close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Kargapolzev Hram kompl

код для вставкиСкачать
С. Ю. КАРГАПОЛЬЦЕВ
ХРАМОВЫЕ КОМПЛЕКСЫ
XVIII – НАЧАЛА XIX ВЕКА
В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ
И ЕГО ОКРЕСТНОСТЯХ:
АРХИТЕКТУРНО-АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ
ИССЛЕДОВАНИЯ 2002–2012 гг.
Министерство образования и науки
Российской Федерации
Санкт-Петербургский государственный
архитектурно-строительный университет
С. Ю. КАРГАПОЛЬЦЕВ
ХРАМОВЫЕ КОМПЛЕКСЫ
XVIII – НАЧАЛА XIX ВЕКА
В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ
И ЕГО ОКРЕСТНОСТЯХ:
АРХИТЕКТУРНО-АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ
ИССЛЕДОВАНИЯ 2002–2012 гг.
Монография
Санкт-Петербург
2017
УДК 902/904
ББК 63.4
Рецензенты:
проректор по научной работе и организации внешних и международных связей
Санкт-Петербургского института внешнеэкономических связей, экономики и права,
д-р ист. наук, профессор М. В. Ежов;
заведующий кафедрой архитектурного и градостроительного наследия
Санкт-Петербургского государственного архитектурно-строительного университета,
д-р архит., доцент С. В. Семенцов;
профессор кафедры археологии Института истории Санкт-Петербургского
государственного университета, зав. отделом «Музей истории СПбГУ»
музейного комплекса СПбГУ,
д-р ист. наук, доцент И. Л. Тихонов
Каргапольцев, С. Ю.
Храмовые комплексы XVIII – начала XIX века в Санкт-Петербурге
и его окрестностях: архитектурно-археологические исследования
2002–2012 гг. : моногр. – СПб.: СПбГАСУ, 2017. – 212 с.
ISBN 978-5-9227-0775-6
Монография раскрывает основные результаты архитектурно-археологического обследования 2002–2012 гг. храмовых комплексов и прилегающих к ним объектов Церковного корпуса Большого Петергофского дворца,
Сампсониевского и Казанского соборов в Санкт-Петербурге, а также непостроенного монастыря Во Имя Св. Харлампия в Гатчине (практическая часть работы). В основу теоретической части положены архивные документы, иконографический и публикационный материал в сочетании с личными наблюдениями
автора. Главная задача книги — введение в научный оборот основных результатов исследований, а также расширение информационного поля студентов,
обуча­ющихся по специальностям «Архитектура» и «Реставрация».
Издание предназначено для специалистов-историков, архитекторов, реставраторов, археологов, музейных работников, культурологов и широкого круга
читателей, интересующихся материальной и духовной культурой эпохи русского
абсолютизма.
ISBN 978-5-9227-0775-6
© С. Ю. Каргапольцев, 2017
© Санкт-Петербургский государственный
архитектурно-строительный университет, 2017
© Дизайн обложки С. Ю. Каргапольцев,
А. А. Стешко, 2017
«Два чувства дивно близки нам –
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам»
А. С. Пушкин
Введениe
Современный подход к работам по воссозданию музейных объектов и архитектурно-ландшафтных памятников культурного наследия требует применения археологических изысканий для уточнения и решения целого ряда источниковедческих и технических
вопросов. Архитектурная или музейная археология все активнее
входит в повседневную практику, и раскопки относительно «молодых» объектов XVIII–XIX и даже XX в. уже никого не удивляют: «копают» Петропавловскую крепость, Летний сад, Ниеншанц,
Новую Голландию, дворы Эрмитажа и другие общеизвестные
комплексы. Непосредственно под руководством автора этих строк
в 2002–2012 гг. были проведены исследования объектов храмовой
архитектуры эпохи абсолютизма общей площадью более 3500 м2.
Особую значимость такого рода изыскания имеют для реставрационной деятельности, позволяя диагностировать, казалось бы,
уже утраченные детали и элементы воссоздаваемых комплексов
и сохраняя тем самым дух и стиль ушедших эпох. Определенный
объем полученных данных представляет не только практический,
но и чисто научный интерес. Для специалистов важными могут
быть такие моменты, как предметная детализация динамики изменений аутентичного ландшафта и концепций архитектурных ансамблей (многочисленные перепланировки городских кварталов,
разрушения периодов большевистской «культурной революции»
и Великой Отечественной войны и пр.), этапность реставрационно-строительных работ и т. д. При этом одна часть объектов могла
просто демонтироваться, другая – перестраиваться, третья – воссоздаваться заново. Такие нюансы на момент проведения работ
могли не отражаться в соответствующей документации и, как
3
Введение
следствие, не быть представленными в отчетных документах,
а значит, и в архивах. Что-то исчезло уже в послевоенные годы:
одно с неимоверным трудом восстанавливали, другое сознательно и целенаправленно разрушали – как, например, целый ряд храмовых построек Петербурга, комплекс зданий Нового дворца Николая II в Петергофской Александрии, Ропшинский дворец и т. д.
Колоссальный урон отечественная культура (включая, прежде
всего, комплексы церковного зодчества) понесла в годы советского
богоборчества 1920–1960-х гг., в полной мере охватившего и наш
город. Именно тогда был сформирован материалистический стереотип, до сих пор не преодоленный многими музейщиками и искусствоведами, о том, что икона – это в первую очередь живопись,
а собор или церковь – просто памятник архитектуры. Непонимание духовно-нравственного и религиозного предназначения христианских святынь осложняет и сужает процесс их реставрации
до чисто утилитарных задач, искусственно отделяя «предметы
культа» от своего первоначального идейно-смыслового стержня.
Несмотря на светский статус культуры, науки и образования, необходимо понимать и помнить, что храмы изначально строились
как «дома молитвы», а не музеи, и что каждый из них несет в себе
не только эстетический, но и духовно-нравственный посыл. Следовательно, ключ к пониманию их замысла и алгоритмов развития
находится не столько во внешних формах экстерьера и интерьера
зданий, сколько во внутреннем их содержании. Выяснение динамики и этапности всех изменений архитектурных и ландшафтных
памятников с составлением соответствующей технической документации также является одной из необходимых задач археологических работ. Других способов установить многие утраченные
факты и детали просто не существует.
Архитектурная археология имеет свою предметно-объектную
специфику как в методологическом, так и в производственном
аспектах. При раскопках – как правило, широкой площадью – используется принцип послойного раскрытия грунта с промежуточными зачистками и фиксацией необходимых промеров в Балтийской системе высот. Выборка грунта производится до материкового
слоя в тех случаях, когда это не препятствует сохранению архитектурных и строительных деталей или их конструктивных элементов.
4
Введение
Типологически способы обследования объектов можно разделить
на три условные группы. К первой относятся полностью раскрытые
комплексы (раскопки широкой площадью). Вторую образуют памятники, исследованные частично раскопами, а частично шурфами. По такому принципу обследуется преобладающее большинство
объектов. Третью составляют, как правило, полностью утраченные
объекты, т. е. без сохранившихся конструкций в грунте. В этом случае обследование ограничивается индикационными шурфами или
зондажами. Если конкретизировать, то с зондажей и шурфов начинается исследование всех комплексов. Но если в процессе обследования («пристрелки к объекту») выясняется, что памятник полностью утрачен, раскопки на этом заканчиваются («отрицательный
результат – тоже результат»). В случаях, когда конфигурация памятника ясна и степень сохранности скрытых конструкций удовлетворительная, а общая площадь объекта значительная, шурфы расширяются до раскопов, дополняются другими шурфами в нужных
местах, но полного раскрытия памятника не производится. При
возникновении же спорных моментов, противоречивости исходных
архивных данных, недостаточной информации по конфигурации
контуров исследуемого объекта или иным мотивационным причинам комплекс полностью раскрывается широкой площадью. Мало
чем отличается «сверхзадача» исследований и при «сопроводительном» характере археологических работ (строительство, реставрация и реконструкция объектов). Выбор вариантов осуществляется
на месте эмпирически и согласовывается с заказчиком работ.
Для составления ряда хронологически значимых типов обнаруженных вещей («хроноиндикаторов») особое значение имеет
установление верхних и нижних дат, т. е. определение временны′ х
границ датировки памятника (terminus post quem и terminus ante
quem). Такой подход позволяет уточнить и сузить даты инвентарных (замкнутых) комплексов исследуемых объектов в тех случаях, когда отсутствуют точные архивные сведения о временнóм
диапазоне их существования. В любом случае сделанные в ходе
работ находки представляют как научный, так и практический
интерес (монеты, посуда, производственный и садовый инвентарь, предметы быта, интерьера, элементы декора зданий и др.),
пополняя собой музейные фонды заказчиков работ.
5
Введение
Таким образом, культурный контекст «замкнутого комплекса»
в идеале выходит за рамки чисто археологических понятий и становится смысловым содержанием уже реставрационных работ,
воссоздающих первоначальный облик и замысел памятника. Выявление многофакторных связей между различными аспектами
одного памятника (архитектурно-ландшафтного комплекса) позволяет полнее раскрыть его как объект реконструкции и предмет историко-культурного и археологического изучения. Принципиальными здесь являются, во-первых, соотнесение между
собой имеющихся исторических планов, рисунков и других иконографических и текстовых документов, порой противоречащих
друг другу; во-вторых – фиксация реальной планировки объекта в ходе археологических работ. Последняя для реставраторов
должна быть всегда приоритетна, поскольку имеет объективный
характер. Отсюда следует важный вывод: нельзя воссоздавать
объект исключительно по архивным данным, так как они не всегда соответствуют обнаруживаемым реалиям.
Главным отличием археологических изысканий на объектах
архитектурного наследия музейного подчинения от традиционных раскопок «на снос», при которых исследуемый комплекс
фактически уничтожается, является принцип «не навреди». Его
смысл заключается в поиске, локализации и расчистке от поверхностных наслоений обследуемого памятника in situ. Всякий демонтаж конструкций и внешних деталей объекта (фундаменты, коммуникации, дорожное покрытие и пр.), как правило,
исключается. Археологический результат «на выходе» должен представлять собой не разрытый котлован нулевого цикла
строительных работ, а в максимальной степени раскрытые
внешние очертания всех сохранившихся элементов утраченного комплекса. Данные стратиграфии (технический профиль
объекта и наслоений) должны также добываться путем вертикальных зачисток профилей стенок шурфа, траншеи или раскопа не в ущерб конструктивным элементам. При таком подходе «на руки» заказчику передается всесторонне обследованный
объект с сопроводительным отчетом обо всех этапах произведенных работ (текст, чертежи, фото- и видеофиксация, описание находок и пр.). Последующая судьба объекта двояка: либо
с ним дальше работают реставраторы, кропотливо восполняя
6
Введение
утраченные элементы и возвращая его к жизни, либо он вновь
консервируется путем преднамеренной засыпки грунтом.
В реальной практике, к сожалению, все не так просто и отношения между заказчиками (городские структуры, музеи, инвесторы и др.) и исполнителями работ (археологи), складывающиеся на договорной основе, не всегда оказываются идиллическими.
Хорошо, если бы проблемы составляли только «давящие» сроки,
бюрократические проволочки и низкие расценки работ. Ограниченное действие договора и отсутствие правового статуса не позволяют археологам отслеживать дальнейшую судьбу обследованного памятника (элемента), который зачастую затем просто
демонтируется, а на его месте возводится псевдоисторический
новодел с претензией на реставрацию. Причина такого рода явлений двояка – в элементарном желании производителя работ сэкономить (а значит, дополнительно заработать) и в не­умении большинства подрядных реставрационных организаций осуществить
грамотное включение «палеоландшафта» в структуру воссоздаваемого объекта (комплекса памятников). Конечно, не имея возможности содержать значительный штат археологов и реставраторов для обеспечения собственных внутренних потребностей,
музеи вынуждены нанимать профессионалов из сторонних научных или коммерческих организаций. Разного рода надзорные
структуры в производственную «кухню», как правило, также не
вмешиваются и в лучшем случае инспектируют конечный результат. Кроме того, реставрационные работы проводятся по заранее
утвержденной проектно-сметной документации, внесение поправок в которую – дело хлопотное и волокитное. Куда проще «закрыть глаза» на обнаруженные археологами нюансы и расхождения и сделать «как решено». Археология объекта в таких случаях
является своего рода наукоемким прикрытием, и ее результаты
становятся достоянием лишь архивных фондов и публикационного материала. Подмена понятий реставрации реконструкцией не нова и среди специалистов получила наименование «московский стиль». Действительно, в российской столице начиная
с 30-х гг. прошлого столетия ведется беспрецедентная по масштабу перепланировка городского архитектурного пространства.
Активное вторжение рыночных отношений (инвесторы, девелоперы, логисты) в этот процесс в постсоветское время привело
7
Введение
к закономерному результату: в современной Москве практически полностью отсутствуют исторический городской ландшафт
и подлинные объекты культурного наследия. Причин тому несколько: монополизм нескольких компаний застройщиков, сращивание банковского и строительного капитала, прагматический
цинизм и примитивизация бюрократического аппарата и пр.
Однако было бы упрощением реального положения вещей считать столь порочную практику явлением сугубо московским. К сожалению, в наше время это стало общероссийской проблемой
(за последние 10 лет только по официальным данным в РФ исчезло
2500 памятников истории и культуры), включая и территорию «Первоначального Петербурга». Кроме того, современные технологии
реставрации не всегда обоснованно подменяют подлинные сохранившиеся конструкции и элементы комплексов производственным
новоделом. Конечно, в ряде случаев при полной утрате памятника
без этого просто не обойтись. Но максимальная сохранность (консервация) аутентичных элементов памятника или (хотя бы) повторное использование его строительных элементов (кирпич, камень,
блоки, стяжки и др.) должны быть непреложным правилом для всех
этапов и видов работ. В противном случае речь идет об утрате не
только архитектурного сооружения в его первоначальном виде, но
и его исторического контекста (археологического памятника). Как
следствие, главный принцип Венецианской хартии реставраторов –
«Реставрация заканчивается там, где начинается гипотеза», – еще
как-то свойственный советскому периоду, оказался забыт не только
в общественном сознании, но и в профессиональной среде. Эта ситуация стала очевидной еще в 1990-е гг. и была всесторонне изучена в целом ряде научно-проблемных сборников и коллективных монографий археологов и искусствоведов.1
Таким образом, в современной реставрационной практике серьезной проблемой стала историческая достоверность воссоздаваемых комплексов. Специалисты и общественность всё чаще
1
Древние культуры Центральной Азии и Санкт-Петербург: материалы Всерос. науч.
конф., посвященной 70-летию со дня рождения А. Д. Грача. Декабрь 1998 г. / Отв. ред.
Д. Г. Савинов. СПб.: Культ-информ-пресс, 1998. С. 253–300; Булкин В. А., Герд А. С., Лебедев
Г. С., Седых В. Н. Основания регионалистики: Формирование и эволюция историко-культурных зон Европейской России. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1999. 392 с.; Мониторинг
археологического наследия и земельный кадастр: сборник статей по материалам семинара
1998–1999 гг. М.: Ин-т Наследия, 2000. 233 с., с илл.
8
Введение
обращают внимание на всевозможные злоупотребления со стороны строителей и реставраторов по отношению к объектам архитектурного наследия. Проявляется это на всех этапах принятия
решений и производства работ по линии заказчик (инвестор) – генподрядчик (как правило, посредник) – субподрядчик (непосредственный исполнитель работ). Издержки современной российской
модели финансовых отношений привносят в этот процесс дополнительную специфику, романтически называемую «рыночными
отношениями» (тендеры, «откаты», приписки, двойная бухгалтерия, задержки выплат, «прокрутка» средств через банковские депозиты и пр.). Так, например, фирма, предложившая меньшую
смету стоимости работ, обычно выигрывает конкурс, но при этом
не может обеспечить уровень качества более «дорогого» конкурента. В итоге, чтобы все-таки минимизировать затраты и заработать, она неизбежно будет экономить на материалах, привлечет
дешевую и менее квалифицированную рабочую силу и т. д., что
опять же скажется на результате выполненных работ. Речь идет,
прежде всего, об уже обозначенной проблеме так называемого новодела, который может иметь как абсолютную (архитектурное новообразование в историческом ландшафте), так и относительную
(придание объекту лишь внешнего сходства с его прототипом) величину. Достоверность и репрезентативность всякого рода нюансов (параметров, материалов, технологий) при таком подходе считается второстепенной, т. е. именно тем, чем можно пожертвовать
во имя более «важной» цели – воссоздания утраченного комплекса.
К сожалению, дальше констатации этой проблемы со стороны контролирующих организаций дело пока не движется.2
Среди наиболее распространенных объяснений (оправданий) причин отхода в реставрационной практике от исторической идентичности архитектурно-художественного облика воссоздаваемых объектов выделяются ссылки на недостаточность
2
Плоткин К. М. Проблемы учета и сохранения археологического наследия
Санкт-Петербурга // Археологическое изучение Санкт-Петербурга в 1996–2004 гг.
Труды Санкт-Петербургской археологической экспедиции СПбГУ. Т. I. СПб.: Изд-во
С.-Петерб. ун-та, 2005. С. 30–68, 238–252; Таратынова О. В. К вопросу о соотношении
практики и теории в реставрации объектов культурного наследия Санкт-Петербурга //
Доклады 66-й науч. конф. профессоров, преподавателей, научных работников, инженеров и аспирантов ун-та / СПбГАСУ. В 5 ч. Ч. III. СПб., 2009. С. 185–187.
9
Введение
и противоречивость исходной технической документации (если
она вообще имеется). Но именно археологические методы исследования и дают возможность во многих случаях прояснить
или предотвратить принятие необоснованных и опрометчивых –
в плане их необратимости – решений. Причина изъяна здесь
скорее в другом – в недостатке наработанных методик и практического опыта большинства подрядных организаций реставрационного профиля в технологиях консервации сохранившихся
конструктивных элементов исторического ландшафта и их соотнесения с комплексом уже утраченных и воссоздаваемых конструкций. Но какова в этих случаях должна быть позиция заказчика? Вопрос непростой, так как он связан и с финансовой (как
уже отмечалось, тендеры на работы выигрывают фирмы с более
низкой сметой работ на предлагаемый заказ), и с профессиональной стороной дела. Не секрет, что уровень подготовки музейных
и тем более ведомственных специалистов зачастую очень далек
от желаемого, а то и вовсе не соответствует необходимым требованиям. Во всяком случае, «острые» вопросы на обсуждение,
как правило, не выносятся, а публичная форма отчетности носит
откровенно победно-патетический характер (Константиновский дворец в Стрельне, здания Сената и Синода, Михайловский
замок в Петербурге и др.).3 Аспекты же музеефикации объектов
и перспективы дальнейшего их использования (финансовая и тематическая «актуализация» с целью получения дополнительной
прибыли) являются все больше вопросами коммерческого плана
и находятся в данном случае в совершенно иной системе координат «проблемности».4 Хотелось бы пожелать руководству ряда
музеев не столько искать новых форм использования и коммерческой отдачи от вверенных им в управление структур, сколько заботиться о максимальном сохранении предметов и объектов культурного наследия.
3
Андропова Н. Реставрация как развитие. В интенсивную жизнь музея-заповедника
включаются новые объекты // Строительство и городское хозяйство в Санкт-Петербурге
и Ленинградской области. 2008. Вып. 7 (105). С. 54–56; Ловецкая Н. Финансовая сторона ренессанса. Менеджмент в реставрации ГМЗ Петербурга // Строительство и городское хозяйство в Санкт-Петербурге и Ленинградской области. 2009. Вып. 7 (113).
С. 59–61.
4
Кальницкая Е. Я. Музеефикация дворцов: актуализация архитектурного наследия
в современной теории и практике: автореф. дис. … д-ра культурол. СПб., 2009. 51 с.
10
Введение
В то же время активная жизнедеятельность современного мегаполиса представляет собой комплекс вызовов сохранению уникального культурного слоя первоначального исторического ландшафта.
Археологическое наследие «сокрытых» горизонтов подвергается
массированному воздействию целого ряда антропогенных факторов, среди которых прежде всего выделяется развитие жилой и промышленной инфраструктуры, транспорта, коммуникаций. Если «наземные» процессы урбанизации хоть как-то на виду, то сохранность
подземного пространства города и вовсе никем не контролируется.
Практически единичны в Санкт-Пе­тербурге примеры музеефикации
(консервации) археологических раскопов: фрагмент цокольной части
и булыжной отмостки Меншиковского дворца, часть фундаментных
конструкций Зимнего дворца Петра Великого, ступени Сенатского
крыльца здания Двенадцати коллегий с прилегающим участком булыжной мостовой, ледники Императорского телеграфа и Дом наследника-цесаревича (Сосновый дом) в Петергофской Александрии.
А сколько демонтированных и уничтоженных объектов!
Возвращаясь к проблеме сотрудничества археологов и реставраторов, суммируем проблемные факторы этого процесса для последующего их преодоления:
1. Практическая невозможность влияния со стороны археологов на ход работ, которые ведутся по заранее утвержденной проектно-сметной документации.
2. Правовой нигилизм, в сочетании с непрофессионализмом
заказчика (генподрядчика), допускает необоснованное использование современных технологий и материалов в реставрационном
процессе (стеклопакеты, гипрок, синтетические шпаклевки и краски и др.), а также снос «втихую» сохранившихся конструкций
памятника и элементов прилегающего ландшафта. Значительная
часть должностных лиц в сфере охраны памятников и реставрации
являются хорошими менеджерами, бухгалтерами и администраторами, но при этом никудышными специалистами в области профессиональных знаний и сфере своей непосредственной компетенции.
3. Превышение реальных затрат на археологическое исследование памятника (объекта) над заранее заложенными в смету
и практическая невозможность их последующей корректировки
(глубина и площадь раскопов, «расползание» выявляемых конструкций, особенности грунта, погодные условия и пр.).
11
Введение
4. Волокитство, бюрократические проволочки и нескрываемое стремление заказчика (инвестора) к минимизации затрат
оставляют часть материала (территории) за рамками обследования. Добавим сюда же «местничество» в форме фактической монополизации (приватизации) музеями архивных фондов с запретом для «посторонних» на исследования и публикацию иконо-,
карто-, фотографического материала, текстовых документов
и других источников даже со ссылкой на место хранения и указанием соответствующих реквизитов организации – т. е. довольно странное и сомнительное понимание «авторских прав» и «интеллектуальной собственности», граничащее с их незаконным
присвоением.
5. Участившиеся случаи вандализма со стороны населения
по отношению к объектам культурного и археологического наследия (граффити, охота за цветными металлами, кладоискательство, разрушение раскопов и пр.).
Без преувеличения, облик нашего города, как и всей российской культуры, зависит от того, насколько обозначенные проблемы волнуют каждого из нас и по какую «сторону баррикад» мы
определяем себе место. С другой стороны, вопросы бюрократизации и излишнего администрирования исследовательской практики, финансово-организационные и иные сложности неизбежно
возникают на пути любого вида деятельности в области строительства, реставрации и консервации памятников культурно-ис­
торического наследия.5 В нашем случае проблемная сторона
5
Каргапольцев С. Ю. Проблемы и перспективы музейной археологии в системе современных тенденций градостроительного развития // Доклады 67-й науч. конф. профессоров, преподавателей, научных работников, инженеров и аспирантов ун-та. Ч. IV. СПб.:
Изд-во С.-Петерб. гос. архит.-строит. ун-та, 2010. С. 95–103; Он же. Проблемы сохранения объектов культурно-исторического наследия в условиях современной городской
среды // Человек, общество, природа (К 150-летию со дня рождения В. И. Вернадского):
материалы Междунар. науч.-практ. конф. / под ред. О. В. Беззубовой; СПбГАСУ. СПб.,
2013. С. 205–222; Он же. Проблемы сохранения памятников культурно-исторического
наследия и опыт применения археологических исследований в условиях современного
градостроительства // Сохранение историко-культурного наследия – будущее Санкт-Пе­
тербурга: Сборник материалов Всерос. науч.-практ. конф. 18 апреля 2013 г. СПб.:
Изд-во Политех. ун-та, 2013. С. 34–36; Каргапольцев С. Ю., Седых В. Н. Проблемы сохранения памятников культурного наследия и развития музейной археологии в условиях современного градостроительства // Культурное наследие Российского государства.
Вып. VI. Ч. 1. СПб.: Вести, 2014. С. 27–48; Каргапольцев С. Ю., Каргапольцев М. Ю.,
Седых В. Н. Проблемы Санкт-Петербургской археологии и опыт их преодоления в сезонах 2001–2012 гг. (постановка вопроса и краткие итоги работ) // Культурное наследие
Российского государства. Вып. VII. Ч. 1. СПб.: Вести (в печати).
12
Введение
изыскательской деятельности в сфере архитектурной (музейной)
археологии имеет чисто теоретический аспект, поскольку никакого недопонимания с заказчиками работ в целевой задаче исследований и их применительной практике у нас не возникало,
за что выражаем им свою искреннюю благодарность. Пользуясь
случаем, не могу не высказать признательности и моим постоянным соратникам по работе: Михаилу Юрьевичу Каргапольцеву –
инженеру-конструктору, выпускнику кафедры оснований, фундаментов и механики грунтов строительного факультета ЛИСИ
1989 г. (участие в раскопках, геодезические, картографические
и чертежные работы), и Валерию Никандровичу Седых – кандидату исторических наук, доценту кафедры археологии Института
истории СПбГУ (организация и проведение камеральных и лабораторных работ). Отдельная благодарность за помощь в систематизации материалов и предметные консультации Юлии Валентиновне Зеленянской – заведующей отделом архивные фонды ГМЗ
«Петергоф». Также выражаю свою искреннюю признательность
заведующей кафедрой истории и философии СПбГАСУ, доктору
исторических наук Ирине Юрьевне Лапиной за организационную помощь, идейную мотивацию и создание благоприятных условий для написания этой книги.
Переходя к конкретике данной монографии, необходимо отметить ее главную задачу – введение в научный оборот основных
результатов архитектурно-археологических работ 2002–2012 гг.
при обследовании комплексов храмовой архитектуры и прилегающих к ним объектов XVIII – начала XIX в.: Церковного корпуса Большого Петергофского дворца (исследования 2002 г.),
Сампсониевского (2007–2008 гг.) и Казанского (2011 г.) соборов
в Санкт-Петербурге, а также непостроенного монастыря Во Имя
Св. Харлампия в Гатчине (2012 г.). Представленный материал
распределен по главам, каждая из которых является самостоятельной частью книги. В то же время все главы связаны между
собой общей канвой сюжетной линии, историческим контекстом
эпохи русского абсолютизма и иллюстративно-источниковедческим аппаратом. Некоторые авторские оценки рассматриваемых вопросов и событий, а также умозаключения теоретического плана могут не совпадать с общепринятыми представлениями
13
Введение
и устоявшимися в научном сообществе стереотипами. Кроме
того, автор оставляет за собой право субъективных оценок в области концептуальной и фактологической интерпретации излагаемого материала – эксклюзивных данных, труднодоступных для
поиска в архивах и музейных фондах, – опираясь на собственный
опыт и исходя из известного принципа «не ошибается лишь тот,
кто ничего не делает».6 В известной степени обращение к жанру
архитектурной археологии в контексте строительных и реставрационных работ продолжает прерванный в советское время цикл
исследований выпускников и преподавателей ИГИ императора Николая I – архитекторов Николая Владимировича Султанова
(1850–1908), Василия Антоновича Косякова (1862–1921), Владимира Александровича Покровского (1871–1931), Андрея Петровича Аплаксина (1879–1931) и других выразителей русско-византийского стиля в архитектуре и искусстве. Светлая им память!
Если представленные данные окажутся кому-то полезными
или подвигнут заинтересованного читателя к дальнейшему «вхождению в тему», автор будет считать свою задачу выполненной…
6
Краткие сведения об авторе: Каргапольцев Сергей Юрьевич, 1962 г. р., выпускник
кафедры археологии исторического факультета ЛГУ (1985 г.), кандидат исторических
наук (1994 г.), доцент (2009 г.). Специалист в области позднеантичной, раннесредневековой и архитектурной археологии, военной истории и антропологии. Доцент кафедры
истории и философии СПбГАСУ. Автор и соавтор 175 научных и учебно-методических
работ. Сотрудник СПбГАСУ с 2003 г.
14
Глава I
Церковный корпус Большого Петергофского
дворца и прилегающие к нему объекты:
партерные цветники и ограда Верхнего сада
Архитектурно-археологические изыскания и общий мониторинг комплексной реконструкции Церковного корпуса Большого дворца в Петергофе проводились в июне – октябре 2002 г.
под руководством автора этих строк по прямому договору с дирекцией ГМЗ «Петергоф» (координатор и непосредственный заказчик работ – начальник Отдела реставрации и реконструкции
Ирина Николаевна Бирюкова).7 Возвращение Дворцовой церкви
Св. Апостолов Петра и Павла изначального пятиглавия, утраченного в годы Великой Отечественной войны, и сопроводительные работы осуществлялись в рамках подготовки к 300-летию
Санкт-Пе­тербурга (2003 г.) и Петергофа (2005 г.).
При раскопках использовалась методика послойного раскрытия грунта с промежуточными зачистками и фиксацией промеров
7
Каргапольцев С. Ю., Каргапольцев М. Ю., Седых В. Н. Архитектурно-ар­
хеологические изыскания в Нижнем парке и Верхнем саду Государственного музея-заповедника «Петергоф» (итоги сезона 2002 г.) // Университетские Петербургские чтения.
300 лет Северной столице. Сб. статей / Под ред. Ю. В. Кривошеева, М. В. Ходякова.
СПб.: Знаменитые универсанты, 2003. С. 546–550; Они же. Археологические раскопки
в Петергофе (итоги работ 2001–2004 гг.) // Археологическое изучение Санкт-Петербурга
в 1996–2004 гг. Труды Санкт-Петербургской археологической экспедиции
С.-Петербургского государственного университета, Т. 1. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та,
2005. С. 136–140; Каргапольцев С. Ю. Археологические исследования в Петергофе
(итоги работ 2001–2006 гг.) // Вестник гражданских инженеров. 2007. № 2 (11). С. 114;
Он же. Археологические исследования в Петергофе. Методика и результаты работ
2001–2009 гг. // История Петербурга. 2010. № 1 (53). С. 39–40; Каргапольцев С. Ю.,
Каргапольцев М. Ю., Седых В. Н. Археологические исследования в Петергофе (краткий
обзор результатов работ 2001–2006 гг.) // Труды Первого Всероссийского съезда историков-регионоведов (Санкт-Петербург, 11–13 октября 2007 г.) / Отв. ред. Л. А. Вербицкая,
А. Ю. Дворниченко, Ю. В. Кривошеев. СПб.: Президентская библиотека имени
Б. Н. Ельцина, 2010. С. 51–62; Они же. Методы и роль археологических исследований в реставрации садово-парковых архитектурно-ландшафтных комплексов (по материалам изысканий в ГМЗ «Петергоф» // Краеугольный камень. Археология, история,
искусство, культура России и сопредельных стран. В 2 т. Т. 1 / Под ред. Е. Н. Носова,
С. В. Белецкого. М.: Ломоносовъ, 2010. С. 350–362.
15
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
от нулевого уровня выбранного репера современной дневной поверхности (относительное соотнесение высотных отметок объекта). Выборка грунта производилась до уровня дневной поверхности
(далее – УДП) XVIII в. Непременным условием выполнения работ
было полное сохранение архитектурных деталей или их конструктивных элементов, что исключало достижение так называемого «материка» – подстилающего культурный слой «стерильного» грунта.
Тогда же были исследованы и другие архитектурно-ландшафтные
комплексы Верхнего сада Петергофского дворцово-паркового ансамбля, однако эти работы выходят за рамки обозначенной тематики данной монографии.8 Прежде чем осветить основные результаты
архитектурно-археологических работ у Церковного корпуса Большого дворца, необходимо привести краткую историческую справку
по данному объекту и некоторый иллюстративный материал.
История Большого Петергофского дворца началась еще при
Петре I (1672–1725; на престоле с 1682 по 1725 г.). Тогда он назывался Верхними палатами (Нижними был дворец Монплезир). Первый этап строительства дворца начался в 1714 г. и был закончен
к 1717 г. (рис. 1), хотя некоторые достройки продолжались до 1723 г.
Рис. 1. Большой каскад и Верхние палаты. Гравюра
Алексея Ивановича Ростовцева (~1690–1746). 1717 г.
8
Всего за период с 2001 по 2012 г. в Петергофе нами было раскрыто более 70 архитектурно-ландшафтных, дворцовых, садово-парковых и гидротехнических комплексов
XVIII – начала XX в. общей площадью 1850,5 м² (468 шурфов). Основные результаты
этих исследований планируется издать отдельной монографией.
16
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
Начало работ принято связывать с именем немецкого архитектора Иоганна Фридриха Браунштейна (годы жизни неизвестны), разработавшего проект в стиле так называемого
петровского барокко, а также составившего в 1716 г. генеральный план Петергофа (в 1725 г. И.-Ф. Браунштейн был удален
из Петергофа).9 Исследователи отмечают, что в разработке проекта Верхних палат и других объектов Петергофа принял участие и французский архитектор Жан-Батист Александр Леблон
(1679–1719). Абрам Григорьевич Раскин и Илья Михайлович
Гуревич (1929–2002) датируют время работ Ж.-Б.-А. Леблона
в Петергофе 1716–1719 гг., т. е. временем с момента его прибытия в Петергоф до смерти.10 Один из первых историографов Петергофа – генерал-майор Александр Федорович Гейрот
(1817–1882), служивший с 1848 по 1858 г. старшим советником Петергофского дворцового правления, – вообще указывает Ж.-Б.-А. Леблона как автора проекта дворца, при этом датируя начало работ 1715 г.: «Постройка каменного нагорного
дворца начата въ 1715 г. при Петре I-мъ, по плану архитектора Леблона».11 Приложил руку к оформлению дворца и итальянский зодчий Николо Микетти (1675–1759), построивший
на террасе перед северным фасадом дворца Большой каскад
фонтанов. Историки Петергофа связывают с его именем и перестройку интерьеров дворца после пожара 1721 г. (1721–1722 гг.),
а также пристройку к нему продольных симметричных галерей в период между 1719 и 1723 гг., соединивших центральное здание с боковыми двухэтажными флигелями (аналогичное по замыслу решение было применено при строительстве
дворца Монплезир). В 1723–1724 гг. в галереях и флигелях велись отделочные работы и над всем дворцом устроена железная кровля.12 Для справки отметим, что в 1723 г. Н. Микетти
Архипов Н. И., Раскин А. Г. Петродворец. М.; Л.: Искусство, 1961. С. 14.
Раскин А. Г. Петродворец. Дворцово-парковый ансамбль XVIII века. Л.:
Искусство, 1975. С. 11, 32; Гуревич И. М. Петродворец. Фотоальбом. Л.: Лениздат, 1982.
170 ил.; Он же. Петродворец: Большой дворец. Л.: Лениздат, 1988. 64 с.
11
Гейрот А. Ф. Описание Петергофа. Репринтное воспроизведение издания
1868 года. Л.: Аврора, 1991. С. 86.
12
См., например: Раскин А. Г. Указ. соч. С. 11, 32; Гуревич И. М. Петродворец:
Большой дворец... 64 с.
9
10
17
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
уехал в Италию по поручению Петра I, но обратно в Россию
уже не вернулся. Официальный сайт ГМЗ «Петергоф» отмечает среди строителей Большого дворца и архитектора Михаила Григорьевича Земцова (1688–1743), приписывая именно ему
авторство боковых галерей применительно к 1732 г., т. е. времени правления императрицы Анны Иоанновны (1693–1740;
на престоле с 1730 по 1740 г.). На расширение Нагорного дворца М. Г. Земцовым указывает в одной из своих статей и Елена
Яковлевна Кальницкая – ныне действующий генеральный директор ГМЗ «Петергоф».13 В этой же работе она дважды подчеркивает и тот факт, что «водяная декорация Петергофа»
(Большой каскад и фонтаны) была начата Ж.-Б.-А. Леблоном
и закончена Ф.-Б. Растрелли. Н. Микетти при этом не упоминается даже в контексте.14 Отмечает неоценимый вклад М. Г. Земцова в формирование облика Петергофа и А. Г. Раскин – с той
разницей, что видит этот вклад не столько в расширении Большого дворца, сколько в развитии фонтанной декорации и аллейной сети Нижнего парка и Верхнего сада.15 Что же касается
Большого дворца, то Абрам Григорьевич, опираясь на данные
Николая Ильича Архипова (1887–1967),16 сообщает следующее: «По проекту Земцова в 1732 г. от флигелей дворца параллельно склону поставили одноэтажные деревянные жилые
корпуса. Этим еще более удлинили фасад и на время решили вопрос с нехваткой помещений».17 Очевидно, что в данном случае
смысловые расхождения имеют сугубо терминологический характер. Необходимо отметить, что информация по начальному
периоду строительства Большого дворца, как и других объектов
13
Кальницкая Е. Я. Императрица Елизавета Петровна и Петергоф. К 300-летию со дня
рождения императрицы Елизаветы Петровны // История Петербурга. 2010. № 1 (53). С. 31.
14
Там же. С. 32, 35.
15
Раскин А. Г. Указ. соч. С. 12–13, 32, 60.
16
Н. И. Архипов – директор государственного музея в Петергофе с 1924 по 1937 г.
и подлинный знаток его истории. См. Раскин А. Г., Уварова Т. В. Возвращение имени:
Николай Ильич Архипов // Псков. 2010. № 33. С. 129–143; Кальницкая Е. Я. «Музею я
оставляю по себе хорошую память…». Николай Ильич Архипов: человек и директор //
Дворцы и война. К 100-летию начала Первой мировой войны. Сборник статей по материалам науч.-практ. конф. ГМЗ «Петергоф» / Проблемы сохранения культурного наследия. XXI век. V. СПб.: Европейский Дом, 2015. С. 147–161.
17
Раскин А. Г. Указ. соч. С. 32.
18
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
раннего Петергофа, фрагментарна и противоречива: многочисленные путеводители и справочники для туристов зачастую
указывают разных архитекторов и различные хронологические
этапы работ на одни и те же сооружения. Парадные же издания,
как правило, эти историографические пробелы вообще не затрагивают. Вместо этого читателю предлагается «ценностный
взгляд» на объект описания, его функционально-эстетическую
направленность и культурологическую значимость в формате
аксиологического подхода и ретроспективной презентации.18
Проблему дефицита достоверной источниковедческой информации по ранней истории Петергофа отмечал и известный специалист в этой области – почетный житель Петергофа Виталий
Андреевич Гущин (1939–2002).19 В информационном плане,
несмотря на неизбежную для того времени идеологическую
«вуаль», более привлекательными и репрезентативными выглядят исследования довоенного периода. В этом списке отметим,
прежде всего, уже упомянутого Н. И. Архипова, а также Анатолия Владимировича Шеманского (1904–1942) и Семена Степановича Гейченко (1903–1993).20 Светлая им память!
Отсчет второго этапа строительства Большого дворца начался в июле 1746 г., когда императрица Елизавета Петровна
(1709–1761; на престоле с 1741 по 1761 г.) распорядилась о его
перестройке и значительном расширении. Проект был разработан итальянским архитектором Франческо Бартоломео Растрелли (1700–1771) в стиле так называемого елизаветинского барокко (рис. 2). Работы были проведены в 1747–1754 гг., в результате
чего дворец (Растрелли сохранил центральную часть первоначального здания, увеличив ее на один этаж) раскинулся на 268 м
18
См., например: Vernova N. Peterhof. The Great Palace. St. Pet.: Abris, 2001. 48 p.
(Treasures of Russia); Вернова Н. В. Императорский Петергоф. XVIII век. СПб.: Абрис,
2002. 64 с. (Сокровища России).
19
Из устных сообщений В. А. Гущина. О его биографии см., например:
Жёлтикова М. А. Виталий Гущин: служение Петергофу // История Петербурга. 2010.
№ 1 (53). С. 42–44.
20
Архипов Н. И. Петергоф. Сады и фонтаны XVIII века. М.–Л.: ОГИЗ–ИЗОГИЗ,
1931. 84 с.: ил.; Он же. Сады и фонтаны XVIII века в Петергофе: Путеводитель.
Изд. 4-е. М.–Л.: ОГИЗ–ЛЕНИЗОГИЗ, 1933. 79 с.: ил.; Шеманский А. В., Гейченко С. С.
Истори­ко-бы­товой музей XVIII века в Петергофе. Большой дворец. 2-е изд. М.–Л.:
ИЗОГИЗ, 1931. 96 с.: ил.; Гейченко С. С. Большой дворец в Петергофе. Л.: Изд-во
Леноблисполкома и Ленсовета, 1936. 156 с., илл.
19
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
(134 сажени), окончательно разделив собой Верхний и Нижний
парки (парадный фасад, как и прежде, был обращен к Финскому заливу).21
Рис. 2. «Петергофский Ея Императорского Величества дворец
на берегу Финского залива». Раскрашенная гравюра по рисунку
Михаила Ивановича Махаева (1718–1770). 1761 г.
Именно с этим периодом работ и связано возведение восточного – Церковного – корпуса дворца, фундамент которого был заложен в присутствии императрицы 30 мая 1747 г. По завершении
работ – 9 сентября 1751 г. – храм был освящен во имя святых первоверховных апостолов Петра и Павла (на церемонии присутствовали
Елизавета Петровна, а также наследник российского престола великий князь Петр Федорович с супругой Екатериной Алексеевной).22
По желанию императрицы – «согласно нашей вере» – Дворцовая
церковь имела на старорусский манер пять куполов, символизировавших Иисуса Христа и четырех апостолов-евангелистов (первоначальный вариант проекта Ф.-Б. Растрелли предусматривал однокупольный храм, симметричный западному «корпусу под гербом»).
21
Работы по совершенствованию Большого Петергофского дворца продолжались
и в дальнейшем: по заказу императрицы Екатерины II (1762–1796) стилистикой целого ряда залов и кабинетов в 1766–1778 гг. занимались архитекторы Жан-Батист-Мишель
Валлен Деламот (1729–1800) и Юрий Матвеевич Фельтен (1730–1801). В 1779–1785 гг.
архитекторами Ю. М. Фельтеном и Иваном Егоровичем Яковлевым (1728–1783) с запада
был пристроен «корпус за гербом», перестроенный в 1838–1840 гг. архитектором Иосифом
Ивановичем Шарлеманем (1782–1861). В 1846 г. по распоряжению императора Николая I
(1825–1855) архитектор Андрей Иванович Штакеншнейдер (1802–1865) надстроил третий этаж в восточном флигеле дворца, устроив там личные покои великой княгини Ольги
Николаевны (1822–1892). См.: Гейрот А. Ф. Указ. соч. С. 93; Раскин А. Г. Указ. соч. С. 38–44.
22
Гейрот А. Ф. Указ. соч. С. 87.
20
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
Церковь получилась поистине великолепной – двухсветная, с четырьмя люкарнами в шатровом куполе, украшенная каннелированными полуколоннами с золочеными капителями коринфского ордера, лопатками и другими декоративными элементами пышного
экстерьера. Интерьер храма был богато декорирован золоченой деревянной резьбой и многочисленными иконами. Шестиярусный резной барочный иконостас с витыми золочеными колоннами и царскими вратами, украшенный императорской короной и вензелем
Елизаветы Петровны, был органично соотнесен с подкупольным
пространством храма. Основной тематикой иконостаса было житие
святых первоверховных апостолов Петра (как правило, изображается с ключами от рая) и Павла (изображается с мечом как символом
непримиримости христианства к греху и ереси: «…не мир принес я
вам, но меч»). Набожная Елизавета Петровна часто посещала богослужения в Дворцовой церкви, сделав ее доступной для всех прихожан (в 1844 г. император Николай I запретил вход в храм посторонним, сделав его исключительно придворным). Тем не менее со
времен Елизаветы Петровны в Дворцовой церкви Святых Апостолов
Петра и Павла повелось праздничными благодарственными молебнами отмечать все воинские победы России, тезоименитства великих князей Петра Федоровича и Павла Петровича, служить панихиды по императорам Петру I и Петру II (впоследствии, без широкой
огласки, там же поминали и убиенных Петра III и Павла I), а также
проводить таинства венчания и крещения членов императорской фамилии. Последними в придворном храме крестили детей императора Николая II (1868–1918; на престоле с 1894 по 1917 г.), родившихся в Петергофе: великих княгинь Татьяну Николаевну (8 июня
1897 г.), Марию Николаевну (14 июня 1899 г.), Анастасию Николаевну (17 июня 1901 г.) и наследника-цесаревича великого князя Алексея Николаевича (11 августа 1904 г.). Опуская подробности, отметим
лишь, что на протяжении более чем полутора столетий Дворцовая
церковь Во Имя Святых Апостолов Петра и Павла играла важную
роль в петергофской жизни русского императорского двора (рис. 3).23
23
Буланая Н. Б. Церковь Большого петергофского дворца: страницы истории //
История Петербурга. 2010. № 1 (53). С. 115–120; Она же. Церковь святых апостолов Петра и Павла Большого петергофского дворца. СПб.: Парето-Принт, 2011. 48 с.;
Бондарев С. В. Придворная церковь Большого петергофского дворца – памятник русской воинской славы // Дворцы и война. К 100-летию начала Первой мировой войны.
Сборник статей по материалам науч.-практ. конф. ГМЗ «Петергоф» / Проблемы сохранения культурного наследия. XXI век. V. СПб.: Европейский Дом, 2015. С. 270–279.
21
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
Рис. 3. Придворная церковь Святых Первоверховных Апостолов
Петра и Павла в Петергофе. Дореволюционная открытка
После 1917 г. наиболее ценные предметы (серебряная утварь,
иконы, воинские трофеи) из придворной церкви были вывезены
и бесследно исчезли. Не миновала эта участь и «светскую» часть
Петергофа: к моменту образования в нем музея – 19 мая 1918 г. –
большинство дворцов и павильонов (включая, конечно, и Большой дворец) в значительной степени утратили свои аутентичные
интерьеры (виной чему бессмысленные перемещения, складирование, эвакуация предметов, а также пропажи и реквизиции).
Восстановление этих потерь, составление инвентарных описей,
каталогизация единиц хранения и приведение всего в порядок заняли годы.24
Избегая подробностей обстоятельств трагической судьбы Петергофа в годы Великой Отечественной войны, отметим лишь, что
за период немецкой оккупации (с 23 сентября 1941 по 18/19 января 1944 г.) Большой дворец был практически полностью утрачен.
Сохранились только внешние стены здания, зияющие пустыми
24
Измайлов М. М. Петергоф за первые десять лет революции. Заметки сотрудника
музея // Дворцы и война. К 100-летию начала Первой мировой войны. Сборник статей
по материалам науч.-практ. конф. ГМЗ «Петергоф» / Проблемы сохранения культурного наследия. XXI век. V. СПб.: Европейский Дом, 2015. С. 316–326.
22
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
оконными проемами. Конечно же, не избежал этой участи и Церковный корпус дворца (рис. 4).
Рис. 4. Церковный корпус Большого дворца в 1944 г.
Несмотря на все старания музейщиков, пытавшихся при приближении немецко-фашистских войск к Ленинграду организовать спасение материальных ценностей Петергофа (эвакуация,
укрытие в тайниках, вывоз подручными средствами и проч.), значительная часть дворцовых экспонатов (картин, посуды, мебели, книг и т. д.) и парковой скульптуры осталась на своих местах
со всеми вытекающими последствиями.25
25
Лосев Ф. А. Отчет о состоянии петергофских дворцов-музеев и парков
к 20 часам 22 сентября 1941 года // Дворцы и война. К 100-летию начала Первой мировой войны. Сборник статей по материалам науч.-практ. конф. ГМЗ «Петергоф» /
Проблемы сохранения культурного наследия. XXI век. V. СПб.: Европейский Дом,
2015. С. 331–341; Ребанэ М. М. Некоторые воспоминания о том, как спасали ценности
Петергофа в 1941 году // Дворцы и война. К 100-летию начала Первой мировой войны.
Сборник статей по материалам науч.-практ. конф. ГМЗ «Петергоф» / Проблемы сохранения культурного наследия. XXI век. V. СПб.: Европейский Дом, 2015. С. 342–348;
Кур-Ко­ролев К., Шмигельт-Ритиг У. Утрата и уничтожение художественных ценностей Петергофа в годы Великой Отечественной войны. Обзор на основе немецких источников // Дворцы и война. К 100-летию начала Первой мировой войны. Сборник
статей по материалам науч.-практ. конф. ГМЗ «Петергоф» / Проблемы сохранения культурного наследия. XXI век. V. СПб.: Европейский Дом, 2015. С. 180–188;
Ломагин Н. А. Петергоф в документах вермахта в военные месяцы 1941 года // Дворцы
и война. К 100-летию начала Первой мировой войны. Сборник статей по материалам
науч.-практ. конф. ГМЗ «Петергоф» / Проблемы сохранения культурного наследия.
XXI век. V. СПб.: Европейский Дом, 2015. С. 171–179.
23
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
Масштаб и трудовой героизм послевоенного восстановления
разрушенного Петергофа подробно представлены в исследовании архитектора Александра Гавриловича Леонтьева, к которому
мы и отсылаем читателя.26 Избегая смысловых повторов, укажем
лишь основные этапы реконструкции Большого дворца как архитектурной доминанты петергофского дворцово-паркового ансамбля XVIII в.: с 1944 по 1949 г. проводилась подготовительная
работа – разминирование, расчистка завалов, консервация сохранившихся элементов стен и конструкций, разработка технического проекта, ведомственные согласования и проч.27
В 1951–1952 гг. начались ремонтно-восстановительные и реставрационные работы здания дворца, завершившиеся к 1958 г.
(архитекторы А. А. Оль, В. М. Савков, Е. В. Казанская, А. Э. Гессен, Е. Н. Петрова, В. Б. Можанская, П. П. Ковалевский, А. А. Лазарева, А. М. Ефимов). Из-за экономии средств и антиклерикальных соображений Дворцовая церковь Святых Апостолов Петра
и Павла была реконструирована по первоначальному проекту
Ф.-Б. Растрелли, т. е. с одноглавым верхом. В 1964 г. началась
экскурсионная деятельность в первых залах возрожденных интерьеров дворца.28 До середины 1970-х гг. в Церковном корпусе
Большого дворца размещалось экскурсбюро. После его перемещения началась кропотливая работа по реконструкции интерьеров храмового комплекса. Поэтапно реставрация продолжалась
вплоть до 2000-х гг., когда дошел черед и до возвращения первоначального облика купольной конструкции (проект Александра Гавриловича Леонтьева – главного архитектора института «Ленпроектреставрация»).29 Воссоздание ее пятиглавия
26
Леонтьев А. Г. Страницы послевоенного восстановления Петергофа // История
Петербурга. 2010. № 1 (53). С. 10–17.
27
Павлов А. Ю., Потемкина Е. В. Определение ущерба, нанесенного дворцам
и паркам Петергофа в период оккупации, и начало восстановительных работ // Дворцы
и война. К 100-летию начала Первой мировой войны. Сборник статей по материалам
науч.-практ. конф. ГМЗ «Петергоф» / Проблемы сохранения культурного наследия.
XXI век. V. СПб.: Европейский Дом, 2015. С. 189–194.
28
Раскин А. Г. Указ. соч. С. 44; Мельникова Н. В. «О прошлом Петергофа с улыбкой говорить». Из истории становления экскурсионного дела в Петергофе // История
Петербурга. 2010. № 1 (53). С. 62.
29
Выпускник архитектурного факультета ЛИСИ (с 1993 г. – СПбГАСУ) 1986 г.,
А. Г. Леонтьев с 1988 по 2009 г. был главным архитектором ГУП «Ленпроект­
реставрация», в 2009–2012 гг. – главным архитектором ГМЗ «Петергоф» (с 2012 – первый заместитель председателя КГИОП Санкт-Петербурга).
24
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
(2002–2003 гг.) и иконостаса (2009–2011 гг.)30 завершило основной период комплексной реставрации Большого Петергофского
дворца (рис. 5). 12 июля 2011 г. состоялось торжественное открытие музея «Церковный корпус Большого дворца».
Рис. 5. Возрожденный иконостас Дворцовой церкви Святых
Первоверховных Апостолов Петра и Павла. Фото 2011 г.
30
Основой для проекта воссоздаваемого иконостаса стала работа мастера архитектурной акварели Эдуарда Петровича Гау (1807–1887) – «Церковь Св. Ап. Петра и Павла
Большого Петергофского дворца» (1842 г.), хранящаяся в ГМЗ «Петергоф».
25
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
По заданию отдела реставрации и реконструкции ГМЗ «Петергоф» в 2002 г. нами проводился мониторинг общего состояния цокольной части и отмостки здания, внешних стен южного фасада
(состояние кладки, штукатурки, лепнины и проч.), а также несущих
конструкций, включая купольные и подкупольные элементы. Индикационных шурфов и зондажей в пределах зоны обследования не
закладывалось. Необходимые наблюдения были сделаны в форме
видеокомментария, приложенного к отчету об архитектурно-археологическом обследовании партерных цветников и столбов ограды
Верхнего сада северо-восточного сектора, примыкающего к Церковному корпусу Большого дворца. Отметим лишь, что никаких нарушений в ходе реставрационных работ нами выявлено не было.31
Партерные цветники у Большого дворца в Верхнем саду, со­
оруженные в период перестройки Большого дворца и самого сада
Ф.-Б. Растрелли в 1747–1755 гг., являются неотъемлемым элементом регулярного стиля в оформлении парка и органично связуют
архитектурно-ландшафтную композицию дворца с прилегающей
к нему территорией. По существу, единственное их детальное
изображение приведено на аксонометрических планах Пьера-Ан­
туана де Сент-Илера (?–1780), сделанных в 1772–1774 гг., – «Аксонометрический план Петергофского дворца Ея Величества
императрицы Всероссийской, расположенный в 30 верстах
от Санкт-Петербурга» (рис. 6, 7).32
Цветники представляли собой две симметрично расположенные композиции (у Западной и Восточной галерей дворца с корпусами), состоящие из разрезных газонов с узором из природных и искусственных материалов (толченого мрамора, раковин,
кирпича), дополненных кадочными растениями. Каждая композиция содержала крупный партер перед галереей и сдвоенные малые партеры перед дворцовым корпусом. Растения в кадках располагались по углам каждого партера в вырезах, а также
в центральном круге – всего по 5 шт. на партере. Стрижка крон
растений – куполообразная. Существует и документальное подтверждение от 1762 г. расположения партерных цветников:
31
Каргапольцев С. Ю. Отчеты об архитектурно-археологических изысканиях
в Верхнем саду Петергофа (цветники у Церковного корпуса, ограда, театр). СПб. –
Петергоф, 2002. Архив ГМЗ «Петергоф». ВУ 8516-ар.; 8517-ар.; 8890/1, 2-ар.; 8900-ар.
32
Архив ГМЗ «Петергоф». ПДМП 4618/2, 3-ар.
26
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
Рис. 6. Церковный корпус Большого дворца со стороны Нижнего
парка. Фрагмент аксонометрического плана 1772–1773 гг.
П.-А. де Сент-Илера. Архив ГМЗ «Петергоф». ПДМП 4618/2-ар.
Рис. 7. Церковный корпус Большого дворца со стороны Верхнего
сада. Фрагмент аксонометрического плана 1772–1774 гг.
П.-А. де Сент-Илера. Архив ГМЗ «Петергоф». ПДМП 4618/3-ар.
27
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
«В Верхнем против дворца и в Нижнем садах цветники или партеры украшаются песком, кирпичом и шкаликами стеклянными и муравлеными…».33 Уже к концу XVIII в. барочные регулярные цветники заменяются прямоугольными газонами пейзажного
стиля, дополненными лишь кадочными растениями (их количество возросло до 8 шт. на партере), что отражают планы Василия Ивановича Баженова (1738–1799)34 и Петра Васильевича
Неелова (1749–1846).35 Интересно отметить, что «Его Императорского величества Дворцу планъ нижняго етажа съ верхним
садомъ въ Петергофе», сделанный П. Е. Нееловым в 1797 г., вообще не содержит цветников,36 вследствие чего для нас интерес представляет именно «план Баженова» 1796 г. (рис. 8). Без
всякого рисунка представлены партерные цветники и на «Генеральном плане Верхнего сада» В. Гауглера конца XIX в.37
Рис. 8. «План Петерговскаго дворца и верхняго Сада». 1796 г.
Фрагмент. Архив ГМЗ «Петергоф». ПДМП 4620/2-ар.
33
РГИА. Ф. 466, Оп. 1, Д. 108. 1762 г.; Клочкова Е. А. Малые архитектурные формы
в Верхнем и Нижнем садах в XVIII в. Архив ГМЗ «Петергоф». Р-212.
34
Архив ГМЗ «Петергоф». Планы Петергофа конца XVIII в. Альбом Баженова.
ПДМП 6715-ар.; 4620/2-ар.
35
Архив ГМЗ «Петергоф». Планы Петергофа конца XVIII в. Альбом Неелова.
ПДМП 6716-ар.
36
Архив ГМЗ «Петергоф». ПДМП 4619/2-ар.
37
Архив ГМЗ «Петергоф». ПДМП 14/4652-ар; 14/4653-ар. Папка 68.
28
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
Фотографии Церковного корпуса конца XIX – начала XX в.
показывают только объемные элементы партерных цветников (кадочные) без видимой их планировки. Кадочные культуры представлены высокими (до 4 м) штамбовыми растениями
с шаровидной кроной. Кадки белые деревянные с обручами.38
Во время Великой Отечественной войны цветники были полностью уничтожены. В архиве садово-паркового отдела ГМЗ «Петергоф» имеется разработка архитектора П. П. Ковалевского
и инженера-паркостроителя К. Д. Агаповой «Проект восстановления Верхнего парка в г. Петродворце. Цветники у южного фасада Большого дворца» 1962–1964 гг.39 Цветной вариант проекта
1964 г., основанного на плане П.-А. де Сент-Илера, хранится в архиве ГМЗ «Петергоф».40 По данному проекту цветники и были
восстановлены в середине 1960-х гг. Эти работы явились частью
обширных реставрационных работ в 1955–1968 гг., когда Верхний сад восстанавливался как регулярный парк середины XVIII в.
Плановое задание на обследование партерных цветников
у южного фасада Церковного корпуса (восточный сектор), выданное 11 июля 2002 г. отделом реставрации и реконструкции
ГМЗ «Петергоф», предусматривало закладку трех шурфов (по одному на каждый цветник) с целью выяснения исторической планировки и стратиграфии (уровня первоначального нахождения).
Предполагалась новая реставрация цветников с детальной прорисовкой партеров, включением в цветник в качестве бордюра керамических деталей окаймления и использованием цветного стекла или фарфоровой гальки в качестве инертного материала для
заполнения узора. С высоты времени отметим, что, несмотря на
проведенные нами исследования, данные замыслы по воссозданию цветников, согласно подлинному плану П.-А. де Сент-Илера
(проект П. П. Ковалевского, предусматривавший использование бетонных конструкций, был схематичен и не отвечал стилистическим нормам середины XVIII в.), реализованы не были.
38
Библиотечный фонд ГМЗ «Петергоф» Б-357. Вишняков. Альбом фотографий Петергофа. 1894 г.; Архив ГМЗ «Петергоф». Фототека. ПДМП 908-фд.; 912-фд.;
1055-фд.
39
Архив садово-паркового отдела ГМЗ «Петергоф». Проект восстановления
Верхнего парка в г. Петродворце. Проектно-сметная контора Управления культуры
Ленгорисполкома, 1962 г. Шифр 164. 1964 г.
40
Архив ГМЗ «Петергоф». ПДМП 1031-ар.; 1032-ар., Папка 51.
29
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
К сожалению, в 2002–2003 гг. дело ограничилось лишь приведением в порядок псевдоисторической реплики 1960-х гг.
Интересующий нас восточный сектор представляет собой
композицию из большого партера перед галереей и двух малых
партеров перед Церковным корпусом Большого дворца (как уже
отмечалось, симметричная ему композиция расположена в западном секторе, т. е. у Корпуса под гербом). В соответствии с плановым заданием, было заложено три диагностических шурфа
(по одному на каждый цветник) общей площадью 12 м2 (рис. 9).
Рис. 9. Схема шурфов у южного фасада Восточной галереи
и Церковного корпуса Большого дворца. 2002 г.
Шурф I, площадью 4 м², заложенный в юго-восточной части
восточного цветника, имеет сложную конфигурацию, подчиненную планировке данного сектора партера (рис. 10). Расстояние
от восточной стенки шурфа до ограды Верхнего сада – 1,5 м,
от северной стенки до Церковного корпуса – 14,17 м. За нулевой уровень была принята современная поверхность газона, максимальная глубина выборки слоя составила 0,38 м. Именно на
этой отметке была вскрыта плотная вымостка из битого кирпича, пудостского известняка и гравия из гальки и измельченного
гранита. На основании стратиграфического анализа и горизонта
сонаходок (о чем подробнее речь пойдет ниже) мы относим эту
вымостку к XVIII в., диагностируя ее подосновой всей северной
30
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
части Верхнего сада, т. е. УДП середины XVIII в. Фактура исполнения вымостки аналогична синхронным ей комплексам, исследованным нами ранее (Монплезир, Кривые галереи и др.).
Под набивкой современной аллеи (площадки) отмечен щебеночный слой, зафиксированный в юго-восточном секторе шурфа.
Поддерновый слой – гумусированный суглинок мощностью
около 0,35 м (рис. 11).
Рис. 10. Шурф I у Церковного корпуса Большого дворца. Зачистка
слоя по уровню вымостки. Вид с северо-запада. Фото 2002 г.
Следует отметить хорошее состояние бетонных конструкций
декора цветника и качественную нивелировку его поверхности:
относительные колебания высотных отметок незначительны (работа середины 1960-х гг.). Конструктивных же элементов цветника периода XVIII в. обнаружено не было. Из сопутствующих
находок отметим кованые гвозди и осколки цветного стекла (зеленого и желтого цветов). Последние можно считать фрагментами так называемых «шкаликов», использовавшихся, как выше
указывалось, для украшения цветников в XVIII в. У ограды, на
уровне вымостки XVIII в., были обнаружены фрагменты формованного медного листа. Логично предположить, что это обломки
декоративных раковин цветника, обозначавших края рисунков,
или кровли крыш столбов ограды.
31
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
Рис. 11. План и профили стенок шурфа I. 2002 г.
Шурф II, размером 2×2 м, был заложен и выбран в северо-западной части среднего (малого) цветника (рис. 12). Глубина выборки, как и в предыдущем случае, составила 0,38 м. Толщина бетонного бордюра (раковины) с вцементированным гранитным
щебнем – 0,03 м, бетонной декоративной волюты – 0,06 м. Отметим наличие под ней прослойки песка мощностью 0,1–0,12 м
(рис. 13). Стратиграфически прослеживается, что бетонные конструкции были выполнены на месте (in situ). Подтверждает этот
вывод и неровная поверхность нижней части бордюра. Сохранность и техническое состояние бетонного декора превосходны.
32
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
Рис. 12. Шурф II у Церковного корпуса Большого дворца. Зачистка
слоя по уровню вымостки. Вид с севера. Фото 2002 г.
На уровне вымостки были обнаружены мелкие фрагменты расписного (синий кобальт) фарфора, осколки цветного стекла (белый,
зеленый), кованые гвозди и деревянные плашки толщиной 1 см.
Особо следует отметить находку в северо-восточной части шурфа,
на поверхности зачищенной вымостки, медной монеты Елизаветы Петровны чеканки 1753 г. Последняя находка является, безусловно, датирующей, что подтверждает наши предположения об отнесении данного слоя (подосновы) примерно к середине XVIII в.41
Шурф III, Г-образный в плане, площадью 4 м², был разбит в северо-восточной части западного (большого) цветника, находящегося напротив Восточной галереи Большого дворца. Шурф III
расположен в 12,8 м от шурфа II и в 8,22 м от галереи Большого
дворца (рис. 14, 15). Максимальная глубина выборки слоя от нулевого уровня составила 0,54 м. Каменная вымостка в этой части
парка имеет характер мощения – крайне плотная и равномерная.
Перепад уровня с современным аллейным покрытием составляет 0,25–0,3 м. В шурфе III была определена мощность (толщина) вымостки, являвшейся подосновой данного сектора Верхнего
сада, – 0,25 м. Вымостку подстилает глиняная подушка с включениями мелкого гравия и крупнозернистого песка.
Все находки были переданы по описи в фондовое хранилище ГМЗ «Петергоф».
41
33
Рис. 13. План и профили стенок шурфа II. 2002 г.
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
34
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
Рис. 14. Шурф III у Восточной галереи Большого дворца. Зачистка
слоя по уровню вымостки. Вид с востока. Фото 2002 г.
Рис. 15. Шурф III у Восточной галереи Большого дворца.
Общий вид с востока, сверху. Фото 2002 г.
35
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
В центральном, западном и южном секторах шурфа вымостку
покрывает прослойка плотной бурой глины толщиной 0,12–0,22 м.
Мощность поддернового гумусированного суглинка составляет
0,2–0,3 м. Элементы бетонного декора местами подстилает прослойка песка мощностью от 0,1 до 0,22 м (рис. 16). Сохранность
конструкций также превосходная. Однако следует отметить выявленные расхождения в параметрах между проектными и реальными планами цветников. Как и в других шурфах, никаких признаков цветников предшествующего периода не зафиксировано.
Уровень вымостки (подосновы) XVIII в. прослежен планиграфически и стратиграфически. Была определена и ее мощность –
0,25 м. Слой вымостки оказался нетронутым. Данное обстоятельство позволяет с уверенностью заключить, что и на большом
партере котлован под цветники не закладывался, а работы носили
фактически поверхностный характер. В шурфе были обнаружены
мелкие железные предметы, фрагменты садовой керамики и осколок цветного (сиреневого) стекла.
Подытоживая данный сюжет, еще раз отметим два обсто­
ятельства:
1. Перепад высотных отметок современного УДП и УДП середины XVIII в. составляет 0,38 м. Конструктивных элементов
аутен­тичных цветников не выявлено.
2. Несмотря на имеющийся иконографический материал (аксонометрические планы П.-А. де Сент-Илера) и принятое решение о детальной реставрации партерных цветников (в соответствии с технологиями и эстетикой середины XVIII в.), данный
проект реализован не был. Композиции цветников у Церковного
и Гербового корпусов Большого дворца со стороны Верхнего сада
до сих пор содержат в своей основе неаутентичные бетонные конструкции 1960-х гг. (рис. 17).
Следующим этапом работ у Церковного корпуса Большого
дворца стало архитектурно-археологическое обследование столбов ограды Верхнего сада Петергофа. Первоначальная планировка сада, расположенного с южной стороны Верхних палат, восходит к Петровскому времени (1714–1724 гг.). Основным его
предназначением были в основном хозяйственные функции –
огород, теплицы, посадки фруктовых деревьев и ягодных кустов.
Центральный и квадратные пруды служили водохранилищами
36
Рис. 16. План и профили стенок шурфа III. 2002 г.
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
37
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
Рис. 17. Цветники у Восточной галереи и Церковного
корпуса Большого дворца. Фото 2009 г.
для фонтанных нужд и разведения рыбы. Лишь в 1733–1739 гг.
в Верхнем саду были построены пять фонтанов, а в центральном
пруду размещена золоченая свинцовая группа «Телега Нептунова»
(в 1798–1799 гг. «телегу» заменили многофигурной скульптурной
композицией «Нептун», созданной в 1650–1658 гг. нюрнбергскими скульпторами Х. Риттером, Г. Швейгером и И. Эйслером)42.
Кроме того, были обновлены старые берсó с беседками, устроены партеры с золочеными статуями и кадочными растениями,
а вся территория обнесена окружной трельяжной оградой. Таким
образом, именно при императрице Анне Иоанновне Верхний сад
приобрел парадный характер регулярного парка.
42
Приобретение императора Павла I (1796–1801) для Гатчины, установленное мастерами Н. Семеновым и Ф. Стрельниковым в Петергофе. См., например: Гейрот А. Ф.
Указ. соч. С. 94; Раскин А. Г. Указ. соч. С. 26.
38
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
Для более гармоничного восприятия Верхнего сада с перестроенным Большим дворцом Ф.-Б. Растрелли существенно увеличил
территорию сада до 15 га. Его границы были выведены за пределы
прорытых еще в 1714 г. декоративно-дренажных водоотводных рвов
и отмечены сооруженной оградой с монументальными пилонами
и столбами в стиле барокко, обильно декорированными лепниной,
алебастровыми вазами и маскаронами. Как и в случае объектов Нижнего парка и Большого дворца, датировка растреллиевской ограды
Верхнего сада имеет большой хронологический разброс: А. Ф. Гейрот, ссылаясь на архивные данные, указывает на 1754 г.,43 А. Г. Раскин – на 1756–1760 гг.44 Несохранившиеся золоченые скульптуры
перед столбами у Церковного корпуса и вазы на крышах столбов отчетливо присутствуют на ряде изображений XVIII в. Прежде всего
упомянем известные аксонометрические планы П.-А. де Сент-Илера
(см. рис. 6, 7) и картину Иоахима Кондрада Кестнера45 «Отъезд из
Петергофа великой княгини Екатерины Алексеевны в день провозглашения ее императрицей», написанную в 1762–1763 гг. (рис. 18).46
Рис. 18. Отъезд из Петергофа великой княгини Екатерины Алексеевны
в день провозглашения ее императрицей. Худ. И.-К. Кестнер. 1762–1763 гг.
Гейрот А. Ф. Указ. соч. С. 93.
Раскин А. Г. Указ. соч. С. 22.
45
И.-К. Кестнер – художник-прикладник из Саксонии, работавший во второй половине XVIII в. на фарфоровой мануфактуре англичанина Франца Якоба (Яковлевича) Гарднера.
46
Вернова Н. В. Указ. соч. С. 42.
43
44
39
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
Для выяснения способа крепления декоративных ваз на ряде
столбов восточного сектора ограды, примыкающего к Церковному корпусу Большого дворца, было демонтировано кровельное
покрытие из оцинкованного железа их полуциркульных капителей (рис. 19–22).
Рис. 19. Подкровельные площадки столбов ограды Верхнего
сада, примыкающих к Церковному корпусу Большого дворца.
Вид с запада, сверху. Фото 2002 г.
Рис. 20. Подкровельная площадка столба ограды Верхнего сада,
примыкающего к Церковному
корпусу Большого дворца. Вид
с запада, сверху. Фото 2002 г.
40
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
Рис. 21. Угловой столб ограды Верхнего сада
(внутренний угол северо-восточного сектора
сада) со снятым кровельным покрытием.
Вид с северо-востока. Фото 2002 г.
Рис. 22. Подкровельная площадка углового столба ограды
Верхнего сада (внутренний угол северо-восточного
сектора сада) со снятым кровельным покрытием.
Вид с юго-запада, сверху. Фото 2002 г.
41
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца...
Непосредственно под кровлями, в кирпичных кладках сводов,
были обнаружены разной степени сохранности четырехугольные
поверхностные углубления незначительных размеров: в плане –
0,2–0,25×0,25–0,3 и глубиной 0,2 м. Углубления несколько асимметричны относительно осевого центра столба и либо засыпаны
строительным мусором, либо замурованы раствором или заложены кирпичом (см. рис. 19, 20, 22). Интересно отметить, что именно
такая асимметрия гнезд посадки крепежа ваз относительно поперечного центра верхних площадок столбов ограды (незначительное смещение в сторону внутренней части сада, хорошо заметное
при увеличении масштаба сканкопий чертежей) показана на аксонометрических планах П.-А. де Сент-Илера (см. рис. 6, 7). Определить, что это – следы демонтированных штырей или ниши для клиновидных оснований ваз, – исходя из имеющегося материала, пока
затруднительно. Для получения более точной информации необходимы бóльшая выборка столбов и пилонов, а также инструментальное изучение их конструкции и несущей способности кладки.
Однако даже на основании полученных данных можно констатировать, что какие-то следы крепления декоративных ваз на
столбах ограды прослеживаются и что определенные перспективы для воссоздания ее изначального облика имеются.
Завершая данный сюжет, отметим, что после нашего обследования все потревоженные столбы ограды Верхнего сада были
приведены в прежний вид (рис. 23). Остается лишь сожалеть, что
замысел прежнего директора ГМЗ
«Петергоф» Вадима Валентиновича Знаменова
по возвращению
первоначального облика верхнесадской ограды,
как и многих других утраченных
объек­тов ПетергоРис. 23. Церковный корпус Большого дворца
фа, не был реалии северо-восточный сектор ограды Верхнего
зован на практике.
сада. Вид с востока. Фото 2012 г.
42
Глава II
Сампсониевский собор и прилегающие к нему
объекты: колокольня, часовня, некрополь
Архитектурно-археологическое сопровождение плановых
работ по устройству внешних сетей электроснабжения и гидроизоляции фундамента Сампсониевского собора (Большой Сампсониевский пр., 41) было осуществлено в 2007–2008 гг. Обследование
проводилось в два этапа по заказу дирекции ГМП «Исаакиевский
собор» (координатор работ – начальник ПТО Татьяна Никитична
Киселева). В 2009 г. осуществлялся общий мониторинг объекта
вплоть до завершения реставрационно-строительных работ. Прежде чем осветить основные результаты работ, уместно привести
краткую историческую справку о характере и этапности возведения комплекса церкви Св. Сампсония (с 1909 г. – собора).
Сампсониевский собор – памятник архитектуры Санкт-Пе­
тербурга второй четверти XVIII в. Первоначальный храм – деревянная церковь – был заложен в конце ноября 1709 г. в память
о победе русского воинства под Полтавой по личному повелению Петра I (1672–1725; на престоле с 1682 по 1725 г.), а сама
«виктория» отмечалась ежегодно в качестве официального государственного праздника. Поскольку дата битвы – 27 июня 1709 г.
(по старому стилю) – совпадала с днем поминовения св. Сампсония, именовавшегося Странноприимцем, это и определило
наименование освященной в 1710 г. церкви. Строители нового,
недавно основанного города, будучи пришлыми в этих местах,
надеялись на дальнейшую помощь и покровительство Сампсония Странноприимца (рис. 24).
Выбранное для храма место было также символично: совсем рядом находился бывший шведский город-крепость Ниеншанц, блестяще отбитый в мае 1703 г. войсками Петра I. Таким
образом, церковь Св. Сампсония стала первым храмом-памятником, построенным в Санкт-Петербурге в честь военной победы
43
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 24. Храмовая икона Св. Прп. Сампсония
Странноприимца. XVIII в. Фото 2008 г.
России.47 Общее представление о деревянном храме можно получить, созерцая его макет-реконструкцию, представленный в настоящее время в Северном приделе Во Имя Св. Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова (рис. 25). Макет, изготовленный по
изображению церкви на небольшой гравюре из книги первого
историка Петербурга Андрея Ивановича Богданова (1696–1766) –
«Историческое, географическое и топографическое описание
Санкт-Петербурга от начала заведения его, с 1703 по 1751 год»,
изданной в 1779 г., – полностью соответствует рисунку Сампсониевского храма из собрания церковных древностей Кремля Ростова Великого.
47
Гусаров А. Ю. Памятники воинской славы Петербурга. СПб.: Паритет, 2010.
400 с.
44
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 25. Деревянный Сампсониевский храм.
Вид на 1714 г. (макет). Фото 2008 г.
Год спустя, в 1711 г., при церкви открылось первое в Санкт-Пе­
тербурге общегородское кладбище для православных и христи­
­ан-иноверцев – католиков и протестантов, а в 1714 г. при храме
была построена и первая в столице богадельня.48 Здесь нашли упокоение многие выдающиеся деятели России XVIII в.: сподвижники Петра I (князья П. И. Бутурлин и М. П. Гагарин, лейб-ме­
дик Л. Блюментрост), архитекторы (Д. Трезини, А. Шлютер,
Ж.-Б.-А. Леблон, Г. Маттарнови), скульпторы (К.-Б. Растрелли),
художники (Л. Каравак, С. Торелли), ученые и др. Кладбище действовало до 1770–1772 г., когда было закрыто по указу Екатерины II.49 Внешнее оформление могил (надгробия, мемориальные
плиты и кресты) было ликвидировано в советское время, а на
месте основной части кладбища был разбит сквер. На момент
наших работ сохранились лишь несколько потревоженных надгробий – каменных именных плит и один памятник «Врагам
48
Баторевич Н. И., Кожицева Т. Д. Храмы – памятники Санкт-Петербурга: во
славу и память российского воинства. СПб.: Дмитрий Буланин, 2008. С. 173.
49
Там же. С. 172.
45
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Бирона» (архитектор М. А. Щурупов, скульптор А. М. Опекушин),
установленный в 1885 г. на месте захоронения А. П. Волынского,
П. М. Еропкина и А. Ф. Хрущова, казненных на Сытном рынке
27 июня 1740 г. за участие в антибироновском заговоре (рис. 26).
Рис. 26. Памятник «Врагам Бирона» в западном секторе
территории собора. 1885 г. Вид с востока. Фото 2008 г.
В 2009 г. у стен собора, с северной стороны, над братской могилой, куда были помещены все костные останки из траншей
и шурфов некрополя, был установлен памятный знак об утраченных захоронениях Сампсониевского кладбища XVIII в. (рис. 27).
Деревянная церковь была возведена наскоро, без фундамента, и существовала до 1737 г., когда и была разобрана «по ветхости» (на ее месте была заложена часовня). Можно предположить,
что церковь еще и существенно затрудняла близостью своего расположения доступ к строительной площадке уже заложенного
в 1725 г. большого каменного здания собора, поскольку в том же
1725 г. к ней был пристроен Михайловский придел (Св. Архангела
Михаила). Сохранившийся доныне каменный храм был построен
в 1728–1740 гг., что было подтверждено проведенными в 1974 г.
46
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 27. Памятный знак об утраченных захоронениях Сампсониевского
кладбища XVIII в. Вид с запада. Фото 2009 г.
архитектурно-археологическими исследованиями самого собора50
и прилегающего некрополя.51 Здание храма представляет собой
одноэтажное сооружение на ленточном бутовом фундаменте из
лещадной плиты, с известняковым цоколем и кирпичными стенами. В результате работ исследователи согласились с предположением епархиального архитектора Андрея Петровича Аплаксина
(1879–1931) о поэтапном сооружении каменного храма, локализовав места сопряжений в кладке стен и фундаментов. Было выяснено, что на первом этапе (1728–1733 гг.) был построен первоначальный объем церкви с двумя приделами. Имя его архитектора до сих
50
Воинов В. С., Денисов Ю. М., Лебедев Г. С. В память о русской славе. Реставрация
собора на Выборгской стороне // Строительство и архитектура Ленинграда. 1975. № 9
(сентябрь). С. 40–42; Лебедев Г. С., Денисов Ю. М., Воинов В. С. Отчет об археологических исследованиях 1974 года в Сампсониевском соборе на Выборгской стороне. Л.,
1976. Архив КГИОП. Инв. № 1868.
51
Коренцвит В. А. Краткий отчет о работе архитектурно-археологического отряда в Сампсониевском соборе с 18 по 30 июня 1974 года. Л., 1976. Архив КГИОП.
Инв. № 1869; Плоткин К. М. История археологического изучения Петербурга //
Памятники истории и культуры Санкт-Петербурга. Исследования и материалы. Вып. 8.
СПб.: Белое и Черное, 2005. С. 381.
47
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
пор остается неизвестным. Некоторые специалисты предположительно связывают авторство проекта с именем Доменико Андреа
Трезини (1670–1734), другие – с его племянником Карло Джузеппе
Трезини (1697–1768), построившим в 1740–1760 гг. на 6-й линии
Васильевского острова близкую по типу церковь Трех Святителей Вселенских (Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна
Златоуста). Есть сторонники авторства и Пьетро Антонио Трезини
(1692–1760). На наш взгляд, нет смысла рассуждать об этом подробно, поскольку истину установить все равно уже невозможно.
Попечение о новой постройке Сампсониевского храма тогда
взял на себя ярославский купец Иван Андреевич Лапшин. Однако
имевшихся 600 рублей хватило только на устройство фундаментов.
Время для сбора новых средств было неподходящим, так как во
время царствования малолетнего императора Петра II (1715–1730;
на престоле с 1727 по 1730 г.) столица, под влиянием князей Долгоруких, вновь была перенесена в Москву. Ситуацию спасло воцарение императрицы Анны Иоанновны (1693–1740; на престоле
с 1730 по 1740 г.), племянницы Петра I. Отпущенные из казны средства позволили не только продолжить работы, но и принять решение о расширении периметра недавно построенного здания в восточную сторону, с чем связан уже второй этап сооружения храма
(1733–1740 гг.). В этот период мастерами под руководством неизвестного зодчего – по мнению некоторых исследователей, им мог
быть ученик Д.-А. Трезини, уже упоминавшийся в первом разделе Михаил Григорьевич Земцов (1688–1743) – была блестяще решена сложнейшая задача сопряжения уже существовавшего, простого и тяжеловесного объема так называемой трапезной с новым
барочным. Объединение их в единое пространство потребовало превращения центральной апсиды в проходную арку, а также
полного демонтажа малых апсид приделов Архистратига Михаила и Апостола-Евангелиста Иоанна Богослова. Столбы и полуциркульные арки галерей, расположенные вдоль главного периметра церкви, пристроенного к ранее возведенному, выполняли еще
и роль контрфорсов, сдерживающих распор 15-метрового коробового свода. Наличие крытых галерейных проходов (так называемых «гульбищ») отличало Сампсониевскую церковь от других храмов Санкт-Петербурга. Двухъярусный барабан купола был глухим
с фальшивыми (нарисованными) окнами прямоугольной формы,
48
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
имитирующими характерные для барочного стиля люкарны (купол
был поставлен на двухскатную крышу и не имел внутреннего пространства со стороны главного придела). Шесть типов лекального кирпича украшали профилированные базы и капители пилястр
вдоль фасадов галерей, а также обрамление оконных и дверных
проемов, определяя общую стилистику комплекса так называемым
«аннинским барокко». Главная ценность храма – резной золоченый
11,2-метровый пятиярусный иконостас 1730-х гг. и подписные образа первой половины XVIII в. работы художников-иконописцев
А. Квашнина, А. Поспелова и Т. Баженова.52 Помимо икон, иконостас был украшен 56 резными позолоченными фигурами, что
опять же больше соответствовало дониконовской церковной традиции (рис. 28). 19 (28) августа 1740 г. состоялось освящение главного придела Во Имя Прп. Сампсония Странноприимца. Для справки отметим, что малые приделы, с перенесенными из деревянной
церкви иконостасами, были освящены в 1733 г.
Рис. 28. Главный иконостас Сампсониевского собора. Фото 2009 г.
52
Никифоренко Е. М. Структура и художественные особенности Главного иконостаса Сампсониевского собора в Санкт-Петербурге // Вестник Костромского государственного университета им. Н. А. Некрасова. 2006. № 12. С. 107–112.
49
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Практически одновременно – к апрелю 1740 г. – была возведена
и трехъярусная каменная шатровая надвратная колокольня (нижний ярус которой прорезан сквозным арочным проходом с чугунными воротами, стены и углы декорированы мощными рустованными лопатками и филенками; второй и третий ярусы украшены
пилястрами тосканского ордера), не имеющая единого архитектурного стиля и являющаяся уникальным в своем роде со­оружением
для Петербурга XVIII в. Она стала основой силуэта комплекса и соединила в себе барочные черты и характерные приемы, традиционные для русского зодчества ярославской и московской школ XVI–
XVII вв.: колокольню завершает высокий восьмигранный шатер
(шпиц) с ложными окнами – «слухами», увенчанный луковичной
главкой (маковкой) с золоченым крестом (рис. 29).
Рис. 29. Трехъярусная надвратная колокольня Сампсониевского
собора. 1740 г. Вид с запада. Фото 2008 г.
50
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Вид храма на данный период передает второй макет-реконструкция, находящийся для обозрения рядом с первым. Примечательной его особенностью был одноглавый верх купола (рис. 30).
Однокупольная церковь с колокольней присутствует на аксонометрическом «Плане столичного города Санкт-Петербурга
с изображением знатнейших оного проспектов» (1753 г.), выполненном известным рисовальщиком и гравером Михаилом Ивановичем Махаевым (1718–1770), чьи рисунки, по мнению специалистов, отличаются документальностью и живописностью.53
В то же время реальным автором этого плана был не М. И. Махаев,
создавший лишь приложение к плану из двенадцати гравюр с видами Петербурга, а топограф и картограф, адъюнкт Географического департамента Академии наук И. Ф. Трускот, в 1748–1749 гг.
изготовивший первый подробный аксонометрический план Петербурга на девяти листах (в 1812 г. Географический департамент
был преобразован в Военно-топографическое депо).54
Рис. 30. Каменный Сампсониевский храм.
Вид на 1740 г. (макет). Фото 2008 г.
Малиновский К. В. Михаил Иванович Махаев. СПб.: Крига, 2008. 224 с.
Семенцов С. В. Планы Санкт-Петербурга и карты Санкт-Петербургской губернии как важнейшие источники // Собрания карт Санкт-Петербурга в библиотеках, архивах и музеях: материалы 5-й конф. по информационным ресурсам петербурговедения
10 марта 2010 года. СПб., 2010. С. 10.
53
54
51
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Внутренне пространство храма делилось на две части: трапезную (так называемый «зимний храм») – квадратное в плане пространство, разделенное на три нефа (боковые приделы с малыми алтарями, а также центральный проходной), и главный придел
Сампсония Странноприимца в восточной части здания (так называемый «летний храм»). Малые приделы трапезной, как уже
указывалось, были посвящены архистратигу Михаилу (южный)
и апостолу-евангелисту Иоанну Богослову (северный). Каждый
придел имеет свои иконостасы с алтарями (рис. 31).
Рис. 31. Три нефа Сампсониевского собора. Вид
с запада, со стороны трапезной. Фото 2009 г.
К началу 1760-х гг. Сампсониевскому храму потребовался ремонт. Его организацией и проведением занялся богатый купец
Михаил Яковлевич Грязновский-Лапшин (1719–1769), племянник Лапшина-первого. Свое имя он увековечил надписью на специально изготовленном в Москве 400-пудовом (6 тонн 400 килограммов) колоколе, размещенном 1 июня 1763 г. на третьем ярусе
колокольни. Отлитый из оловянистой меди в мастерской Димитрия Пирогова, 2,2-метровый в диаметре колокол был украшен
барельефами серафимов, растительным орнаментом и четырьмя
иконами – Архистратига Михаила, Прп. Сампсона Странноприимца, а также Апостолов Петра и Иоанна Богослова. Отметим,
52
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
что 255-летний колокол Сампсониевского собора является одним
из старейших в Санкт-Петербурге.
Завершающим конструктивным элементом оформления декора
храма стала перестройка купола согласно принятому в 1747 г. закону «об освященном пятиглавии», по которому в Петербурге стали
возводить пятиглавые храмы в рамках идеологии «русского духа»
допетровского времени (пять куполов символизировали Иисуса
Христа и четырех апостолов-евангелистов). Именно тогда, в 1761 г.,
под занавес царствования Елизаветы Петровны (1709–1761; на престоле с 1741 по 1761 г.), на средства М. Я. Грязновского-Лапшина
(за свои заслуги последний удостоился чести упокоения под сводами южной галереи собора) был выполнен опять же декоративный
пятиглавый верх с фигурными куполами в форме граненых луковиц. Оформление этого элемента означало окончание столь долгого
возведения комплекса храма. Его уникальность определили удачные соединения древнерусской строительной традиции и новационные приемы раннего петербургского зодчества.
Примерно в 1801 г. к северному фасаду колокольни была пристроена небольшая часовня, а чуть позднее к южному фасаду – сторожка. Изменения коснулись и внутренней части храма:
в 1830-е гг. чугунные полы были заменены каменными, а в 1852 г.
в некогда «летнем» главном приделе храма устроили отопительные
печи (до этого в зимний период отапливались лишь малые приделы
церкви, где и проходили богослужения). С 1874 г. при церкви действовало благотворительное общество, содержавшее богадельню
и сиротский приют. В 1860–1890-х гг. несколько раз обновлялись
старые и создавались новые росписи внутренних стен. В 1894 г.
часть мощей Прп. Сампсония была перенесена из храма Св. Великомученика Целителя Пантелеймона в церковь Св. Сампсония.
Наиболее же масштабную реставрацию церкви провели по
инициативе Министра внутренних дел и Председателя совета министров Российской империи Петра Аркадьевича Столыпина (1862–1911) в 1908–1909 гг., в преддверии двойного юбилея – 200-летия Полтавской битвы и 200-летия Сампсониевского
храма. По предложению настоятеля – отца Иоанна Острогорского – в начале 1908 г. при церкви был организован временный «Комитет по организации празднования 200-летнего юбилея основания Сампсониевского храма, заложенного Петром I в память
53
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Полтавской победы 1709 года 27 июня». Под эгидой этого комитета в 1908–1909 гг. была выпущена серия тематических журналов, в которых опубликовали свои исследования священник
Владимир Алексеевич Покровский (?), архитектор Андрей Петрович Аплаксин (1879–1931) и др.55 В 1909 г. на месте святого
престола первой деревянной церкви и старой часовенки была построена новая часовня Спаса Нерукотворного Образа, стилизованная под растреллиевское барокко по проекту вышеупомянутого
епар­хиального ар­хитектора А. П. Аплаксина (исполнял функции епархиаль­ного архитек­тора с 1906 по 1917 г.), выпускника
Санкт-Пе­тербургского ИГИ, женатого на племяннице митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Антония (1846–1912).
Часовня работы А. П. Аплаксина полностью сохранилась до
наших дней (рис. 32).56 Прежде в часовне находилась икона-плита
с образом Пресвятой Троицы, выполненным в технике чеканки.57
В тот же период к югу от храма возвели двухэтажный Юбилейный домик, предназначавшийся для новой сторожки, церковного
архива и ризницы (рис. 33).
Функцию надзорного органа в ходе реставрации внешних фасадов и интерьера церкви осуществляла Императорская археологическая комиссия. Главной задачей работ было исправление переделок
второй половины XVIII–XIX вв., ремонт иконостаса, колокольни
и других элементов храмового комплекса. Так, было решено разобрать крытый соединительный коридор, ведущий от колокольни
к церкви, вместо которого по проекту архитектора Николая Евгеньевича Лансере (1879–1942) к западному фасаду собора пристроили теплую паперть-притвор (рис. 34), и неуместные пристройки
55
См., например: Покровский В. А. Сампсоновский храм как исторический памятник / Сост. свящ. Владимир Покровский. СПб.: Врем. ком. по организации празднования 200-летнего юбилея основания Сампсоновского храма, заложенного императором Петром I в память Полтавской победы 1709 года 27 июня, 1908. 8 с., 20 л. ил.;
Аплаксин А. П. Сампсоновский собор в С.-Петербурге. 1709–1909 / Издание Комитета
по организации празднования 200-летнего юбилея основания Сампсоновского храма,
заложенного императором Петром I в память Полтавской победы 1709 года 27 июня.
Составил архитектор Сампсоновского Юбилейного комитета А. П. Аплаксин. СПб.:
Т-во Р. Голике и А. Вильборг, 1909. 12 с., 55 л. ил., план.
56
Филиппова И. С. Музей-памятник Сампсониевский собор. СПб.: Изд-во Зимина,
2002. С. 10.
57
Павлов А. П. Храмы Санкт-Петербурга. Художественно-исторический очерк.
Изд. 3-е, стереотип. СПб.: Лениздат, 2001. С. 34.
54
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 32. Часовня Спаса Нерукотворного Образа.
Проект арх. А. П. Аплаксина, 1908–1909 гг.
Вид с юго-запада. Фото 2008 г.
Рис. 33. Юбилейный домик. Проект арх. А. П. Аплаксина
и Н. Е. Лансере, 1908–1909 гг. Вид с запада. Фото 2009 г.
55
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 34. Паперть-притвор у западного фасада Сампсониевского
собора. Проект арх. Н. Е. Лансере, 1908–1909 гг.
Вид с юго-запада. Фото 2009 г.
к колокольне (ампирную часовню и сторожку, кирпичи которых
были использованы для кладки вышеупомянутой паперти), заменить каменную ограду чугунной на цоколях и придать стенам интерьера церкви первоначальный «иссера-зеленоватый» тон. Тогда
же по решению императора Николая II (1868–1918; на престоле
с 1894 по 1917 г.), выделившего на ремонтные работы из собственных средств 3 тыс. рублей, Сампсониевской церкви был присвоен статус собора. В 200-летнюю годовщину Полтавской битвы –
27 июня 1909 г. – у стен Сампсониевского собора состоялись
торжественные мероприятия, на которых лично присутствовал
Николай II: благодарственный молебен, артиллерийский салют со
звоном колоколов и прохождение парадным строем мимо памятника Петру I сводных батальонов полков императорской гвардии.
Несмотря на значительный объем выполненных А. П. Аплаксиным работ (устройство гидроизоляции, установка новых дубовых дверей, замена печей, настилка паркета, восстановление
утраченных наличников и рустов на фасадах собора и колокольни, закладка поздних проемов, окраска стен, главы и крыши, позолота крестов, главок и граней шатра колокольни), реставрация
оказалась не во всем удачной, поскольку уйти от стилизаторских
56
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
тенденций при реставрации храмового комплекса в сторону
его аутентичности не удалось. Архитектор стремился придать
храму-па­мятнику цельный и гармоничный вид, убрав, как ему
казалось, лишние напластования и элементы конструкций, что
в научной реконструкции недопустимо. Так, по данным дендро­
хронологии 1974 г. (исследования болгарского историка Е. И. Захариевой), была установлена имевшая место в 1909 г. переборка
деревянных конструкций куполов собора. Его форма, как и декоративные мотивы наличников окон, использованные А. П. Аплаксиным, диссонируют с подлинным характером сооружения. Однако исправить что-либо уже едва ли возможно: комплексная
переделка собора в его первоначальный вид потребовала бы
огромных затрат и растянулась бы на долгие годы (могло быть
и хуже, учитывая реалии непростого во всех смыслах ХХ в.).
Также в 1909 г. была оформлена и площадь перед главным входом в собор через ворота колокольни, доминантой которой стал
памятник Петру I соавторской работы скульптора Марка Матвеевича Антокольского (1843–1902) и вышеупомянутого архитектора Н. Е. Лансере. Изображение парадного образа основателя Петербурга – в мундире Преображенского полка с орденом Андрея
Первозванного на груди, левая рука держит подзорную трубу
и придерживает палаш, правая опирается на трость (рис. 35) –
представляло собой бронзовую отливку со скульптуры, установленной в 1884 г. в Нижнем парке Петергофа (аналогичные скульптуры позднее были установлены в Таганроге, Архангельске
и Петрокрепости). В качестве дополнительной информации укажем, что интересные дореволюционные виды Сампсониевского
собора и колокольни хранятся в Научном архиве ИИМК РАН.58
Вскоре после революции и гражданской войны для Сампсониевского собора, как и других действовавших на тот момент храмов,
настали тяжелые времена: с 1 февраля 1930 г. был запрещен колокольный звон, вследствие чего с колокольни Сампсониевского собора было снято 13 колоколов (остался лишь большой колокол).
58
Научный архив ИИМК РАН. О.322/398-402. инв. № 10783-10787. Нег. 5,
Отп. 5. Собор Сампсониевский в Петербурге (Ленинград): детали колокольни.
Снимок П. П. Покрышкина, 1908 г. Фонд Археологической Комиссии; Q.126/31-38.
инв. № 96201-96208. Отп. 8. Собор Сампсониевский (пр. К. Маркса) в Петербурге
(Ленинград). Наружные и внутренние виды. Снимок К. К. Булла. Ленинградский государственный музейный фонд.
57
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 35. Памятник Петру I напротив западного фасада колокольни
Сампсониевского собора. Скульптор М. М. Антокольский, проект
арх. Н. Е. Лансере, 1909 г. На кадре также отражена «линия паровой
конно-железной дороги». Фото между 1909 и 1917 гг.
Большой Сампсониевский проспект стал носить имя Карла Маркса, в марте 1934 г. на заседании Президиума Выборгского райсовета было вынесено постановление о сносе памятника Петру I
(под предлогом расширения проезжей части проспекта), 27 июля
1938 г. по решению административной комиссии Выборгского райкома (протокол от 11 июля 1938 г.) в храме были прекращены богослужения59, а само здание собора занял овощной склад (по другим
сведениям – магазин готового платья). От разрушения храм спасло лишь то обстоятельство, что 20 марта 1935 г. Сампсониевский
собор был взят под охрану государства как исторический мемориал-памятник.60 На месте же Сампсониевского кладбища, как выше
уже указывалось, был разбит парк для отдыха трудящихся – сад
59
Бражников В. Научный паспорт на здание бывшего Сампсониевского собора. Л.:
ГИОП, 1939. Архив КГИОП. П-28. Инв. № 146. С. 107.
60
Никифоренко Е. М. Между государством и церковью: судьба Сампсониевского
собора // Вестник Санкт-Петербургского государственного университета культуры
и искусства. 2010. № 1. С. 23.
58
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
им. Карла Маркса (ныне – Сампсониевский сад). Гравием для отсыпки дорожек послужили на месте раздробленные надгробия
и могильные памятники. Довершила разгром Великая Отечественная война, в ходе которой собор (купол, иконостас, иконы, киоты
и проч.), колокольня и колокол получили сильные повреждения.
Наспех сделанные после войны работы никак не походили на реставрацию. С 1947 по 1950 г. здание храма занимала библиотека Академии наук СССР, с 1951 по 1972 – склады Главунивермага. Некий просвет в судьбе Сампсониевского собора обозначился
в 1953 г., когда в преддверии 250-летия города на Неве было решено ликвидировать повреждения куполов, а также отремонтировать кровлю собора и галерей вдоль боковых фасадов. Работы
были проведены в 1953–1957 гг. по проекту архитектора-реставратора Александра Александровича Кедринского (1917–2003). К сожалению, дальнейшего развития начатая реставрация не получила. В 1972 г. собор передали в качестве филиала Суворовскому
музею, что повлекло хотя бы частичные реставрационные работы.
В 1984 г. Сампсониевский собор с прилегающими сооружениями,
продолжающийся медленно разрушаться, по инициативе руководства ГИОП был передан в ведение ГМП «Исаакиевский собор».
Хлопотал об этом решении и тогдашний его директор, доктор культурологии Георгий Петрович Бутиков (1925–2002), занимавший
эту должность с 1968 по 2002 г. Именно это событие спасло исторический памятник XVIII в., а также его уникальную иконописную коллекцию, от дальнейшего разрушения. После многоэтапной
комплексной реставрации 1986–1999 гг. Сампсониевский собор открылся как музей в 2000 г.
Современный Сампсониевский собор являет собой архитектурно-духовный комплекс, состоящий из храмового здания, надвратной колокольни, часовни и Юбилейного дома, входящий вместе
с соборной площадью в единую историко-культурную зону (памятник Петру I был воссоздан в 2003 г.). С 21 мая 2002 г. в храме-памятнике «Сампсониевский собор» по воскресным и праздничным
дням церковного календаря возобновились богослужения во вновь
освященном приделе Иоанна Богослова. Тогда же после 72-летнего
перерыва снова зазвучал большой Сампсониевский колокол.
В завершение исторической справки укажем, что после заключительных реставрационных работ 2002–2009 гг., в ходе которых
59
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
были восстановлены декоративная роспись стен центрального
придела и золочение главного иконостаса, осуществлены развеска
храмовых икон, укрепление фундамента собора, устройство новой
гидроизоляции, реставрация фасадов с их окраской в первоначальный цвет и проч., Сампсониевский собор вновь предстал как величественный мемориал в честь ратных побед русского воинства
(рис. 36). Торжественная презентация вновь отреставрированного
собора с обновленным уникальным резным иконостасом состоялась 3 июля 2009 г., а неделей позже – 10 июля – как и ровно 100 лет
назад, у стен собора были проведены военный парад с оркестром,
народные гулянья (концерт сводного хора, смотр исторических костюмов родов войск русской и шведской армий Петровской эпохи,
работа «Города мастеров») и праздничный салют-иллюминация.61
Рис. 36. Сампсониевский собор после реставрации.
Вид с юго-востока. Фото 2009 г.
61
К сожалению, до этих торжеств не дожил генеральный директор ФГУК
ГМП «Исаакиевский собор», доктор педагогических наук Николай Викторович
Нагорский (1944–2008), занимавший эту должность с апреля 2002 г. по 14 января 2008 г.
Н. В. Нагорский был признанным авторитетом в области музееведения и культурологии.
См., например: Нагорский Н. В. Музей как институт социально-культурной деятельности.
СПб.: ГМЗ «Царское Село», 1988. 258 с.; Он же. Новые слагаемые музейного пространства // Музеи России. 2002. Вып. 9. С. 2–7. Для справки отметим, что с 3 июня 2008 г.
по 5 июня 2017 г. структуру музея-памятника возглавлял народный артист РФ Николай
Витальевич Буров, которого ненадолго сменила Ирада Тофиковна Вовненко – детская писательница, культуролог, филолог. С 15 июня 2017 г. должность генерального директора
занял известный искусствовед и сценарист Юрий Витальевич Мудров.
60
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Однако и эти события не стали завершающими в столь многогранной истории Сампсониевского собора: 5 февраля 2017 г. по
распоряжению губернатора Санкт-Петербурга Георгия Сергеевича
Полтавченко состоялась процедура передачи Сампсониевского собора РПЦ (ФЗ № 327 от 30.10.2010). Кроме собора, церкви также
были переданы колокольня, часовня и Юбилейный домик – упоминавшаяся двухэтажная сторожка, построенная в 1909 г. по проекту
арх. А. П. Аплаксина при участии Н. Е. Лансере (Большой Сампсониевский пр., 39А).62 По договоренности с настоятелем собора –
архимандритом Серафимом (Шкредем) – в приделах собора останутся музейные экспонаты и будет осуществляться экскурсионная
деятельность, по аналогии с Казанским собором. За 33 года музейной жизни собор превратился в блистательный, великолепно отреставрированный храм. Многолетними усилиями специалистов – архитекторов, реставраторов, музееведов, хранителей – практически
из небытия был возвращен не только архитектурный шедевр эпохи
абсолютизма, но и важный культурно-религиозный центр светской
и приходской жизни Выборгской стороны Санкт-Петербурга. Отдадим же должное их мастерству и профес­сионализму!
Переходя к архитектурно-археологической части нашего повествования, отметим, что отчеты по изыскательским работам
2007–2008 гг. на объектах (комплексах) Сампсониевского собора хранятся в Научном архиве ФГУК ГМП «Исаакиевский собор»
(исполнитель – С. Ю. Каргапольцев).63 Сделанные промеры (нивелировочные отметки современной дневной поверхности и глубины выбранного грунта) приводятся в Балтийской системе высот –
БСВ (от Кронштадтского ординара). На чертежах (технических
рисунках) указываются масштаб, схема ориентиров и контрольных реперов, направление севера и другая необходимая информация. Наиболее существенные комментарии по данным планировки, стратиграфии и другим характеристикам объекта (легенда,
параметры и проч.) также указаны на полях рисунков. Это позволило сделать их более наглядными и избежать необходимости излишних детализаций в текстовой части комментария. От обычных
строительных чертежей технические рисунки отличает отсутствие
62
Белоножкин А. Е. Санкт-Петербургский епархиальный архитектор А. П. Аплак­
син. СПб.: Невский мир; Лики России, 2013. С. 124–125.
63
Научный архив ФГУК ГМП «Исаакиевский собор». Ф. 3. П. 65а. № 3.
61
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
цифровых данных по размерам (для этого есть масштаб), показателей триангуляции и других излишних подробностей проектного характера. Общая информация об основных результатах работ
была представлена в серии публикаций 2009–2010 гг.64
Первый этап работ, осуществленный в декабре 2007 – январе 2008 г. (Договор б/н от 20 ноября 2007 г.), представлял собой
археологический мониторинг раскрытого в ходе земляных работ
поверхностного слоя грунта в западном секторе территории комплекса Сампсониевского собора. Прокладка электрокоммуникаций имела плановый характер, согласованный с дирекцией ГУК
ГМП «Исаакиевский Собор» (исполнитель проведенных работ –
СМУ «Энерголайн», в лице С. И. Руденко). Работы по раскрытию
траншеи проводились без технологических нарушений, ручным
способом. Общие параметры траншеи составили: длина – 112,5 м
(проектная протяженность – 140 м)65; ширина – 0,35–0,4 м; глубина 0,5–1,5 м. Для удобства описания конфигурация траншеи
условно разделена на секторы по сторонам света относительно
главного входа через надвратную колокольню – южный, западный и северный. УДП в районе проведения работ показал высотные отметки БСВ в диапазоне 4,45–4,94 м (рис. 37).
Особенностью полученной стратиграфии, на основании имеющихся профилей стенок траншеи, является то обстоятельство,
что рабочими нигде не был достигнут «материковый» уровень,
т. е. стерильная поверхность грунта, подстилающая культурные
наслоения. Слой же раскрытого грунта повсеместно переотложен, поддерновый гумус и суглинок имеют массовое присутствие
битого кирпича и щебня (рис. 38–42).
64
Каргапольцев С. Ю. Архитектурно-археологические изыскания на территории Сампсониевского собора (сезон 2008 г.) // Докл. 66-й науч. конф. профессоров, преподавателей, науч. работников, инженеров и аспирантов ун-та. Ч. III. СПб.:
Изд-во С.-Петерб. гос. архит.-строит. ун-та, 2009. С. 71–75; Каргапольцев С. Ю.,
Каргапольцев М. Ю., Седых В. Н. Архитектурно-археологические изыскания на территории Сампсониевского собора в Санкт-Петербурге (сезон 2008 г.) // Труды Гос.
Эрмитажа [Т.] XLVII: Петровское время в лицах – 2009: к 300-летию Полтавской битвы
(1709–2009): Материалы науч. конф. / Гос. Эрмитаж. СПб.: Изд-во Гос. Эрмитажа,
2009. С. 164–174; Они же. Архитектурно-археологические изыскания на территории
Сампсониевского собора в Санкт-Петербурге // Призвание – история. Сборник научных статей. К 55-летию профессора Ю. В. Кривошеева / Ред.-сост. А. А. Мещенина,
Р. А. Соколов. СПб.: Издат. дом С.-Петерб. ун-та, 2010. (Труды исторического факультета Санкт-Петербургского университета. Том 2.) С. 258–271.
65
При прокладке траншеи были временно не раскрыты участки на пересечениях
с набивными дорожками и въездной площадкой. Данное обстоятельство не является
принципиальным вследствие ясности общего характера слоя (см. рис. 37, 40).
62
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 37. План-схема произведенных работ: прокладка траншеи (1-й этап
исследований). 2007–2008 гг. 1 – Сампсониевский собор; 2 – часовня;
3 – надгробие «Врагам Бирона»; 4 – колокольня; 5 – камни; 6 – охрана
63
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 38. Профили стенок траншеи (стратиграфия). 2007–2008 гг.
64
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 39. Условные изображения данных стратиграфии
(дополнение к рис. 38)
Рис. 40. Траншея для прокладки электрокабеля.
Южный участок. Вид с востока. Фото 2008 г.
65
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 41. Профиль А–А1 стенки траншеи на южном
участке. Вид с севера. Фото 2008 г.
Рис. 42. Профиль В–В1 стенки траншеи на южном
участке. Вид с северо-востока. Фото 2008 г.
66
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Траншеи неоднократно пересекали в верхних и нижних слоях
проложенные ранее коммуникации, в том числе бетонный водопроводный коллектор шириной 1,1 м южнее часовни (рис. 43, 44).
Следов погребений нигде не встречено. Пересечения уровня
грунтовых вод (далее – УГВ) не отмечено.
Рис. 43. Траншея северного участка. Рис. 44. Траншея северного участка.
Вид с северо-востока. Фото 2008 г.
Вид с запада. Фото 2008 г.
Рис. 45. Профиль С–С1 стенки траншеи на северном участке.
Вид с юго-востока. Фото 2008 г.
67
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Подробные данные стратиграфии на разных участках траншеи представлены на рис. 38, 39. В качестве дополнительного
комментария отметим присутствие слоя строительного мусора
(фрагменты деревянных конструкций, кованые железные гвозди,
фрагменты битого кирпича, мелкие валуны) в районе непосредственного примыкания траншеи к часовне (см. рис. 38, профили D–D1, E–E1; рис. 44–48).
Рис. 46. Профиль D–D1 стенки траншеи на северном
участке. Вид с юго-востока. Фото 2008 г.
Рис. 47. Траншея северного участка. Вид с юга. Фото 2008 г.
68
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 48. Профиль Е–Е1 стенки траншеи на северном
участке. Вид с востока. Фото 2008 г.
В этом слое были также обнаружены кованый строительный
винт – «саморез» и обрезок медного листа кровельного покрытия
(рис. 49). Данные находки можно связать со строительными и реставрационными работами начала прошлого века.
Рис. 49. Случайные находки на северном участке
траншеи: 1 – кованый строительный винт (железо);
2 – обрезок кровельного покрытия (медь). Фото 2008 г.
На западном и южном участках траншеи отмечено присутствие на верхнем уровне мощного слоя набивного щебня (гравийной отсыпки), что связано с устройством въездных площадок
и дорожек (см. рис. 38, профили А–А1, В–В1; см. рис. 40–42).
69
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Таким образом, ничего примечательного с археологической
точки зрения на данном этапе работ зафиксировано не было: выявленный при прокладке траншеи слой полностью переотложен
ранее проводившимися работами, повсеместно отмечены коллекторы и магистрали старых коммуникаций. Некоторый интерес
представил лишь участок траншеи в районе часовни, где характер слоя показал присутствие строительного мусора и артефактов XVIII – начала XX в. (фрагменты полуистлевших деревянных элементов, валуны, кованые гвозди и стяжки, строительные
винты и проч.). Однако закладку раскопа, вследствие общей потревоженности слоя, решено было не производить.
Гораздо больший интерес и научно-практическую значимость
представляли архитектурно-археологические исследования второго этапа работ, проведенные автором в июле – октябре 2008 г.
по заказу дирекции ГУК ГМП «Исаакиевский Собор» (Договор
б/н от 1 июля 2008 г.). Реставрационно-строительные работы по
устройству гидроизоляции фундамента собора и его укреплению
носили плановый характер и были произведены в августе – октябре 2008 г. специалистами ООО «БалтСтройСервис». Наблюдение и археологический контроль над ходом работ осуществлялись в контакте с представителем технадзора заказчика – ГУК
ГМП «Исаакиевский Собор» – А. А. Зайнутдиновым, хранителем
музейного объекта, канд. иск. Т. М. Мокиной, а также представителями проектной организации ЗАО «Бриз»: генеральным директором О. А. Боб­ром (гидроизоляция фундамента, прифундаментный дренаж) и начальником ПТО Н. В. Морозовой (наружная
канализация, ливневый водоотвод, прифундаментный дренаж).
К основному объему задач исследований относились наблюдение и фиксация (графическая и фотографическая) земляных
работ по раскрытию фундамента здания собора (общая площадь
обследованной территории – 970 м²); оценка его состояния, конструктивных особенностей и глубины залегания; изучение полученной стратиграфии in situ в соответствии с культурным контекстом комплекса; сбор и анализ возможных находок; обследование
прилегающей территории некрополя. Кроме того, осуществлялся общий контроль при производстве ремонтных работ ступеней
крыльца и укреплении воротного столба (пилона) внешней ограды в западном секторе территории комплекса собора.
70
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Предваряя подробности технического описания, отметим, что
наблюдение за технологией и этапностью проведения земляных
работ по раскрытию фундамента с последующим устройством
гидроизоляции его стенок и дренажной системы водоотвода не
выявило нарушений правил выборки слоя (применяемых при обследовании исторических памятников архитектуры) .
Разработка грунта по периметру здания с демонтажем плит
отмостки производилась участками по 5–10 м на ширину до 5 м
и на глубину 2,25–2,6 м от современного УДП (рис. 50). Выявленная диагностическими зондажами переотложенность слоя позволила применить экскаватор с узкозаборным ковшом (рис. 51). Выемка же грунта в непосредственной близости от фундамента, как
и его расчистка, осуществлялись вручную.
Находки и костные останки горизонта погребений укладывались в специальную тару для последующего перезахоронения
в братской могиле (вопрос был согласован с настоятелем собора,
по завершении перезахоронения была отслужена панихида), отмеченной упомянутым памятным знаком (см. рис. 27).
Прилегающий к собору периметр территории был повсеместно потревожен в советское время прокладками электро- и водокоммуникаций, работами по укреплению фундаментов колонн галерей
(подземные бетонные контрфорсы), устройством дорожек и проч.
В советские годы (впрочем, как зачастую и сейчас) с усопшими особенно не церемонились: грунт из разрушенного горизонта некрополя (кладбища) выбирался в отвал, а затем бессистемно засыпался
обратно вместе с костными останками погребенных и сопутствующим инвентарем: нательными крестиками, гвоздями, ручками,
оковками и фрагментами полуистлевших гробов (рис. 52).
Слой вследствие этого сильно переотложен, историческая
стратиграфия повсеместно нарушена (рис. 53, 54). У алтарной
части восточного фасада (апсиды) в слое были обнаружены намогильные известняковые плиты XVIII в., одну из которых удалось поднять (рис. 55). Также в прилегающем к собору слое были
встречены обломки настенных надмогильных плит (рис. 56).
Данные обстоятельства, помимо самого факта откровенного вандализма и кощунства, сделали бессмысленным детальное изучение сопутствующей стратиграфии грунта бортов траншеи.
71
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 50. План-схема произведенных работ: выборка грунта
при раскрытии фундамента Сампсониевского собора
(2-й этап исследований). 2008 г.
72
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 51. Выемка грунта экскаватором с узкозаборным ковшом
у северной стены Сампсониевского собора.
Вид с северо-запада. Фото 2008 г.
Рис. 52. Массовые находки из слоя горизонта погребений:
ручки и оковки гробов, кованые гвозди, скобы,
лопата и проч. Фото 2008 г.
73
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 53. Фрагмент стратиграфии слоя борта траншеи.
Участок у юго-восточной колонны южной галереи.
Вид с севера. Фото 2008 г.
Рис. 54. Фрагмент стратиграфии слоя борта траншеи
у северной стены собора. Вид с юга. Фото 2008 г.
74
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 55. Намогильная известняковая плита, извлеченная
из слоя у восточной стены собора. XVIII в. Фото 2008 г.
Рис. 56. Обломок настенной надмогильной плиты
из желтого известняка, извлеченный из слоя
у южной стены собора. 1739 г. Фото 2008 г.
75
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Таким образом, главной целью археологического надзора
за ходом работ было проведение обследования и фиксации параметров фундамента здания собора. Очистка его поверхности
(по мере раскрытия) производилась сжатым воздухом и сметками по сухой поверхности. Повреждений кладки фундамента
в ходе выполнения работ не отмечено. В редких случаях выпадения отдельных камней и блоков пиленого известняка из кладки фундамента они устанавливались на место и фиксировались
на цементно-известковом растворе М-150. Нанесение цементно-известкового раствора на внешние стенки фундамента производилось по штукатурной металлической сетке, закрепленной на кладке анкерами. Толщина обмазки составила 0,05–0,08 м
(рис. 57–60). Резинобитумная мастика наносилась в два слоя на
выровненную сухую поверхность обмазки (рис. 61–65).
Данная технология гидроизоляционных работ, по сути, консервирует фундамент, при этом обеспечивая защиту подвальных помещений собора от проникновения ливневых и грунтовых вод, а также
влаги водоконденсата. При необходимости гидроизоляционная
конструкция ремонтопригодна для обновления или демонтажа
Рис. 57. Раскрытие фундамента южной стены
собора. Вид с востока. Фото 2008 г.
76
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 58. Фрагмент раскрытой кладки фундамента
южной стены собора. Вид с юга. Фото 2008 г.
Рис. 59. Фрагмент раскрытой кладки фундамента северной
стены собора. Крепление штукатурной сетки анкерами для
последующей обмазки цементно-известковым раствором.
Вид с северо-запада. Фото 2008 г.
77
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 60. Раскрытие фундамента на участке северной галереи.
Хорошо заметно усиление фундамента колонн валунным
камнем. Вид с северо-запада. Фото 2008 г.
Рис. 61. Засыпка траншеи у южного фасада.
Вид с востока. Фото 2008 г.
78
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 62. Фрагмент завершенного участка гидроизоляционных работ
внешнего обвода фундаментов колонн южной галереи. На переднем
плане устроенные стенки связей («забирки») между фундаментами
колонн. Вид с юго-востока. Фото 2008 г.
Рис. 63. Работы по устройству гидроизоляции фундамента восточной
стены собора (апсиды). Вид с юго-востока. Фото 2008 г.
79
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 64. То же. Детализация. Фрагмент раскрытой кладки
фундамента. Вид с северо-востока. Фото 2008 г.
Рис. 65. Засыпка траншеи у северной галереи. На переднем
плане резинобитумная мастика внешнего слоя
гидроизоляции и бетонные кольца колодцев дренажноливневой канализации. Вид с востока. Фото 2008 г.
80
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
без какого-либо ущерба для плит и камней кладки фундамента.
Засыпка траншей производилась крупнозернистым песком и гранитным щебнем М-800 фракцией 3–5 мм с промежуточной укладкой геотекстиля «Тайпар» с незначительным уклоном от здания
для отвода ливневых и талых вод и верхневодков (см. рис. 61, 65).
Дальнейший отвод грунтовых и ливневых вод должна обеспечивать устроенная дренажная трубопроводная система с обслуживаемыми железобетонными колодцами Ø 1000 мм на щебеночной
подушке (рис. 63–66).
Рис. 66. Устройство дренажной трубопроводной системы.
Участок у юго-восточной колонны галереи. На переднем
плане бетонные контрфорсы – усилители фундаментов колонн
советского периода. Вид с юго-запада. Фото 2008 г.
УДП в районе проведения работ имеет высотные отметки в диапазоне 4,82–5,19 м в БСВ. В непосредственной близости от периметра здания (обходная дорожка) УДП составляет
около 5 м (см. рис. 50). УГВ отмечен на глубине 1,7 м от УДП
и имеет показатель 3,3 м (рис. 67–69). Примечательно, что УГВ –
величина непостоянная и в сезон дождей и весенних верхневодков имеет более высокую отметку. В то же время относительно высокий правый берег надпойменной террасы реки Большой
81
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Невки – месторасположение Сампсониевского собора – обеспечивает достаточно низкий для нашего города УГВ (места для храмов и кладбищ в прошлом всегда выбирались высокие и сухие).
В объем задач археологического наблюдения входил также
контроль над ходом работ по обновлению ступеней крыльца западного фасада собора и усилению просевшего фундамента столба-пилона внешней ограды у главного входа, выполненной по рисункам архитектора и художника Н. Е. Лансере, чуть севернее
надвратной колокольни (западный сектор территории). Ступени
крыльца паперти собора были частично поправлены, частично
заменены (рис. 70, 71).
Рис. 67. Кладка фундамента южной стены
собора. (К схеме на рис. 50.) 2008 г.
82
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 68. Кладка фундамента колонны северной
галереи собора. (К схеме на рис. 50.) 2008 г.
83
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 69. Траншея у восточной стены собора,
разрез А–А. (К схеме на рис. 50.) 2008 г.
Рис. 70. Работы по капитальному ремонту ступеней крыльца
паперти. Западный фасад. Вид с запада. Фото 2008 г.
84
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 71. Завершение ремонтных работ по капитальному
ремонту ступеней крыльца паперти. Западный фасад.
Вид с юго-запада. Фото 2008 г.
В ходе работ по выпрямлению отклонившегося к востоку от
вертикальной оси пилона был раскрыт для усиления восточный сектор его фундамента (глубина шурфа – 2 м). Интерес для
нас представляли не сама технология придания покосившемуся
столбу строго вертикального положения и замена отсутствовавших плит белого известняка облицовки цокольной части восточной (внутренней) стороны, а конструктивные особенности фундамента, который являл собой кладку из плотных серо-розовых
известняковых плит на цемяночном растворе.66 Отмечено присутствие более поздних вкраплений цементно-известкового раствора лицевых швов кладки верхнего горизонта фундамента. Скрытая под грунтом часть кладки выполнена в иррегулярной технике,
верхняя (цоколь) – имеет обкладку отшлифованными гранитными и известняковыми плитами. Нижняя часть фундамента (кладка
66
Цемянка (лат. caementum – «щебень, битый камень») – кирпичная или керамическая крошка, добавляемая в известковый раствор для кладки стен (иногда в такой раствор добавлялись белки куриных яиц и глиняная мука). Известный с древнерусского
времени (был заимствован у византийцев), цемяночный раствор активно использовался и в XVIII–XIX вв., а также первой четверти ХХ в. От цементного он отличался большей пластичностью (жирностью) и более длительным сроком хранения на строительной площадке в разведенном состоянии.
85
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
из валунного камня на глиняной подушке) до своего основания
полностью раскрыта не была (рис. 72–74, см. также рис. 50).
Рис. 72. Работы по укреплению просевшего фундамента
воротного столба (пилона) западной ограды.
Строительный шурф. Вид с юго-востока. Фото 2008 г.
Рис. 73. То же. Детализация: верхняя часть фундамента
столба. Вид с юго-востока. Фото 2008 г.
86
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 74. То же. Завершение ремонтных работ.
Вид с юго-востока. Фото 2008 г.
Возвращаясь к основной части археологического наблюдения,
заключающегося, как уже отмечалось, в надзоре за работами по
раскрытию фундамента всего периметра здания, отметим еще несколько принципиальных моментов. Кладка фундамента собора,
выполненная из плит пиленого известняка (верхняя часть) и валунного камня на глиняном замке (нижняя часть), имела видимый над УДП ярус – три-четыре ряда потемневших (вследствие
эрозии) неоштукатуренных плит цоколя. Видимую (надземную)
часть фундамента подстилает ряд кладки из более тонких известняковых плит, выполнявших роль бордюра на уровне отмостки
(рис. 57–59). Колебания высоты цоколя (от 0,3 до 0,4 м) объясняются незначительной разницей УДП у внешнего периметра здания (рис. 75–77; см. также рис. 50, 57–59, 61, 67, 69).
Общая высота раскрытого фундамента составила 2,0–2,3 м
(глубина траншеи), т. е. была раскрыта до верхнего уровня его валунной кладки (см. рис. 57–60, 63, 64, 67–69, 75, 76, 78). Фундаменты колонн галерей выполнены с некоторыми конструктивными отличиями. Так, базы колонн, сложенные из оштукатуренного
87
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 75. Раскрытие фундамента южной
стены собора. Вид с юга. Фото 2008 г.
Рис. 76. То же. Верхняя часть кладки центрального
участка. Вид с юго-запада. Фото 2008 г.
88
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 77. Раскрытие (отбивка штукатурки) цокольной части северозападного угла собора. Вид с северо-запада. Фото 2008 г.
Рис. 78. Раскрытие фундамента на участке северной
галереи собора. Вид с северо-запада. Фото 2008 г.
89
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
кирпича, не имеют цокольной кладки видимой части фундамента. Нижняя часть баз колонн «заподлицо» переходит в уровень
отмостки здания и прилегающей обходной дорожки. Сами фундаменты колонн имеют на нижнем уровне – с целью усиления –
контрфорсное примыкание валунных кладок и необработанных
известняковых лещадных плит, с основным фундаментом не перевязанных (примыкающая кладка из известкового камня усиливала также фундамент восточной стены здания собора, уходя
ниже УГВ). Валунные выкладки имели глиняную обмазку с выраженным внешним уклоном и в процессе работ частично демонтировались (см. рис. 60, 78). Подземную часть фундаментов
колонн северной и южной галерей также усиливали кирпичные
кладки толщиной 600 мм. При устройстве гидроизоляции фундаментов колонн было принято техническое решение соединить их
в подземной части промежуточными кирпичными стенками-связями (так называемыми «забирками») толщиной 250 мм. Реализация этой доработки позволила, во-первых, усилить саму конструкцию фундамента, а во-вторых – замкнуть внешний обвод
его контура по всему периметру здания, делая произведенную гидроизоляцию более эффективной (см. рис. 62, 65).
Прилегающий к стенкам фундамента грунт – бурый песок,
суглинок, темный гумус, кирпичная крошка – повсеместно потревожен и сильно переотложен. Верхний его горизонт отмечен
бессистемными прослойками и отдельными фракциями щебня
и гравия, представлявшими собой остатки прежних заполнений
траншей и перекрытые наслоения старых отсыпок набивной дорожки, примыкавшей к отмостке здания. Последняя была выполнена из известковых плит толщиной 70–120 мм, которую подстилал замок из мятой тугопластичной глины толщиной около
200 мм. Несмотря на значительную глубину прифундаментных
траншей, «материк», т. е. стерильный от наслоений горизонт
грунта, нигде не был достигнут и на втором этапе работ. Сам же
слой раскрытого грунта, как отмечалось, повсеместно переотложен, поддерновый гумус и суглинок имеют массовое присутствие
битого кирпича и щебня, перемежающегося со слоем погребенного дерна – «старой» дневной поверхности (серый гумус). Ниже
прослеживаются наслоения черного гумуса и гумусированного
суглинка горизонта погребений с обилием следов разрушенных
90
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
ранее захоронений (глубина залегания потревоженного горизонта 0,7–2,0 м от УДП) (рис. 79; см. также рис. 53, 54, 76). Непосредственно у стен здания, под глиняным замком, отмечен мощный
слой строительного мусора толщиной 1,9 м (известковый камень,
бой кирпича и пр.), уходящий ниже УГВ. Грунт основания, расположенный ниже слоя строительного мусора, – однородный плотный пылеватый песок, насыщенный водой. Траншеи неоднократно пересекали в верхних и нижних горизонтах слоя проложенные
ранее коммуникации.
Рис. 79. Стратиграфия грунта у восточной стены собора. 2008 г.
Единственное непотревоженное захоронение было зафиксировано в процессе работ в западном секторе южной галереи.
Приподнятые гранитные плиты напольного покрытия толщиной 0,21 м (южная 2,56×1,38 м; северная 2,56×1,42 м) оказались сводом парной погребальной камеры (склепа). Северная
91
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
часть камеры была пуста, южная же содержала погребение
уже упоминавшегося церковного старосты М. Я. Грязновского-Лапшина (рис. 80, 81). Михаил Яковлевич, согласно сопроводительной надписи с надмогильной плиты, вмурованной во
внутреннюю стенку ближайшей колонны, был купцом-меценатом, окормлявшим делами и средствами приходскую жизнь
Сампсониевского собора: «Директор, попечитель и украситель храма сего» (рис. 82). По данному факту было принято
решение: погребение не трогать, гидроизоляционные работы
вести по внешней кладке фундамента (из этических соображений фото внутреннего пространства погребальной камеры не
демонстрируются).
Из сопроводительных находок на прилегающей к собору
территории некрополя, помимо уже упомянутых (см. рис. 51),
отметим найденную в слое артельную пломбировочную или
сургучную печать (штамп) предположительно 1920-х гг.
(рис. 83, 84).
Рис. 80. Раскрытие надмогильной плиты погребальной камеры
М. Я. Грязновского-Лапшина в западном секторе южной галереи
собора. Вид с юго-востока. Фото 2008 г.
92
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 81. То же. Вид с севера.
Фото 2008 г.
Рис. 82. Надмогильная плита М. Я. ГрязновскогоЛапшина. 1769 г. Фото 2008 г.
93
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 83. Артельная пломбировочная
печать (штамп). Бронза. Фото 2008 г.
Рис. 84. То же. Детализация. Фото 2008 г.
В заключение отметим, что поставленные заказчиком задачи по археологическому надзору за ходом строительно-реставрационных работ на территории старейшего духовного центра
Санкт-Петербурга – Сампсониевского собора – были полностью
выполнены.
94
Глава III
Казанский собор и прилегающие к нему объекты:
Казанская ул., Воронихинские ограда и сквер
Архитектурно-археологическое наблюдение (сопроводительный мониторинг) при проведении строительных работ по
прокладке траншеи для кабельных коммуникаций – проектирование и строительство ПС 110/10/6 кВ № 109А с кабельными
линиями 110 кВ, в том числе строительство кабельной линии
110 кВ – на участке от Воронихинской ограды до Невского проспекта (ул. Казанская) составило объем исследований, выполненных автором в апреле – июле 2011 г. по заказу строительной компании ООО «Петроком» (Договор № 25/04 от 25 апреля
2011 г.). Наблюдение и археологический контроль над ходом
работ осуществлялись в контакте с руководителем направления строительства подстанций ООО «Петроком» Кириллом
Владимировичем Алексеевым, начальником технадзора заказчика Николаем Владимировичем Фроловым и представителем КГИОП г. Санкт-Петербурга Александром Николаевичем
Любосом.67
Основными задачами исследований являлись наблюдение
и фиксация (графическая и фотографическая) земляных работ по
раскрытию траншеи для строительства люков и прокладки электрокабелей, оценка состояния раскрываемого слоя, конструктивных особенностей и глубины залегания встреченных остатков
сооружений, изучение полученной стратиграфии in situ в соответствии с культурным контекстом зоны объекта, анализ возможных находок. Сопровождение работ по прокладке кабелей
67
Отчет о произведенных исследованиях по завершении работ был сдан в двух экземплярах: представителю ООО «Петроком» К. В. Алексееву (заказчику) и в канцелярию КГИОП Санкт-Петербурга (координатору и наблюдателю). При запросе архивного
номера отчета в КГИОП выяснилось, что все материалы (альбом с распечаткой текста,
чертежей и иллюстраций, а также CD с электронной базой всех данных) оказались утеряны при неоднократных переездах структуры из одного помещения в другое.
95
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
в подцоколье Воронихинской ограды, на двух участках проходки с частичным демонтажем верхней части фундамента и прилегающей арки ливневой канализации, потребовало археологической зачистки и шурфования грунта в створе траншеи. Кроме
того, осуществлялся общий контроль при производстве ремонтно-восстановительных работ на территории Казанского и Воронихинского скверов – благоустройстве дорожек, газонов, зеленых
насаждений, люков дренажно-ливневой канализации. Особое
внимание уделялось раскрываемым конструкциям у западного
фасада Казанского собора – отмостке здания, коллекторам ливневой канализации и пр.
Общая площадь территории наблюдения составила около
2500 м², включая восемь шурфов у Воронихинской ограды суммарной площадью 32 м². Нумерация шурфов дается сквозная – по
ходу выполнения работ – римскими цифрами. При зачистке слоя
использовалась методика ручного послойного раскрытия грунта с поэтапной фиксацией необходимых промеров и параметров
конструкций.
Архитектурно-исторической доминантой в зоне проведения
работ является собор в честь Казанской иконы Божией Матери,
возведенный в 1801–1811 гг. по проекту архитектора Андрея Никифоровича Воронихина (1759–1814). В период проведения работ –
в 2011 г. – собор как раз отмечал свое 200-летие. Для справки отметим, что Казанский собор строился на уже намóленном месте:
в 1710 г. на Невской Перспективной дороге (Невской перспективе, ставшей впоследствии Невским проспектом), рядом с деревянным зданием госпиталя, была построена часовня, которая
в 1712 г. была заменена деревянной церковью иконы Казанской
Божией Матери. Поспешность строительства, материал, а также
важность занимаемого места изначально обрекали церковь на непродолжительный период существования. По указу императрицы Анны Иоанновны (1693–1740; на престоле с 1730 по 1740 г.)
в 1733–1737 гг. был построен новый храм – церковь Рождества
Пресвятой Богородицы – по проекту архитектора Михаила Григорьевича Земцова (1688–1743) при участии Ивана Яковлевича
(Иоганна Фридриха) Бланка (1708–1745).
Храм был сложен из кирпича; шпиль колокольни, имевший высоту 58 м, был выполнен из дерева. Барочный экстерьер
96
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
здания, как и его пропорции, напоминавшие Петропавловский
собор, полностью соответствовали стилистике западноевропейской архитектуры (рис. 85).68 Накануне освящения храма –
2 июля 1737 г. – в него был перенесен из Троицкого собора, где
временно находилась икона после разборки деревянной церкви, особо чтимый в Петербурге образ Казанской иконы Божией Матери – список с чудотворной иконы, обретенной в Казани
в 1579 г. (рис. 86).69
В 1747–1748 гг. придворный живописец Луи Каравак (1684–
1754) написал храмовый образ «Рождества Богородицы». В отличие от построенного позднее Казанского собора, церковь Рождества Пресвятой Богородицы имела более близкое расположение
к Невской перспективе (после разборки церкви на этом месте была
устроена мощеная камнем площадь, перекрытая позднее сквером
перед северным фасадом Казанского собора). Известно несколько
изображений церкви Рождества Пресвятой Богородицы – как со
стороны р. Мойки (рис. 87), так и со стороны р. Фонтанки (рис. 88) –
на гравюрах середины XVIII в., выполненных по рисункам
68
Заварихин С. П. Санкт-Петербург. Архитектурные сюжеты / СПбГАСУ. СПб.,
2012. С. 248.
69
Икона византийского письма (~ XII–XIII вв.) из области Метеоры в Северной
Греции, по церковному преданию, считается списком (копией) Влахернской иконы
Одигитрии-Путеводительницы, написанной св. евангелистом Лукой и благословленной
самой Богородицей. На Руси икона первоначально оказалась в Новгороде, а затем, после
его покорения, была перенесена в Москву. Под покровом образа «Взбранной Воеводы»
в 1552 г. к России было присоединено Казанское ханство. Повторно икона была обретена
на пепелище в Казани 10-летней Матроной Онучиной в 1579 г., после чего была размещена в Казанском Благовещенском соборе (отсюда происходит и ее название).
Московский список иконы покровительствовал русскому воинству в успешной борьбе с поляками в 1611–1612 гг. В 1709 г. образ Казанской Божией Матери был
с Петром I в сражении при Полтаве. В 1710 г. чтимый список Казанской иконы был
поставлен в Санкт-Петербург, в специально построенную для него Казанскую церковь на «Невской першпективе». С 1737 г. икона была размещена в церкви Рождества
Пресвятой Богородицы, а с 1811 г. – в Казанском соборе. Перед чудотворной иконой
Казанской Божией Матери коленопреклоненно молился М. И. Кутузов накануне отбытия в действующую армию в начале августа 1812 г. После закрытия собора как храма
в 1932 г. икона была перенесена в Смоленскую церковь на одноименном кладбище,
а после закрытия и Смоленской церкви в 1940 г. – в Князь-Владимирский собор. 4 июля
2001 г. храмовая икона была возвращена на свое место в Казанский собор. Что касается оригинала иконы, то он был похищен в июле 1904 г. из Благовещенского собора города Казани и до сих пор не обнаружен. Переданная в 2004 г. Папой Римским Иоанном
Павлом II (1978–2005) Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II (1990–2008)
икона Казанской Божией Матери оригиналом не является, так как имеет более позднюю
дату написания и больший размер образа (из устных сообщений настоятеля Казанского
кафедрального собора, протоиерея Павла Красноцветова).
97
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 85. Церковь Рождества Пресвятой Богородицы
на Невской перспективе (построена в 1733–1737 гг.,
разобрана в 1811 г.). Вид с юга.
Рис. 86. Чудотворная икона Казанской Божией
Матери. Петербургский список начала XVIII в.
98
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 87. Проспект Невской Перспективной дороги от Адмиралтейских
триумфальных ворот к востоку. Раскрашенная гравюра Григория
Аникеевича Качалова (1711–1759) по рисунку М. И. Махаева 1753 г.
Рис. 88. Вид Невской перспективы в сторону Адмиралтейства.
Раскрашенная гравюра Якова Васильевича Васильева
(1730–1760) по рисунку М. И. Махаева 1753 г.
Михаила Ивановича Махаева (1718–1770) 1753 г. Несомненный интерес представляет и одно из последних изображений
снесенного в 1811 г. храма на картине Бенджамина Петерсона
(1750–1815), находящейся в фондах Государственного Эрмитажа
(рис. 89). В завершение обзора, в целях полноты восприятия, приведем также рисунок Александра Николаевича Бенуа (1870–1960),
99
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
выполненный по оригиналу неизвестного художника середины
XVIII в. (рис. 90). В 1773 г. в церкви Рождества Пресвятой Богородицы венчался на брак цесаревич Павел Петрович – будущий император Павел I (1754–1801; на престоле с 1796 по 1801 г.). Храм
был местом, где отмечались многие победы русского оружия.70
Рис. 89. Невский проспект у Гостиного двора.
Худ. Б. Петерсон. 1799–1801 гг.
Рис. 90. Невская перспектива в середине XVIII в. Худ. А. Н. Бенуа
Малиновский К. В. Санкт-Петербург XVIII века. СПб.: Крига, 2008. С. 265–266.
70
100
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
В конце XVIII в. вновь встал вопрос о перестройке храмового
комплекса. Первоначальные планы об обновлении уже существовавшего здания церкви не получили высочайшей поддержки: по
мнению императора Павла I, центральная часть столичного Петербурга нуждалась в более величественном сооружении, олицетворяющем мощь Российской империи. Объявленный им в 1799 г.
конкурс на проектирование собора собрал многих маститых архитекторов того времени: Чарльза Камерона (1745–1812), Джакомо (Якова Антоновича) Тромбара (1750–1811), Пьетро ди Готтардо (Петра Федоровича) Гонзаго (1751–1831) и Жан-Франсуа Тома
де Томона (1760–1813).
Однако ни один из представленных проектов не получил высочайшего одобрения (Павел Петрович мыслил храм, по масштабу
и стилистике подобный собору Св. Петра в Риме). Существующий
проект Казанского собора, реализованный, как уже указывалось,
архитектором А. Н. Воронихиным, бывшим крепостным горнозаводчика и просветителя графа Александра Сергеевича Строганова (1733–1811), был утвержден в 1800 г. К январю 1801 г. была
определена и расходная смета строительства – 2 843 434 р. Понимая, что работы затянутся на несколько лет (первоначально сроки
строительства планировалось уложить в три года), церковь Рождества Пресвятой Богородицы сразу разбирать не стали. Она не
только продолжала действовать в качестве приходского центра, но
и до самого конца закрывала собой строительство нового храма.
Земляные работы по прокладке рвов для будущего фундамента собора были начаты в марте 1801 г., т. е. как раз в период дворцового переворота и убийства самодержца. Официальная же закладка первого камня императором Александром I (1777–1825;
на престоле 1801 по 1825 г.) в фундамент собора состоялась 27 августа (8 сентября) 1801 г.71 К 1803 г. нулевой цикл строительных
работ был завершен. В него вошли земляные работы по выемке
грунта, отводка грунтовых вод, забивка свай (18 072 шт.) 4–6 саженей (8,5–12,5 м), укладка ростверка, возведение фундамента (высотой 6 аршин, т. е. 4,3 м). Общий объем выемки грунта по смете
составил 4036 кубических саженей, глубина рвов – 4 аршина
71
Игнатенко А. А. Казанский собор. Страницы истории. СПб.: Искусство России,
2007. С. 5–7.
101
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
10 вершков. Условия труда оказались настолько тяжелыми, что
пришлось подключать солдат Петербургского гарнизона, которых предоставлял военный губернатор Санкт-Петербурга генерал от инфантерии Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов (1745–1813), занимавший эту должность до августа 1802 г.72
Тогда же были начаты работы по сооружению гранитного цоколя
собора и возведению кирпичной кладки стен погребов и подвальных помещений храма. Бригадой каменщиков руководил Самсон
Ксенофонтович Суханов (1768–1840). На 1811 г. сумма казенных
затрат составила 4,7 млн р. Торжественное освящение митрополитом Амвросием достроенного собора состоялось 15 сентября
1811 г. (событие было приурочено к десятой годовщине венчания
на царство императорской четы).73 Только после этого была разобрана уже порядком обветшавшая церковь Рождества Пресвятой Богородицы (последняя служба в ней состоялась 26 августа
1811 г.), что позволило наконец открыть всю полноту грандиозной панорамы соборного комплекса со стороны Невской перспективы.74 Основной объем отделочных работ в соборе был завершен в 1812 г., а южный портик был достроен в 1818 г. Кроме того,
до 1829 г. под руководством Огюста Монферрана (1786–1858)
продолжались устройство интерьеров и доделка элементов внутреннего убранства собора. Отдельного упоминания заслуживает серебряный иконостас работы архитектора Константина Андреевича Тона (1794–1881), сменивший в 1836 г. первоначальный
вариант А. Н. Воронихина. На его отделку ушло более 100 пудов
чистого серебра, переданного М. И. Кутузовым в дар Казанскому
собору незадолго до своей кончины (рис. 91).
Бóльшая часть этого серебра была отбита у французов казаками атамана Войска Донского, генерала от кавалерии Матвея
Ивановича Платова (1753–1818), в 1812 г. Для справки отметим,
что в 1922 г., несмотря на просьбы верующих о сохранении святыни, иконостас был разобран, а серебро изъято якобы в пользу голодающих (в 1990–2000-е гг. иконостас К. А. Тона был
воссоздан, но вместо литых серебряных пластин было использовано сусальное серебро, покрывшее деревянные резные панели
Канн П. Я. Казанская площадь // Ленинградская панорама. 1985. № 9. С. 32.
Игнатенко А. А. Указ. соч. С. 11.
74
Канн П. Я. Казанская площадь // Ленинградская панорама. 1985. № 10. С. 32–34.
72
73
102
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 91. Серебряный иконостас 1836 г.
Архитектор К. А. Тон. Фото 1911 г.
и гипсо-мастичную лепнину на проволочной основе).75 Также
можно отметить, что художественным оформлением пышных интерьеров собора, включая написание икон для иконостаса и стеновых фресок, в разное время занимались выдающиеся живописцы Владимир Лукич Боровиковский (1757–1825), Карл Павлович
Брюллов (1799–1852), Петр Васильевич Басин (1793–1877) и Иван
Николаевич Крамской (1837–1887).76
В 1811 г. взору изумленных петербуржцев предстал величественный собор (длина – 72,5 м, ширина – 56,7 м, высота – 71,6 м)
с полукруглой колоннадой из 96 колонн коринфского ордера (высота – более 13 м), скрывавшей вытянутый по оси северный боковой фасад. По форме собор – трехнефная классицистическая
базилика, образующая в плане латинский крест. Специфика архитектуры христианских храмов состоит в том, что алтарь всегда ориентирован на восток, а главный вход располагается на
75
Стоимость изъятого большевиками соборного серебра в современном исчислении составляет около 2 млрд долларов США.
76
Игнатенко А. А. Указ. соч. С. 29.
103
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
западной стороне. Четырехрядная же колоннада, выполненная
в виде проходной галереи, создает видимость с Невского проспекта именно основного ракурса восприятия ансамбля. Крылья
колоннады замыкаются монументальными портиками, решенными как сквозные проезды. Под куполом (диаметр – более 17 м),
впервые в истории построенном из металлических конструкций
и покрытом темно-серым луженым железом, был устроен промежуточный, кирпичный купол, разгрузивший напряжение на барабан собора, а под ним еще один – с круглым отверстием, которое могут видеть изнутри прихожане (некая аналогия с храмом
Св. Павла в Лондоне архитектора Кристофера Рена). Основной
материал стеновой кладки храма – пористый пудостский известняк. Необходимые для отделки гранит и цветной камень поставлялись соответственно из Карелии и с Урала. За свои труды
А. Н. Воронихин был награжден орденом Св. Анны 2-й степени
и пожизненной пенсией. В одночасье ставший знаменитым, архитектор хотел дополнить экстерьер собора южной полукруглой колоннадой, симметричной северной, а также западной – прямой.
Однако без покровительства умершего графа А. С. Строганова
реализовать этот замысел не удалось. Также помешали задуманному Отечественная война 1812 г., а вскоре и смерть от удара (инсульта) самого А. Н. Воронихина в феврале 1814 г. Единственное,
что сумел воплотить мастер, – это оформить полуциркульной
оградой площадь перед западным фасадом собора (подробнее
о Воронихинской ограде и сквере будет рассказано чуть ниже).
В 1837 г., уже при императоре Николае I (1796–1855; на престоле с 1825 по 1855 г.)77, на площади перед северным фасадом
собора были установлены бронзовые памятники на гранитных
постаментах главнокомандующим русской армии времен Отечественной войны 1812 г. – генерал-фельдмаршалам Михаилу
Богдановичу Барклаю де Толли (1761–1818) и Михаилу Илларионовичу Кутузову (захоронен 13 июня 1813 г. в склепе, устроенном в подвальном помещении западной части храма)78 работы
скульптора Бориса Ивановича Орловского (1793–1837)
77
Рескрипт императора Александра I об установке памятников прославленным
полководцам был издан 23 сентября 1818 г.
78
Оформлением могилы-кенотафа в главном приделе собора занимался архитектор А. Н. Воронихин.
104
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
и архитектора Василия Петровича Стасова (1769–1848). Забегая
вперед, отметим, что одной из задач работ в 2011 г. было обеспечение безопасности фундаментным конструкциям памятника М.
Б. Барклаю де Толли, в непосредственной близости от которого
осуществлялась прокладка строительной траншеи. На этом завершилось, за исключением прилегающих скверов, формирование ансамбля Казанского собора (рис. 92).
Рис. 92. Вид на Казанский собор с Невского
проспекта. Фото конца XIX в.
Казанский собор имеет четыре придела: главный – Казанской
иконы Божией Матери, северный – Прпп. Антония и Феодосия Киево-Печерских, южный – Рождества Пресвятой Богородицы и пещерный – Сщмч. Гермогена. После Отечественной войны 1812 г.
и заграничного похода Русской армии 1813–1814 гг. храм приобрел
значение памятника русской воинской славы. Так, у могилы-кенотафа М. И. Кутузова хранились трофеи, взятые у армий противника в 1812–1814 гг.: 107 знамен и штандартов, а также 97 символических ключей от семнадцати городов и восьми крепостей.
Подробные исторические данные по обстоятельствам и этапности строительства Казанского собора, включая нулевой цикл
105
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
строительных работ, приведены в фундаментальном исследовании уже упоминавшегося архитектора Петербургской епархии
Андрея Петровича Аплаксина (1879–1931), изданном в 1911 г.
(известный представитель столичной школы «неорусского
стиля» архитектор А. П. Аплаксин в 1910 г. осуществил комплекс реставрационных работ в Казанском соборе к столетнему
юбилею его постройки).79 По мнению архитектора, УДП у собора на 1910 г. поднялся на 2 аршина 6 вершков (1,67 м) от аналогичного показателя рубежа XVIII–XIX вв., при этом здание
Казанского собора в начале ХХ в. серьезно «вросло» в грунт.80
Из современных изданий по истории собора отметим вполне репрезентативный и исчерпывающий очерк издательства
«Артдеко»,81 а также ряд обзорных исследований историков
и искус­ствоведов.82
В завершение исторического экскурса укажем, что, несмотря
на ограбление Казанского собора большевистским режимом (вышеупомянутое изъятие церковного серебра с иконостаса и окладов
икон) и захват его в 1923 г. обновленцами, новая власть профинансировала реставрационные работы после наводнения 23 сентября
1924 г. (второе по силе наводнение за всю историю города на Неве,
в ходе которого вода поднялась на 369 см выше ординара), осуществленные под руководством уже не раз упомянутого нами архитектора А. П. Аплаксина, а также художников Николая Александровича Бруни (1856–1935) и Эрнеста Карловича Липгарда (1847–1932).
В 1932 г. собор был закрыт для богослужений, став с 15 ноября
1932 г. до 1991 г. музеем истории религии и атеизма (экспозиция
музея была перемещена в одно из зданий на Почтамтской улице).
С личного разрешения С. М. Кирова, урожденного Кострикова
(1886–1934), 4 сентября 1933 г. была вскрыта могила М. И. Кутузова (экспроприаторы-богоборцы безуспешно искали наградные ордена и фамильные драгоценности).83 С 1990 г. в Казанском
79
Аплаксин А. П. Казанский собор. Исторические исследования о соборе и его описание. Ч. I–III. СПб., 1911. С. 10–21, 16–25.
80
Там же. С. 13.
81
Казанский собор. Исторический очерк строительства и церковной жизни. СПб.:
Артдеко, 2001. С. 29–80.
82
Кириков Б. М., Кирикова Л. А., Петрова О. В. Невский проспект: Архитектурный
путеводитель. М.: Центрполиграф, 2004. С. 91–96; Жигало М. В., Тукиянен И. А. Самые
известные храмы Санкт-Петербурга. М.: Олимп; Астрель; АСТ, 2007. С. 7–16.
83
Буренина М. С. Прогулки по Невскому проспекту. СПб.: Литера, 2003. С. 96.
106
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
соборе были возобновлены церковные службы, в ходе которых велись телевизионные трансляции рождественских и пасхальных богослужений. Для справки отметим, что в декабре 1990 г. под сводами собора были обнаружены считавшиеся утраченными мощи
прп. Серафима Саровского, а в феврале 1991 г. – мощи св. Иоасафа Белгородского. В 1994 г. на куполе собора вновь был установлен крест, а в 1998–2003 гг. на звонницу, находящуюся над западным входом в храм, были поэтапно возвращены колокола, заново
отлитые на Балтийском заводе. 14 декабря 1999 г. состоялась полная передача собора РПЦ, а 31 декабря того же года митрополит
Санкт-Петербургский и Ладожский Владимир (Котляров) присвоил Казанскому собору статус кафедрального, что сделало его главным православным храмом Санкт-Петербурга.
История строительства собора имеет прямое отношение
и к окружающему его ландшафту. В период возведения нового
храма были демонтированы прилегающие строения, что положило начало формированию облика и планировки Казанской улицы
(с 1720-х гг. – 1-я линия Переведенской слободы; с 1739 г. – Большая Мещанская ул.; с 1873 г. – Казанская ул.; с 1923 г. – ул. Плеханова; с 1998 г. – вновь Казанская ул.). Прежняя конфигурация
городского квартала к западу от церкви Рождества Пресвятой Богородицы была зафиксирована на плане адъюнкта Географического департамента Академии наук И. Ф. Трускота в 1748–1749 гг.,
более известном как «План М. И. Махаева» 1753 г.,84 и «Плане
1776 г.», составленном под руководством главного архитектора
«Комиссии каменного строения Санкт-Петербурга и Москвы»
(учреждена в 1762 г.) Алексея Квасова. Данный план включал
и аксонометрические чертежи П.-А. де Сент-Илера, выполненные в 1764–1773 гг.85 Перед строительством Казанского собора
был произведен снос 11 домов по Большой Мещанской улице,
владельцам которых из казенных средств выплатили компенсацию в размере 500 рублей серебром.86
84
План столичного города Санкт-Петербурга с изображением знатнейших
оного проспектов, изданный Трудами Императорской Академии Наук и Художеств
в Санкт-Пе­тербурге 1753 года / Сост. Трускот И. Ф. и др. Гравер Соколов И. и др.
Художник Махаев М. И. СПб.: Академия Наук, 1753; Семенцов С. В. Указ. соч. С. 10.
85
Новый план столичного города и крепости Санкт-Петербурга. Оригинальный чертеж сего плана находится в архиве Главной полиции / Гравер Рот Х. М. СПб.: Академия
Наук, 1776.
86
Канн П. Я. Казанская площадь // Ленинградская панорама. 1985. № 9. С. 30–32.
107
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Сформировавшаяся планировка северного участка Казанской
улицы, мало чем отличающаяся от современного ее состояния,
зафиксирована на планах 1821 и 1828 гг., составленных в Воен­
но-то­пографическом депо.87 Самый известный и детальный из них
выполнен генерал-майором Федором Федоровичем Шубертом
(1789–1865), выдающимся военным топографом и ученым-геодезистом, активным участником Отечественной войны 1812 г. (рис. 93).
Рис. 93. Фрагмент фиксационного плана Ф. Ф. Шуберта, включающий
изображения Казанского собора и прилегающих улиц. 1828 г.
Существует и целая серия иных, менее известных карт и фиксационных планов Санкт-Петербурга XVIII–XIX вв., по которым
можно детально определить характер прилегающей к Казанскому собору местности.88 Относительно подробный перечень по87
План города С.-Петербурга. Plan de la ville de St. Petersbourg. Сочинен в Главном
штабе Его Императорского Величества генерал-майором И. Фитцтумом и гравирован при Военно-Топографическом Депо. СПб.: Военно-Топографическое Депо, 1821;
Подробный план столичного города С.- Петербурга, снятый по масштабу 1/4200 под начальством генерал-майора Шуберта. Гравирован при Военно-Топографическом Депо.
СПб.: Военно-Топографическое Депо, 1828.
88
Семенцов С. В., Красникова О. А., Мазур Т. П., Шрадер Т. А. Санкт-Петербург
на картах и планах первой половины XVIII века. СПб.: Эклектика, 2004. 436 с., илл.;
Собрания карт Санкт-Петербурга в библиотеках, архивах и музеях: материалы 5-й конф.
по информац. ресурсам петербурговедения 10 марта 2010 года. СПб., 2010. 160 с.
108
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
строенных домов на северном участке Большой Мещанской
(Казанской) улицы представлен в обзоре С. П. Заварихина.89 Вопросы же технического регламента и обстоятельств городской
застройки Санкт-Петербурга в XVIII – первой половине XIX в.
наиболее полно раскрыты в исследованиях Е. И. Кириченко
и С. В. Семенцова.90
Другим важным историческим объектом обследуемой территории, попавшей в зону строительных работ, является так называемая «Воронихинская решетка» – ограда, построенная по проекту
А. Н. Воронихина в 1811–1812 гг. напротив западного фасада Казанского собора по другую сторону одноименной улицы (эскизы
цоколя и колонн ограды, а также повторяющихся пролетов чугунной решетки были выполнены архитектором еще в 1805 г.). По замыслу А. Н. Воронихина, ограда должна была эстетически и композиционно связать северную и южную колоннады Казанского собора
и обозначить общий его периметр от городской застройки, сделав
его удобным «для стоянки экипажей и разъездов». Однако, как уже
отмечалось, южная колоннада так и не была построена. Не обрели
завершения и два постамента-пилона, в которые упирается ограда.
Их А. Н. Воронихин планировал увенчать гранитными скульптурами святых первоверховных апостолов Петра и Павла (вырубленные в 1813 г. в каменоломнях Фридрихсгама для их изготовления
гранитные блоки так и не были доставлены до места назначения).91
Тем не менее даже в неполной, по авторскому замыслу, реализации ограда является выдающимся памятником русского классицизма начала XIX в.: длиной 153 м, полуциркульная в плане, на
высоком гранитном двухъярусном цоколе, включающем 14 колонн
дорического ордера с каннелюрами, увенчанных гранитными шарами, и двумя устоями-пилонами на северной и южной оконечностях. Пятнадцать чугунных пролетов решетки, созданных по рисунку А. Н. Воронихина (модели для отливки орнаментальных
Заварихин С. П. Указ. соч. С. 249–251.
Кириченко Е. И. Жилая застройка Петербурга эпохи классицизма и ее влияние
на развитие архитектуры // Архитектурное наследство. М., 1967. Вып. 16. С. 81–95;
Семенцов С. В. Этапы формирования пространственной среды Санкт-Петербурга.
Ч. 1 // Вестник гражданских инженеров. 2006. № 2 (7). С. 16–18; Он же. Этапы формирования пространственной среды Санкт-Петербурга. Ч. 2 // Вестник гражданских инженеров. 2006. № 3 (8). С. 21–24.
91
Веснина Н. Н. Сады Невского проспекта. СПб.: Пропилеи, 2008. С. 83.
89
90
109
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
украшений из чугуна изготовил резчик Василий Захаров), были
отлиты на чугунолитейном заводе Чарльза Берда (1766–1843).92
Территорию для установки ограды и ограниченной ею площади у западного фасада собора, пожертвовав частью садового пространства (Старого сада), уступила вдовствующая императрица
Мария Федоровна, урожденная принцесса Доротея Вюртембергская (1759–1828), в ведомстве и под патронатом которой находился Воспитательный дом для детей-подкидышей. Кроме того, для
строительства храма пришлось снести и служебный флигель Воспитательного дома, который был построен в другом месте (площадь стала принадлежать храму только в 1830 г., а до этого арендная плата за участок вносилась из средств Ведомства учреждений
императрицы Марии Федоровны).
С северной стороны периметр ограды замыкал флигель Сиротского дома (лазарета), возведенный еще в 1809–1810 гг. предположительно по проекту самого А. Н. Воронихина. Спустя 30 лет его
перестроил и дополнил третьим этажом архитектор Петр Сергеевич
Плавов (1794–1864). Ныне в этом здании располагается Седьмой
корпус общежития аспирантов РГПУ им. А. И. Герцена (рис. 94).
Рис. 94. Северная часть Воронихинской ограды в соотнесении
с Казанским собором и Сиротским домом (ныне – Седьмым
корпусом РГПУ им. А. И. Герцена). Вид с юго-запада. Фото 2011 г.
Игнатенко А. А. Указ. соч. С. 20.
92
110
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
В данном контексте необходимо отметить одну интересную
деталь (строительный элемент), демонтированную примерно
в 40-е годы XIX в., – глухую стену, закрывавшую выезд с Большой Мещанской улицы на Невский проспект по линии Сиротский дом – западный портик колоннады собора (проход оставался
только через проезд портика колоннады). Ее наличие фиксирует целый ряд изображений (рис. 95–97) и вышеупомянутый план
Ф. Ф. Шуберта 1828 г. (см. рис. 93).
Рис. 95. Невский проспект у Казанского собора.
Акварель неизвестного художника. 1820-е гг.
Рис. 96. Похороны князя М. И. Голенищева-Кутузова
Смоленского 13 июня 1813 г. Гравюра с акварели Максима
Никифоровича Воробьева (1787–1885). 1814 г.
111
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 97. Казанский собор. Литография
Андре Дюрана (1807–1867). 1839 г.
Первоначально периметр между полукруглой оградой и западным фасадом Казанского собора был вымощен булыжным камнем и представлял собой большую площадь (как, впрочем, и по
другим сторонам храма). В 1838 г. по проекту садового мастера Клементия Ивановича Геккеля (1810–1885) и уже упоминавшегося архитектора П. С. Плавова был реконструирован Старый
сад на территории бывшей усадьбы графа Кирилла Григорьевича
Разумовского (1728–1803) – последнего гетмана Войска Запорожского и президента Академии наук (дворец и прилегающие постройки усадьбы были выкуплены казной за 450 тыс. р. и в 1798 г.
переданы Воспитательному дому для детей-подкидышей, учрежденному по указу Павла I от 2 мая 1797 г.).93 Старый сад включал
примыкающий к Воронихинской ограде участок.94 Превращение
площади в сквер относится к 1865 г., что явилось реализацией
93
В 1837 г. Воспитательный дом был преобразован в Сиротский женский институт
(с 1885 г. – Николаевский сиротский институт; с 1903 г. – Императорский женский педагогический институт; с 1918 г. – Первый педагогический институт; с 1922–1925 гг. –
Ленинградский государственный педагогический институт им. А.И. Герцена; с 1991 г. –
Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена).
94
Пунин А. Л. Архитектура Петербурга середины и второй половины XIX века. Т. I.
СПб.: Крига, 2009. С. 298.
112
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
замысла академика архитектуры Генриха Христиановича (Генриха Христофора) Штегемана (1815–1872) и садовника Иоахима
Альвардта (?).95 Весь периметр площади был очищен от булыжного мощения и покрыт завезенным почвогрунтом; также были
разбиты прогулочные дорожки, установлены скамейки и высажены кустарники (рис. 98).
Рис. 98. Проектный план сквера в ограде Воронихинской решетки
перед западным фасадом собора. Эскиз арх. Г. Х. Штегемана. 1865 г.
Однако уже в 1867–1868 гг. облик сквера начал быстро меняться: между дорожками на газонах появились павильоны и ларьки, а также магазин товаров для садоводства и теплиц с рассадой (нами зафиксировано в слое обилие черепков керамических
горшков для рассады), фотоателье, табачные лавки и пр. Поскольку по другую сторону Воронихинской ограды продолжал
существовать Старый сад для прогулок воспитанниц Сиротского института, территорию сквера загородили железными листами и досками, укрыв тем самым ажурное литье решетки (в результате этого ограда оказалась сильно повреждена ржавчиной).
95
Проект Г. Х. Штегемана по устройству Воронихинского сквера был утвержден
императором Александром II (1828–1881; на престоле с 1855 по 1881 г.) 27 февраля
1865 г.
113
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Хаотичная застройка сквера торговыми точками, постоянно сменяющими друг друга, привела к фактической утрате архитектурного замысла А. Н. Воронихина (рис. 99).
Рис. 99. Воронихинская решетка на дореволюционном фото
Планировавшемуся восстановлению Воронихинского сквера
к 100-летию Отечественной войны 1812 г. помешали бюрократия и начавшаяся Первая мировая война, перешедшая в серию революций 1917 г. и Гражданскую войну. В итоге от обветшавших
построек и накопившегося хлама территорию сквера освободили только на рубеже 1920–1930-х гг. В 1934–1935 гг. в центральную часть сквера был перенесен гранитный фонтан-конепоилка,
созданный каменных дел мастером Генри Гроуером (?) по проекту архитектора Ж.-Ф. Тома де Томона. Изготовленный в 1809 г.
фонтан первоначально находился на 13-й версте Царскосельской
дороги и питался водой из источника на Пулковских высотах.96
Практически синхронный комплексам Казанского собора и Воронихинской ограды, фонтан, украшенный выразительным маскароном Нептуна, удачно вписался в композицию сквера, став его
неотъем­лемой частью (рис. 100).
96
Шуйский В. К. Тома де Томон. Л.: Лениздат, 1981. С. 16–19. Сер. «Зодчие нашего города».
114
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 100. Фонтан-конепоилка работы Ж.-Ф. Тома
де Томона (1809 г.), установленный в Воронихинском
сквере в 1935 г. Вид с востока. Фото 2011 г.
В ходе работ по восстановлению облика сквера вновь стала
доступна для обозрения и Воронихинская ограда. Однако сильно
пострадавшее чугунное литье решетки было отреставрировано
только в 1975–1978 гг. специалистами завода «Буммаш» им. Второй пятилетки (бывший «Сан-Галли»), при этом около восьми
тысяч деталей были выполнены заново. Восполненные элементы было решено выделить золотистым цветом, чтобы отличать их
от аутентичного литья (рис. 101).
Тогда же, в середине 1930-х гг., одновременно с благоустройством Воронихинского сквера, был приведен в порядок и сквер
с фонтаном перед северным фасадом Казанского собора, разбитый садовыми мастерами Рудольфом Францевичем Катцером
(1864–1942) и П. И. Визе (?) в 1899–1900 г. (рис. 102).97
В 2002–2005 гг. с южной стороны периметра ограды, на месте
снесенного трехэтажного кирпичного дома № 3 первой трети
XIX в., было построено многоэтажное здание торгово-досугового
комплекса «Опера» с модным ныне стеклянным фасадом по проекту архитекторов М. А. Райнберга и А. Г. Шарова (ул. Казанская, д. 3).
Заварихин С. П. Указ. соч. С. 249.
97
115
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 101. Фрагмент ограды А. Н. Воронихина
с пролетом чугунной решетки. Фото 2011 г.
Рис. 102. Казанский сквер у северного фасада собора.
На заднем плане – строящееся здание компании
«Зингер» (с 1938 г. – «Дом книги»). Фото 1903 г.
116
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Возникшее новообразование завершило двухвековую историю
формирования архитектурного облика северной оконечности Казанской улицы. Спорная эстетика этого сооружения, нарушающая
пространственно-стилистическую равновесность соседствующих с собором зданий, до сих пор широко обсуждается городской общественностью и уже признана одной из многочисленных
градостроительных ошибок нашего времени (рис. 103).98 Однако
интерпретация данного обстоятельства выходит за рамки задач
проблематики рассматриваемого сюжета. Заинтересованному же
читателю рекомендуем для изучения интереснейшие исследования доктора архитектуры Сергея Владимировича Семенцова.99
Рис. 103. Южная часть Воронихинской ограды в соотнесении
с торгово-досуговым комплексом «Опера». Фото 2011 г.
Точных данных по дате асфальтирования Казанской улицы
(в советское время – ул. Плеханова) в нашем распоряжении
не имеется. Однако известно, что Невский проспект (c 1918 по
Заварихин С. П. Указ. соч. С. 249–255.
См., например: Семенцов С. В. О градостроительной политике Санкт-Петербурга
в XVIII – начале XIX века // Петербургские чтения 98–99. СПб., 1999. С. 141–146; Он же.
Формирование градостроительного генетического кода Санкт-Петербурга в XVIII–XX столетиях // Градостроительное искусство: новые материалы и исследования. Вып. 1. Памяти
Т. Ф. Саваренской / отв. ред. И. А. Бондаренко. М.: URSS, 2007. С. 338–367.
98
99
117
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
1944 г. – пр. 25-го Октября) был покрыт асфальтобетоном еще
в довоенное время. В любом случае валунное мощение проезжей
части прекрасно сохранилось под асфальтом, что хорошо маркирует УДП данного участка местности дореволюционного периода.
В завершение исторического обзора укажем, что в 2001 г.
на территории у Казанского собора были осуществлены архитектурно-археологические наблюдения специалистами КГИОП
г. Санкт-Петербурга, выполненные в ходе обследования собора сотрудниками НПИ «Спецпроектреставрация» (главный архитектор
проекта М. И. Коляда) и фирмы «Эркон» (архитектор Б. С. Лапшин). Серия заложенных тогда шурфов позволила определить характер и мощность культурного слоя на прилегающих к фундаменту
участках, а также в Казанском сквере у северного фасада собора.100
Осуществленный нами архитектурно-археологический контроль над проводимыми в 2011 г. строительными работами
включал фиксационные обмеры с зарисовкой профилей (стратиграфия) и планов (планиграфия) стенок траншей, раскрытие
и зачистку попавших в створ траншеи фундаментных конструкций, закладку и выборку шурфов в местах проходки кабельных
линий под Воронихинской оградой, а также общий мониторинг
соблюдения мер безопасности по сохранению объектов культурного наследия при проведении земляных работ в историческом
центре Санкт-Петербурга.
Территориально зона обследования раскрываемых горизонтов
у западного фасада Казанского собора разделяется на два сектора (рис. 104):
1) северная оконечность Казанской улицы (от Казанского собора до Невского проспекта);
2) Воронихинский сквер с одноименной оградой.
Пространство за Воронихинской оградой так называемого
Старого сада (территория РГПУ им. А. И. Герцена) к зоне обследования не относилось вследствие полного отсутствия культурных наслоений и «стерильности» грунта в раскрываемых
траншеях. Зачисткам и обмерам с внешней стороны решетки подверглись лишь части фундамента ограды в местах их пробивки
для прокладки линий электрокабелей (шурфы I–IV и V–VIII).
100
Плоткин К. М. Архитектурно-археологические исследования Казанского собора в 2001 г. // Археологическое наследие Санкт-Петербурга. 2003. Вып. 1. С. 101–111.
118
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 104. Схема архитектурно-археологических работ: расположение
шурфов и профилей стенок траншеи (апрель – июль 2011 г.)
Сектор обследования по Казанской улице
Раскрытие участка северной оконечности Казанской улицы
выявило переотложенность грунта и наслоений вследствие многочисленных коммуникаций, проложенных ранее. Большинство
119
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
из них отмечены на планах (общесплавная и блочная канализация, водопровод, газопровод, кабели электро- и телефонной магистралей). Среди коммуникаций есть как действующие, так
и заброшенные. По этой причине выборка грунта рабочими производилась преимущественно ручным способом (рис. 105).
Рис. 105. Выборка грунта из строительной траншеи на стыке
Казанской улицы и Невского проспекта. Вид с запада. Фото 2011 г.
Данное обстоятельство существенно облегчило и процесс
сохранения остатков строительных конструкций, встреченных
в профилях стенок прокладываемой траншеи (рис. 106, 107).
Подосновой для нанесения объектов на карту для нас стала
копия топографического плана Центрального района, составленная СПбГУП «Трест геодезических работ и инженерных
изысканий». В качестве исходной базы плана были использованы местная система координат 1964 г. и БСВ 1977 г. Заложенная
траншея для прокладки электромагистрали и строительства организованных выходов кабельных линий в основном повторяла
очертания газовой магистрали (проект октября 1949 г.), проложенной СМУ-2 треста № 3 «Ленгазсетьстрой» в 1949–1950 гг.
(рис. 108). Неожиданным оказалось присутствие булыжного
120
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 106. Остатки фундамента XVIII в. в восточной
стенке траншеи. Вид с запада. Фото 2011 г.
Рис. 107. Остатки деревянных конструкций XVIII в.
в восточной стенке траншеи. Вид с запада. Фото 2011 г.
121
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
мощения под слоем асфальтобетона. Данное обстоятельство
свидетельствует о восстановлении участков мощения после прокладки газопровода, а следовательно, и об отсутствии асфальтового покрытия Казанской улицы как минимум до 1950-х гг.
(рис. 109).
Таким образом, работы по прокладке и раскрытию траншеи
проводились по уже потревоженным участкам улицы и не повредили ни одной фундаментной конструкции ниже современного
УДП. В профилях же стенок траншеи спорадично встречались
остатки сооружений «Старого Петербурга», датировать которые
можно не позднее рубежа XVIII–XIX вв., т. е. временем начала
строительства Казанского собора. В ряде случаев удалось выявить и весьма качественную по наглядности стратиграфию культурных наслоений, не потревоженных более ранними работами.
Данные профили были зафиксированы и пронумерованы с привязкой на местность (см. рис. 104).
Рис. 108. Газо-, водо- и электрокоммуникации в створе
раскрытой траншеи. Вид с юга. Фото 2011 г.
122
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 109. Раскрытие булыжной мостовой при снятии
асфальтобетонного покрытия на северном участке
Казанской ул. Вид с юга. Фото 2011 г.
Раскопки объектов и горизонтов наслоений в задачу исследовательских работ не входили ни организационно (согласование
с КГИОП г. Санкт-Петербурга), ни технически. Главной проблемой здесь были как границы землеотвода зоны траншей, выходить
за пределы которой мы не имели права, так и слой перекрывающего их асфальта. Наши возможности, учитывая жесткие плановые сроки строительно-монтажных работ, были ограничены лишь
необходимыми зачистками и обмерами. Ни одна из встреченных
в стенках траншеи конструкций не пострадала и была полностью
сохранена in situ. Ниже приведено подробное описание этих профилей, пронумерованных по направлению «север–юг» (рис. 110).
Профиль 1–1 западной стенки траншеи с фрагментом деревянного сруба (см. рис. 110). Остатки постройки были зафиксированы под слоями асфальта (0,17 м), подстилающих его булыжной
мостовой (около 0,15 м) и прослойкой светлого песка с включением мелких камней (около 0,3 м), на глубине 0,6 м от УДП (3,00 м
БСВ). Конструкцию представляли собой пять венцов деревянного
сруба, скрепленных «в лапу». Диаметр очищенных от коры бревен
хорошей сохранности составляет 20–22 см. Сруб уходит южным
123
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 110. Профили стенок строительной траншеи на северном участке
Казанской улицы (см. схему расположения профилей на рис. 104)
124
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
и западным краями в стенку траншеи, в связи с чем определить
его длину оказалось невозможно. Сопровождающий слой – бурый
суглинок с включениями мелких камней и битого кирпича. Следов фундамента под нижним венцом бревен не зафиксировано.
Высота раскрытого фрагмента сруба составляет около 1 м, общая
глубина траншеи на данном участке – 2,35 м (рис. 111). При поверхностном осмотре, не производя раскопочных работ, определить назначение сруба не представляется возможным. Глубина
залегания нижнего его венца может указывать на УДП XVIII столетия, что на 1,65 м ниже современного УДП (рис. 112).
Профиль 2–2 северной стенки траншеи с остатками фундамента (см. рис. 110). Конструкция была зафиксирована на глубине 0,5 м от УДП (3,10 м БСВ) под слоями асфальта (0,15 м), булыжной мостовой (около 0,15 м) и бурой супеси (0,2 м).
Рис. 111. Профиль 1–1 западной стенки траншеи с фрагментом
деревянного сруба. Вид с востока. Фото 2011 г.
125
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 112. Соотнесение профиля 1–1 с восточным фасадом дома
№ 1/25 по Казанской улице. Вид с востока. Фото 2011 г.
Кирпичная стенка с демонтированной верхней частью сохранилась на высоту 0,45 м (семь рядов неклейменых кирпичей размером 25–26,5×11,5×5 см). Основанием кирпичной кладки является полутораметровый слой валунного камня (диаметр валунов от
0,1 до 0,6 м) на известковом («цемяночном») растворе с включением дробленого кирпича (рис. 113). Восточная часть фундамента
оказалась «срезана» ранее проложенными траншеями для коммуникаций (рис. 114). Ниже валунного слоя, до самого дна траншеи,
открывалась прослойка бурого суглинка (0,2 м). Общая глубина
траншеи на данном участке составила 2,65 м. Сооружение в непосредственной близости от фундамента кабельного колодца К-1.8
не затронуло остатков сохранившейся части конструкции.
Профиль 3–3 восточной стенки траншеи с остатками водоотводного коллектора ливневой канализации начала XIX в.
(см. рис. 110). Потревоженный створ кирпичного водоотводного коллектора был зафиксирован на глубине 0,95 м от УДП
(3,06 м БСВ) под слоями асфальта (0,2 м), булыжной мостовой
126
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 113. Профиль 2–2 северной стенки траншеи
с остатками фундамента. Вид с юга. Фото 2011 г.
Рис. 114. Соотнесение профиля 2–2 с конфигурацией траншеи
и кабельным колодцем К-1.8. Вид с юга. Фото 2011 г.
127
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
(около 0,15 м) и бурого суглинка с включениями камней и битого
кирпича (0,6 м). Этот же слой окружает и подстилает кирпичную
кладку коллектора (рис. 115, 116). Общая глубина траншеи на
данном участке составила 2,6 м от УДП (0,5 м было перед укладкой кабельных линий присыпано песком).
Установить точные параметры полуразрушенного коллектора
не представляется возможным. С учетом частично уцелевших одного ряда кирпичей арочного свода, одного ряда дна коллектора
и двух рядов боковых стенок, общая высота конструкции определяется в 0,7–0,8 м, ширина – примерно в 1,0 м. Внутреннее
пространство створа коллектора имело высоту 0,5–0,7 м, ширину 0,65 м. Временем со­оружения коллектора ливневой канализации являлся, по-видимому, период строительства Казанского собора (1801–1811 гг.).
Профиль 4–4 западной стенки траншеи с напластованиями
слоев грунта и строительного мусора (см. рис. 110). Не содержал
остатков конструкций городской застройки XVIII – начала XIX в.,
однако раскрыл хорошей сохранности стратиграфию, наглядно иллюстрирующую общую переотложенность слоя на прилегающей
Рис. 115. Профиль 3–3 восточной стенки траншеи с остатками
водоотводного коллектора ливневой канализации
начала XIX в. Вид с запада. Фото 2011 г.
128
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 116. Соотнесение остатков коллектора с колоннадой
Казанского собора. Вид с запада. Фото 2011 г.
к Казанскому собору территории (УДП – 3,00 м БСВ). Под асфальтовым покрытием (0,2 м) и подстилающим его щебнем
(0,05 м) расположен ряд валунов уличного мощения (диаметр
камней около 0,15 м). Валуны мостовой подстилает слой светлого песка толщиной 0,2–0,4 м, ниже которого отмечена прослойка
темной супеси примерно такой же толщины (0,2–0,35 м). Ниже
этих прослоек фиксируется четко выраженный слой битого кирпича, практически равномерный по толщине на видимом участке
протяженности (0,25 м). Нижний уровень профиля образует слой
светлой супеси толщиной около 0,35 м (рис. 117).
Общая глубина траншеи в месте фиксации профиля 4–4 составила
2,05 м (часть траншеи была присыпана накануне обмеров). Анализируя представленную стратиграфию, можно предположить, что именно слой битого кирпича диагностирует уровень «старой» дневной
поверхности периода строительства Казанского собора. На примерно такой же показатель глубины залегания старого УДП (0,9–0,95 м)
указывает и присутствие в слое расположенного поблизости коллектора ливневой канализации начала XIX в. (профиль 3–3).
129
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 117. Профиль 4–4 западной стенки траншеи
с напластованиями слоев грунта и строительного
мусора. Вид с востока. Фото 2011 г.
Профиль 5–5 южной стенки траншеи с остатками фундамента (см. рис. 110). Конструкция была зафиксирована на глубине
0,6–0,7 м от УДП (3,13 м БСВ) под слоями асфальта (0,2 м) и щебня
(0,05 м), булыжной мостовой (около 0,15 м) и песка (около 0,3 м).
Покосившаяся кирпичная стенка с демонтированной верхней частью сохранилась на высоту 0,45 м (семь рядов неклейменых кирпичей). Основанием кирпичной кладки является шестидесятисантиметровый слой валунного камня (диаметр валунов
0,1–0,2 м) с незначительными включениями битого кирпича.
Прилегающий к кирпичной кладке слой по бокам сохранившейся ее части представляет собой темный гумусированный грунт
с включениями битого кирпича и строительного мусора. Ниже
валунного слоя, до дна траншеи, отмечена прослойка бурого суглинка с включениями валунного камня мощностью 0,9 м. Общая
глубина траншеи на данном участке составила 2,7 м (рис. 118).
130
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Сооружение в непосредственной близости от фундамента кабельного колодца К-1.7 не затронуло остатков сохранившейся части
конструкции.
Рис. 118. Профиль 5–5 южной стенки траншеи с остатками
фундамента XVIII в. Вид с севера. Фото 2011 г.
Несомненный интерес представляет сходство зафиксированной стратиграфии с профилем 2–2. В обоих случаях остатки кирпичной кладки фундаментов сохранились на семь рядов кирпичей (0,45 м) и находятся примерно на одной глубине залегания от
УДП (0,5–0,7 м). Данное обстоятельство свидетельствует о преднамеренной нивелировке местности в период строительства собора и, как уже указывалось, диагностирует перепад в УДП между
современной его отметкой и началом XIХ в. (0,90–1,1 м). Судя
по еще большей глубине залегания остатков бревенчатого сруба
(1,65 м), зафиксированного в профиле 1–1, время его сооружения относится к еще более раннему периоду городской застройки, чем остатки кирпичных фундаментов в профилях 2–2 и 5–5.
131
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
В целом же стенки траншеи указывают на неоднократную потревоженность слоя предшествующих периодов и, соответственно,
переотложенную стратиграфию (рис. 119). Осмотр бровок и стенки траншеи в местах ее непосредственного примыкания к цокольной части западного сектора колоннады собора показал отсутствие
нарушений при проведении строительных работ. Водоотводные
коллекторы ливневой канализации начала XIX в., обнаруженные
Рис. 119. Переотложенность слоя в восточной стенке
траншеи. Вид с запада. Фото 2011 г.
Рис. 120. Общий вид траншеи с монтируемой магистралью
кабельных линий. Вид с юга. Фото 2011 г.
132
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
в створе траншеи, были рассечены ранее при проведении работ
по прокладке различных коммуникаций – газа, воды, электричества и пр. После монтажа кабельных линий 110 кВ и сооружения
колодцев организованных выходов (рис. 120) траншея была засыпана, а проезжая часть и северо-западный сектор Казанского
сквера восстановлены в прежнем виде (рис. 121, 122).
Рис. 121. Восстановленный участок проезжей части по Казанской
улице после завершения работ. Вид с юга. Фото 2011 г.
Рис. 122. Восстановленный участок сквера перед Казанским
собором после завершения работ. Вид с запада. Фото 2011 г.
133
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Сектор обследования в Воронихинском сквере
Выборка грунта при прокладке траншей в Воронихинском
сквере показала полное отсутствие выраженной стратиграфии
раскрытого слоя. Никаких конструкций и наслоений строительного мусора в ходе работ зафиксировано не было. В целом выбираемый грунт (в верхних слоях гумусированная супесь, в нижних – светлый песок и темный суглинок) не представлял никакого
археологического интереса. Отметим лишь массовое присутствие
битой садовой керамики в районе кабельного колодца К-2.4
(рис. 123) и некоторые из сопроводительных находок (мелкие аптечные бутылочки из стекла, фрагменты каминной облицовки,
осколки фарфоровой посуды, битая пивная бутылка с клеймом
«БАВАРIЯ С.ПЕТЕРБУРГЪ УЧР. 1863 г.», белоглиняные мундштуки курительной трубки и пр.) (рис. 124).
Рис. 123. Стратиграфия северной стенки траншеи на территории
Воронихинского сквера. Слой битых керамических горшков
для рассады. Вид с юга. Фото 2011 г.
134
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 124. Находки из выбранного слоя траншеи на территории
Воронихинского сквера. Фото 2011 г.
Главной задачей археологического сопровождения строительных
работ в Воронихинском сквере стало исследование участков прохода кабельных линий в подцоколье одноименной ограды. В местах
пробивки верхней части фундамента ограды были заложены две
группы индикационных шурфов: на участке между девятой и десятой колоннами (нумерация с севера) – шурфы I–IV, на участке между
второй и третьей колоннами – шурфы V–VIII (см. рис. 104). В качестве сопутствующего комментария необходимо отметить, что пробивка верхней части фундамента Воронихинской ограды в двух
местах была вынужденной мерой, согласованной с руководством
КГИОП Санкт-Петербурга. Решение строителей не проводить кабельные линии под фундаментом ограды в основном объяснялось
двумя причинами: во-первых, присутствием грунтовых вод в подстилающем фундамент горизонте (уровень глубины проходки составил бы не менее 3 м, что неизбежно повлекло бы «заливание» магистрали высокого напряжения грунтовыми водами); во-вторых (что
еще более опасно) – риском обрушения конструкции цоколя и фундамента ограды при сооружении «подныривающих» проходов.
Строительным работам на данных участках предшествовал комплекс мер по укреплению гранитного цоколя ограды
135
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
горизонтальными стяжками на верхнем и нижнем уровнях. Специальными соединительными крепежами все стяжки были надежно
зафиксированы между собой. Данное приспособление позволило
избежать просадок между монолитами блоков цоколя и опирающимися на них чугунными пролетами решетки ограды (рис. 125).
Рис. 125. Укрепление стяжками цокольной части ограды
перед пробивкой верхней части фундамента со стороны
Старого сада. Вид с северо-запада. Фото 2011 г.
В шурфах I–IV (общая площадь 16 м²), заложенных на южном
участке проводки кабельной линии под цоколем Воронихинской
ограды (см. рис. 104), была зафиксирована следующая конструкция цоколя и фундамента ограды (выборка грунта производилась
исключительно ручным способом с промежуточными зачистками раскрываемых горизонтов): двухъярусный гранитный цоколь
ограды подстилала блочно-кирпичная кладка подцоколья (четыре
ряда кирпичей и над ними ряд лещадной обработанной плитки из
известняка). Общие размеры гранитного цоколя составили: высота – 1,39 м, ширина – 0,52 м; подцоколье имело высоту 0,41 м,
ширину – 1,63 м. С внутренней стороны ограда имеет отмостку из массивных гранитных плит (при снятии плиты были пронумерованы и по окончании работ возвращены на свои места).
136
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
С внешней стороны отмостка ограды была выполнена из кирпича и по уровню являлась продолжением подцоколья. Однако за
200 лет со времени возведения ограды со стороны Старого сада
(ныне – территории РГПУ им. А. И. Герцена) образовался высокий почвенный слой: зафиксированный там УДП на 0,35–0,37 м
выше, чем с внутренней стороны ограды. Фундамент ограды сложен из обработанных известняковых плит на растворе, отмеченная ширина – 3,5 м. Точную высоту фундамента, т. е. нижний уровень его основания, определить не удалось: поступление
грунтовых вод в шурфы ограничило глубину выборки грунта на
отметке 0,26 м БСВ. С учетом показателя УДП в площади шурфов 2,87 м БСВ, максимальная глубина выборки грунта с внутренней стороны ограды составила 2,61 м (рис. 126).
Рис. 126. План и разрез шурфов I–IV в Воронихинском сквере
137
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
В этом секторе работ самым интересным и неожиданным
оказалось наличие внутри фундамента ограды водоотводного
коллектора ливневой канализации. Сделанный сверху зондаж
показал, что коллектор ориентирован вдоль фундамента ограды
и расположен ближе к внутреннему его краю (рис. 127). Арочный свод тоннеля коллектора образует двухрядная кирпичная
кладка, боковые стенки и дно – известняковые плиты. Высота внутренней полости створа коллектора – 0,77 м, ширина –
0,65 м. Глубина залегания дна коллектора по линии разреза А–А
имеет отметку 1,07 м БСВ, что означает перепад высот относительно нижнего уровня нахождения гранитного цоколя ограды
(2,87 м БСВ) в 1,8 м (рис. 128, 129). Достойна удивления и непреходящая функциональность коллектора, который до сих пор
является частично действующим (рис. 130).
Рис. 127. Шурфы I–IV. Раскрытие фундамента Воронихинской
ограды и зондирование сопряженного с ним коллектора
ливневой канализации. Вид с востока. Фото 2011 г.
138
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 128. Шурфы I–IV. Промер глубины коллектора
и толщины кирпичной кладки арочного свода.
Вид с северо-востока. Фото 2011 г.
Рис. 129. Шурфы I–IV. Соотнесение параметров
глубины выбранного слоя и гранитного основания
ограды. Вид с востока. Фото 2011 г.
139
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 130. Шурфы I–IV. Внутренняя часть коллектора
ливневой канализации 1811 г., сопряженного с фундаментом
Воронихинской ограды. Вид с юга. Фото 2011 г.
Работы по демонтажу участка подцоколья и верхней части
фундамента не нарушили несущих способностей конструкции ограды и водоотводной функции коллектора. Разобранный
фрагмент арки на ширине прохода был укреплен подпорными
стенками, а раскрытый створ водооттока перекрыт поперечными плитами. Таким образом, ширина прохода для прокладки кабельных линий составила 3,1 м, высота – 0,82 м (рис. 131, 132).
Следует отметить также высокие прочностные характеристики строения, кирпичная и каменная кладки которого поддавались
лишь действию пневматических отбойных молотков. После прокладки линий электрокабелей (выбранный материал был использован для сооружения наклонных пандусов по обеим сторонам
ограды) траншея и пространство шурфов были вновь засыпаны,
а плиты гранитной отмостки возвращены на свои места. Еще раз
отметим, что просадки гранитных блоков цоколя ограды в ходе
работ зафиксировано не было (рис. 133–136).
140
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 131. Шурфы I–IV. Промер ширины прохода в верхней
части фундамента ограды. Вид с востока. Фото 2011 г.
Рис. 132. Шурфы I–IV. Подготовка участка к прокладке
кабельных линий. Вид с востока. Фото 2011 г.
141
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 133. Шурфы I–IV. Подведенные под цоколь ограды
кабельные линии. Вид с юго-востока. Фото 2011 г.
Рис. 134. Шурфы I–IV. Проложенная электромагистраль с внешней
стороны ограды, или Старого сада. Вид с юго-запада. Фото 2011 г.
142
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 135. Укладка гранитных плит отмостки ограды после
завершения работ. Вид с юго-востока. Фото 2011 г.
Рис. 136. Общий вид участка с внешней стороны
ограды, или Старого сада, после завершения
работ. Вид с юго-запада. Фото 2011 г.
143
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Шурфы V–VIII (общая площадь 16 м²), заложенные на северном участке проходки (см. рис. 104), фиксируют в целом
однотипную ситуацию конструкции фундамента и встроенного в него коллектора ливневой канализации. Незначительно отличаются лишь величины высотных отметок цоколя ограды, гранитных плит отмостки и прилегающего почвенного слоя
(рис. 137).
Рис. 137. План и разрез шурфов V–VIII
в Воронихинском сквере
144
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Избегая излишних подробностей, приведем лишь основные
результаты сделанных измерений: глубина выборки слоя составила 2,11 м; высота раскрытой части фундамента – 1,73 м; ширина внутренней части фундамента, от блоков цоколя до его края –
1,65 м; высота подцоколья ограды – 0,45 м (см. рис. 137; рис. 138,
139). Размеры вынутого из кладки подцоколья неклейменого кирпича составляют 22,5×10,5×4,5 см.
Наиболее принципиальным фактом обследования данного
участка ограды оказалось зафиксированное понижение уровня
дна коллектора (0,87 м БСВ) по сравнению с соответствующим
показателем в шурфах I–IV (1,07 м БСВ). Отмеченная разница
в 0,2 м указывает на уклон водооттока коллектора в сторону Казанской улицы. Еще раз отметим, что коллектор на участке сопряжения с фундаментом ограды является действующим по настоящее время (см. рис. 126, 137; рис. 140, 141).
Рис. 138. Шурфы V–VIII. Соотнесение параметров
глубины выбранного слоя и гранитного основания
ограды. Вид с юга. Фото 2011 г.
145
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 139. Шурфы V–VIII. Раскрытая часть фундамента
ограды и сопряженного с ней коллектора ливневой
канализации. Вид с юго-запада. Фото 2011 г.
Рис. 140. Шурфы V–VIII. Промер глубины водоотвода
и высоты арочного свода коллектора ливневой
канализации. Вид с востока. Фото 2011 г.
146
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 141. Шурфы V–VIII. Внутренняя часть коллектора
ливневой канализации 1811 г. Вид с востока. Фото 2011 г.
Аналогичными оказались и меры по укреплению подцоколья,
верхней части фундамента и арки водотока коллектора на участке их демонтажа для прокладки кабельных линий. Дополнительно укажем лишь параметры проходочного отверстия: 3,3×0,84 м
(см. рис. 137; рис. 142–144).
Рис. 142. Шурфы V–VIII. Промер высоты прохода в верхней части
фундамента ограды и сопряженного с ней коллектора ливневой
канализации. Вид с юга. Фото 2011 г.
147
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 143. Шурфы V–VIII. Прокладка нижнего
ряда кабельных линий высоковольтной магистрали
под гранитным цоколем Воронихинской ограды.
Вид с юга. Фото 2011 г.
Рис. 144. Шурфы V–VIII. Подведенные под цоколь ограды кабельные
линии высоковольтной магистрали. Общий план с внешней стороны
ограды, или Старого сада. Вид с северо-запада. Фото 2011 г.
148
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
После монтажа линии электрокоммуникации пространство
траншеи и шурфов было засыпано, а плиты гранитной отмостки ограды возвращены на свои прежние места. По окончании
работ и в этом случае не было зафиксировано просадки гранитных блоков цоколя ограды (рис. 145, 146). Буровой строительный шурф напротив третьей колонны в южной части сквера (размеры – 5,0×3,0×2,3 м) интереса с точки зрения профилей стенок
и стратиграфии не представлял, показав практически «стерильный» грунт и отсутствие каких-либо артефактов (см. рис. 104).
В зоне непосредственной близости к гранитным плитам отмостки Воронихинской ограды были также зафиксированы три
коллекторных колодца, которым для наглядности были присвоены порядковые номера (К.К.1, К.К.2, К.К.3). Расположение колодцев симметрично: крайние находятся у четвертых колонн
ограды, а средний – в самом ее центре, между седьмой и восьмой
колоннами (см. рис. 104).
Поскольку данные колодцы имеют выходы в изученный нами
водоотводной коллектор ливневой канализации, есть все основания считать их синхронными всему комплексу ограды и, соответственно, установить время их сооружения 1810/1811–1812 гг.
Рис. 145. Укладка гранитных плит отмостки ограды после
завершения монтажных работ. Вид с востока. Фото 2011 г.
149
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 146. Общий вид участка после завершения
работ. Вид юга. Фото 2011 г.
Можно предположить, что первоначально колодцы имели открывающиеся защитные решетки, а их назначение было двояким:
сбор ливневых и талых вод (верхневодков), а также доступ в коллектор для его очистки от засоров. Отметим также, что, несмотря
на более чем двухсотлетний возраст, система водоотвода по сей
день является действующей.
Коллекторный колодец № 1 (К.К.1) расположен у четвертой колонны с севера Воронихинской ограды на расстоянии 1,8 м. Размеры выходного отверстия составляют 0,68×0,62 м (см. рис. 104;
рис. 147). Верх кирпичного свода в колодце находится на глубине
1,1 м от УДП. Данная глубина и бетонирование горловины выхода объясняются избыточным нарастанием почвенного слоя на территории сквера, на текущий период значительно превышающего
уровень укладки плит гранитной отмостки ограды (рис. 148).
Коллекторный колодец № 2 (К.К.2) расположен между седьмой и восьмой колоннами ограды на расстоянии 1,83 м от ее гранитного цоколя или основания (см. рис. 104). Размеры выходного
отверстия составляют 0,77×0,58 м; верх кирпичного свода в колодце отстоит на глубину 1,1 м от УДП, т. е. так же, как в коллекторном колодце № 1. Несколько иначе выполнена лишь более
поздняя бетонная шахта горловины, имеющая двадцатисантиметровую окантовку (рис. 149–150).
150
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 147. Схема расположения коллекторного колодца № 1 (К.К.1)
Рис. 148. Коллекторный колодец № 1 (К.К.1) ливневой канализации
в Воронихинском сквере. Вид с северо-запада. Фото 2011 г.
151
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 149. Схема расположения коллекторного колодца № 2 (К.К.2)
Рис. 150. Коллекторный колодец № 2 (К.К.2) ливневой канализации
в Воронихинском сквере. Вид с запада. Фото 2011 г.
152
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Коллекторный колодец № 3 (К.К.3) расположен напротив одиннадцатой колонны ограды (если считать с севера – или у четвертой,
если с юга) на расстоянии 1,22 м от ее края, или в 1,72 м от чугунной решетки (см. рис. 104). Размеры выходного отверстия составляют 1,02×0,58 м; верх кирпичного свода в колодце находится на глубине 1,3 м от УДП, т. е. на 0,2 м глубже, чем в колодцах № 1 и № 2.
Бетонная шахта горловины, как и колодца № 2, имеет двадцатисантиметровую окантовку. Данный колодец, таким образом, является
самым большим из трех и наиболее глубоким (рис. 151, 152).
Конечно, укрытие колодцев листами железа, реализованное в текущем периоде, никак нельзя признать оптимальным решением.
На наш взгляд, система водосбора верхневодков начала XIX столетия нуждается в очистке от мусора и хотя бы в поверхностной реставрации и защите. Что касается восстановления дорожек в сквере, их набивной поверхности, низкопрофильного металлического
ограждения и водоотводных лотков, то этот комплекс задач был выполнен на высоком профессиональном уровне (рис. 153, 154).
Рис. 151. Схема расположения коллекторного колодца № 3 (К.К.3)
153
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 152. Коллекторный колодец № 3 (К.К.3) ливневой канализации
в Воронихинском сквере. Вид с юго-запада. Фото 2011 г.
Рис. 153. Благоустройство территории Воронихинского сквера
после засыпки строительной траншеи: набивка дорожек и укладка
водоотводных лотков. Вид с юга. Фото 2011 г.
154
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
Рис. 154. Воронихинский сквер после завершения
работ. Вид с юга. Фото 2011 г.
В заключительной части данной главы сделаем несколько выводов обобщающего характера:
1. Работы по прокладке траншеи для монтажа кабельных
линий на участках Казанской улицы и Воронихинского сквера не разрушили ни одной фундаментной конструкции XVIII в.,
т. е. предшествующего строительству Казанского собора периода.
Периметр траншеи от Казанского собора до Невского проспекта
проходил по трассе ранее проложенных коммуникаций и раскрывал уже переотложенный грунт городских наслоений (ширина
траншеи составляла 4,5–5 м, глубина – 2,2–2,8 м). На этом участке траншеи нами было зафиксировано пять наиболее репрезентативных профилей стенок, стратиграфически диагностирующих
остатки фундаментных конструкций и наслоения строительного
мусора городской застройки XVIII в.
2. Работы по демонтажу на двух участках верхней части фундамента Воронихинской ограды и арочного свода сопряженного
с ней коллектора ливневой канализации (шурфы I–IV и V–VIII) не
привели к функциональному нарушению конструкции комплекса
155
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты...
и его внешнего вида. Просадки между рядами гранитных монолитов цоколя ограды после окончания работ не зафиксировано.
3. Раскрытие траншеи, а также восстановление проезжей
части северной оконечности Казанской улицы и прогулочного
периметра Воронихинского сквера, выполненные специалистами ООО «Петроком», соответствуют требованиям, предъявляемым к строительным работам в охранной зоне исторического
Петербурга.
По завершении строительно-монтажных работ все задачи, поставленные перед архитектурно-археологическим исследованием данной территории, были полностью решены.101 Подобного рода взаимодействие строителей и археологов крайне
важно и продуктивно, так как расширяет возможности в получении материалов об истории и этапах формирования имперского
Санкт-Петербурга.102 Производственные же нюансы в вопросах
очистки и восстановления внешнего вида коллекторных колодцев ливневой канализации в Воронихинском сквере выходят за
рамки поставленных перед нами задач и являются прерогативой специалистов в области водных коммуникаций, архитектуры
и реставрации.
101
Каргапольцев С. Ю. Архитектурно-археологические изыскания на территории Казанской улицы в Санкт-Петербурге (сезон 2011 г.) // Вестник гражданских инженеров. 2011. № 4 (29). С. 180–188; Он же. Архитектурно-археологические изыскания у Казанского собора и в Воронихинском сквере (сезон 2011 г.) // Мастер’Ок.
Журнал СПбГАСУ. 2012. № 1 (10). С. 20–25; Каргапольцев С. Ю., Каргапольцев М. Ю.,
Седых В. Н. Архитектурно-археологические исследования у Казанского собора
и в Воронихинском сквере (сезон 2011 г.) // Бюллетень Института истории материальной культуры РАН. № 3 (охранная археология) / науч. ред. Н. Ф. Соловьёва; ИИМК РАН.
СПб.: Периферия, 2013. С. 47–62.
102
Каргапольцев С. Ю. Проблемы и перспективы музейной археологии в системе
современных тенденций градостроительного развития // Доклады 67-й науч. конф. профессоров, преподавателей, научных работников, инженеров и аспирантов университета. Ч. IV. СПб.: Изд-во С.-Петерб. гос. архит.-строит. ун-та, 2010. С. 95–103; Он же.
Проблемы сохранения объектов культурно-исторического наследия в условиях современной городской среды // Человек, общество, природа (К 150-летию со дня рождения
В. И. Вернадского): материалы Междунар. науч.-практ. конф. / под ред. О. В. Беззубовой;
СПбГАСУ. СПб., 2013. С. 205–222; Он же. Проблемы сохранения памятников культурно-исторического наследия и опыт применения археологических исследований в условиях современного градостроительства // Сохранение историко-культурного наследия –
будущее Санкт-Петербурга: Сборник материалов Всерос. науч.-практ. конф. 18 апреля
2013 г. СПб.: Изд-во Политех. ун-та, 2013. С. 34–36; Каргапольцев С. Ю., Седых В. Н.
Проблемы сохранения памятников культурного наследия и развития музейной археологии в условиях современного градостроительства // Культурное наследие Российского
государства. Вып. VI. Ч. 1. СПб.: Вести, 2014. С. 27–48.
156
Глава IV
Непостроенный монастырь
Св. Харлампия в Гатчине
Заключительный раздел нашего повествования посвящен работам сезона 2012 г. в ГМЗ «Гатчина». Архитектурно-археологические изыскания на сей раз, в отличие от вышеуказанных объектов, имели не сопроводительный, а плановый характер. Прежде
чем изложить задачи и основные результаты этих работ, приведем
краткий обзор истории самого комплекса. Главной его особенностью являются узкие хронологические рамки (1800–1801 гг.)
и нереализованность проекта.
Так и не построенный монастырь Во Имя Св. Харлампия103
тем не менее считается знаковым местом на юго-западной окраине Гатчинского парка. Поклонный крест, воздвигнутый в 2006 г.
местной православной общиной, не только обозначает участок, выделенный для строительства монастыря, но и является символическим мемориалом императору Павлу I (1754–1801; на престоле
с 6 ноября 1796 г. по 12 марта 1801 г.) – самодержцу, убитому своими приближенными в ночь на 12 марта 1801 г. (рис. 155). Как известно, именно Павлу I Петровичу – «русскому Гамлету» – принадлежала идея возвести монастырский комплекс в память о своем
отце, также убитом в ходе заговора, – императоре Петре III Федоровиче104 (1728–1762; на престоле с 25 декабря 1761 г. по 28 июня
1762 г.), родившемся в день св. Харлампия по Юлианскому календарю (10 февраля 1728 г.), что и стало причиной для строительства
мемориального монастыря Во Имя Сщмч. Харлампия (рис. 156).
103
Епископ города Магнезия в Фессалии Харлампий жил в I – начале III в. (казнен
в 202 г. в 113-летнем возрасте). Канонизирован как священномученик за отказ поклониться языческим идолам и твердую веру в учение Иисуса Христа. Епископ Харлампий
был умерщвлен после длительных истязаний по личному распоряжению римского императора Луция Септимия Севера (146–211, правил в 193–211 гг.). День памяти
св. Харлампия отмечается 10/23 февраля. Почитается христианами как хранитель от
внезапной, без покаяния, смерти.
104
Урожденный Карл Петр Ульрих.
157
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 155. Поклонный крест у границы участка непостроенного
монастыря Cв. Харлампия. Парк Сильвия в Гатчине.
Вид с юга. Фото 2012 г.
Рис. 156. Икона Св. Харлампия. XVIII в.
158
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Согласно имеющимся данным, указ о строительстве монастыря
на участке между парком Сильвия и Пильной мельницей был подписан Павлом I 9 ноября 1800 г. (рис. 157). Еще более ранней датой
(29 октября того же года) датируется высочайшее утверждение проектных чертежей (фасады и планы нижнего и верхнего этажей) с резолюцией «Быть по сему. Октября 29 дня 1800 году. Гатчина»
(рис. 158–160). Автором проекта монастыря являлся архитектор Андреян Дмитриевич Захаров (1761–1811). Сохранились проектные
чертежи, на одном из которых имеется подпись «Архи: Захаров».105
Кроме того, известен чертеж иконостаса церкви, который тоже подписан: «Сочи: Архи: Захаров». Он опубликован архитектором Германом Германовичем Гриммом (1905–1959) в 1940 г. и с полным основанием был отнесен автором к проекту монастыря.106
Рис. 157. Ориентировочная граница территории, выделенной в 1800 г.
для постройки монастыря Св. Харлампия (отмечена пунктиром).
105
Петрова О. В. Архитектурная графика XVIII в. из собрания Гатчинского дворца:
научный каталог. СПб.: Изд-во Сергея Ходова, 2006. С. 9, 65–67.
106
Гримм Г. Г. Архитектор Андреян Захаров. Жизнь и творчество. М.: Гос. архит.
изд-во Академии архитектуры СССР, 1940. С. 14, 15, 48, 54. Ил. 3–5. Сер. «Мастера архитектуры русского классицизма».
159
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 158. Проект фасадов монастыря Св. Харлампия.
Арх. Захаров А. Д., 1800 г. Фонд чертежей
ГМЗ «Гатчина», инв. № ГДМ-393-XII
Рис. 159. Проектный план нижнего этажа монастыря
Св. Харлампия. Арх. Захаров А. Д. (?), 1800 г. Фонд
чертежей ГМЗ «Гатчина», инв. № ГДМ-394-XII
160
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 160. Проект монастыря Св. Харлампия (разрез).
Арх. Захаров А. Д. (?), 1800 г. Фонд чертежей
ГМЗ «Гатчина», инв. № ГДМ-396-XII
Стилистика проектируемого комплекса монастырских построек выдержана в средневековой традиции: мощные стены с контр­
форсами, колокольня со шпилем над домовой церковью, венчающий ее мальтийский крест. Здание церкви с примыкавшими к ней
двумя двухэтажными монастырскими корпусами образовывало
обширный внутренний двор. Изогнутый по дуге корпус, планировавшийся слева от въезда, придавал внутреннему двору подтреугольную форму в плане (см. рис. 159). По предположению
специалистов, монастырь предназначался для кавалеров Мальтийского ордена.107 Отметил выраженную стилистику средневековой архитектуры в проекте А. Д. Захарова как несомненное
влияние романтизма и искусствовед Валерий Константинович
Шуйский (1939–2008).108 Напротив монастыря, на другом берегу реки Колпанки (на современных картах часто обозначается как
река Колпанская), планировалась постройка регулярного посада,
окруженного рвом с четырьмя въездными мостками и липами по
внутреннему обводу периметра откосов. Замысел неизвестного
автора, также не осуществленный на практике, превращал прямоугольный в плане посад в некое подобие древнеримского военного лагеря.109 Данные комплексы, наряду с частично реализованным проектом по строительству крепости Ингербург, а также
Петрова О. В. Архитектурная графика… С. 65.
Шуйский В. К. Андреян Захаров. М.: Стройиздат, 1995. С. 46. Сер. «К 300-летию
Санкт-Петербурга».
109
Петрова О. В. Город Гатчина в проектах архитекторов XVIII–XIX веков из собрания Государственного музея-заповедника «Гатчина»: Альбом-каталог. СПб.: ДЕАН,
2005. С. 36–37; Император Павел I: Альбом-каталог выставки в Центральном выставочном зале «Манеж» / Сост. Л. В. Коваль, Е. Н. Ларина, Т. А. Литвин. СПб., 2004. С. 244;
Петрова О. В. Архитектурная графика… С. 95.
107
108
161
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
построенными в 1793 г. обелиском коннетабля и в 1798 г. – по проекту архитектора Николая Александровича Львова (1753–1803) –
Приоратским дворцом, должны были, по мнению Павла Петровича, придать Гатчине особый колорит европейского «рыцарского
духа».110
Возвращаясь к основной теме исследования, отметим, что
А. Д. Захаровым также была составлена смета на строительство
монастыря Во Имя Св. Харлампия. Данные факты хорошо освещены и в дополнительных комментариях не нуждаются.111 Упомянем только недавно высказанную гипотезу Виктора Абрамовича
Коренцвита о том, что автором проекта был вовсе не архитектор
А. Д. Захаров, а лично император Павел I. При всей оригинальности данной версии, подкупающей непосвященного читателя
обилием информации и романтизмом, пространные рассуждения известного краеведа «о главной загадке» непостроенного монастыря основаны исключительно на интуитивных предположениях, грешат фактологическими ошибками и не имеют никаких
документальных подтверждений.112 Более корректно в этом направлении высказывался Н. Е. Лансере, отметивший, что Харлампиев монастырь создавался «по мысли Павла», что, собственно, и так всем понятно.113
Наибольший интерес для нас представляет информация о том,
что на начальный этап строительных работ (подготовка территории,
подвоз материалов, прокладка фундаментных рвов и проч.) было
затрачено 64 848 р. и что «с кончиной императора прекратились
110
11 (22) ноября 1796 г., сразу после вступления на престол императора Павла I,
мыза Гатчина получила статус уездного города.
111
Впервые в литературе монастырь упоминается в 1882 г. в следующем издании: Материалы о городах Придворного ведомства. Город Гатчино. СПб.: ТипографияЛитография Р. Голике, 1882. С. 26; См.: Петрова О. В. Архитектурная графика… С. 9,
65–67; Яцук Н. М. Харлампиев монастырь – нереализованный замысел Павла I // В тени
августейших особ. Непарадная жизнь императорских резиденций. Материалы науч.
конф. 22–23 ноября 2012 г. СПб.: Союз-Дизайн, 2012. С. 295–311.
112
Коренцвит В. А. Павел I – автор проекта Харлампиева монастыря в Гатчине? //
Архитектурное наследство. 2011. Вып. 54. С. 214–223; Он же. Загадка Харлампиева монастыря // Санкт-Петербургские ведомости. № 25 (1207) от 6 июля 2012. С. 5. [На сайте
газеты – Вып. № 123].
113
Лансере Н. [и др.] Архитектура и сады Гатчины // Гатчина при Павле Петровиче –
цесаревиче и императоре / Н. Лансере, П. Вейнер, А. Трубников, С. Казнаков, Г. Пинэ.
Старые годы, июль – сентябрь. СПб.: Сириус, 1914. С. 24.
162
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
все работы».114 Таким образом, исходя из имеющихся данных, получается, что в распоряжении строителей был лишь небольшой период между ноябрем 1800 г. и мартом 1801 г. Реально ли было в те
времена провести весь нулевой цикл работ за одну зиму, да еще параллельно строительству Михайловского замка в Петербурге, как
известно, потребовавшему колоссальных усилий всех строительных артелей с 1797 по 1801 г.? Кроме того, именно в марте 1801 г.
были начаты масштабные работы по возведению собора в честь
Казанской иконы Божией Матери в Петербурге.115
Учитывая вышеуказанные факты, несложно сформулировать и главный вопрос, поставленный самим временем: успели
ли строители заложить фундамент монастыря Св. Харлампия до
распоряжения императора Александра I (1777–1825; на престоле
с 1801 по 1825 г.) о прекращении работ по его строительству, или
только начали их осуществлять? Ответ на него могли дать лишь
археологические исследования, которые и были проведены по заказу дирекции музея-заповедника «Гатчина» автором в июле –
сентябре 2012 г. Освещению основных результатов этих изысканий и посвящен публикуемый материал.116
Судя по картам 1960–1970-х гг., которые использовались в качестве топоосновы, значительная часть территории непостроенного монастыря – это надпойменная терраса южного (правого) берега реки Колпанки, которая в послевоенное время была
114
Столетие города Гатчины. 1796–1896 / Издание Гатчинского Дворцового
Управления. В двух томах. Том Первый: Исторические сведения. СПб.: ТипоЛитография Д. Семенюкова, 1896. С. 51. Более подробно о финансовой составляющей
так и нереализованной постройки см.: Яцук Н. М. Указ. соч. С. 298–311.
115
Каргапольцев С. Ю. Архитектурно-археологические изыскания на территории Казанской улицы в Санкт-Петербурге // Вестник гражданских инженеров. 2011.
№ 4 (29). С. 180–188.
116
Координатор археологических исследований со стороны ГМЗ «Гатчина» – заместитель директора по научной работе В. А. Семенов. Предварительные результаты изысканий см.: Каргапольцев С. Ю., Каргапольцев М. Ю., Семенов В. А. Археологические
исследования на месте начального этапа строительных работ монастыря Св. Харлампия
в Гатчине // В тени августейших особ. Непарадная жизнь императорских резиденций.
Материалы науч. конф. 22–23 ноября 2012 г. СПб.: Союз-Дизайн, 2012. С. 100–106;
Каргапольцев С. Ю. Археологические исследования на месте непостроенного монастыря Св. Харлампия в Гатчине (сезон 2012) // Вестник гражданских инженеров. 2012.
№ 6 (35). С. 365–370; Каргапольцев С. Ю., Каргапольцев М. Ю., Седых В. Н. Поиски
фундамента непостроенного монастыря Св. Харлампия в Гатчине (сезон 2012 г.) //
Бюллетень Института истории материальной культуры РАН. № 4 (охранная археология) / науч. ред. Н. Ф. Соловьева; ИИМК РАН. СПб.: Периферия, 2014. С. 97–108.
163
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
занята огородами (так называемый «самозахват» участков), просуществовавшими, по данным местных жителей, до конца 1970х гг. Тогда же были сооружены и подсобные домики из лещадных
плит пудостского известняка, предназначенные для хранения
огородного инвентаря и овощей. Наличие этих сооружений отмечено на всех картах и кадастровых планах послевоенного периода (рис. 161). Одна из таких построек полностью сохранилась (рис. 162), другие прослеживаются лишь по фрагментам
нижних венцов кладки (шурф V). Данное обстоятельство, на наш
взгляд, весьма примечательно, так как плиты известняка, в обилии встречающиеся на этом участке местности, и есть остатки
некогда завезенного материала для закладки фундамента и цокольной части монастырских корпусов. Отметим также, что
именно этот камень пошел и на сооружение ступеней и основания вышеупомянутого поклонного креста (см. рис. 155). Нигде
более на территории Гатчинского парка таких «залежей» известняка не встречается.
Рис. 161. Подсобные домики на плане
1960-х гг. (отмечены стрелками)
164
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 162. Подсобный домик на территории монастыря
Св. Харлампия. Вид с востока. Фото 2012 г.
Близлежащую территорию между рекой Колпанкой и дорогой у Фермы по сей день используют в качестве музейной свалки. Ее присутствие в этом месте отмечено и на картах 1960-х гг.,
что опять же указывает на традиционную заброшенность данного участка парка. После серии диагностических зондажей для обследования был выбран южный сектор предполагаемой территории монастырского комплекса (см. рис. 156). Другие участки
местности либо обильно заросли деревьями, либо были основательно перекрыты складированным мусором и срезанной растительностью. Общий объем выполненных нами работ составил
15 шурфов общей площадью 60 м² (рис. 163).
Архитектурно-археологическое обследование территории непостроенного монастыря Св. Харлампия в юго-западном секторе
парка Сильвия (участок 60А), как уже указывалось, было произведено в июле – сентябре 2012 г. по заказу дирекции ГМЗ «Гатчина» (Договор о выполнении работ № 155 от 02.07.2012 г. между
генеральным директором ГМЗ «Гатчина» Василием Юрьевичем
Панкратовым и автором данного исследования).117
117
Каргапольцев С. Ю. Отчет об архитектурно-археологических изысканиях
в парке Сильвия: обследование территории непостроенного монастыря Св. Харлампия.
НВА ГМЗ «Гатчина». Д. № 3309/1-3.
165
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 163. План шурфов I–XV. 2012 г.
Еще раз отметим, что основная задача изысканий имела следующую формулировку: «...подтвердить или предметно опровергнуть археологическими методами имеющуюся информацию о заложенном по указу императора Павла I в 1800–1801 гг.
фундаменте монастырского комплекса Во Имя Св. Харлампия
на участке между парком Сильвия и бывшей Пильной мельницей (ныне мост через р. Колпанку)». В задачу работ входили также локализация участков строительных работ и исторических элементов благоустройства прилегающей территории,
соотнесение исторических планов и чертежей как между собой,
так и с современной ситуацией. Особое значение придавалось
данным планиграфии и стратиграфии, уточнявшим местонахождение комплекса in situ (привязка параметров конструкций
166
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
к современным ориентирам, определение глубины залегания
фундамента, характеристика слоев и др.). Техническое задание
предусматривало сквозную нумерацию закладываемых шурфов
римскими цифрами.
Фиксация промеров приводится в БСВ. На планах нивелировочные отметки современной дневной поверхности выносятся за
линию границы шурфа, уровень выбранного грунта или нахождения объектов обозначается внутри линии шурфа. На чертежах
указываются масштаб, схема ориентиров и контрольных реперов,
направление Севера и другая необходимая информация. Комментарии по данным планиграфии и стратиграфии (легенда, параметры и пр.) выносятся здесь же, что позволяет избежать излишней
текстовой детализации. При раскопках использовалась методика ручного послойного раскрытия грунта с промежуточными зачистками и фиксацией необходимых промеров.
Необходимо отметить, что на территории обследования имелось несколько незасыпанных шурфов и зондажных ям, выполненных кем-то ранее. Отличительными их особенностями,
указывающими на непрофессионализм исполнителей, были незначительная глубина выборки слоя и отсутствие бровок между
краями линии шурфов и отвалами вынутого грунта, не говоря
уже не говоря уже о том, что шурфы имели неправильную форму.
Судя по фотографии шурфа, показанной В. А. Коренцвитом
23 ноября 2012 г. на конференции в Гатчинском дворце, а также
представленным результатам «археологической разведки»118, авторство этого несанкционированного обследования принадлежит В. А. Коренцвиту.119 Ссылается на данные этой «разведки»,
причем в весьма уважительной форме, и Наталья Митрофановна
Яцук в своем исследовании о строительстве монастыря.120
Коренцвит В. А. Павел I – автор проекта… С. 214–223.
Фотография с изображением нескольких камней в слое, диагностированных Виктором Абрамовичем как «раскрытый фрагмент бутовой кладки фундамента»,
не имела никаких ориентиров и измерительной рейки. Также находящимся в зале не
было предъявлено сопроводительных карт, планов и чертежей произведенных работ.
Сообщение же В. А. Коренцвита о применении им на данном объекте стального щупа
и одном заложенном шурфе (одном ли?) с точки зрения методики не выдерживает критики: в условиях массового присутствия камней в поддерновом слое диагностика грунта щупом бесполезна, а одного шурфа явно недостаточно для заявленных выводов.
См.: Коренцвит В. А. Павел I – автор проекта … С. 221–222.
120
Яцук Н. М. Указ. соч. С. 297.
118
119
167
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
В поддерновом слое практически всех заложенных нами шурфов четко прослеживались следы выравнивания местности: лещадные плитки пудостского известняка, битые кирпичи и камни.
Однако ниже снова залегал темный гумусированный слой при отсутствии следов строительных работ (рис. 164–166). Данный факт
говорит о том, что зафиксированная нивелировка относится к послевоенному времени. Лишь еще ниже, на глубине 0,50–0,70 м от
УДП, отмечен плотный слой суглинка, содержавший навалы камней и лещадных плит (рис. 167–170).
В профилях западной и восточной стенок шурфов I–III, соединенных в единый Г-образный раскоп площадью 12,25 м², четко
прослеживается понижение уровня старой дневной поверхности, перекрытой впоследствии темным гумусированным слоем
(рис. 171; 172: профили A–B, C–D; 173). Данное обстоятельство
указывает на то, что центральная часть фундаментного рва не
была первоначально засыпана до конца и перекрывалась почвенным слоем естественным образом.
Рис. 164. Шурфы I–III. Следы выравнивания местности
в поддерновом слое. Профиль юго-восточной стенки.
Вид с северо-запада. Фото 2012 г.
168
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 165. Шурфы I–III. Расчистка верхнего слоя заполнения
фундаментного рва. Вид с юго-запада. Фото 2012 г.
Рис. 166. Шурфы I–III. Расчистка верхнего слоя заполнения
фундаментного рва. Вид с юго-востока. Фото 2012 г.
169
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 167. Шурфы I–III. Расчистка слоя заполнения фундаментного
рва. Вид с северо-востока. Фото 2012 г.
Рис. 168. Шурфы I–III. Расчистка слоя заполнения фундаментного
рва. Вид с востока. Фото 2012 г.
170
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 169. Шурфы I–III. Расчистка слоя заполнения фундаментного
рва. Вид с северо-востока. Фото 2012 г.
Рис. 170. Шурфы I–III. Камни и известняковые плиты
из заполнения фундаментного рва в профилях югозападной и южной стенок. Вид с севера. Фото 2012 г.
171
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 171. План шурфов I–VII. 2012 г.
(Условные обозначения см. на рис. 172.)
172
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 172. Профили стенок шурфов I–III, VI. 2012 г. Условные
обозначения: 1 – валунный камень; 2 – известняк; 3 – битый
кирпич; 4 – дерн; 5 – поддерновый гумусированный слой;
6 – суглинок; 7 – гумус; 8 – светлая супесь; 9 – глина
с камнями; 10 – плотный суглинок с включениями
известняковых плит, валунов и битых кирпичей
173
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 173. Шурфы I–III. Камни, известняковые плиты и битый
кирпич из заполнения фундаментного рва в профиле северовосточной стенки. Вид с юго-запада. Фото 2012 г.
Датировка плотной поверхности суглинка периодом строительных работ была установлена находкой медной двухкопеечной монеты 1759 г. – времени царствования Елизаветы Петровны
(рис. 174, 175). Поскольку аверс и реверс монеты имеют затертости и сильную патину, для полноты восприятия уместно привести ее аналог досрочной чеканки 1761 г., с обозначением 1762 г.
(рис. 176, 177).121 Таким образом, глубина залегания монеты –
0,55 м (указана на фотографии стрелкой) – и определяет УДП
1801 г. (рис. 178). Все, что находилось выше, отложилось в качестве слоя за последующий более чем двухвековой период.
После зачистки (шурфы I–III) навалы булыжного камня и плит
известняка производили впечатление потревоженной верхней
части фундамента (см. рис. 167–170, 178). Однако опыт исследования других объектов конца XVIII – начала XIX в. (см. выше)
в Петербурге и его окрестностях (например, прорезка фундамента Воронихинской ограды у Казанского собора под линию высоковольтной электромагистрали) помог преодолеть соблазн «открытия» и подсказал решение копать глубже. Регулярная кладка
121
До финансовой реформы императора Александра I, завершенной в 1810 г., в обращении были медные монеты чеканки Елизаветы Петровны, Петра III, Екатерины II и Павла I.
Таким образом, найденная в слое засыпки котлована монета 1759 г. еще имела обращение
в Павловское время. Данный факт указывает на ее датирующее значение (хроноиндикацию).
174
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
фундамента в ту эпоху сооружалась с большим запасом прочности и на глубину как минимум 2,00–2,50 м от УДП, а ее демонтаж
был бы возможен лишь с использованием пневматических отбойных молотков. В нашем же случае камни и плиты легко изымались
и никакой кладки не образовывали, залегая на глубину до 1,70 м от
УДП вперемежку с грунтом (см. рис. 170, 173, 178; рис. 179–182).
Рис. 174. Шурфы I–III. Аверс двухкопеечной
монеты чеканки 1759 г. Фото 2012 г.
Рис. 175. Шурфы I–III. Реверс двухкопеечной
монеты чеканки 1759 г. Фото 2012 г.
175
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 176. Аверс однотипной двухкопеечной монеты чеканки
1761 г. (досрочный выпуск с указанием 1762 г.)
Рис. 177. Реверс однотипной двухкопеечной монеты чеканки
1761 г. (досрочный выпуск с указанием 1762 г.)
176
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 178. Шурфы I–III. Зачистка на УДП 1801 г. (найденная
монета 1759 г. обозначена стрелкой). Вид с востока. 2012 г.
Рис. 179. Шурфы I–III. Выборка слоя из заполнения
фундаментного рва. Вид с севера. Фото 2012 г.
177
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 180. Шурфы I–III. Камни и известняковые плиты из
заполнения фундаментного рва в профилях юго-западной
и южной стенок. Вид с северо-востока. Фото 2012 г.
Рис. 181. Шурфы I–III. Камни и известняковые плиты из
заполнения фундаментного рва. Вид с севера. Фото 2012 г.
178
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 182. Шурфы I–III. Профиль юго-западной стенки.
Общий план. Вид с северо-востока. Фото 2012 г.
Другим интересным наблюдением, сделанным в ходе земляных работ в шурфах I–III, стала фиксация в переотложенном слое
зольно-угольных прослоек и обожженных камней. Удалось даже
зафиксировать их чередование каждые 0,20–0,30 м относительно
друг друга. Данный факт может указывать на остатки кострищ,
с помощью которых строители прогревали грунт при рытье фундаментных рвов. Среди камней и плиток также были обнаружены
многочисленные включения строительного мусора: осколки кирпича, битое стекло и фарфоровая посуда, куски засохшего раствора, кованые гвозди, каминная облицовка и проч. (рис. 183).
Данные предметы попали в слой при последующей засыпке рва
и, конечно, не имеют никакого отношения к непостроенному монастырскому комплексу.
Аналогичная ситуация с отсутствием фундаментных конструкций и переотложенностью слоя засыпки фундаментных рвов была
отмечена и в шурфах IV–VI, VIII, IX. Для общей полноты восприятия приведем характеристику заложенных шурфов по номерам. Шурф IV (5,20×1,00 м, площадь 5,2 м²), расположенный
179
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 183. Шурфы I–IV. Находки XVIII–XIX вв. из слоя засыпки
фундаментного рва: 1 – монета; 2 – осколки фарфоровой
посуды; 3 – осколки бутылочного стекла; 4 – осколки каминной
облицовки; 5 – керамические заглушки; 6 – кованые гвозди;
7 – осколки оконных стекол
в 3,60 м к северо-востоку от шурфов I–III, имел те же задачи: изучение стратиграфии слоя и фиксация горизонта засыпки фундаментного рва (см. рис. 163, 171; рис. 184–186). Обнаруженная в ходе
раскрытия шурфа картина практически полностью идентична вышеуказанной: локальные очаги выравнивания местности в поддерновом слое, ниже которых фиксируются мощная гумусированная
прослойка с включениями битого кирпича и других составляющих
строительного мусора, а также плотный слой суглинка с горизонтом известняковых плит и валунного камня, обозначившийся на
глубине 0,50–0,70 м от УДП. Никаких следов кладки фундамента
не обнаружено, расположение камней и плиток бессистемно. Максимальная глубина выборки шурфа составила 1,20 м от УДП. Полную прорезку горизонта с выборкой развала монолитов решено
было не производить, так как это потребовало бы расширения площади шурфа, что в данном случае уже не имело смысла.
180
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 184. Шурф IV. Расчистка верхнего слоя заполнения
фундаментного рва. Вид с запада. Фото 2012 г.
Рис. 185. Шурф IV. Расчистка верхнего слоя заполнения
фундаментного рва. Вид с юго-запада. Фото 2012 г.
181
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 186. Шурф IV. Расчистка верхнего слоя заполнения фундаментного
рва. Общий план. Вид с юго-востока. Фото 2012 г.
Шурф V (3,30×1,80 м, площадь – 5,94 м²), расположенный
в 4,60 м к северо-востоку от шурфа IV, имел те же задачи: изучение стратиграфии слоя и фиксация горизонта засыпки фундаментного рва (см. рис. 163, 171; рис. 187, 188). Находившиеся в площади
шурфа остатки нижних рядов кладки подсобного домика решено было не разбирать, сохранив их в качестве репера для привязки к местности. Искомый слой суглинка с горизонтом известняковых плит и валунного камня был зафиксирован на глубине 0,80 м
от УДП. Максимальная глубина выборки шурфа составила 0,85 м от
УДП. Выборочный зондаж слоя показал произвольное расположение камней и плиток при отсутствии признаков регулярной кладки.
Шурф VI (1,80×1,00 м, площадь – 1,8 м²), расположенный
в 3,85 м к юго-востоку от шурфа IV, имел прежние задачи: изучение стратиграфии слоя и фиксация горизонта засыпки строительного котлована (см. рис. 163, 171; рис. 189–191). Искомый слой суглинка с горизонтом известняковых плит и валунного камня был
182
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 187. Шурф V. Расчистка верхнего слоя заполнения
фундаментного рва под уровнем остатков подсобного
домика. Вид с востока. Фото 2012 г.
Рис. 188. Шурф V. Расчистка верхнего слоя заполнения
фундаментного рва под уровнем остатков подсобного
домика. Детализация. Вид с юго-востока. Фото 2012 г.
183
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
зафиксирован на глубине 1,00 м от УДП. Максимальная глубина выборки шурфа составила 1,10 м от УДП. Отличительной особенностью, в сравнении с шурфами I–VI, стал характер верхнего слоя, диагностированный по профилю стенок (см. рис. 172: профиль E–F):
ниже поддернового гумусированного слоя (толщина – 0,35 м) находилась светлая рассыпчатая супесь (толщина – 0,65 м), подстилал
которую горизонт плотной глины с валунными камнями.
Рис. 189. Шурф VI. Фиксация верхнего уровня слоя заполнения
фундаментного рва. Вид с юго-запада. Фото 2012 г.
Рис. 190. Шурф VI. Фиксация верхнего уровня слоя
заполнения фундаментного рва. На заднем плане
шурф VII. Вид с северо-запада. Фото 2012 г.
184
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 191. Шурф VI. Фиксация верхнего уровня слоя
заполнения фундаментного рва. На заднем плане
шурф IV. Вид с юго-востока. Фото 2012 г.
Диагностический шурф VII (1,80×1,00 м, площадь – 1,8 м²),
расположенный в 7,35 м к юго-востоку от шурфа IV в одну с ним
линию, показал полное отсутствие горизонта плотного суглинка
с камнями и плитками известняка: в профилях стенок был зафиксирован лишь темный гумусированный слой (см. рис. 163, 171;
рис. 192, 193). Отсутствие следов фундаментного рва (заполнения камнями, лещадными плитами и строительным мусором)
в площади шурфа VII, расположенного ближе других к парковой
дороге и поклонному кресту, указывает на то, что южная граница
фундаментного рва (строительной траншеи) располагалась гдето между шурфами VI и VII, примерно в 30 м севернее парковой
набивной дороги. Северо-западная стенка шурфа IV также маркировала в профиле выбранный грунт фундаментного рва, обозначая его ширину как минимум в 12,50 м (см. рис. 186). Более
точной фиксации противоположного края исследуемого участка
фундаментного рва и его общей ширины помешали плотно стоящие деревья и пересеченный характер местности, выходящей за
пределы «обитаемой» зоны парка.
185
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 192. Шурф VII. Гумусированный слой без признаков
присутствия фундаментного рва. На заднем плане
шурфы I–III. Вид с востока. Фото 2012 г.
Рис. 193. Шурф VII. То же. Детализация.
Вид с востока. Фото 2012 г.
186
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Шурфы VIII–IX, объединенные в единый раскоп (2,20×3,00 м,
площадь – 6,6 м²), расположены в 16 м к юго-востоку от шурфа V
(см. рис. 163; рис. 194–196). Судя по топографическим картам
1960-х гг., периметр шурфа оказался в створе старой грунтовой дороги, проложенной огородниками к своим участкам. Сразу под дерном присутствовал мощный слой строительного мусора: битые кирпичи, куски кровельного железа, щебень. Ниже по уровню (0,4 м
от УДП) находилась прослойка извести толщиной 0,05 м. Плотный
слой глины, камней и лещадных плит – следы засыпки фундаментного рва – зафиксирован на отметке 0,70–0,80 м от УДП. Стерильный материковый слой установлен на глубине 1,40 м от УДП.
К интересному результату привело обследование территории
между фундаментным рвом (строительной траншеей) и парковой
дорогой, ведущей от Караулки к Ферме. Здесь, под слоем дерна
в шурфах X–XV, на глубине 0,10–0,30 м от УДП, раскрыто мощение
подъездной строительной дороги, проходившей параллельно фундаментному рву в 5 м от его южного края (см. рис. 163; рис. 197–203).
Рис. 194. Шурфы VIII–IX. Раскрытие слоя заполнения
фундаментного рва в восточном секторе шурфа.
Вид с юга. Фото 2012 г.
187
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 195. Шурфы VIII–IX. Профиль южной
стенки шурфа. Вид с севера. Фото 2012 г.
Рис. 196. Шурфы VIII–IX. Профиль восточной
стенки шурфа. Вид с запада. Фото 2012 г.
188
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Расстояние между заброшенной дорогой и парковой аллеей составляет около 18 м. Прорезка дороги с шириной покрытия от
3,30 до 3,80 м выявила ее стратиграфию: плиты известняка подстилала подушка из смеси песка, глины и мелкого валунного
камня толщиной около 0,30 м (см. рис. 197). О строительстве «лещадной дороги от замка к Мариенбургу» под руководством купца
Мартьяна Воробьева, ссылаясь на архивные документы, сообщает и Н. М. Яцук.122 При помощи зондажей и шурфов – речь идет
об объединенных в раскоп шурфах X–XIV (4,00×5,20 м) площадью 20,8 м² и шурфе XV (1,00×5,20 м) площадью 5,2 м² – удалось
проследить общее направление строительной дороги по линии
юго-запад – северо-восток, или, как уже было отмечено, вдоль зафиксированного фундаментного рва (см. рис. 163).
В заключение подведем итоговый комментарий к выполненным работам сезона 2012 г. с попыткой реконструкции событий
последней зимы Павловского времени. Считаем необходимым
отметить, что сделанные выводы основаны исключительно на
анализе конкретного археологического материала.
Рис. 197. Шурфы X–XI. Прорезка участка мощения
строительной дороги. Вид с севера. Фото 2012 г.
Яцук Н. М. Указ. соч. С. 303.
122
189
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 198. Шурфы X–XIV. Расчистка участка мощения строительной
дороги. На заднем плане Поклонный крест. Вид с севера. Фото 2012 г.
Рис. 199. Шурфы X–XIV. Раскрытый участок мощения
строительной дороги. Вид с севера. Фото 2012 г.
190
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 200. Шурфы X–XIV. То же. Вид с северо-востока. Фото 2012 г.
Рис. 201. Шурф XV. Раскрытый участок мощения
строительной дороги. Вид с юга. Фото 2012 г.
191
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 202. Шурф XV. То же. Вид с севера. Фото 2012 г.
Рис. 203. Шурф XV. То же. Вид с северо-востока.
На заднем плане шурфы X–XIV. Фото 2012 г.
192
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Сразу после указа императора Павла I (рис. 204) о строительстве монастыря Во Имя Св. Харлампия (проект архитектора А. Д. Захарова) были начаты работы нулевого цикла: расчистка и выравнивание территории, прокладка строительной дороги
для подвоза стройматериалов и инструментов, доставка валунного камня и плит известняка для сооружения фундамента. Выемка грунта при рытье фундаментных рвов потребовала прогрева
почвы кострами. Их следы прослеживаются в переотложенном
слое и стенках шурфов в виде зольно-угольных прослоек каждые 0,20–0,30 м. Однако отрытые рвы под фундамент и завезенные материалы – это всё, что, по-видимому, успели сделать
за зимний период 1800–1801 гг. После убийства Павла I и вскоре последовавшего решения новой власти о прекращении работ
(25 марта 1801 г.) основную часть заготовленных стройматериалов переместили на другие объекты123, а уже отрытые фундаментные рвы засыпали оставшимися камнями, плитами и подвезенным строительным мусором, в составе которого были битые
кирпичи, штукатурка, куски известкового раствора, каминная облицовка, осколки фарфоровой посуды и оконного стекла, кованые гвозди и прочие предметы, обнаруженные нами в слое засыпки (см. рис. 183).
Поскольку вынутый при рытье рвов и траншей грунт, во избежание образования отвалов, сразу вывозился или перемещался на
низкие участки местности (крупные валообразные насыпи и сейчас фиксируются вдоль южного берега реки Колпанки), то для
последующего заполнения выбранных рвов и траншей был использован строительный мусор с других объектов. Судя по вещественным находкам, этот процесс мог растянуться на длительное
время. Так, в шурфах VIII–IX при разборе слоя заполнения была
обнаружена целая серия клейменых кирпичей «НМЗ» середины –
второй половины XIX в. (рис. 205). Однако, несмотря на принятые меры по первичному благоустройству территории, слой засыпки постепенно проседал, вновь обозначая контуры бывших
рвов. Образовавшееся углубление постепенно заполнил почвенный слой. Характерной особенностью местности на этом участке
123
Н. М. Яцук отметила, что на основании архивных данных перемещение строительных материалов (камня, песка, кирпича, извести и др.) продолжалось с июля 1801 г.
вплоть до 1804 г. См: Яцук Н. М. Указ. соч. С. 310.
193
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
Рис. 204. Портрет императора Павла I. Деталь.
Худ. Степан Семенович Щукин (1762–1828). 1797 г.
Рис. 205. Клейменый кирпич середины – второй половины XIX в.
из переотложенного слоя в шурфах VIII–IX. Фото 2012 г.
194
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
парка стало большое количество плиток из пудостского известняка, которые перемещать на другие объекты, очевидно, уже не
стали. Что касается строительной дороги, то, утратив свое первоначальное значение, она постепенно покрылась дерновым слоем
и перестала быть различимой на местности.
Предположение В. А. Коренцвита о том, что фундамент под
монастырские корпуса был сооружен, но затем выбран, считаем
недоказанным.124 На наш взгляд, было бы бессмысленным тратить силы и средства на демонтаж уже ненужного фундамента,
если его можно было просто засыпать, выровняв весь участок
местности. Также представляется лишенным смысла разрушение
фундамента, когда значительная часть камней так и осталась лежать на месте или была разбросана по всей территории.
Анализ архивных материалов по Харлампиеву монастырю, добросовестно проделанный Натальей Митрофановной Яцук, выявил еще одно немаловажное обстоятельство, имеющее прямое
отношение к интересующему нас вопросу: в ходе финансовой
ревизии, начатой 16 марта 1801 г. по распоряжению восшедшего на престол императора Александра I и проводившейся под руководством «Главноуправляющего Кабинетом Его Императорского Величества действительного камергера и кавалера» графа
Ивана Андреевича (Иоганна Отто) Тизенгаузена (1745–1815),
были выявлены значительные расхождения между отпущенными из казны и реально освоенными средствами, что стало одной
из причин прекращения работ по возведению монастыря Св. Харлампия.125 Теперь уже невозможно отделить реальный объем проделанных в 1800–1801 гг. работ от всевозможных приписок и нецелевых трат. Если поставка стройматериалов (каменных плит из
близлежащих деревень Пудость и Черницы, булыжного камня,
песка, обожженной извести, кирпича, досок, гвоздей и пр.) и комплектующих изделий (оконные рамы и железные решетки, двери,
чугунные ворота, позолоченные кресты и шары) после утверждения проекта и заключения договоров с подрядчиками еще понятна и более-менее правдоподобна126, то зимняя «бойка» 414 свай
Коренцвит В. А. Павел I… С. 222.
Яцук Н. М. Указ. соч. С. 304–311.
126
Там же. С. 300–302, 305, 308, 309.
124
125
195
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
вызывает сомнения127. Можно предположить также, что внимание
Александра I после воцарения в большей степени занимало начатое строительство Казанского собора, а замысел Павла I почтить
память своего отца строительством монастыря быстро утратил
политическую и духовную актуальность. Впрочем, данные рассуждения выходят за рамки сугубо археологических задач.
Необходимость засыпки неровностей и воронок от снарядов
в послевоенный период также вполне понятна. Как известно, Гатчина (в годы Великой Отечественной войны – Красногвардейск)128
упорно оборонялась частями РККА и народного ополчения от немецких войск в августе – сентябре 1941 г., и следы войны в этом
районе встречались в изобилии. Нивелировочные подсыпки отмечены повсеместно под дерновым слоем, а осколки от бомб
и снарядов, куски колючей проволоки и другие свидетельства
минувших боев определенно указывают на датировку самого
слоя. В данном случае не имеет значения, кто осуществлял выравнивание местности – парковые рабочие или местные огородники. Близлежащую территорию между рекой Колпанкой и дорогой у Фермы по сей день используют в качестве свалки. Как уже
отмечалось, присутствие ее в этом месте отмечено и на картах
1960-х гг., что опять же указывает на традиционную заброшенность этого участка парка.
Подводя итоги, отметим, что наши исследования не выявили
конструкций фундамента стен монастыря Св. Харлампия, который должен был быть построен в 1800–1801 гг. Исходя из полученных в ходе раскопок данных, можно предположить, что,
несмотря на начатые работы, возвести его так и не успели (финансовая отчетность 1800–1801 гг. в данном случае – как, впрочем, и в наше время – не является убедительным доказательством
реально выполненных работ). При этом нельзя исключать, что на
каких-то участках фундамент все же мог быть заложен. Однако,
не имея возможности раскрыть весь участок планировавшегося
РГИА. Ф. 491. Оп. 1. Д. 628. 1801. Л. 81.
Гатчина, получив статус города в 1796 г., сохраняла свое название до 1923 г.,
когда была переименована большевиками в Троцк. С 1929 по 1944 г. город именовался
Красногвардейском. В период немецкой оккупации была непризнанная в СССР попытка его переименования в город Линдеманштадт. Возвращение первоначального названия – Гатчина – состоялось в 1944 г.
127
128
196
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия в Гатчине
строительства, к тому же ныне сильно заросший лесом, мы предпочитаем исходить из имеющихся в нашем распоряжении фактов. Считаем необходимым подчеркнуть и приоритет археологических данных (quod materia in situ) над архивными материалами
(archivic notitia) и книжной информацией (ex libris).
Подтвердить или опровергнуть сделанные выводы могут только дальнейшие исследования, причем выполненные в гораздо
большем объеме.
197
Заключение
Представленные материалы по четырем исследованным комплексам храмовой архитектуры XVIII – начала XIX в. не претендуют на «энциклопедичность» фактологического анализа,
источниковедческую полноту и «разоблачительный» жанр концептуальной части. Главную задачу автор видел в иной методологической проекции, далекой от поиска всевозможных сенсаций и «тайного знания». Целью работы было донести до читателя
тот объем эксклюзивной информации, который удалось получить
в ходе исследований, и соотнести его с разрозненными, а порой
и фрагментарными сведениями об истории самих объектов и обстоятельствах их сооружения. Труднодоступность архивов и музейных фондов явилась дополнительной мотивационной составляющей для подготовки данной монографии и представления
полученного материала в распоряжение научного сообщества.
К сожалению, начатые исследования не получили последовательного развития по самым различным причинам. Отрицательным образом сказались и факторы бюрократизации всевозможных согласований и самой процедуры
архитектурно-ар­хеологических изысканий, и кадровые «оптимизации» должностного штата сотрудников в музеях-заповедниках, в результате чего многие специалисты оказались попросту уволенными, и финансовая политика учреждений в условиях
системного экономического кризиса, и многие другие обстоятельства объективного и субъективного характера. Хотелось
бы надеяться, что архитектурная или музейная археология, получившая широкое распространение в строительной и реставрационной практике Санкт-Пе­тербурга в первом десятилетии
XXI в., в конечном итоге не будет отождествлена с так называемой «черной археологией», как это представляется многим законотворцам и лоббистам дальнейшей бюрократизации «всего
и вся» в науке, культуре и образовании.
198
Заключение
Внимательный читатель, очевидно, заметил, что автор не пользуется устоявшимся термином «церковная археология», предпочитая ему другие, более светские и научно обоснованные смысловые эквиваленты. При всей схожести этих понятий, церковная
археология имеет свою предметно-объектную базу и является самостоятельным направлением духовно-изыскательской деятельности. Подробнее этот вопрос представлен в соответствующем
тематическом направлении специальной литературы, некоторые
позиции которого мы приводим для первичного ознакомления.129
В любом случае изыскательская деятельность в рамках музейной или архитектурной археологии крайне важна, так как именно
она расширяет источниковедческую базу по исследуемым комплексам и дает практическую основу для установления тех самых
«скреп» настоящего с прошлым, о необходимости которых столь
много говорится в последнее время...
129
Мансветов И. Д. Об устройстве церковно-археологических музеев //
Православное обозрение. 1872. № 2 (февраль). С. 259–282; Голубцов А. П. Введение
в церковную археологию // Богословский вестник. 1912, январь. С. 192–215; Musin. A.
Church Archeology in Russia: Past and Future. 1996. № 8. P. 128–135; Мусин Е. М.
Церковная археология как часть современной российской культуры // Культурное наследие Российского государства: Прошлое и современность. Ученые, политики, журналисты об историческом и культурном деянии. Вып. 2. СПб.: Вести, 2000. С. 88–89;
Мусин А. Е. История материальной культуры и церковная археология // Проблемы культурогенеза и культурного наследия. Сборник статей к 80-летию В. М. Масона. СПб.,
2009. С. 185–216; Полякова Е. А. Церковная археология как фактор формирования церковных музеев наглядных пособий // История, социология, культурология, этнография.
2012. Вып. № 4. С. 183–192.
199
Список сокращений
БСВ – Балтийская система высот
ВУ – вспомогательный учет
ГДМ – Гатчинский дворец-музей
ГИЗ – Государственное издательство
ГИОП – Государственная инспекция охраны памятников
ГМЗ – государственный музей-заповедник
ГМП – государственный музей-памятник
ГУП – государственное унитарное предприятие
ЗАО – закрытое акционерное общество
ИГИ – Институт гражданских инженеров
ИЗОГИЗ – Государственное издательство изобразительного
искусства
ИИМК РАН – Институт истории материальной культуры Российской академии наук
КГИОП – Комитет по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры
ЛЕНОГИЗ – Ленинградское государственное издательство
изобра­зительного искусства
ЛГУ – Ленинградский государственный университет
ЛИСИ – Ленинградский инженерно-строительный институт
НВА – Научно-вспомогательный архив
ОГИЗ – Объединение государственных книжно-журнальных
издательств
ООО – общество с ограниченной ответственностью
ПДМП – петергофские дворцы, музеи, парки
ПТО – проектно-технический отдел
Прп. – преподобный
РГИА – Российский государственный исторический архив
РККА – Рабоче-крестьянская Красная армия
РПЦ – Русская православная церковь
Св. – святой
200
Список сокращений
Сщмч. – священномученик
СМУ – строительно-монтажное управление
СПбГАСУ – Санкт-Петербургский государственный архитектурно-строительный университет
СПбГУ – Санкт-Петербургский государственный университет
УГВ – уровень грунтовых вод
УДП – уровень дневной поверхности
ФГУК – федеральное государственное учреждение культуры
201
Список источников и литературы
Архив ГМЗ «Петергоф»
Архив КГИОП
Архив садово-паркового отдела ГМЗ «Петергоф»
Библиотечный фонд ГМЗ «Петергоф»
Научный архив ИИМК РАН
Научный архив ФГУК ГМП «Исаакиевский собор»
Научно-вспомогательный архив ГМЗ «Гатчина»
Российский государственный исторический архив
Андропова Н. Реставрация как развитие. В интенсивную жизнь музея-заповедника включаются новые объекты // Строительство и городское хозяйство в Санкт-Петербурге и Ленинградской области. 2008.
Вып. 7 (105). С. 54–56.
Аплаксин А. П. Казанский собор в Санкт-Петербурге. 1811–1911:
Историческое исследование о соборе и его описание. Ч. I–III. Издано на
средства Казанского собора. СПб.: Т-во Р. Голике и А. Вильборга, 1911.
86, 90 с.; 75 л. илл.
Аплаксин А. П. Сампсоновский собор в С.-Петербурге. 1709–1909 /
Издание Комитета по организации празднования 200-летнего юбилея основания Сампсоновского храма, заложенного императором Петром I в память Полтавской победы 1709 года 27 июня. Составил архитектор Сампсоновского Юбилейного комитета А. П. Аплаксин. СПб.:
Т-во Р. Голике и А. Вильборг, 1909. 12 с., 55 л. ил., план.
Архипов Н. И. Петергоф. Сады и фонтаны XVIII века. М.-Л.: ОГИЗ–
ИЗОГИЗ, 1931. 84 с., ил.
Архипов Н. И. Сады и фонтаны XVIII века в Петергофе: Путеводитель. Изд. 4-е. М.-Л.: ОГИЗ–ЛЕНИЗОГИЗ, 1933. 79 с., ил.
Архипов Н. И., Раскин А. Г. Петродворец. М.; Л.: Искусство, 1961.
331 с., ил.
Баторевич Н. И., Кожицева Т. Д. Храмы – памятники СанктПетербурга: во славу и память российского воинства. СПб.: Дмитрий
Буланин, 2008. 332 с., ил.
Белоножкин А. Е. Санкт-Петербургский епархиальный архитектор
А. П. Аплаксин. СПб.: Невский мир; Лики России, 2013. 384 с.
Бондарев С. В. Придворная церковь Большого Петергофского дворца – памятник русской воинской славы // Дворцы и война. К 100-летию
начала Первой мировой войны. Сборник статей по материалам
202
Список источников и литературы
науч.-практ. конф. ГМЗ «Петергоф» / Проблемы сохранения культурного наследия. XXI век. V. СПб.: Европейский Дом, 2015. С. 270–279.
Буланая Н. Б. Церковь Большого Петергофского дворца: страницы
истории // История Петербурга. 2010. № 1 (53). С. 115–120.
Буланая Н. Б. Церковь святых апостолов Петра и Павла Большого
Петергофского дворца. СПб.: Парето-Принт, 2011. 48 с.
Булкин В. А., Герд А. С., Лебедев Г. С., Седых В. Н. Основания регионалистики: Формирование и эволюция историко-культурных зон Европейской России. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1999. 392 с.
Буренина М. С. Прогулки по Невскому проспекту. СПб.: Литера,
2003. 272 с.
Вернова Н. В. Императорский Петергоф. XVIII век. СПб.: Абрис,
2002. 64 с. (Сокровища России).
Веснина Н. Н. Сады Невского проспекта. СПб.: Пропилеи, 2008. 223 с.
Воинов В. С., Денисов Ю. М., Лебедев Г. С. В память о русской славе.
Реставрация собора на Выборгской стороне // Строительство и архитектура Ленинграда. 1975. № 9 (сентябрь). С. 40–42.
Гейрот А. Ф. Описание Петергофа. Репринтное воспроизведение издания 1868 года. Л.: Аврора, 1991. 144 с., ил.
Гейченко С. С. Большой дворец в Петергофе. Л.: Изд-во Леноблис­
полкома и Ленсовета, 1936. 156 с., ил.
Голубцов А. П. Введение в церковную археологию // Богословский
вестник. 1912, январь. С. 192–215.
Гримм Г. Г. Архитектор Андреян Захаров. Жизнь и творчество. М.:
Гос. архит. изд-во Академии архитектуры СССР, 1940. 68 с., 106 илл.
(Мастера архитектуры русского классицизма).
Гуревич И. М. Петродворец. Фотоальбом. Л.: Лениздат, 1982.
170 ил.
Гуревич И. М. Петродворец: Большой дворец. Л.: Лениздат, 1988.
64 с.
Гусаров А. Ю. Памятники воинской славы Петербурга. СПб.: Паритет, 2010. 400 с.
Древние культуры Центральной Азии и Санкт-Петербург. Материалы Всероссийской научной конференции, посвященной 70-летию со дня
рождения А. Д. Грача. Декабрь 1998 г. / Отв. ред. Д. Г. Савинов. СПб.:
Культ-информ-пресс, 1998. 304 с.
Жёлтикова М. А. Виталий Гущин: служение Петергофу // История
Петербурга. 2010. № 1 (53). С. 42–44.
Жигало М. В., Тукиянен И. А. Самые известные храмы Санкт-Пе­
тербурга. М.: Олимп; Астрель; АСТ, 2007. 285 с.
Заварихин С. П. Санкт-Петербург. Архитектурные сюжеты. СПб.:
Изд-во СПбГАСУ, 2012. 448 с., ил.
Игнатенко А. А. Казанский собор. Страницы истории. СПб.: Искусство России, 2007. 128 с.
203
Список источников и литературы
Измайлов М. М. Петергоф за первые десять лет революции. Заметки
сотрудника музея // Дворцы и война. К 100-летию начала Первой мировой войны. Сборник статей по материалам науч.-практ. конф. ГМЗ «Петергоф» / Проблемы сохранения культурного наследия. XXI век. V. СПб.:
Европейский Дом, 2015. С. 311–330.
Император Павел I: Альбом-каталог выставки в Центральном выставочном зале «Манеж» / Сост. Л. В. Коваль, Е. Н. Ларина, Т. А. Литвин.
СПб., 2004. 262 с.
Казанский собор. Исторический очерк строительства и церковной
жизни. СПб.: Артдеко, 2001. 269 с.
Кальницкая Е. Я. «Музею я оставляю по себе хорошую память…».
Николай Ильич Архипов: человек и директор // Дворцы и война.
К 100-летию начала Первой мировой войны. Сборник статей по материалам науч.-практ. конф. ГМЗ «Петергоф» / Проблемы сохранения культурного наследия. XXI век. V. СПб.: Европейский Дом, 2015. С. 147–161.
Кальницкая Е. Я. Императрица Елизавета Петровна и Петергоф.
К 300-летию со дня рождения императрицы Елизаветы Петровны //
История Петербурга. 2010. № 1 (53). С. 30–35.
Кальницкая Е. Я. Музеефикация дворцов: актуализация архитектурного наследия в современной теории и практике: автореф. дис. … культурол. СПб., 2009. 51 с.
Канн П. Я. Казанская площадь // Ленинградская панорама. 1985.
№ 9. С. 30–32.
Канн П. Я. Казанская площадь // Ленинградская панорама. 1985.
№ 10. С. 32–34.
Каргапольцев С. Ю. Археологические исследования в Петергофе
(итоги работ 2001–2006 гг.) // Вестник гражданских инженеров. 2007.
№ 2 (11). С. 112–115.
Каргапольцев С. Ю. Архитектурно-археологические изыскания
на территории Сампсониевского собора (сезон 2008 г.) // Докл. 66-й
науч. конф. профессоров, преподавателей, науч. работников, инженеров и аспирантов ун-та. Часть III. СПб.: Изд-во СПбГАСУ, 2009.
С. 71–75.
Каргапольцев С. Ю. Археологические исследования в Петергофе.
Методика и результаты работ 2001–2009 гг. // История Петербурга. 2010.
№ 1 (53). С. 36–41.
Каргапольцев С. Ю. Проблемы и перспективы музейной археологии
в системе современных тенденций градостроительного развития // Доклады 67-й науч. конф. профессоров, преподавателей, науч. работников,
инженеров и аспирантов ун-та. Часть IV. СПб.: Изд-во СПбГАСУ, 2010.
С. 95–103.
Каргапольцев С. Ю. Архитектурно-археологические изыскания на
территории Казанской улицы в Санкт-Петербурге // Вестник гражданских инженеров. 2011. № 4 (29). С. 180–188.
204
Список источников и литературы
Каргапольцев С. Ю. Археологические исследования на месте непостроенного монастыря Св. Харлампия в Гатчине (сезон 2012) // Вестник
гражданских инженеров. 2012. № 6 (35). С. 365–370.
Каргапольцев С. Ю. Архитектурно-археологические изыскания у Казанского собора и в Воронихинском сквере (сезон 2011 г.) // Мастер’Ок.
Журнал СПбГАСУ. 2012. № 1 (10). С. 20–25.
Каргапольцев С. Ю. Проблемы сохранения объектов культурно-ис­
торического наследия в условиях современной городской среды // Человек, общество, природа (К 150-летию со дня рождения В. И. Вернадского): материалы Междунар. науч.-практ. конф. / под ред. О. В. Беззубовой; СПбГАСУ. СПб., 2013. С. 205–222.
Каргапольцев С. Ю. Проблемы сохранения памятников культурно-ис­
торического наследия и опыт применения археологических исследований в условиях современного градостроительства // Сохранение историко-культурного наследия – будущее Санкт-Петербурга: Сборник материалов Всерос. науч.-практ. конф. 18 апреля 2013 г. СПб.: Изд-во Политех.
ун-та, 2013. С. 34–36.
Каргапольцев С. Ю., Каргапольцев М. Ю., Седых В. Н. Архитектурно-археологические изыскания в Нижнем парке и Верхнем саду Государственного музея-заповедника «Петергоф» (итоги сезона 2002 г.) //
Университетские Петербургские чтения. 300 лет Северной столице.
Сборник статей / Под ред. Ю. В. Кривошеева, М. В. Ходякова. СПб.:
Знаменитые универсанты, 2003. С. 539–554.
Каргапольцев С. Ю., Каргапольцев М. Ю., Седых В. Н. Археологические раскопки в Петергофе (итоги работ 2001–2004 гг.) // Археологическое изучение Санкт-Петербурга в 1996–2004 гг. Труды Санкт-Пе­
тербургской археологической экспедиции С.-Петерб. гос. ун-та. Т. 1.
СПб.: Изд-во СПбГУ, 2005. С. 136–201.
Каргапольцев С. Ю., Каргапольцев М. Ю., Седых В. Н. Архитектурно-археологические изыскания на территории Сампсониевского собора
в Санкт-Петербурге (сезон 2008 г.) // Труды Гос. Эрмитажа [Т.] XLVII:
Петровское время в лицах – 2009: к 300-летию Полтавской битвы.
(1709–2009): Материалы науч. конф. / Гос. Эрмитаж. СПб.: Изд-во Гос.
Эрмитажа, 2009. С. 164–174.
Каргапольцев С. Ю., Каргапольцев М. Ю., Седых В. Н. Архитектурно-археологические изыскания на территории Сампсониевского собора в Санкт-Петербурге // Призвание – история. Сборник науч. статей.
К 55-летию профессора Ю. В. Кривошеева / Ред.-сост. А. А. Мещенина, Р. А. Соколов. СПб.: Издат. дом Санкт-Петерб. ун-та, 2010. (Труды
исторического факультета Санкт-Петербургского университета. Т. 2).
С. 258–271.
Каргапольцев С. Ю., Каргапольцев М. Ю., Седых В. Н. Археологические исследования в Петергофе (краткий обзор результатов работ
2001–2006 гг.) // Труды Первого Всерос. съезда историков-регионоведов
205
Список источников и литературы
[Санкт-Петербург, 11–13 октября 2007 г.] / Отв. ред. Л. А. Вербицкая, А. Ю. Дворниченко, Ю. В. Кривошеев. CПб.: Президентская б-ка
им. Б. Н. Ельцина, 2010. С. 51–62.
Каргапольцев С. Ю., Каргапольцев М. Ю., Седых В. Н. Методы и роль
археологических исследований в реставрации садово-парковых архитектурно-ландшафтных комплексов (по материалам изысканий в ГМЗ
«Петергоф» // Краеугольный камень. Археология, история, искусство,
культура России и сопредельных стран. В 2 т. Т. 1 / Под ред. Е. Н. Носова, С. В. Белецкого. М.: Ломоносовъ, 2010. С. 350–362.
Каргапольцев С. Ю., Каргапольцев М. Ю., Седых В. Н. Архитектурно-археологические исследования у Казанского собора и в Воронихинском сквере (сезон 2011 г.) // Бюллетень Института истории материальной культуры РАН. № 3 (охранная археология) / науч. ред. Н. Ф. Соловьёва; ИИМК РАН. СПб.: Периферия, 2013. С. 47–62.
Каргапольцев С. Ю., Каргапольцев М. Ю., Седых В. Н. Поиски фундамента непостроенного монастыря Св. Харлампия в Гатчине (сезон
2012 г.) // Бюллетень Института истории материальной культуры РАН.
№ 4 (охранная археология) / науч. ред. Н. Ф. Соловьёва; ИИМК РАН.
СПб.: Периферия, 2014. С. 97–108.
Каргапольцев С. Ю., Каргапольцев М. Ю., Седых В. Н. Проблемы
Санкт-Петербургской археологии и опыт их преодоления в сезонах 2001–
2012 гг. (постановка вопроса и краткие итоги работ) // Культурное наследие Российского государства. Вып. VII. Ч. 1. СПб.: Вести, 2017. (В печати).
Каргапольцев С. Ю., Каргапольцев М. Ю., Семенов В. А. Археологические исследования на месте начального этапа строительных работ монастыря Св. Харлампия в Гатчине // В тени августейших особ. Непарадная жизнь императорских резиденций. Материалы науч. конф. 22–23 ноября 2012 г. СПб.: Союз-Дизайн, 2012. С. 100–106.
Каргапольцев С. Ю., Седых В. Н. Проблемы сохранения памятников
культурного наследия и развития музейной археологии в условиях современного градостроительства // Культурное наследие Российского государства. Вып. VI. Ч. 1. СПб.: Вести, 2014. С. 27–48.
Кириков Б. М., Кирикова Л. А., Петрова О. В. Невский проспект: Архитектурный путеводитель. М.: Центрполиграф, 2004. 378 с.
Кириченко Е. И. Жилая застройка Петербурга эпохи классицизма
и ее влияние на развитие архитектуры // Архитектурное наследство.
1967. Вып. 16. С. 81–95.
Коренцвит В. А. Загадка Харлампиева монастыря // Санкт-Пе­
тербургские ведомости. № 25 (1207) от 6 июля 2012. С. 5. (На сайте газеты – Вып. № 123).
Коренцвит В. А. Павел I – автор проекта Харлампиева монастыря
в Гатчине? // Архитектурное наследство. 2011. Вып. 54. С. 214–223.
Кур-Королев К., Шмигельт-Ритиг У. Утрата и уничтожение художественных ценностей Петергофа в годы Великой Отечественной войны.
206
Список источников и литературы
Обзор на основе немецких источников // Дворцы и война. К 100-летию
начала Первой мировой войны. Сборник статей по материалам науч.практ. конф. ГМЗ «Петергоф» / Проблемы сохранения культурного наследия. XXI век. V. СПб.: Европейский Дом, 2015. С. 180–188.
Лансере Н. [и др.] Архитектура и сады Гатчины // Гатчина при Павле
Петровиче – цесаревиче и императоре / Н. Лансере, П. Вейнер, А. Трубников, С. Казнаков, Г. Пинэ. Старые годы, июль – сентябрь. СПб.: Сириус, 1914. С. 5–32.
Леонтьев А. Г. Страницы послевоенного восстановления Петергофа // История Петербурга. 2010. № 1 (53). С. 10–17.
Ловецкая Н. Финансовая сторона ренессанса. Менеджмент в реставрации ГМЗ Петербурга // Строительство и городское хозяйство
в Санкт-Пе­тербурге и Ленинградской области. 2009. Вып. 7 (113). С. 59–61.
Ломагин Н. А. Петергоф в документах вермахта в военные месяцы 1941 года // Дворцы и война. К 100-летию начала Первой мировой
войны. Сборник статей по материалам науч.-практ. конф. ГМЗ «Петергоф» / Проблемы сохранения культурного наследия. XXI век. V. СПб.:
Европейский Дом, 2015. С. 171–179.
Лосев Ф. А. Отчет о состоянии Петергофских дворцов-музеев и парков к 20 часам 22 сентября 1941 года // Дворцы и война. К 100-летию
начала Первой мировой войны. Сборник статей по материалам науч.практ. конф. ГМЗ «Петергоф» / Проблемы сохранения культурного наследия. XXI век. V. СПб.: Европейский Дом, 2015. С. 331–341.
Малиновский К. В. Михаил Иванович Махаев. СПб.: Крига, 2008.
224 с.
Малиновский К. В. Санкт-Петербург XVIII века. СПб.: Крига, 2008.
576 с.
Мансветов И. Д. Об устройстве церковно-археологических музеев //
Православное обозрение. 1872. № 2 (февраль). С. 259–282.
Материалы о городах Придворного ведомства. Город Гатчино. СПб.:
Типография-Литография Р. Голике, 1882. 136 с.
Мельникова Н. В. «О прошлом Петергофа с улыбкой говорить».
Из истории становления экскурсионного дела в Петергофе // История
Петербурга. 2010. № 1 (53). С. 56–64.
Мониторинг археологического наследия и земельный кадастр. Сборник статей по материалам семинара 1998–1999 гг. М.: Институт Наследия, 2000. 233 с., ил.
Мусин А. Е. История материальной культуры и церковная археология // Проблемы культурогенеза и культурного наследия. Сборник статей к 80-летию В. М. Масона. СПб., 2009. С. 185–216.
Мусин Е. М. Церковная археология как часть современной российской культуры // Культурное наследие Российского государства: Прошлое и современность. Ученые, политики, журналисты об историческом и культурном деянии. Вып. 2. СПб.: Вести, 2000. С. 88–89.
207
Список источников и литературы
Нагорский Н. В. Музей как институт социально-культурной деятельности. СПб.: ГМЗ «Царское Село», 1988. 258 с.
Нагорский Н. В. Новые слагаемые музейного пространства // Музеи
России. 2002. Вып. 9. С. 2–7.
Никифоренко Е. М. Между государством и церковью: судьба Сампсониевского собора // Вестник Санкт-Петербургского государственного
университета культуры и искусства. 2010. № 1. С. 20–28.
Никифоренко Е. М. Структура и художественные особенности Главного иконостаса Сампсониевского собора в Санкт-Петербурге // Вестник Костромского государственного университета им. Н. А. Некрасова.
2006. № 12. С. 107–112.
Новый план столичного города и крепости Санкт-Петербурга. Оригинальный чертеж сего плана находится в архиве Главной полиции /
Гравер Х. М. Рот. СПб.: Академия Наук, 1776. 1 л.
Павлов А. П. Храмы Санкт-Петербурга. Художественно-исторический очерк. Изд. 3-е, стереотип. СПб.: Лениздат, 2001. 334 с. (Петербургская коллекция).
Павлов А. Ю., Потемкина Е. В. Определение ущерба, нанесенного
дворцам и паркам Петергофа в период оккупации, и начало восстановительных работ // Дворцы и война. К 100-летию начала Первой мировой
войны. Сборник статей по материалам науч.-практ. конф. ГМЗ «Петергоф» / Проблемы сохранения культурного наследия. XXI век. V. СПб.:
Европейский Дом, 2015. С. 189–194.
Петрова О. В. Архитектурная графика XVIII века из собрания Гатчинского дворца: научный каталог. СПб.: Изд-во Сергея Ходова, 2006.
208 с., ил.
Петрова О. В. Город Гатчина в проектах архитекторов XVIII –
XIX веков из собрания Государственного музея-заповедника «Гатчина»:
альбом-каталог. СПб.: ДЕАН, 2005. 96 с., ил.
План города С-т Петербурга. Plan de la ville de S-t. Petersbourg. Сочинен в Главном штабе Его Императорского Величества генерал-майором
И. Фитцтумом и гравирован при Военно-Топографическом Депо. СПб.:
Военно-Топографическое Депо, 1821. 1 л.
План столичного города Санкт-Петербурга с изображением знатнейших оного проспектов, изданный Трудами Императорской Академии
Наук и Художеств в Санкт-Петербурге 1753 года / Сост. И. Ф. Трускот
и др. Гравер И. Соколов и др. Художник М. И. Махаев. СПб.: Академия
Наук, 1753. 9 л., 16 л. прил.
Плоткин К. М. Архитектурно-археологические исследования Казанского собора в 2001 г. // Археологическое наследие Санкт-Петербурга.
СПб., 2003. Вып. 1. С. 101–111.
Плоткин К. М. Проблемы учета и сохранения археологического наследия Санкт-Петербурга // Археологическое изучение
208
Список источников и литературы
Санкт-Петербурга в 1996–2004 гг. Труды Санкт-Петербургской археологической экспедиции СПбГУ. Том I. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та,
2005. С. 30–68, 238–252.
Плоткин К. М. История археологического изучения Петербурга //
Памятники истории и культуры Санкт-Петербурга. Исследования и материалы. Вып. 8. СПб.: Белое и Черное, 2005. С. 373–397.
Подробный план столичного города С-т Петербурга, снятый по масштабу 1/4200 под начальством генерал-майора Шуберта. Гравирован
при Военно-Топографическом Депо. – СПб.: Военно-Топографическое
Депо, 1828. – 24 л.
Покровский В. А. Сампсоновский храм как исторический памятник / Сост. свящ. Владимир Покровский. СПб.: Врем. ком. по организации празднования 200-летнего юбилея основания Сампсоновского
храма, заложенного императором Петром I в память Полтавской победы
1709 года 27 июня, 1908. 8 с.; 20 л. ил.
Полякова Е. А. Церковная археология как фактор формирования церковных музеев наглядных пособий // История, социология, культурология, этнография. 2012. Вып. № 4. С. 183–192.
Пунин А. Л. Архитектура Петербурга середины и второй половины
XIX века. Т. I. СПб.: Крига, 2009. 592 с.
Раскин А. Г. Петродворец. Дворцово-парковый ансамбль XVIII века.
Л.: Искусство, 1975. 150 с., ил.
Раскин А. Г., Уварова Т. В. Возвращение имени: Николай Ильич Архипов // Псков. 2010. № 33. С. 129–143.
Ребанэ М. М. Некоторые воспоминания о том, как спасали ценности
Петергофа в 1941 году // Дворцы и война. К 100-летию начала Первой
мировой войны. Сборник статей по материалам науч.-практ. конф. ГМЗ
«Петергоф» / Проблемы сохранения культурного наследия. XXI век. V.
СПб.: Европейский Дом, 2015. С. 342–348.
Семенцов С. В. О градостроительной политике Санкт-Петербурга
в XVIII – начале XIX века // Петербургские чтения – 98–99. СПб., 1999.
С. 141–146.
Семенцов С. В. Планы Санкт-Петербурга и карты Санкт-Пе­
тербургской губернии как важнейшие источники // Собрания карт СанктПетербурга в библиотеках, архивах и музеях: материалы 5-й конф. по
информац. ресурсам петербурговедения 10 марта 2010 года. СПб., 2010.
С. 7–100.
Семенцов С. В. Формирование градостроительного генетического
кода Санкт-Петербурга в XVIII – XX столетиях // Градостроительное
искусство: новые материалы и исследования. Вып. 1. Памяти Т. Ф. Саваренской / Отв. ред. И. А. Бондаренко. М.: URSS, 2007. С. 338–367.
Семенцов С. В. Этапы формирования пространственной среды
Санкт-Петербурга. Ч. 1 // Вестник гражданских инженеров. 2006.
№ 2 (7). С. 15–20.
209
Список источников и литературы
Семенцов С. В. Этапы формирования пространственной среды
Санкт-Петербурга. Ч. 2 // Вестник гражданских инженеров. 2006.
№ 3 (8). С. 21–26.
Семенцов С. В., Красникова О. А., Мазур Т. П., Шрадер Т. А. Санкт-Пе­
тербург на картах и планах первой половины XVIII века. СПб.: Эклектика, 2004. 436 с., ил.
Собрания карт Санкт-Петербурга в библиотеках, архивах и музеях: материалы 5-й конф. по информац. ресурсам петербурговедения
10 марта 2010 года. СПб., 2010. 160 с.
Столетие города Гатчины. 1796–1896 / Издание Гатчинского Дворцового Управления. В двух томах. Том Первый: Исторические сведения.
СПб.: Типо-Литография Д. Семенюкова, 1896. 432 с.
Таратынова О. В. К вопросу о соотношении практики и теории в реставрации объектов культурного наследия Санкт-Петербурга // Доклады 66-й науч. конф. профессоров, преподавателей, науч. работников,
инженеров и аспирантов ун-та / СПбГАСУ. В 5 ч. Ч. III. СПб., 2009.
С. 185–187.
Филиппова И. С. Музей-памятник Сампсониевский собор. СПб.:
Изд-во Д. Зимина, 2002. 12 с., ил.
Шеманский А. В., Гейченко С. С. Историко-бытовой музей XVIII века
в Петергофе. Большой дворец. 2-е изд. М.–Л.: ИЗОГИЗ, 1931. 96 с., ил.
Шуйский В. К. Андреян Захаров. М.: Стройиздат, 1995. 222 с., ил.
(К 300-летию Санкт-Петербурга).
Шуйский В. К. Тома де Томон. Л.: Лениздат, 1981. 160 с., ил. (Зодчие
нашего города).
Яцук Н. М. Харлампиев монастырь – нереализованный замысел
Павла I // В тени августейших особ. Непарадная жизнь императорских
резиденций. Материалы науч. конф. 22–23 ноября 2012 г. СПб.: СоюзДизайн, 2012. С. 295–311.
Musin. A. Church Archeology in Russia: Past and Future. 1996. № 8.
P. 128–135.
Vernova N. Peterhof. The Great Palace. St. Pet.: Abris, 2001. 48 p.
(Treasures of Russia).
210
Оглавление
Введениe................................................................................................... 3
Глава I. Церковный корпус Большого Петергофского дворца
и прилегающие к нему объекты: партерные цветники
и ограда Верхнего сада........................................................................ 15
Глава II. Сампсониевский собор и прилегающие к нему
объекты: колокольня, часовня, некрополь..................................... 43
Глава III. Казанский собор и прилегающие к нему объекты:
Казанская ул., Воронихинские ограда и сквер............................... 95
Сектор обследования по Казанской улице......................................119
Сектор обследования в Воронихинском сквере............................ 134
Глава IV. Непостроенный монастырь Св. Харлампия
в Гатчине...................................................................................... 157
Заключение........................................................................................... 198
Список сокращений............................................................................. 200
Список источников и литературы....................................................... 202
211
Научное издание
Каргапольцев Сергей Юрьевич
ХРАМОВЫЕ КОМПЛЕКСЫ XVIII – НАЧАЛА XIX ВЕКА
В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ И ЕГО ОКРЕСТНОСТЯХ:
АРХИТЕКТУРНО-АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ
ИССЛЕДОВАНИЯ 2002–2012 гг.
Монография
Редактор А. А. Стешко
Компьютерная верстка В. Е. Королевой
Дизайн обложки С. Ю. Каргапольцев, А. А. Стешко
Подписано к печати 14.11.2017. Формат 60×84 1/16. Бум офсетная.
Усл. печ. л. 12,32. Тираж 500 экз. Заказ 119. «С» 86.
Санкт-Петербургский государственный архитектурно-строительный университет.
190005, Санкт-Петербург, 2-я Красноармейская ул., д. 4.
Отпечатано на ризографе. 190005, Санкт-Петербург, ул. Егорова, д. 5/8, лит. А.
С. Ю. КАРГАПОЛЬЦЕВ
ХРАМОВЫЕ КОМПЛЕКСЫ
XVIII – НАЧАЛА XIX ВЕКА
В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ
И ЕГО ОКРЕСТНОСТЯХ:
АРХИТЕКТУРНО-АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ
ИССЛЕДОВАНИЯ 2002–2012 гг.
Документ
Категория
Без категории
Просмотров
1
Размер файла
71 929 Кб
Теги
komp, hram, kargapolzev
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа