшегося на протестантской этике (аскеза
и добросовестный труд), который описывал М. Вебер, поэтому для
организаций актуально изменение традиционных подходов при
формировании стимулов к труду.
Программа научного исследования отношений между эффективностью форм организации и стимулами к труду должна включать [104]:
1) формулирование основных понятий и их атрибутов;
2) предположения (гипотезы) в логической форме об отношениях между понятиями «эффективность формы организации» и «стимулирование к труду»;
3) операционализацию – преобразование абстрактных понятий
в конкретные показатели, доступные наблюдению и измерению;
4) организацию и проведение наблюдений эмпирических фактов;
5) обобщающее обсуждение и анализ собранных данных и наблюдаемых отношений между показателями;
6) генерализацию – распространение наблюдаемых отношений
между переменными на другие объекты и явления.
Попытаемся сформулиовать основные определения. Термин
мотив означает стремление к определенному благу. Термин мо153
тивация позволяет дать ответ на вопрос: зачем нам нужно менять
поведение: уменьшать или увеличивать располагаемое благо. Понятие «стимул» означает инструмент, необходимый для изменения действий, и отвечает на вопрос: чем удовлетворить требуемую
мотивацию. Под стимулированием будем понимать воздействия
с целью побудить требуемую мотивацию – стремление к благу.
Рационалисты предполагают, что под воздействием стимула человек будет действовать в направлении удовлетворения потребности
в благе согласно схеме: мотив–стимул–действие–обретение блага.
Институциональные теории организации полагают, что институты (нормы и правила) определяют для организации систему стимулов. Термин эффективность организации характеризует соотношение затрат и результатов деятельности. Содержание затрат и
результатов определяется целями, стоящими перед организаций.
Под структурой организации будем понимать совокупность норм
и правил, посредством которых деятельность людей разделяется на
отдельные задачи, а затем координируется так, чтобы эти задачи
решить. Далее мы рассмотрим классификацию структур организации, предложенную известным американским исследователем менеджмента Генри Минцбером (1983).
Стимулы можно характеризовать следующими атрибутами: интенсивность, частота применения, неопределенность поведения (результата) от применения стимула. По своей природе стимулы могут
быть положительными (поощряют участников увеличением блага)
и отрицательными (наказывают участников, ограничением блага).
Организации по составу участников неоднородны. Значимость
отдельных мотивов и критериев рациональности может существенно различаться для мужчин и женщин, по возрастным группам и
по видам ролей участников (владельцы, менеджеры, исполнители
и др.). Например, даже в условиях большевистского террора во время Гражданской войны (1918–1921 гг.) и Великой Отечественной
войны (1941–1945 гг.) существовали спекулянты, для которых мотив богатства действовал сильнее, чем мотив страха.
Объектом исследования выступают организации. В качестве
независимых переменных принимаем стимулы, действующие во
внешней и внутренней среде организации. Внешняя среда организации может быть отнесена к одному из двух «чистых» видов: рыночная структура (рыночная координация, обмен товаров) и раздаточная структура (иерархическая координация, раздаток товаров). Между указанными чистыми видами располагается широкий
спектр промежуточных структур внешней среды. Под зависимыми
154
переменными будем понимать показатели, характеризующие эффективность организации.
Выдвинем предположение: проектные стимулы не обеспечивают ожидаемую эффективность организации по следующей причине: разнонаправленное действие норм и правил, предназначенных
для стимулирования, и тех норм и правил, которые определяют
структуру организации. Исключение из рассмотрения взаимозависимости между независимыми переменными ведет к неверным
выводам. Игнорирование при проектировании правил значимых
мотивов, определяющих поведение людей (неполнота учтенных независимых переменных), приводит к тому, что реальность не соответствует ожиданиям регуляторов.
Выдвинутая гипотеза в более широкой формулировке может
быть представлена как несоответствие целей и средств организации в логической цепочке причинно-следственных связей: несоответствие ожиданиям (Вызов 1) → неудовлетворенность → мотивы,
стимулы (Ответ 1) → фактический результат деятельности организации как несоответствие ожиданиям (Вызов 2) → изменение мотивов и стимулов (Ответ 2).
Далее будет обсуждаться предположение, что несоответствие
ожиданиям (асимметрия) возникает из-за того, что существуют
разнонаправленные положительные и отрицательные связи между
мотивами и стимулами, используемыми для повышения эффективности организации. Одна группа норм и правил, предназначенных
для стимулирования эффективности, может вступать в противоречие с другой группой норм и правил и действует как антистимул.
В результате фактическое улучшение эффективности организации
оказывается ниже, чем ожидалось при принятии решений.
Мы не можем утверждать, что наличие асимметрии знания, богатства и других благ представляет исключительно отрицательное
явление. Наличие асимметрии есть условие существования жизни,
оно может быть описано словами Гёте: «часть силы той, что без числа творит добро, сама желая зла». Диспропорции определяют мотивы и активность. Вместе с тем, увеличение диспропорций сверх
определенного уровня может приводить к разрушению существующего порядка в организации. Кризисы, вызванные асимметриями,
могут быть использованы, например, для разрушения власти правящих коалиций и перехода к новым отношениям при распределении благ. Асимметрия – понятие относительное, оценочное, она
устанавливается по отношению к норме, договоренности, потребности, существующему положению и др.
155
Мы исходили из предположения, что асимметрии возникают изза недостаточного знания, а не из-за оппортунизма регуляторов и
исполнителей, их корыстного поведения с использованием обмана
и сокрытия информации, препятствующих реализации интересов
организации. Даже, если исключить корыстное поведение, в большинстве случаев мы будем получать в ответ на стимулирование несоответствие фактических и ожидаемых результатов из-за несовершенного знания реальной действительности и действовать методом
проб и ошибок.
Оценку и контроль за действием используемых стимулов к деятельности можно осуществлять с помощью показателя степени
удовлетворенности отдельного участника организации, который
можно установить как фактическое наличие блага относительно
притязания на благо. В западном мире развитие капитализма привело к тому, что деньги стали выступать как абсолютное благо.
В западных демократиях распространена вера в то, что при наличии денег можно удовлетворить любую потребность. Современное
общество потребления существует на основе кредитования: роста
степени удовлетворенности потребителей достигают за счет приобретения фактических благ в кредит. Например, граждане США
в течение последних десятилетий потребляют значительно больше, чем производят, внутренний и внешний долг страны растет.
Наличие диспропорций между производством и потреблением, потреблением и накоплением выступают главной причиной финансово-экономических кризисов, которые препятствуют стремлению
к богатству страны.
Стимулированию развития или роста организации всегда сопутствует риск разрушения основных пропорций, поддерживающих
временное равновесие организационного целого. Стимулирование
деятельности сверх определенного предела может запустить процессы, уничтожающие существующий организационный порядок.
Можно сказать, что структура и интенсивность используемых стимулов определяется системой целей, стоящих перед организацией.
Например, чтобы разрушить влияние малых групп и распределительных коалиций, присваивающих себе значительную долю общего блага и тормозящих эффективную деятельность, может быть
целесообразно стимулировать кризис, в результате которого будут
установлены новые пропорции распределения благ между участниками организации. Используя противоречия как инструмент,
можно добиваться того, что И. Шумпетер называл созидательным
разрушением.
156
Группировка, содержание и взаимообусловленность мотивов
Многообразие мотивов будем сводить в пять групп благ: знание,
вера, страх, власть и богатство. Мы не рассматриваем то, что называют внутренними мотивами – интуициями (любовь, надежда, наслаждение, творчество и др.). Представленные категории мотивов
мы стремились по возможности приблизить к неделимым базовым
свойствам человека, с которыми можно было бы соотносить разнообразие благ для современных людей. Отметим, что имеет место
взаимное пересечение, взаимная обусловленность и взаимная связь
между выделенными группами мотивов. Психологи будут склонны
сводить большинство мотивов к страху, экономисты – к богатству,
политики – к власти, священнослужители – к религиозной вере,
ученые – к научному знанию. Вместе с тем, однозначно установить
мотив, определяющий поведение субъекта, в большинстве ситуаций не представляется возможным. Чаще всего поведение человека
определяется совокупностью противоречивых и разнонаправленных рациональных (разумных) и иррациональных (интуитивных)
мотивов.
Кратко остановимся на содержании перечисленных мотивов.
Любознательность можно отнести к базовым свойствам людей и животных. Индивидуальное знание мы будем определять
как целое, содержащее две части: информацию (данные) и интеллектуальные свойства познающего субъекта. Согласно такому
представлению, стимулировать к приобретению знаний можно,
воздействуя как на информацию, доступную индивиду, так и на
интеллектуальные способности индивида (образование, воспитание). Австрийский писатель Роберт Музиль (1880–1942) в книге
«Человек без свойств» написал: «человека можно сделать только
из того, что ему говорят о том, что он есть или из того, что с ним
делают, если он есть». Вместе с тем, способности отдельных людей усваивать информацию и принимать адекватные решения существенно различаются. Выдающийся немецкий философ А. Шопенгауэр (1788–1860) утверждал, что умственное превосходство
оскорбляет уже своим существованием и, что из-за равенства прав,
великие умы чувствуют отвращение к обществу. Он писал, что тот,
кто явится в мир, чтобы серьезно наставлять его в важнейших вопросах, может посчитать себя счастливым, если ему удастся уйти
целым и невредимым [96]. Нам представляется, что с расширением прав человека в современных демократиях, для большинства
потребность в научных знаниях (знаниях, полученных по закону
157
основания: каждое следствие имеет основание, т. е. причину) по
сравнению с другими благами, падает. Большинство предпочитает распространенные верования, а не научные знания. Указанную
тенденцию можно объяснять по-разному, но такая задача не является предметом настоящей работы.
Знания можно группировать по различным признакам: профанные и научные; естественные и гуманитарные и др.. Современная
гуманитарная наука избегает исследовать категории блага (сущностное, ценностно-рациональное социальное действие по М. Веберу) и сосредоточила свои усилия на изучении способов получения
пользы (целерациональное социальное действие по М. Веберу) [51].
Следствием противоречий ценностно-рационального поведения
и целерационального поведения выступает результат действия,
которого не ожидали. Игнорирование гуманитарной наукой важнейших мотивов (вера и страх) при исследовании эффективности
стимулов всегда будет приводить к тому, что фактический результат стимулирования согласно научным рекомендациям будет отличаться от ожидаемого.
Если ваше мировоззрение представляет мир как разумную познаваемую реальность, то научные знания следует включать в число стимулов к эффективной деятельности. Если вы полагаете, что
окружающая реальность выступает продуктом сознания, то научное знание следует считать верованием. Термины рациональность и иррациональность следует отнести к оценочным понятиям.
В науке существуют разнообразные критерии для оценки рациональности: логичность, разумность, критичность, легитимность,
стабильность, согласованность, эффективность, прогрессивность,
истинность и др. То, что выступает рациональным в одной области может вызвать иррациональные последствия в других сферах
деятельности. Каждое из перечисленных понятий требует непрерывного философского обоснования. Например, ученье о Логосе –
Божественном разуме – основе всех вещей, было создано философом-материалистом Гераклитом (ок.540–580 гг. до н.э.) и позднее
перешло к Платону, Аристотелю и другим мыслителям древности.
Жизнью на нашей планете движут Необходимость и Случай.
Классическая наука ставила своей целью исследование регулярностей по законам детерминизма. Постклассическая наука включает
в число своих интересов Случай. Гуманитарные науки, также как
политические партии и идеологии, по мнению известного социолога И. Валлерстайна – это открытия ХIХ века, предназначенные
для нейтрализации «опасных классов» [51]. Гуманитарные науки
158
не могут удовлетворять требованиям истинности, принятым для
естественных наук. К наиболее существенным современным теоретическим прорывам в гуманитарных науках известный социолог
Г. Дерлугьян причисляет: миросистемный анализ Валлерстайна,
сравнительную историческую политологию Тилли и социологию
культуры Бурдье [81].
Вера – это готовность действовать ради цели, удачное достижение которой не гарантировано нам заранее. Каждый человек
во что-то верит: в справедливость, равенство, силу, деньги, престиж. Вера – это образы и представления, необходимые личности
для того, чтобы сохранить и усилить себя. Вера позволяет субъекту
чувствовать себя уверенно и испытывать удовлетворение. Один из
основоположников прагматизма, американский философ Джеймс
Уильям, утверждал, что «эмпирическая личность» тяготеет не
к познанию, а к целесообразной деятельности [98]. Согласно прагматизму, образ действий считается правильным, если он приносит
пользу, а разнообразные способы описания вещей и сфер деятельности могут быть сопоставимы только с точки зрения пользы. Действенной следует считать ту систему верований, которая побуждает верующих к действию. Выработанные верования скрепляют
общества, когда большинство в государстве теряет веру в основные
ценности, оно начинает разлагаться.
Современное время можно называть эпохой релятивизма. Множественность научных теорий, хозяйственных практик, организаций, их высокая мобильность и изменчивость усиливают позиции
релятивизма в отношении способов существования. Глобальный
плюрализм (ученье, согласно которому существует несколько независимых оснований знания) верований делает легитимными различия в мышлении индивидов и их отношении к действительности. Светские верования, соответствующие принятым в отдельным
обществе стандартам обоснованности и рациональности, можно называть доктринальными по аналогии с конфессиональными религиозными верованиями. Власть, образование и общественное мнение можно выделить в виде главных конкурирующих между собой
центров установления и поддержания светских верований. Доктринальные верования призваны обеспечивать целостность общества и
принятый в нем тип социальности – тип связей между индивидом
и коллективом в процессе их жизнедеятельности. Принято различать субъективный (западный) и системный (восточный) типы социальности, которые существенно различаются между собой, но,
начиная с ХVII века, развивались не изолированно, а в контакте
159
друг с другом. Отметим некоторые, на наш взгляд, наиболее значимые целерациональные верования западных обществ: государственное вмешательство отрицательно влияет на эффективность
хозяйственной деятельности; конкуренция – наиболее действенное
средство для создания богатства; ожидания участников рынка формируют рыночные цены.
Можно считать, что около сорока тысяч лет назад с появлением Homo sapiens возникла вера в загробную жизнь – в могилы стали класть жезлы начальников, копья и другой инвентарь. Система верований соответствует условиям существования и меняется
вместе с ними, удовлетворяя нравственные потребности общества.
Еврейские священнослужители формировали Талмуд в течение нескольких веков от IV века до н.э. до IV века н.э. и приспосабливали
его содержание к вызовам внешней среды (Иерусалимский Талмуд
(IV века), Вавилонский Талмуд (V века) и др.). Вероятно, религиозная вера содержала возможности лавирования ради выживания и
сохранила этот древнейший народ от исчезновения.
Вера и научное знание находятся в обратном отношении друг
к другу: чем ниже уровень знаний, тем требуется больше веры, чтобы мотивировать действие. Для тех, кто ориентирован на поддержку большинства, вера более действенный стимул, чем знание.
Джеймс выделял три модели веры: подлинная вера – это полное
доверие верующего верованиям, которые он принимает как истину; абсурдная вера – верующий преодолевает свои сомнения актом
воли и верит в то, что объективно недостоверно; парадоксальная
вера – верующий стремится верить и провозглашает веру, которой
не имеет, его вера заключается в стремлении верить [98].
В истории религиозных и светских верований метод убеждения
был отвергнут как медленный и неэффективный. Использование
силы можно считать главным средством принуждения к вере –
страх смерти, проклятья, лишения жизни и имущества и др.
В настоящем завершается процесс обезбоживания западного мира. После Первой мировой войны (1914–1918 гг.) привычка
человека к покорности по всему миру стала рушиться, и все шире
распространяются ценности демократии. Чувство тревоги и желание безопасности движет человеком и формирует его личность (услужливый, агрессивный). Научный метод стремится исключить
личностные и коллективные факторы и исследовать рациональные
стимулы поведения. Вместе с тем, человек стремится избавиться
от напряжения, создаваемого психикой, и избавиться от когнитивного диссонанса (несоответствия), возникающего, если человек
160
располагает несколькими взаимосвязанными элементами знания,
противоречащими друг другу [99]. Если принять эту гипотезу немецкого ученого А. Фестингера (1919–1989), то индивид в своем
стремлении избавиться от когнитивного диссонанса может предпочесть общественное мнение или другое комфортное для него верование научно-обоснованной оценке.
Страх – это педагогика и средство запугивания для среднего человека. С древних времен этот человеческий аффект движет событиями истории. Страх смерти как инстинкт дан природой. Он защищает человека и позволяет ему адаптироваться к изменениям.
Утратив единство с природой, ее инстинктивно-целостное восприятие, человек получил свободу, которой сопутствует страх перед
жизнью. Основатель экзистенциализма французский писатель,
философ и публицист Ж. П. Сартр (1905–1980) писал, что человек осознает свою свободу в тревоге и что тревога – неотъемлемая
часть человека, источником которой выступает свобода. Если раньше семью цементировала материальная зависимость женщины,
то теперь – это страх перед одиночеством. На социальном уровне
страх – это желание избежать лишения свободы или публичного
унижения.
Каждый человек ищет убежища от страха, и этот вид страха
трансформировался в религиозный страх (страх Лютера). Выступая обратной стороной буржуазной свободы, этот «западный
страх» считают главным элементом консолидации гражданского
общества в Европе. Преодолеть этот вид страха европеец пытался
самоограничением в повседневной жизни (аскеза), добросовестной
деятельностью в рамках профессии и строгим следованием установленным правилам человеческого общежития. На Западе считают,
что внутренний страх формировал богобоязненного и законопослушного европейца. Реформация церкви открыла широким слоям
населения стимул в виде спасения души через мирскую деятельность. Страх и принуждение с использованием силы в качестве стимула к эффективной деятельности наиболее широко используется
в секторах теневой экономики. Отсутствие «западного страха», породившего, по мнению М. Вебера, дух капитализма в Европе, имеет следствием известную безответственность русских людей при
осуществлении хозяйственной деятельности и в их образе жизни,
которые всегда вызывали неприятие и осуждение протестантов.
Известный режиссер и драматург А. Кончаловский полагает, что
большинству россиян присущи три неевропейские черты: низкая
требовательность к быту, отсутствие анонимной ответственности
161
(анонимность1 развивает у русских криминал) и вера в то, что Бог
все простит. Мы можем дополнить указанный список свойством
россиянина действовать «на авось», не предусмотрительно, а как
получится. Наличие указанных свойств можно объяснить тем, что
на периферию Европы греческая античность и римское право распространились сравнительно поздно. Если допустить существование указанных отличительных свойств европейцев и русских, то
очевидно, что мотивация и стимулирование к эффективной деятельности для них будут различаться. Мы полагаем, например, что
мотивация в виде увеличения материального богатства, в целом
оказывает на европейца большее воздействие, чем на русского.
Можно дать множество определений власти. Например, выдающийся немецкий мыслитель Ф. Ницше (1844–1900) полагал волю
к власти движущим началом бытия. Власть можно представить
как способность одних людей или групп определять поведение других людей или групп, реализуя свой собственный интерес, вопреки
желаниям других. Власть принимает решения и может принуждать к их исполнению, используя разнообразные стимулы. Власть,
как правило, принадлежит тому, кому хватает смелости никого не
признавать над собой.
Страх, власть и богатство взаимосвязанные мотивы. Власть
может, используя страх, сдерживать противников; соблазняя богатством, приобретать сторонников. В одних случаях разумная и
пристойная нетребовательность и расточительство власти вызывает поддержку, в других – протест. Поэтому, исследуя взаимообусловленность мотивов, целесообразно исходить из анализа условий,
определяющих конкретную ситуацию. Благо при переходе к другой ситуации может обернуться злом. Власть, искусственно формируя ситуацию (дефицит ресурсов, инфляция и др.), может усиливать значимость тех или иных мотивов и стимулов для воздействия
на эффективность организации.
Существуют разнообразные классификации власти: государственная и частная, экономическая и политическая и др. В табл.1
представлены характеристики трех типов власти: политической,
экономической и доктринальной.
Жадность будем рассматривать как стремление к неограниченному количеству материальных благ (богатство, имущество) в денежной форме. С появлением буржуазии: а) работа стала трудом,
1 Анонимность – термин, означающий поведение индивида, не наблюдаемое членами коллектива (за рулем, в приватных местах и др.).
162
Таблица 1
Характеристики трех типов власти
Тип власти
Политическая
Экономическая
Доктринальная
(нормативная)
Тип ресурса
Способ воздействия
Базовая социальная группа
Силовой
Сила
Экономический
Интерес
Символический
Убеждение, вера
Воины,
политики
Торговцы, буржуазия
Государство
Рынок
Жрецы,
священники,
интеллектуалы
Церковь,
университет, СМИ
Форма институционализации
преобразующим исторические условия; б) труд стал стоимостью;
в) капитал стал умножаться благодаря усиленному стимулированию производительности труда [101]. Запас денег – это благо, на
которое можно купить другие блага (отсутствие забот и др.). Богатство может быть представлено как запас (имущество) и как поток
(движение денег). В современном капитализме запас и поток капитала юридически принадлежит собственникам (принципалам),
а фактически находится в руках наемных менеджеров (агентов).
Разделение собственности и контроля за капиталом в США имеет
следствием переход экономической власти от собственников к менеджерам [75].
Богатство, власть и частично знание выступают предметом гуманитарных наук. Страх и веру наука причисляет к области иррационального. В результате объяснения гуманитарными науками
поведения человека нельзя считать полными, учитывающими все
многообразие влияющих на него факторов. Например, причиной
высокой эффективности теневой экономики можно считать управление с использованием силы, т. е. мотивацию через страх перед
силой. Западные экономика и социология очень мало внимания
уделяют прямому принуждению, как инструменту достижения эффективности. Другими словами, гуманитарные науки не исследуют существующих в реальном мире значимых стимулов к эффективной деятельности. Очевидно, стимулирование, не включающее
действенных мотивов, не может приводить к удовлетворительным
результатам.
Анализ содержания мотивов, с использованием которых имеется возможность стимулировать рост эффективности организаций,
позволяет говорить о том, что:
163
а) мотивы, влияющие на поведение человека, тесно переплетены
между собой и поэтому невозможно с высокой степенью определенности отнести результат деятельности к действию какой-то одной
группы мотивов.
б) наличие указанной неопределенности позволяет необоснованно утверждать приоритет одних стимулов над другими; для того,
чтобы снизить неопределенность при анализе результатов мотивации и стимулирования, целесообразно использовать ситуационный
подход.
в) объяснение поведения с использованием универсальных стимулов (денежное вознаграждение, роль (ранг) в организации и известность (рейтинг)), действующих при любых условиях и в любой
организации, нельзя считать полными и удовлетворительно обоснованными.
г) мотивация может быть представлена как обмен и перераспределение одних благ на другие блага, более предпочтительные для
рассматриваемой ситуации. В случае организации такое благо, как
эффективность, достигают за счет обмена на блага, выступающие
в качестве мотивов для повышения эффективности.
Несоответствие стимулов и структуры организаций
В настоящей части раздела мы попытаемся обосновать выдвинутое нами утверждение о несоответствии целей (эффективность)
и средств (нормы и правила) на примере современных изменений
эффективности высших учебных заведений. Нам представляется,
что внедряемая система мер, предназначенных для повышения эффективности вузов, не соответствует нормам и правилам, определяющим структуру вузов.
Систему новых мер, предназначенных для повышения эффективности высших учебных заведений, можно свести к следующим
основным направлениям.
1. Экономия бюджетных средств на образование. Распоряжение правительства «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки»
(30.12.2012 г.) предусматривает до 2018 г. сократить число преподавателей вузов на 140 тыс.человек или 44%; нагрузка на оставшихся увеличится на 28%. Сокращение бюджетных средств еще
больше активизирует коммерциализацию всех сторон жизни вузов
(образовательную, научную, бытовые услуги и др.). Объем финансирования – основной показатель, определяющий существование
164
вуза, смещает цели качества подготовки студентов в число второстепенных. Экономии ресурсов всегда сопутствует снижение уровня требований при текущей и итоговой аттестациях студентов.
2. Передел и максимальная концентрация ресурсов и контроля
в руках Минобразования. Закон «Об образовании в РФ» дает руководству возможность административного диктата (мониторинга) за
счет использования большого числа подзаконных актов, предусмотренных в этом законе. Рейтинг, установленный Минобразования,
определяет теперь объем финансирования и само существование
вуза.
Для анализа структур организации вузов используем теоретический подход Г. Минцберга, из которого выделим следующие положения [97].
1. Структура организации – это совокупность способов, с использованием которых процесс труда вначале разделяется на отдельные рабочие задачи (разделение труда), а затем добиваются
координации действий.
2. В организации выделяют пять частей: а) операционное ядро
(выполняет основную деятельность по производству товаров и услуг); б) стратегическая вершина (контроль менеджеров, распределение ресурсов, разрешение конфликтов, мотивация сотрудников,
взаимоотношения с внешней средой, разработка стратегии); в) серединная линия (контроль деятельности операторов, посредничество при принятии решений и др.); г) техноструктура (аналитики
по планированию, контролю, управлению, кадрам и др.); д) вспомогательный персонал (поддержка организации за рамками текущего рабочего процесса: охрана, питание, обучение, коммунальная
служба и др.).
3. Функционирование организации может отображаться с использованием пяти подходов: а) поток формальных полномочий;
б) поток регулируемой деятельности; в) поток неформальных коммуникаций; г) совокупность рабочих созвездий; д) поток принятия
специальных решений.
4. Организации могут быть представлены с помощью пяти основных конфигураций, каждой из которых соответствует свой механизм координации: а) простая структура (главная часть – стратегическая вершина, механизм координации – прямой контроль);
б) механическая бюрократия (ключевой элемент – техноструктура, механизм координации – стандартизация труда); в) профессиональная бюрократия (ключевой элемент – операционное ядро,
механизм координации – стандартизация квалификации); г) диви165
зиональная форма (ключевой элемент – серединная линия, механизм координации – стандартизация результата); д) адхократия
(основной элемент – вспомогательный персонал, механизм координации – взаимное согласование).
Согласно классификации конфигураций организации Г. Минцберга, вузы следует отнести к профессиональным бюрократиям.
Для такой формы организации (больницы общего профиля, учебные заведения, социальные службы и др.) характерные следующие
особенности:
– сложная деятельность, результаты которой невозможно полно
отображать количественными критериями, контролируется непосредственно операторами, которые ее выполняют;
– на работу в организации такой формы нанимают соответствующим образом подготовленных и воспитанных профессионалов,
формирующих операционное ядро, которые ориентированы в большей степени на стандарты профессии (врач, учитель и др.), чем на
стандарты организации;
– в профессиональной бюрократии легитимная власть и авторитет определяются знаниями и навыками и значительные властные
полномочия остаются на нижних уровнях иерархии в руках операторов;
– в организациях такой формы существуют две слабо согласованные между собой параллельные иерархии. Одна из них ориентирована на профессиональное обслуживание клиентов (больных,
студентов и др.), а другая – на строгое соответствие процедурам
(механическая бюрократия по Г. Минцбергу). Противоположные
подходы к работе в профессиональной и непрофессиональной иерархии вызывают противоречия и конфликты между операторами
и администраторами.
Выдвинутая нами гипотеза несоответствия стимулов к эффективности и форм организации в высшей школе эмпирически может
быть подтверждена следующими фактами:
– низкой долей вознаграждения за профессиональную деятельность в составе операционного ядра и высокой долей вознаграждения высших администраторов вузов в общем объеме вознаграждения работников вуза;
– широком распространении ученых степеней и званий среди
администраторов, принимающих незначительное участие в профессиональной деятельности вузов;
– распространением формальных количественных критериев
при оценке эффективности деятельности вузов и их мониторинге,
166
слабо отображающих как образовательный процесс, так и его результаты; правительство, которое соответствует дивизиональной
форме организации, и министерства – механические бюрократии,
стремятся использовать понятные им нормы и правила для контроля профессиональных бюрократий;
– снижением профессиональных требований к студентам и преподавателям и неудовлетворительным уровнем их знаний.
Процесс замены рационального авторитета, основанного на компетентности, фиктивным авторитетом должностей является следствием захвата механическими бюрократиями сфер, принадлежащих другим организационным конфигурациям. При таких замещениях фиктивная бумажная реальность отодвигает настоящую
реальность, которую все труднее понимать и оценивать. В результате явления, которые не подлежат сомнению для большинства
людей, на самом деле представляют иллюзии, возникающие под
воздействием новых норм и правил, насажденных механической
бюрократией. Такая бюрократия формирует правила и нормы,
в которые должны верить большинство тех, кто им подчиняется.
Эта вера в авторитет – решения, для которых нет рационального
доказательства, освобождает человека от трудной задачи самостоятельного мышления и дает ощущение надежности; она отличается
от рациональной веры, основанной на внутренней позиции, собственном профессиональном знании и убежденности.
В ситуации с образованием, как и в других случаях, когда мы лишены инсайдерской информации, по действиям регуляторов можно
лишь догадываться о подлинной, а не декларируемой цели изменений. Можно допустить, что рассмотренное нами несоответствия уже
существующих и новых норм и правил, координирующих деятельность вузов, намеренно осуществляется регуляторами с тем, чтобы
через кризисные процессы изменить систему: заменить руководство
большинства вузов, использовать в качестве центров роста ограниченное число элитарных вузов, оставить небольшое число Ученых
советов и формировать их из числа тех, кто публикуется на Западе,
приглашать известных ученых из-за границы, ограничить сверхдоступность образовательных услуг и поднять их качество (сегодня
вузы принимают 85% выпускников школ, в СССР – 20%). Механистические методы, с использованием которых стремятся изменить
систему образования, многократно увеличивают риск уничтожения
существующей профессиональной бюрократии.
Другим эмпирическим подтверждением выдвинутой гипотезы
о несоответствии целей и способов их обеспечения может служить
167
существующее сегодня противостояние научной общественности
затеянной правительством реформе Российской академии наук.
Вопросы эффективности научной и образовательной деятельности
взаимосвязаны: правительство стремится переместить научные исследования, осуществляемые на базе институтов Академии наук,
в университеты, основной целью которых остается образование.
Средства для такой трансформации нельзя считать удовлетворительными: интеграции в университетскую среду можно было бы
добиться созданием дополнительных базовых кафедр в университетах, сформированных из действующих ученых. Источники
низкой научно-инновационной эффективности следует искать не
в РАН, а в том, что существующая в стране система капитализма
не содержит внутренней заинтересованности владельцев и руководителей фирм в инновациях шумпетеровского типа. Известный
экономист Я. Корнаи (р.1928) указывает, что зарождению, продвижению и распространению инновационного предпринимательства
препятствуют: централизованные бюрократические команды и
распоряжения, низкое вознаграждение (быть первым невыгодно),
отсутствие конкуренции между производителями и покупателями (монополизм, рынок производителя, экономика дефицита) и
жесткие рамки выделения инвестиций (ограничения свободного
капитала) [102]. И в этом случае профессиональной бюрократии
РАН механическая бюрократия Министерства науки и образования навязывает способы функционирования, противоречащие
принципам организации научного сообщества. И в этом примере
можно предположить, что несоответствие декларируемых целей и
способов их реализации возникает не из-за неведения регуляторов,
а из-за существования сокрытых целей реформирования (перераспределение прав по управлению имуществом, назначение, а не выбор руководителей, снижение расходов и др.).
Совмещение целей и средств их реализации может быть успешным, если в диалоге сторон установлены подлинные мотивы и выбраны действенные стимулы деятельности организации. Ошибки
регуляторов изменений заключаются в выборе и продвижении малоэффективных мотивационных механизмов, не способных стимулировать воплощение целей, стоящих перед организациями.
Отмеченные нами противоречия, сопровождающие организационные изменения, выступают следствием попыток согласовать
две противоположные институциональные системы хозяйственной
жизни и взаимоотношений человека и государства – рыночную и
раздаточную экономику. Каждая из экономик квазирыночных от168
ношений стремится закрепиться в сознании и общественных ценностях поколений. После президентских выборов в марте 2012 г.
укрепление и расширение полномочий президентской власти определяет движение к концентрации и централизации раздаточной
экономики и требует изменений в координации отношений между
этими системами. Ответы на вопросы: возможна ли эффективная
координация внутри страны рыночной и раздаточной экономик и
как ее осуществлять, потребуют самостоятельных исследований.
Если главенство раздаточной экономики не сможет обеспечить требуемый экономический рост, то вероятен очередной переходный
период активизации квазирыночных отношений.
169
3. ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ ПОДХОД К ИЗМЕНЕНИЯМ
3.1. Институциональный подход к рынку
Институты1 развиваются в обществе для упорядочения межличностных отношений и снижения неопределенности в поведении
людей. Ментальные модели, которые конструируют люди для осмысления окружающего мира, идеологии, возникающие из этих
мировоззрений, и институты взаимосвязаны и взаимозависимы.
Институты и идеологии создаются с целью упорядочения среды,
усиления единообразия восприятия и снижения неопределенности
поведения. Возникшая около сорока лет назад новая институциональная экономическая теория позволяет более реалистично отображать действительность и получить ответы на вопросы, которых
избегает неоклассическая экономическая теория. В настоящем
разделе предпринята попытка ответить на вопрос: по каким основаниям следует ограничивать рыночные отношении? Актуальность постановки и ответа на указанный вопрос объясняется тем,
что западная либеральная идеология рассматривает ограничения
конкурентных рыночных отношений как отрицательное явление,
препятствующее экономическому росту.
Неоклассическая и институциональная теория рынка
Неоклассическая теория рынка рассматривает процессы взаимного приспособления спроса и предложения товаров и установления равновесных цен. Конкуренция продавцов и покупателей на
рынке в этой теории полагает: а) нулевые трансакционные издержки; б) отсутствие оппортунистического поведения2 рыночных субъ-
1 Институты – правила игры. Институт – набор формальных и неформальных
правил, включая устройства, которые обеспечивают их выполнение. Институты
вместе с людьми, использующими возможности, создаваемые этими институтами,
называют организациями или личностным компонентом института. Призваны направить индивидуальное поведение в требуемом направлении и уменьшить неопределенность при принятии решений [4].
2 Оппортунистическое поведение включает намеренное коварство в отношениях с партнером: обман, сокрытие и искажение информации и др. Одной из причин такого поведения выступает асимметрия информации, при которой одна сторона отношений лучше информирована, чем другая сторона.
170
ектов; в) наличие абсолютной рациональности участников рынка1;
г) множество свободных/атомарных и независимых субъектов,
действующих на рынке и руководствующихся исключительно индивидуальным интересом максимизации полезности. Перечисленные допущения ограничивают возможности неоклассической теории рынка дать реалистическое представление об экономических
обменах.
Новая институциональная экономическая теория (НИЭТ), также как и новая теория организации, полагает, что координация
экономических трансакций2 между индивидами осуществляется
посредством взаимных отношений-контрактов и сопровождается
трансакционными издержками.
Организация под названием «рынок» состоит из институциональных правил (институтов) в совокупности с людьми, применяющими эти правила для торговли. Это – сеть отношенческих
контрактов между индивидами или организованными группами
индивидов. Цель организации «рынок» – координация рыночного обмена, т. е. облегчение рыночных трансакций (производство и
передача информации, обеспечение ее достоверности и др.).
Организация – это институт вместе с людьми, использующими возможности, создаваемые этим институтом3. Она может быть
формальной или неформальной. Отношенческие контракты4 регулируются с помощью формальных и неформальных операциональных правил, касающихся трансакционной деятельности: поиск,
проверка, контракция, исполнение, контроль и обеспечение исполнения.
Шесть перечисленных видов трансакционной деятельности
(шесть основных функций обмена) объединяют в три категории:
– предконтрактная деятельность: поиск и проверка заинтересованных сторон;
1
Абсолютная рациональность участников рынка предполагает наличие у них
всей необходимой информации и способности из всего многообразия возможных решений принимать наилучшее решение, максимизирующее индивидуальную полезность.
2 Трансакция – вид деятельности, посредник между продавцом и покупателем
при поставке товара.
3 Указанное определение организации включает людей и не совпадает с определением организации Барнарда, представленным в подразд. 2.3 настоящей работы.
4 Отношенческий контракт – предполагают, что главная часть взаимодействия
их участников осуществляется за пределами контракта. Обязательства не могут
быть полно сформулированы в договорах и обеспечены судами.
171
– контрактация: цены и заключение контракта;
– постконтрактная деятельность: исполнение, контроль и защита контракта.
На предконтрактной стадии снижение трансакционных издержек поиска обеспечивают разнообразные рыночные инструменты:
реклама, гарантии, бренды, торговые марки и др.
На стадии контрактации рыночные механизмы регулируют условия контрактов (цены, условия поставки и др.).
На постконтрактной стадии урегулируются отклонения и улаживаются конфликты, как правило, с помощью третьих лиц и внеюридических санкций.
Перечисленные виды деятельности организованы либо в рамках частных двухсторонних, либо частных или государственных
многосторонних (коллективных) соглашений между участниками
рынка и их политическими представителями. Координация и кооперация участников обмена осуществляются в двух направлениям – вертикальном и горизонтальном. Рыночная организация рассматривается как структура управления вертикальными и горизонтальными отношенческими контрактами между участниками
рынка. Отношенческие контракты выражают структуру прав собственности участников рынка и возможности использования этих
прав. Права собственности определяют экономическое положение
каждого индивида по отношению к остальному обществу. Они дают
возможность децентрализованного принятия решений и облегчают
многостороннюю координацию действий. В чистом виде полярная
рыночной централизованная координация/принятие решений не
реализуется даже в армии.
Эти виды деятельности требуют специфических инвестиций и
текущих затрат со стороны партнеров по торговле. Эти издержки
связаны с формированием, поддержанием и изменением организации «рынок», включая издержки организованных групп индивидов, как это показано у Олсона (1965). Роль групп интересов и
групп давления рентоориентированы и должны учитываться при
анализе эффективности институциональных устройств в теории
общественного выбора.
Отношенческо-специфические инвестиции1 ведут к тому, что
инвесторы оказываются «запертыми» в рамках сложившейся ситуации, что ведет к оппортунистическому поведению (безбилетниче1 Специфические инвестиции/активы, которые не могут быть перепрофилированы для использования в альтернативных целях без потерь.
172
ство). В случае иерархической организации экономические агенты
«заперты» еще более жестко (барьеры входа и выхода).
Различия между рынком и внутренней организацией заключаются в том, что:
а) рынки более эффективно обеспечивают мотивацию и ограничивают бюрократические искажения;
б) внутренняя организация имеет особые инструменты управления; например, контрактные цены фирмы (долгосрочные) и спотцены рынка (краткосрочные) отличаются.
Роль государства, как «защитника контрактов», заключается в снижении трансакционных издержек по надзору за обменом
(контроль за ценами, санкции и т. д.).
На макроуровне объект исследования НИЭТ – институциональная среда. Обычаи, нормы, политика, судебная система, контрактное право рассматривают как варьируемые параметры, которые изменяют конкурентные издержки.
На микроуровне объект изучения НИЭТ – институциональные
отношения/отношенческие контракты.
Коллективное действие может носить как частный характер
(фирма, рынок), так и общественный (сообщество, государство).
Концепция отношенческого контракта применима ко всем видам
трансакций: рыночным, управленческим, политическим. Правовая система классического либерального государства интерпретирована как структура управления многосторонним или отношенческим контрактом между избирателями. Аналогично можно
трактовать организационную или институциональную структуру
рынка и фирмы.
Институты или организации можно объяснить как результат
(преднамеренных или непреднамеренных) контрактных действий
индивидов, которые ими пользуются.
Правила экономики, основанной на частной собственности
Рынки и фирмы представляют собой сети отношенческих контрактов между индивидами. Они являются социальными конструкциями, которые кроме собственных правил включают инвестиции
в совершенствование взаимоотношений между индивидами.
Экономика, основанная на частной собственности, рассматривается как система самовыполняющихся отношенческих контрактов
различной продолжительности и степени пластичности, которые
поддерживают друг друга и обеспечивают их устойчивость. Систе173
ма удерживается в единстве благодаря общему согласию по следующим позициям:
– конституционные правила такой экономики должны основываться на неприкосновенности прав личной собственности; в обществе должно существовать согласие на этот счет;
– контракты не должны становиться формой диктата более
сильной договаривающейся стороны;
– достоверное обязательство государства уважать частную собственность (безопасный для собственников политический фундамент и жесткие ограничения на возможность конфискации частной собственности);
– операциональные правила экономики, основанной на частной
собственности, охватывают шесть видов трансакционой деятельности: поиск, проверку, контрактацию, исполнение, контроль и обеспечение исполнение контрактов.
Установление, применение и защита конституционных и операционных правил требует политических трансакционных издержек.
Рыночные порядки могут устанавливаться и администрироваться государством, частными лицами или совместными усилиями.
Структура управления отношенческими контрактами определяет процессы производства и передачи информации и методы,
которые помогают сделать информацию достоверной (определяет
права собственности между всеми участниками).
Права собственности
Новая институциональная экономическая теория полагает, что
структура прав собственности в государстве выступает важнейшим
стимулом к экономической деятельности индивидов. Институционалисты выделяют абсолютные и относительные права собственности.
Абсолютные права собственности – это права на материальные
объекты (вещи). Право собственности на вещи включает: а) право
пользования этой вещью; б) право изменения ее формы; в) право
передачи всех или некоторых прав на вещь по своему усмотрению.
Собственность дает индивидам право на распоряжение ресурсами и
создает основу для существования конкурентных рынков. Структура собственности влияет на экономические стимулы и поведение
индивидов. На Западе полагают, что частная собственность стимулирует индивида к эффективной предпринимательской деятельности, а конкуренция представляет для бизнесмена лучшего контролера рациональности его поведения.
174
Относительные права собственности – это контрактные обязательства индивидов: требования определенного индивида, по отношению к которому принято обязательство (кредитора по обязательству), к другому индивиду, принявшему на себя обязательство
(должнику по обязательству). Свободу контракта и нерушимость
обещаний относят к естественным правам индивидов. Свобода контракта включает свободу: а) заключать или не заключать контракт;
б) выбирать партнеров по контракту; в) определять содержание
контракта; г) выбирать форму контракта. Относительные права
собственности могут быть нарушены или похищены должниками,
поэтому принцип свободы контракта ограничен законом: в свободные рыночные сделки вмешивается государство.
Сторонники рыночной экономики полагают, что вмешательство
государства ограничено рамками обеспечения и исполнения добровольно взятых обязательств. Институционалисты допускают ситуации, в которых для правителя, максимизирующего свой доход,
может оказаться выгодной менее эффективная структура прав собственности [9]. Максимальное значение целевой функции правителя
и целевой функции избирателя не всегда будут совпадать. Для укрепления своей власти правитель будет соглашаться с такой структурой собственности, которая выгодна группам влияния, даже, если
такая структура менее эффективна для общества в целом.
Ограничения рынка
Рассмотрим наиболее распространенные объяснительные схемы, указывающие на причины, согласно которым рыночные отношения следует ограничивать.
А. Пигу в книге «Теория благосостояния» (1920) расхождения
между частными и социальными издержками назвал «провалами
рынка». Ориентация только на частные выгоды и издержки приводит либо к перепроизводству благ с отрицательными экстерналиями1 (загрязнение среды, высокий уровень шума и др.) или к недопроизводству благ с положительными экстерналиями. Наличие
1
Экстерналии – внешние эффекты (расхождения между частными и социальными издержками и выгодами), побочные результаты деятельности, которые затрагивают не только ее непосредственных участников, но и третьих лиц. Наличие экстерналий приводит к расхождению между частными и социальными издержками.
Отрицательные внешние эффекты означают, что частные издержки ниже социальных, положительные – социальные издержки ниже частных.
175
«провалов рынка» позволило Пигу теоретически обосновать необходимость государственного вмешательства в экономику. Пигу
предлагал наложить на деятельность, выступающую источниками отрицательных экстерналий, штрафы, равные величине экстернальных издержек, а производителям благ с положительными
внешними эффектами возмещать их издержки в форме субсидий.
В 1960 г. Р. Коуз в статье «Проблемы социальных издержек»
выступил против государственного вмешательства и доказал, что
в условях нулевых трансакционных издержек рынок сам сумеет
справиться с внешними эффектами. Теория Коуза утверждала:
«Если права собственности четко определены и трансакционные
издержки равны нулю, то размещение ресурсов (структура производства) будет оставаться неизменной и эффективной независимо
от изменений в распределении прав собственности». Из теории Коуза следуют важные выводы:
1. Экономический смысл прав собственности проявляется в том, что, когда эти права четко определены, то экстреналии
«интернализуются»1. Внешние эффекты возникают, только когда
права собственности размыты и сформулированы нечетко.
2. Предотвращение экстерналий возможно через создание новых прав собственности там, где они размыты. Проваливается не
рынок, а государство с его дефектным законодательством.
3. Трансакционные издержки имеют значение. Их положительное значение указывает на то, что распределение прав собственности влияет на структуру и результативность производства.
4. Наличие внешних эффектов не является достаточным основанием для государственного вмешательства в рыночные отношения.
Действию правительства сопутствуют положительные трансакционные издержки, способные уничтожить выгоды от такого вмешательства.
Идеи Р. Коуза составили базу для развития новой институциональной экономической теории и новой теории экономических организаций (фирм).
Экономической рентой именуют разрыв между стоимостью ресурса и затратами на его приобретение. Например, в случае природных ресурсов этот разрыв достаточно высок и борьба за ренту, в которой участвуют чиновники и корпорации, в большинстве случаев
оборачивается для страны ресурсным проклятием.
1
176
Интернализация – превращение внешних эффектов во внутренние.
Американский социолог и экономист Карл Поланьи приводил
следующие аргументы за ограничение рынка (1944 г.) [2].
1.Распределение материальных благ осуществляется не по экономическим мотивам. Товарная форма не способна выразить некоторые стороны социальной реальности. Экономическая система
входит в систему социальных связей. Социальная система предусматривает распределение благ неэкономическими методами. Рыночную экономику невозможно отделить от политической сферы.
Попытка экономического либерализма создать саморегулирующуюся рыночную систему является утопичной, призванной активизировать мировую торговлю, мобильность рабочей силы и международный кредит.
2. Коммерциализация/свобода контрактов на такие товары
как земля, труд и деньги лишает большинство населения средств
к существованию и приносит масштабные бедствия (бедность, неравенство, жестокость и др.). Общество всегда вырабатывает коллективные механизмы самозащиты от рыночного либерализма: законы о страховании работников, о профсоюзах, об антитрестовской
деятельности, о регулировании тарифов на сельскохозяйственные
товары, о Центральном банке и др. Социальные мотивы заставляют людей вести себя в пределах общественных норм и гарантируют
стабильность и безопасность.
3. Рыночная система не является продуктом естественного развития, а целенаправленно создана государством. Экономика встраивается в социальную структуру общества и трансформируется
в социально-экономическую систему. Главная цель этого процесса – снижение нестабильности и восстановление гарантий в виде
системы социального обеспечения. Спонтанное расширение рынка сдерживается социальными институтами. Если эти институты
не справляются, т. е. рыночные отношения распространяются на
землю, труд и деньги, то общество как социально-экономическая
система погибнет.
Основоположник экономической антропологии К. Поланьи полагал, что в основе ограничений рыночных обменов лежат коллективные интересы тех, кого ущемляют коммерциализация земли,
труда и денег. Институционалисты стремятся обосновать то, что
рыночные отношения вытесняются распределительными иерархиями в случаях, когда политические и экономические трансакционные издержки рыночных обменов становятся чрезмерно высокими.
Другими словами, как и Поланьи, институционалисты считают,
что рынки ограничиваются не только по экономическим мотивам.
177
В большинстве подходов ограничения рынка исходят от государства. Государство может быть рассмотрено как политическая
система, в которой стратегические решения принимают лица, стремящиеся к противоречивым целям и обладающие несовершенным
знанием. Государство можно интерпретировать и как социальную
систему, где индивиды создают и поддерживают коммуникации.
В институциональной теории государство объясняется как организация, принадлежащая одному правителю, правящему классу или народу в лице его представителей, максимизирующих доход или общественный продукт. Для правителя, максимирующего
свой доход, может оказаться выгодным менее эффективная для общества структура прав собственности: ради усиления своей власти
правитель соглашается с такой структурой удержания собственности, которая выгодна группам влияния, претендующим на власть.
Например, в одном из телевизионных интервью А. Чубайс говорил,
что до 1997 г. приватизация в стране не преследовала экономические цели. В этом периоде раздача государственной собственности
преследовала цель – уничтожение коммунизма. Нужен был клан
политических собственников, тех, кто близок к власти. Новая институциональная экономическая теория при анализе ограничений рыночных обменов отталкивается от понятия ресурсов общего
пользования. Единицей анализа выступают трансакции и трансакционные издержки.
Сторонники теории общественного выбора1 полагают, что государственные методы регулирования не должны ущемлять рыночные механизмы. В качестве обоснования этого утверждения приводят следующие аргументы: а) правительство может принимать
ошибочные решения: правительственное вмешательство может
привести к возникновению дефицитов или излишков благ; б) вмешательство государства ограничивает свободу выбора субъектов
хозяйствования при принятии ими решений и подрывает рыночные стимулы к деятельности; в) замещению рыночных механизмов
участием в экономике государственных иерархий сопутствует активизация поиска ренты со стороны бюрократии – деятельности по
использованию политических институтов ради приобретения или
сохранения экономических выгод. Группы политического давле-
1 Теория общественного выбора – один из разделов экономики (возник в 1960-х гг.),
исследующий способы, посредством которых люди используют правительственные
учреждения в собственных интересах.
178
ния концентрируют свои усилия на формировании выгодных им
позиций органов власти.
Один из случаев, когда рынок бессилен, связан с общественными благами. Два атрибута общественных благ отличают их от
частных благ: а) неконкурентность – в их потреблении отсутствует
соперничество: потребление такого блага одним потребителем не
уменьшает его количество для других; б) надежность – условие равного потребления общественного блага всеми, кто его потребляет.
Ресурсы общего пользования (РОП) – это ситуация, когда множество индивидов совместно используются общий ресурс. Существует два типа РОП: а) открытый доступ – никто не имеет санкционированных прав на общий актив; б) закрытый доступ – определенная группа лиц совместно владеет собственностью. Оба типа
институциональных устройств РОП несут в себе опасность чрезмерного использования и истощения РОП.
Трагедия общины – механизм общей собственности, если он не
подкреплен ограничениями, приводит к неэффективному результату. Богатство, которое свободно, доступно всем, никем не ценится и деградирует [85].
Существуют два вопроса, на которые следует ответить: а) кто и
какими ресурсами имеет право распоряжаться по своему усмотрению (проблема спецификации); б) кто гарантирует, что лицо, несущее ответственность, не растратит эти ресурсы (проблема мониторинга).
Фиаско рынка предполагает затруднения. Тупики, которые
возникают из-за высоких трансакционных издержек (установление, использование, поддержание и изменение институтов права
и прав), блокируют формирование рынков и препятствуют обмену.
Фиаско государства предполагает ситуацию замещения рыночного
обмена внутренней организацией, когда управленческие трансакционные издержки (предотвращения злоупотреблений полномочиями принуждения со стороны тех, кто управляет государством)
становятся чрезмерно высокими.
Из положений НИЭТ следует, что управление рыночными отношениями осуществляется с использованием социальных, экономических и политических институтов, влияющих на структуру абсолютных и относительных прав собственности индивидов.
Американские институционалисты Ф. Дуглас Норт, Д. Уоллис и
Б. Вайнгаст ограничения рыночных отношений в естественных
государствах объясняют необходимостью уменьшения насилия.
Для снижения насилия в таких обществах правящая элита уста179
навливает и контролирует ограниченный доступ к благам/рентам1.
Социальные порядки открытого доступа граждан к институтам и
организациям2 способствуют организации безличного (одинаковое
отношение ко всем) режима обменов на рынке. Порядки ограниченного доступа закрепляют привилегии и персональный режим
распределения благ/рент [31]. Условия держания (обладание вещами без права владения) определяется относительной переговорной
силой разных групп влияния, образующих общество. Достоверное
обязательство государства по уважению прав частной собственности способствует улучшению производительности. Порядок открытого доступа, основанный на верховенстве закона, единого для
всех, обеспечивает противодействие попыткам создания долгосрочных привилегий/рент. В естественном государстве основной движущей силой выступает балансировка интересов могущественных
индивидов с помощью привилегий/рент, а предпочтение отдают не
свободе и эффективности, а стабильности и рутинному поведению.
Каждый из представленных типов порядка требует трансакционных издержек.
Институциональный подход к управлению рынками учитывает
как экономические, так и политические трансакционные издержки.
На вопрос: почему меняются институты, институциональная
теория называет два источника изменений:
а) сдвиги в структуре относительных цен требуют пересмотра
конфликтов и правил; обычаи разъедаются медленно;
б) идеологии, под воздействием которых формируются предпочтения людей.
Три фактора объясняют почему неэффективные экономики существуют тысячелетиями:
1 Рента может быть рассмотрена как доход, превышающий нормальный уровень
и как непонесенные издержки.
2 Социальный порядок открытого доступа к основным политическим и экономическим ресурсам предполагает множество организаций, независимых от государства, верховенство закона и надежную систему правовых гарантий и свобод. В современном мире лишь 25 стран и 15% населения планеты живут в обществах открытого доступа, остальные 175 стран и 85% населения живут в естественных государствах. Естественные государства решают проблему насилия, создавая господствующую коалицию, которая ограничивает доступ к ценным ресурсам и ценным
видам деятельности, предоставляя их только для элит. Создание ренты через ограничение доступа/привилегии служит «клеем», который удерживает правящую коалицию вместе [31].
180
Действенная роль государства (благодетель-хищник). Стремление максимизировать монопольную ренту (разница доходов и
расходов казны) может поддерживать неэффективные институты,
если они монополизируют ренту.
Влияние групп с особыми интересами. Выгоды и издержки от
действия групп распределяются неравномерно. Перераспределительные отношения берут верх над соображениями эффективности. Политические риски производят на свет неэффективные права
собственности, ведущие к стагнации.
Зависимость институтов от однажды выбранной траектории. Старый институт не требует инвестиционных издержек и его
сохранение часто предпочтительнее, чем его замена. На освоение
новых норм люди затрачивают огромные ресурсы, поэтому изменения в институтах встречают сильнейшее сопротивление.
Три перечисленных тенденции стабилизируют институциональную среду независимо от ее эффективности. Институты загоняют
общество в определенное русло, которое трудно повернуть. Оптимистическая картина институциональной эволюции и переход
естественного государства к режимам открытого доступа выглядит
неубедительно.
Заключение
1. Неоклассическая экономическая теории полагает трансакционные издержки рыночных обменов нулевыми и утверждает,
что уровень конкуренции выступает главным фактором, с использованием которого следует исследовать отличия в организации
рынков в различных странах. Любое ограничение конкуренции и
монопольное поведение данная теория рассматривает как отрицательное явление, препятствующее образованию богатства в стране. Вместе с тем, организацию рыночных обменов сопровождают
трансакционные издержки – ресурсы, необходимые для осуществления поставок товаров и услуг.
2. Новая институциональная экономическая теория рассматривает несовершенство рынка не только, как разнообразные формы
монополистического поведения, но и как эффективные способы
решения проблем рыночной организации, связанные с трансакционными издержками. Институционалисты описывают рынок, как
сеть по управлению экономическими и социальными трансакциями, ориентированную на обеспечение эффективности контрактов
между продавцами и покупателями.
181
3. Институты сочленяют прошлое, настоящее и будущее. На
протяжении истории они создавали взаимоотношения между экономикой и обществом, стремились снизить неопределенность поведения людей. Исторические траектории государств зависят от предшествующего развития и существенно расходятся/отличаются для
обществ ограниченного доступа и обществ открытого доступа.
Клиометрическое направление НИЭТ полагает, что в истории
институты – источник долгосрочных тенденций экономического
развития – чаще задавали структуры обмена, которые обеспечивали неравный доступа людей к информации, ресурсам и капиталам,
тем самым ухудшая результаты экономической деятельности. Источники роста и издержки выступают следствием институциональных систем. Динамику движения общества приводит в действие
структура институтов-стимулов. Структура прав собственности
выступает важнейшим стимулом к экономической деятельности.
Структура прав собственности в разных странах различается.
4. Рынок возникает из наличия прав частной собственности на
имущество и на контрактные отношения. Коммерциализация земли, труда и денег, с одной стороны, повышает их продуктивность, а,
с другой, имеет отрицательные последствия для большинства. Новая
институциональная экономическая теория полагает, что институты
и организации способны управлять рыночными отношениями, задавая, поддерживая и изменяя структуру прав собственности индивидов. Можно выделить два типа институциональной среды1 – порядки
открытого доступа и порядки ограниченного доступа, каждый из которых организуется, администрируется и управляется собственными конституционными правилами. Порядки ограниченного доступа
склонны иметь в основе координации деятельности иерархические
структуры, порядки открытого доступа – конкурентные рынки.
3.2. Институциональная теория фирмы
Экономическое поведение крайне чувствительно к изменениям
в институциональной структуре. Структура прав собственности
определяет влияние на трансакцинные издержки, стимулы, информационные потоки, распределение риска и др. Для того чтобы
получить удовлетворительное объяснение поведения фирмы, эко1 Институциональная среда – объект исследований НИЭТ на макроуровне – включает обычаи, нормы, судебную систему, контрактное право, которые выступают как
варьируемые параметры, изменяющие конкурентные отношения в обществе.
182
номический анализ должен отойти от традиционной неоклассической модели фирмы, которая утверждает, что структура прав
собственности, задаваемая институтами, не имеет значения и что
трансакционные издержки отсутствуют.
Ф. Найт в книге «Риск и неопределенность» (1921 г.) указал на
то, что фирма организует отношения найма и этим способствует
перераспределению риска от рабочих к предпринимателям. Рабочие в обмен на стабильное вознаграждение подчиняются контролю
со стороны работодателя. Закрепление за собственником права на
остаточный доход создает для него стимул к эффективному управлению фирмой и контролю за работой исполнителей и менеджеров.
Р. Коуз объяснял возникновение фирмы по-другому: организационная форма и размер фирмы определяются соображениями экономии на трансакционных издержках обменов. Внутри фирмы распределение ресурсов осуществляется административным методом,
а не на основе ценовых сигналов, в результате снижаются затраты
на поиск партнеров, частое перезаключение контрактов и поддержание деловых связей.
Новая институциональная экономическая теория включает три
элемента: анализ прав собственности, теорию контрактов и теорию
трансакционных издержек. Новая экономическая теория организации также основана на этих идеях и стремится установить соотношения между общей структурой прав собственности на фирме и
ее экономическими результатами.
Фирму можно рассматривать как социальную систему, в которой индивиды создают и поддерживают социальные отношения
или как политическую систему, где лица, принимающие стратегические решения, преследуют противоречивые цели. Полный обзор
современных теорий фирмы не входит в задачу этой работы, которая имеет целью познакомить с основными институциональными
принципами, на основе которых целесообразно рассматривать деятельность фирмы. В современных условиях, когда особые структуры управления вытесняют рыночный обмен, менеджеры специализируются на принятии решений, а собственники сосредоточены
на принятии рисков, вопросы обоснования структуры и поведения
предприятий, обретают высокую актуальность. Сегодня не существует общепринятой неоинституциональной модели фирмы, однако базовая экономическая подготовка руководящей элиты должна
предусматривать изучение: альтернативных вариантов структуры
прав собственности на вещи и соглашения в организациях; издержек спецификации, предоставления, мониторинга и защиты этих
183
прав в кооперативных системах; эффектов и затрат рентоориентированного поведения1 групп особых интересов.
Институциональные подходы основаны на методологии индивидуализма – положении, согласно которому поведение субъектов
хозяйствования определяется их экономическими стимулами/интересами.
Трансакции и трансакционные издержки
Термину трансакции можно дать несколько определений.
О. Уильямсон рассматривает трансакцию как поставку товара
или услуги через границу смежных технологических процессов.
Такая поставка имеет место на рынках и внутри фирм.
В другом определении с юридической позиции трансакция выглядит как контрактные права по передаче собственности – отчуждение/приобретение прав собственности.
Новая институциональная экономическая теория утверждает,
что осуществление трансакций требует затрат: из-за несовершенства индивидуумов (ограниченная рациональность, асимметрия
информации и оппортунизм) эксплуатацию экономической системы сопровождают издержки. Трансакционные издержки включают в себя расход ресурсов на создание, использование и поддержание институтов и организаций. Трансакционные издержки – это
расходы на осуществление трансакций. В современной рыночной
экономике эти издержки составляют 50–60% чистого национального продукта и приблизительно 50–57% окончательной цены,
уплачиваемой потребителем [9].
Различают рыночные, управленческие и политические трансакционные издержки. Каждый вид этих издержек , призванных
уменьшить «трения» при обменах, содержит: а) постоянные трансакционные издержки: специфические инвестиции, внесенные
в создание институциональных систем; б) переменные трансакционные издержки, величина и структура которых определяется объемом осуществляемых трансакций.
Рыночные трансакционные издержки в первую очередь включают информационные издержки и издержки ведения переговоров.
В реальности не существует анонимного обмена на идеально конку1 Общая теория рент определяет ренту как непонесенные издержки. Квазирентами называют доходы от специализированных услуг: превышение дохода над издержками.
184
рентных рынках и участникам обмена требуется: а) найти квалифицированного партнера; б) в процессе переговоров установить условия обмена; в) осуществлять надзор за исполнением контракта;
г) обеспечивать/принуждать к исполнению принятых контрактных обязательств в случаях отклоняющегося/оппортунистического поведения партнера. Рыночные трансакционные издержки (сбытовые расходы) поставщиков составляют 38% от цен, уплаченных
конечным потребителям [9].
Управленческие трансакционные издержки – это постоянные
расходы на создание, поддержание и изменение организационной
структуры (включают затраты на управление персоналом организации, инвестиции в информационные технологии, защиту от поглощений, связи с общественностью и лоббирование) и эксплуатационные расходы (агентские издержки, принятие решений, мониторинг
исполнений решений, измерение результатов деятельности, логистические трансакции и др.). Управленческие издержки, связанные
с производством, могут составлять 10–20% всех издержек [9].
Политические трансакционные издержки включают: а) издержки создания, изменения и поддержания формальной и неформальной политической системы: установление правовых рамок, военной, административной, судебной, образовательных и принудительной систем; б) эксплуатационные издержки государственного
устройства, которые включают текущие расходы на выполнение
государственных функций и механизмы измерения, мониторинга
и принуждения к соблюдению установленных норм.
Отдельные трансакционные издержки принимают форму специфических инвестиций и поэтому их не следует рассматривать как
текущие затраты. В таких случаях задача состоит в исчислении
экономической прибыли от таких инвестиций. Рассчитанная надлежащим образом бухгалтерская норма прибыли не содержит информации об экономической прибыли. Вместе с тем, большинство
юристов и экономистов полагают, что бухгалтерская прибыль может служить показателем рыночных результатов фирмы.
Величина перечисленных видов капитальных и эксплуатационных трансакционных издержек зависит от поведения индивидов.
Полагают, что существует взаимосвязь между доверием, общественной моралью и институциональным устройством. Если в обществе преобладает взаимное доверие, права собственности уважаются и существует единообразное представление о том, что такое
справедливое разрешение конфликтов, то издержки мониторинга
и защиты будут меньше.
185
Наблюдается постоянный рост трансакционных издержек в общих производственных затратах и в ВВП. Можно указать следующие основные причины роста величины трансакционных издержек:
– по мере роста специализации и урбанизации обмен между индивидами в экономике становился все более безличным, поэтому
требуется больше ресурсов по поиску и сбору информации;
– расширение масштабов, многообразия и сложности координации и мониторинга факторов производства и выпуска товаров;
– расширение дополнительных политических трансакционных
издержек для экономики.
Для отдельных отраслей и видов деятельности трансакционные
издержки – издержки трений из-за уменьшения свободы обмена и
рентоориентированного поведения групп влияния, могут стать запретительно высокими. Например, «фиаско рынка» может рассматриваться как замещение дорогостоящего рыночного обмена организацией иерархических трансакций внутри фирмы. Институты
выполняют свою экономическую функцию путем снижения трансакционных издержек. Например, институт денег мог появиться,
чтобы уменьшить трения, существующие при бартерной экономике.
Сравнительный институциональный анализ предполагает оценку трансакционных издержек по сопоставимым вариантам распределения прав собственности. Поскольку в реальности экономические и политические процессы невозможно разграничить, то их
трансакционные издержки следует рассматривать совместно. Институциональная неэффективность может выступать следствием
высоких издержек контроля за насилием в государстве.
Неоклассическая экономическая теория, в которой акцент делается на аллокативную эффективность (экономическая теория благосостояния, модели общего равновесия и др.), исходит из того, что институты фактически не играют роли (экономика институционально
нейтральна). Центральный принцип НИЭТ заключается в том, что
для результатов функционирования экономики институты имеют
значение, а институциональная структура оказывает существенное
влияние на стимулы и экономическое поведение индивида.
Права собственности
Существуют две главные философские доктрины собственности: индивидуалистическая и общественная теории собственности.
Мы остановимся на базовых понятиях прав собственности в рам186
ках классического либерального государства. Конституционные
правила в такой среде основаны на принципе неприкосновенности индивидуальных прав собственности. При отсутствии системы
централизованного планирования финансовая система становится
в центре распределения ресурсов. Накопление капитала регулируется через изменения стоимости его финансирования. Ответственными за финансирование становятся финансовые институты
(банки, биржи и др.). Правовой порядок государства регулирует:
а) права собственности индивидов в соответствии с общими принципами частной собственности; б) передачу этих прав по согласию
в соответствии с принципом свободы контракта – каждый индивид
имеет право регулировать свои контрактные отношения со свободно выбранным партнером в рамках взаимообязывающего соглашения; в) индивидуальную ответственность по контрактным обязательствам.
Принцип свободы контракта может быть подорван группами
давления, монополиями, хищническим поведением индивидов и
коалиций, поэтому известный немецкий экономист В. Ойкен утверждал, что процесс формирования институциональных рамок
не может быть предоставлен самому себе [107]. В модели идеального либерального государства неукоснительное соблюдение элементарного правового порядка предполагает нулевые трансакционные издержки: деятельность частных лиц, которые заключают
полные контракты, образует децентрализованный добровольный
правовой порядок1, а влияние групп давления, способных навязать
индивидам содержание контрактов, исключено. Неоклассическая
экономическая теория, которая на базе теории общего равновесия
позволяет моделировать как капитализм, так и социализм, основана на предпосылках о нулевых трансакционных издержках. В неоклассической экономической теории при анализе принимают во
внимание только механизм цен, предназначенный для координации экономического поведения. Структуру прав собственности и
изменения в отношениях этих прав, которые имеют важное значение с точки зрения экономического поведения и его эффектив-
1 Логика децентрализованного капитализма полагает, что любые виды принуждения исключены, а доминирует конкуренция и свободный выбор, а свободные индивиды путем переговоров между собой могут добиться парето-эффективности: состояние общего равновесия экономики, когда никто не может улучшить своего положения, не ухудшив при этом положения другого.
187
ности, неоклассическая экономическая теория рассматривает как
нейтральные по своему результату.
В широком экономическом смысле права собственности1 охватывают право пользования и право получения доходов от материальных объектов или интеллектуальных видов деятельности, а
также права требовать определенного поведения от других индивидов. Различают абсолютные права собственности (собственность на
материальные активы) и относительные права собственности (контрактные обязательства) (см. подразд. 3.1).
Собственность дает индивидам права на распоряжение ресурсами и создает основу для существования конкурентных рынков.
Структура собственности влияет на экономические стимулы и
поведение индивида. Экономические стимулы, порождаемые условиями режима частной собственности, в целом способствуют
эффективному нерасточительному использованию редких ресурсов, а значит, и росту общего благосостояния. Частный предприниматель стремится так управлять своими делами, чтобы поддерживать или увеличивать «приведенную стоимость» своей фирмы
и таким образом сохранять возможность продажи собственности
по хорошей цене. Капиталист имеет стимулы заботиться о своей
собственности.
Конкурент представляет для предпринимателя лучшего контролера, какого может найти общество. Каждый ресурс будет направлен туда, где принесет наибольшую ценность – это есть экономическое основание индивидуальной собственности. Конкурентное
поведение не может существовать без рассредоточения власти и
ответственности. Монополистическая деятельность должна быть
ограничена законом так, чтобы она не могла препятствовать конкурентному поведению.
Право собственности, свобода контракта и нерушимость обещаний на Западе отнесены к законам естественного права. Если полагать, что реализация этих важнейших принципов человеческого общежития требует издержек, то организации (рынки, фирмы,
юридические соглашения и др.) и институты имеют значение для
производства благ.
Свобода контракта включает свободу: а) заключать или не заключать контракт; б) выбирать партнеров по контракту; в) определять
содержание контракта; г) выбирать форму контракта. Принцип
1
188
Собственность – это абстрактное право владения.
свободы контракта ограничен законом: контракты не должны противоречить, ущемлять права третьих лиц и противоречить закону.
Различают следующие виды контрактов: полные (симметричная
информация сторон) и неполные, классические и отношенческие,
явные и неявные, обязывающие и необязательные, формальные
(писаные) и неформальные (вербальные), краткосрочные и долгосрочные, индивидуальные и коллективные, стандартные и сложные, самовыполняющиеся или те, использование которых обеспечивается третьей стороной (там, где информация не поддается судебной проверке).
Контрактное право полагает, что судебные чиновники должны
обеспечить исполнение определенных договоренностей и обещаний
людей, т. е. осуществлять давление в той или иной форме.
Отношенческие контракты – это соглашения, которые предусматривают разрешение возникающих проблем путем коопераций,
персональной вовлеченности сторон, без привлечения закона как
средства защиты [9]. Отношенческие контракты (неявные, неформальные, необязывающие) предполагают, что участники знакомы
друг с другом, основная часть их взаимодействия осуществляется
за пределами контракта и не может быть обеспечена судами (участник не может доказать, что его право нарушено). Такие контракты предполагают: а) сбалансированное сочетание кооперации и
принуждения, коммуникации и стратегии; б) двухстороннюю зависимость участников контракта (обусловлена наличием специфических инвестиций); в) важность проблемы квазирент и их ex post
(после того) присвоения. Самовыполнение контракта играет здесь
важную роль, неполнота контракта неизбежна и преднамеренна,
пробелы в соглашениях из-за ограниченной рациональности и высоких трансакционных издержек исключают шанс договориться
ex ante (до того) обо всех возможных будущих событиях.
Самовыполняющиеся соглашения – это договоры, исполнение
которых невозможно обеспечить через суд, например, клиентские
отношения. Только сами участники соглашения могут определить
было ли оно нарушено. Самовыполняющиеся соглашения – это
частный порядок улаживания конфликтов, возникающий в юридически не связывающих соглашениях (дружба, клиентство). Основная гипотеза при таком подходе: каждый честен, если только
честность или ее демонстрация приносит больше выгод, чем нечестность. Угроза разорвать соглашение, стратегия «зуб за зуб» выступают как принуждение к исполнению, в отличие от судебного порядка улаживания споров. Проблема достоверности обязательств,
189
угроз и обещаний возникает между сторонами (политик–избиратель и др.). Доверие – важный атрибут контрактов.
Трудовой договор формирует ядро трудового права и охватывает один вид услуг – обмен личных услуг на вознаграждение. Такие
услуги подлежат регулированию, а могут и не подлежать. Полные
трудовые контракты были бы запредельно дороги, поэтому работодатель наделен правом корректировать деятельность своих наемных работников, чтобы приспособиться к изменяющимся внешним
условиям.
Принцип свободы контракта в случае трудового договора подрывается коллективными действиями и госрегулированием. Мониторинг работников требует издержек и поэтому осуществим только
в определенных пределах.
Нестабильность перечисленных видов прав собственности выступает главным препятствием на пути увеличения общественного
блага. Во-первых, если из-за действия правительства или по другим причинам содержание прав собственности на актив изменяется, то меняется и цена актива как для собственника, так и для покупателя актива. Изменение меновой стоимости товара неизбежно
повлияет на поведение людей, структуру выпуска товаров, распределение ресурсов и доходов и др. Те, кто принимает решения и стремится к росту своего благосостояния, должны обладать информацией о меняющихся ограничениях прав собственности. Во-вторых,
если права собственности не определены, возникают экстерналии1,
например, безбилетничество. Обладание вещами без права владения (держание) определяется переговорной силой групп влияния.
Достоверные обязательства государства по уважению прав частной
собственности стимулируют собственника к увеличению производительности при производстве благ. В-третьих, механизм общей
собственности, если он не подкреплен ограничениями, приводит
к неэффективному результату.
Неоклассический и институциональный подходы к фирме
Ортодоксальная неоклассическая фирма, управляемая собственником, имеющим право на остаточный доход, представлена
следующей моделью:
1 Экстерналии – это внешние эффекты, которые одни субъекты налагают на других, например – издержки, которые должны оплачивать другие.
190
а) в качестве целевой функции выступает задача максимизации
прибыли:
n
max Ï = p°q − ∑ ri xi ,
i
где po – рыночная цена продукта q; ri – цены на факторы
производства xi ;
б) предприниматель трансформирует затраты факторов производства в выпуск при ограничениях на технологические правила,
задаваемые его производственной функцией: q = f (x1,x2,…, xn).
Неоклассическая модель: а) не учитывает издержек и времени, требуемых на получение и обработку информации; б) логика
максимизирующего поведения (фундаментальный постулат Самуэльсона) индивида с ограниченной рациональностью может быть
поставлена под сомнение; в) институциональное устройство или
внутренняя организация фирмы и ее возможное изменение не учитываются; г) неопределенность информации для будущих периодов
игнорируются, а концентрируется на детерминировании прибыли
в текущем периоде; д) полагает, что личный интерес индивидов
совпадает с целью фирмы и не требуются побудительные мотивы
для исполнения контрактов. Неоклассическая производственная
функции не учитывает, что цены на факторы производства зависят
от социальной и технологической организации внутри фирмы.
Начало анализу фирмы с позиций НИЭТ положил Р. Коуз
(1937 г.) в знаменитой статье о том, почему существует фирма.
Коуз утверждал, что: а) если фирма создана, то уменьшается число контрактов, которые надо заключить. Фирма в сопоставлении
с рынком позволяет экономить на издержках поиска и издержках контрактации. Собственнику фактора производства не нужно
заключать много контрактов с собственниками других факторов
производства; он заключает только один контракт с предпринимателем. Для сохранения гибкости в условиях неопределенности
контракт заключают неполный и краткосрочный. Фирму создает
особый тип контракта – контракт личного найма. Фирма стремится
к расширению до тех пор, пока издержки по организации одной дополнительной трансакции внутри фирмы не окажутся равными издержкам осуществления той же трансакции посредством обмена на
открытом рынке или с издержками ее организации в другой фирме
(применение принципа предельного замещения к такому виду деятельности как организация).
191
Последующие исследования уделяли внимание постконтрактной фазе трансакций – издержкам исполнения и контроля контрактов в случаях командной работы в организации. Полагали,
что классическая капиталистическая фирма должна проводить эффективные измерения, а право мониторинга и вознаграждения за
результаты и пересмотр контрактов принадлежит претенденту на
остаточный доход фирмы предпринимателю/собственнику фирмы.
Конкретные права, которыми обладает индивид-собственник
фирмы влияют на его побудительные мотивы и экономическое поведение. В реструктуризацию прав собственности вовлечены все
члены фирмы, поэтому целесообразно нацеливать их деятельность
на усиление побудительных мотивов и/или уменьшение трансакционных издержек. Знание структуры прав собственности фирмы
требуется для прогнозирования ее поведения. Изменения прав собственности, которые диктует государство, не обязательно приведут
к улучшению условий производства.
Эффективность не всегда является доминирующей целью при
изменении прав собственности. Группы, обладающие переговорной
силой, способны проталкивать такие варианты перераспределения, которые выгодны им самим, но не выгодны для других членов
коалиции собственников факторов производства.
О. Уильямсон ввел в массовый научный оборот понятие ex post
оппортунизма и ограниченной рациональности, из-за которых неполные контракты порождают проблемы (1975, 1979, 1985). Новая
теория отраслевой организации полагает, что: а) конфигурация прав
собственности на вещи и отношения обмена ( т. е. то, как составлены контракты) оказывает влияние на трансакционные издержки,
эффективность производства, распределение дохода и власти между
объединившимися в коалицию; б) с течением времени любые изменения структуры прав собственности будут реализовываться так,
чтобы увеличить благосостояние тех, кто контролирует политику; в)
в условиях преследования членами фирмы личных интересов (присвоение денежного и неденежного вознаграждения) не существует
гарантий того, что основным принципом, определяющим поведение
фирмы, будет максимизация прибыли или минимизация издержек;
эффективность может быть принесена в жертву, а принятие решений будет обеспечивать вознаграждение тем, кто имеет главное влияние и переговорную силу в фирме (например, профсоюзам); г) право
остаточного контроля над активами подразделения будет принадлежать тем, кто имеет права на распределение излишка подразделения
фирмы. При наличии властных отношений внутри фирмы перерас192
пределение средств подразделений в пользу собственника (манипулирование трансфертными ценами и правилами бухгалтерского учета) снижает стимулы к инновациям.
Слияния и реструктуризация фирм неизбежно связаны с изменением в распределении прав собственности: некоторые работники
фирм будут иметь разные права до и после объединения. Обещания
относительно потока будущих чистых доходов, которые были даны
до организационных изменений могут оказаться не выполненными. Происходит трансформация институционального устройства,
которая ведет к смене стимулов и мотиваций. В результате изменяются поведение и издержки.
Варианты организации фирм
Существуют следующие варианты организации фирмы с точки
зрения прав собственности.
1. Капиталистическая фирма. Права собственника фирмы
включают следующие формальные права: а) право контроля над
фирмой; б) право присвоения остаточного дохода фирмы; в) право
передать эти права другим лицам по своему усмотрению.
Защита собственником перечисленных прав от их экспроприации другими требует издержек. Фирма стремится учредить такую
структуру прав собственности, которая будет сглаживать конфликты между частными интересами отдельных работников и коллективными интересами коалиции. Обязательства индивидов перед
фирмой могут служить предметом торга.
Проблему отделения собственности от контроля можно считать
частным случаем проблемы принципал-агент, когда собственник
фирмы является принципалом, а ее менеджеры – агентами. Если
агенты не действуют исходя из интересов принципала, остаточный
доход собственников сокращается на величину агентских издержек. Эти издержки состоят из трех элементов: затраты собственников на мониторинг, затраты агента на связанные с осуществлением
залоговых гарантий компенсации и остаточных потерь (убытки,
полученные в результате решений агента). Менеджеры обладают
некоторой свободой в достижении своих собственных интересов
за счет собственников. Управление менеджерами представляет серьезную проблему, которую предлагают решать с использованием
разнообразных подходов и моделей (адаптация, дисциплинирование и др.). Цена различных типов поведения по извлечению полезности для менеджеров сравнительно невысока.
193
2. Советская фирма. Традиционно отношения между советским
управляющим и государством аналогичны отношениям менеджера
капиталистической фирмы с ее акционерами.
Четкий контроль центра представлял невыполнимую задачу.
Управленец советской фирмы имел возможность использовать ресурсы фирмы для получения ренты в ущерб государственным целям. Такие действия управленцев приводили к размыванию прав
собственности государства на фирму, требовали от вышестоящих
властей трансакционных издержек. Государство стремилось реализовать право неограниченной собственности на фирму.
Природа прав собственности между государством и советской
фирмой стимулировала руководство фирмы расширять основные
фонды и перемещать факторы производства. Получив избыточные
мощности и изобилие переменных факторов производства, управленец мог выполнить государственное плановое задание и реализовать свою административную ренту. Для того чтобы обосновать
потребность в дополнительных ресурсах, требовалось убедить государство в том, что располагаемая технологическая эффективность
производства на фирме ниже, чем та, которой она обладала в действительности. Уровень эффективности в отчетах фирмы занижался, и руководство фирмы реализовывало собственные стратегии
размывания прав собственности государства и присвоения в форме
ренты принадлежащих ему доходов (перекладывание трансакционных издержек на государство).
Своекорыстное поведение проявлялось не только у администрации предприятия. Не только менеджеры, но и рядовые работники
советских фирм реализовывали свои интересы за счет государства.
3. Социалистическая самоуправляемая фирма. Такая фирма
имеет целью максимизировать заработную плату, а не прибыль.
Югославская модель сочетания производственной демократии
и экономического роста в рамках децентрализации экономики
была популярной в 1960–1970 гг. Рабочий совет такой фирмы мог
самостоятельно распределять прибыль между фондом развития
фирмы и фондом заработной платы. Согласно закону коллектив
имел право на пользование капиталом своей фирмы и на остаточный доход.
Процесс принятия решений при самоуправлении предполагает
наличие политических процессов между субъектами, преследующими различные цели, которые конфликтуют друг с другом. У самоуправляемой фирмы не может существовать долгосрочная согласованная и четко выраженная цель.
194
Вероятно поведение такой фирмы следует понимать как отражение удачных компромиссов, принятых конкурирующими сторонами в ходе коллективного согласования проводимой политики. Может выделиться группа единомышленников, солидарных в захвате
контроля над политикой фирмы. Центральная группа, которая
фактически формулирует экономические цели и решения, имеет
стимул навсегда сохранить свою доминирующую роль в политике
фирмы. Если для большинства работников, имеющих право голоса, первоочередной интерес представляет их личное богатство, а не
положение коллектива в целом, то такая доминирующая группа
могла использовать ресурсы фирмы для личной выгоды, подрывая
цели социалистической системы самоуправления.
4. Фирма с совместными инвестициями. Теория фирмы утверждает, что все собственники ресурсов, владеющие специфическими
для фирмы активами, несут риски и могут иметь некомпенсируемые потери, поэтому они могут стремиться получить права контроля над фирмой. Чем выше риск потерь рент и прав собственности, тем больше стимулов для контроля и побудительных мотивов
управлять фирмой и брать ответственность на себя.
Работники–инвесторы вносят часть запаса специфического человеческого капитала1 в совокупный капитал фирмы, поэтому они
могут рассматриваться как партнеры, наделенные правами на доход и контроль над фирмой. Признание собственности на специфический для фирмы человеческий капитал обеспечивает каждому
работнику-инвестору долю в чистых денежных потоках фирмы.
Остаточное вознаграждение таких работников может быть установлено пропорционально объему вложенных в капитал фирмы
специфических инвестиций. Очевидно, что такое изменение прав
собственности работников может сократить отдельные виды агентских трансакционных издержек, усилить мотивацию к кооперации (рационально распределить риски) и повысить производительность труда.
Кодетерминация – это способ организации, который гарантирует трудящимся законодательно закрепленные права контроля на
фирмой. При такой форме организации права контроля над фир-
1 Человеческий капитал – это производственные способности людей, создающие
доходы в экономике. Стандартная практика в промышленности – это контракты
аренды услуг труда, согласно которым за период аренды выплачиваемая заработная
плата компенсирует работнику время его пребывания на работе и возмещает его капитальные инвестиции.
195
мой принадлежат, как труду, так и капиталу. Различают структуры стимулов в фирмах, где кодетерминация является добровольной, и там, где она обязательная (осуществляется в соответствии
с законом).
В случае обязательной кодетерминации структура прав работников на фирму характеризуется следующим.
1. Основные права контроля предоставляются работникам по закону, независимо от того предоставляют они или не предоставляют
фирме свой специфический капитал.
2. Работники получают вознаграждение в форме заработной
платы, не имеют прав на доход фирмы и не участвуют в распределении остаточного дохода фирмы.
3. Передавать имеющиеся у них права собственности на фирму
другим лицам работникам не разрешается.
Например, правовые нормы Германии определяют, что в состав
Наблюдательного совета корпорации должно входить равное число
представителей работников и акционеров, не считая председателя
совета. Корпорации в Германии имеет двухуровневую структуру:
Наблюдательный совет и Правление. Члены Правления не могут
одновременно состоять в Наблюдательном совете.
В фирме с совместными инвестициями (добровольная кодетерминация) работники принимают участие в инвестициях в фирму
и получают права акционеров. Такая форма организации бизнеса
мало используется в промышленном секторе экономики. На вопрос
почему столь эффективная форма кодетерминации не находит широкого распространения, нельзя дать определенного ответа. Возможно, мотивы работников не содержат желания нести риск колебания вознаграждения при изменениях в доходах и издержках
фирмы, которым подвержены акционеры. Также возможно, что
организованные работники полагают, что издержки, затраченные
ими на рентоориентированное поведение (давление на правительство групп интересов с целью изменения законодательства в свою
пользу и получения льгот), принесут им больше выгод, чем частные
переговоры относительно прав собственности в фирме с совместными инвестициями.
5. Фирма в собственности работников. В фирмах, принадлежащих работникам, доминирующее значение имеет человеческий капитал. Там, где низкая капиталоемкость, а высококвалифицированный труд, плохо поддающийся мониторингу, играет
главную роль, собственников ценных для фирмы специфических
активов, целесообразно наделить правами собственников. На196
пример, в юридических фирмах инвестиции юристов формируют
бренд-капитал фирмы1. Репутация фирмы возникает в результате высококвалифицированных советов клиентам. Старшие партнеры имеют наивысшую долю в специфическом бренд-капитале
таких фирм, а размер вознаграждения зависит от степени старшинства партнеров. Старшие партнеры в большинстве крупных
юридических фирм выполняют функции главных менеджеров
для ключевых клиентов.
Заключение
В НИЭТ фирма рассматривается: как сплетение (пучок) контрактов прав собственности, заключенных меду властной инстанцией (предприниматель) и собственниками факторов производства.
Контракты формулируют в общих чертах, так как предвосхитить
будущее невозможно (Коуз, 1937). Предприниматель-руководитель фирмы вправе управлять факторами, используемыми внутри
фирмы так, как он считает нужным, и решать, как следует толковать контракты.
Формулируются недвусмысленные общие правила и принципы
действий (культура корпорации, культура сотрудничества), которые менеджмент доводит до потенциальных и реальных наемных
работников. Основная проблема теории организации состоит в выборе стимулов и санкций для индивидов, способных мотивировать
эффективную работу фирмы2. Без значительных дополнительных
затрат фирма не может продублировать мощные побудительные
стимулы, которые обеспечивает рынок (например, крупное вознаграждение за успех). Прибыль, полученная от способности адаптироваться к внешней среде, не всегда покрывает издержки внутренней организации.
Между индивидуальными и групповыми интересами имеют место конфликты. Своекорыстные действия препятствуют продуктивной кооперации, при которой все члены фирмы могли бы оказаться в выигрыше. Иерархические лидеры формируют ожидания
1 Бренд-капитал – это затраты в торговую марку (рекламные компании, престижные здания штаб-квартиры и др.), предназначенные повысить статус и значимость. Не следует путать с понятием гудвил фирмы, который определяет рыночную
стоимость, а не затраты.
2 Существует взгляд, что следует переключить внимание с системы стимулов на
роль менеджера как лидера и творца установок внутри организации. Гипотеза лидерства опирается на политологию и организационную психологию.
197
относительно кооперации между наемными работниками и между
наемными работниками и руководством. Индивидуальные права
собственности могут изыматься группами влияния с одобрения и
без одобрения государства.
Изменения организационного и институционального устройства фирмы приводят к изменениям в структуре стимулов. При реструктуризации руководство фирмы может пересмотреть неявные
контракты с работниками.
У организаций нет предпочтений, и они не осуществляют осознанный рациональный выбор, который мы считаем характерной
чертой, присущей людям. Фактически существующая структура
прав собственности мотивирует поведение фирмы (сравнение капиталистической и социалистической фирмы).
3.3. Совмещение целей и средств
при институциональной трансформации
экономических организаций: проблема «безбилетника»
и проблема «принципал-агент»
В этой части работы предпринята попытка анализа проблемы
совмещения целей и средств при трансформации экономической
организации. В качестве экономической системы могут выступать: открытые экономические организации, допускающие вход
и выход участников деятельности на основе добровольных контрактов между ними, и закрытые экономические организации,
из которых вход/выход участников деятельности ограничивается
высокими издержками. В качестве главной цели экономических
трансформаций, как правило, указывают рост общего (коллективного) блага. За главное средство реализации экономических
преобразований примем индивидуальную и коллективную деятельность субъектов экономической организации. Под трансформацией будем понимать переход от базовой равновесной ситуации
экономической организации в ситуацию, соответствующую реализации ожидаемой цели.
В результате анализа проблемы совмещения целей и средств
трансформации попытаемся ответить на вопрос: на какие реалистические ожидания могут рассчитывать участники институциональной трансформации экономических организаций. В большинстве отечественных работ, посвященных проблемам модернизации,
вопросы обоснования целевых изменений (что надо делать?) и вопросы контроля стимулирования исполнителей таких изменений
198
(кто и почему будет это делать?) рассматриваются изолированно
друг от друга. Вместе с тем, очевидно, что во многих случаях позитивные изменения не были реализованы из-за выбора неподходящих средств.
Институциональная трансформация
экономической организации
Известный российский экономист, академик РАН В. М. Полтерович предлагает элементы теории институциональной трансформации [108], из которых мы выделим следующие:
1. Изменения институционального пространства (заимствование зарубежных институтов, проектирование, вытеснение, закрепление институтов и др.) осуществляется в соответствии с институциональной траекторией – последовательностью состояний институтов во времени (предшествующее, существующее, ожидаемое).
2. Каждое состояние институтов на траектории характеризуется
для агентов экономической деятельности трансакционными издержками. Цель трансформации институтов экономической системы – уменьшить трансакционные издержки обменов для агентов
экономической деятельности.
3. Институциональную трансформацию сопровождают трансформационные издержки трех типов: прямые издержки реформатора (составление проекта трансформации, его лоббирование и
организация), издержки дезорганизации (потери из-за несогласованности действий агентов при уничтожении предшествующих институтов и др.) и издержки перераспределения ренты. В периоды
институциональной трансформации усиливается перераспределительная активность – различные формы захвата прав на присвоение ренты (лоббирование законов, выгодных группе, коррупция и
др.).
4. Условие осуществления институциональных изменений базируется на сопоставлении трансакционных и трансформационных
издержек и сходно с тем, которое используют для обоснования проектов инвестиций:
Ò
∑ (1 + ρ)−t δut > θ,
î
где δut – выигрыш в трансакционных издержках, ожидаемых агентом от использования в периоде t института В вместо института А;
199
ρ – норма дисконта, характеризующего потребительские предпочтения агента во времени; Т – горизонт ожиданий; θ – трансформационные издержки перехода от института А к институту В (считается, что они потребляются в нулевой момент времени).
Согласно приведенной формуле стимулы к институциональным
изменениям могут проявляться, по крайней мере, если:
– растут трансакционные издержки существующего института А;
– уменьшаются ожидаемые трансакционные издержки будущего института В;
– сокращаются трансформационные издержки перехода от А
к В.
5. Институциональная ловушка (блокировка) изменений – неэффективная устойчивая норма, смещающая систему в устойчивое
равновесие на неэффективную траекторию. Для выхода из институциональной ловушки следует добиваться одного из 3 типов изменений: увеличения трансакционных издержек действующей неэффективной нормы (увеличение наказаний), снижения трансакционных издержек альтернативной эффективной нормы (увеличение
поощрений) и снижения трансформационных издержек перехода.
Полтерович исследовал институциональные ловушки (рост бартера, неплатежей, теневой экономики и коррупции), наблюдавшиеся
в процессе институциональной трансформации в России 1990-х гг.
Кризис способен разрушать неэффективное устойчивое равновесие
и стимулировать движение в новое институциональное пространство.
Для ответа на сформулированный нами вопрос, важно выяснить, что или кто будет принуждать агентов экономической деятельности перемещаться по спроектированной институциональной траектории.1 Полтерович полагает, что, если предположить
рациональное поведение, то экономического выигрыша (результат
минус затраты) будет достаточно для трансформации институтов.
Какую-то часть издержек трансформации несет государство как реформатор, а какую-то – агенты экономической деятельности. Вместе с тем, очевидно, что все трансакционные и трансформационные
издержки будут нести участники экономической деятельности,
1 Исследования В. М. Полтеровича можно отнести к теориям, рассматривающим общество как продукт действия людей. Существует другая группа институциональных теорий, которые утверждают, что социальное существование общества автономно по отношению к индивидуальному существованию. Например, в работах
О. Э. Бессоновой, С. Г. Кирдиной представлен эволюционный подход к институтам.
200
включенные в экономическую организацию. Очевидно также, что
отдельные участники смогут присвоить переходную ренту, а другие потребуют возмещения затрат. В указанных ситуациях будет
наблюдаться проблема «безбилетника», т. е. институциональная
ловушка по Полтеровичу.
Проблема «безбилетника»
Элионор Остром, исследуя вопрос управления общим благом,
приводит три наиболее авторитетные модели коллективного поведения: трагедия общин (Гарретт Хардин 1968 г.), теоретико-игровую модель «дилемма заключенного» и логику коллективного
действия (Мансур Олсон 1965 г.). Остром утверждает, что в центре
этих тесно связанных концепций получения коллективных выгод лежит проблема «халявщика» (безбилетника): если индивид
не может быть исключен из процесса получения выгод, созданных
другими, то каждый мотивирован не осуществлять вклада в общие
усилия и пользоваться результатами усилий других бесплатно.
В случае, если все участники будут действовать как «халявщики»,
то коллективное благо произведено не будет. В случае, если вклад
в производство общего блага будут вносить не все участники, то
уровень блага будет ниже оптимального уровня. В качестве экономической организации могут выступать открытые экономические
системы, допускающие вход и выход участников деятельности на
основе добровольных контрактов между ними, и закрытые экономические системы, в которых вход и выход участников деятельности ограничивается высокими издержками.
Перечисленные модели коллективного поведения объясняют
как в определенных ситуациях рациональные действия с позиции
отдельных индивидов приводят к результату иррациональному
с точки зрения всех участников процесса создания и использования
общих благ [85]. Автор теории коллективных благ Мансур Олсон
утверждает, что, если: а) число членов группы не является совсем
малым; б) не имеет место вмешательство извне; в) некий механизм
не заставляет членов группы действовать в общих интересах, то
рациональные индивиды не будут действовать так, чтобы достичь
своих общих или групповых интересов [79]. Перечисленные авторитетные модели коллективного поведения указывают на то, что
коллективного экономического выигрыша может оказаться недостаточно, чтобы стимулировать индивидов к увеличению общего
блага.
201
Надзор и принуждение к общей пользе в рыночной экономике
Смягчить проблему «безбилетника» пытаются за счет изменения ситуации, в которой участники независимого поведения зависят от коллективного результата. Переход от неорганизованного
действия, не способного обеспечить общий интерес, к организованному действию предусматривает организацию упорядочивания
поведения с использованием механизмов положительной и отрицательной обратной связи. Обратные связи выступают в виде стимулов, координирующих действия и результаты. Переход от независимых действий к коллективным, когда индивид корректирует
свои поступки, требует затрат на надзор за поведением и на механизмы поощрения и наказания за отступление от принятых правил
поведения.
Э. Остром утверждает, что пока не решена проблема надзора,
невозможно давать обязательств, заслуживающих доверия. Из-за
проблемы «безбилетника» индивиды не будут осуществлять взаимный надзор даже, если кто-то разработает для них необходимые
правила поведения. Новые правила нет смысла предлагать, поскольку они не будут работать, если за ними не ведется надзор и
в случае несоблюдения правил не применяются санкции, принуждающие к их выполнению.
Существующие рекомендации в области экономической политики предлагают в качестве силы, способной несколько смягчить
отрицательные последствия проблемы «безбилетника»: правительство, рынок, а также самоорганизацию и самоуправление. Нам
представляется, что окончательно решить проблему «безбилетника» не удастся из-за существования закона экономии труда, согласно которому индивид стремится минимизировать затраты труда и
максимизировать результаты его приложения, и поэтому следует
говорить только о временном смягчении этой проблемы. В качестве
источника проблемы «безбилетника» исследователи указывают:
неполноту информации, асимметричность информации1, неопределенность и оппортунизм (поведение в собственных интересах,
включающее обман) участников коллективного поведения [82,85].
Примеры успешной самоорганизации и самоуправления в долгосрочном периоде для малоразмерных коллективов, у которых су1 Понятие асимметричной информации и информационной ренты, получаемой
агентами, впервые введено для анализа политики и групп особых интересов в Чикагском университете в 1983 г.
202
ществуют высокие стимулы к коллективной выгоде и сотрудничеству, рассмотрены Э. Остром. Обширная литература существует по
вопросам неудачных коллективных действий, надзор за которыми
выполняло централизованное государство – СССР, где блага распределяли бюрократы.
Остановимся на ожидаемых последствиях либеральной рыночной координации коллективных действий, направленной на рост
благ. Не будем забывать, однако, о том, что для современной капиталистической системы в развитых странах характерны насильственное перераспределение и широкий спектр государственных
услуг [102]. Постараемся показать, что приватизация общественной собственности как рыночное средство для смягчения проблемы «безбилетника» и обеспечения роста общих благ, будет сопровождаться обострением проблемы «принципал-агент» (агентской
проблемы).
Проблема «принципал-агент» (агентская проблема)
Проблема взаимоотношений собственников и управляющих
(агентская проблема) выступает для современного капитализма
одной из центральных. Принято считать, что агентская проблема привлекла внимание в результате отделения собственности от
управления: в начале ХХ века американские семьи – владельцы
крупных предприятий, стали передавать управление компаниями
наемным менеджерам. Суть проблемы «принципал-агент» заключается в том, что наличие оппортунизма и асимметрия информации
между принципалом и агентом оставляет для каждого шанс действовать в своих интересах. Дихотомия властных и властвующих –
величайшая драма человека, но ее наличие необходимо уяснить
для того, чтобы формировать реалистические ожидания о распределении общего блага при использовании рыночных механизмов.
В переходных экономиках коррупция внутри организаций и за
ее пределами является неотъемлемой частью экономического роста. Чрезмерное насилие также препятствует экономическому росту. Торжество демократии уничтожило миф о монархе, как абсолютно благожелательном агенте своих подданных. Тем не менее,
большинство, рассматривая реальность, продолжает сравнивать
ее с идеалом, а не с доступными альтернативами. В разработанной
на Западе в 1970–1980-х гг. теории «принципал-агент» предполагалось, что выигрыш от расширения прав и свобод будет выше,
чем издержки от своекорыстного поведения. Возникает вопрос:
203
как предотвратить угрозу захвата агентом регулирующих органов. Из теории контрактов следует, что принципал стремится так
составить контракт, чтобы минимизировать потери эффективности, вытекающие из наличия у агента информационных преимуществ.
Надзорный орган может позволить получать принципалу достоверную информацию об агенте. В таких случаях принципал делегирует такому посреднику полномочия и вынужден оставлять ему
часть ренты, чтобы получить достоверную информацию и предотвратить незаконный сговор надзорного органа и агента. Интерес
в сговоре – это информационная рента, остающаяся у агента при
сокрытии надзорным органом информации о нем. Агент для того,
чтобы решиться на риск, должен быть уверен, что получит премию (ренту), соответствующую риску. Создание надзорного органа
увеличивает риск агента. Плата надзорному органу, передающему
достоверную информацию, должна по размеру быть выше, чем интерес в сговоре без учета трансакционных издержек на его организацию. Принципал, желающий предотвратить возможность сговора агента с надзорным органом, может действовать в направлении:
а) создания системы стимулирующих платежей, осуществляемых
надзорному органу; б) уменьшения размера интереса от организации сговора; в) увеличения трансакционных издержек на организацию сговора.
В качестве эмпирического подтверждения проявления агентской проблемы в либеральной экономике США приведем результаты исследования Д. Блога. Выдающийся инвестор, основавший
второй по величине в мире индексный паевой фонд Vanguard, Джон
К. Блог утверждает, что в США капитализм собственников трансформировался в капитализм менеджеров и этот процесс разлагает
сам капитализм [75]. Блог приходит к заключению, что в США изменилась система:
1. К концу ХХ века 1% самых богатых американцев владел 40%
финансового богатства страны (в 1970-е г. – 18%). Подобная концентрация богатства угрожает долгосрочной стабильности американского общества.
2. Большая доля вознаграждения от инвестиций достается не
тем, кто вложил и рисковал собственным капиталом, а тем, кому
инвесторы доверили управление организациями в интересах собственников.
3. Продолжительный бум финансовых рынков (с 1982 г.) обеспечил небывалое перераспределение богатства в пользу финан204
совых посредников (инвестиционные банкиры и брокеры) и старших управляющий компаний. Распределенная среди мелких
частных инвесторов собственность вытеснена собственностью,
сконцентрированной в руках институциональных управляющих.
Сто могущественных финансовых институтов контролирует корпоративную Америку – владеет более 50 % всех акций корпораций.
4. Интересы управляющих корпораций и управляющих финансовых институтов поставлены выше интересов собственников.
Советы директоров этих организаций обязаны, но не защищают
собственников. Поскольку организации являются взаимозависимыми и через взаимное владение собственностью обладают долями
собственности друг в друге, что обеспечивает им финансовую безопасность, они плохо решают задачу защиты интересов собственников. Взаимопроникновение корпораций и финансовых институтов
через переплетение акций воплощает гигантскую совокупность,
стремящуюся обеспечить баланс интересов управляющих за счет
интересов собственников. Такое состояние в корпоративной и инвестирующей отраслях США Блог называет «заговором счастливых», захвативших власть в советах директоров и манипулирующих отчетностью компаний.
5. В результате недобросовестной работы советов директоров (директора редко независимы от управляющих) доля вознаграждения
управляющих непропорционально высока по отношению к эффективности деятельности управляющих в интересах собственников.
За последние 25 лет вознаграждение генеральных директоров выросло в 16 раз, а зарплата рабочего в 2 раза. Вознаграждение управляющих в форме опционов на приобретение акций компании, не
являющихся расходами для компании, но разводняющих капитал
акционеров, позволяет старшим управляющим корпораций (инсайдерам) продавать свои акции на пике их стоимости и обогащаться. К проигравшим следует отнести тех, что покупал акции по высокой цене и оплачивал посреднические услуги. Блог утверждает,
что стратегия краткосрочных спекуляций акциями (размер вознаграждения управляющих привязан к объему торговли акциями),
вытеснившая стратегию долгосрочного инвестирования в интересах акционеров (размер вознаграждения управляющих привязан
к норме прибыли на капитал за 5 лет), позволила в последние годы
бума (1982–2005 гг.) перераспределить в пользу корпоративных
инсайдеров и финансовых посредников богатства на сумму более
2 трлн долл. [75].
205
Мы не будем останавливаться на том, что предлагает Блог для
возврата к капитализму собственников и почему получилось так,
что в США – главном поборнике демократии и либерализма, старшие менеджеры захватили власть над корпорациями и приобрели
статус правящего класса. Отметим, что и для российской модели
экономики агентская проблема выступает центральной и ее наличие обязательно надо учитывать при оценке вариантов модернизации.
Другими словами, рыночная либерализация надзора за поведением ведет к парадоксу: противодействие проблеме «безбилетника» оборачивается обострением «агентской проблемы», источником которой выступают, как и в проблеме «безбилетника», асимметрия, неполнота информации и оппортунизм.
Заключение
При выработке реалистических ожиданий относительно институциональной трансформации экономических организаций целесообразно обратить внимание на следующее.
1. Институциональные трансформации экономических организаций, как правило, не совпадают с первоначальным ex ente проектом из-за существования проблемы «безбилетника и «агентской»
проблемы. Источником существования этих проблем считается неполнота и асимметричность информации и оппортунизм участников коллективных действий. Люди продолжают верить, что правитель обеспечит коллективную выгоду и что другие будут выполнять свои обязательства по отношению к ним. Такое рациональное
светское верование не подтверждается эмпирическими данными.
Средства массовой информации ежедневно предлагают широкий
спектр фактов, в основе которых лежат асимметрия информации
и оппортунизм.
Чтобы смягчить проблему «безбилетника» требуется принуждение со стороны государства или рынка, но за организацию «внешнего» контроля и давления надзорный орган требует существенной
части общественных благ. Возможно, отмеченные нами явления
следует отнести к неустранимым системно обусловленным проблемам, с которыми необходимо научиться сосуществовать. Чтобы
уничтожить проблемы такого типа, потребуется не эволюционная
трансформация, а радикальный переход к экономической системе
другого типа. Можно выдвинуть и другую гипотезу, согласно которой существующая система движется к хаосу. Заключения пост206
структурализма представляют нам пессимистические картины
перехода к обществу постмодерна.
2. Можно предположить, что расширение политических прав
и свобод индивидумов и групп будет сопровождаться институциональными ловушками (дилеммами, парадоксами, противоречиями) из-за того, что большинство индивидов не способно рационально пользоваться предоставленными им правами и предпочитают
передавать или продавать их членам распределительных коалиций – группам, заинтересованным не в увеличении общего блага,
а стремящимся присвоить максимально возможную долю/ренту от
общественного блага. В периоды институциональной трансформации возможности перераспределить ренту растут и усиливают соблазны невыполнения контрактных обязательств. Неспособность
подавлять перераспределительную активность отрицательно влияет на производственную деятельность.
3. Надзор и принуждение к выполнению обязательств, особенно
в условиях либерализма и демократии, требует существенных затрат, наличие которых препятствует движению в ожидаемое состояние институциональной траектории. Материалы, приведенные
в работе Д. Блога, позволяют предположить наличие захвата надзорных органов в финансовых и нефинансовых корпорациях США
членами распределительных коалиций. Открытой остается проблема надзора за надзирающими.
4. Согласно М. Олсону сеть распределительных коалиций, возникающая с течением времени в стабильных обществах, пагубна
для экономического роста, но для роста пагубна и нестабильность,
сопровождающая непримиримую борьбу с такими коалициями.
В нестабильных обществах имеет место непропорционально большая сила малых групп, которые относительно лучше организованы и добиваются для себя благоприятных условий по сравнению
с неорганизованным большинством. Доминирование малых групп
с особыми интересами ведет к перераспределению общих благ от
лиц с более низким доходом к лицам с более высоким доходом.
В таких экономических системах то, что большинство людей принимает за антисистемный элемент, который они требуют уничтожить (коррупция, воровство, лоббирование), реально выступает системным правилом, с использованием которого группы особого интереса извлекают существенную долю дохода. Базовым свойством
в сознании людей выступает отсутствие понимания действительности. Одно и то же явление в действительности оказывает противоречивое воздействие на сознание.
207
3.4. Стимулирование изменений в обществе:
управление насилием
Постановка вопроса
Для того чтобы ориентироваться в мире, преодолевать неопределенность и страх, люди стремятся пополнить знания об окружающей реальности. Чтобы жить благополучно, люди хотят также получить знания о поведении и управлении собой и другими людьми,
пытаются, используя общественные науки, убедить себя в том, что
их представления о реальности истинны. Часто подобные попытки приводят к отказу от реальности в пользу главенствующей ортодоксии, легитимного текста, дискурса и эффективных форматов
и жанров (шоу, рейтинги и др.). Осмысление реальности содержит
ошибки, которые выступают одной из причин получения непреднамеренных результатов осознанных, рациональных действий.
К числу таких ошибок можно отнести эмоциональную эйфорию и
полярное представление о мире.
Обманутые ожидания могут обернуться агрессией и массовыми
беспорядками, поэтому эмоциональную эйфорию о счастливом будущем следует сдерживать. Очень часто нереалистичный настрой
поддерживается заинтересованными лицами и начинает жить своей
жизнью. Например, популярная в прошлом теория модернизации
объясняла, что человечество движется по общей траектории к либеральному капитализму и демократии. Для преодоления разрыва
между желаемым и действительностью целесообразно изучать долгосрочные тенденции и особенности развития территорий, относительно которых осуществляются попытки выработать обоснованные
утверждения. В объяснениях происходящего главная ошибка исследователя заключается в том, что системное свойство объекта воспринимается как патология, которую следует искоренять.
Другая опасность для сознания, ориентирующегося в реальности – представлять мир в полярных стереотипах, не учитывая его
сложности и многомерности. Объяснения современных СМИ и популяризаторов от науки предельно упрощают действительность.
Вместе с тем, плюрализм предполагает существование и синтез разнородных (политических, экономических, социологических и др.)
конкурирующих концепций устройства общества, государства, капитализма и других объектов исследований. Одни и те же данные
внешнего мира могут восприниматься в свете многочисленных отраслей знаний.
208
В общественных науках существует распространенный взгляд
на существование регулярностей: существует нечто, что должно
работать одинаково всегда и везде, вне зависимости от конкретной ситуации. Например, экономисты для объяснения траекторий
уровня жизни и экономического роста предлагают факторы (концентрацию капитала, инвестиции, инновации, институты с верховенством знания, конкурентные рынки и другие универсальные
средства) всегда и везде определяющие положительную динамику
экономических результатов.
Альтернативный подход к регулярности опирается на работы
русского экономиста Николая Кондратьева, который утверждал,
что существуют длинные циклы перемен продолжительность около 50 лет. Опираясь на идею Н. Кондратьева, И. Шумпетер в книге
«Теория экономических циклов» показал, что капитализм циклически концентрировал технологические достижения, которые приводили к росту отраслей промышленности. Циклы экономических
изменений в этом подходе определяются технологиями и инновациями. Ориентировочная периодизация, с которой соглашается
большинство современных исследователей, включает пять циклов,
опирающихся на: исходную промышленную революцию 1770-х гг.;
пар, железные дороги в 1830-х гг.; сталь, электричество, тяжелое
машиностроение в конце ХIХ века; нефть, автомобили и массовое
производство в начале ХХ века; информационные и телекоммуникационные технологии после 1970-х гг.
Полагают, что сегодня мы существуем в поворотной точке пятого
кондратьевского цикла, где вклад вычислительной техники и сетей
коммуникации уже не приводит к экономическому росту. Согласно
Дж. Арриги в такие времена из-за растущих неопределенности и
конкуренции капитал из материальной сферы стремится к ликвидной форме и концентрируется в финансовой отрасли, накапливая
ресурсы для финансовой экспансии [1]. По оценкам Джеффа Малгана при величине мирового ВВП в 75 трлн долл. объем производных финансовых инструментов составляет 1200–1300 трлн долл.,
и последние двадцать лет капитал движется не в производство и инновации, а в спекуляции [5].
Неопределенность среды деятельности растет не только из-за неясности относительно объектов приложения капитала, но еще и потому, что центр силы и власти в современном мире – США, уже не
способен поддерживать стабильный международный порядок [52].
Отдельные исследователи утверждают, что расстаться с либеральными иллюзиями перестройки их заставили следующие собы209
тия: расстрел Белого дома в октябре 1993 г. и последующая приватизация [28, 29]. Уничтожение конституционного парламента
показало, что новая власть не допустит в стране полноценной демократии. Коррупционные реформы, в результате которых олигархи получили безвозмездно важнейшие национальные блага, уничтожили существующее в народе представление о справедливости.
Эти и другие события, разрушили большую часть существовавшей
промышленности и заложили в сознание большинства идею о нелегитимности передачи государственных ресурсов частному сектору.
Реформаторы в начале 1990-х гг. предпочли модель «невидимой
руки», позволившую каждому участнику рынка делать все, что он
хочет, отвергли преобладавшую на Западе последние 50 лет кейнсианскую модель экономики и разрушили все социальные завоевания
прошлого. В результате перехода к «чистому» капитализму государство уклонилось от ответственности за благосостояние бедных. Китай
пошел по пути перехода к смешанной (конвергентной) экономике,
постепенно внедряя рыночные начала, и в результате за последние
десять лет с шестого места по объему ВВП перешел на второе. По
мнению нобелевского лауреата по экономике Джозефа Ю. Стиглица, первый президент России Б. Ельцин позволил небольшой группе
олигархов получить легально в собственность общественные блага за
очень малую часть их реальной рыночной стоимости. Инфляция обесценила балансовую стоимость советских производственных фондов,
что и сделало возможным формирование класса новых собственников
в начале 1990-х гг. Концентрация капиталов в ограниченном числе
банков позволила контролировать перераспределение собственности
от коллективов предприятий к частным лицам. Предполагалось, что,
если государственную собственность передать в частные руки, то эффективность ее использования существенно вырастет. Однако, как
это часто бывает, из-за несоответствия целей и средств, выбранных
для реализации рациональных решений, реформаторы получили ряд
непреднамеренных эффектов. Образовался порочный круг: низкая
эффективность государственной собственности – ускоренная приватизация – нелегитимность большей части частной собственности – отток капиталов из страны – низкая эффективность приватизированной
собственности. В результате ускоренной приватизации (шоковой терапии), осуществляемой под давлением МВФ и названной «распродажей века», правительство страны недополучило более одного триллиона долларов [30]. Молниеносное обогащение элитных групп положило начало конфликту между общественными и частными интересами,
который пытались и пытается решать руководство страны. Сегодня
210
в России из 85 млн лиц трудоспособного возраста 38 млн не работает
или работает в серой экономике, а 20 млн человек живут в нищете по
законам архаичной экономики [34].
Либеральных энтузиастов стремительного перехода к капитализму вдохновляло то, что для них открывалась возможность к обогащению и получению статуса, которых они не имели при коммунистическом режиме. Инициаторы перестройки начали с объявления принципа гласности, но при переходе к капитализму позабыли
о честности и долгосрочных привязанностях большинства к справедливости. В результате отношение населения к частному капиталу, который в развитых странах с рыночной экономикой выступает
двигателем экономического развития, можно характеризовать как
негативное. Те, кто получил государственную собственность путем
обмана или насилия, прекрасно понимают, что их нелегитимные
права не защищены, и поэтому сосредоточили свои усилия не на
повышении эффективности реального сектора экономики, а на извлечении максимальной ренты и уводе капиталов за рубеж. У отечественных капиталистов недостаточно стимулов к долгосрочному инвестированию, необходимому для повышения эффективности
производства. Государственная власть ответила на подобный вызов
перераспределением ренты внутри элиты: укрепила государственные монополии и усилила контроль за действиями частного капитала. Попытаемся показать, что такой ответ на существующие
вызовы может позволить временно укрепить две основные функции государства – стабильность и поддержание порядка, но вряд
ли способен поддерживать удовлетворительный долговременный
рост. Воспользуемся для решения этой задачи подходом известных
американских ученых Д. Норта, Д. Уоллиса и Б. Вайнгаста к проблеме насилия, изложенным ими в книге «Насилие и социальные
порядки» [31]. Выделим концептуальную рамку из основных положений указанного подхода, а затем рассмотрим факты действительности на предмет их соответствия положениям модели.
Основные положения подходов к управлению насилием
Человек выживает благодаря другим. Цивилизованность подразумевает сдерживание насилия в коллективной жизни людей.
Современный капитализм наметил зарождение новой экономики,
основанной на отношениях между людьми. Экономика, состоящая
из материальных вещей и массового производства, вследствие растущей производительности уменьшает свою долю в общем ВВП.
211
Для благополучия ценность имеющихся социальных связей важна
в той же степени, что и материальное богатство. Активизируется
поиск методов монетизации социальной ценности, способных изменить осмысление затрат и результатов деятельности. Социальное предпринимательство постоянно создает формы, организует
действия и становится неотъемлемой частью современности. Группы людей удерживаются вместе принуждением и/или взаимными
интересами. Управление привилегиями может создавать интересы, которые будут сдерживать насилие в обществе.
Существует несколько объяснительных дискурсов на экономические и политические изменения в обществе: а) изменения есть
реализация общественного договора; б) давление неэлит заставляет
элиты перераспределять богатство и добиваться соглашений с массами для того, чтобы остаться во главе процесса перераспределения
(Д. Робинсон); в) концепция «стационарного бандита», взимающего оплату за свое покровительство (М. Олсон); г) ключевые стимулы
к изменениям – наличие внешних угроз и необходимость предоставления государственных благ (Ч. Тилле). Перечисленные теории полагают, что государство – это единый актор (монолитная сущность),
реализующий монополию на легитимное применение насилия.
Для объяснения необходимости принуждения со стороны правительства используют несколько подходов. В теории коллективных
действий правительство необходимо для сдерживания безбилетничества1. В теории общественного выбора причиной существования
правительства указывают экстерналии2. Для уменьшения экстерналий нужна организация, способная применить силу, если нельзя
добиться взаимного согласия. Существует и другая точка зрения
(теория заговора): основные функции правительства служат не для
устранения экстерналий, а для обеспечения безопасности и благосостояния самого правительства и передачи ресурсов могущественным людям. Идею, что частная договоренность, а не правительственное решение лучше подходит для устранения экстерналий,
поддерживает Чикагская школа экономики.
Экономисты Дарон Ассемоглу и Джеймс Робинсон выделяют два
типа экономики: трудозависимую и ресурсозависимую [32]. В тру-
1 Безбилетничество – термин, введенный М. Олсоном (1965 г.) означает присоединение индивида к коалиции и получению коллективных выгод бесплатно.
2 Экстерналия (общественное благо, внешний эффект) – побочный продукт любого действия, оказывающий влияние на тех, кто не является участником действий.
Различают положительные и отрицательные экстреналии.
212
дозависимой экономике концентрация капиталов связана с необходимостью мотивировать массовый труд, поэтому в ней становится
целесообразным инвестирование в образование, здравоохранение,
пенсионное обеспечение и потребление. В трудозависимой экономике главным источником богатства выступает работа граждан, а
в государствах с такой экономикой основным источником доходов
выступают налоговые поступления от стоимости созданной трудом. Чем лучше работают граждане, тем выше доходы государства
и блага элиты. Предпринимательство – главная движущая сила
в такой экономике. Классические общественные науки отображают трудозависимые, а не ресурсозависимые общества и призывают
к развитию эффективной конкуренции, рациональным ожиданиям и поведению, ресурсосбережению, инвестициям в воспроизводство человеческого капитала и расширению общественных благ.
В либеральной западной традиции в экономике, социологии и политологии избегают использовать категории насилия и причину
изменений поведения видят в рациональных стимулах.
В ресурсозависимой экономике богатство нации мало зависит от
труда и знаний граждан. Государство с такой экономикой формирует бюджет в виде прямой ренты, поступающей от добычи и торговли естественными ресурсами, а не за счет налогов с граждан.
Большинство людей в таких странах зависят от перераспределения
ренты – субсидий и других форм благотворительности государства.
Элита, применяя принуждения, собирает свои доходы, поддерживает высокий уровень политического и экономического неравенства
и не стремится увеличить затраты в человеческий капитал. Права
собственности на природные ресурсы со временем распределяются
в пользу меньшинства, что приводит к росту неравенства, а общество управляется капиталистами, унаследовавшими свои богатства.
Сегодня в России 110 граждан контролируют 35% всего национального богатства. Недостаток публичных благ в ресурсозависимых
странах заставляет их элиты хранить свои богатства в трудозависимых государствах, инвестировать сбережения в институты Запада,
дефицит которых (независимые суды и СМИ, качественные школы,
вузы и медицинские учреждения) присутствует в собственных странах. Взаимоотношения двух перечисленных типов экономик можно
отобразить циркуляцией капиталов (инвестиции, кредиты, инновации) и доходов (проценты, дивиденды, роялти) между периферией и
центром современного финансового капитализма.
Авторы книги «Насилие и социальные порядки» предлагают
свой подход, согласно которому изменения отображают динамику
213
внутренних отношений между элитами в господствующей коалиции. В данной концепции государство представлено не как монолитный актор, но как компромисс между элитами.
Порядки ограниченного и открытого доступа
Большая часть развития человечества происходила в рамках
естественных государств. Сегодня 85% населения мира живет
в естественных государствах (175 стран), которые возникли пятьдесять тысяч лет тому назад [31]. Эти государства просуществовали так долго потому, что смогли, управляя насилием, создать и
поддерживать устойчивые социальные взаимодействия в крупных
масштабах.
Естественные государства – порядки ограниченного доступа –
контролируют насилие через стимулирование влиятельных членов
к мирному взаимодействию так, чтобы те не пытались злоупотреблять своей силой. Контроль над насилием определяется взаимоотношениями между влиятельными лицами. В естественном государстве политическая система манипулирует экономической системой
для создания ренты, при помощи которой обеспечивает политический порядок. Все значимые рыночные организации обслуживают политические задачи. Баланс политических экономических
интересов, сдерживающий насилие, зависит от процесса создания
ренты. Господствующая коалиция (государство) – организация организаций властных элит1 – обеспечивает доступ к ценным ресурсам (земля, труд, капитал, знания) и ценным видам деятельности
(торговля, правоприменение, политика) только для элиты и ограничивает его для неэлиты. Прочно утвердившиеся группы интересов определяют содержание организаций и институтов порядка
ограниченного доступа.
Властная элита стремится контролировать доктринальные категории, критерии, интерпретации реальности и сохранять статускво конкурирующих сил. Подавление политической конкуренции
предоставляет власти возможность совершать ошибки и не быть наказанной за них. Естественные государства лучше вознаграждают
тех, кто умеет добиваться милостей от правителей и их чиновников,
чем тех, кто творит и созидает. Возникающая в результате управ1 Властная элита – лидеры небольших групп, которые знают друг друга лично по
опыту взаимодействия и личным контактам и образуют вертикальные иерархии и
горизонтально увязанные патронажные сети.
214
ления привилегиями рента1 используется в виде стимула к сдерживанию насилия и кооперации элит. В обмен на предоставленную
властной элитой ренту «хищники» отказываются от прямого грабежа и насилия и обязуются подчиняться установленному порядку
распределения ценностей в государстве. Большая часть легитимности властной элиты происходит из ее способности защищать людей
от «хищников» (хозяева-эксплуататоры, банды, чиновники и др.).
Элиты создают и распределяют большую часть ренты за счет таких
привилегий как право создавать организации и заключать договоры, которые пользуются поддержкой государства. Поддержка
господствующей коалицией выступает как способ распределения
привилегий и рент внутри элиты, контроля и дисциплинирования
организаций, координирующих действия по получению отдачи от
ресурсов общества. Организации – это инструменты для налаживания контактов, взаимоотношений и координации действий индивидов и групп, предназначенные для управления и принуждения.
Способность объединять людей для реализации общих целей, определяет организационные ресурсы общества, существенно влияющие на эффективность и результативность. Для неэлит доступ к организациям ограничен, поэтому естественные государства имеют
слабые гражданские общества. В основе обоснования ренты лежит
древняя идея взаимности: за справедливость и защиту элита получает от подданных почтение и уважение. Чем сильнее в умах людей
укоренена идея безопасности и идентичности, тем больше у такой
системы шансов указывать людям, что следует считать правильным и что необходимо делать. Шумпетер отмечал, что социальные
типы, взгляды и структуры, однажды возникнув, могут существовать столетиями [3].
Каждое естественное государство по-своему управляет насилием. Однако можно выделить общие черты для всех таких государств [31].
1. Создание интересов и манипулирование ими для обеспечения
социального порядка и стабильности общества на основе баланса
при распределении и организации экономической и политической
власти. В естественных государствах политика и экономика пере-
1 Рента – отдача от актива, превышающая отдачу, которая может быть получена от лучшего использования этого актива; результат неравенства в распределении
власти. С 1970-х гг. выражение «поиск ренты» означает извлечение дохода сомнительными методами: монополия, манипулирование стандартами и правилами, лоббирование, сговор с надзорными органами и др.
215
плетены теснейшим образом: создание ренты определяется действиями, как политических, так и экономических акторов. Если
распределение капитала и принуждение сбалансировано, то возникают условия для процветания. Уменьшение насилия улучшает
возможность расширения частных контрактов. Чрезмерная власть
капитала ограничивает возможности для политического развития.
2. Личные отношения, связывающие элиты в рамках господствующей коалиции, и личные отношения «патрон-клиент» в организации вертикальных иерархий и горизонтальных сетей. Привилегированное положение патрона позволяет ему вознаграждать,
наказывать и защищать своих клиентов.
3. Ни одна господствующая коалиция не является постоянной. Ее
размер и состав меняются: отсеиваются слабые и включаются новые
сильные. Непредсказуемые изменения во внешнем мире (относительные цены, технологии, вкусы, климат, враги) могут повлиять
на распределение потенциала насилия и потребовать перераспределения привилегий, ренты и/или состава господствующей коалиции.
4. Власть в порядках ограниченного доступа рассеяна. В естественных государствах верховенство права не может быть установлено из-за того, что господствующая коалиция постоянно перераспределяет привилегии и ренту в зависимости от изменяющихся
условий.
Большая часть истории политического и экономического развития происходила в рамках логики порядка ограниченного доступа,
поэтому такие порядки нельзя считать дисфункциональными. Например, у Ивана Ш не было денег, чтобы купить людей для отражения внешних угроз, расширения государства и покорения других
князей, поэтому для получения и распределения ренты он использовал землю.
Вероятность возникновения массовых протестов меняется, как
в силу репрессивных мер, так и из-за внешнеполитических событий. Властная элита пользуется возможностью расширения своих
привилегий в периоды, когда вероятность массовых протестов снижается и готовность большинства к коллективной защите своих
гражданских и имущественных прав уменьшается. Когда общество
не способно принудить власть увеличить производство общественных благ за счет снижения доходов элиты, власть пересматривает
данные ранее обещания и ужесточает насилие. В периоды консолидации общественных сил правящая коалиция стремится убедить большинство в предстоящей либерализации режима, обещает
расширение блага для всех. В каждом периоде власть предлагает
216
свой сценарий/миф/историю/образ, цель которых возродить для
большинства ослабшую уверенность в себе и собственном будущем,
вдохновить людей пойти на расходы. Большинство с энтузиазмом
принимает не все мифы, а только те, которые позволяют избежать
когнитивного диссонанса и оправдать свое поведение.
Особенности естественных государств, которые большинство
экономистов принимает за патологии (коррупция, засилие бюрократии, несовершенная правовая система и др.) на самом деле выступают как средства контроля насилия, т. е. как системные элементы порядка создания ренты через ограничение доступа к ресурсам и видам деятельности.
Порядки открытого доступа появились в начале ХIХ века и сегодня они присутствуют в 25 государствах, где живет около 15%
населения мира. Доход на душу населения в этих странах существенно выше, чем в естественных государствах [31]. Отличительным свойством таких порядков выступает существенное разделение экономической и политической подсистем общества: экономическим организациям не требуется участие в политике для
отстаивания своих прав.
Авторы рассматриваемой нами концепции управления насилием выделяют следующие характеристики порядков открытого доступа.
1. Преобладание среди граждан убеждений о равенстве перед законом и включении большинства в конкурентные политические и
экономические отношения.
2. Ликвидация ограничений на осуществление религиозной, политической, экономической и образовательной деятельности.
3. Открытый доступ к организационным формам во всех видах
деятельности обеспечивает политическую и экономическую конкуренцию, рынки и демократию. В обществах открытого доступа
присутствует большое число разнообразных организаций, независимых от государства. Такие организации цементируют гражданское общество, могут выступать в качестве противовеса для
сдерживания, как правительства, так и крупного капитала, в интересах большинства и мешают манипулировать экономическими
интересами.
4. На всех граждан распространяется действие принципа верховенства безличного права – главного средства обеспечения беспристрастности и безличности обменов. Например, гражданские права
ограничивают действия правительства так, чтобы индивид получил свободу от политических манипуляций и насилия.
217
5. Безличный обмен. Порядки открытого доступа в основном
безличны: услуги и общественные блага предоставляются гражданам, не обращая внимания на их социальное положение, идентичность или политические связи, а не продаются им коррумпированными бюрократами.
Порядки открытого доступа заставляют как политических, так
и экономических акторов конкурировать. Считается, что конкуренция разрушает ренту, стремление к которой существует на экономическом и политическом рынке в каждом типе государств.
Политический обмен оставляет возможности сохранять и распределять ренту между политиками. Известный американский
профессор права и экономики Гордон Таллок (р. 1922), которого
считают основателем трех подразделов экономической теории (теории общественного выбора, экономического анализа права и биоэкономики), утверждает следующее [36]:
– Везде, где решения принимают путем голосования, имеет место торговля голосами. Инициатор законопроекта (источник ренты
для одной группы интересов) стремится привлечь голоса других
членов Конгресса США. Для этого он заключает сделку: в обмен на
поддержку выдвинутого закона он обязуется голосовать за проект,
в котором заинтересован другой конгрессмен (источник ренты для
другой группы интересов). Получение голосов через такой обмен
политическими услугами называют «поиск ренты».
– Поиск ренты приносит основную выгоду отдельным конгрессменам, но не системе в целом. Рядовой избиратель плохо информирован об обсуждаемых законах, которые прямо не касаются его
интересов. Если конгрессмены не позволят избирателю узнать,
какую цену он заплатит за принятие соответствующего закона, то
избиратель, поддерживая конгрессмена, будет голосовать за такие
проекты, которые в итоге сам же и оплатит. Вознаграждение политика-автора одного законопроекта, например, строительства магистрали, будет получено за счет другого законопроекта, например,
увеличения цен на металлы.
– Существующая в Вашингтоне сложная и обширная структура лоббирования влияет на общую стоимость создаваемых особых
привилегий.
– Чтобы поиск ренты применялся реже, следует сделать его более дорогим для спонсоров законодателей. Если расширить число
проектов, позволяющих решить какую-то проблему, спонсору отдельного проекта будет сложнее получить привилегии. Конкуренция проектов будет уничтожать ренту для спонсоров.
218
Выдающийся экономист австрийского происхождения И. Шумпетер назвал конкуренцию в мире крупных капиталистических организаций созидательным разрушением. Процесс созидательного
разрушения, который Шумпетер считал самой сущностью эффективности капитализма, заключается в разрушении старых экономических структур и создании новых [3]. Шумпетеровская конкуренция выступает как источник динамики: постоянная эволюция
рынков, фирм, продуктов уничтожает неправильные решения и
разрушает ренты.
Господствующая коалиция в естественных государствах менее
стабильна, чем в порядках открытого доступа. Динамическая стабильность порядков открытого доступа – способность разрешать
конфликты, не допуская беспорядков, обеспечивается:
– свободным потоком идей, экспериментированием с решением
проблем, стимулами вырабатывать привлекательные альтернативные решения;
– способностью обеспечить надежные обязательства.
Политическая конкуренция в порядках открытого доступа создает стимул для правящей элиты решать общественные проблемы,
поскольку легитимные оппозиционные партии могут предлагать
более привлекательные программы для избирателей, а суды, действующие по принципу верховенства права, для граждан могут
налагать на исполнительную власть санкции за невыполнение законов. В естественном государстве, где для поддержания господствующей коалиции применяют привилегии и ренты, вероятность
возникновения оппозиционного гражданского общества, способного повлиять на исполнительную власть, достаточно низкая.
Для поддержания партийной конкуренции, особенно идеи о лояльных оппозиционных партиях, которые победителям не следует
подавлять, требуется изменение системы убеждений. В порядках
открытого доступа широко распространено мнение, что рентоориентированное поведение ведет к сжатию экономической деятельности и сокращению налоговых поступлений, которые не позволят
поддерживать существующую структуру распределения благ, сокращает расходы и наносит ущерб тем группам избирателей, для
которых эти расходы важны. Такое убеждение стимулирует власть
поощрять рост благосостояния, даже, если он не выступает для нее
главной целью.
Институциональный эффект порядков открытого доступа заключается в том, что такие порядки за счет верховенства права способны
обеспечить надежные обязательства сначала для элит, а затем и для
219
всех граждан. Заимствования и погашения долговых обязательств
позволяют сглаживать отрицательные последствия экономических
спадов, распределяя бремя выплаты на долгосрочный период времени. Личностные системы естественного государства, где чиновники
распределяют средства по собственному желанию, имеют меньше
возможностей для мобилизации ресурсов в периоды кризисов.
Трансформация порядков ограниченного доступа
Рассматриваемый подход американских исследователей к управлению насилием полагает, что открытый доступ возникает в процессе решения проблем обеспечения порядка, требующих структурирования отношений внутри господствующей коалиции. Когда укрепится убеждение, что в интересах элиты защищать свои безличные
привилегии с помощью формальных институтов (законодательство,
правовая система, расширение гражданских прав), начинается преобразование этих привилегий в безличные права. Убеждение против
форм постоянного перераспределения привилегий по мере изменения обстоятельств и переход к порядку, ограничивающему права
господствующей коалиции, будут поддержаны, если гарантируют
всем членам элиты фундаментальные права, и эти права обеспечат
им большой экономический выигрыш по сравнению с тем, что они
имеют при существующей порядке. Нам представляется, что такой
экономический выигрыш для национальных элит естественного
государства можно получить в результате интеграции в глобальное
разделение труда и доступа на рынки богатых стран. В обмен на взаимозависимость от международной интеграции элиты могут получить возможность существенно увеличить собственную долю от результата кооперативных действий. Авторы концепции не отметили,
что, если эти внешние условия не обеспечены, то для элит рентоориентированных стран нет стимулов отказываться от существующих
внутри системы привилегий. Современная капиталистическая мирсистема, согласно И. Валлерстайну, включает центр и периферию.
Центр может предоставить естественному государству «нишу» в глобальной цепочке создания добавленной стоимости и рынки развитых
стран только в обмен на стратегические преимущества. В большинстве случаев для элиты естественных государств предлагаемый обмен неприемлем, поскольку требует от них отказа от традиционных
культурных, религиозных и социальных ценностей.
Повседневная жизнь в основном складывается из рутин – привычных, повторяющихся действий, которые постепенно накапли220
ваются и адаптируются к среде. На сегодняшний день не существует единой теории изменений, но большинство исследователей
полагает, что ими движут конфликты и конкуренция. Для того
чтобы реализовать перемены, следует разрушить мощные консервативные силы, к которым следует отнести: а) продуктивность
существующих элементов системы, которые приспособились друг
к другу; б) влияние групп интересов, извлекающих из сложившегося статус-кво ренту; в) убеждения, нормы и ценности, укоренившиеся у тех, для кого доступ к ценным ресурсам и видам деятельности ограничен; г) личные отношения, сеть связей и услуг, которые
в естественных государствах важнее, чем формальные институты.
Преодолеть перечисленные консервативные силы можно только,
если изменить мировоззрение людей. Психология и мировоззрение
меняется, когда люди сталкиваются с достаточно острыми противоречиями и кризисными конфликтами. Малган отмечает, что
финансово-экономические кризисы и последующее падение производства приводили к радикальным переменам интерпретаций и
категоризаций эффективности [5].
Можно снизить издержки общества от изменений, если предусмотреть наличие институтов, способных быстро прийти к консенсусу, компромиссу, сотрудничеству и доверию сторон в условиях
кризиса. Каждый компромисс выступает как приспособление и
новый метод борьбы с перечисленными консервативными силами.
Достичь долгосрочных компромиссов, как правило, не удается и
со временем изменения, которые удалось реализовать, устаревают
и требуется изобретать новые средства, способные разрушить сложившееся статус-кво. Каждое приспособление приводит к разочарованию из-за наличия парадокса, присущего демократическим
изменения: мы требуем от власти, чтобы она уничтожила сама себя
и передала свои полномочия народу [5]. Когда эффективность падает, люди перестают верить, что статус-кво защищает их интересы,
игнорируют свои прежние обязательства, переформулируют свои
цели и находят новых союзников и партнеров. Сторонники существующего статус-кво в условиях падающей эффективности системы будут стремиться к его укреплению, препятствовать изменениям и защищать свои привилегии.
Российская система управления периодически меняет режимы
функционирования: из нестабильной мобилизационной фазы переходит в стабильную застойную фазу и обратно. В мобилизационном
режиме из системы управления частные интересы вытесняются,
и бюрократическим аппаратом руководят государственные цели.
221
В стабильном режиме исторический маятник движется в другом
направлении – люди приспосабливают управление к собственным
целям и интересам. Признак приближающего перехода управления в нестабильную фазу – усиление и кадровое обновление параллельных властных структур [33]. Выбор режима управления определяется главным образом условиями внешней среды. Например,
когда цены на нефть движутся вверх и государственный бюджет
наполняется за счет природной ренты, стимулы к реформированию
резко снижаются.
Существование параллельных управленческих структур – отличительная особенность российской модели управления: наличие
нескольких вертикалей, контролирующих движение ресурсов и
деятельность руководителей. Например, в настоящее время такой
контроль в стране осуществляют: правительство, администрация
президента и ФСБ. Чем острее ситуация в стране, тем шире полномочия параллельных органов власти, предназначенных для того,
чтобы переводить систему управления из застойного в мобилизационный режим.
Существуют утверждения, согласно которым власть принадлежит исполнителям. Правящей коалиции, чтобы исполнять свои решения следует удовлетворить интересы не только элиты, но и тех,
кто непосредственно воплощает решения в жизнь. Американский
исследователь Честер Барнард полагал, что утверждение об исходящей сверху власти – это выдумка, и разработал теорию, согласно которой власть руководителя в организации реальна лишь в той
степени, в какой ее готовы признать подчиненные. Согласно теории
Барнарда власть – это такой тип порядка внутри формальной организации, которому член организации согласен подчиниться [35].
В такой формулировке участник формальной организации сохраняет возможность определять то, что он должен или не должен
делать по отношению к организации. Другими словами, власть основана на признании ее людьми, а решение о том, обладает ли конкретное распоряжение или указание властью, принимают не представители власти, а те на кого оно направлено. Барнард отмечает,
что неповиновение власти рассматривается как норма, на которую
в повседневной жизни не обращают внимания: отдельный гражданин в зависимости от конкретных обстоятельств сам решает каким
законам подчиняться, а каким – нет. В организационной практике
власть отсутствует там, где теоретически обязана присутствовать,
о чем свидетельствуют: неработающие инструкции; постановления
и правила, которые никто не выполняет, но и не отменяет; игнори222
рование прямого неповиновения; следование неформальным обычаям и др.
Барнард полагал, что выдумка о том, что власть сосредоточена
наверху и направлена сверху-вниз, нужна людям для того, чтобы:
подчиненные не боялись утратить свой авторитет в глазах коллег;
поддерживать миф о безличном благе организации; не брать на себя
личную ответственность за собственные или чужие действия.
Барнард отмечал, что, когда власть основана на согласии, устойчивая и долговечная кооперация в организации возможна и формулирует следующие необходимые для этого условия:
– отдаваемые приказы должны быть понятны, не противоречить целям организации, не противоречить личным интересам исполнителей и быть реалистичными – не превышать возможностей
исполнителей;1
– наличие «зоны безразличия», в пределах которой исполнитель соглашается выполнять приказы, не подвергая их сомнению;
– наличие воздействия со стороны других людей, удерживающее зону безразличия в стабильных границах.
Границы зоны безразличия, внутри которой исполнитель не сомневается в правомерности приказа, зависят от стимулов, побуждающих его присоединиться к организации. Чем больший стимул
к участию в организации, тем выше авторитет приказов.
Если объективная власть способна поддерживать выдумку о
том, что власть исходит сверху, обеспечить необходимую зону безразличия и систему коммуникации внутри организации (приказы
и принуждение к их исполнению), то появляется возможность баланса между рациональностью2 и эффективностью3 кооперации.
Такой баланс между личным и общим позволяет организации под1 Нарушение каждого из перечисленных требований к приказам служит источником административной ренты.
2 Рациональность кооперации согласно Барнарду предполагает удовлетворение
личных мотивов и зависит от принятого в организации способа распределения. Чтобы обеспечить рациональность, кооперативные системы должны создавать избыточное предложение выгод – то, что участник получил, должно быть больше, чем то,
что он вложил. Для отдельного человека рациональность означает удовлетворяющий его обмен. Обмен, удовлетворяющий обе стороны, является частью процесса
кооперации. При этом участник кооперации (руководитель и подчиненный) стремится обменять, в первую очередь, то, что он меньше ценит. Рациональность организации – это ее способность существовать за счет удовлетворения личных потребностей участников.
3 Под эффективностью кооперации Барнард подразумевал достижение заявленных неличных целей кооперативной деятельности.
223
держивать равновесие: непрерывное поступление полезностей от
деятельности распределяется между участниками в качестве стимулов к деятельности. Если организация прекращает предлагать
участникам привлекательные стимулы, ей остается изменить установки, настроения и мотивы так, чтобы доступные для организации стимулы обрели действенность. Методы таких изменений могут включать: внутреннее логическое объяснение и принуждение.
Существуют методы, позволяющие активизировать изменения:
внешние и внутренние шоки, замораживание и размораживание
организаций и др. Изменения потребуют издержек, которые могут
быть выше, чем польза, полученная от них. Если перечисленные
методы не позволят восстановить равновесие между рациональностью и эффективностью, кооперативная система распадется.
Заключение
1. Идея, что разрушение естественных государств приведет
к возникновению порядка открытого доступа – безответственная
утопия. Большевистский переворот в России в 1917 г. и развал существующего порядка ограниченного доступа привел к массовому
насилию, для подавления которого потребовалось еще большее насилие. В результате новая правящая коалиция создала не новый
порядок открытого доступа, а восстановила и ужесточила порядок
ограниченного доступа.
2. Представленный подход к управлению насилием можно считать локальным – он не рассматривает взаимоотношений элит,
принадлежащих разным странам. Вместе с тем, на поведение отечественной элиты в определенной мере влияют убеждения и действия элит в других странах.
Нам представляется, что основной потенциал насилия в современном мире исходит от конфликта между двумя цивилизационными группами: верующими в Бога мусульманами и теми, кто уже
не верит в их Бога. Верующие убеждены, что смерть для того, кто
верит в Бога, не представляет ничего особенного и что существуют
Законы и Правила, которые человек не может менять. Сторонники
светской ориентации полагают, что разумно менять любые законы
и правила, если изменения приносят материальную пользу, что
у людей есть право управлять и определять все. И фундаменталисты, и рационалисты убеждены в своем моральном превосходстве,
поэтому крайне сложно установить отношения между этими группами.
224
3.5. Анализ изменений хозяйственной среды: выводы теории
миросистемного анализа и институциональной теории
Попытаемся ответить на вопрос: движется ли наша хозяйственная среда в направлении капиталистической экономики избытка
или после переходного периода 1990-х гг. она возвращается к традиционной динамике. Чтобы ответить на поставленный вопрос,
воспользуемся теорией миросистемного анализа и институциональной теорией: идентифицируем события окружающей нас действительности согласно положениям этих теорий и покажем какие
заключения можно сделать, используя такой подход. Рассматривая хозяйственную среду, мы попытались ответить на вопрос: «Что
это?» и сознательно избегали попыток ответов на вопросы: «Почему это?» и «Как это должно быть?».
Можно выделить наиболее распространенные научные исследовательские схемы в современном обществоведении: системную,
культурологическую и эволюционную.
Системная исследовательская схема описывает и объясняет общества и общественные изменения как результат целерационального проектирования и управления сверху. Общественная система
выступает как целое, взаимосвязанное со своими частями. Разные
научные дисциплины дают свое определение сфер взаимодействия
целого и его подсистем. Обществоведы – сторонники системного
подхода, склонны объяснять причины изменений намеренным поведением агентов, возникающим при появлении мотивов и стимулов. Такая схема: а) отвечает амбициям обществоведов и идеологов,
утверждая их значимость в процессах преобразований; б) позволяет использовать отдельные методы, распространенные у ученыхестественников, и за счет этого претендовать на научность своих
выводов и рекомендаций.
Культурологический подход представляет общество, как единство культуры и социальности, возникающее и меняющееся в результате взаимодействия традиционных ценностей и рациональных целей. Переходу общества к рациональным экономическим
преобразованиям препятствуют традиционные ценностные ориентации в общественном сознании, блокирующие целевые капиталистические модернизации. Культурологический подход утверждает главенствующую роль базовых ценностей при осуществлении
общественных изменений [15].
Эволюционный подход описывает: а) траектории развития общества как результат предшествующей эволюции субъектов хо225
зяйствования; б) признает наследование ими основных признаков;
в) допускает изменчивость наследуемых признаков (мутаций) под
воздействием неблагоприятных условий и случайных переходов
на другие траектории неравновесных процессов; г) понимает объект как самоорганизующийся организм, меняющийся под воздействием комбинаций необходимости и случая, которые образуют
регулярности, а не на основе директивных решений. Данная исследовательская схема отрицает состояние равновесия объектов исследования. Она утверждает, что деятельность по рационализации
общества мало результативна, а глубинные общественные структуры/матрицы, которые невозможно изменить, обладают безусловным приоритетом, определяющим траекторию движения. Если основной объяснительной категорией системного подхода выступает
система, то в эволюционном подходе – процесс. Эволюционные теории можно отнести к объективным теориям об обществе.1 Каждый
из представленных подходов стремится претендовать на обладание
истиной – тем, что продемонстрировано и может быть продемонстрировано повторно.
Для ответа на поставленный вопрос используем теорию мирсистемного анализа И. Валлерстайна и институциональную теорию
О. Бессоновой.
Структура миросистемы капитализма
Капиталистическая миросистема – это система иерархического неравенства распределения благ, основанная на концентрации
определенного типа производства и обмена в определенных ограниченных зонах, которые становятся центрами высокого накопления
капитала. Концентрация производства и обмена обеспечивает выживание этих относительных монополий. Перемещение центров
концентрации капитала возникает, когда не удается преодолеть
внутренних системных противоречий очередной такой монополии.
Монополии уничтожаются теми самыми мерами, которые предпринимаются для их поддержания [51].
Современная миросистема капитализма содержит три определяющих признака:
– стремление к постоянному накоплению капитала в центре системы;
1 Объективные теории – детерминированные теории, в которых бытие определяет сознание. В субъективных теориях сознание определяет бытие.
226
– разделение труда между центром и периферией;
– использование власти для обеспечения устойчивой высокой
нормы прибыли и воспроизводства капитала.
Центр миросистемы капитализма представляет собой зону монополизации рынков, где для всех крупных компаний достаточно
ресурсов, что делает возможным договорное поведение элит. Монопольные рынки позволяют крупным производителям сохранять
избыток производственных мощностей. Такой избыток выступает
необходимым условием возникновения инноваций, за счет которых центр сохраняет удовлетворительную норму прибыли на капитал. Эта зона создает условия для получения прибыли в системе,
выступает как центр силы и центр власти, решает какие действия
участников системы легитимны, а какие подрывают капитализм.
Сегодня США – центр силы и власти, удерживает формально самостоятельные страны в приемлемом для центра капитала виде разнообразными механизмами (монетарный порядок, торговые договоры, военное присутствие, общие ценности и др.), позволяющими
извлекать глобальную ренту без грубого принуждения. В настоящее время девятьсот крупных компаний являются основой экономики, военной и политической безопасности США (30 миллионов
работающих – 25% рабочей силы страны) и обеспечивают гарантированное удержание мировых рынков. Задача государства помогать крупному бизнесу, вокруг которого образуется конкурентная
среда для пяти миллионов мелких и средних фирм и двадцати миллионов индивидуальных предпринимателей [110].
Известный американский финансист Дж. Сорос представляет
систему мирового капитализма в виде гигантской циркуляции, перекачивающей капитал на финансовые рынки и в компании в центре, а потом распределяющей его на периферию в форме кредитов и
инвестиций, либо через многонациональные корпорации. Международная конкуренция за капитал стимулирует страны к действиям по созданию привлекательных условий для его удержания. В таком обороте денежных потоков сохранение капитала становится
для страны более важным, чем другие социальные цели, поэтому,
когда движение мировой экономики переходит в кризис, политическое давление стремится разорвать систему на части. Неотъемлемой чертой представленной системы являются периодические обострения системного риска и ее движение по траектории «подъемспад» [111].
Периферия капитализма представлена слабыми государствами. Из этой зоны идет отток ресурсов в пользу центра. Средств
227
для формирования эффективного государства здесь недостаточно,
и функции по распределению общественного блага (безопасность,
образование, здравоохранение и др.) берут на себя внесистемные
элементы (мафии, этнические землячества, сети патронажной зависимости и другие формы самоорганизации). Элиты периферии
постоянно конфликтуют, дробятся и не позволяют сформироваться сильной государственной власти, способной подчинить их себе.
Демографический рост в этой зоне опережает темпы создания богатства (мальтузианская ловушка), а доходов недостаточно для содержания организационной силы – бюрократии и войска.
Полупериферия миросистемы капитализма – внешняя граница
центра миросистемы, возникает там, где бюрократии принудительно группируют и концентрируют ресурсы в надежде включить свои
элиты в центр системы.
Согласно Дж. Арриги развитие капитализма – это 500 лет последовательных финансовых экспансий и смена центров власти и
силы. Экспансия капиталистического накопления создает ресурсы
для финансовой экспансии: инвестиции в материальную экономику становятся неоправданно рисковыми, и предпочтения владельцев капитала переключаются на ликвидность. После второй половины ХХ века доступ в число стран-членов ядра миросистемы капитализма обеспечивался инвестициями из США в поисках дешевой
рабочей силы в обмен на трудоемкий экспорт (в 1950–1960-х гг.
в Японию, в 1970 – середине 1980-х гг. в Гонконг, Сингапур, Ю. Корею и Тайвань, с середины 1980-х гг. в Китай, Вьетнам и страны
АСЕАН). Во время финансовых экспансий усиливается поляризация капитала в мировом масштабе. Конкуренция между странами
за мобильный капитал создает спрос на финансы. Под давлением
конкуренции фаза материальной экспансии уступает фазе финансовой экспансии, а когда последняя исчерпает себя, то начинается
период международного хаоса, завершающийся появлением новой державы-гегемона. Из кризиса возникала сила, способная воссоздать систему на более широкой основе – ряд стран включается
в полупериферию системы, а другие, как избыточные, попадают на
периферию.
Трансформации капиталистической миросистемы
Получение реальных крупных прибылей, необходимых для накопления капитала, возможно только в условиях монополии, поддерживаемой государством. Согласно классической экономиче228
ской теории в условиях эффективной конкуренции на свободном
рынке получаемая прибыль позволяет капиталисту с трудом сводить концы с концами и недостаточна для накопления капитала.
Для концентрации капитала требуется асимметрия – неравенство
участников национальных и международных рынков. Государственная власть может способствовать формированию и поддержанию необходимых для накопления капиталов рыночных асимметрий следующими способами:
– ограничивать вход на рынок для отдельных участников;
– разрешать, запрещать и преследовать монополистов;
– предоставлять субсидии и льготы отдельным производителям;
– выступать главным покупателем на собственном национальном рынке и контролировать часть спроса на мировом;
– регулировать цены на отдельные товары и услуги, в том числе
за счет мер монетарного характера;
– поддерживать крупных капиталистов, не желающих идти на
уступки трудящимся.
Центр капитализма выделился на Западе там, где механизмы
взаимоусиления и самоорганизации власти и бизнеса смогли запустить и поддерживать экономический рост. Наличие эффективных государственных бюрократий, способных генерировать
и распределять общественные блага, позволило сформировать
демократии и средний класс, поддерживающий миросистемный
порядок капитализма. Согласно военно-налоговой теории Чарльза Тилли и Стайна Роккана становление государства осуществляется под воздействием двух видов деятельности по формированию и поддержанию: эффективной армии и налоговой системы
для предоставления общественных благ (дорог, школ, больниц и
др.). В Западной Европе вооруженные группы во главе с монархами там, где вооруженное насилие не помогало, договаривались со
своими подданными в обмен на послушание взять на себя создание и распределение общих благ. Те государства, где институты и
организации (парламенты, суды, бюрократии и др.) обеспечивали
лучшие условия для экономического роста, становились в разные
периоды центрами капиталообразования (Венеция, Голландия,
Англия, США). Современная финансовая гегемония США определяется в первую очередь тем, что: а) страна эмитирует мировую
резервную валюту – доллар; б) мировые цены на нефть устанавливают в долларах США, а их значение находится в обратной зависимости от курса доллара; в) рейтинги кредитной надежности
ценных бумаг, компаний и государств устанавливают три амери229
канских рейтинговых агентства; г) нормативы достаточности собственного капитала для банков (правила Базель 1, 2, 3) контролирует ФРС США.
Современные проблемы капитализма
Современные проблемы капитализма обусловлены его взаимосвязанными экономическими и идеологическими противоречиями.
Основное экономическое противоречие капитализма заключается в том, что для накопления капитала необходимо расширение
сбыта товаров и услуг. Для расширения платежеспособного спроса требуется увеличение вознаграждения за труд, что ведет к росту издержек производства на оплату труда и уменьшению нормы
прибыли, которые препятствуют накоплению капитала. Со временем благодаря указанному противоречию средняя норма прибыли
должна неуклонно снижаться, а цена рабочей силы расти. Раздел
прибавочной стоимости между работниками и капиталистами зависит от силы и возможностей сторон.
Около 500 лет указанное противоречие капиталисты смягчали
тем, что постоянно привлекали в городской пролетариат жителей
сельскохозяйственных местностей, платили им низкую заработную
плату и этим сохраняли удовлетворительную норму прибыли. Наличие резервной трудовой армии из представителей нижнего класса, согласных работать за минимальную заработную плату, обеспечивалось за счет вовлечения крестьян, иммигрантов и мигрантов.
Например, современный высокий экономический рост Китая обусловлен привлечением рабочей силы из сельскохозяйственных
регионов. Такой способ стремительной индустриализации укрепил
нашу страну в 1930-х гг. и исчерпал себя из-за неблагоприятных
демографических изменений.
Будущее стран-участников системы капитализма будет зависеть от решения демографических проблем и проблем миграции
населения. К 2013 г. за 12 лет количество мигрантов в мире увеличилось на 30 процентов и составило 230 млн человек. 1-е место
занимают США – 46 млн человек приезжих, 2-е место Россия –
11 млн. Из-за этнических конфликтов страна, не способная ассимилировать мигрантов, может развалиться. Экономический аспект
миграции населения – перевод полученного вознаграждения за
рубеж, ослабляет национальную систему капиталообразования.
В 2012 г. из России мигранты перевели около 18 млрд долл.США
(~1% ВВП).
230
Обострению экономического противоречия системы капитализма способствует тенденция к росту издержек для возмещения
экологического ущерба и удовлетворения современных социальных ожиданий большей части населения (здравоохранение, образование, пенсионное обеспечение). Если при посредничестве государства капитал принудят оплачивать эти растущие издержки из
прибавочной стоимости, то норма прибыли снизится и накопление
капитала замедлится.
Идеологическое противоречие капитализма – это конфликт
между иерархией и равенством. Накопление капитала осуществляется за счет асимметрий – привилегий крупным капиталистам, что
противоречит принципу равенства. Вместе с тем, накопление капитала – основное средство стремления к равенству. Поляризация
в неэгалитарной системе капитализма (экономическая, демографическая, социальная) активизирует сопротивление сторонников
коллективизма, солидарности и равенства. Капитализм не является системой, способной одновременно удовлетворять ценности накопления и равенства, двигатель такой системы – асимметрии богатства и власти. Капитализм основан на изъятии прибавочной стоимости у одних участников рынка и ее перераспределения в пользу
других участников рынка, он не обещает успеха всем и поэтому не
совместим с коллективными идеалами [52]. Без веры в реализацию
обещаний процветания не возможна устойчивая легитимность и
либеральная идеология, поддерживающие капиталистическую
миросистему.
После 1789 г. в сознании масс последовательно утверждались
идея суверенитета народа и равенства прав человека. Одновременно в реальности усиливалось имущественное неравенство как
между государствами, так и внутри государства. Малые группы
в составе распределительных коалиций выступали в качестве
силы, направленной на сохранение привилегий и неравенства при
распределении общего блага. На другом полюсе благ находится
большинство трудящихся. Для сдерживания «опасных классов»
были изобретены политические партии, идеологии и общественные науки [52].
Удовлетворение современных социальных ожиданий большей
части человечества требует увеличения социальных расходов, осуществляемых при посредничестве государства, сокращающих норму прибыли на капитал. Ослабление веры в способность государства обеспечить социальную справедливость открывает путь назад
в новый феодализм доминирования корпораций.
231
Можно утверждать, что сегодня западная демократия повсеместно нагнетает хаос на периферии системы капитализма (Ирак,
Афганистан, Ливия, Египет, Сирия). Разные регионы мира развиваются на разных скоростях, и универсальные требования современной западной демократии оборачиваются огромным ущербом
для большинства стран. Внушая гражданам развивающихся стран
веру в то, что свобода личности единственно верный способ к процветанию, западная демократическая доктрина направлена на ослабление государственной власти, удерживающей территорию от
распада на племена и кланы. Вместе с тем, опыт современного Китая оспаривает вывод о том, что существует только один путь к благополучию. Справедливо допустить, что наличие двойного стандарта при оценке легитимности политических и экономических
порядков служит интересам центра капиталистической миросистемы в лице транснациональных монополий. Профессор экономической социологии К. Крауч утверждает, что закат кейнсианства
подорвал легитимность государства благосостояния. Тридцать лет
неолиберализма, который запустили М. Тэтчер и Р. Рейган, продвигали идеи свободного рынка и глобальных корпораций. В современном мире три силы – государство, свободный рынок и крупнейшие корпорации образуют множество конфигураций, в которых
усиливается значение и сила корпораций [17]. Управление хаосом
на периферии из центра миросистемы капитализма выгодно для
интенсификации накопления капитала международными корпорациями, экспансии которых сопротивляются правящие режимы
периферии.
Анализ современных событий показал, что Россия не стремится интегрироваться в миросистему, управляемую США, активно
сопротивляется такой гегемонии и формирует альтернативные
альянсы и союзы со странами, не желающими однополярного
мира. Справедливо допустить, что механизмы капиталообразования будут отличаться здесь от тех, которые рекомендуются из центра капиталистической миросистемы.
Идентификация хозяйственной среды
Для идентификации того, что называют капиталистической модернизацией, воспользуемся основными признаками, которые выделил венгерский экономист Я. Корнан, сопоставляя социалистический (экономика дефицита) и капиталистический (экономика
избытка) типы хозяйств [102]. Экономику избытка характеризует:
232
1. Доминирование капиталистической частной собственности
и рыночная координация стимулируют внутреннюю заинтересованность предпринимателей, владельцев и руководителей конкретных компаний обеспечивать непрерывный рост производства.
Предложение товаров и услуг растет в первую очередь не за счет
бюджетной и денежно-кредитной политики, хотя они способны его
активизировать, либо ограничить, а в результате наличия сильного внутреннего интереса в высокой эффективности и масштабности
деятельности. В философии религии эту силу определяют Дух, а
М. Вебер назвал эту силу – дух капитализма.
2. Наличие шумпетеровских инноваций и процесс созидательного разрушения позволяет предпринимателю получить преимущество, если он предлагает покупателю новый товар, которого нет
у конкурента: избыток товаров равен скорости создания новых товаров минус скорость разрушения старых товаров. Избыток предложения товаров и услуг порождает монополистическую конкуренцию, а конкуренция, наоборот, постоянно действует в направлении
создания новых излишков. Платой за избыток товаров выступает
избыток рабочей силы, который работодатели используют для гибкого регулирования при увеличении производства и как средство
поддержания дисциплины1.
3. Монополистическая конкуренция формирует избыточные
мощности: ради максимизации прибыли монополии используют
собственные мощности в меньшем объеме, чем при идеальной конкуренции; за счет избыточных мощностей и запасов появляется
возможность экспериментировать и создавать новые продукты, и
поддерживать технический прогресс. Каждый отдельный продавец
для удовлетворения неустойчивого покупательского спроса стремится добиться избыточного предложения, для чего необходимы
запасы.
4. Жесткие бюджетные ограничения (ограниченная государственная поддержка предприятий, терпящих банкротство) и наличие свободного капитала, привлекаемого для внешнего финансирования населения и бизнеса.
Используя перечисленные признаки, можно попытаться судить
о том, в каком направлении – к избытку/дефициту или к дефициту/избытку – мы движемся, и можно ли назвать то, что мы делаем,
капиталистической модернизацией.
1 В России в периоды кризисов сокращают заработную плату работников, но не
их количество – консервируют, а не изменяют сущетсвующую структуру.
233
Я. Корнаи пишет, что капиталистическая система генерирует
экономику избытка и содержит врожденную предрасположенность, с которой можно бороться, но окончательно победить ее невозможно: внутренние силы продолжают оказывать воздействия,
избавиться от которых не помогает ни общественный контроль,
ни государственное регулирование. Имманентные свойства системы есть продукт прочно укоренившихся интересов, выработанных в ходе эволюции, инстинктов и моделей поведения [102].
Анализ отечественных источников показал, что факты окружающей нас действительности плохо соответствуют признакам капиталистической экономики избытка:
1. Внутреннюю заинтересованность владельцев и менеджеров
фирм в высокой эффективности нельзя назвать высокой, главным
побудительным мотивом выступает не снижение затрат и обновление товаров, а рост цен. Предлагаем в качестве иллюстрации
сравнить по стоимости крупные отечественные и зарубежные проекты.
2. Шумпетеровские инновации остаются «узким местом» отечественного хозяйства. Число предприятий малого бизнеса за последний год не увеличилось, а уменьшилось.
3. Внутри страны монополистическая конкуренция неудовлетворительно обеспечивает технический прогресс и создание новых
продуктов. Естественные монополии борются с правительством за
привилегии и постоянно поднимают тарифы на товары и услуги.
4. Возможности для накопления капитала ограничены. Свободный капитал покидает страну, основные источники долгосрочного
финансирования не созданы.
Факты, рассмотренные согласно положениям теории миросистемного анализа, позволяют утверждать, что отечественная хозяйственная среда остается на уровне полупериферии миросистемы капитализма и не движется в направлении капиталистической
экономики избытка.
Заключения институциональной теории
В 1960-х гг. под руководством Т. И. Заславской в ИЭ и ОПП СО
АН СССР были заложены основы отечественного экономико-социологического институционализма. В 1998 г. ученица Т. И. Заславской О. И. Бессонова предложила институциональную теорию хозяйственного развития России на основе пяти базовых гипотез [80]:
234
1. Дуальность экономики (рынок-раздаток): наряду с рыночной
экономикой всегда существовала раздаточная экономика, имеющая собственные законы развития.
2. Раздаточная природа хозяйственной системы экономики России на протяжении экономической истории с IХ по ХХ век.
3. Значение переходных периодов (квазифеодализм – ХIII – конец ХIV века, квазикапитализм – конец ХIХ – начало ХХ века,
квазирынок – конец ХХ века), в которых идет поиск нового институционального ядра для развития раздаточной экономики.
4. Способы существования рынков в раздаточной экономике:
в основные периоды рыночные отношения находятся под контролем институциональной среды.
5. Коммунальность материально-технической среды и этатизационный потенциал населения – главные причины раздаточного
характера хозяйственной системы России.
Сформулированная О. И. Бессоновой теория раздаточной экономики утверждает, что: не институты (правила игры экономической
системы) функционируют в рамках экономики, а экономика подчинена институциональным правилам, сформировавшимся в длительном историческом развитии хозяйства; институциональное
ядро выступает как гены, задающие структуру общества и порядок
социальной жизни. Указанная школа рассматривала институты
как возникшие и развивающие эволюционным путем, а существенные изменения хозяйственной среды объясняла глубокими трансформациями, а не мелкими текущими переменами.
В теории раздаточной экономики выдвинуто предположение,
что укорененность институциональной структуры данного типа,
которая возвращается к исходному состоянию, несмотря на неоднократные попытки преобразовать ее в рыночную, имеет следующие причины:
– коммунальный характер материально-технической среды1,
которая инвариантна к платежеспособности населения, требует
упорядоченных коллективных действий и является фактором выживания и благополучия;
– этатизационные ценности (приверженность к сильному государству, активно участвующему в хозяйственной жизни) у большинства российского населения, на базе которых строится система
взаимных обязательств и взаимной ответственности.
1 Коммунальная среда функционирует в форме общественного блага, которое не
может быть разделено на единицы, продано и потреблено по частям.
235
Развивая традиции новосибирской экономико-социологической
школы, ученица Т. И. Заславской С. Г. Кирдина предложила теорию институциональных матриц – первичных моделей, находящихся во взаимосвязанном соответствии политических, экономических и культурно-идеологических институтов [42]. Институциональная матрица – это сформировавшийся естественным путем,
а не в результате преднамеренной деятельности, комплекс институтов, обеспечивающих выживание большой группы людей в тех
внешних условиях, в которых они оказались. Согласно данной
теории общество представлено как единство трех видов базовых
институтов1, реализующих: а) ориентацию на достижение определенных целей; б) получение ресурсов для воспроизводства; в) определенные идеи и значимые ценности. Все последующие институты
обогащают первичную модель, задающую социальную природу общества. Координально изменить не один из этих трех видов институтов невозможно без преобразования остальных. Эмержентность2
институциональной матрицы аналогично архетипам общественного сознания определяет содержание и направленность основных социально-экономических процессов конкретных обществ.
Теория С. Г. Кирдиной выделяет два типа институциональных
матриц: Х и Y. Матрица типа Х содержит унитарное политическое устройство, редистрибутивную экономику и коммунитарную
идеологию3. Матрица типа Y включает федеральное политическое
устройство, рыночную экономику и субсидиарную идеологию4.
Тип общества определяется тем, какой тип институциональной матрицы в нем доминирует. Тип институциональной матрицы задает
пределы изменений, за которыми следует хаос в обществе соответствующего типа.
Выводы представленных институциональных теорий в целом
соответствуют следующим заключениям основоположника институционализма Дугласа Норта [77]:
1 Базовые институты – устойчивые, исторически сложившиеся, постоянно воспроизводящиеся на практике формы социальных отношений, определяющие характер динамики общества.
2 Эмержентность – это закрепляемость и передача по наследству закрепившегося свойства.
3 Коммунитарная идеология – доминирование общих ценностей над индивидуальными: мы над я.
4 Субсидиарная идеология – доминирование индивидуальных ценностей над общими: я над мы.
236
– модель движения общества приводит в действие структура
стимулов-институтов ;
– институты связывают прошлое с настоящим и будущим и являются ключом к пониманию взаимоотношений между обществом
и экономикой и влиянием этих взаимоотношений на экономический рост или стагнацию;
– вместе с применяемой технологией институты на протяжении
истории определяли трансакционные и трансформационные издержки, а, значит, рентабельность экономической деятельности,
создавали стабильный порядок и стремились уменьшить неопределенность;
– институты – это источник формирования долгосрочной тенденции экономического развития;
– институциональные ограничения образуют взаимосвязанную
систему, определяют возможности индивидов, цену, которую индивиду приходится платить за свои убеждения, и формируют набор
альтернатив для различных контекстов.
Если попытаться установить соответствие фактов хозяйственной жизни признакам раздаточной экономики, то можно сделать
вывод, что современная отечественная хозяйственная среда возвращается к традиционной динамике.
237
Библиографический список
1. Арриги Дж. Долгий двадцатый век: Деньги, власть и истоки
нашего времени: пер. с англ. М.: Изд. дом «Территория будущего»,
2006.
2. Поланьи К. Великая трансформация, политические и экономические истоки нашего времени: пер. с англ. СПб.: Алетейя, 2002.
3. Шумпетер И. Капитализм, социализм и демократия: пер.с
англ. М.: Экономика, 1995.
4. Тилли Ч. Принуждение, капитал и европейские государства.
900–1992 гг: пер. с англ. М.: Территория будущего, 2009.
5. Малган Дж. Хищники и творцы в капитализме будущего:
пер. с англ. М.: Изд-во Института Гайдара, 2014.
6. Аглиетта М., Орлеан А. Деньги между насилием и доверием:
пер.с фр. М.: Изд. дом ВШЭ, 2006.
7. Тамбовцев В.Л. Базовые понятия стратегического менеджмента: проблема микрооснования//Российский журнал менеджмента.
№ 8(4). 2010. С. 3–30.
8. Клейнер Г. Б. Ресурсная теория системной организации экономики//Российский журнал менеджмента. № 9(3). 2011. С. 3–28.
9. Фуруботн Э., Рихтер Р. Институты и экономическая теория:
достижения новой институциональной экономики: пер. с англ.
СПб.: Изд. дом СПбГУ, 2005.
10. Корнаи Я. Системная парадигма // Вопросы экономики.
№ 4. 2002. С.4–22.
11. Дроздова Н. П. К экономической теории рыночной организации // Российский журнал менеджмента. № 9(3). 2011. С.127–144.
12. Бухвалов А. В. Бизнес в России. Рецензия на монографию
«Организация и развитие российского бизнеса» // Российский
журнал менеджмента. № 9(1). 2011. С.155–168.
13. Стивенсон Дж. Философия: пер. с англ. М.: АСТ Астрель,
2004.
14. Макферсон К. Б. Жизнь и времена либеральной демократии /
пер. с англ. М.: Изд. дом ВШЭ, 2011.
15. Славой Ж. О насилии: пер. с англ. М.: Европа, 2010.
16. Славой Ж. Щекотливый субъект: отсутствующий центр политической онтологии / пер.с англ. М.: Изд.дом «Дело» РАНХ и
ГС, 2014.
17. Мюллер Я. В. Споры о демократии: Политические идеи в Европе ХХ века: пер. с англ. М.: Изд-во Института Гайдара, 2014.
238
18. Крауч К. Странная не-смерть неолиберализма: пер. с англ.
М.: Изд.дом «Дело» РАНХ и ГС, 2012.
19. Крауч К. Постдемократия: пер. с англ. М.: Изд. дом ВШЭ,
2010.
20. Дюверже М. Политические партии: пер. с фр. Изд. 5-е. М.:
Академический проект, Гаудеамус, 2013.
21. Моска Г. История политических доктрин: пер. с итал. М.:
Мысль, 2012.
22. Канфора Л. Демократия. История одной идеологии: пер.
с итал. СПб.: Александрия, 2012.
23. Барт Р. Мифологии: пер. с фр. М.: Академический проект,
2012.
24. Зиновьев А. А. На пути к сверхобществу. СПб.: Изд. дом
«Нева», 2004.
25. Квак Дж. 13 банков, которые правят миром. В плену Уоллстрит и в ожидании следующего краха: пер. с англ. М.: Карьера
Пресс, 2013.
26. Гоббс Т. Избранные произведения в двух томах. Т. 2. М.,
1964.
27. Лебон Г. Психология народов и масс: пер. с фр. М.: АСТ,
2000.
28. Павловский Г. 1993: элементы советского опыта. Разговоры
с Михаилом Гефтером. М.: Европа, 2004.
29. Авен П., Кох А. Революция Гайдара. М.: Альпина паблишер,
2013.
30. Как избежать ресурсного проклятья: пер.с англ. М.: Изд-во
Института Гайдара, 2011.
31. Норт Д., Уоллитс Д., Вайнгаст Б. Насилие и социальные порядки. Концептуальные рамки для интерпретации письменной истории человечества: пер. с англ. М.: Изд-во Института Гайдара, 2011.
32. Ассмоглу Д., Робинсон Д. Экономические истоки диктатуры
и демократии: пер.с англ. М.: Изд. дом ВШЭ, 2011.
33. Прохоров А. П. Русская модель управления. М.: ЗАО «Журнал эксперт», 2002.
34. Механик А. Должна ли Россия стать пустыней // Эксперт.
№ 4. 2014. С. 24–31.
35. Барнард Ч. Функции руководителя: власть, стимулы и ценности в организации: пер. с англ. М., Челябинск: Социум, ИРИСЭН, 2012.
36. Таллок Г. Общественные блага, перераспределение и поиск
ренты: пер. с англ. М.: Изд-во Института Гайдара, 2011.
239
37. Буев М. Возвращение викторианской эпохи // Ведомости
2 июня 2014. С. 7.
38. Сироткин В.Б. Современные тенденции и проблемы экономического развития: учеб. пособие. М.: Высш. шк., 2009.
39. Морки Дж. Рычаг богатства. Технологическая креативность
и экономический прогресс: пер. с англ. М.: Изд-во Института Гайдара, 2014.
40. Яковлев А. Как уменьшить силовое давление на бизнес в России? // Вопросы экономики № 11. 2012. С. 4–23.
41. Бессонова О. Э. Институциональная матрица для модернизации России // Вопросы экономики. № 12. 2012. С. 122–144.
42. Кирдина С. Г. Х- и Y-экономики. Институциональный анализ. М.: Наука, 2004.
43. Хэндс У. Нормативная теория рационального выбора: прошлое, настоящее и будущее // Вопросы экономики. № 10. 2012.
С. 52–75.
44. Кей Дж. Карта – не территория: о состоянии экономической
науки // Вопросы экономики. № 5. 2012. С. 4–13.
45. Кордонский С. Россия. Поместная федерация. М.: Европа,
2010.
46. Пивоваров Ю. С. Система русской власти (круглый стол).
Ч. 1 // Политическая концептология. №2. 2010.
47. Павловский Г. Гениальная власть. Словарь абстракций
Кремля. М.: Европа, 2012.
48. Райтнер Э.С. Как богатые страны стали богатыми и почему
бедные страны остаются бедными: пер. с англ. М.: Изд. дом ВШЭ,
2011.
49. Полищук Л. Аутсорсинг институтов // Вопросы экономики.
№ 9. 2013. С. 40–65.
50. Нисбет Р. Прогресс: история идеи: пер. с англ. М.: ИРИСЭН,
2007.
51. Валлерстайн И. Конец знакомого мира: Социология ХХI
века: пер. с англ. М.: Логос, 2004.
52. Валлерстайн И. После либерализма: пер. с англ. М.: 2003.
53. Перес К. Великая трансформация: политические и экономические истоки нашего времени / пер.с англ. М.: Изд.дом Дело
РАНХ и ГС, 2013.
54. Панарин А. С. Глобальное политическое прогнозирование.
М.: Алгоритм, 2000.
55. Дугин А.Г. Социология воображения. Введение в структурную социологию. М.: Академический проект, Трикста, 2010.
240
56. Бодрияр Ж. Символический обмен и смерть. 3-е изд. М.: Добросвет, «Изд-во КДУ», 2009.
57. Пригожин И., Стенгерс И. Время, хаос, квант. К решению
парадокса времени. М.: Прогресс, 1999.
58. Эрибон Д. Мишель Фуко: пер. с фр. М.: Молодая гвардия,
2008.
59. Грицианов А. А., Гурко Е. Жак Деррида. Минск: Книжный
дом, 2008.
60. Грицианов А. А. Жиль Делез. Минск: Книжный дом, 2008.
61. Уильямсон О. И. Экономические институты капитализма:
пер. с англ. СПб.: Лениздат, 1996.
62. Лаффон Ж.-Ж. Стимулы и политэкономия: пер. с англ. 2-е
изд. М.: Изд. дом ВЭШ, 2008.
63. Широкова Г. В. Управление изменениями в российских компаниях: учеб. 3-е изд. СПб.: Высшая школа менеджмента, 2009.
64. Бодрияр Ж. Америка: пер. с фр. СПб.: Владимир Даль, 2000.
65. Морган Т. Образы организаций: пер. с англ. М.: Манн, Иванов и Фарбер. 2008.
66. Тойнби А. Постижение истории: пер. с англ. М.: Мысль. 1994.
67. Бенуа А. Против либерализма (к Четвертой политической теории): пер. с фр. СПб.: Амфора, 2009.
68. Моисеев Н. Н. Современный рационализм. М., 1995.
69. Туроу Л. Будущее капитализма. Как сегодняшние экономические силы формируют завтрашний мир: пер. с англ. Новосибирск: Сибирский хронограф, 1999.
70. Гиденс Э. Устроение общества: Очерк теории структуризации. 2-е изд. М.: Академический Проект, 2005.
71. Френк Р. Дарвиновская экономика: свобода, конкуренция и
общее благо: пер. с англ. М.: Изд-во Института Гайдара, 2013.
72. Теория фирмы. СПб.: Экономическая школа, 1995.
73. Сироткин В. Б. Теории организации: принципы, единицы
анализа и ключевые атрибуты. СПб.: ГУАП, 2013.
74. Валлерстайн И. Динамика глобального кризиса: тридцать
лет спустя // Эксперт. № 35. 2009. С. 48–54.
75. Блог Д. Битва за душу капитализма: пер. с англ. М.: Изд-во
Института Гайдара, 2011.
76. Фридмен Дж., Краус В. Рукотворный финансовый кризис: системные риски и провал регулирования: пер. с англ. М.: Мысль, 2012.
77. Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики: пер. с англ. М.: Фонд экономической
книги Начала, 1997.
241
78. Олсон М. Возвышение и упадок народов. Экономический
рост, стагфляция, социальный склероз: пер. с англ. Новосибирск:
ЭКОР, 1992.
79. Олсон М. Логика коллективных действий. Общественные
блага и теория групп: пер. с англ. М.: ФЭИ, 1995.
80. Бессонова О. Э. Раздаток: институциональная теория развития России. Новосибирск, 1999.
81. Дерлугьян Г. Как устроен этот мир. Наброски на макросоциологические темы. М.: Изд-во Института Гайдара, 2013.
82. Греберд М. Долг: первые 5000 лет истории. М.: ЛД Маргинсм
Пресс, 2015.
83. Барнард Ч. Функции руководителя: власть, стимулы и ценности в организации / пер. с англ. М.: Челябинск: Социум, ИРИСЭН, 2012.
84. Теория организации: Хрестоматия. 2-е изд.: пер. с англ.
СПб.: Высшая школа менеджмента, 2010.
85. Остром Э. Управляя общим: эволюция институтов коллективной деятельности: пер.с англ. М.: ИРИСЭН, Мысль, 2010.
86. Смирнова Е. Битва за умы и таланты // Эксперт С-3. № 37.
2012. С. 22–25
87. Стрижов А. Школа на перепутье // Эксперт С-3. № 36. 2013.
С. 32–34.
88. Денисенко Е. Взбесившиеся лифты // Эксперт С-3. № 1–2.
2012. С. 28.
89. Субботин А. Обречены на реформы // Эксперт С-3. № 1–2.
2012. С. 15.
90. Кулешов А. Профессионалы не требуются // Эксперт С-3.
№ 21. 2013. С. 68–69.
91. Бобков Ф. КГБ и власть. М.: ЭКСМО, 2003.
92. Коротко // Эксперт. № 43. 2013. С. 4.
93. Медисон Э. Контуры мировой экономики в 1–2030 гг. Очерки по макроэкономической истории: пер. с англ. М.: Изд-во Института Гайдара, 2015.
94. Шёк Г. Зависть: теория социального поведения: пер. с англ.
М.: ИРИСЭМ, 2010.
95. Саймон Г. А. Теория принятия решений в экономической
теории и науке о поведении. Теория фирмы. СПб.: Экономическая
школа, 1995. С. 54–72.
96. Шопенгауэр А. Афоризмы житейской мудрости: пер. с нем.
Минск: Харвест, 2011.
242
97. Минцберг Г. Структура в кулаке: пер. с англ., СПб.: Питер,
2012.
98. Джеймс У. Воля к вере: пер.с англ. М.: Республика, 1997.
99. Фестингер Э. Теория когнитивного диссонанса: пер. с англ.
СПб.: ЮВЕНТА, 1999.
100. Яцино М. Культура индивидуализма: пер. с польск. Харьков: Гуманитарный Центр, 2012.
101. Дебор Ги. Общество спектакля: пер. с фр. Опустошитель,
2012.
102. Корнаи Я. Размышления о капитализме: пер. с венг. М.:
Изд-во Института А. Гайдара, 2012.
103. Познер В. В. Прощание с иллюзиями. М.: Астрель, 2012.
104. Сироткин В. Б. Теории и практики менеджмента: идеи,
ожидания и результаты. СПб.: ГУАП, 2012.
105. Бессонова О. Э. Раздаточная экономика России: эволюция
через трансформации. М.: РОССПЭИ, 2006.
106. Кирдина С. Г. Российская модель институциональных изменений: опыт эмпирико-статистического исследования // Вопросы экономики. 2010. № 11. С. 97–114.
107. Ойкен В. Основные принципы экономической политики:
пер.с англ. М., 1995.
108. Полтерович В. М. Элементы теории реформ. М.: ЗАО Издво «Экономика», 2007.
109. Лаффон Ж.-Ж. Стимулы и политэкономия: пер. с англ. 2-е
изд. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2008.
110. Механик А. Долгосрочная конкуренция // Эксперт. №32.
12–18 августа 2013. С. 51–54.
111. Сорос Дж. Кризис мирового капитализма. Открытое общество в опасности: пер. с англ. М.: ИНФРА-М, 1999.
112. Фергюсон Н. Восхождение денег. Финансовая история
мира: пер. с англ. М.: Аст, 2011.
113. Хуан Я. Капитализм по-китайски: государство и бизнес:
пер. с англ. 2-е изд. М.: Альпина Паблишер, 2012.
114. Гринспен А. Карта и территория: Риск, человеческая природа и проблемы прогнозирования: пер. с англ. М.: Альпина Паблишер, 2015.
115. Сироткин В. Б. Эволюция внешней среды бизнеса на Западе
и в России: учеб. пособие. СПб.: ГУАП, 2006.
116. Сироткин В. Б. Обеспечение устойчивости экономического
роста. СПб.: ГУАП, 2008.
243
117. Поппер К. Открытое общество и его враги: пер. с англ. М.:
Финансы, 1992.
118. Цыганов К. Роль двойной бухгалтерии в происхождении
капитализма // Вопросы экономики. № 5. 2012. С. 101–115.
119. Дози Дж. Экономическая координация и динамика: некоторые особенности альтернативной экономической парадигмы //
Вопросы экономики. № 12. 2012. С. 31–60.
120. Кордонский С. Ресурсное государство. М.: RECNVM, 2007.
121. Поньон Э. Повседневная жизнь Европы в 1000 году: пер.
с фр. М.: Молодая гвардия, 2009.
244
СОДЕРЖАНИЕ
Введение.........................................................................
1. Отображения изменений экономической реальности.........
1.1. Циклы капиталистического накопления:
от материальной экспансии к финансовой ................
1.2. Особенности управления поведением субъекта
экономической деятельности: методологический
индивидуализм или систематика............................
1.3. Взаимообусловленность экономической и политической власти: принуждение к неолиберальному
порядку...............................................................
1.4. Русская система управления обществом...................
1.5. Промышленная политика и экономический рост
страны: заключения экономической теории и
исторические факты..............................................
2. Подходы к организации коллективных действий..............
2.1. Научное обоснование вариантов модернизации
обществ догоняющего развития..............................
2.2. Научные подходы к поведению организаций.............
2.3. Изменение кооперативных действий: взаимообусловленность эффективности и рациональности..............
2.4. Проблема коллективных действий: относительные
оценки как препятствие к принятию рациональных
решений..............................................................
2.5. Мотивы к эффективной деятельности:
совмещение стимулов и структур организации..........
3. Институциональный подход к изменениям......................
3.1. Институциональный подход к рынку.......................
3.2. Институциональная теория фирмы .........................
3.3. Совмещение целей и средств при институциональной
трансформации экономических организаций:
проблема «безбилетника» и проблема
«принципал-агент»...............................................
3.4. Стимулирование изменений в обществе:
управление насилием............................................
3.5. Анализ изменений хозяйственной среды: выводы
теории миросистемного анализа и институциональной теории...........................................................
Библиографический список...............................................
3
6
6
30
51
77
90
106
106
117
129
142
151
170
170
182
198
208
225
238
Научное издание
Сироткин Владислав Борисович
ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ ПОДХОД
К ОТОБРАЖЕНИЮ
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
РЕАЛЬНОСТИ
Монография
Редактор В. П. Зуева
Компьютерная верстка А. Н. Колешко
Подписано к печати 19.02.16. Формат 60 × 84 1/16.
Бумага офсетная. Усл. печ. л. 14,3. Уч.-изд. л. 15,4.
Тираж 100 экз. Заказ № 52.
Редакционно-издательский центр ГУАП
190000, Санкт-Петербург, Б. Морская ул., 67
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
4
Размер файла
1 937 Кб
Теги
0f224481a1, sirotkin
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа