close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Презентация

код для вставкиСкачать
План
I. Краткий биографический очерк:
1) начало пути;
2) из «Автобиографии» Е. И. Замятина.
II. Антиутопия.
III. Роман-антиутопия «Мы»:
1) история публикации романа;
2) анализ текста (избранные главы-записи).
IV. Критика о романе.
V. Библиография.
Евгений Иванович
Замятин
Инженер-кораблестроитель по образованию Евгений
Иванович Замятин в пору молодости был увлечен
освободительными идеями, революционной волной 1905
года. Он участвовал в нелегальной работе социалдемократов, провел несколько месяцев в одиночестве, был
выслан из Петербурга. В 1908 году он начинает писать.
Первым его значительным произведением стала повесть
«Уездное» (1911). Чуть позже (1914) появляется повесть
Замятина «На куличках» - сатира на опору империи. За нее
автор был привлечен к суду.
Замятин остро чувствовал национальную плоть
российского бытия. Это помогло ему развить дальше
отечественную повествовательную традицию.
В годы первой мировой войны Замятин уезжает в Англию
экспертом по строительству ледоколов для русского флота.
Как дыры – несколько отдельных секунд из очень раннего
детства.
Столовая, накрытый клеенкой стол, и на столе блюдо с чем-то
странным.
В этой же столовой. Кто-то держит меня на руках. Мне было года
полтора.
Позже: мне года два-три. Первый раз – люди, множество, толпа. Это
– в Задонске: отец и мать поехали туда на шарабане и взяли меня
с собой. Церковь, голубой дым…
Я уже один. Сижу на какой-то могиле; солнце, плачу. Целый час я
жил в мире один.
<…> Дальше – серая гимназия. Изредка в сером –
чудесный флаг. Красный флаг вывешивался на
пожарной каланче и символизировал тогда мороз.
Скептический Диогеновой фонарь - в 12 лет. Он был
зажжен одним здоровым второклассником… Я
молился о чуде - о том, чтобы фонарь потух. Чудо
не свершилось. Я задумался.
Много одиночества, много книг, очень рано Достоевский. До сих пор помню дрожь от
«Неточки Незвановой».
С 1896 года - гимназия в Воронеже. Специальность
моя: «сочинения» по русскому языку.
Специальность, о которой никто не знал.
Помню, классе в 7-м, весной, меня укусила бешеная
собака. Взял какой-то лечебник, прочитал, что
первый, обычный срок, когда появляются
признаки бешенства, - две недели. И решил
выждать этот срок: сбешусь или нет? - чтобы
испытать судьбу и себя. Через две недели - не
сбесился. Пошел, заявил начальству, тотчас же
отправили в Москву - делать прививки. Опыт мой
кончился благополучно.
Из гимназического сукна вылез в 1902 году. Золотая
медаль за 25 рублей была заложена в
петербургском ломбарде.
Петербург начала 900-х годов – Петербург Комиссаржевской, Леонида Андреева,
Витте, Плеве, рысаков в синих сетках, студентов мундирно-шпажных. Я –
студент-политехник.
Первая (для меня) демонстрация – 1903 год. И чем ближе к девятьсот пятому –
кипенье все лихорадочней, сходки все шумнее. Летом – практика на заводах,
Россия, Севастополь, Одесса.
Лето 1905 года – особенно синее, пестрое, тугое, доверху набитое людьми и
происшествиями. Я – практикант на пароходе «Россия», плавающем от Одессы до
Александрии.
По возвращении в Одессу – эпопея бунта на «Потемкине».
В те годы быть большевиком – значило идти по линии наибольшего сопротивления;
и я был тогда большевиком. Была осень 1905 года, забастовки, черный Невский,
17-е октября, митинги в высших учебных заведениях..
В 1908 году закончил Политехнический институт по кораблестроительному
факультету, был оставлен при кафедре корабельной архитектуры.
Три следующих года – корабли, корабельная архитектура, логарифмическая
линейка, чертежи, постройки, специальные статьи в журналах «Теплоход»,
«Русское Судоходство», «Известия Политехнического Института». Много
связанных с работой поездок по России: Волга вплоть до Царицына, Астрахани,
Кама, Донецкий район, Каспийское море, Мурман, Кавказ, Крым.
В эти же годы – несколько рассказов. В печать их не отдавал в каждом мне
чувствовалось какое-то «не то». «То» нашлось в 1911 году. В этом же году –
высылка, тяжелая болезнь.
В 1913 году получил право жить в Петербурге. Теперь из Петербурга выслали врачи.
Зима 1915 -1916 года – опять метельная…отъезд в Англию.
Жуткая зима 1917-1918 года, когда все сдвинулось, поплыло куда-то в неизвестность.
Корабли, дома, выстрелы…
В 1925 году – измена литературе: театр, пьесы «Блоха» и «Общество почетных
звонарей». Новая пьеса «Аттила» закончена в 1928 году.
Думаю, если бы в 1917 году не вернулся из Англии, если бы все эти годы не прожил
вместе с Россией – больше не мог бы писать <…>
<1928>
Испокон веков человеку свойственно мечтать о будущем, фантазировать о
сказочном великолепии мира. Так, уже Платон в диалоге под названием
«Государство» дает подробное описание устройства идеального общества.
Еще в далеком прошлом мыслители разных эпох создавали Государства и Миры, где
счастлив был бы каждый индивид, где все служило бы единственной цели –
всеобщему благополучию.
Все их творения были фантастичны, но в то же время сохраняли строгость
политического памфлета: внимательно прослеживается социальная структура
государства будущего, роль каждого человека.
Построить общество всеобщего счастья представлялось делом несложным:
достаточно разумно структурировать неразумный миропорядок.
Долгое время все попытки воплотить утопические мечты в реальность
увенчивались крахом: человеческая природа упорно сопротивлялась всяческим
стремлениям разума ввести ее в рациональное русло.
И только XX век обеспечил возможность переносить их подчас бредовые замыслы
с бумаги на саму действительность.
Первыми опасность трансплантации буйных творческих фантазий из мира вымысла
в реальность почувствовали писатели: в эпоху торжества утопических проектов
появляется новый , великий спорщик – антиутопия.
У начала цепочки антиутопий XX века стоит Достоевский; он полемизирует с утопиями,
владеющими пока умами , а не жизнью.
В утопиях рисуется, как правило, прекрасный и изолированный от других мир. В антиутопиях
основанный на тех же предпосылках мир дан глазами его обитателя, изнутри, дабы показать
чувства человека, претерпевающего на себе законы идеального государства.
Авторы ранних антиутопий не ставят пока под сомнение положения утопий, касающиеся
материального достатка и блеска будущего возможного общества.
В произведениях Замятина и Хаксли («О дивный новый мир») рисуется стерильный и
по-своему благоустроенный мир «эстетической подчиненности», «идеальной несвободы» («Мы»);
здесь тесно для жизни духа.
Постепенно открывается, что несвобода не гарантирует райского изобилия и комфорта – она не
гарантирует ничего, кроме серости, нищеты и убогости повседневной жизни. От нее мир
беднеет.
Утопический мир – закрытый мир. То, что стороннему наблюдателю представляется
торжеством порядка – увиденное «изнутри» оказывается вовсе не совершенным.
Главное отличие всякой антиутопии от утопии: антиутопия – личностна, ибо достаточным
критерием «подлинности» становится субъективный взгляд одного человека. Для антиутопии
подчас довольно «слезы ребенка», чтобы поставить под сомнение правомочность претензий
целого мира на обладание истиной.
Особенностью общества, которое предложили утописты и подвергли анализу антиутописты,
оказалось то, что счастья, которого добивались для всех, человеку в этом мире оказалось
недостаточно.
Утописты в этом случае заговорили бы о воспитании «новой личности». Антиутописты оказались
въедливее и показали, что одним воспитанием саму природу изменить невозможно.
Мотивы воспитания у антиутопистов заменяются вывороченностью всего хода жизни индивида – от
рождения до смерти, - все ставится на конвейер, превращаясь в производство автоматов, а не
детей.
Следующий мотив антиутопии: необходимость рационализировать источник иррационального –
Любовь.
В дело выводятся годные к труду недочеловеки, а сам труд оказывается вдруг
одним из средств подчинения. Предполагается, что он перестанет быть
проклятьем, тяжелым ежедневным бременем, но превратится в биологическую
потребность.
Антиутопии объединяет также то, что в труде не допускается никакой
самодеятельности, никакого творческого подхода – все расписано, подчинено
единому графику.
Антиутописты прибегают к описанию смерти. Смерть оказывается еще одним
властителем мира, которого не удается пока победить человеку даже в самых
дерзких утопических мечтаниях.
Страх смерти побеждается благодаря слиянию масс ради подчинения.
Столкнувшись с невозможностью в короткие сроки переделать
мироздание и удовлетворить все потребности человека,
утописты приходят к тому, что легче переделать человека:
изменить его взгляды на жизнь и на самого себя, ограничить
потребности, заставить думать по шаблону.
Однако, оказалось, что человека легче изуродовать, чем
переделать, иначе это уже не человек, не полноценная
личность.
Именно личность становится камнем преткновения для
утопистов, стремящихся расправиться с ее свободной волей.
Поэтому конфликт личности и тоталитарной системы
становится движущей силой любой антиутопии.
Роман-антиутопия «Мы»
Здесь рисуется далекое будущее, XXXI в. На Земле воцарилось всеобщее «математически
безошибочное счастье». Его обеспечивает Единое Государство. Но счастье, которое оно
дает людям, лишь материальное. Каждый получает сытость, покой, занятие по
способностям, полное удовлетворение всех физических потребностей – и ради этого
должен отказаться от всего, что отличает его от других: от живых чувств, собственных
стремлений, то есть от собственной личности. Само понятие «человек» заменено
понятием «нумера».
Все живут по законам Часовой Скрижали: в одно время встают и ложатся, одновременно
подносят ложки ко рту; строго в определенные дни любят друг друга. Любовь – предмет,
доступный для всех.
Герой-повествователь, Д-503, математик на государственной службе, восторженно
преклоняется перед Единым Государством и его рассудком, начинает ощущать в себе
чувства и эмоции. Он влюбляется, его тревожат странные мечты и мысли.
Кульминацией этого сопротивления человеческой природы механическому благоденствию
становится заговор против Единого Государства и восстание. Их возглавляет И-330 – та
женщина, которую полюбил герой. Это восстание во имя любви, во имя права на
собственные чувства, во имя возвращения к естественной жизни.
Роман построен как повествование от первого лица – в форме дневниковых записей
главного героя. Но это не дневник в обычном смысле – это художественная имитация
дневника. Немалое место занимает непосредственное воспроизведение душевной
жизни человека.
Замятин с большим искусством изображает мучительную душевную драму героя, как его
разлад с самим собой. Это разлад тайнобытия личности в Д-503 с безличным
существованием «нумера».
История любви Д-503 и И-330 может
показаться чисто личной, частной на фоне
строительства Интеграла и заговора
против него. В И-330 находит образное
воплощение главная мысль Замятина – его
тревога о человеке, его надежды и
сомнения в светлое будущее.
Нервный рассказ о любовных переживаниях
Д-503 постоянно пересекается со
строительством Интеграла, о буднях и
торжествах того мира, которым правит
Единое Государство.
Финал романа мрачен. Рассудочная и
бездушная машина Единого Государства
одолевает сопротивление. Разработана и
поголовно осуществляется операция по
удалению у человека фантазии, а с ней и
всего человеческого – живых переживаний,
воображения. Так в людях уничтожается
личность. И восстание обречено на
поражение. А герой, в ком пробудилась
было индивидуальность, подвергнут
операции и тем вновь обезличен, опять
верно служит бездушию Единого
Государства и предает свою
возлюбленную.
История публикации романа «Мы».
1. Роман «Мы» написан в 1920 году. В 1921 году – рукопись была послана в Берлин издательству
Гржебина. Это издательство имело тогда отделение в Берлине, Москве, Петрограде, и я был
связан с ним контрактами.
2. В конце 1923 года издательством была сделана копия с этой рукописи для перевода на
английский язык, и затем на – чешский. Об этих переводах я несколько раз давал сообщения
в русскую прессу…
3. В 1924 году мне стало известно, что по цензурным условиям роман «Мы» не может быть
напечатанным в Советской России. Ввиду этого я отклонил предложения опубликовать
«Мы» на русском языке за границей.
4. Весной 1927 года отрывки из романа «Мы» появились в пражском журнале «Воля России».
Эренбург счел товарищеским долгом известить меня об этом в письме из Парижа.
5. Летом, 1927 года, Эренбург послал – по моей просьбе – издателям «Воли России» письмо,
требующее от моего имени остановить печатанье отрывков из «Мы»…»Воля России»
отказалась выполнить мои требования.
6. От Эренбурга я узнал еще об одном факте: отрывки, напечатанные в «Воле России», были
снабжены предисловиями, указывающим читателям, что роман печатается в переводе с
чешского на русский… Очевидно, по самой скромной логике, что подобная операция над
художественным произведением не могла быть сделана с ведома и согласия автора.
(«Письмо в редакцию»; 8 сентября 1929. Опубликовано в «Литературной газете» 7 октября 1929 года)
Известно, что величина дроби зависит от того, насколько велик числитель и насколько мал
знаменатель. Значит, по данной формуле, чтобы сделать человека счастливым, нужно дать
ему как можно больше наслаждения и насколько возможно уменьшить зависть. Первое
понимается как бездумное удовлетворение всех естественных человеческих потребностей,
и эта проблема практически решена Единым Государством. Второе же направлено на
уничтожение любых поводов к зависти как к мучительнейшему из страданий,
отравляющему блаженство. Проблема решается просто – с помощью всеобщего равенства:
если ни у кого из нумеров нет того, чего бы было у тебя, почва у зависти выбита из-под
ног. Одинаковая еда, жилье, одежда, общий режим, права и возможности. Причем вовсе не
обязательно увеличивать число и улучшать качество благ – достаточно просто уменьшать
зависть, и счастье будет безмерным. И на этом пути у Единого Государства лишь один враг
– человеческая природа, потому что «оставались носы «пуговицей» и носы «классические».
Введение Материнской Нормы – определенных стандартов для рожающих женщин – еще
не до конца решило эту проблему, однако – исследования ведутся. Когда же «знаменатель
дроби счастья приведен к нулю» - для замороченного пропагандой Д-503 «дробь
превращается в великолепную бесконечность», но мы знаем, что получившаяся формула –
формула небытия, исчезновения, ибо в этом смысле деления целого числа на ноль частей.
Смятенный Д-503, догадавшись, что допрашивающий его Хранитель S тоже принадлежит
Мефи, в беспамятстве очутился в уборной при станции подземной дороги. Там какой-то
лысый чудак стал убеждать его, что смутные времена скоро кончатся, это можно
обосновать философски: ведь мир – конечен. Если бы мир был бесконечен, материя, чья
плотность в таком случае стремилась бы к нулю, распылилась бы в пространстве, чего
мы не наблюдаем. А посему – вселенная конечна, она имеет сферическую форму. Но Д503 находит аргумент, на который «нумер-философ» так и не успевает дать ответ: «Вы
должны – вы должны мне ответить: а там, где кончается ваша конечная вселенная? Что
там – дальше?»
Этот спор по смыслу связан с тем разговором Д-503 с И-330, где он утверждает, что Великая
революция была последней и окончательной, на что И-330 предлагает ему последнее
число. Последнее число и конечность вселенной необходимы Единому Государству, ведь
оно претендует на земное воплощение идеала, а идеал и является как раз тем самым
последним числом, ведь за идеалом, после него- ничего нет, он – конечная точка
развития, дальнейшее движение будет человека от идеала лишь уводить. У
строительства Интеграла есть определенная цель: «проинтегрировать бесконечное
уравнение вселенной», не только землю – весь мир сделать Единым Государством, дабы
навсегда избавиться от врагов вне его. Однако если вселенная бесконечна, значит,
усилия нумеров бессмысленны, потому что невозможно всю ее проинтегрировать, и
всегда у Единого Государства будет внешний враг, а значит, и возможность, что однажды
оно будет повержено. За границами конечной, замкнутой в себе вселенной есть нечто
другое – и так до бесконечности.
Критика о романе.
«Мы» - самая смелая и самая перспективная из современных утопий. Она
выше книг Оруэлла и Хаксли потому, что она веселее».
(Цит. по ст. Вл. Чаликовой «Крик еретика» (антиутопия Евгения Замятина)
\\ «Вопросы философии», 1991, №1)
Никита Струве
<…> Поэт и почвенник борются в писателе с инженером и рационалистомзападником. Революционное прошлое, социальные мечтания молодости
позволили Замятину, как и его учителю – Достоевскому – тоже инженеру,
провидеть в социалистическом эксперименте величайшую опасность для
человека.
В романе «Мы», написанном в 1920-м году и так с тех пор не существующем
для советской литературы, Замятин разоблачает предельную
рационализацию жизни, превращающую человека в бездушный механизм.
<…> Антиутопический роман «Мы» построен, по примеру новозаветной книги
Откровения, как своеобразный апокалипсис, как страшный суд. 900-летнее
спокойствие Единого Государства нарушено взрывом-бунтом,
напоминающем светопреставление. Бунтовщики погибают, и Единое
Государство, нашедшее способ хирургически вырезать у своих граждан
«фантазию», достигает предельной дегуманизации.
(Из статьи «Символика чисел в романе Замятина «Мы»)
Дж. Оруэлл
…Насколько могу судить, это не первоклассная книга, но, конечно, весьма
необычная, и удивительно, что ни один английский издатель не
проявил достаточно предприимчивости, чтобы перепечатать ее.
Первое, что бросается в глаза при чтении «Мы», - факт, я думаю, до сих
пор не замеченный, - что роман Олдоса Хаксли «О дивный новый
мир», видимо, отчасти обязан своим появлением этой книге.
…И хотя книга Замятина не так удачно построена – у нее довольно вялый
и отрывочный сюжет, слишком сложный, чтобы изложить его кратко,
- она заключает в себе политический смысл.
(Из рецензии на роман Е. И. Замятина «Мы»)
Ю. Н. Тынянов
Фантастика вышла убедительной. Это потому, что не Замятин шел к ней, а
она шла к нему, Это стиль Замятина толкнул его на фантастику.
Принцип его стиля - экономный образ вместо вещи; предмет
называется не по своему главному признаку, по боковому; и от этого
бокового признака, от этой точки идет линия, которая обводит предмет,
ломая его в линейные квадраты. Вместо трех измерений – два.
Линиями обведены все предметы; от предмета к предмету идет линия ,
которая обводит соседние вещи, обламывая в них углы. И такими же
квадратами обведена речь героев. Их речь отрывочна.
Сам стиль Замятина вел его к фантастике. И естественно, что фантастика
Замятина ведет его к сатирической утопии.
(Из статьи «Литературное сегодня»)
Максим Горький
«…Вещь отчаянно плохая. Усмешка - холодна и суха, это – усмешка
старой девы»
(Из письма И. А. Груздеву, 15. 11. 1929)
Библиография
1. Акимов В.М.Человек и Единое Государство: Возвращение к Евгению
Замятину//Перечитывая заново: Литературно-критические статьи.
Л.,1989.
2. Анненков Ю. Дневник моих встреч.
Цикл трагедий: В 2-х т. Т.1. 1991.
3. Доронченков И.А. Об источниках романа Е.Замятина «Мы»//
Русская литература. 1989. № 4.
4. Русская литература XX века. 11кл. Учебник для
общеобразовательных учреждений. В 2 ч. Ч.1/ Л.А.Смирнова,
О.Н.Михайлов и др.; Сост. Е.П.Пронина; Под ред. В.П.Журавлёва.7-е изд.-.:Просвещение, 2002.
Документ
Категория
Презентации по литературе
Просмотров
23
Размер файла
4 117 Кб
Теги
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа