close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Конспект лекций (в формате )

код для вставкиСкачать
 Ю.В. Чемякин
Международное гуманитарное право и СМИ
Конспект лекций
1. Введение
Данный модуль предназначен для ознакомления студентов с целями и задачами курса, также в его рамках дается определение понятия "международное гуманитарное право" и разъясняется сфера его применения, подчеркивается значимость данной отрасли права для всего мирового сообщества, обосновывается необходимость данного курса для студентов-журналистов. План модуля:
1) Цели и задачи курса;
2) Определение международного гуманитарного права;
3) Сфера применения МГП;
4) Необходимость существования гуманитарного права;
5) Необходимость изучения МГП и материалов данного курса для студентов-журналистов.
Цели курса "МГП и СМИ": Познакомить студентов с основами международного гуманитарного права, исследовать специфику работы журналиста на современной войне, способствовать распространению гуманистических принципов освещения вооруженных конфликтов. Задачи курса: Изучить историю развития и современное состояние МГП, структуру, действующие нормативные документы и основные положения международного гуманитарного права, дать представление о механизмах пресечения нарушений МГП, о соотношении гуманитарного права с законами о правах человека. Осмыслить роль МККК и других организаций красного креста и красного полумесяца в развитии и функционировании права войны. Исследовать воздействие СМИ на ход вооруженных конфликтов, изучить правила поведения журналиста в "горячей точке" и принципы освещения военных событий в средствах массовой информации. Международное гуманитарное право (МГП) - это отрасль международного права, которая применяется в период вооруженных конфликтов с целью смягчить их последствия. МГП представляет собой систему юридических норм и принципов, которые, во-первых, ограничивают выбор средств и методов ведения военных действий, во-вторых, защищают лиц, не принимающих или переставших принимать участие в военных действиях. Вместо наиболее распространенного в настоящее время термина "международное гуманитарное право" ("МГП") иногда используют такие термины, как "право войны", "право вооруженных конфликтов", "законы и обычаи войны". В широком смысле, это синонимы. Хотя, например, "законы и обычаи войны" - несколько устаревшее обозначение, термином "право войны" предпочитают пользоваться военные, а в дипломатических и университетских кругах теперь обычно применяется именно термин "международное гуманитарное право". МГП применяется в период различных вооруженных конфликтов: и международного, и немеждународного характера. Но именно в период вооруженных конфликтов, а не просто при беспорядках и волнениях внутри страны. В ситуациях насилия, не достигших интенсивности вооруженного конфликта, применяются положения права прав человека, а также соответствующие нормы внутреннего законодательства. Существуют специальные критерии, позволяющие констатировать, что ситуация насилия достигла интенсивности вооруженного конфликта: с одной стороны, находящиеся в конфликте субъекты должны обладать минимумом организованности и иметь вооруженные силы; с другой - их конфликтные отношения должны достичь уровня открытых и коллективных военных действий. Сама необходимость существования права войны на протяжении истории нередко подвергалась (а некоторыми даже сейчас подвергается) сомнению. В самом деле, не лучше ли добиваться прекращения войн, а не создавать некие правила их ведения!? Ведь, казалось бы, война - это по определению попрание всех норм гуманности, всех человеческих и божеских законов! Ведь любая война - это смерть и страдания, это искалеченные судьбы, дети, оставшиеся сиротами... Как сказал в XIX в. один английский политик, "пытаться цивилизовать войну - это все равно, что цивилизовать ад!". Есть своя правда в этом. Недаром после второй мировой войны многие (в том числе дипломаты, представители ООН) считали, что нет смысла в дальнейшем развитии МГП. Ведь войны запрещены! Разрабатывая долгосрочную программу своей деятельности в 1949 г., Комиссия международного права ООН отказалась включить в эту программу право войны... Между тем, после второй мировой в мире произошло уже более ста войн. Люди, разрабатывающие нормы МГП (в частности, представители Международного Комитета Красного Креста), прагматично исходят из того, что войны все равно ведутся. Меняется их характер, но они ведутся. Следовательно, нужно развивать МГП - для того, чтобы ограничить насилие некими рамками, чтобы защитить гражданских лиц, пленных, раненых, больных... Причем, независимо от того, какой национальности эти люди, к какой воюющей стороне они принадлежат. Поэтому международное гуманитарное право не занимается изучением причин вооруженного конфликта, выяснением того, кто ведет "справедливую", а кто - "захватническую" войну и т.д. Ведь подобные выяснения не помогут, а, наоборот, помешают оказывать помощь раненым, больным и другим жертвам конфликта. Международное гуманитарное право интересуют не причины, а средства и методы ведения войны. Некоторые считают, что в нормах МГП нет особого смысла потому, что они все равно постоянно нарушаются. Действительно, международное гуманитарное право соблюдается далеко не всегда. Например, американцы во время войны в Ираке в 2003 г. убивали представителей Красного Креста, журналистов и других гражданских лиц, уничтожали памятники культуры, использовали запрещенные средства ведения войны. Но можно провести аналогию, например, с уголовным кодексом. Он тоже очень часто нарушается. Однако, что было бы, если бы уголовного кодекса вообще не существовало!?. Так же обстоит дело и с международным гуманитарным правом. К настоящему времени изобретено столько мощных и изощренных средств уничтожения (химическое, бактериологическое оружие и т.д.), что если бы все они применялись, те жестокие войны, которые ведутся на планете сейчас, показались бы детскими играми. Препятствует их применению именно международное гуманитарное право. Журналистам необходимо знать нормы этого права потому, что журналист - одно из главных действующих лиц на современной войне. Информационная составляющая играет огромную роль в современных вооруженных конфликтах. Несколько талантливых репортеров могут оказать большее воздействие на развитие конфликта, чем несколько танковых полков. Причем, воздействие это может быть как позитивным, так и негативным, как способствующим эскалации насилия, так и способствующим прекращению войны. Именно под воздействием общественного мнения, направляемого СМИ, американское правительство вынуждено было вывести войска из Вьетнама... И именно СМИ (радио) сыграло решающую роль в развязывании страшного геноцида в Руанде, унесшего жизни восьмисот тысяч человек... Это лишь два показательных примера. Политики и военачальники прекрасно понимают, какой силой обладают средства массовой информации, поэтому стремятся использовать их в своих целях, поставить под свой контроль в ходе вооруженных конфликтов. В этой ситуации для журналиста важно не стать пешкой в чужой игре. Ведь СМИ призваны отражать интересы общества, а не штаба командования той или иной группировки. Поэтому журналист, освещающий военные события, должен в полной мере осознавать лежащую на нем ответственность, иметь представление об использовании информационных технологий в современных войнах. И, разумеется, для профессионального освещения вооруженных конфликтов журналисту необходимо иметь представление о нормах международного гуманитарного права. Резюме.
Сама история, практика жизни подтверждает необходимость существования международного гуманитарного права - права, которое ограничивает средства и методы ведения войны, защищает гражданское население и других жертв вооруженных конфликтов как международного, так и немеждународного характера. Для журналистов важно знать нормы МГП, а также правила "техники безопасности" при работе в "горячих точках" и принципы освещения вооруженных конфликтов в СМИ. Ведь средства массовой информации способны оказать большое влияние на развитие современных вооруженных конфликтов, на поведение воюющих.
2. История зарождения и развития права войны до середины XIX в.
Цели и задачи модуля: познакомить студентов с зарождением законов и обычаев войны и их развитием на протяжении веков; показать, какие факторы, какие выдающиеся личности способствовали развитию права войны, и какие формы оно приобретало в разные исторические эпохи. План модуля:
1) Зарождение законов и обычаев войны в древнем мире;
2) Особенности развития права войны в Средние века;
3) Новое время, эпоха Просвещения. Древность
Вряд ли удастся найти документальные свидетельства того, где и когда появились первые нормы гуманитарного права. Еще до появления государств возникали правила, целью которых было смягчить ужасы войны.
Конечно, на ранней стадии развития человеческого общества преобладало то, что теперь называется "законом джунглей". Триумф самого сильного или самого вероломного обычно сопровождался чудовищной бойней и невообразимыми зверствами. Но даже в тот период, особенно, среди оседлых народов, мы наблюдались попытки смягчить ужасы войны. Археологи обнаружили, что за ранеными в бою в эпоху неолита ухаживали, многие скелеты являют собой доказательства того, что уже практиковались вправления суставов и даже трепанация. Изучение некоторых диких племен дает представление о жизни первобытного человека. В Папуа, где племена постоянно воюют между собой, противника всегда предупреждают заранее о времени начала военных действий, и война не начинается, пока оба противника не будут готовы. Наконечники стрел не имеют зазубрин, чтобы не наносить противнику излишнего вреда. Война прекращается на 15 дней, когда убивают или тяжело ранят человека, и перемирие это настолько свято соблюдается, что враждующие стороны даже не выставляют часовых. Каково было положение вещей в великих цивилизациях древности с 3000 до 1500 гг. до нашей эры? Их экономика основывалась главным образом на рабстве, иногда приобретавшем колоссальный размах. Несмотря на то, что рабство отвратительно, оно было шагом вперед, так как означало, что жизнь захваченных в плен врагов будет сохранена. Конечно, разные народы по-разному относились к законам и обычаям войны. Например, в цивилизации хеттов, открытой археологами в XIX веке, существовали поразительно гуманные правила ведения войны. Они объявляли войну и подписывали мирные договоры. При капитуляции вражеских городов их население обычно не страдало. С городами, оказавшими сопротивление, обходились более жестоко, но и в этом случае очень редко устраивались массовые казни или захват людей в рабство. Такая снисходительность очень непохожа на жестокость ассирийцев, чьи победы сопровождались ужасными жестокостями. В первом тысячелетии до нашей эры в Азии процветали новые цивилизации. В то время как индуизм призывал предоставить каждого человека его собственной судьбе, буддизм взял своим лозунгом сострадание. Лао Дзы полагал, что единственная ценность человека заключается в служении людям, а Конфуций проповедовал действенный альтруизм, основанный на солидарности и знаниях. Практически во всех культурах древности можно обнаружить некие правила - предвестники современного гуманитарного права. Чаще всего их можно найти в важнейших литературных памятниках.
В исторических книгах Ветхого Завета много преданий о войнах. Они совершались по указанию Всевышнего, и именно он запретил идущим в Землю Обетованную любые контакты с их врагами. Но даже в то время законом талиона устанавливались пределы насилия. Некоторые разделы Библии запрещали израильтянам убивать врагов, сдающихся на милость победителя, призывали к милосердию по отношению к раненым, женщинам, детям и старикам. Не менее важны древнеиндийские письменные источники. Эпос Махабхарата и законы, отраженные в легендах о Ману, первом человеке, явились воинскими кодексами, которые, вероятно, намного обогнали свое время. Воинам запрещалось убивать вышедших из строя врагов и тех, кто сдается. После выздоровления раненых военнопленных их предписывалось отправлять на родину. Запрещено было применять зазубренное или отравленное оружие. Существовали правила реквизиции собственности врага и правила содержания военнопленных, нельзя было объявлять войну без пощады. Индийский император Асока, призванный "Великодушным", приказывал своим солдатам с уважением относиться к раненым врагам, а также к монахиням, которые ухаживали за ранеными. По свидетельству Геродота, спартанцы (лакедемоняне) убивали персидских посланников и, когда направляли к персам своих послов, предполагали, что их в отместку убьют. Но персидский царь Ксеркс заявил, что не намерен "уподобляться лакедемонянам": "Они, убив вестников, нарушили принятый во всем мире обычай, а я не буду делать то, за что осуждаю других...".
Тем не менее, побежденному врагу в то время приходилось уповать на милость победителя. А победители слишком часто оказывались жестокими и беспощадными. Так, после подавления восстания в Пелопоннесе спартанцы перебили всех мужчин, а женщин обратили в рабство. В 185 г. до нашей эры, после подавления восстания рабов в Апулии, 7000 рабов были распяты римлянами. Рим властвовал с помощью силы, организации и закона. Закон был поднят на небывалую высоту. Но его действие прекращалось на Римской империи. Народы (не только воины, но и мирные жители!) враждебных государств были просто вне закона. Война в древности объявлялась не только неприятельскому государству и его вооруженным защитникам, но вообще всем лицам, находящимся на неприятельской территории. Захваченные в плен солдаты и гражданское население обычно подвергались издевательствам, а после триумфального шествия их казнили. Тех, кого оставляли в живых, продавали в рабство. Некоторые философские течения древности внесли свой вклад в пресечение чрезмерных жестокостей во время войны. Особо выделяется в этом плане стоицизм, центральное место в котором занимали гуманистические принципы. На заре Pax Romana доктрина стоиков получила широкое распространение, приобрела таких сильных сторонников, как Сенека и Цицерон, и вступила, можно сказать, в свой золотой век. Ее приверженцы провозглашали равенство всех людей и осуждали рабство. Они утверждали, что война не влечет за собой отмену всех законов. Они заменили лозунг "Человек человеку волк" на "Жизнь человека священна". Существовавшее ранее "Горе побежденному" заменили такими согревающими душу постулатами, как "Я человек и ничто человеческое мне не чуждо" и "Страдающий враг - не враг". Однако на практике прогресс был медленным. Необходимо также отметить, что философам-стоикам принадлежит идея справедливой войны, которая затем возродилась в средние века и повлекла за собой ужасные последствия. Лучшими намерениями было продиктовано философское положение о том, что нельзя начинать войну без justa causa. Иными словами, война может быть начата только с целью защиты или для восстановления справедливости. Но захватчики всегда пытались оправдать свои завоевания религиозными и нравственными мотивами, всегда утверждали, что они ведут справедливые войны. Средние века
Такие мировые религии, как христианство и ислам, оказали большое воздействие на развитие гуманитарного права. Христианская религия проповедовала, что все люди созданы по образу и подобию Божьему, что все мы - дети одного Отца и все удостоены вечной жизни. Человек приобретал неизведанное до сих пор достоинство. Если все люди братья, то убийство - преступление, и рабов больше быть не должно. Эта концепция была настолько революционной, что потрясла основы древнего общества и внесла свой вклад, не меньший, чем великие завоевания, в уничтожение шатких структур старого мира. Христос проповедовал любовь к ближнему и возвел ее на уровень всеобщего принципа. Правда, сам Христос ничего не говорил о войне и о том, как надо ее вести. Вопрос о том, применима ли заповедь "Не убий" и указание Евангелия "Возлюби врага своего" - к войне, а не только к личной жизни верующих, горячо дебатируется на протяжении веков. Христиане начала нашей эры отказывались сражаться в римской армии потому, что римские воины были язычниками, а также из-за притязаний императора на божественное происхождение. Ситуация кардинально изменилась в 313 г. нашей эры после объявления Миланского указа, которым Константин, перешедший в христианство, в один день превратил церковь в великую мирскую силу. Среди последствий этого союза церкви и государства было и вынужденное согласие церковных властей узаконить войну. Это, однако, явилось потрясением для многих христиан, согласных с Тертуллианом и Оригеном в том, что кровопролитие - преступление, запрещенное Писанием.
Перед лицом таких колебаний святой Августин (Августин Аврелий) в начале V века разработал теорию, заимствованную у стоиков. Это была доктрина "справедливой войны", подхваченная впоследствии Фомой Аквинским и множеством казуистов. Эта теория дала верующим оправдание войны и ее жестокостей, предложив компромисс между нравственными идеалами и политической необходимостью. Суть доктрины "справедливой войны" такова: естественный порядок есть отражение божественного порядка. Законный правитель может устанавливать порядок на земле. Война, объявленная справедливой, ведется в соответствие с волей Бога. Противник, таким образом, - враг Господа и поэтому, естественно, ведет несправедливую войну. Конечно, чтобы война считалась справедливой, справедливой должна быть и причина, ее вызвавшая. Соответственно, святой Августин осудил захватнические войны. Но разве была в истории война, которую бы правитель, развязавший ее, объявил несправедливой и среди целей которой не назвал бы восстановление справедливости, попранной противником?
Как утверждал святой Августин: "Справедливая война есть борьба между грехом и справедливостью, и любая победа, даже одержанная грешниками, есть унижение для побежденных, которые по Божьему приговору несут наказание за свои прегрешения". Позднее Фома Гаэтанский, великий магистр Ордена доминиканцев, писал: "За ущерб, причиненный не только воинам, но и другим жителям государства, против которого идет справедливая война, не должно чувствовать себя виновным... Незачем делить жителей на виновных и невиновных, поскольку все государство враждебно и, в силу этого, проклято и разорено". Церковь признавала право убивать пленных, обычно считавшихся еретиками, право превращать их в рабов, даже детей и женщин. Воюющие стороны использовали идею справедливой войны для оправдания своих жестокостей. Достаточно привести лишь один пример - крестовые походы, являющиеся, пожалуй, самым ярким примером "справедливой войны". Крестовые походы тесно связаны с таким культурно-историческим явлением, как рыцарство. Рыцарство собрало в элитарные войска людей знатного происхождения, имевших право носить оружие и сражаться верхом. Рыцарские кодексы и правила поведения внесли определенный вклад в развитие гуманитарного права. (В Японии подобную роль сыграли самурайские кодексы чести). Объявление войны, неприкосновенность парламентера с белым флагом, запрещение использовать некоторые виды оружия - наследство, оставленное нам эпохой рыцарства. Правда, рыцарские правила имели очень ограниченный характер. Они касались лишь христиан, причем благородного происхождения. Некоторые исследователи считают, что эти правила существовали для блага самого рыцарского сословия. Лишь захваченный в плен дворянин имел право на сохранение жизни, и лишь он мог купить себе свободу. Ясно, что запрет арбалетов (на Втором Латранском Совете в 1139 г.) тоже был выгоден, в первую очередь, рыцарям. Разве можно было допустить, чтобы мчащийся на коне в сверкающих доспехах рыцарь был убит стрелой простого слуги!?
Характерно, что запрет на использование арбалетов, так же, как на применение ядов, не распространялся на "неверных" (под которыми подразумевались, прежде всего, приверженцы ислама). Как и христианство, ислам оказал большое влияние на развитие права войны. Согласно традициям и указаниям Корана, военнопленных казнили или обращали в рабство. Но те, за кого вносили выкуп, а также перешедшие в мусульманство, могли остаться в живых и обрести свободу. Кодекс "Вигайят", написанный в 1280 г. во время арабского владычества в Испании, являлся настоящим сводов законов войны. Он запрещал убивать женщин, детей, стариков, сумасшедших, больных и парламентеров. Он также запрещал наносить увечья побежденным, отравлять ядом стрелы и источники воды. Приверженцы ислама, как правило, считали необходимым даже по отношению к крестоносцам соблюдать определенные законы и обычаи войны. В то время как крестоносцы полагали, что язычники - вне закона, и договоры с ними могут быть расторгнуты в одностороннем порядке. Когда крестоносцы взяли Иерусалим в 1099 г., они вырезали все население (разительный контраст: когда Салах Ад-Дин, известный европейцам под именем Саладин, вошел в Иерусалим в 1187 г., он даже приказал выставить специальные патрули для защиты христиан; впоследствии он освободил богатых пленников за выкуп, а бедных - просто так).
В те времена в армиях не было медицинских служб. Рыцарей часто сопровождали их личные врачи. Простых раненых солдат обычно оставляли мучиться и умирать, а раненых врагов обычно добивали дубинками. В 1027 г. христианская церковь предложила Западному миру "Божье перемирие", запрещавшие военные действия по воскресеньям, с вечера субботы до утра понедельника. Этот своего рода "военный выходной" был позднее удлинен: сначала он должен был начинаться в пятницу вечером, а потом - даже в четверг вечером. Этого перемирия, более-менее соблюдавшегося, было недостаточно для смягчения ужасов войны. С интересующей нас точки зрения средние века можно считать фанатичным и кровавым периодом в истории. Жестокое обращение с побежденными, бесцельное разрушение и истребление неприятельского имущества - обычные спутники средневековых войн. Исследователь М. Догель даже считает, что вооруженная борьба в эпоху феодализма еще менее чем в древности подчинялась каким-либо нормам права войны. Новое время
Постепенно централизованная власть в государствах Европы пришла на смену феодальной раздробленности. Междоусобные войны прекратились. Рабство было запрещено. В XVI веке возникает система соглашений ("картелей и капитуляций") между командующими противоборствующих армий. В этих документах оговаривалось обращение с ранеными, женщинами, условия обмена пленными и т.д. Философы-схоласты этого периода оказали благотворное влияние на развитие права войны. Испанский доминиканец Франциско де Витториа, например, если и не до конца ушел от концепции "справедливой войны", но допустил возможность того, что война бывает справедливой для обеих сторон. Витториа осудил ненужные страдания и резню тех, кого он осмелился назвать невинными. В XVII в. большой вклад в развитие законов и обычаев войны внес голландский просветитель Гуго Гроций, которого называют отцом международного права. Он рассматривал закон уже не как некое божественное установление, а как продукт человеческого разума. Гроций был первым, кто утверждал, что "справедливая причина", которую заявляет государство, чтобы начать войну, не освобождает воюющих от обязанности соблюдать законы войны (война в его трактовке - одно из средств сохранения государства, а не "божественная кара"). Однако, как и Витториа, Гроций смотрел на население враждебной страны как на врагов, зависящих от милости победителя. В то же время он утверждал, что насилие сверх пределов, необходимых для победы, не может быть оправдано, что гражданское население, и даже солдаты, должны быть оставлены в живых, если это допускает военная необходимость. В своем основном труде "От законной войны к миру" (лат. De jure belli ac pacis) Гроций перечисляет пути смягчения ужасов войны. Но во времена Гроция воюющие стороны редко руководствовались данными принципами. Тридцатилетняя война представляла собой последовательность позорных и кровавых деяний. Живя разбоем, одинаково на своей и на вражеской территории, солдаты грабили крестьян, издевались над женщинами. Армии того времени представляли собой по сути банды плохо оплачиваемых наемников. Только после реформ Людовика XIV и Фридриха II были созданы регулярные армии, дисциплинированные, национальные по духу и составу. Идеи просвещения набирали силу, обретали приверженцев среди правителей, полководцев и сыграли существенную роль в развитии гуманитарного права. В XVIII в. война в Европе превратилась в противостояние регулярных армий. Это была эпоха "войн-парадов", как назовут ее впоследствии. Гражданское население уже, в основном, не вовлекалось в военные действия. Грабеж был запрещен, так же как вероломство и излишняя жестокость. Хотя иногда эти правила и нарушались, но, в основном, все же соблюдались. Русское военное законодательство уже в начале XVIII в. содержало ряд норм, запрещающих под страхом строгого наказания жестокое обращение с мирным населением. В разработанный Петром I Воинский артикул 1715 г., были включены положения об ответственности за грабежи и разрушение церквей, насилие над женщинами, детьми и престарелыми. В толковании к артикулу указывалось, что "убийство безоружных людей является преступлением, позорящим честь русской армии". Как огромный шаг вперед в развитии гуманитарного права можно рассматривать трактат Жан Жака Руссо "Об общественном договоре" (1762 г.). "Война, - писал Руссо, - это отношения не между людьми, а между государствами, и люди становятся врагами случайно, не как человеческие существа и даже не как граждане, а как солдаты... Если цель войны - уничтожение враждебного государства, то другая сторона имеет право истреблять его защитников, пока они держат в руках оружие, но как только они бросают его и сдаются - они перестают быть врагами... и вновь становятся людьми, чьи жизни не позволено никому отнимать". Руссо отверг прежнюю теорию справедливой войны, противопоставленной несправедливой войне и предложил более значимое различие: между комбатантами (людьми, принимающими участие в боевых действиях - от фр. сombatant - сражающийся) и некомбатантами (теми, кто не участвует в боевых действиях). Применять силу можно только против первых - и то только до тех пор, пока они оказывают сопротивление. Ибо целью войны, по мысли Руссо является победа над враждебным государством, но не физическое уничтожение его граждан. Увы, с введением в ряде стран Европы всеобщей воинской повинности в конце XVIII - начале XIX вв. (впервые введена во Франции в 1793 г.), с началом массовых войн, в которых целые народы мобилизовали почти все свои ресурсы для взаимного уничтожения, гуманитарные принципы все чаще предаются забвению. Ярким примером этого могут служить войны, которые вел Наполеон Бонапарт. Еще будучи генералом, во время Египетской кампании, он хладнокровно велел убить 4000 турецких солдат гарнизона города Яффы, сдавшихся на условиях сохранения им жизни. Наполеон Бонапарт почти не заботился о раненых - ни о своих, ни, тем более, о чужих. К сожалению, примеру великого завоевателя последовали и другие европейские правители, в том числе и его племянник, Луи Наполеон (Наполеон III). Резюме.
Итак, возникнув еще в глубокой древности, законы и обычаи войны развивались на протяжении веков под воздействием разных факторов, среди которых можно отметить, в частности, философские и религиозные учения, деятельность выдающихся личностей (Лао Дзы, Сенека, Цицерон, Гуго Гроций, Жан Жак Руссо и др). Воздействие некоторых факторов (напр., христианство, рыцарство) на развитие права войны можно признать неоднозначным. Средние века, в которые господствовала так называемая "Доктрина справедливой войны", были, в целом, очень тяжелым, кровавым периодом. В Новое время и, особенно, с наступлением эпохи Просвещения, в развитии права войны был сделан большой шаг вперед. Литература по теме:
1. Гассер Ханс-Петер. Международное гуманитарное право. Введение. МККК, 1999.
2. Давид Э. Принципы права вооруженных конфликтов: Курс лекций юридического факультета Открытого Брюссельского университета. М., МККК, 2000. 3. Пикте Жан. Развитие и принципы Международного гуманитарного права. МККК, 1994.
4. Фуркало В.В. Международно-правовая защита гражданского населения в условиях вооруженных конфликтов. Киев, 1986. 3. Развитие гуманитарного права
во второй половине XIX - первой половине XX вв. Цели и задачи модуля:
Рассмотреть предпосылки появления, особенности и значение первой Женевской конвенции 1864 г., а также обстоятельства создания Международного Комитета Красного Креста; понять роль швейцарского бизнесмена Анри Дюнана в становлении международного гуманитарного права; исследовать развитие норм и принципов права войны и Женевского права до второй мировой войны. План модуля:
1) Анри Дюнан и его книга "Воспоминание о битве при Сольферино";
2) Создание Международного комитета по оказанию помощи раненым и приятие первой Женевской конвенции 1864 г.;
3) Развитие Женевского права в конце XIX - начале XX в.;
4) Развитие Гаагского права в конце XIX - начале XX в. Роль России.
Когда французская армия под предводительством Наполеона III столкнулось с австрийской армией в 1859 г. близ местечка Сольферино на севере Италии, тысячи раненых, оставшихся на поле битвы после этого большого сражения, оказались брошены на произвол судьбы; были оставлены умирать мучительной смертью. Разве шестеро военных врачей, имевшихся в победившей французской армии, могли оказать существенную помощь девяти тысячам раненым!? Случайным свидетелем последствий этого сражения стал молодой швейцарский бизнесмен Анри Дюнан (его заслуженно считают основателем современного гуманитарного права и Международного Красного Креста). Увидев в городке Кастильоне огромное количество истекающих кровью раненых, он, позабыв о своих коммерческих делах, из-за которых и оказался в Италии, бросился оказывать помощь страдающим людям. Не имея специальной медицинской подготовки, он помогал раненым, чем мог: промывал им раны, накладывал повязки, подносил воду... Кроме того, ему удалось убедить местных женщин последовать его примеру - вначале те боялись ухаживать за ранеными французами, так как боялись мести австрийцев. Но Дюнан убедил их в том, что перед лицом страданий все равны. Вместе с состраданием в сердце Дюнана растет и другое чувство: негодование. На устах раненых, от которых он не отходит ни днем, ни ночью, одни и те же горькие слова: "Что же это происходит, сударь? Мы честно сражались, а теперь... Теперь нас бросили на произвол судьбы". По возвращении из Италии картины человеческих страданий, невольным свидетелем которых стал Дюнан, преследуют его постоянно. Он чувствует, что должен сделать что-то еще... И вот он, словно повинуясь какой-то необоримой силе, запирается у себя в комнате и пишет книгу "Воспоминание о битве при Сольферино". Эта книга, вышедшая в свет в 1862 году, явилась настоящим шедевром, одним из лучших произведений натуралистической школы, и принесла автору всемирную славу. Со всех концов Европы Дюнану приходят бесчисленные письма, его приглашают в гости именитые особы, в том числе правители европейских государств. Книга Дюнана, в которой он описывает последствия битвы, страдания раненых, заставляет проклясть войну. В конце книги автор выдвигает два конкретных и очень важных предложения: 1) заключить постоянно действующее международное соглашение, регулирующее некоторые аспекты ведения войны и 2) создать общество для помощи раненым на войне. Первое предложение привело к принятию в 1864 г. I Женевской конвенции, второе - к основанию Красного Креста. С помощью своих единомышленников Анри Дюнан в октябре 1863 г. проводит международную конференцию и организует в Женеве Международный комитет по оказанию помощи раненым. (С 1880 года он стал называться Международным Комитетом Красного Креста (МККК); на протяжении всей своей истории эта организация играла (и играет) главную роль в развитии международного гуманитарного права). Согласно Решениям конференции, каждая страна должна иметь общество, которое бы в случае войны оказывало помощь медицинским службам вооруженных сил (а для этого бы в мирное время обучало медсестер, готовило медикаменты и т.д.). В Решениях конференции указано, что персонал таких обществ "во всех странах носит единообразный отличительный знак - белую нарукавную повязку с красным крестом". В августе 1864 г. по инициативе выше упомянутого Комитета Швейцарское правительство созывает международную дипломатическую конференцию в Женеве. Это была очень представительная конференция, на которую съехались представители 16 правительств - такого успеха не ожидали и сами организаторы. 22 августа 1864 г. участники конференции подписывают Женевскую конвенцию об улучшении участи раненых и больных воинов во время сухопутной войны. Согласно этой конвенции, воюющие стороны должны оказывать помощь всем раненым и больным независимо от того, на чьей стороне они сражались. Важнейшим нововведением Конвенции явилось придание статуса нейтральности походным лазаретам и госпиталям, санитарным повозкам, военным врачам и гражданским лицам, которые оказывают помощь раненым и больным воинам. Статус нейтральности означал, что ни госпитали, ни санитарные повозки, ни врачи, ни другие люди, помогающие раненым, более не могут являться законными военными целями. Воюющие стороны не имеют право нападать на них, брать в плен врачей и медсестер. Для того чтобы можно было сразу понять, что данный объект или человек обладает статусом нейтральности, был введен защитный и опознавательный знак: красный крест на белом фоне. Таким образом, данный символ, уже существовавший с 1863 г., теперь обретал особую значимость: он должен был во время войны гарантировать неприкосновенность обозначенных им людей и объектов. Статус нейтральности был введен по предложению Анри Дюнана - предложению, которое даже его товарищи по Комитету считали слишком смелым и необычным. Дело в том, что до этого с незапамятных времен военные медики представляли собой такие же законные военные цели, как другие офицеры и солдаты. Даже если противник и не хотел убивать врачей, трудно было понять, где врач, а где не врач, ибо никаких специальных опознавательных знаков для них не было предусмотрено. Уже указывалось, что и до принятия Женевской конвенции существовало множество кодексов, картелей, соглашений и т.д., предоставляющих защиту определенным категориям людей, в том числе раненым и больным, регулирующих права и обязанности воюющих. Исследователи насчитывают более 500 таких документов, принятых до 1864 г. Некоторые из них не менее (или даже более) тщательно прописывают защиту жертв войны, чем I Женевская конвенция. Однако они были разовыми, действующими только в период определенного военного конфликта и/или их действие распространялось исключительно на вооруженные силы какой-то одной страны. Например, "Инструкции полевым войскам США", принятые в 1863 г., больше известные как "Кодекс Либера" (по имени их разработчика, советника президента Линкольна Френсиса Либера), затрагивали практически все аспекты ведения войны, были чрезвычайно прогрессивны и проникнуты духом гуманности. Но эти Инструкции были предназначены исключительно для армии северян, участвовавшей в гражданской войне. Выдающееся значение I Женевской конвенции 1864 г. состоит как раз в том, что она уже представляла собой многосторонний постоянно действующий договор, открытый для присоединения всех государств. С этого небольшого, состоящего из 10 статей документа начинается все договорное право войны, а также все международное гуманитарное право в современном понимании. Именно эта конвенция лежит в основе принятых позже Гаагских и, что еще более очевидно, Женевских конвенций (за это ее называют "матерью конвенций"). В 1864 г. впервые в истории государства приняли официальный постоянно действующий документ, содержащий ограничения их могущества в интересах отдельных людей и человеколюбия. Всего лишь через два года после ее принятия, в австро-прусской войне 1866 г., Женевская конвенция прошла боевое крещение. Пруссия ратифицировала Конвенцию и придерживалась ее. Она располагала хорошо оснащенными госпиталями, и Прусский Красный Крест был все время там, где нужна его помощь. В лагере противника ситуация была абсолютно иной, поскольку Австрия тогда еще не подписала Конвенцию, и австрийская армия оставляла своих раненых на поле боя. В 1867 г. все ведущие (т.е. независимые в то время) державы ратифицировали Конвенцию, кроме Соединенных Штатов, которые сделали это в 1882 г. С этого времени Конвенция приобрела всеобщий характер. Первый военный конфликт, в котором ее придерживались обе воюющие стороны, была сербо-болгарская война 1885 г. Впоследствии Конвенция несколько раз подвергалась пересмотру. Закон необходимо было конкретизировать, адаптировать к меняющемуся характеру войны, но основные принципы I Женевской конвенции, направленной на защиту жертв войны, оставались в неприкосновенности. Международный Комитет Красного Креста инициировал и направлял это последовательное развитие гуманитарного права. С помощью международных экспертов он выдвигал предложения, законопроекты, которые впоследствии служили основой для работы дипломатических конференций.
Первый пересмотр Женевской конвенции состоялся в 1906 г., с учетом опыта нескольких войн. Количество статей было увеличено до 33, но суть Конвенции осталась прежней. Во время первой мировой войны все положения Конвенции, в основном, применялись на практике, кроме тех, которые относились к репатриации медицинского персонала. Воюющие стороны держали значительное количество врачей и медсестер в плену, чтобы они заботились о своих раненых соотечественниках. После войны, в 1929 г, Женевская конвенция была пересмотрена вторично. В частности, были добавлены положения, касающиеся медицинской авиации и, что очень важно, был ликвидирован пункт "на условиях взаимности". То есть теперь ратифицировавшая Конвенцию держава обязана соблюдать ее в любом случае, даже если противник не соблюдает эту Конвенцию (ранее Конвенции заключались по традиции как взаимообязывающие международные договоры; они следовали общепризнанному правилу, согласно которому невыполнение договора одной стороной давало другой стороне право на его невыполнение). Кроме пересмотра прежней женевской конвенции, в 1929 г. была принята новая Женевская конвенция об обращении с военнопленными, которая детально рассматривала различные аспекты захвата в плен, содержания в плену и репатриации. Параллельно с развитием Женевского права шло развитие Гаагского права (см. пояснение данных терминов в модуле 4 "Основные разделы МГП") - второго раздела гуманитарного права, который ограничивает воюющих в выборе средств и методов ведения войны. В становлении Гаагского права огромную роль сыграла Россия. Именно Россия выступила в 1863 г. с предложением запретить некоторые виды оружия, которые наносят больший ущерб противнику, чем это необходимо для военной победы. В частности, были предложения запретить разрывные пули и пули со смещенным центром тяжести, воспламеняющиеся пули и снаряды. Данные предложения, исходящие от России, другие государства зачастую воспринимали с недоверием и непониманием. Но все же в 1868 г. была принята Декларация об отмене употребления взрывчатых и зажигательных пуль ("Санкт-Петербургская декларация"). Таким образом, конференция, созванная российским императором Александром II в Санкт-Петербурге, сумела запретить использование конкретных видов вооружений, поскольку такие снаряды без надобности увеличивали страдания раненых или делали их смерть неизбежной. Значение Санкт-Петербургской декларации заключается сегодня даже не столько в ее конкретном содержании, сколько в тех соображениях, которые привели к принятию этого решения. Как сказано в ее преамбуле, "единственная законная цель, которую должны иметь государства во время войны, состоит в ослаблении военных сил неприятеля", поэтому воюющие стороны обязаны ограничивать применение силы для достижения законной военной цели. Этот принцип, сформулированный, вероятно, под влиянием идей Руссо, остается до сих пор одним из главных принципов права войны. Большим шагом вперед в регулировании средств и методов ведения вооруженных конфликтов стала Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны, принятая первой Гаагской конференцией мира в 1899 г, а затем пересмотренная и дополненная второй Гаагской конференцией мира в 1907 г. Гаагская Конвенция впервые дала юридическое определение воюющего (комбатанта), выдвинула положение о защите гражданского населения, установила правила гуманного обращения с военнопленными и правила ведения военных действий. Исключительно важными можно считать раздел "О средствах нанесения вреда неприятелю, об осадах и бомбардировках" и правила, касающиеся оккупированных территорий. Провозгласив, что "воюющие не пользуются неограниченным правом выбора средств нанесения вреда неприятелю", Конвенция установила ряд запрещений:
А) употреблять яд или отравленное оружие;
Б) предательски убивать или ранить лиц из неприятельского населения или войск;
В) убивать или ранить неприятеля, который безусловно сдался;
Г) объявлять, что никому не будет пощады;
Д) употреблять снаряды и оружие, способные причинить излишние страдания;
Е) незаконно пользоваться парламентским или национальным флагом, военными знаками и форменной одеждой неприятеля и др. Хотя Гаагская конвенция состояла из 56 статей, она, естественно, не могла предусмотреть всех ситуаций. Поэтому по предложению российского делегата Ф.Ф. Мартенса участники конференции внесли в Преамбулу Конвенции следующее положение: "... В случаях, не предусмотренных принятыми ими постановлениями, население и воюющие стороны остаются под охраной и действием начал международного права, поскольку они вытекают из установившихся между образованными народами обычаев, из законов человечности и требований общественного сознания". Эта знаменитая "оговорка Мартенса", являющаяся определенной правовой страховкой, прочно вошла в гуманитарное право и с незначительными изменениями содержится в ряде современных источников МГП. Первая мировая война выявила необходимость дополнения Гаагского права. Дело в том, что во время первой мировой войны стали применяться некоторые новые средства ведения войны. Особо страшным и бесчеловечным средством был удушающий газ. Созванная Лигой Наций конференция в 1925 г. принимает Протокол о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств. Практика обычно опережает развитие права. Воюющие стороны начинают применять в конфликте новые средства или методы ведения войны, которые оказываются слишком жестокими и/или носящими неизбирательный характер. В итоге появляются Конвенции, которые запрещают (ограничивают) применение данных средств или методов. Колоссальное влияние на развитие МГП оказала вторая мировая война. Именно после нее формируется система норм ныне действующего гуманитарного права. Резюме.
Основателем международного гуманитарного права и Международного Комитета Красного Креста заслуженно считают швейцарского бизнесмена Анри Дюнана. Вышедшая в 1862 г. его книга "Воспоминания о битве при Сольферино" потрясла весь цивилизованный мир, заставила обратить внимание на ужасы войны, катастрофическое положение раненых и больных на поле боя. Недаром уже в 1864 г. представители шестнадцати ведущих держав принимают Женевскую конвенцию об улучшении участи раненых и больных воинов во время сухопутной войны. Это был первый многосторонний постоянно действующий договор такого рода, открытый для присоединения всех государств. В дальнейшем Женевская Конвенция пересматривалась и дополнялась (1906, 1929 гг.). Параллельно шло развитие Гаагского права, регулировавшего средства и методы ведения войны (1868, 1899, 1907, 1925 гг.). Большая заслуга в развитии этой отрасли права принадлежит российским государственным деятелям и ученым-юристам, таким, в частности, как Федор Федорович Мартенс. Литература по теме:
1. Гассер Ханс-Петер. Международное гуманитарное право. Введение. МККК, 1999.
2. Дюнан Анри. Воспоминание о битве при Сольферино. МККК, 1995. 3. Пикте Жан. Развитие и принципы Международного гуманитарного права. МККК, 1994.
4. Пустогаров В.В. Международное гуманитарное право. Учебное пособие. М., 1997.
5. Раскин А.В. Основы международного гуманитарного права // Журналистика и право, 1999, вып. 16. 4. Основные разделы МГП
Цели и задачи модуля:
Дать представление об основных разделах МГП, рассмотреть их цели, особенности и сферу применения; показать, что в настоящее время деление на право Женевы и право Гааги носит в значительной мере условный характер. План модуля:
1) Цели и особенности Женевского права;
2) Цели и особенности Гаагского права;
3) Практическое "слияние" двух отраслей после 1977 г.
Международное гуманитарное право состоит из двух основных разделов. Первый - это Женевское право (право Женевы), второй - Гаагское право (право Гааги). Женевское право также называют "собственно гуманитарным правом", а термин "право войны" чаще всего применяют именно по отношению к Гаагскому праву. Женевское право охраняет:
вышедших из строя раненых и больных;
лиц, потерпевших кораблекрушение во время военных действий на море;
военнопленных;
лиц, не принимающих участие в боевых действиях (гражданское население).
Гаагское право:
регулирует права и обязанности воюющих:
ограничивает воюющих в выборе средств и методов нанесения ущерба противнику;
ограничивает насилие, не обусловленное военной необходимостью. Женевское право имеет чисто гуманитарный характер и нацелено на защиту человека во время вооруженных конфликтов. Женевское право было разработано исключительно в интересах жертв войны, оно, в отличие от Гаагского права, не дает государствам никаких прав в ущерб индивидууму. Создатели текстов Гаагского права также вдохновлялись идеалами гуманизма. Однако цель этого права - регулировать военные действия, и в соответствии с этим оно частично основано на понятии военной необходимости и сохранении государства. Отправным пунктом для формирования Женевского права явилась первая Женевская конвенция 1864 г., которая затем была пересмотрена и дополнена в 1906 и в 1929 гг. Основой для создания Гаагского права послужили Гаагские конвенции, принятые в 1899 г., пересмотренные затем в 1907 г. Достаточно долгое время право Женевы (Женевские конвенции) и право Гааги (Гаагские конвенции) рассматривались на Западе как две отдельные отрасли международного права. Объединивший их термин "международное гуманитарное право" ("гуманитарное право") закрепился лишь в последней четверти XX в. Между тем, уже в упомянутых договорах, принятых в конце XIX - начале XX вв., наблюдается определенное пересечение и смешивание Гаагского и Женевского права. Так, например, в Гаагских конвенциях 1907 г были разделы, относящиеся к статусу военнопленных, раненых и лиц, потерпевших кораблекрушение во время боевых действий на море. Эти разделы логически следует отнести к Женевскому праву (позже они и были включены в Женевские конвенции 1929 и 1949 гг.). После второй мировой войны происходит все большее пересечение норм Гаагского и Женевского права. Особенно показательны в этом отношении два Дополнительных протокола к Женевским конвенциям, принятые в 1977 г. Эти документы содержат положения, традиционно относившиеся к Гаагскому праву, например, о поведении комбатантов (участников боевых действий). Поэтому в настоящее время деление на Женевское и Гаагское право носит несколько условный характер. (Между тем, из действующих нормативных документов МГП, четыре Женевские конвенции 1949 г. и два Дополнительных протокола к ним обычно относят к Женевскому праву, а конвенции 1954, 1972, 1980, 1993, 1997 гг. - подробнее о них будет сказано ниже - к Гаагскому праву). Резюме.
Право Женевы и право Гааги на начальных стадиях своего существования развивались параллельно, не слишком пересекаясь друг с другом. Каждая из этих отраслей права создавалась с гуманными целями и внесла свой вклад в смягчение ужасов и страданий, причиняемых войнами. Женевское право (или "собственно гуманитарное") защищает раненых, пленных и других жертв вооруженных конфликтов, а Гаагское право ограничивает воюющих в выборе средств и методов ведения войны. Однако с момента принятия двух Дополнительных протоколов 1977 г. нормы Женевского и Гаагского права тесно переплелись, и теперь это разделение на две отрасли носит в значительной мере условный и теоретический характер. Литература по теме:
1. Пикте Жан. Развитие и принципы Международного гуманитарного права. МККК, 1994.
2. Нахлик С.Е. Краткий очерк международного гуманитарного права. МККК, 1993.
3. МККК. Международное гуманитарное право. Отвечаем на ваши вопросы. Женева, 1999. 4. Кальсховен Ф. Ограничения методов и средств ведения войны. М.: МККК, 1999.
5. Пустогаров В.В. Международное гуманитарное право. Учебное пособие. М., 1997.
5. Основные источники современного гуманитарного права
Цели и задачи модуля:
Рассмотреть основные документы действующего международного гуманитарного права, выяснить их значение, выявить предпосылки создания, "степень признанности" международным сообществом; дать представление о юридической проблеме, связанной с возможностью применения ядерного оружия. План модуля:
1) Четыре Женевские конвенции 1949 г. - основа современного гуманитарного права;
2) Дополнительные Протоколы 1977 г., причины, приведшие к их принятию;
3) Другие важнейшие документы МГП;
4) Юридическая проблема, связанная с правомерностью (или неправомерностью) применения ядерного оружия
Фундамент современного международного гуманитарного права составляют четыре Женевские конвенции 1949 г.: "Об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях" (Конвенция I), "Об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море" (Конвенция II), "Об обращении с военнопленными" (Конвенция III), "О защите гражданского населения во время войны" (Конвенция IV). Данные Конвенции явились результатом продолжительных консультаций, которые организовал МККК, опираясь на свой опыт, полученный во время второй мировой войны. Женевские конвенции 1949 г. заменили собой Конвенции 1929 г. и частично - Гаагскую конвенцию 1907 г. Три из Женевских конвенции 1949 г. посвящены хорошо известным ранее вопросам - защите раненых и больных, лиц, потерпевших кораблекрушение, и военнопленных. Но IV Конвенция фактически "поднимала целину", поскольку обеспечивала защиту от произвола и насилия гражданским лицам, оказавшимся во власти противника (ранее защите гражданского населения на оккупированных территориях был посвящен лишь небольшой раздел Конвенции 1907 г.). Четыре женевские конвенции 1949 г. явились важнейшим этапом в развитии МГП еще и потому, что отныне защита гуманитарного права распространялась на жертвы не только международных, но и внутренних конфликтов (гражданских войн, революций и т.д.). В последующие годы Женевские конвенции стали наиболее широко признанными международными договорами. По состоянию на декабрь 1999 г., 188 государств - почти все международное сообщество - взяли на себя обязательство их соблюдать. А содержащиеся в Женевских конвенциях 1949 г. положения о военных преступлениях имеют настолько фундаментальный характер и настолько широко признаны, что обрели силу "обычного международного права", то есть накладывают на правительство любого государства обязательства, которые оно должно выполнять вне зависимости от того, был или не был им официально ратифицирован соответствующий договор. Во второй половине XX в. стал меняться характер вооруженных конфликтов. Если раньше преобладали международные конфликты, в которых страны воевали друг с другом из-за территориальных или экономических причин, то после второй мировой войны мир охватил пожар так называемых локальных войн за национальное освобождение. Начиная с 1945 г. в мире произошло уже более ста вооруженных конфликтов. В основном, это конфликты либо внутреннего, либо смешанного характера. Количество международных войн сокращается. Как пример новейших международных конфликтов можно привести арабо-израильские войны, войну на Фолклендских островах, войну в Ираке, примеры внутренних вооруженных конфликтов - конфликт в районе Великих озер в Африке, война в Руанде, Чеченский конфликт. Войну на территории бывшей Югославии, разгоревшуюся в 1991 г., правоведы относят к конфликтам смешанного характера. Вместе с изменением характера войн в XX в, прослеживается еще одна тенденция: от ужасов войны все больше страдает гражданское население. Если в первую мировую войну около 5 % погибших были гражданскими лицами, во вторую мировую число погибших гражданских лиц уже примерно равнялось числу убитых комбатантов, то, например, во Вьетнамской войне менее 10 % убитых были комбатантами, а все остальные погибшие были гражданскими лицами. Изменение характера вооруженных конфликтов привело к необходимости пересмотра гуманитарного права. В 70-х годах XX в. Международный Комитет Красного Креста представил на рассмотрение и одобрение правительств проекты двух новых договоров. Проходившая в Женеве с 1974 по 1977 гг. Дипломатическая конференция приняла 8 июня 1977 г. два Дополнительных протокола к Женевским конвенциям. Протокол I содержит новые нормы, касающиеся международных вооруженных конфликтов, Протокол II - нормы гуманитарного права, относящиеся к немеждународным (внутренним) вооруженным конфликтам. В настоящее время данные протоколы ратифицированы большинством государств мира, хоть и не всеми государствами (В частности, США и Израиль не являются их участниками). Оба Дополнительных протокола значительно повышают эффективность защиты жертв вооруженных конфликтов, особенно гражданского населения. Кроме упомянутых Протоколов, после 1949 г. появились и другие документы, также ставшие важными элементами современного гуманитарного права. В 1954 г. была принята Конвенция о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта. Контроль за ее выполнением возложен на ЮНЕСКО. На принятие данной Конвенции повлияли события второй мировой войны, во время которой было уничтожено множество памятников культуры.
В 1972 г. принимается Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении. В отличие от Протокола 1925 г., который лишь запрещал применять на войне бактериологические средства, эта Конвенция поставила само существование бактериологического оружия вне закона. Конвенция 1976 г. о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду имела целью пресечь возможность применения нового способа ведения военных действий - воздействия на окружающую среду. Принята под воздействием войны во Вьетнаме, во время которой вьетнамские джунгли, леса, поля уничтожались различными гербицидами и дефолиантами, выжигались напалмом. Миллионы тонн этого знаменитого "оранжевого реактива" было высыпано с американских военных самолетов, что причинило огромный ущерб природе и здоровью людей. 1980 г. ознаменован принятием Конвенции о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие. Это так называемая "рамочная конвенция", к которой с течением времени могут приниматься все новые протоколы. Впрочем, ряд протоколов был принят сразу же. В первом протоколе данной Конвенции речь идет о необнаруживаемых осколках, во втором - о минах (в частности, минах-ловушках), третий касается запрещения или ограничения применения зажигательного оружия. В 1995 г. был принят новый, четвертый протокол, запрещающий применение ослепляющего лазерного оружия (пожалуй, первый случай в истории, когда новое оружие было запрещено международным сообществом не после его применения в вооруженных конфликтах, а еще до его возможного применения). Пятый протокол к упомянутой Конвенции был принят в ноябре 2003 г. Это Протокол по взрывоопасным пережиткам войны. Термином "взрывоопасные пережитки войны" (ВПВ) обозначаются разнообразные боеприпасы (неразорвавшиеся или неизвлеченные), которые остаются после окончания вооруженного конфликта. Все эти снаряды, гранаты, мины, ракеты, суббоеприпасы кассетных бомб служат причиной гибели или увечий гражданского населения. Протокол по ВПВ, внесший значительный вклад в борьбу с этой бедой, требует от участников вооруженного конфликта принимать определенные меры с целью свести к минимуму угрозу, представляемую взрывоопасными пережитками войны. В 1993 г. принимается Конвенция о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении. И, наконец, еще одна важная веха - принятая в 1997 г. Конвенция о запрещении применения, накопления, производства и передачи противопехотных мин и о их уничтожении. Очень прогрессивный документ, который, к сожалению, пока не ратифицировали государства, являющиеся основными производителями противопехотных мин, такие, как США, Китай и Россия. И, наконец, нужно отметить принятый в декабре 2005 г. Третий Дополнительный Протокол к Женевским конвенциям 1949 г. Согласно этому Протоколу, вводится дополнительная эмблема - Красный Кристалл - в дополнение к двум уже существовавшим эмблемам Международного Движения Красного Креста и Красного полумесяца. Как видим, в перечне основных источников МГП нет конвенции, запрещающей применение ядерного оружия. Конечно, воздействие ядерного оружия носит явно неизбирательный характер, способно причинить огромные страдания, привести к массовой гибели гражданского населения, а все это, казалось бы, совершенно противоречит духу и букве гуманитарного права. Именно поэтому некоторые государства и неправительственные организации добиваются полного запрета на применение ядерного оружия. Но - увы - в праве войны есть принцип соразмерности, который в упрощенном виде можно выразить так: "Чем больше военная необходимость, тем больше страданий она оправдывает". Кроме того, международному гуманитарному праву приходится считаться с существующими политическими реалиями. А они таковы, что целый ряд влиятельных государств, обладающих ядерным оружием (в том числе США, Россия, Франция, Великобритания) признают право на оборону с его помощью. Споры по поводу возможности применения ядерного оружия привели в 1996 г. к суду. Международный суд в Гааге рассмотрел данный вопрос и вынес неоднозначное, "обтекаемое" решение, обусловленное тем, что половина судей признала правомерность применения ядерного оружия в чрезвычайных обстоятельствах, а другая половина высказалась за абсолютный его запрет. В итоге Рекомендательное Мнение суда содержало такую формулировку: "...Ввиду того, что в настоящее время международное право не располагает полным объемом связанных с этим вопросом данных, суд не может вынести окончательного решения о законности или незаконности использования ядерного оружия в чрезвычайных обстоятельствах, когда недостаточность обороны ставит под угрозу само существование государства". Иными словами, все же может быть признано правомерным использование ядерного оружия в случае угрозы самому существованию государства.
Таким образом, если бы у Слободана Милошевича или у Саддама Хусейна была ядерная бомба... Но страны такого уровня экономического развития, как современная Югославия или Ирак не способны, как правило, создать ядерное оружие (кроме того, между ведущими державами существуют договоры о его нераспространении). А применение биологического или химического оружия, которое способны создать многие страны, полностью запрещено Конвенциями (хотя Саддам Хусейн применял химическое оружие против иранской армии и против курдов). Перечисленные выше документы составляют основу современного гуманитарного права, которое, однако, не ограничивается ими, а включает в себя еще множество источников, таких, например, как уставы международных трибуналов, различные резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, непосредственно относящиеся к защите жертв войны. Но данные источники столь многочисленны, что перечислить их в данном учебном пособии не представляется возможным. Резюме.
Принятые после второй мировой войны, в 1949 году, четыре Женевские конвенции являются "фундаментом" всего современного гуманитарного права. Важнейшие положения этих конвенций стали общепризнанными. Женевские конвенции внесли огромный вклад в развитие МГП и детально прописали защиту разных категорий жертв вооруженных конфликтов. Однако изменившийся во второй половине XX в. характер вооруженных конфликтов потребовал принятия в 1977 г. двух Дополнительных Протоколов к упомянутым конвенциям. Кроме этого, после второй мировой войны принимается ряд важнейших международных документов, запрещающих или ограничивающих применение определенных средств и методов ведения войны. Однако по целому ряду причин вопрос о возможности использования государствами ядерного оружия (по сути, наиболее разрушительного и жестокого) остается открытым. Литература по теме:
1. Взрывоопасные пережитки войны. Смертоносное наследие современных вооруженных конфликтов. МККК, 2005.
2. Гассер Ханс-Петер. Международное гуманитарное право. Введение. МККК, 1999.
3. Международное гуманитарное право в документах. М., 1996. 4. МККК. Международное гуманитарное право. Отвечаем на ваши вопросы. Женева, 1999. 5. Международное право. Ведение военных действий. Сборник гаагских конвенций и иных соглашений. М., 1999. 6. Раскин А.В. Основы международного гуманитарного права // Журналистика и право, 1999, вып. 16. 7. Пустогаров В.В. Международное гуманитарное право. Учебное пособие. М., 1997.
8. www.icrc.org
6. Ключевые статьи Женевских конвенций
и основные положения МГП
Цели и задачи модуля:
Дать представление о том, что такое ключевые статьи Женевских конвенций и о чем в них говорится; рассмотреть основные положения международного гуманитарного права. План модуля:
1) Ключевые статьи Женевских конвенций 1949 г.;
2) Семь основных положений МГП.
Ключевыми (основными) статьями Женевских конвенций 1949 г. можно считать первые две статьи, общие для всех четырех конвенций. Первая статья гласит, что "Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются при любых обстоятельствах соблюдать и заставлять соблюдать настоящую конвенцию".
("При любых обстоятельствах", то есть, в частности, и в тех случаях, когда противник не является участником Конвенции; требование "заставлять соблюдать" подразумевает, что на государства возложена коллективная ответственность за соблюдение Женевских конвенций другими государствами и вооруженными формированиями оппозиции. Первый дополнительный протокол также возлагает на государства коллективную ответственность за его соблюдение. - Ю.Ч.). Согласно второй статье, Конвенции должны применяться "в случае объявленной войны или всякого другого вооруженного конфликта, возникающего между двумя или несколькими Высокими Договаривающимися Сторонами, даже в том случае, если одна из них не признает состояния войны". Конвенции применяются также в случае оккупации всей или части территории страны, даже если эта оккупация не встретит никакого вооруженного сопротивления. Всего Женевские конвенции 1949 г. включают в себя 429 статей. Два Дополнительных протокола к ним содержат еще 128 статей. Таким образом, только современное Женевское право состоит из 557 статей. Естественно, такой огромный правовой материал труден для усвоения. В связи с этим каждый современный вооруженный конфликт сопровождается участием в нем юристов, специалистов по МГП. При каждой крупной военной группировке существует специальный отдел, в который входят военные юристы. Но подавляющее большинство людей, находящихся в зонах вооруженных конфликтов, не имеют юридического образования и не могут знать в подробностях каждую статью Женевских конвенций и Дополнительных протоколов к ним. Между тем, чрезвычайно важно, чтобы все эти люди, включая комбатантов, военнопленных, журналистов имели представление хотя бы об основных принципах МГП. Именно с этой целью и были сформулированы семь основных положений гуманитарного права, представляющие собой его квинтэссенцию. Вот эти положения (их текст не носит юридической силы, а просто способствует распространению знаний об МГП):
1. Лица, вышедшие из строя, а также лица, которые непосредственно не принимают участия в военных действиях, особенно гражданское население, имеют право на уважение к их жизни, а также на физическую и психическую неприкосновенность. При всех обстоятельствах они должны пользоваться защитой и гуманным обращением без какого-либо различия неблагоприятного характера.
2. Запрещается убивать или наносить увечья противнику, который сдается в плен или прекратил принимать участие в военных действиях. 3. Раненых и больных следует подбирать, и им должна быть оказана помощь стороной в конфликте, во власти которой они оказались. Медицинский персонал, медицинские учреждения, транспортные средства и материалы также находятся под защитой. Эмблема красного кресса (либо красного полумесяца) является знаком такой защиты и должна уважаться. 4. Взятые в плен участники боевых действий (комбатанты) и гражданские лица, находящиеся во власти противника, имеют право на уважение к их жизни, достоинству, личным правам и убеждениям. Они должны быть защищены от любых актов насилия и репрессалий. Они должны иметь право на переписку со своими семьями и на получение помощи.
5. Каждый имеет право на основные судебные гарантии. Никто не несет ответственности за действия, которых он не совершал. Никто не может подвергаться пыткам, телесным наказаниям, жестокому или унизительному обращению.
6. Право сторон в конфликте и их вооруженных сил выбирать методы и средства ведения войны не является неограниченным. Запрещается применять оружие и методы ведения военных действий, способные причинить излишние разрушения или чрезмерные страдания.
7. Стороны в конфликте должны всегда проводить различие между гражданским населением и комбатантами, с тем, чтобы щадить гражданское население и гражданские объекты. Не должны подвергаться нападению ни гражданское население в целом, ни отдельные гражданские лица. Нападение должно быть направлено только против военных объектов. Резюме.
Ключевыми (основными) статьями Женевских конвенций 1949 г. принято называть первые две статьи, общие для всех четырех конвенций. В этих статьях прописывается обязанность государств по соблюдению данных конвенций и четко обозначается, в каких ситуациях они должны применяться. Помимо двух упомянутых статей, в самих конвенциях и Дополнительных Протоколах к ним содержатся еще сотни статей... Между тем, в районах вооруженных конфликтов обычно находятся множество людей, не имеющих юридического образования: военные, врачи, журналисты, представители гуманитарных организаций и т.д. И для них всех важно иметь представление хотя бы об основных принципах МГП. Именно с этой целью и были сформулированы семь основных положений гуманитарного права, представляющие собой его квинтэссенцию.
Литература по теме:
1. Давид Э. Принципы права вооруженных конфликтов: Курс лекций юридического факультета Открытого Брюссельского университета. М., МККК, 2000. 2. Международное гуманитарное право в документах. М., 1996. 3. Основные положения Женевских конвенций и Дополнительных протоколов к ним. МККК, 1994. 7. Соотношение МГП
и законов о правах человека
Цели и задачи модуля:
Рассмотреть сходства и различия МГП и законов о правах человека; выявить условия их применения, сферу пересечения; понять, какие организации способствуют развитию этих отраслей права и следят за их соблюдением; дать представление об основных документах международного права прав человека.
План модуля:
1) цели МГП и права прав человека;
2) Важнейшие международные договоры о правах человека;
3) Организации, способствующие развитию МГП и права прав человека;
4) Сфера применения МГП и законов о правах человека;
5) "Неизменное ядро" прав человека и основные гарантии МГП.
Международное гуманитарное право и международное право прав человека (законы о правах человека, права человека) - дополняющие друг друга отрасли международного права. Они имеют общие исторические и философские корни. Обе зародились еще в древности благодаря необходимости защитить человека от угрожающих ему враждебных сил. Но в ходе исторического развития сформировались две разные, хоть и близкие по духу, отрасли. Если целью МГП является защита жертв войны, ограничение причиняемых войной страданий, то цель законов о правах человека - гарантировать человеку возможность пользоваться основными правами и свободами (напр., свобода слова, печати, вероисповедания и т.д.), содействовать всестороннему развитию личности. Основные документы в области гуманитарного права были указаны выше.
Важнейшими среди международных договоров о правах человека могут быть признаны следующие документы:
- Всеобщая декларация прав человека, принятая Генеральной Ассамблеей ООН в 1948 г.;
- Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (1950 г.);
- Американская конвенция прав человека (1969 г.);
- Африканская хартия прав человека и народов (1981 г.);
- Международный пакт о гражданских и политических правах (1966 г.);
- Конвенция ООН о правах ребенка (1989 г.).
Уже упоминалось о том, что ведущая роль в развитии гуманитарного права и контроле за его соблюдением принадлежит Международному Комитету Красного Креста. Основная же роль в развитии Международного права прав человека принадлежит ООН. Также активно действуют в своих географических зонах такие региональные организации как Совет Европы и Организация Американских Государств. Механизмы контроля за соблюдением прав человека разнообразны. Зачастую специальным учреждениям бывает поручено установить, нарушило ли государство законы о правах человека. Так, например, по завершении процедуры, начатой по заявлению частного лица, Европейский суд по правам человека может заявить, что Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод была нарушена тем или иным государством. Государство обязано в этом случае принять все необходимые меры для того, чтобы требования, содержащиеся в Конвенции, соблюдались на национальном уровне. Механизмы имплементации права прав человека в основном предусматривают действия, направленные на возмещение причиненного ущерба. Законы о правах человека регулируют отношения между государством и его собственными гражданами, а МГП, в основном, регламентирует обращение государства с оказавшимися в его власти гражданами страны противника. Считается, что право прав человека носит общий характер, а гуманитарное право - более специфический, поскольку применяется лишь в ходе вооруженных конфликтов. В мирное время действует международное право прав человека, которое содержит некоторые положения, допускающие его ограничение в военное время. Иными словами, с наступлением войны законы о правах человека частично уступают место гуманитарному праву. Однако в каждом из международных актов о правах человека указываются определенные нормы, которые должны соблюдаться при любых обстоятельствах. Речь идет, в частности, о запрещении пыток, рабства, бесчеловечного обращения. В первом параграфе резолюции 2675 (XXV) Генеральная Ассамблея ООН провозгласила, что "основные права человека... остаются полностью применимы в случае вооруженного конфликта". Эти основные права человека, которые государства обязаны соблюдать при любых обстоятельствах, - даже в случае военных конфликтов, - называются "неизменным ядром" прав человека. Это "неизменное ядро" практически совпадает с основными судебными гарантиями, предусмотренными гуманитарным правом. Это касается, например, запрещения пыток и казни без суда и следствия (см. ст. 75 Дополнительного Протокола I и ст. 6 Дополнительного протокола II). Таким образом, существует хоть и небольшая, но очень важная область совпадения МГП и права прав человека. Известный правовед Жан Пикте считает, что, так как две указанные отрасли международного права близки, их условно можно объединить под общим названием "право гуманности" (право гуманности - совокупность международно-правовых положений, обеспечивающих личности уважение и возможность самовыражения). Резюме.
МГП и международное право прав человека - разные, дополняющие друг друга отрасли международного права. Если целью МГП является защита жертв войны, ограничение причиняемых войной страданий, то цель законов о правах человека - гарантировать человеку возможность пользоваться основными правами и свободами, содействовать всестороннему развитию личности. В мирное время действует право прав человека, которое содержит некоторые положения, допускающие его ограничение в военное время. Иными словами, с наступлением войны законы о правах человека частично уступают место гуманитарному праву. Однако в каждом из международных актов о правах человека указываются определенные нормы, которые должны соблюдаться при любых обстоятельствах. Речь идет о так называемом "неизменном ядре" прав человека, которое практически совпадает с основными гарантиями МГП. Литература по теме:
1. Давид Э. Принципы права вооруженных конфликтов: Курс лекций юридического факультета Открытого Брюссельского университета. М., МККК, 2000. 2. МККК. Международное гуманитарное право. Отвечаем на ваши вопросы. Женева, 1999. 3. Пикте Жан. Развитие и принципы Международного гуманитарного права. МККК, 1994.
4. Права человека и вооруженные конфликты. М., 2001. 5. Права человека: учебник для вузов. М., 2002. 8. Международный Красный Крест. Роль МККК в развитии и обеспечении соблюдения гуманитарного права
Цели и задачи модуля:
Изучить цели и основные направления деятельности Международного Комитета Красного Креста, характер его деятельности, источники финансирования; рассмотреть структуру Международного движения Красного Креста и Красного Полумесяца, особенности взаимоотношений между входящими в него организациями; познакомиться с основополагающими принципами и эмблемами Движения.
План модуля:
1) Цели и направления деятельности МККК;
2) Структура и статус МККК;
3) Источники финансирования МККК;
4) Структура Международного движения Красного Креста и Красного Полумесяца; характер взаимоотношений между входящими в него организациями;
5) Основополагающие принципы Красного Креста;
6) Эмблемы Движения, цели их использования; виды незаконного использования.
Уже было упомянуто, что основанный в 1863 г. Международный Комитет Красного Креста (МККК) на протяжении всей своей истории играл выдающуюся роль в развитии и обеспечении соблюдения гуманитарного права. МККК в своей работе преследует двоякую цель: предоставить защиту и помощь жертвам конфликтов. Эти два понятия существуют независимо друг от друга только в теории, на практике же их разграничить невозможно. Предоставление защиты, прежде всего, должно обеспечить соблюдение прав людей, пострадавших от войны, в то время как под помощью понимается конкретная материальная поддержка.
На современном этапе можно выделить следующие основные направления деятельности МККК:
1. Посещение лиц, лишенных свободы
2. Деятельность Центрального агентства по розыску
3. Деятельность по оказанию помощи 4. Медицинское обслуживание
5. Развитие МГП
6. Распространение знаний
7. Деятельность в качестве нейтрального посредника между воюющими сторонами
Необходимо кратко рассказать о каждом из этих направлений.
1. Посещение лиц, лишенных свободы.
Женевские конвенции предоставляют делегатам МККК право посещать во время международного вооруженного конфликта военнопленных, а также интернированных гражданских лиц. Мешать делегатам МККК выполнять их задачу - значит нарушать гуманитарное право. Статья 3, общая для всех Женевских конвенций, разрешает МККК во время немеждународных вооруженных конфликтов предлагать свои услуги с целью посещения лиц, содержащихся под стражей. При беспорядках и других ситуациях насилия внутри страны МККК также может выступить с подобным предложением. Иными словами, при международных конфликтах делегаты МККК обладает очень большими правами: воюющие стороны обязаны предоставлять им доступ в лагеря военнопленных и места интернирования гражданского населения, делегаты МККК имеют право беседовать с задержанными без свидетелей, передавать им посылки с гуманитарной помощью, письма от их родных (послания Красного Креста), имеют право посещать лагеря пленных или места интернирования столько раз, сколько сочтут необходимым; посещать все помещения, где содержаться военнопленные, принимать жалобы от военнопленных и интернированных лиц... В случае немеждународных вооруженных конфликтов или ситуаций насилия внутри страны возможности МККК более ограничены: МККК обладает правом инициативы, то есть может предложить государству свои услуги или же может откликнуться на просьбу государства о предоставлении помощи. Однако власти государства в данном случае имеют право не обращаться за помощью к МККК и отказаться от предложенных им услуг. Хотя оказание Международным Комитетом Красного Креста помощи жертвам войны ни в коей мере не является посягательством на государственный суверенитет или попыткой легализации повстанческих вооруженных формирований. Посещение лиц, лишенных свободы, осуществляется делегатами МККК во-первых, для того, чтобы предоставить этим людям защиту (предотвратить бесследное "исчезновение" людей, жестокое обращение с ними, пытки и т.п.), во-вторых, для того, чтобы следить за условиями их содержания, добиваться того, чтобы эти условия отвечали требованиям, указанным в Женевских конвенциях 1949 г., в-третьих, для того, чтобы передать лицам, лишенным свободы, посылки с гуманитарной помощью, послания Красного Креста и т.д.
В случае, когда делегаты сталкиваются с нарушениями норм гуманитарного права, МККК конфиденциально обращается к властям, несущим за это ответственность. Если это не действует, и серьезные нарушения норм МГП продолжают происходить, МККК может выступить с публичным осуждением - если есть уверенность, что это не причинит дополнительного вреда лицам, ставшим жертвой нарушений. Но публичное осуждение - крайняя мера, к которой МККК прибегает только в исключительных случаях. Дело в том, что эта Международный Комитет Красного Креста очень дорожит своей репутацией нейтральной и беспристрастной организации. Именно эта репутация позволяет депутатам МККК реально получать доступ в лагеря военнопленных, места интернирования, заключения и работы, независимо от того, на территории какой воюющей стороны они находятся, и оказывать жертвам войны конкретную помощь. Именно ради этого представители МККК не вступают ни в какие споры политического и идеологического характера, не выясняют, кто прав, кто виноват в данном конфликте, держат в тайне то, что им довелось увидеть в лагерях пленных, местах интернирования и т.д. (Поэтому, например, журналист поступит некорректно, если станет расспрашивать делегата МККК о том, что тот увидел в лагере военнопленных, несмотря на то, что тот мог увидеть очень много интересного). 2. Деятельность Центрального агентства по розыску
Центральное агентство по розыску МККК (ЦАР) отвечает за осуществление следующих видов деятельности:
- сбор сведений о жертвах войны для оказания им помощи (например: определение местонахождения лиц, содержащихся под стражей; передача людям информации о судьбе их родственников);
- восстановление и поддержание связей между лицами, разлученными в результате конфликта;
- организация деятельности по воссоединению разлученных войной семей;
- обращение от имени родственников в соответствующие органы власти для выяснения участи пропавших без вести;
- отслеживание дальнейшей судьбы лиц, лишенных свободы, содействие их защите.
Основное средство поддержания связей между членами семей, разлученных вследствие вооруженного конфликта, - это послания Красного Креста. МККК переправляет такие сообщения через границы и линии фронта, когда не работают обычные средства связи. Сухие цифры могут в какой-то мере дать представление о масштабах работы Центрального агентства по розыску МККК. Например, только в 1998 году были воссоединены свыше 5000 семей, установлено местонахождение 2997 лиц, пропавших без вести, передано почти 300 тысяч посланий Красного Креста. 3. Деятельность по оказанию помощи
Она включает в себя, в частности:
- продовольственную помощь (пленным, гражданским лицам и другим жертвам войны);
- строительство временного жилья, распределение палаток, одежды, одеял и т.д.
- сельскохозяйственную помощь (распределение семян и сельскохозяйственного инвентаря, ветеринарные услуги и прочее).
- водоснабжение (сооружение колодцев, бурение скважин, оборудование и обслуживание водонасосных станций и т.д.).
Например, во время войны в Ираке в 2003 г. одной из наиболее актуальных задач, стоявших перед представительством МККК в Ираке, было обеспечение населения водой (так как многие водонасосные станции были разрушены). 4. Медицинское обслуживание.
Прежде всего, это медицинская помощь больным и людям, раненым в ходе военных действий. Зачастую МККК также предоставляет необходимые медикаменты и медицинское оборудование, оказывает поддержку существующей в государстве системе здравоохранения, помогает готовить кадры, решать организационные вопросы. 5. Развитие МГП
В целях развития международного гуманитарного права МККК занимается подготовкой дипломатических конференций, обладающих полномочиями для принятия новых документов. МККК разрабатывает меры, которые ложатся в основу документов, принимаемых государствами. Так были приняты четыре Женевские конвенции 1949 г. и два Дополнительные протокола 1977 г, Конвенция о запрещении противопехотных мин. В составе МККК есть специальная Консультативная служба, задача которой заключается в том, чтобы оказывать властям практическое содействие в деле принятия национальных законов и других правовых актов, предусматривающих применение гуманитарного права.
6. Распространение знаний
Имеется в виду, прежде всего, распространение знаний о международном гуманитарном праве. Эта деятельность должна способствовать ограничению нарушений права и уменьшению страданий людей, а также осуществлению гуманитарной деятельности. В целях распространения знаний о гуманитарном праве, МККК издает книги и периодические издания, проводит различные курсы и семинары (с военными, медиками, журналистами и т.д.), содействует изучению МГП в вузах. Непосредственно в районах вооруженных конфликтов делегаты МККК распространяют знания не только о нормах права, но и учат гражданских лиц, как уберечься от мин и других опасностей войны. В своей работе по привлечению широкой общественности к решению гуманитарных проблем МККК активно сотрудничает со средствами массовой информации, стараясь сохранять равновесие между правом на информацию и ограничениями на доступ к ней, которые обусловлены работой делегатов на местах. Первоочередной задачей отделов МККК по связям с общественностью является налаживание устойчивых контактов с ведущими СМИ. 7. Деятельность в качестве нейтрального посредника между воюющими сторонами
Одна из находящихся в конфликте сторон может поручить МККК передать противной стороне претензию, касающуюся предполагаемых нарушений МГП; Международный Комитет может предложить свои услуги и для передачи ответа обвиняемой стороны. Иначе говоря, представители воюющих сторон, не желающие непосредственно общаться друг с другом, могут общаться через нейтрального посредника - такого, как МККК. Необходимо отметить, что делегаты МККК, выполняя свою работу, нередко рискуют жизнью. Несмотря на то, что они обладают нейтралитетом и не должны подвергаться нападениям, представители Международного Комитета нередко становятся объектами нападений или случайными жертвами. Так, в апреле 2003 года автомобиль с четкими опознавательными знаками Красного Креста попал под обстрел сил США в восточной части Багдада, в результате чего погиб сотрудник МККК канадец Ваш Арсланян и еще двое человек. Трагедия произошла во время перевозки двух раненых из столичного центра хирургии в другой госпиталь. Многие помнят и страшные телевизионные кадры, демонстрирующие головы шестерых сотрудников Красного Креста, убитых боевиками во время чеченской войны... Но делегаты МККК продолжают работать в самых горячих точках планеты, для того, чтобы оказывать помощь людям, страдающим от этих вооруженных конфликтов. В зонах вооруженных конфликтов обычно работают и представители других международных гуманитарных организаций, таких, например, как "Врачи без границ", "Центр по разминированию" (MAC) и т.д. МККК сотрудничает с этими организациями и обладает правом координировать их деятельность в целях наиболее эффективного оказания помощи жертвам конфликта. Постоянные контакты МККК поддерживает также с Департаментом ООН по гуманитарным вопросам, с Управлением верховного комиссара ООН по делам беженцев, с ОБСЕ и другими межправительственными организациями. Штаб-квартира МККК находится в Швейцарии, в Женеве. Руководящим органом МККК является Комитет, состоящий из 25 человек. Все члены Комитета - граждане Швейцарии. Это объясняется в первую очередь историей МККК, основанного гражданами страны, чей нейтралитет имеет давнюю традицию и пользуется признанием других государств. Более того, как показывает опыт, такой однородный состав помогает Комитету действовать быстро, решительно и эффективно. Неизвестно, обладал ли Комитет всеми этими качествами, если бы в него входили представители многих государств. Кроме того, какое-то среднее решение здесь исключается: Комитет может состоять либо из граждан одной страны, либо из граждан практически всех стран. В противном случае на основании каких критериев допускать в него представителей одного государства и не допускать представителей другого? Когда две страны воюют друг с другом, главное для воюющих - не контролировать МККК, а быть уверенным, что его не контролирует противник.
Хотя в состав Комитета входят представители только одной страны, деятельность МККК носит международный характер. Делегаты этой организации работают в самых разных странах, представительства МККК существуют более чем в 50 государствах, в том числе и в России. Как в этих представительствах, так и в самой штаб-квартире в Женеве трудятся люди разных национальностей, лишь часть из них обладают швейцарскими паспортами. Делегаты МККК обладают статусом, аналогичным статусу представителей межправительственных организаций.
В 1993 г. МККК заключил с Швейцарией соглашение о статусе и деятельности МККК на ее территории, в котором признается, что МККК является субъектом международного права и подтверждается его независимость от властей этой страны. МККК - уникальная организация, которая отличается как от учреждений системы ООН, так и от других гуманитарных неправительственных организаций. Бюджет Международного Комитета Красного Креста питают следующие источники:
- вклады государств - участников Женевских конвенций;
- вклады межгосударственных организаций (например, Европейский Союз);
- вклады национальных обществ Красного Креста и Красного Полумесяца;
- частные пожертвования
- различные дары и средства, получаемые по завещаниям.
Все вклады носят добровольный характер (в отличие от обязательных взносов членов большинства международных организаций). Таким образом, МККК существует и может функционировать только благодаря доброй воле и щедрости международного сообщества. Чтобы обеспечить поступление средств, МККК, как правило, ежегодно, выступает с обращениями, указывая на те проблемы, решение которых он считает необходимым. Международный Комитет Красного Креста является составной частью Международного движения Красного Креста и Красного Полумесяца (больше известного под названием "Международный Красный Крест"). Помимо МККК, в это Движение входят национальные общества Красного Креста и Красного Полумесяца, а также Международная Федерация обществ Красного Креста и Красного Полумесяца. Эти организации, как правило, проводят свои встречи раз в четыре года, когда их представители вместе с представителями государств - участников Женевских конвенций собираются на Международной конференции Красного Креста, которая представляет собой высший руководящий орган всего движения, своеобразный парламент, правда, с довольно ограниченной властью. Конференция обеспечивает "единство усилий" Красного Креста, и по большинству вопросов ее власть имеет чисто моральный характер - Конференция может только выразить пожелания, в форме резолюций.
В принципе, и МККК, и национальные общества, и Международная Федерация являются независимыми учреждениями. У каждого из них свой статус, и ни одно из них не руководит другим.
В то же время именно на МККК как хранителя Основополагающих принципов Движения (см. ниже) возлагается, в частности, обязанность определять, способны ли новые национальные общества Красного Креста и Красного Полумесяца осуществлять свою деятельность в соответствии с этими Принципами, и, в случае положительного заключения, заявлять об их признании. Тем самым национальным обществам предоставляется статус полноправных членов Движения Красного Креста и Красного Полумесяца. Получив признание МККК, общества могут обратиться с просьбой о принятии в Федерацию. Неудивительно, что именно МККК обладает правом официального признания национальных обществ; ведь вскоре после своего появления МККК взял на себя главную роль основателя национальных обществ, став уже в ходе Дипломатической конференции 1864 г. "крестным отцом" семи из них. Национальные общества Красного Креста в ходе множества вооруженных конфликтов оказывали огромную помощь военно-медицинским службам своих стран по уходу за ранеными и больными воинами, помогали гражданскому населению, страдающему от войн и стихийных бедствий. Российское общество Красного Креста было основано в 1867 г. и вскоре стало одним из самых мощных и влиятельных - не в последнюю очередь благодаря поддержке императора и членов его семьи. В настоящее время в мире насчитывается свыше 170 признанных национальных обществ. Их основная задача - предоставление помощи военно-медицинским службам своих стран в случае войны. Для эффективного выполнения этой задачи общества должны готовиться в мирное время. Кроме этого, национальные общества в мирное время занимаются такой деятельностью, как организация донорства, подготовка медицинского персонала, помощь инвалидам, престарелым и т.п.
Международная Федерация обществ Красного Креста и Красного полумесяца оказывает всемерную поддержку деятельности национальных обществ, координирует работу по предоставлению международной помощи в случае стихийных бедствий и катастроф, оказывает помощь беженцам. О направлениях деятельности Международного Комитета Красного Креста, являющегося основателем всего Движения, уже было сказано. В своей деятельности МККК тесно сотрудничает с национальными обществами, но его миссию нейтрального, беспристрастного и независимого посредника не может выполнять национальное общество страны, участвующей в конфликте. Устав Международного движения Красного Креста и Красного полумесяца определяет отношения между входящими в него организациями. Кроме того, МККК и Федерация заключили соглашение, в котором указаны сферы их деятельности: ситуации вооруженных конфликтов - для МККК, ситуации стихийных бедствий и техногенных катастроф - для Федерации. Международное движение Красного Креста и Красного полумесяца, насчитывающее десятки миллионов членов, являет собой пеструю картину. Деятельность Движения - это в основном практическая работа, в ходе которой нередко приходится импровизировать. Чтобы согласовать различные точки зрения и содействовать осуществлению последовательной и эффективной деятельности, движению необходимо иметь некие общие ориентиры, Основополагающие принципы. Такие принципы, хранителем которых является МККК, были провозглашены на XX Международной конференции Красного Креста в Вене в 1965 г. Основополагающие принципы Красного Креста:
ГУМАННОСТЬ. Международный Красный Крест стремится, прежде всего, предотвращать и облегчать страдания людей, защищать их жизнь и здоровье, обеспечивать уважение к человеческой личности. БЕСПРИСТРАСТНОСТЬ. Движение не проводит никакой дискриминации по признаку национальности, расы, религии, класса или политических убеждений. Оно лишь стремится облегчать страдания людей, и в первую очередь тех, кто больше всего в этом нуждается. НЕЙТРАЛЬНОСТЬ. Чтобы сохранить всеобщее доверие, Движение не может принимать чью-либо сторону в вооруженных конфликтах и вступать в споры политического, расового, религиозного или идеологического характера.
НЕЗАВИСИМОСТЬ. Движение независимо. Национальные общества, оказывая своим правительствам помощь в их гуманитарной деятельности и подчиняясь законам своей страны, должны, тем не менее, всегда сохранять автономию, чтобы иметь возможность действовать в соответствии с данными Принципами.
ДОБРОВОЛЬНОСТЬ. В своей добровольной деятельности по оказанию помощи Движение ни в коей мере не руководствуется стремлением к получению выгоды.
ЕДИНСТВО. В стране может быть только одно национальное общество Красного Креста или Красного Полумесяца. Оно должно быть открыто для всех, и осуществлять свою гуманитарную деятельность на всей территории страны.
УНИВЕРСАЛЬНОСТЬ. Движение является всемирным. Все национальные общества пользуются равными правами и обязаны оказывать помощь друг другу. Наконец, осталось рассмотреть вопрос о том, почему Движение называется Движением Красного Креста и Красного Полумесяца. Дело в том, что Красный Крест на белом фоне и Красный Полумесяц на белом фоне - это две эмблемы Движения. И до недавнего времени существовало всего две упомянутых официально признанных эмблемы. В декабре 2005 г., согласно Третьему Дополнительному Протоколу к Женевским конвенциям, появилась еще одна эмблема - Красный Кристалл на белом фоне. Эмблема Красного Креста появилась еще в 1863 г. в качестве отличительного знака обществ помощи раненым военнослужащим (будущих национальных обществ). Принятой в следующем году Женевской конвенцией был введен статус нейтральности для лиц и объектов, обозначенных данной эмблемой: для врачей, медсестер, госпиталей, санитарных повозок и т.д.
По одной из версий, нашедшей отражение в важнейших источниках МГП, данная эмблема принята из уважения к Швейцарии, граждане которой явились основателями Красного Креста, и представляет собой обратное расположение цветов швейцарского флага. Однако нет данных, подтверждающих, что создатели эмблемы руководствовались именно такими соображениями. В 1876 г., во время русско-турецкой войны, Османская империя решила использовать вместо красного креста красный полумесяц на белом поле, заявив, что "знак креста наносит оскорбление солдатам-мусульманам". Хотя согласно официальной позиции МККК, никакого религиозного подтекста в эмблеме красного креста нет, некоторые исламские страны, вслед за Османской империей, также стали использовать эмблему красного полумесяца, которая получила официальное признание на Дипломатической конференции в 1929 г. Сложилась следующая ситуация: официально никакого религиозного, национального и т.п. подтекста в эмблемах нет, но страны исламского мира выбирают эмблему Красного Полумесяца, а страны с преобладанием христианского населения - эмблему Красного Креста... И во время вооруженных конфликтов представители одной страны иногда с недоверием относились к эмблеме национального общества страны-противника и некоторых других стран. Возникла потребность в эмблеме, которая бы воспринималась всеми как абсолютно нейтральная. Таким образом, появилась третья эмблема Движения - Красный Кристалл (в виде ромба).
Три эмблемы являются совершенно равнозначными, и вновь создаваемые национальные общества могут по своему усмотрению выбирать одну из них. Можно даже комбинированную - Красный Крест и Красный Полумесяц, вписанные в Красный Кристалл... Возможно, когда-то Красный Кристалл вытеснит остальные эмблемы национальных обществ и, таким образом, удастся избавиться от религиозных ассоциаций, связанных с эмблемой. Но пока новая эмблема практически почти еще не используется, а порой даже скептически воспринимается. В настоящее время более 140 национальных обществ используют эмблему Красного Креста, и около 30 национальных обществ - эмблему Красного Полумесяца. Эмблемой МККК является Красный Крест, эмблемой Федерации - Красный Крест рядом с Красным Полумесяцем. Выделяют две цели использования эмблемы:
Использование ее с опознавательной целью, в качестве отличительного знака, как в мирное, так и в военное время показывает, что данный человек или данное имущество определенным образом связаны с Международным движением Красного Креста и Красного Полумесяца. Например, делегаты МККК обычно носят на груди бэйдж с эмблемой красного креста. Использование эмблемы с защитной целью является наглядным проявлением защиты, предоставляемой Женевскими конвенциями медицинскому персоналу, госпиталям, медицинскому транспорту и т.п. Так, вывешиваемые на госпиталях большие белые полотнища с красным крестом или красным полумесяцем призваны защитить эти здания от обстрелов и бомбежек. В период вооруженного конфликта эмблему в качестве защитного знака могут использовать только военно-медицинские службы, гражданские врачи и больницы, организации Красного Креста и Красного Полумесяца и, при некоторых условиях - другие добровольные общества помощи, признанные правительством. Различают три основных вида незаконного использования эмблемы:
- имитация, когда используется такой знак, который из-за его формы и (или) цвета можно спутать с эмблемой
- незаконное присвоение права использовать эмблему: речь идет, прежде всего, об использовании эмблемы организациями или лицами, не имеющими на это права (например, коммерческими аптеками, частными лицами). - вероломство, которое заключается в использовании эмблемы в период конфликта с целью защитить комбатантов и военную технику.
Вероломное использование эмблемы может рассматриваться как серьезное нарушение МГП, то есть как военное преступление, потому что создает угрозу для всей системы защиты, организованной в рамках международного гуманитарного права. Резюме
Международный Комитет Красного Креста - уникальная международная организация, оказывающая защиту и помощь жертвам конфликтов. Основные направления деятельности МККК: посещение лиц, лишенных свободы, деятельность Центрального агентства по розыску, деятельность по оказанию помощи, медицинское обслуживание, развитие МГП, распространение знаний, деятельность в качестве нейтрального посредника между воюющими сторонами.
МККК взаимодействует с другими работающими в районах вооруженных конфликтов гуманитарными организациями и обладает правом координировать их деятельность. Штаб-квартира МККК находится в Женеве. Хотя в состав Комитета (руководящего органа этой организации) входят только граждане Швейцарии, деятельность МККК носит международный характер. МККК существует и может функционировать только благодаря доброй воле и щедрости международного сообщества.
Международный Комитет Красного Креста является составной частью Международного движения Красного Креста и Красного Полумесяца. Помимо МККК, в это Движение входят национальные общества Красного Креста и Красного Полумесяца, а также Международная Федерация обществ Красного Креста и Красного Полумесяца. Основополагающие принципы Движения: гуманность, беспристрастность, нейтральность, независимость, добровольность, единство, универсальность.
Красный Крест на белом фоне и Красный Полумесяц на белом фоне -две равноправные, официально признанные в настоящее время эмблемы Движения. Они могут использоваться с опознавательной или с защитной целью. Виды незаконного использования эмблем: имитация, незаконное присвоение права использовать эмблему, вероломство. Литература по теме:
1. Бюньон Франсуа. Международный Комитет Красного Креста и Советский Союз (1917-1991). М.: МККК, 1998.
2. Жюно Марсель. Воин без оружия. М.: МККК, 1996. 3. Изучаем международное гуманитарное право. Пособие для инструкторов национальных обществ Красного Креста и Красного Полумесяца. М.: МККК, 1999. 4. Кальсховен Фриц. Беспристрастность и нейтральность в гуманитарном праве и практике. Харрофф-Тавель Марион. Нейтральность и беспристрастность. МККК, 2000. 5. Келленбергер Я. Гуманитарная деятельность - говорить громко или хранить молчание // Международный журнал Красного Креста. Сборник статей. М., 2004, март. 6. Международный Комитет Красного Креста. Известно ли вам? МККК, 2000.
7. Пикте Жан. Международный Комитет Красного Креста: уникальное учреждение. МККК, 1997.
8. Томан Иржи. Россия и Красный Крест (1917-1945). М., МККК, 1998. 9. www.icrc.org/rus
9. МГП и вооруженные конфликты немеждународного характера
Цели и задачи модуля:
Разъяснить, почему долгое время вооруженные конфликты немеждународного характера никак не регулировались международным правом; дать представление о "Мини-конвенции", ее значении и ее основных положениях; рассмотреть причины, которые потребовали принятия Второго Дополнительного Протокола 1977 г., дать представление об этом Протоколе, выявить его преимущества и недостатки по сравнению с "Мини-конвенцией"; объяснить, какие существуют в настоящее время проблемы, связанные с нормами МГП, касающимися немеждународных вооруженных конфликтов. План модуля:
1) Предыстория международно-правового регулирования немеждународных вооруженных конфликтов;
2) Третья статья, общая для всех Женевских конвенций 1949 года ("Мини-конвенция"), ее основные положения;
3) Второй дополнительный протокол 1977 г., его достоинства и недостатки по сравнению с "Мини-конвенцией";
4) Проблемы, связанные с соблюдением норм МГП, которые посвящены немеждународным конфликтам.
Наряду с международными войнами, история изобилует фактами вооруженных конфликтов немеждународного характера, революций, гражданских войн, мятежей, восстаний против правителей и существующего порядка. В последнее время все больше вооруженных конфликтов носят именно немеждународный характер. Во время подобных конфликтов противники, как правило, имеют личные причины ненавидеть друг друга, поэтому ненависть, ожесточение воюющих друг к другу зачастую оказываются еще более сильными, чем в войнах между государствами. На эту особенность немеждународных (внутренних) вооруженных конфликтов обратил внимание еще около столетия назад известный российский юрист Ф.Ф. Мартенс, который указывал, что "...междуусобная война всегда гораздо больше вызывает у воюющих чувство ненависти и возбуждает страсти, чем война между независимыми народами. Следовательно, при междуусобной войне гораздо труднее найти в обычаях и законах надлежащие границы для произвола и насилия". Гражданская война в России вскоре явилась прекрасным подтверждением слов Ф.Ф. Мартенса. У правительства, как правило, нет страшнее врагов, чем люди, пытающиеся силой свергнуть существующий режим. Поэтому во все века с такими людьми не церемонились, и преследовали тех, кто пытался доказать, что даже с мятежниками нельзя делать все, что угодно. Подавление восстаний и мятежей обычно осуществлялось с огромной жестокостью. Так было и в 185 г. до н.э., когда после подавления восстания рабов в Апулии, 7000 рабов были распяты римлянами; так было и в 1871, после разгрома Парижской Коммуны, когда было казнено примерно 25 тысяч человек; так было и в многочисленных гражданских войнах XX века. Лишь в XVIII веке появилась идея руководствоваться законом даже в борьбе против тех, кто поднялся против правительства. Юрист Эмерих де Ваттель первым сформулировал это положение (правда, достаточно робко) в своем произведении "Право наций". Во время гражданской войны в Америке в 60-х годах XIX века внутренним конфликтам был посвящен целый раздел "Инструкций для командующих армий Соединенных Штатов на поле боя". Эти инструкции, весьма передовые и проникнутые духом гуманности, были разработаны советником президента Линкольна Френсисом Либером, и приняты в 1863 году. В общем и целом, инструкции соблюдались. Но - увы - проявление гуманности во время немеждународного конфликта было все же исключительно редким явлением. Люди, которые пытались применить какие-то регулирующие нормы к внутренним конфликтам, подвергались двум серьезнейшим обвинениям: вмешательство во внутренние дела государства (посягательство на государственный суверенитет!) и предоставление помощи бандитам. Неудивительно, что защита жертв в период вооруженных конфликтов немеждународного характера длительное время оставалась вне сферы международно-правового регулирования. Поэтому третья статья, общая для всех Женевских конвенций 1949 года, посвященная немеждународным вооруженным конфликтам, явилась настоящим прорывом. Она впервые обязала государства ограничивать насилие и защищать жертв войны во время вооруженных конфликтов немеждународного характера. Ранее данные вопросы относились исключительно к сфере компетенции самих государств. За особое значение третьей статьи, общей для всех Женевских конвенций 1949 года, ее даже называют "Мини-конвенцией". Данная статья устанавливает, что "в случае вооруженного конфликта, не носящего международного характера и возникающего на территории одной из Высоких Договаривающихся Сторон, каждая из находящихся в конфликте сторон обязана применять как минимум следующие положения:
1. Лица, которые непосредственно не принимают участия в военных действиях, включая тех лиц из состава вооруженных сил, которые сложили оружие, а также тех, которые перестали принимать участие в военных действиях вследствие болезни, ранения, задержания или по любой другой причине, должны при всех обстоятельствах пользоваться гуманным обращением без всякой дискриминации по причинам расы, цвета кожи, религии или веры, пола, происхождения или имущественного положения или любых других аналогичных критериев". Эти положения общего характера дополняют нормы, раскрывающие понятие "гуманное обращение". В частности, запрещаются посягательство на жизнь и физическую неприкосновенность упомянутых лиц, причинение увечий, пытки и истязания, другое жестокое и унижающее достоинство обращение, взятие заложников, казнь без суда и следствия. Положения ст. 3 также предусматривают возможность применения, полностью или частично, других положений Женевских конвенций 1949 г., однако это обусловливается необходимостью заключения дополнительных специальных соглашений между воюющими сторонами. Многие юристы отмечали, что "Мини-конвенция", при всей своей важности, имеет существенные недостатки. Действительно, некоторые важные вопросы решены в ней без достаточной ясности, и поэтому существует широкий простор для их толкования. Ряд значимых вопросов, таких, как запрет репрессалий против гражданского населения, защита гражданских объектов, вообще не затрагивались в "Мини-конвенции". Опыт вооруженных конфликтов, имевших место уже после ее принятия, подтвердил, что "Мини-конвенции" недостаточно для эффективной международно-правовой защиты жертв внутренних вооруженных конфликтов. Именно поэтому в 1977 г. потребовалось принятие Второго дополнительного протокола к Женевским конвенциям, посвященного вооруженным конфликтам немеждународного характера. Этот документ принимался на Дипломатической конференции в ходе жарких дискуссий и серьезных споров, после которых, в итоге, был принят усеченный вариант, содержащий всего 28 статей. Однако, Второй дополнительный протокол уже более детально и четко, чем "Мини-конвенция", прописывает защиту жертв немеждународных вооруженных конфликтов. Прежде всего, это защита гражданского населения, всех тех, кто не принимает участия в военных действиях. Говорится об уважении медицинского персонала и оборудования, о гуманном обращении со всеми ранеными, больными и лишенными свободы, независимо от национальности, религии и т.д. Упоминается также о защите некоторых категорий гражданских объектов, запрещаются "акты насилия или угрозы насилием, имеющие основной целью терроризировать гражданское население". Однако, если третья статья Женевских конвенций 1949 г. применима практически к любым внутренним вооруженным конфликтам, то сфера применения Второго дополнительного протокола 1977 г. строго очерчена: он применяется в случае вооруженных конфликтов между правительственными войсками и организованными вооруженными группировками, находящимися под ответственным командованием и осуществляющими такой контроль над частью территории страны, который позволяет им вести непрерывные и согласованные военные действия. Ясно, что не все внутренние вооруженные конфликты попадают под данное определение. Например, повстанцы зачастую действуют разрозненно, не согласованно и не контролируют часть территории страны. В этом случае Второй дополнительный протокол 1977 г. не действует.
Однако если вооруженный конфликт внутри страны не соответствует упомянутым критериям, по отношению к нему применяется статья третья женевских конвенций 1949 года, которая в любом случае остается в силе. Второй дополнительный протокол 1977 г. не отменяет, а развивает и дополняет ее. Это особенно важно, учитывая, что ряд стран не ратифицировали Второй дополнительный протокол 1977 г. Положения же Женевских конвенций 1949 г. являются обязательными для всех государств. Вооруженным конфликтам немеждународного характера посвящено гораздо меньше норм МГП, чем международным вооруженным конфликтам. (Это связано, в частности, с уже упомянутым щекотливым вопросом государственного суверенитета). Однако на современном этапе более важным вопросом представляется не дальнейшее дополнение данных норм, а строгое соблюдение имеющихся. Потому что с этим очень большие проблемы. Во время конфликтов в Сальвадоре в 1980-х гг., на территории бывшей Югославии в 90-х гг. XX в., в Руанде в 1994 г., в Чечне в 1994-1996, во многих других немеждународных вооруженных конфликтах применялись варварские средства и методы ведения войны, постоянно нарушались нормы МГП. Впрочем, чеченский конфликт у нас официально не назывался "войной" или "вооруженным конфликтом" (хотя, по всем параметрам, на определенных этапах соответствовал вооруженному конфликту немеждународного характера). Он именовался то "наведение конституционного порядка" (первый чеченский конфликт), то "антитеррористической операцией" (второй чеченский конфликт). Но, как бы он ни назывался, в его ходе обе воюющие стороны зачастую игнорировали как законы и обычаи войны, так и нормы прав человека, в том числе самые основные. Общеизвестно и то, что люди, совершившие военные преступления в ходе внутренних вооруженных конфликтов, зачастую несут за это чисто формальное наказание или вообще никак не наказываются. Убийство журналистки Натальи Алякиной-Мрозек является лишь одним ярким примером. Она вместе со своим мужем была в служебной командировке в Чечне, и когда их машина уже проехала блокпост, один из военнослужащих вдруг открыл огонь из крупнокалиберного пулемета по их машине. Наталья была убита. Военный, который обвинялся в умышленном убийстве, получил лишь два года условно, и то дело дошло до суда только благодаря тому, что муж Натальи поклялся не оставить это убийство без наказания, добивался через международные организации, через ОБСЕ, официальные межправительственные каналы возбуждения дела. Громкое дело полковника Буданова, застрелившего чеченскую девушку Эльзу Кунгаеву, очевидно, можно расценивать как "показательную порку", призванную продемонстрировать, что подобного рода злодеяния в России не остаются безнаказанными, и что ситуация в этом плане меняется к лучшему. Однако огромное количество военных преступлений, совершенных как в России, так и в других странах, осталось без должного юридического рассмотрения, по ним не было вынесено вообще никаких решений. В заключение необходимо напомнить, что если ситуация насилия не достигает интенсивности вооруженного конфликта, на данной территории действуют не нормы МГП, а международное право прав человека и, конечно же, национальные законы. Резюме.
На протяжении веков вооруженные конфликты немеждународного характера были (и остаются) зачастую еще более жестокими, кровавыми, чем войны между государствами. Между тем, защита жертв в период вооруженных конфликтов немеждународного характера длительное время оставалась вне сферы международно-правового регулирования. Третья статья, общая для всех Женевских конвенций 1949 года (за ее особое значение названная "Мини-конвенцией"), посвященная немеждународным вооруженным конфликтам, явилась настоящим прорывом. Она впервые обязала государства ограничивать насилие и защищать жертв войны во время вооруженных конфликтов немеждународного характера. Однако некоторые положения упомянутой третьей статьи были сформулированы недостаточно ясно и подробно, а ряд важных вопросов (например, запрет репрессалий против гражданского населения, защита гражданских объектов) вообще не затрагивались. Поэтому потребовалось принятие дополнительного нормативного акта. Им стал Второй Дополнительный протокол 1977 г. Он уже более детально и четко, чем "Мини-конвенция", прописывает защиту жертв немеждународных вооруженных конфликтов. Однако его сфера применения более ограничена, к тому же, некоторые государства его не ратифицировали. Немеждународным вооруженным конфликтом посвящено значительно меньше нормативных актов МГП, чем международным. Однако сейчас более важно не создавать новые документы, а добиваться строгого соблюдения имеющихся. Литература по теме:
1. Аби-Сааб Розмари. Гуманитарное право и внутренние конфликты. Истоки и эволюция международной регламентации. М.: МККК, 2000. 2. Международное гуманитарное право в документах. М., 1996. 3. Нахлик С.Е. Краткий очерк международного гуманитарного права. МККК, 1993.
4. Основные положения Женевских конвенций и Дополнительных протоколов к ним. МККК, 1994. 5. Пикте Жан. Развитие и принципы Международного гуманитарного права. МККК, 1994.
6. Фуркало В.В. Международно-правовая защита гражданского населения в условиях вооруженных конфликтов. Киев, 1986. 10. Защита раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение Цели и задачи модуля:
Выяснить, в каких документах МГП прописывается защита раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение; рассмотреть, какая именно защита, кем и как должна предоставляться. План модуля:
1) Первая и вторая Женевские конвенции 1949 г., их основные положения;
2) Первый Дополнительный Протокол 1977 г. - каким образом он усиливает защиту раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение.
Данные вопросы регулируются Первой Женевской конвенцией 1949 г. (об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях), Второй Женевской конвенцией 1949 г. (об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море), а также Первым дополнительным протоколом 1977 г. Согласно Первой Женевской конвенции, раненые или больные комбатанты должны пользоваться уважением и защитой при всех обстоятельствах. Воюющая сторона, во власти которой окажутся эти люди, должна обеспечить им гуманное обращение и уход без какой-либо дискриминации (например, по признакам расы, пола, национальности, религии, политических убеждений и т.д.). Запрещается добивать или истреблять их, подвергать пыткам, проводить над ними биологические эксперименты, преднамеренно оставлять раненых или больных без медицинской помощи и ухода, предумышленно создавать условия для их заражения. Преимущество в очередности оказания медицинской помощи допускается только по медицинским причинам неотложного характера. Обязанностью воюющих сторон во всякое время, особенно после боя, является немедленное принятие всех возможных мер к тому, чтобы разыскать и подобрать раненых и больных и оградить их от ограбления и дурного обращения, а также обеспечить им должный уход. С учетом обстоятельств стороны обязаны заключать соглашение о перемирии или о прекращении огня для того, чтобы подбирать раненых, оставшихся на поле боя. Раненые и больные одной из воюющих сторон, попавшие во власть неприятеля, считаются военнопленными и обладают всеми соответствующими правами. Воюющая сторона, вынужденная оставить неприятелю раненых и больных, должна оставить вместе с ними часть своего санитарного персонала и снаряжения для ухода за ними. Санитарный личный состав, предназначенный исключительно для розыска и подбирания, транспортировки и лечения раненых и больных, а также священнослужители, состоящие при вооруженных силах, попав во власть неприятельской стороны, должны задерживаться лишь в той мере, в какой это требует санитарное состояние, духовные потребности и количество военнопленных. Сами они не считаются военнопленными, но пользуются всеми правами военнопленных, а также дополнительными льготами. Постоянные санитарные учреждения и подвижные санитарные формирования медицинской службы не могут подвергаться нападению. Покровительство, на которое они имеют право, может прекратиться лишь в том случае, если они будут использованы для совершения действий, направленных против неприятеля (например, если из здания госпиталя ведется огонь по вражеским позициям). Покровительство, однако, прекращается только после соответствующего предупреждения, устанавливающего разумный срок для его исполнения, и после того, как это предупреждение не дало результатов. Наличие вооруженной охраны не лишает больницу ее права на защиту, так как медицинскому персоналу не только разрешено, но и необходимо защищать находящихся на его попечении раненых и больных от насилия, а также предотвращать грабежи (например, складов лекарств), что может потребовать применения оружия в полицейских целях. Такое применение оружия разрешено. Военные власти должны разрешать населению и благотворительным обществам подбирать раненых и больных, независимо от их национальности, и ухаживать за ними. Никто не должен подвергаться преследованию за то, что он ухаживал за ранеными или больными. Первой Женевской конвенцией 1949 г. также предусматривается возможность создания санитарных зон и местностей - для того, чтобы "оградить от действий войны раненых и больных, а также персонал, на который возложена организация и управление этими зонами и местностями и уход за лицами, которые там будут сконцентрированы". Схожие положения содержаться и во Второй Женевской конвенции. Они касаются улучшения участи раненых, больных, а также лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море. Термин "кораблекрушение" применяется ко всякому кораблекрушению, независимо от обстоятельств, при которых оно произошло. После каждого боя воюющие стороны обязаны немедленно принять меры к тому, чтобы разыскать и подобрать потерпевших кораблекрушение, раненых и больных, оградить их от ограбления, обеспечить им необходимый уход. В этих целях, помимо всего прочего, используются госпитальные суда - суда, построенные или оборудованные со специальной и единственной целью - оказывать помощь раненым, больным и потерпевшим кораблекрушение, предоставлять им лечение и перевозить их. Такие суда ни при каких обстоятельствах не могут быть подвергнуты нападению или захвату. Принятый в 1977 г. Протокол I к Женевским конвенциям 1949 г. вводит дополнительные положения, касающиеся защиты раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение. Он раскрывает признаки этих лиц. В отличие от самих Женевских конвенций, Первый Дополнительный протокол употребляет термины "раненый" и "больной" независимо от того, является человек военнослужащим или гражданским лицом.
Согласно Протоколу I, ранеными и больными считаются как военнослужащие, так и гражданские лица, которые вследствие травмы, болезни или другого физического или психического расстройства или инвалидности нуждаются в медицинской помощи или уходе и которые воздерживаются от любых враждебных действий. К лицам, потерпевшим кораблекрушение, Первый Дополнительный Протокол относит военнослужащих и гражданских лиц, которые подвергаются опасности на море или в других водах в результате несчастья, случившегося либо с ними, либо с перевозившим их судном или летательным аппаратом, и которые воздерживаются от каких-либо враждебных действий. Резюме.
Упомянутые в названии темы вопросы регулируются Первой Женевской конвенцией 1949 г. (об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях), Второй Женевской конвенцией 1949 г. (об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море), а также Первым дополнительным протоколом 1977 г. Согласно Первой Женевской конвенции, раненые или больные комбатанты должны пользоваться уважением и защитой при всех обстоятельствах. Воюющая сторона, во власти которой окажутся эти люди, должна обеспечить им гуманное обращение и уход без какой-либо дискриминации. Преимущество в очередности оказания медицинской помощи допускается только по медицинским причинам неотложного характера. Постоянные санитарные учреждения и подвижные санитарные формирования медицинской службы не могут подвергаться нападению. Обязанность воюющих сторон - разыскать и подобрать раненых и больных и оградить их от ограбления и дурного обращения.
Схожие положения содержаться и во Второй Женевской конвенции. Принятый в 1977 г. Протокол I вводит дополнительные положения, касающиеся защиты раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение. В отличие от самих Женевских данный Протокол употребляет термины "раненый" и "больной" независимо от того, является человек военнослужащим или гражданским лицом.
Литература по теме:
1. Гассер Ханс-Петер. Международное гуманитарное право. Введение. МККК, 1999.
2. Защита лиц и объектов в международном гуманитарном праве. Сб. статей и документов. М., МККК, 1999. 3. Международное гуманитарное право в документах. М., 1996. 4. Основные положения Женевских конвенций и Дополнительных протоколов к ним. МККК, 1994. 5. Тиунов О.И. Международное гуманитарное право. Учебник для вузов. М., 1999. 11. Обращение с военнопленными
Цели и задачи модуля:
Рассмотреть, в каком документе МГП прописывается защита военнопленных, дать определение термина "военнопленный", изучить права и обязанности как военнопленных и держащей в плену держаны при захвате, допросе, перевозке, содержании в лагере; дать представление о статусе военнопленных, об их ответственности за побег, возможности привлечения их к работам разного рода, об их репатриации на родину.
План модуля:
1) Женевская конвенция III, ее основные положения;
2) Захват в плен, допрос: права и обязанности военнопленных;
3) Условия содержания и перевозки военнопленных;
4) Репатриация военнопленных на родину.
В третьей Женевской конвенции 1949 г. подробно прописаны права и обязанности как военнопленных, так и держащей в плену державы. Но суть Конвенции можно выразить одной фразой: "С военнопленными следует всегда обращаться гуманно". Военнопленными являются комбатанты одной из участвующих в конфликте сторон, попавшие во власть неприятеля во время международного вооруженного конфликта. Причем, согласно Конвенции, военнопленные находятся во власти неприятельского государства, а не отдельных лиц или воинских частей. Поэтому независимо от ответственности конкретных должностных лиц, государство несет полную ответственность за обращение с военнопленными. Военнопленный на допросе обязан сообщить только свои фамилию, имя и звание, дату рождения и личный номер. Принуждать его давать какие-то иные сведения запрещается. Пытки, репрессалии или другое жестокое обращение с военнопленными рассматриваются как военные преступления. В возможно более короткий срок военнопленных следует перевезти в безопасное место, условия размещения в котором должны быть не менее благоприятными, чем условия, которыми пользуются войска держащей в плену Державы, расположенные в той же местности. Если же люди попадают в плен при необычных условиях военных действий, при которых невозможна их нормальная эвакуация, они должны быть освобождены, "и для обеспечения их безопасности принимаются все возможные меры предосторожности". Во время плена военнопленные сохраняют свой статус военнослужащих; внешне это проявляется в том, что им разрешено носить свою форменную одежду и знаки отличия, пленные солдаты подчиняются пленным офицерам. На военнопленных распространяются законы и уставы, действующие в вооруженных силах держащей в плену державы. В соответствии с законом в случае противоправных действий к ним могут быть применены судебные или дисциплинарные меры. При этом статья об общей снисходительности защищает военнопленных от чрезмерно суровой интерпретации законов и постановлений. Военнопленный, который пытался бежать, но оказался пойманным, подлежит за это деяние только дисциплинарному взысканию. Если военнопленный осуществил удачный побег, например, присоединился к вооруженным силам своей страны, но впоследствии снова попал в плен, он не подвергается никакому наказанию за побег. Держащая в плену держава должна бесплатно снабжать военнопленных водой и качественной пищей в достаточном количестве, предоставлять им необходимую одежду и медицинскую помощь, обязана принимать все меры гигиены, необходимые для поддержания здоровья военнопленных. Военнопленным предоставляется полная свобода для выполнения обрядов их религии, при условии соблюдения ими дисциплинарного порядка, предписанного военными властями. Держащая в плену держава должна "поощрять интеллектуальную, просветительскую и спортивную активность военнопленных, а также активность по организации развлечений; она должна принять для этого все необходимые меры путем предоставления в их распоряжение соответствующих помещений и необходимого инвентаря". Согласно Конвенции, военнопленным должна быть разрешена переписка с родственниками (письма и карточки обычно посылаются через Центральное агентство по розыску МККК). Пленные также имеют право на получение посылок с гуманитарной помощью.
Текст Третьей Женевской конвенции должен быть вывешен в лагере на языке военнопленных в тех местах, где все могут его прочесть. Военнопленные с хорошим состоянием здоровья могут привлекаться к работам, но не связанным с ведением боевых действий. Использовать пленных на опасных и вредных для здоровья работах можно только в добровольном порядке (специально указано, что удаление мин является опасной работой). Принуждать к работе пленных офицеров запрещается. Контролировать условия содержания военнопленных и обращение с ними, согласно Конвенции, уполномочены представители Держав-Покровительниц или делегаты МККК, обладающие такими же правами (Держава-Покровительница - нейтральное государство, которое с согласия конфликтующих сторон оказывает содействие и осуществляет контроль за соблюдением гуманитарных норм на территории одной из сторон, представляя интересы другой стороны). Военнопленные должны быть освобождены и репатриированы на родину сразу же после прекращения боевых действий. При этом поощряется обмен военнопленными еще в ходе вооруженного конфликта. Что касается тяжелораненых и тяжелобольных военнопленных, они должны быть репатриированы, как только это позволит их физическое состояние.
Нормы Женевской конвенции об обращении с военнопленными впоследствии были несколько уточнены и дополнены в Первом Дополнительном протоколе 1977. Знакомство с этими нормами зачастую вызывает у студентов саркастическую усмешку: что это, мол, за плен такой интересный - не плен, а санаторно-курортное лечение; и где это в условиях реальной войны пленные содержатся в таких тепличных условиях!? Нужно помнить, что содержание в плену ни в коей мере не является формой наказания! Ведь еще Руссо сформулировал принцип, по которому солдаты противника, прекратившие принимать участие в войне, являются уже не врагами, а людьми, заслуживающими гуманного обращения! И цивилизованные государства в ходе боевых действий, как правило, стараются соблюдать положения гуманитарного права. Другое дело, что войны все больше смещаются в страны "третьего мира", где представители враждующих группировок зачастую оказываются незнакомы с нормами МГП и идеями Руссо. Резюме.
В третьей Женевской конвенции 1949 г. подробно прописаны права и обязанности как военнопленных, так и держащей в плену державы. Но суть Конвенции можно выразить одной фразой: "С военнопленными следует всегда обращаться гуманно". Условия размещения военнопленных должны быть не менее благоприятными, чем условия, которыми пользуются войска держащей в плену державы, расположенные в той же местности. На военнопленных распространяются законы и уставы, действующие в вооруженных силах держащей в плену державы. Эта держащая должна бесплатно снабжать военнопленных водой и качественной пищей в достаточном количестве, предоставлять им необходимую одежду и медицинскую помощь, обязана принимать все меры гигиены, необходимые для поддержания здоровья военнопленных. Согласно Конвенции, военнопленным должна быть разрешена переписка с родственниками (письма и карточки обычно посылаются через Центральное агентство по розыску МККК). Пленные также имеют право на получение посылок с гуманитарной помощью.
Военнопленные с хорошим состоянием здоровья могут привлекаться к работам, но не связанным с ведением боевых действий. Принуждать к работе пленных офицеров запрещается. Военнопленные должны быть освобождены и репатриированы на родину сразу же после прекращения боевых действий. Литература по теме:
1. Гассер Ханс-Петер. Международное гуманитарное право. Введение. МККК, 1999.
2. Международное гуманитарное право в документах. М., 1996. 3. Мелков Г.М. Международное право в период вооруженных конфликтов. М., 1988. 4. Основные положения Женевских конвенций и Дополнительных протоколов к ним. МККК, 1994. 5. Тиунов О.И. Международное гуманитарное право. Учебник для вузов. М., 1999. 12. Защита гражданского населения и гражданских объектов
со стороны МГП
Цели и задачи модуля:
Рассмотреть, в каких документах МГП содержатся положения, касающиеся защиты гражданского населения и гражданских объектов; дать представление о том, какая защита и как должна предоставляться гражданскому населению и гражданским объектам в случае вооруженных конфликтов. План модуля:
1) Четвертая Женевская конвенция 1949 г., ее значение и основные положения;
2) два Дополнительных Протокола 1977 г., их вклад в усиление защиты гражданского населения и гражданских объектов;
3) принцип соразмерности, его суть;
4) Конвенция о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия 1980 г. и Конвенция о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду 1976 г., их роль в усиление защиты гражданского населения. Международное гуманитарное право достаточно долго обходило стороной такой вопрос, как защита гражданского населения во время войны. Таким образом, гражданские лица были фактически лишены правовой защиты и отданы на милость воюющих сторон. Лишь в Гаагской конвенции 1907 года появляется несколько пунктов, посвященных защите гражданского населения на оккупированных территориях. Кардинальное изменение ситуации начинается лишь в 1949 году, когда принимаются Женевские конвенции, четвертая из которых целиком посвящена защите гражданского населения. Недаром известный юрист Жан Пикте называл эту конвенцию главным достижением Дипломатической конференции 1949 года. Действительно, если вопросы защиты раненых, больных воинов, военнопленных и лиц, потерпевших кораблекрушение, рассматривались и ранее в Женевских и Гаагских конвенциях, то защита гражданского населения была основательно прописана впервые. Возможно, на рубеже XIX-XX вв. действительно не было особой необходимости посвящать этому отдельную конвенцию. Во время франко-прусской войны 1870-1871 гг. только 2% погибших были гражданскими лицами, во время первой мировой войны - 5%. Вторая мировая война, в которой половина погибших были мирными жителями, стала настоящим потрясением. Неудивительно, что после нее была принята четвертая Женевская конвенция. Одной из важнейших статей в ней является ст. 32, запрещающая воюющим сторонам "принятие каких-либо мер, могущих причинить физическое страдание или привести к уничтожению покровительствуемых лиц...". В тексте конвенции впервые были закреплены нормы, запрещающие применение пыток, репрессалий и коллективных наказаний гражданских лиц, а также любые меры запугивания и террора в отношении гражданского населения. Данная Конвенция детально регламентировала статус гражданского населения на оккупированных территориях, но многие важные вопросы обеспечения защиты гражданского населения и гражданских объектов непосредственно в районах боевых действий продолжали оставаться вне сферы международно-правового регулирования. В четвертой Женевской конвенции, в частности, указывается, что интернирование гражданского населения разрешено только в том случае, если это совершенно необходимо для безопасности державы, во власти которой они находятся. Причем эта держава должна обращаться с интернируемыми гуманно, обеспечить их продовольствием, медицинской помощью и т.д. Места интернирования не должны располагаться в районах, особо подвергающихся военной опасности. (Интернирование - особый режим ограничения свободы, устанавливаемый одной воюющей стороной для граждан другой стороны или иностранцев; перемещение этих людей в места, где легче осуществлять надзор за ними). На оккупированных территориях гражданских лиц в возрасте до 18 лет нельзя принуждать к труду, и никого из гражданских лиц нельзя заставлять принимать участие в военных действиях, также как нельзя заставлять выполнять работу, имеющую непосредственное отношение к ведению военных действий. Люди, привлекаемые к работе, должны получать за нее соответствующее денежное вознаграждение. Оккупирующая держава обязана обеспечить поставки продуктов питания и медикаментов, работу служб коммунального хозяйства и здравоохранения на оккупированной территории. Если она не может обеспечить все это, она обязана принимать грузы гуманитарной помощи из-за рубежа. Признавая право иностранцев покидать страну в начале и разгар конфликта, Конвенция также подтверждает право государства задерживать тех, кто может обратить против него оружие или владеет государственными тайнами. Те, кому отказано в отъезде, могут в суде оспаривать отказ.
Один из разделов Конвенции посвящен законодательству на оккупированных территориях. Защищая население от произвола, Конвенция в то же время утверждает, что оккупационные власти должны быть в состоянии поддерживать порядок и противостоять бунтам. В нормальной обстановке оккупационные власти должны поддерживать существующее в оккупированной стране законодательство и существующие суды. Оккупанты не имеют права изменять статус должностных лиц и судей на оккупированных территориях, равно как и наказывать их за то, что они воздерживаются от выполнения своих обязанностей по соображениям совести. Гражданские лица, по какой-либо причине лишенные свободы, должны пользоваться, по сути, теми же льготами, что и военнопленные. Как уже упоминалось, четвертая Женевская конвенция явилась настоящим прорывом, но ее важнейшие положения не применялись к той части гражданского населения, которая находится в районах боевых действий, где как раз наиболее высока степень угрозы их жизни. В силу этого четвертая Конвенция не решила в полной мере проблему обеспечения защиты гражданского населения от опасностей, возникающих непосредственно в ходе военных действий. Этот пробел был восполнен двумя Дополнительными протоколами к Женевским конвенциям, принятыми в 1977 г. Первый протокол регламентирует ситуации международных, а второй - немеждународных вооруженных конфликтов. В обоих протоколах особое внимание уделяется защите гражданского населения. В Первом Дополнительном протоколе впервые в международном праве был четко сформулирован сам принцип защиты гражданского населения, раскрыто его основное содержание, конкретизированы нормы, определяющие условия предоставления защиты гражданским лицам, определены основные обязанности воюющих сторон в отношении обеспечения защиты гражданского населения. Центральное место в Первом Дополнительном протоколе занимает ст. 48 "Основная норма", которая устанавливает, что "для обеспечения уважения и защиты гражданского населения и гражданских объектов стороны, находящиеся в конфликте, должны всегда проводить различие между гражданским населением и комбатантами, а также между гражданскими объектами и военными объектами и соответственно направлять свои действия только против военных объектов". Впервые также закреплены нормы, устанавливающие, что "в случае сомнения относительно того, является ли какое-либо лицо гражданским лицом, оно считается гражданским лицом", то есть таким, которое не принадлежит к личному составу вооруженных сил и не принимает участия в военных действиях. Разумеется, гражданское лицо может быть любого возраста, пола, профессии (в том числе журналист), хотя защита некоторых категорий гражданского населения (в частности, медицинского персонала, священнослужителей, женщин, детей до 15 лет, персонала организаций гражданской обороны) прописывается в международном гуманитарном праве особо. Организациям гражданской обороны посвящена целая глава (ст. 61 - 67) Первого дополнительного протокола - потому, что эти организации играют огромную роль в защите гражданского населения. Персонал и имущество организаций гражданской обороны должны пользоваться уважением и защитой, на них не должно совершаться нападений. На оккупированных территориях гражданские организации гражданской обороны должны получать от властей содействие, необходимое для осуществления их задач. В Первом Дополнительном протоколе также дается определение военных и гражданских объектов. К категории военных объектов относятся только те, "которые в силу своего характера, расположения, назначения или использования вносят эффективный вклад в военные действия и полное или частичное разрушение, захват или нейтрализация которых при существующих в данный момент обстоятельствах дает явное военное преимущество" (ст. 52). Объекты, специально созданные для применения в качестве средств ведения войны, не вызывают сомнения в принадлежности к категории военных (боевая техника, склады боеприпасов и т.п.). Вместе с тем данное определение охватывает и объекты, являющиеся по своему первоначальному, основному предназначению гражданскими, но в конкретный момент боевых действий используемые вооруженными силами в целях обеспечения успеха военных действий (например, жилой дом, из которого военные ведут огонь). Гражданские объекты - это все те, которые не являются военными согласно приведенному выше определению. Первым Дополнительным протоколом устанавливается также презумпция в пользу гражданского характера объектов, согласно которой в случае сомнений в отношении возможного использования в военных целях тех или иных объектов, обычно предназначенных для гражданских целей, они должны рассматриваться как гражданские. Несмотря на то, что международное гуманитарное право запрещает нападение на гражданские объекты и гражданских лиц, допускается, что они могут стать сопутствующими (случайными) жертвами нападений, направленных на военные объекты. При этом важно соблюдение принципа пропорциональности (соразмерности), суть которого заключается в том, что ожидаемые потери среди гражданского населения и разрушение гражданских объектов не должны быть чрезмерными по отношению к "конкретному и прямому военному преимуществу", которое планируется получить в результате нападения (см. ст. 51 и ст. 57 Первого дополнительного протокола). То есть чем большее военное преимущество получает воюющая сторона в результате нападения, тем большие сопутствующие потери гражданского населения будут являться допустимыми. Например, если осколками от подорванного вражеского склада боеприпасов ранит или даже убьет несколько оказавшихся поблизости гражданских лиц - они, скорее всего, будут рассматриваться как случайные жертвы вполне законного нападения. Но атакующая сторона в любом случае должна прилагать все усилия к тому, чтобы избежать потерь среди мирного населения или, по крайней мере, свести их к минимуму. Современное международное гуманитарное право устанавливает определенные ограничения в отношении нападений на военные объекты, если такие нападения могут привести к чрезмерным жертвам среди гражданского населения, повреждению или уничтожению гражданских объектов. Так, Первый дополнительный протокол 1977 г. запрещает нападения на плотины, дамбы и атомные электростанции "даже в тех случаях, когда такие объекты являются военными объектами, если такое нападение может вызвать высвобождение опасных сил и последующие тяжелые потери среди гражданского населения". Конвенция о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия 1980 г. запрещает, в частности, "при любых обстоятельствах подвергать любой военный объект, расположенный в районе сосредоточения гражданского населения, нападению с применением доставляемого по воздуху зажигательного оружия". Иными словами, расположенный в городе или ином населенном пункте военный объект нельзя бомбить зажигательными бомбами. (В марте 1945 года американские самолеты засыпали Токио зажигательными бомбами, уничтожив от 80 тысяч до 100 тысяч человек, что намного превысило количество жертв других авианалетов). Воюющие стороны должны стараться располагать военные объекты в отдалении от гражданских лиц и объектов, и ни в коем случае не использовать гражданское население как прикрытие от нападений. Принятая в 1976 г. по инициативе Советского Союза Конвенция о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду также вносит существенный вклад в защиту гражданского населения во время вооруженных конфликтов. Эта конвенция была принята под воздействием войны во Вьетнаме (более точно - в Индокитае) - первого в истории человечества вооруженного конфликта, где целенаправленное и систематическое уничтожение природной среды и воздействие на природные процессы в военных целях явилось одним из основных элементов стратегии, самостоятельным методом ведения боевых действий. Эта экологическая война, развязанная вооруженными силами США, была направлена на лишение жителей Вьетнама, Лаоса и Камбоджи возможности использовать леса в качестве естественных укрытий в ходе боевых действий, уничтожение посевов, запасов продовольствия и поголовья скота, дезорганизацию сельскохозяйственного производства... Основными методами экологической войны стали систематическое применение гербицидов и дефолиантов военного назначения (химических веществ, используемых для уничтожения растительности), применение специальной техники (бульдозеров и др.) с целью уничтожения растительного покрова, лесов и посевов на обширных участках территории. Большой ущерб природной среде Индокитая был нанесен в результате систематического и широкомасштабного применения зажигательных веществ, в особенности напалма. Кроме того, вооруженные силы США систематически использовали методы метеорологической войны - воздействие на локальные погодные процессы с целью инициирования осадков для затопления обширных участков территории Вьетнама... При таких методах ведения войны неудивительно, что более 90% погибших были гражданскими лицами. Упомянутая Конвенция о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду явилась первым в истории специальным соглашением, направленным на предотвращение использования средств и методов ведения экологической войны. Каждое государство - участник этой Конвенции "обязуется не прибегать к военному или любому иному враждебному использованию средств воздействия на природную среду, которые имеют широкие, долгосрочные или серьезные последствия...". Международно-правовые нормы, регламентирующие защиту природной среды от военного воздействия, получили дальнейшее развитие в Первом Дополнительном протоколе 1977 г, где есть особая статья "Защита природной среды". Для защиты гражданского населения в целом и отдельных его категорий в особенности (детей, женщин, больных, раненых и т.д.) современное международное гуманитарное право предусматривает создание специальных зон и местностей. Например, в четвертой Женевской конвенции речь идет о специальных "нейтрализованных зонах", в Первом Дополнительном протоколе 1977 г. - о "необороняемых местностях" и "демилитаризованных зонах". Если не вдаваться в нюансы, суть подобных местностей и зон заключается в том, что одна воюющая сторона не имеет право защищать такую местность с оружием в руках, а другая - нападать на нее. В частности, во время войны на территории бывшей Югославии в 90-х гг. XX вв. некоторые местности объявлялись необороняемыми, правда, на практике это было малоэффективно: обстрелы этих районов (городов), как правило, не прекращались. Гражданские войны, подобные конфликту в Югославии или Руанде, являются настоящим бедствием для мирного населения этих стран. В "мини-конвенции" (третьей статье, общей для всех Женевских конвенций 1949 г.) и во Втором Дополнительном протоколе 1977 г. есть специальные положения, защищающие гражданское население во время внутренних вооруженных конфликтов. Но защита эта прописана менее детально, чем защита гражданского населения в период международных конфликтов. В тексте "мини-конвенции" отсутствует даже прямая ссылка на гражданское население как объект предоставляемой защиты. Речь ведется о лицах, "которые непосредственно не принимают участия в военных действиях". Разумеется, мирные жители относятся к данной категории лиц, но все же формулировка представляется недостаточно конкретной. Значение "мини-конвенции" ослаблялось и отсутствием норм, запрещающих применение репрессалий против гражданского населения, а также соответствующих положений о защите гражданских объектов. В целом ст. 3 Женевских конвенций 1949 г. не могла обеспечить эффективную защиту гражданского населения в условиях немеждународных вооруженных конфликтов. С принятием Второго дополнительного протокола в 1977 г. ситуация несколько изменилась к лучшему. В этом документе уже четко указывается, что "гражданское население как таковое, а также отдельные гражданские лица не должны являться объектом нападения". Очень важно, что Второй Дополнительный протокол, так же, как и Первый, запрещает использовать голод среди гражданского населения в качестве метода ведения войны. Запрещается насильственное перемещение гражданских лиц за исключением тех случаев, когда это продиктовано соображениями обеспечения безопасности этих лиц или же "настоятельными причинами военного характера". Но этими нормами фактически и ограничивается международно-правовая защита гражданского населения в вооруженных конфликтах немеждународного характера. В тексте Второго Дополнительного протокола, в частности, нет положений, формулирующих презумпцию принадлежности гражданских лиц к категории гражданского населения в случае сомнений относительно их статуса; нет положений, запрещающих неизбирательные средства и методы ведения войны и т.д.
К числу недостатков протокола следует также отнести отсутствие в тексте прямого указания на то, что в ходе боевых операций воюющие стороны обязаны обеспечить надлежащую защиту гражданских объектов и соответственно ограничивать военные действия только военными объектами. Во Втором Дополнительном протоколе 1977 г. выделены лишь следующие конкретные категории гражданских объектов, подлежащие защите:
- Объекты, необходимые для выживания гражданского населения (такие, как продукты питания, посевы, скот, запасы питьевой воды и т.д.)
- Установки и сооружения, содержащие опасные силы (плотины, дамбы и атомные электростанции).
- Культурные ценности, произведения искусства, места отправления культа. Таким образом, участь гражданского населения и гражданских объектов в период немеждународного вооруженного конфликта во многом продолжает зависеть от национального законодательства, от правил, принятых в вооруженных силах данной страны, и, конечно, от степени соблюдения этих правил. Резюме.
Четвертая Женевская конвенция 1949 г. целиком посвящена защите гражданского населения на оккупированных территориях. Она запрещает воюющим сторонам "принятие каких-либо мер, могущих причинить физическое страдание или привести к уничтожению покровительствуемых лиц...". В тексте конвенции впервые были закреплены нормы, запрещающие применение пыток, репрессалий и коллективных наказаний гражданских лиц, а также любые меры запугивания и террора в отношении гражданского населения. Оккупирующая держава обязана обеспечить поставки продуктов питания и медикаментов, работу служб коммунального хозяйства и здравоохранения на оккупированной территории. В нормальной обстановке оккупационные власти должны поддерживать существующее в оккупированной стране законодательство и существующие суды. Важнейшие положения четвертой конвенции не применялись к той части гражданского населения, которая находится в районах боевых действий, где как раз наиболее высока степень угрозы их жизни. В силу этого четвертая Конвенция не решила в полной мере проблему обеспечения защиты гражданского населения от опасностей, возникающих непосредственно в ходе военных действий. Этот пробел был восполнен двумя Дополнительными протоколами к Женевским конвенциям, принятыми в 1977 г. Первый протокол регламентирует ситуации международных, а второй - немеждународных вооруженных конфликтов. В обоих протоколах особое внимание уделяется защите гражданского населения. Несмотря на то, что международное гуманитарное право запрещает нападение на гражданские объекты и гражданских лиц, допускается, что они могут стать сопутствующими (случайными) жертвами нападений, направленных на военные объекты. При этом важно соблюдение принципа соразмерности.
Конвенция о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия 1980 г. и Конвенция о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду 1976 г., как и ряд других документов МГП, также внесли большой вклад в усиление защиты гражданского населения. Литература по теме:
1. Военные преступления. Это надо знать всем. М., 2001.
2. Защита лиц и объектов в международном гуманитарном праве. Сборник статей и документов. М., МККК, 1999. 3. Международное гуманитарное право в документах. М., 1996. 4. Пикте Жан. Развитие и принципы Международного гуманитарного права. МККК, 1994.
5. Фуркало В.В. Международно-правовая защита гражданского населения в условиях вооруженных конфликтов. Киев, 1986. 13. Защита беженцев и перемещенных лиц Цели и задачи модуля:
Определить, чем статус беженца отличается от статуса перемещенного лица; дать представление о международном праве беженцев, о том, какие международные организации осуществляют помощь беженцам и перемещенным лицам, выяснить, какие положения МГП касаются защиты беженцев и перемещенных лиц. План модуля:
1) Статус беженцев и статус перемещенных лиц;
2) Международное право беженцев, его основные документы;
3) Международные организации, оказывающие помощь беженцам и перемещенным лицам, взаимодействие этих организаций;
4) Защита беженцев и перемещенных лиц со стороны МГП;
5) Деятельность МККК и других организаций Международного Красного Креста по защите беженцев и перемещенных лиц.
И беженцы, и перемещенные лица - люди, которые были вынуждены покинуть свои родные места в результате неких чрезвычайных обстоятельств (войн, ситуаций насилия, преследований по политическим мотивам и т.д.). Но беженцы - это люди, покинувшие свою страну в поисках убежища за границей, а перемещенные лица - те, кто остались в пределах своей страны. Судьба этих людей схожа, но правовая защита обычно предоставляется им в соответствии с разными документами. А предоставление защиты и помощи этим категориям населения - проблема чрезвычайно актуальная, учитывая, что в настоящее время в мире насчитывается свыше десяти миллионов беженцев и впятеро больше лиц, перемещенных в пределах своих стран. К перемещенным лицам, как правило, применяются положения международного гуманитарного права и, соответственно, эти люди подпадают под мандат Международного Комитета Красного Креста - ведь именно этой организации государства поручили следить за точным применением МГП и обеспечивать покровительство и помощь жертвам вооруженных конфликтов. А перемещение людей внутри страны обычно и осуществляется в результате вооруженных конфликтов, чаще всего - немеждународного характера. Нет необходимости снова перечислять те гарантии, которые предоставляет международное гуманитарное право гражданскому населению в период международных и внутренних вооруженных конфликтов (а перемещенные лица - часть гражданского населения), равно как и многочисленные направления деятельности МККК. Хотя в период внутренних вооруженных конфликтов государства бывают вправе отказаться от услуг МККК, на практике, к счастью, это случается редко. Так, в Руанде МККК оказал помощь более чем миллиону гражданских лиц, большинство из которых являлись перемещенными лицами. В Чечне деятельность МККК позволила помочь сотням тысяч человек, многие из которых были перемещенными лицами. В этих двух конкретных случаях, как и вообще в целом, деятельность МККК не ограничивалась оказанием помощи только данной категории лиц, а представляла собой целый комплекс мер, принимаемых в интересах гражданского населения и других жертв конфликта. Беженцы, как правило, находятся под защитой международного права беженцев (еще одна отрасль международного права наряду с МГП, правом прав человека и др.). Источниками права беженцев являются, в частности, следующие международно-правовые документы:
-Конвенция ООН 1951 года о статусе беженцев;
-Протокол 1967 года, касающийся статуса беженцев;
-Конвенция Организации африканского единства (ОАЕ) 1969 г.;
-Картахенская декларация 1984 года о беженцах;
-Различные резолюции, в частности принятые Генеральной Ассамблеей ООН.
В соответствии со статьей 1 Конвенции 1951 года термин "беженец" применяется к любому лицу, которое "... в силу вполне обоснованных опасений стать жертвой преследований по признаку расы, вероисповедания, гражданства, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений находится вне страны своей гражданской принадлежности... или, не имея определенного гражданства и находясь вне страны своего прежнего обычного местожительства в результате подобных событий, не может или не желает вернуться в нее вследствие таких опасений". Конвенция ОАЕ и Картахенская декларация расширила рамки этого определения, включив лиц, которые спасаются бегством от событий, вызывающих серьезные нарушения общественного порядка, например вооруженных конфликтов и беспорядков.
Обязанность предоставлять защиту и помощь беженцам возложена, прежде всего, на Управление верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ). Однако в некоторых случаях на беженцев распространяются нормы международного гуманитарного права, и тогда защита и помощь им предоставляется со стороны МККК. Если в положениях права беженцев есть четкое определение беженца, то в гуманитарном праве содержатся весьма неопределенные формулировки и вообще сам термин "беженец" используется лишь в редких случаях. Однако это обстоятельство вовсе не означает, что гуманитарное право обходит беженцев своим вниманием: напротив, его защита распространяется на беженцев, оказавшихся во время конфликта во власти одной из сторон. Во время международного вооруженного конфликта граждане одного из государств, спасающиеся бегством от последствий боевых действий и оказывающиеся на территории государства противника, пользуются защитой Четвертой Женевской конвенции как "иностранцы на территории находящейся в конфликте стороны". Первый дополнительный протокол 1977 г. подкрепил это положение, упомянув также о защите апатридов. Беженцы, являющиеся гражданами нейтрального государства, пользуются защитой Четвертой Женевской конвенции в случае отсутствия дипломатических отношений между их государством и государством, участвующим в конфликте. Статья 73 Протокола I предусматривает сохранение этой защиты даже в тех случаях, когда дипломатические отношения установлены. Кроме того, Четвертая Женевская конвенция гласит, что "покровительствуемое лицо ни в коем случае не может быть передано в страну, в которой оно могло бы опасаться преследований в связи со своими политическими или религиозными убеждениями". Граждане государства, которые, спасаясь от вооруженного конфликта, оказываются на территории государства, не участвующего в международном конфликте, не подпадают под защиту МГП за исключением тех случаев, когда это государство, в свою очередь, становится жертвой внутреннего вооруженного конфликта. МККК считает, что он должен заниматься судьбой беженцев, которые, будучи гражданскими лицами, являются жертвами вооруженных конфликтов или беспорядков, то есть ситуаций, на которых распространяется действие его мандата. Действия МККК по оказанию помощи беженцам определяются, в частности, и тем, предоставляет ли им защиту международное гуманитарное право. Когда речь идет о беженцах, пользующихся защитой международного гуманитарного права, роль МККК состоит в том, чтобы добиваться от участников конфликта соблюдения соответствующих положений Четвертой женевской конвенции и Дополнительных протоколов 1977 г. В оперативном плане МККК стремится получить доступ к этим беженцам и оказать им необходимую помощь. Как уже говорилось, часто складываются ситуации, когда беженцы не пользуются защитой гуманитарного права (например, когда страна, предоставившее им убежище, не участвует ни в каком вооруженном конфликте). В таких ситуациях эти люди подпадают только под действие права беженцев и оказываются в сфере деятельности УВКБ. МККК в этих ситуациях может выполнять лишь некоторые вспомогательные функции. В то же время МККК не может оставить без внимания те случаи, когда в странах, предоставивших убежище, беженцы подвергаются серьезной опасности, особенно когда их лагеря, расположенные в приграничных зонах, становятся объектами насильственных действий или даже вооруженных нападений. В подобных случаях как нельзя более кстати оказывается присущий МККК статус нейтрального и независимого посредника, и тогда его полномочия осуществляются параллельно с полномочиями УВКБ. Понятно, что оказание эффективной помощи жертвам в данной ситуации возможно лишь при условии согласованных и скоординированных действий МККК и УВКБ. Следует также отметить, что многие национальные общества Красного Креста и Красного Полумесяца осуществляют - зачастую при поддержке со стороны МККК и Международной Федерации - масштабные программы оказания помощи беженцам и перемещенным лицам. По мнению представителей Международного Комитета Красного Креста, важнейшей и первостепенной задачей при решении проблемы беженцев и перемещенных лиц является принятие государствами превентивных мер и, в случае войны, - строгое соблюдение норм международного гуманитарного права. Ведь нормы МГП запрещают осуществлять насильственное перемещение населения за исключением случаев, когда это необходимо для его собственной безопасности или продиктовано соображениями настоятельной военной необходимости. Более того, защита, предоставляемая гуманитарным правом гражданскому населению, должна привести к ограничению перемещений. Положение людей, вынужденных покинуть свой родной дом, оказывается, как правило, очень тяжелым, даже при условии оказания им продовольственной, медицинской и иной помощи. Поэтому, по мнению МККК, важнее всего обеспечить гражданским лицам возможность жить в своих родных домах. Резюме.
Беженцы - это люди, покинувшие свою страну в поисках убежища за границей, а перемещенные лица - те, кто остались в пределах своей страны. Судьба этих людей схожа, но правовая защита обычно предоставляется им в соответствии с разными документами. К перемещенным лицам, как правило, применяются положения международного гуманитарного права и, соответственно, эти люди подпадают под мандат МККК.
Беженцы, как правило, находятся под защитой международного права беженцев. Обязанность предоставлять защиту и помощь беженцам возложена, прежде всего, на Управление верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ). Однако в некоторых случаях на беженцев распространяются нормы международного гуманитарного права, и тогда защита и помощь им предоставляется со стороны МККК. Многие национальные общества Красного Креста и Красного Полумесяца осуществляют - зачастую при поддержке со стороны МККК и Международной Федерации - масштабные программы оказания помощи беженцам и перемещенным лицам. Литература по теме:
1. Женевские конвенции от 12 августа 1949 года и Дополнительные протоколы к ним. М., 1994.
2. Защита лиц и объектов в международном гуманитарном праве. Сборник статей и документов. М., МККК, 1999. 3. Международное гуманитарное право в документах. М., 1996. 4. Международное право. Учебник для вузов. М., 1999. 5. МККК. Международное гуманитарное право. Отвечаем на ваши вопросы. Женева, 1999. 6. Фуркало В.В. Международно-правовая защита гражданского населения в условиях вооруженных конфликтов. Киев, 1986. 14. МГП и защита журналистов
Цели и задачи модуля:
Дать представление о том, какие существовали самые первые нормы гуманитарного права, касающиеся защиты журналистов, и какая защита предоставлялась в соответствии с этими нормами; проанализировать ныне действующие нормы МГП, относящиеся к защите журналистов; рассмотреть вопрос о возможности отнесения редакций СМИ к категории военных объектов.
План модуля:
1) Защита журналистов гуманитарным правом в первые десятилетия XX в.;
2) Защита военных корреспондентов в соответствии с третьей Женевской конвенцией 1949 г.;
3) Статья 79 Дополнительного Протокола I: причины ее принятия, ее содержание; разъяснения ее положений;
4) Вопрос о возможности отнесения редакций СМИ к категории военных объектов;
5) Обращение с задержанными журналистами согласно МГП;
6) Проблема защиты журналистов в ситуации немеждународного вооруженного конфликта;
7) Проблема неопределенности статуса "прикомандированных" ("embedded") журналистов.
Уже в течение длительного времени защите журналистов, находящихся в опасных командировках, уделяется внимание в документах права вооруженных конфликтов. Еще в статье 13 Гаагского положения о законах и обычаях войны (приложении к Гаагским конвенциям 1899 и 1907 гг.), а также в Женевской конвенции 1929 г. об обращении с военнопленными, говорится о "газетных корреспондентах". В статье 81 Конвенции 1929 г. указывается, что "лица, следующие за вооруженными силами, но не входящие при этом в их личный состав, такие, как корреспонденты, репортеры газет, маркитанты и поставщики, оказавшиеся во власти противника, который считает необходимым их задержание, имеют право на обращение с ними как с военнопленными при условии имеющегося у них законного разрешения военных властей вооруженных сил, за которыми они следуют". Таким образом, журналисты относились к нечетко определенной категории лиц, которые следуют за вооруженными силами, не входя при этом в их личный состав. Как представители этой группы лиц, журналисты имели право в случае захвата на то же обращение, что и военнопленные, но при важнейшем условии: наличии у них удостоверения, выданного военными властями их страны. Во время радикального пересмотра международного гуманитарного права после второй мировой войны, результатом которого стало принятие Женевских конвенций 1949 г., были введены новые нормы, касающиеся защиты журналистов. Согласно Третьей конвенции - об обращении с военнопленными - журналист, попавший во власть неприятеля и задержанный им, является военнопленным, обладает соответствующим статусом (а не просто имеет право на обращение как с военнопленным). Журналисты, названные здесь "военными корреспондентами", входят в категорию лиц, несколько отличную от той, о которой говорится в Конвенции 1929 г. Военные корреспонденты - люди, определенным образом связанные с военными усилиями, но не входящие в структуру вооруженных сил. Если в соответствии с нормами 1929 г. журналист должен был обязательно иметь при себе удостоверение личности, выданное компетентными властями, чтобы получить право на обращение как с военнопленным, то авторы Конвенций 1949 г. смягчили это требование, принимая во внимание то обстоятельство, что владелец удостоверения может потерять его в обстановке хаоса, характерной для военного времени. Тем не менее, в любом случае журналист должен получить разрешение следовать за вооруженными силами, а удостоверение личности будет просто служить доказательством того, что это решение было дано, доказательством, которое противник может потребовать перед тем, как определить его статус в случае захвата в плен (при этом в соответствии со статьей 5, абзац 2 Третьей Женевской конвенции, в случае сомнений относительно статуса лица, претендующего на статус военнопленного, такое лицо остается под защитой Конвенции до решения компетентного суда). Возможно, для своего времени подобная международно-правовая защита журналистов в период вооруженных конфликтов являлась достаточной и наиболее приемлемой. Однако с течением времени менялся как характер вооруженных конфликтов, так и специфика работы журналистов в "горячих точках". Действительно, подавляющее большинство журналистов времен второй мировой войны вносили значимый вклад в военные усилия своих стран. Известно, к примеру, как поднимали боевой дух советских солдат публикации Константина Симонова, Илии Эренбурга и других военных корреспондентов. Вплоть до начала 60-х годов XX в. фронтовые корреспонденты в ряде стран даже носили форму военного образца. Но затем ситуация стала меняться. Западные журналисты, работавшие в Индокитае во время вьетнамской войны, уже стремились всеми средствами, в том числе и с помощью одежды, подчеркнуть свою принадлежность к гражданскому населению. И можно ли считать, что американские журналисты, репортажи которых вызывали общественное возмущение против войны во Вьетнаме, вносили вклад в военные усилия армии США? Между тем, многие журналисты стали случайными жертвами или сознательно подвергались нападению в ходе вооруженных конфликтов второй половины XX века. Изменившаяся ситуация потребовала дополнительной защиты журналистов со стороны международного гуманитарного права. Такая защита была предоставлена статьей 79 Первого Дополнительного протокола 1977 г. Содержание статьи 79 "Меры по защите журналистов" сводится к следующему:
- Журналист, находящийся в опасной командировке в районе вооруженного конфликта, будучи гражданским лицом, пользуется в полном объеме защитой, предоставляемой международным гуманитарным правом гражданским лицам - "при условии, что они не совершают никаких действий, несовместимых с их статусом гражданских лиц...". Иными словами, никакого особого статуса для гражданских журналистов не предусмотрено. Они пользуются защитой в той же мере, что и все остальные гражданские лица. Журналисты теряют право на такую защиту, как только берут в руки оружие и начинают принимать участие в боевых действиях. (Что касается сотрудников военных пресс-служб или иных армейских подразделений, выполняющих информационные функции, то они, разумеется, разделяют участь остальных комбатантов).
- За военными корреспондентами, аккредитованными при вооруженных силах, сохраняется их особое положение, которое признается статьей 4А, пункт 4 Третьей конвенции. - Удостоверение личности, согласно образцу, который приводится в приложении к Протоколу, является доказательством, что владелец такого удостоверения действительно журналист. Но журналист не утрачивает права на защиту, даже если у него при себе нет такого удостоверения. Хотя на практике отсутствие удостоверение вызывает зачастую серьезные подозрения военных и может привести к неприятным последствиям. Также к неприятным последствиям может привести передвижение журналистов на военной технике (военные нередко предоставляют журналистам такую возможность). Передвигаясь на военной технике, журналист не утрачивает право на защиту как гражданское лицо, но рискует оказаться "сопутствующей жертвой" нападения на законную военную цель. Это же происходит и в тех случаях, когда журналист слишком близко приближается к военным объектам (командным пунктам, складам боеприпасов, артиллерийским орудиям и т.д.). Могут ли редакция СМИ, теле- или радиостанция считаться военными объектами? Как правило, нет. На средства массовой информации нападать запрещается, даже если они используются в целях пропаганды (например, призывают народ встать на борьбу с агрессором, обличают врага в жестокостях). Однако этот запрет может перестать действовать в двух случаях. Во-первых, если СМИ используются чисто в военных целях. Например, если в телерадиоцентре расположен командный пункт, огневая точка и т.п. или если СМИ (помимо всего прочего) служит для передачи информации военного характера (телерадиоцентр Сербии был подключен к военной сети К3 (командование, контроль, коммуникация), и это дало основание Международному трибуналу по бывшей Югославии, оправдать уничтожение радиотелецентра самолетами НАТО в апреле 1999 г.).
Во-вторых, офис СМИ может превратиться в законную военную цель, если данное СМИ используется для подстрекательства к совершению серьезных нарушений международного гуманитарного права, актов геноцида или насилия. Тем не менее, практика показывает, что и журналисты, и редакции СМИ нередко становятся объектами незаконных военных нападений либо случайными жертвами. В любом случае, работа людей в офисах СМИ, зданиях телерадиоцентров в зонах вооруженных конфликтов является достаточно опасной, как, впрочем, и вообще работа журналистов в "горячих точках". Может ли журналист быть задержан военными?
Понятно, что вооруженные силы могут задержать любого, кто "прогуливается" в зоне военных действий. Участь задержанного журналиста будет зависеть от многих факторов, в частности от его национальности или гражданства, наличия документов и т.д. В отношении журналиста, задержанного властями его собственной страны, действуют нормы внутригосударственного законодательства. При этом можно утверждать, что основные гарантии, предусмотренные статьей 75 Первого дополнительного протокола применимы в случае задержания журналиста в связи с вооруженным конфликтом, если нормы внутреннего права менее благоприятны по отношению к задержанному. Что же касается журналистов, принадлежащих к одной из воюющих сторон в конфликте и попавших во власть другой стороны, существует различие между аккредитованным военным корреспондентом, который становится военнопленным, и "свободным" журналистом. Если последний задержан на территории своей страны, то есть в данном случае на территории, оккупированной противником, он должен удерживаться на оккупированной территории и не может быть перемещен на национальную территорию оккупирующей державы. Удерживающая держава может начать в отношении журналиста уголовное расследование или интернировать его "по настоятельным соображениям безопасности". Если же оснований для возбуждения дела или интернирования нет, журналист должен быть освобожден. В отношении журналистов, принадлежащих к третьему государству, не участвующему в конфликте, в случае их захвата одной из воюющих сторон действуют нормы права мирного времени. Они могут содержаться в заключении, если удерживающая держава может предъявить им достаточные обвинения. В противном случае эти журналисты должны быть освобождены. Имущество гражданских лиц (включая орудия труда журналистов, например, видеокамеры, фотоаппараты, диктофоны) должно пользоваться защитой и уважением и без настоятельной военной необходимости не может изыматься, уничтожаться и т.д. Прокомментированные выше правовые нормы относятся к международным вооруженным конфликтам. В нормах МГП, относящимся к внутренним вооруженным конфликтам, а именно в третьей статье, общей для всех Женевских конвенций 1949 г. и во Втором дополнительном протоколе 1977 г., ничего не сказано конкретно о журналистах. Но это не значит, что журналисты, работающие в районах немеждународных вооруженных конфликтов, лишены правовой защиты. Любое гражданское лицо, будь то слесарь, фермер, журналист или представитель иной профессии, должно пользоваться уважением и защитой, не должно становиться объектом нападения. Несколько неопределенным, двусмысленным является в настоящее время статус так называемых "прикомандированных" ("embedded") журналистов. Речь идет о журналистах, являющихся гражданскими лицами, которые, однако, прошли процедуру аккредитации, дающую им право на преимущества при получении информации от военных и на особую защиту одной из воюющих сторон. В современных вооруженных конфликтах многие работники СМИ относятся к данной категории. Иногда военные власти требуют, чтобы все журналисты, работающие в зоне данного конфликта, проходили подобную аккредитацию. По сути, "прикомандированные" журналисты оказываются "где-то посередине" между независимыми гражданскими журналистами и аккредитованными военными корреспондентами. Какой защитой должны пользоваться "прикомандированные" журналисты в случае захвата (задержания) их другой воюющей стороной? Позиции по этому вопросу существуют разные. Например, если обратиться к Руководящим принципам, регулирующим отношения со СМИ, которые были разработаны министерством обороны Великобритании в 2003 г., из них следует, что таким журналистам должен предоставляться статус военнопленных. Тогда как представители МККК считают, что "прикомандированные" имеют право на такую же защиту, как и другие гражданские журналисты (и вообще гражданские лица). Эту позицию разделяет и автор данного учебного пособия. В свете недавних вооруженных конфликтов в Ираке, Ливане и других регионах мира все чаще высказывается мысль о необходимости принятия нового международно-правового акта, который бы усиливал защиту журналистов и средств массовой информации, а также профессиональной журналистской аппаратуры, учитывая реалии современных вооруженных конфликтов и деятельности СМИ по их освещению. Кроме всего прочего, этот документ мог бы четко обозначить статус "прикомандированных" журналистов. В заключение следует отметить, что международное гуманитарное право занимается не проблемами обеспечения свободы слова и печати, а вопросами физической защиты людей (в том числе и журналистов). Резюме.
Согласно Третьей Женевской конвенции журналист, попавший во власть неприятеля и задержанный им, является военнопленным, обладает соответствующим статусом (а не просто имеет право на обращение как с военнопленным). Журналисты, названные здесь "военными корреспондентами", рассматриваются как люди, определенным образом связанные с военными усилиями, но не входящие в структуру вооруженных сил. С течением времени менялся как характер вооруженных конфликтов, так и специфика работы журналистов в "горячих точках". Это потребовало дополнительной защиты журналистов со стороны МГП. Такая защита была предоставлена статьей 79 Первого Дополнительного протокола 1977 г., которая называется "Меры по защите журналистов". В соответствие с ней, находящийся в районе вооруженного конфликта журналист, будучи гражданским лицом, пользуется такой же защитой, как и другие гражданские лица. Но если он сам начинает воевать, он лишается такой защиты. Несколько неопределенным является статус так называемых "прикомандированных" ("embedded") журналистов - журналистов, являющихся гражданскими лицами, которые, однако, прошли процедуру аккредитации, дающую им право на преимущества при получении информации от военных и на особую защиту одной из воюющих сторон. Все же, очевидно, прикомандированные журналисты имеют право на защиту МГП как гражданские лица.
На редакции СМИ, теле- и радиостанции нападать запрещается (даже если они используются в целях пропаганды). Запрет может перестать действовать в двух случаях. Во-первых, если СМИ используются чисто в военных целях, во-вторых, если они используется для подстрекательства к совершению серьезных нарушений международного гуманитарного права, актов геноцида или насилия. Литература по теме:
1. Бальги-Галлуа А. Защита журналистов и средств массовой информации во время вооруженного конфликта // Международный журнал Красного Креста. Сборник статей. М., 2004, март. 2. Гассер Ганс-Петер. Защита журналистов в опасных командировках; Моду Ален. Международное гуманитарное право и деятельность журналистов. МККК, 1994
3. Женевские конвенции от 12 августа 1949 года и Дополнительные протоколы к ним. М., 1994.
4. Защита лиц и объектов в международном гуманитарном праве. Сборник статей и документов. М., МККК, 1999. 15. Ответственность за нарушения
международного гуманитарного права
Цели и задачи модуля:
Рассмотреть, кто может нести ответственность за нарушения МГП; какие виды этих нарушений бывают, кто должен судить и наказывать военных преступников, какие существуют проблемы, связанные с привлечением к ответственности нарушителей МГП. План модуля:
1) Кто может нести ответственность за нарушения МГП;
2) Разновидности нарушений; военные преступления;
3) Преследование военных преступников на национальном уровне;
4) Преследование военных преступников на международном уровне. Ответственность за нарушения норм МГП несут как государства, так и отдельные лица.
По отношению к государствам современное международное право предусматривает прежде всего так называемые "квази-гражданские" санкции, обязывающие государство выплатить компенсацию за причиненный им ущерб - форма ответственности, предусмотренная с 1907 г. Гаагским правом и повторенная почти дословно в Женевском праве (в Первом дополнительном протоколе 1977 г.): "Сторона, находящаяся в конфликте, которая нарушает положения Конвенций или настоящего Протокола, должна возместить убытки, если к тому есть основание. Она несет ответственность за все действия, совершаемые лицами, входящими в состав ее вооруженных сил". Но, несомненно, еще более важно, что согласно современным нормам МГП, отдельные лица, совершившие или приказавшие совершить военные преступления, несут индивидуальную уголовную ответственность за свои действия. Отвергая попытки использовать для защиты немецких военных преступников доктрину государственного акта и свести дело лишь к ответственности государства как такового, Нюрнбергский приговор провозгласил: "Преступления против международного права совершаются людьми, а не абстрактными категориями". Нарушения МГП делятся на две основные категории: серьезные и все остальные. Не вдаваясь в некоторые юридические тонкости, скажем, что серьезные нарушения МГП считаются военными преступлениями. Они четко прописаны в источниках современного международного гуманитарного права. В частности, в Женевских Конвенциях 1949 г. (ст. 50 Первой конвенции, ст. 51 Второй конвенции, ст. 130 Третьей конвенции, ст. 147 Четвертой конвенции) к таким серьезным нарушениям отнесены следующие действия, совершаемые по отношению к лицам, находящимся под защитой МГП: преднамеренное убийство, пытки и бесчеловечное обращение, включая биологические эксперименты, преднамеренное причинение тяжелых страданий или серьезного увечья, нанесение ущерба здоровью, незаконное депортирование и арест, принуждение покровительствуемого лица служить в вооруженных силах неприятельской державы или лишение его права на беспристрастное и нормальное судопроизводство, взятие заложников, незаконное, произвольное и проводимое в большом масштабе разрушение и присвоение имущества гражданских лиц. Первый дополнительный протокол 1977 г. этот перечень расширил. Статьей 85 к серьезным нарушениям Протокола отнесены: превращение гражданского населения или отдельных гражданских лиц в объект нападения; совершение нападения неизбирательного характера; нападение на установки или сооружения, содержащие опасные силы (плотины, дамбы, АЭС); превращение необороняемых местностей и демилитаризованных зон в объект нападения; совершение нападения на лицо, когда известно, что оно прекратило принимать участие в военных действиях; вероломное использование отличительной эмблемы Красного Креста или других защитных знаков. За эти и другие военные преступления (в частности, основанный в 1993 г. международный трибунал по бывшей Югославии добавил к перечню военных преступлений изнасилование, совершенное комбатантом в период войны) уголовная ответственность должна наступать всегда. Согласно Женевским конвенции 1949 г. и Дополнительным протоколам к ним, а также ряду других источников МГП, государства обязаны ввести в действие национальные законы, необходимые для обеспечения эффективных уголовных наказаний лиц, совершивших или приказавших совершить серьезные нарушения конвенций. (Что касается других нарушений гуманитарного права, не перечисленных в источниках МГП, государства должны пресекать их совершение, но они не обязаны подвергать виновных уголовному преследованию, хотя и могут это делать; чаще всего за эти нарушения предусматривается дисциплинарное взыскание).
Согласно принципу универсальной юрисдикции, государство обязано преследовать военных преступников, находящихся на его территории, независимо от их гражданства, национальности, независимо от того, где и против кого они совершили военное преступление. Так, действуя в соответствии с принципами универсальной юрисдикции, Бельгийский суд возбудил уголовное преследование против руандийцев, обвиняемых в убийствах своих сограждан у себя на родине; Германия судила у себя человека, совершившего преступления в Боснии. Важная особенность также заключается в том, что военные преступления не имеют срока давности. Например, совсем недавно в Великобритании было возбуждено судебное преследование против 80-летнего эмигранта из Белоруссии за преступления, совершенные во время второй мировой войны (правда, дело было прекращено из-за невозможности обвиняемого предстать перед судом). Таким образом, человек, совершивший военное преступление, согласно нормам МГП, неотвратимо должен понести за него уголовное наказание, даже если этого человека удастся обнаружить только спустя много лет после совершения им преступления, и где-то в другой части света. Ни одна страна не имеет права избавить военного преступника от наказания, предоставив ему политическое убежище. Государство обязано либо само судить человека, обвиняемого в совершении военного преступления, либо выдать его тому государству, на территории которого было совершено военное преступление, если то государство сделает соответствующий запрос. Таким образом, преследование военных преступников, прежде всего, осуществляется на уровне отдельных государств. Если военные преступления, влекущие за собой уголовную ответственность, перечислены в основных источниках МГП, то такое конкретно наказание назначать виновным - дело самих государств. Учитывая, что в разных странах, естественно, существуют разные законы (даже если исключить такой фактор, как симпатии-антипатии), участь человека, признанного виновным в совершении военного преступления, во многом зависит от того, в какой стране его судили. За одно и то же преступление в разных странах наказывают по-разному. В некоторых странах предусмотрены очень серьезные наказания за военные преступления. Например, в Канаде или Австралии за нанесение увечий лицу, находящемуся под защитой Женевских конвенций, полагается большой срок тюрьмы, а за убийство - смертная казнь. Тогда как в Германии максимальное наказание за аналогичные преступления - 10 лет тюрьмы, а в Тайланде - только 7 лет тюрьмы. Положение осложняется также тем, что государства зачастую не могут или не хотят преследовать за военные преступления своих военнослужащих, своих высокопоставленных чиновников (а ведь даже глава государства может быть повинен в совершении военных преступлений!). Подобное положение дел, очевидно, нельзя признать нормальным. Но его нереально исправить, пока преследование за военные преступления осуществляется на уровне отдельных государств. В последнее время появились надежды на некоторое изменение ситуации в связи с созданием Международного уголовного суда. Таким образом, в настоящее время существует два уровня, на которых осуществляется преследование и наказание военных преступников: государственный и международный. Некоторые известные правоведы, такие, как Арье Найер, считают, что особенно важно, когда следствие и наказание осуществляется на международном уровне - это недвусмысленное заявление о том, что в осуждении преступников принимает участие весь мир. К тому же, только международный суд в некоторых случаях может дать реальную возможность преследовать за совершение военных или других тяжких преступлений (таких, как геноцид) высокопоставленных государственных чиновников. Один из основателей МККК, соратник Анри Дюнана Гюстав Муанье еще в 1860-х годах предложил учредить международный уголовный суд. Но прошло много времени прежде, чем его идея начала воплощаться в жизнь. Впервые международные трибуналы были созданы по окончании второй мировой войны. Речь идет о Нюрнбергском и Токийском трибуналах, на которых судили нацистских и японских военных преступников. Нюрнбергский и Токийский процессы имели огромное значение для дальнейшего развития международного права. Основные положения уставов и приговоров этих трибуналов были подтверждены несколькими резолюциями Генеральной Ассамблеи ООН и стали общепризнанными принципами современного международного права. В частности, значение уставов и приговоров данных трибуналов заключается в том, что они со всей категоричностью подтвердили принцип индивидуальной уголовной ответственности за нарушения норм права вооруженных конфликтов. Именно решения Нюрнбергского трибунала сформировали принцип МГП, согласно которому совершение военного преступления по приказу начальника (командира) не освобождает исполнителя от ответственности, хоть и может явиться в некоторых случаях смягчающим вину обстоятельством. Командир же несет уголовную ответственность не только в тех случаях, когда сам отдал приказ о совершении преступного деяния, но и в тех случаях, когда он знал о готовящемся преступлении и не сделал все возможное для его предотвращения. То есть преступным может быть не только действие, но и бездействие.
Непосредственно по окончании работы Нюрнбергского и Токийского трибуналов в ООН прозвучали предложения создать постоянно действующий международный уголовный суд, но их реализации помешала "холодная война". Кроме того, слишком многие правительства опасались, что в случае создания такого суда они сами могут оказаться на скамье подсудимых. Необходимая политическая поддержка была оказана только в 1993 г., то есть спустя почти полвека после завершения работы Нюрнбергского трибунала: 22 февраля 1993 года Совет безопасности ООН единогласно решил, что "должен быть создан международный трибунал для привлечения к ответственности лиц, повинных в тяжких нарушениях МГП, имевших место на территории бывшей Югославии с 1991 года". (Первое заседание трибунала состоялось в Гааге 17 ноября 1993 года). Вскоре после этого был создан еще один трибунал, полномочный привлекать к ответственности лиц, совершивших преступления во время конфликта в Руанде в 1994 г. Эти трибуналы сыграли значительную роль в развитии гуманитарного права, уточнили некоторые нормы МГП, привлекли ряд преступников к ответственности. Однако данные трибуналы носят локальный, ограниченный во времени и пространстве, характер. Первый из вышеупомянутых трибуналов обладает полномочиями судить за преступления, совершенные на территории бывшей Югославии начиная с 1991 г, второй - за преступления, совершенные в Руанде или гражданами Руанды в 1994 г. Кроме того, трибунал по бывшей Югославии нередко обвиняют в политической ангажированности. Подобные обвинения представляются небеспочвенными. Факты говорят сами за себя. Например, к началу 1998 г. Международный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ) публично обвинил 76 человек, из которых 57 сербов, 10 хорватов и 9 мусульман. ... 12 июня 1999 г., после окончания бомбежек Югославии, миссия Трибунала вошла в Косово вместе с силами KFOR. Вновь началась усиленная охота на сербов, обвиняемых в военных преступлениях. В то же время, как было отмечено в постановлении Госдумы России, МБТЮ "игнорирует серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные государствами-членами НАТО в ходе агрессии против СРЮ". Албанские экстремисты, совершавшие в Косово преступления против человечества, также избежали судебного преследования. Возникает подозрение: не влияет ли на подобную пристрастность Трибунала то обстоятельство, что финансируется он, в основном, за счет Соединенных Штатов Америки, а также за счет других стран-членов НАТО? (в штате Трибунала состоят свыше тысячи человек, ежегодный бюджет Трибунала - около 100 млн. долларов). Применение "двойных стандартов" может скомпрометировать саму идею преследования военных преступников на международном уровне. Остается надеяться, что начавший работу в 2002 г. постоянно действующий Международный Уголовный Суд (МУС) постепенно станет беспристрастным и независимым органом правосудия. Хотя, к сожалению, уже есть основания для пессимизма...
Вкратце история МУС такова: На своей пятьдесят второй сессии Генеральная Ассамблея ООН постановила созвать Дипломатическую конференцию полномочных представителей под эгидой Организации Объединенных Наций по вопросу об учреждении международного уголовного суда, которая впоследствии состоялась летом 1998 года в Риме. На этой конференции, в которой участвовали представители 160 государств, был принят Статут международного уголовного суда. Для того чтобы Суд начал функционировать, не менее шестидесяти государств должны были ратифицировать Статут. К июлю 2002 г. это произошло, и МУС, располагающийся в Гааге (Нидерланды) официально приступил к работе. В Статут включено положение о "дополнительном характере" суда, то есть о том, что Международный уголовный суд будет не подменять собой национальное правосудие, а дополнять работу национальных судебных систем, принимая к рассмотрению дела только в таких ситуациях, где отправление правосудия национальными судами окажется "неэффективным или недостижимым". Суд наделен мандатом судить не государства, а физических лиц, и привлекать их к ответственности за самые серьезные преступления, вызывающие озабоченность международного сообщества: военные преступления, преступления против человечности и геноцид, а также преступление агрессии. Необходимо сделать две оговорки.
МУС обладает юрисдикцией не в отношении любых военных преступлений, а в отношении тех, которые совершены в рамках плана или политики или при крупномасштабном совершении таких преступлений. Иными словами, по требованию некоторых государств, был установлен своеобразный "порог", позволяющий предотвратить передачу в МУС отдельных, "единичных" военных преступлений. Что касается преступления агрессии, то МУС сможет судить за него лишь после того, как будет принято четкое, устраивающее всех участников Римского статута определение понятия "агрессия".
Понятия "военные преступления", "преступления против человечности" и "геноцид" нередко путают. Действительно, по сути своей, они схожи друг с другом. Более того, одно и то же деяние (например, пытки и биологические эксперименты на людях) может рассматриваться и как военное преступление, и как преступление против человечности, в зависимости от обстоятельств. Военные преступления, являющиеся серьезными нарушениями норм МГП, могут быть совершены только в период вооруженного конфликта, тогда как преступления против человечности и геноцид могут быть совершены как в военное, так и в мирное время. Преступления против человечности, в соответствие со Статутом МУС, включают в себя такие деяния, осуществляемые в рамках широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население, как истребление гражданского населения, обращение в рабство, пытки, изнасилования, принудительная беременность, преследование по политическим, расовым, национальным, этническим, религиозным или гендерным мотивам. Геноцид - действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу (в частности, убийство членов этой группы, причинение серьезных телесных повреждений, создание невыносимых условий жизни). Доказать факт геноцида обычно бывает трудно, так как для этого необходимо установить, что действие было совершено именно с намерением, упомянутым выше (причем, число жертв в этом плане особой роли не играет). Так, же, как и военные преступления, геноцид и преступления против человечности не имеют срока давности. Создатели МУС полагали, что Международный уголовный суд позволит "по горячим следам" привлекать к ответственности людей, виновных в вышеупомянутых преступлениях, в какой бы точке Земли они ни совершили эти преступления, что сам факт существования постоянно действующего Международного уголовного суда явится сдерживающим фактором, заставит людей хорошенько подумать прежде, чем отдавать или исполнять преступные приказы. Статутом МУС был предусмотрен целый комплекс мер, направленных на достижение беспристрастности и компетентности принимаемых Судом решений. Накануне создания МУС генеральный секретарь ООН Кофи Аннан заявил: "Создание международного уголовного суда вселяет надежду на торжество справедливости во всем мире". Но суждено ли этой надежде сбыться? Не все государства согласились признать юрисдикцию Международного уголовного суда. Среди стран, не подписавших статут и заявивших об отказе участвовать в его работе - Китай, Пакистан, Индия, Турция. Пожалуй, наиболее жестким противником Международного уголовного суда выступили Соединенные штаты Америки (конкретно - администрация Джорджа Буша-младшего). Посол США Стефан Миникес заявил: "Соединенные Штаты решительно возражают против претензии МУС на юрисдикцию в отношении граждан тех стран, которые не являются участниками договора... Нас беспокоит то, что неподотчетность МУС и его обвинителей приведет к политически мотивированным попыткам проводить следственные и судебные действия в отношении американских военных и других государственных служащих". Не секрет, что многие желали бы привлечь к ответственности представителей США, в том числе и высокопоставленных, за действия американских военных в Ираке и других "горячих точках" (Международный уголовный суд обладает юрисдикцией только в отношении преступлений, совершенных после 1 июля 2002 г.). Власти США объявили, что прекращают военную и экономическую помощь странам, которые поддержали МУС. Послы США едва ли не во всех странах мира начали вести переговоры о подписании двусторонних соглашений, выводящих граждан Соединенных Штатов из-под юрисдикции суда (такие соглашение США уже подписали более чем с 80 государствами). Пригрозив Совету безопасности ООН вывести из Боснии американских миротворцев, представители США добились двенадцатимесячного моратория на судебное преследование со стороны МУС граждан тех стран, которые не ратифицировали Статут. Учитывая, что мораторий этот может быть неоднократно продлен, существует большая вероятность того, что МУС так и не будет обладать возможностью судить граждан США. Как заявил представитель США в ООН Джон Негропонте, "правительство США никогда не позволит задержать ни одного американца по решению МУС". Официальные представители многих стран расценили предоставление Соединенным Штатам упомянутого иммунитета как нарушение основ международного права и поражение фундаментального принципа "перед судом все равны". До сих пор большинство людей, совершивших военные преступления и преступления против человечности, оставались безнаказанными. С постоянно действующим Международным уголовным судом многие связывали надежды на изменение ситуации. Однако если отныне граждане одних стран будут нести ответственность за свои преступления по всей строгости закона, а граждане других стран будут обладать "иммунитетом" - такую ситуацию тоже трудно признать нормальной. Резюме.
Ответственность за нарушения норм МГП несут как государства, так и отдельные лица. Нарушения делятся на две основные категории: серьезные и все остальные. Серьезные нарушения (военные преступления) четко прописаны в источниках современного международного гуманитарного права. Согласно принципу универсальной юрисдикции, государство обязано преследовать военных преступников, находящихся на его территории, независимо от их гражданства, национальности, независимо от того, где и против кого они совершили военное преступление. Военные преступления не имеют срока давности. Государство должно либо само судить человека, обвиняемого в совершении военного преступления, либо выдать его другому государству, сделавшему соответствующий запрос. Кроме национального (государственного) уровня, преследование и наказание военных преступников осуществляется также на международном уровне. С 2002 г. существует постоянно действующий Международный Уголовный Суд (МУС). В его Статут включено положение о "дополнительном характере" суда, то есть о том, что он не подменять собой национальное правосудие, а дополнять работу национальных судебных систем, принимая к рассмотрению дела только в таких ситуациях, где отправление правосудия национальными судами окажется "неэффективным или недостижимым". Суд наделен мандатом судить физических лиц и привлекать их к ответственности за военные преступления, преступления против человечности и преступление геноцида. Однако, противодействие деятельности МУС со стороны ряда государств (прежде всего, США) вызывает сомнения по поводу того, действительно ли МУС сможет стать эффективным органом международного правосудия. Литература по теме:
1. Арцибасов И.Н., Егоров С.А. Вооруженный конфликт: право, политика, дипломатия. М., 1989.
2. Военные преступления. Это надо знать всем. М., 2001.
3. Гассер Ханс-Петер. Международное гуманитарное право. Введение. МККК, 1999.
4. Международное гуманитарное право в документах. М., 1996. 5. Международное право - International Law. Специальный выпуск. М., 2005. 6. Найер Арье. Военные преступления. Геноцид. Террор. Борьба за правосудие. М, 2000.
7. Тиунов О.И. Международное гуманитарное право. Учебник для вузов. М., 1999. 8. http://www.un.org/russian/law/icc/overview.htm
16. Подготовка журналиста к поездке в "горячую точку"
Цели и задачи модуля:
Рассмотреть, каким образом журналисту необходимо готовиться к поездке в зону вооруженного конфликта, что нужно и что не нужно брать с собой в дорогу.
План модуля:
1) Ответственный шаг - принятие решения о поездке;
2) Что необходимо сделать перед поездкой;
3) Какие вещи следует (а какие не следует) брать с собой, отправляясь в опасную командировку.
Прежде, чем отправиться в командировку в зону вооруженного конфликта, журналисту необходимо соответствующим образом подготовиться. Прежде всего, подготовиться морально, психологически. Нужно отдавать себе отчет, что работа в "горячей точке" связана с немалыми сложностями и опасностями, даже с риском для жизни. Несмотря на существование международного гуманитарного права, защищающего гражданских лиц, в том числе и журналистов, во время вооруженных конфликтов, множество журналистов погибли в "горячих точках" или стали калеками, многие были захвачены в заложники или просто, насмотревшись ужасов войны, получили глубокие душевные травмы. "У журналистов тоже бывает "чеченский (или афганский, таджикский) синдром", - писал корреспондент "Московских Новостей" Валерий Батуев. - И журналистам, как солдатам, тоже по ночам снятся кошмары. Журналист, увидевший войну, возвращается оттуда другим. Там льется кровь, а здесь я долго по возвращении с войны не мог пойти на дискотеку, концерт... Все мысли были только о войне... И это состояние было очень сложно побороть. Я знаю случай, когда российский журналист, молодой парень, пройдя всю первую чеченскую войну, не смог вернуться в журналистику. В конце концов он ушел в монастырь". (Успокойтесь, если сразу вас не убили // Московские новости, 2-8 апреля 2002 г.). Несмотря на трудности и опасности, многие репортеры, побывавшие в "горячей точке" отмечали, что война стала для них чем-то вроде наркотика: им хотелось туда ехать снова и снова. Поэтому стоит со всей серьезностью отнестись к словам Валерия Батуева: "Прежде, чем отправиться в "горячую точку", надо хорошенько подумать: а надо ли вам ехать туда?". Если журналист все же решил ехать в "горячую точку", ПЕРЕД ПОЕЗДКОЙ ЖЕЛАТЕЛЬНО СДЕЛАТЬ СЛЕДУЮЩЕЕ: - Выучить хотя бы основные нормы международного гуманитарного права.
- Постараться вспомнить и уточнить, не живут ли в районе вооруженного конфликта, куда журналист направляется, его знакомые (или знакомые его родных, друзья знакомых, коллег по работе и т.д.). Если удастся обнаружить таких людей, надо записать все их координаты и заранее постараться связаться с ними, сообщить о планируемом приезде. Такие связи очень полезны для журналиста, так как эти люди могут стать источниками важной информации о происходящем в "горячей точке", надежными проводниками, они могут порекомендовать, к кому еще можно обратиться. - Изучить обычаи и традиции местности, куда предстоит отправиться (их знание может очень помочь в работе, а их незнание, наоборот, может очень повредить).
- Изучить географию той местности, знать, где находятся какие города, поселки, реки и т.д. (Но не нужно брать с собой подробную карту местности, - чтоб не приняли за шпиона, - разве что туристическую карту. По этой же причине не нужно брать с собой биноклей и других вещей, ассоциирующихся со шпионским ремеслом). - Изучить язык, на котором разговаривают в той местности. Хотя бы на самом элементарном уровне - например, чтоб суметь представиться, спросить, что вам необходимо (попросить о помощи, узнать маршрут, вызвать начальника), и понять, что скажут в ответ. В крайнем случае, можно взять с собой разговорник, выучив несколько основных фраз из него. Но, разумеется, чем лучше журналист знает язык той страны, где находится, тем меньше трудностей он будет испытывать. - Узнать, какие законы действуют в данной местности, какие установлены ограничения свободы передвижения, правила аккредитации журналистов, правила фото- и видеосъемки. Получить информацию о законах, нравах, обычаях, географии интересующей вас местности, а также об истории развития вооруженного конфликта и современном положении дел, можно из разных источников. Например, из сети Интернет, из книг, материалов СМИ, из общения с людьми, которые недавно вернулись из зоны данного вооруженного конфликта. Можно также обратиться в посольство или консульство той страны, куда предстоит отправиться. Понятно, что разные источники обладают разной степенью достоверности. Лучше их использовать в комплексе. Чем больше журналист узнает перед поездкой о том месте, куда он отправляется - тем лучше для него (и в плане успешной профессиональной деятельности, и просто в плане безопасности). - Застраховать свою жизнь, здоровье, имущество. "...Желательно, чтобы редакция вас застраховала. И застраховала бы от двух вещей. Во-первых, это ваша эвакуация на случай ранения или болезни, и второе - на финансирование оперативных мероприятий в случае, если вас захватят, и вы потеряетесь. Очень часто правоохранительные органы встают перед такой дилеммой: можно заплатить за информацию, они знают, кому, но денег нет". (Федорович В.Р. Основы жизнеобеспечения журналистов, работающих в экстремальных условиях // Журналисты в "горячих точках". М., 2000).
Ни один западный журналист не поедет в "горячую точку" без страховки. Причем сумма одной такой страховки обычно составляет десятки тысяч долларов. Страхует журналиста, как правило, редакция. В России практика страхования журналистов, отправляющихся в зону вооруженного конфликта, стала привычной пока только в крупнейших, общефедеральных СМИ, а в регионах только начинает приживаться.
- Сделать прививки от болезней, распространенных в той местности, куда предстоит отправиться.
- Узнать группу и резус-фактор своей крови. Рекомендуется записать эти данные на первой странице записной книжки, или на бумажке, которую затем вложить в паспорт. - Тщательно продумать и согласовать с редактором маршрут, рекомендуется также установить контрольные точки и время для выхода на связь с редакцией. (Это поможет в поиске журналиста, если возникнет непредвиденная ситуация). Не помешает выработать условные обозначения - чтобы те или иные безобидные фразы служили сигналом бедствия (ситуации бывают разные, и лучше перестраховаться, чем недостраховаться). - Отправляясь в командировку в горячую точку, журналисту лучше всего иметь строго определенное задание (например, написать зарисовку о герое-пограничнике, репортаж о восстановлении взорванных мостов и очерк о жизни в лагере беженцев). Чем конкретнее задание - тем лучше. Если журналист сам не знает, чего он хочет от своей командировки, то командировка, вероятно, пропадет даром; если он говорит офицерам пресс-службы, что собрался "поискать что-нибудь интересное", то его могут и задержать на всякий случай как подозрительную личность. - Заранее, еще до поездки, связаться с пресс-центром, при котором журналист собирается аккредитоваться (как вариант: с командованием военной части или властями населенного пункта, в который он собирается отправиться)
ЧТО ЖУРНАЛИСТУ ВЗЯТЬ С СОБОЙ, ОТПРАВЛЯЯСЬ В "ГОРЯЧУЮ ТОЧКУ"
(речь здесь не идет о вещах само собой разумеющихся типа зубной щетки или бритвы)
Первая категория: ВЕЩИ, КОТОРЫЕ НУЖНО ВЗЯТЬ ОБЯЗАТЕЛЬНО:
- Медицинская аптечка с самыми необходимыми медикаментами (ее, конечно, мало просто иметь при себе: важно быть способным оказать первую медицинскую помощь себе и другим). Но шприцы и наркосодержащие вещества по возможности лучше не брать: из-за них при обыске могут ограбить или даже убить. - Документы - те, которые необходимы для работы там, куда едет журналист. (Например, паспорт, виза, журналистское и командировочное удостоверение). - Деньги. Прежде всего, речь идет о национальной валюте той местности, куда направляется журналист. Также рекомендуется иметь при себе некоторое количество "твердой", свободно конвертируемой валюты (такой, как доллары, евро).
- Сигареты (недорогие: среднего достоинства). Их нужно брать, даже если не куришь. Сигареты в армии - "свободно конвертируемая валюта". Например, журналист имеет больше шансов свободно пройти через контрольно-пропускной пункт, если у него есть сигареты, чтобы угостить ими солдата, стоящего на КПП. (Причем, важно, чтобы это воспринималось не как взятка, а будто журналист действительно делится по-братски!). Наряду с сигаретами, для налаживания контакта могут хорошо подойти недорогие зажигалки и элементарные лекарственные средства, такие, как аспирин, анальгин, парацетамол, активированный уголь, пластырь. - Запас продовольствия и воды. (Позволяющий продержаться несколько дней, если журналист окажется там, где нет никаких полевых кухонь). Разумеется, продукты должны быть компактные и не скоропортящиеся (сухари, консервы, тушенка и т.п.). Причем незначительные, казалось бы, детали, могут иметь очень большое значение. Например, ясно, что воду лучше всего хранить в практичной небьющейся фляжке. Но не нужно брать с собой фляжку армейского образца (вся экипировка журналиста должна быть сугубо гражданской, чтоб не вызывать лишних вопросов и подозрений!). Отправляясь в местность, где преобладает мусульманское население, не надо брать с собой свиную тушенку (среди мусульман не принято есть свинину). Обязательно нужно взять спирт (или водку) и сладости (конфеты, шоколад). В зонах вооруженных конфликтов сладости, как правило, являются дефицитом, и их можно использовать не только для собственного употребления, но и как средство установления контакта с людьми. Спирт (водка) на войне зачастую ценится дороже, чем деньги. В Чечне, например, был случай, когда местный житель согласился подвезти журналиста до другого населенного пункта, но в качестве платы за услугу потребовал бутылку спирта, а не деньги. "Что я здесь куплю на эти бумажки!?" - заметил он. В то же время использовать спирт (водку) в качестве платы за услугу надо осторожно, так как уместно это не всегда: командир может разозлиться, что кто-то спаивает его подчиненных. Водку (спирт) удобнее всего перевозить в пластиковых бутылках из-под минералки. Даже для журналиста, который в принципе не пьет, на войне без "ста грамм" порой не обойтись - иначе от постоянных психических нагрузок и стрессов можно просто сойти с ума. Спирт (водка) может использоваться и как дезинфицирующее, и как "согревающее" средство. Но речь идет именно о "ста граммах", не более. На пьяного журналиста, шатающегося в расположении войск, военнослужащие будут смотреть с недобрыми чувствами. Если офицеры устраивают застолье и приглашают журналиста - с его стороны будет этично выставить что-нибудь на общий стол. Но, опять же, напиваться не следует.
- Дополнительный комплект одежды (и обязательно иметь при себе теплые вещи!). Одежда должна отвечать четырем основным условиям: быть явно гражданской (никаких камуфляжных курток!), быть практичной и удобной (ясно, к примеру, что джинсы лучше парадных брюк), быть явно недорогой (из-за дорогой куртки, а тем более из-за стильных армейских ботинок могут убить) и быть не яркого цвета (чтобы не привлекать лишнего внимания). Одежда на войне быстро становится грязной, а, учитывая, что помыться зачастую бывает негде, дополнительный комплект просто необходим. - Фонарик (самый простой, дешевый), запасные батарейки и лампочки к нему. - Переведенный на местный язык бейдж (нужно, чтоб он был, но необязательно постоянно носить его на груди). Вторая категория: ВЕЩИ, О ВЗЯТИИ КОТОРЫХ НУЖНО ПОДУМАТЬ:
- Экземпляр Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительных протоколов к ним от 1977 г. - Бронежилет. Недостаток этой вещи в том, что она не будет восприниматься как сугубо гражданская. Но, тем не менее, может оказаться очень полезной. Если в редакции нет собственного бронежилета - можно позаимствовать его, например, в правоохранительных органах, с которыми у журналистов нередко бывают хорошие связи. - Радиоприемник (Находясь в каком-то определенном месте, журналист должен владеть информацией о развитии событий во всей зоне конфликта - это необходимо как для профессиональной деятельности, так и, в некоторых случаях, для обеспечения собственной безопасности).
- Cпутниковый телефон... С его помощью, конечно, удобно передавать информацию. Правда, вещь эта дорогая (наличие дорогих вещей создает дополнительную опасность) и, к тому же, может ассоциироваться со шпионской деятельностью. В принципе, многие журналисты могут обойтись и без спутникового телефона, пользуясь, например, военными средствами и каналами связи для передачи информации (армейские пресс-центры обычно предоставляют такую возможность). Местные гражданские власти также способны оказать помощь журналисту в этом плане. Один из вариантов - попросить у главы местной администрации документ, который обязывал бы местных чиновников предоставлять журналисту возможность передать сообщение в редакцию по телефону или Интернету. Корреспондент газеты "Уральский рабочий" Владимир Рубцов во время первой чеченской кампании просто набирал в командировке материал, а потом возвращался, и уже в редакции писал на основе собранного материала очерки, корреспонденции, зарисовки. Но, конечно, этот способ не подходит для представителей информационных агентств и других журналистов, для которых особенно важна оперативность. - Несколько номеров своей газеты (если в командировку едет журналист печатного издания). Как правило, "гражданские" газеты являются дефицитом в зоне вооруженного конфликта. К тому же, если издание честно и профессионально освещает события, оно может послужить для журналиста хорошей "визитной карточкой". - Рюкзак. Вещи удобнее всего переносить именно в рюкзаке: руки остаются свободными для блокнота, фотоаппарата и т.д.
Резюмируя данную тему, нужно отметить, что чем тщательнее журналист подготовится к поездке в "горячую точку", тем больше шансов будет у него плодотворно поработать в ходе своей командировки. Резюме.
Работа журналиста в зоне вооруженного конфликта трудна и опасна, чревата негативными последствиями для здоровья, психики. И это необходимо учитывать, принимая решение о поездке. Если журналист все же решил ехать, к командировке нужно хорошо подготовиться и не забыть взять с собой некоторые необходимые вещи. Литература по теме: 1. "Горячая точка": Справочник для журналистов. М., 1995.
2. Журналисты в "горячих точках". Технология профессионального поведения. М., 2000. 3. Журналисты на чеченской войне. Факты, документы, свидетельства. Ноябрь 1994 - декабрь 1995. М., 1995.
4. Пронина Е.Е. Психологические особенности творческой работы репортера: Учеб. пособие. М., 2001. 17. Работа журналиста в зоне вооруженного конфликта
Меры предосторожности
Цели и задачи модуля:
Дать представление о принципах и правилах поведения, которых нужно придерживаться журналисту, работающему в "горячей точке", о тех правилах, которые военные обычно устанавливают для работников СМИ.
План модуля:
1) Главные принципы;
2) Взаимоотношения с военными и местной администрацией; правила, устанавливаемые военными для журналистов;
3) Некоторые правила "техники безопасности" и профессиональной этики при работе журналиста в "горячей точке";
4) Журналист и оружие;
5) Женщины-журналисты в "горячих точках";
6) Передвижение на автомобиле
7) Действия в случае ранения или болезни.
Универсальных советов, пригодных на все случаи жизни, дать невозможно. На войне может случиться всякое, и часто главную роль играет смекалка и быстрота реакции. И все же опытные журналисты, работавшие в районах вооруженных конфликтов, такие, как А. Ким, А.Нива, Д. Бальбуров, В. Рубцов, Ф. Алексеев, С. Грызунов, сочли возможным сформулировать ряд советов, рекомендаций для своих коллег, которые еще не были в "горячих точках", но собираются туда поехать. Зачастую журналисты гибнут в "горячих точках" именно из-за того, что не соблюдают элементарных мер предосторожности.
Вначале - САМЫЕ ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ:
1. Журналисту в "горячей точке" нужно постоянно быть начеку, нельзя расслабляться ни на минуту, даже когда все вроде бы тихо, когда вокруг дружелюбные приятные люди. Это правило сформулировал, в частности, корреспондент газеты "Московские новости" Д. Бальбуров, который во время первой чеченской кампании проникся доверием к одной женщине и к ее сыну, а они впоследствии продали его за деньги боевикам. Журналист сделал для себя вывод, что полностью никому доверять нельзя.
2. Тем не менее, хорошие личные связи играют самую главную роль. Они важнее всего для добывания информации и обеспечения нормальных условий работы журналиста. Хорошие отношения с сержантом на блокпосту могут принести больше практической пользы, чем официальный документ с подписью министра. Поэтому при любом удобном случае необходимо налаживать контакты с людьми. 3. Если начал терять страх, перестал пугаться пуль, разрывов и т.д., нужно срочно уехать из зоны боевых действий хотя бы недели на две, чтобы снова "научиться бояться". Потому что страх нередко помогает выжить. 4. Жизнь человека дороже, чем самый выдающийся репортаж или иной журналистский материал. Поэтому не нужно рисковать жизнью других людей (да, наверное, и собственной тоже) ради получения "сенсационной" информации (а само слово "сенсация" лучше даже не употреблять в присутствии военных). Как добраться до района вооруженного конфликта? Если в район конфликта летают самолеты МЧС, Министерства обороны или иных силовых структур - журналисту удобнее всего воспользоваться ими, получив разрешение от представителей соответствующих структур. Добираться гражданским транспортом обычно бывает сложнее (если вообще возможно) и дороже. К тому же, полет на военном самолете, как правило, предоставляет возможность завязать контакты с офицерами, находящимися на борту. Первое, что необходимо сделать по прибытии на место - это аккредитоваться при соответствующей структуре (либо это штаб, либо специальная служба по работе с журналистами), и получить аккредитационную карточку. Иначе у журналиста не будет реальной возможности работать в зоне вооруженного конфликта. Побывав у военных властей, имеет смысл тут же установить контакт и с местной гражданской администрацией. Представитель СМИ, оказавшись в зоне современного вооруженного конфликта, должен быть готов к тому, что офицеры пресс-службы будут водить его повсюду как на экскурсию и указывать, что можно снимать, а что нельзя снимать, о чем можно говорить, а о чем нельзя (так сейчас обстоит дело не во всех, но во многих "горячих точках"). Можно, конечно, спорить о законности подобных правил, равно как и самой выше упомянутой процедуры аккредитации, доказывать, что они противоречат (в частности, в случае чеченского конфликта) статье 27 Конституции России, статье 48 Закона РФ "О средствах массовой информации" и т.д. Однако разные законодательные нормы иногда пересекаются друг с другом, и зачастую сложно установить, какая из них "главнее" в данной конкретной ситуации. Зачастую представители силовых структур действительно на законном основании могут устанавливать жесткие рамки для деятельности журналиста. Например, когда журналист находится в расположении войск, а в войсках все подчиняется уставам и приказам. В случае введения чрезвычайного или военного положения, проведения контртеррористической операции, некоторые права гражданских лиц могут быть законно ограничены. Призывы к снятию жестких ограничений деятельности журналиста в зоне боевых действий не всегда являются оправданными. Если вспомнить историю - во время франко-прусской войны 1870-1871 гг. германское командование зачастую узнавало о численности, дислокации и планах противника из французской прессы. Таким образом, французские журналисты вольно или невольно способствовали победе врага. Во время первой чеченской войны боевики тоже получали немало полезной информации из материалов российских СМИ. Сам журналист может даже не осознавать, что, показывая, например, бортовые номера бронемашин или называя фамилию и звание командира части, он дает противоположной стороне немало ценной информации. Неудивительно, что на современном этапе в "горячих точках" военные власти стараются жестко регламентировать деятельность журналиста. Так, во время второй чеченской кампании пресс-служба Северо-Кавказского военного округа активно руководила работой журналистов. Учтя ошибки первой войны и осознав, что полностью лишать журналистов информации нельзя, военные выработали определенную схему работы. В частности, объявили правило, согласно которому любая съемочная группа или пишущие журналисты могут находиться в боевых порядках федеральных сил только при наличии соответствующего разрешения и в сопровождении офицера пресс-службы. Благодаря этим мерам теперь было точно известно местонахождение каждой съемочной группы, а также можно было отследить, чем именно она занимается. (Несмотря на попытки военных установить тотальный контроль над журналистами, многим удавалось работать достаточно самостоятельно. Помогали личные контакты с офицерами боевых частей - те брали корреспондентов с собой на задания или помогали добраться до нужного места. Впрочем, серьезных столкновений с пресс-службами из-за этого не было, если их не слишком раздражало то, что выходило в эфир после такой самостоятельной работы). Строгие правила аккредитации, которые были введены во время второй чеченской кампании, не являются изобретением российских военных. Вооруженными силами США, например, подобные правила широко применяются со времен войны в Персидском заливе 1990-1991 гг. Разумеется, свобода слова и печати в таких условиях существенно ограничивается. Но ни один американский журналист во время операции "Буря в пустыне" не погиб - в отличие, например, от вьетнамской войны. Во время второй чеченской кампании жертв среди журналистов также было меньше, чем во время первой чеченской кампании, когда представители СМИ работали всюду, где им заблагорассудится. Аккредитующий орган отвечает за безопасность журналиста, и обязан обеспечивать эту безопасность до тех пор, пока журналист выполняет правила аккредитации. Кстати, даже если все эти правила представляются противозаконными, их все равно придется выполнять: иначе военные не дадут работать (могут задержать, выслать из зоны вооруженного конфликта и т.д.). Конечно, части западных журналистов и российских стрингеров, работавших для западных СМИ во время второй чеченской кампании, удавалось нелегально пробираться сначала в осажденный Грозный, а затем и в горы. Но большинство российских репортеров даже не пытались этого делать, поскольку похищение журналистов постепенно стало доходным бизнесом для боевиков. К тому же, боевики, как правило, считали российских журналистов своими врагами (неудивительно, что многие журналисты в Чечне подписывали свои материалы псевдонимами). Итак, зарегистрировавшись надлежащим образом и получив необходимые документы, журналист приступает к работе. Основную сумму денег, взятую с собой, лучше всего оставить под расписку в финансовом отделе армии (или у хороших знакомых, если такие имеются). Слишком опасно носить при себе крупные денежные суммы или ценные вещи. Бывалые журналисты даже обматывают свои фото- и видеокамеры изолентой, чтобы они не выглядели новыми. Производить видео- или фотосъемку можно, только получив согласие человека, которого вы собрались снимать. Это же касается и диктофонной записи. По возможности лучше не пользоваться во время общения ни диктофоном, ни блокнотом (так люди охотнее будут разговаривать), а уже после беседы потихоньку записать все услышанное в блокнот.
Порой тележурналисты, видя, что ничего захватывающего и экстраординарного вокруг не происходит, просят военных "пострелять под камеру", чтобы снять интересный сюжет. Подобные просьбы зачастую подвергают людей серьезной опасности и способны спровоцировать активные боевые действия. Так, во время карабахского конфликта начала 90-х гг. XX в. журналистка в период затишья приехала на передовую и попросила офицера пострелять. Тот вышел, сделал выстрел, и его самого тут же убил вражеский снайпер. Настоящие журналисты, профессионалы, не делают таких "постановочных съемок" и не просят военных "пострелять под камеру". Для собственной безопасности нужно регулярно выходить на связь со своей редакцией, не только для того, чтобы сообщить новую информацию о развитии событий, но и просто, чтоб там были в курсе того, где вы находитесь, как вы себя чувствуете и т.д. Следует избегать действий, которые могут быть превратно истолкованы (например, поворот на 180 градусов перед блокпостом), не делать резких движений и не выражать недовольства, когда тебя обыскивают. Вообще, ради собственной безопасности рекомендуется точно выполнять все приказы людей с оружием. Журналистов часто подозревают в шпионской деятельности (причем, иногда небезосновательно). Поэтому не нужно давать лишний повод для таких подозрений, перерисовывая военные карты, проявляя чрезмерный интерес к военной технике, к численности и дислокации войск. Также не нужно подбирать патроны и гильзы в качестве сувениров, как это любят делать некоторые журналисты. Если журналиста обыщут и найдут такие сувениры - ему придется долго доказывать, что он не занимался доставкой боеприпасов. Передвигаться в зоне вооруженного конфликта лучше по асфальту, внимательно глядя под ноги, чтоб не подорваться на мине; если же дорога не заасфальтирована, лучше идти по колее от гусениц тяжелой техники, тоже очень внимательно глядя под ноги. Путешествовать лучше не одному, а с сопровождающим. Если журналиста не сопровождает ответственный за работу со СМИ офицер или более опытный коллега-журналист, можно постараться найти сопровождающего из числа местных жителей - человека, знающего этот район, пользующегося уважением среди местного населения (представителей местной администрации можно попросить порекомендовать такого надежного человека). Хороший проводник может и об опасности предупредить, и просто дать полезный совет, например, как лучше добраться до такого-то населенного пункта. При этом не стоит забывать горький опыт Д. Бальбурова: полностью доверять сопровождающему не нужно, даже если он кажется вполне симпатичным и дружелюбным. Необходимо постоянно быть начеку. И не нужно рассказывать всем подряд о своих ближайших планах, о себе и о своей семье, о месте жительства, работе и т.д. Специалисты в области безопасности рекомендуют поддерживать вокруг себя "информационный вакуум". Лучше всего журналисту в каждой конкретной ситуации раскрывать только ту информацию о себе, которую раскрыть действительно необходимо. Например, если можно назвать имя, не называя фамилии - не нужно называть фамилию. Если можно сказать, например, просто: "Я журналист из Москвы" - не нужно уточнять конкретную редакцию. Дело в том, что журналисты, особенно крупных СМИ, по возвращении из опасной командировки зачастую получают неплохой денежный гонорар, и многим это известно. Поэтому не нужно подвергать себя и свою семью излишнему риску. Создание "информационного вакуума" также затруднит покушение на жизнь журналиста или захват его в заложники в районе самого вооруженного конфликта. Для этого, в частности, рекомендуют держать в тайне от окружающих время выхода на съемку очередного репортажа, путь, по которому пойдешь, не передвигаться постоянно одной и той же дорогой. В целях безопасности опытные журналисты рекомендуют внешне "сливаться" с местным населением: "Я могла проехать через блокпосты, не привлекая внимания, потому что была одета, как любая местная женщина, - рассказывает французская журналистка Анн Нива о работе в Чечне. - На мне было длинное летнее платье, голубое, в белый горох, на затылке стянут шарф... Я одна еду в машине с Асланом, с которым едва знакома. Но это друг моего друга Игоря, которому я безоговорочно доверяю. Я изображаю чеченскую женщину, сижу позади водителя в зеленой Ладе. Так все будут думать, что я его жена. Здесь женщины никогда не садятся на переднее сиденье". В то же время Анн Нива никогда не скрывала, что она журналистка, при необходимости предъявляла свое удостоверение, паспорт и т.д. Даже если журналист не пытается "изображать" из себя представителя местного населения, он все равно должен считаться с традициями данного региона. "Совершенно не рекомендуется одеваться и вести себя - по местным меркам - вызывающе, - советует журналистам сотрудник информагентства "Вечерний Бишкек" Толкунбек Турдубаев. - поэтому на время пребывания в кыргызской глубинке лучше отказаться от слишком открытой одежды и чрезмерно откровенных ее элементов. Прежде всего, в этот "черный список" должны войти шорты, мини-юбки и открытые платья. В ваших же интересах также носить не слишком облегающую одежду. Доброе отношение местных жителей, особенно представителей старшего поколения, вызовет та приезжая женщина, которая появляется на людях в платке, а не простоволосой... Как особо неприличное поведение расценят в регионе появление на людях в одежде совершенно без рукавов, да еще с торчащей из-под мышек растительностью. В последнем случае местные жители, особенно пожилые, вообще могут отказаться говорить с вами". (Турдубаев Т. Глубинка: нравы, обычаи // Журналисты в "горячих точках"... М, 2000, С. 161). Конечно, в каждом регионе много своих специфических особенностей, традиций. Их несоблюдение может вызвать негодование окружающих, очень осложнить работу журналиста. Например, в сельских районах Кыргызстана считается неприличным закидывать ногу на ногу в присутствии собеседника, отказываться от предложения войти в дом, если вы только что познакомились с хозяевами, и они намерены уделить вам больше внимания; считается неприличным расспрашивать о чем-то человека, если перед этим вы не познакомились с ним, не поинтересовались состоянием его здоровья и здоровья членов его семьи и т.д. Чем детальнее журналист знает все эти традиции - тем лучше для него. Понятно, что все их сразу выучить нереально. Поэтому можно выбрать из окружающих местных жителей человека твоего пола и примерно твоего возраста, и наблюдать за его поведением. ЖУРНАЛИСТ И ОРУЖИЕ
Согласно Первому Дополнительному протоколу 1977 г., если журналист берет оружие и начинает принимать участие в боевых действиях - он теряет право на защиту как гражданское лицо. Вместе с тем, он не получает "автоматически" статуса комбатанта. А ведь только комбатанты, согласно МГП, имеют право воевать, применять оружие в случае вооруженного конфликта (чтобы его признали комбатантом, человек должен соблюдать ряд условий, прописанных в Женевских конвенциях 1949 г. и Дополнительных протоколах, в частности, открыто носить оружие, носить форму или ясно видимый на расстоянии отличительный знак, подчиняться ответственному командованию). Гражданские лица, к которым относится и большинство журналистов, не имеют права воевать (если они начинают воевать, это может быть признано преступлением, вероломством). Кроме того, использование журналистом оружия может быть признано и нарушением профессиональной журналистской этики. При этом понятно, что работающие в "горячих точках" журналисты могут попасть в очень сложные и опасные ситуации, в том числе и такие, когда международное гуманитарное право будет не в состоянии предоставить им эффективную защиту... Представим, например, что корреспондент берет интервью у пограничников, а в это время на погранзаставу происходит нападение каких-нибудь боевиков. Согласно нормам МГП, журналист, как гражданское лицо, не должен принимать участие в боевых действиях. Но если боевики захватят заставу - они могут обойтись с ним совсем не в соответствии с нормами гуманитарного права. Поэтому журналист должен решать сам: как вести себя в подобной сложной ситуации. Показателен факт биографии одного из лучших репортеров мира и замечательного писателя XX в. Эрнеста Хемингуэя. В 1944 г. он как военный корреспондент был заброшен вместе с десантом в тыл немецких войск во Франции. В первых же операциях погибли все офицеры-десантники. Хэмингуэй, который во время первой мировой войны был лейтенантом, принял на себя командование отрядом. Но когда десантники вышли к своим, коллеги-журналисты увидели в этом поступке факт нарушения журналистской этики и подняли вопрос об исключении Хэмингуэя из числа военкоров, "поскольку он взял в руки оружие"... ЖЕНЩИНЫ-ЖУРНАЛИСТЫ В "ГОРЯЧИХ ТОЧКАХ"
В "горячих точках" работают много женщин-журналистов. Их публикации и репортажи нередко отличаются большим гуманизмом, чем репортажи и публикации мужчин. Участие женщин-репортеров в освещении вооруженного конфликта, вероятно, помогают представить аудитории более полную и всестороннюю картину событий: если мужчины-журналисты, как правило, сосредотачивают внимание непосредственно на боевых операциях, то женщины-журналисты больше интересуются гуманитарными проблемами, положением детей, стариков и других мирных жителей, ставших жертвами войны. Между тем, есть мнение, что "женщине на войне не место". Сторонники этой позиции приводят достаточно веские аргументы, и основной из них - это то, что женщины-журналисты на войне подвергаются еще большей опасности, чем их коллеги-мужчины (причем непроизвольно подвергая опасности и окружающих). В частности, сотрудник МЧС В.Р. Федорович указывает, что наличие в журналистской или медицинской группе женщин - лишний повод для захвата этой группы боевиками. А участь женщины, попавшей в руки боевиков, как правило, еще более незавидна, чем участь мужчины. Кроме того, женщину-корреспондента может подстерегать опасность даже со стороны солдат группировки правительственных войск, при которой она аккредитована. Психика у военных зачастую бывает покалечена войной, и кто знает, что придет в голову солдату при виде женщины... Не говоря уже о том, что на войне не предусмотрены женские туалеты и отдельные комнаты для отдыха. ПЕРЕДВИЖЕНИЕ НА АВТОМОБИЛЕ
Если журналист собирается передвигаться по району вооруженного конфликта на автомобиле, лучше всего, конечно, выбрать для этого надежный, неприхотливый и не слишком дорогой внедорожник. Но машина не должна походить на армейские или полицейские джипы, она должна быть явно гражданской! Некоторые журналисты советуют прикреплять к машине большой белый флаг, писать на ней слово "пресса" крупными буквами. Но другие считают, что этого делать не надо, так как подобные меры могут принести больше вреда, чем пользы (на войне немало людей с оружием, которые терпеть не могут журналистов). Поэтому лучше, чтоб автомобиль, на котором путешествует журналист, никак не выделялся, ничем не отличался от машин, на которых ездят местные мирные жители (с этой целью его, в частности, не нужно мыть: сверкающая чистотой машина на войне выглядит нелепо, и будет только привлекать излишнее внимание). Если возможно, оставлять машину надо в охраняемом гараже или на охраняемой стоянке. Собираясь сесть в свою машину, рекомендуется вначале осмотреть ее: во время стоянки кто-нибудь мог прикрепить (или подложить под колесо) мину, вывести из строя рулевое устройство и т.д. Методика осмотра автомобиля подробно описана специалистом в области безопасности В.С. Абрамовым в книге "Журналисты в горячих точках" (М., 2000, С. 90-103). Если у машины с каждой стороны только по одной двери (например, как у классической "нивы"), лучше не садиться на заднее сиденье, потому что нередко возникают ситуации, когда важно быстро выпрыгнуть из машины. По этой же причине путешествуя по району вооруженного конфликта, лучше не пристегиваться ремнем безопасности. Передвигаться лучше всего на достаточно небольшой скорости. Подъезжая к блокпосту, нужно, прежде всего, внимательно смотреть на знаки. Чаще всего присутствуют знаки с примерно такой надписью: "Стоп! Водитель, останови машину и приготовь документы и транспорт на осмотр". Естественно, нужно выполнить эти требования - так же, как и требования часовых, стоящих на блокпосту. Надо остановить машину и подождать, когда подойдет часовой. Открыть дверцу или опустить окно и не делать никаких резких движений. Водитель держит руки на руле; сидящему рядом лучше всего положить руки на "торпеду" (чтоб они тоже были на виду). Документы лучше предъявлять не все имеющиеся, а те из них, которые действительно требуются в данной ситуации: это позволит избежать лишних вопросов, и времени проверка документов займет меньше. Осмотрев машину, часовые могут сказать: "Мы вас дальше не пустим, поезжайте назад". В этой ситуации нужно попросить, чтоб к вам подошел начальник блокпоста. Ему можно объяснить, кто вы такие, почему вам очень нужно проехать туда-то, поинтересоваться, почему не пускают. Но необходимо понять: если у них есть приказ не пропускать - они все равно не пропустят (военные обязаны исполнять приказы!). Если это стало ясно - не остается ничего другого, как развернуться и поехать назад. В любом случае, с этими людьми нужно разговаривать очень спокойно и приветливо, не грубить, не начинать их снимать на камеру без их согласия. Передвигаться автостопом, на неизвестных машинах очень опасно: таким образом журналистов неоднократно захватывали в заложники. Также лучше не брать случайных попутчиков и не перевозить чьи-либо письма, бандероли с неизвестным содержанием. ПЕРЕДВИЖЕНИЕ В НОЧНОЕ ВРЕМЯ
В районах вооруженных конфликтах ночью лучше никуда не передвигаться ни пешком, ни на транспорте: это слишком опасно (особенно подходить ночью в темной одежде к часовому, поблескивая окуляром фотоаппарата или видеокамеры). А зачастую передвижение в ночное время является и нарушением установленных правил (если, например, введен "комендантский час"). ДЕЙСТВИЯ В СЛУЧАЕ РАНЕНИЯ ИЛИ БОЛЕЗНИ
В случае ранения или серьезного заболевания лучшее, что может сделать журналист, находящийся в "горячей точке" - обратиться к военным врачам (они обязаны оказывать помощь не только военным). Как правило, в военных медицинских службах есть все необходимые медикаменты, оттуда можно быстро передать сообщение в редакцию, и на военно-медицинском транспорте можно быстро эвакуироваться в безопасный район. Если заболевший или раненый журналист находится на значительном удалении от военных баз и, соответственно, от военных врачей, то оптимальное решение - обратиться не в местную гражданскую больницу, а к представителям МККК или другой международной гуманитарной организации (например, "Врачи без границ"). В зонах вооруженных конфликтов и, особенно, в прилегающих районах обычно работают много представителей гуманитарных организаций. Если просто обратиться в местную больницу - во-первых, оттуда легко могут похитить, например, с целью выкупа, во-вторых, там зачастую нет даже элементарных медикаментов (по крайней мере, именно такая ситуация была в ходе чеченской войны). Поэтому даже если и ложиться в местную гражданскую больницу - лучше через МККК или другую влиятельную международную организацию (и с медикаментами помогут, и некоторую гарантию от похищения дадут - боевики зачастую не хотят "связываться" с такими организациями, чтобы не портить себе имидж). По окончании командировки, разумеется, нужно поблагодарить представителей штаба командования, офицеров пресс-службы и других людей, которые оказывали вам помощь. И впоследствии нелишним будет поддерживать с ними контакт, особенно, если есть вероятность, что вы снова отправитесь в опасную командировку. Резюме.
САМЫЕ ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ:
1. Журналисту в "горячей точке" нужно постоянно быть начеку, нельзя расслабляться ни на минуту.
2. хорошие личные связи играют главную роль. 3. Если начал терять страх, перестал пугаться пуль, разрывов и т.д., нужно срочно уехать из зоны боевых действий. 4. Жизнь человека дороже, чем самый выдающийся репортаж. Первое, что необходимо сделать по прибытии на место - это аккредитоваться при соответствующей структуре. Аккредитующий орган отвечает за безопасность журналиста, и обязан ее обеспечивать до тех пор, пока журналист выполняет правила аккредитации. Производить видео- или фотосъемку можно, только получив согласие человека, которого вы собрались снимать. Для собственной безопасности нужно регулярно выходить на связь со своей редакцией. Рекомендуется поддерживать вокруг себя "информационный вакуум". Путешествовать лучше не одному, а с надежным сопровождающим. Передвигаясь на машине, не брать незнакомых попутчиков. Ночью лучше никуда не путешествовать. Журналист не должен брать в руки оружие. В случае ранения или болезни лучше всего обратиться к военным медикам или к представителям гуманитарной организации типа МККК. Литература по теме: 1. Алексеев Ф., Грызунов С. Фронта нет, но войны идут... (О мерах по защите прав журналистов, выполняющих ред. задания в экстремальных условиях). Журналист, 1992, №1, с. 46-49.
2. Всё началось с войны слов... Как уцелеть репортёру в "горячей точке". Журналист, 1995, №6, с. 60-64.
3. "Горячая точка": Справочник для журналистов. М., 1995.
4. Журналисты в "горячих точках". Технология профессионального поведения. М., 2000. 5. Журналисты на чеченской войне. Факты, документы, свидетельства. Ноябрь 1994 - декабрь 1995. М., 1995.
6. Пронина Е.Е. Психологические особенности творческой работы репортера: Учеб. пособие. М., 2001. 7. Справочник для журналистов, работающих в районах военных действий. М., 2002 // http://www.cjes.ru/lib/content.php?content_id=705&category_id=1.
18. Освещение в СМИ вооруженных конфликтов и гуманитарных проблем
Цели и задачи модуля:
Дать представление о том, как СМИ способны влиять на развитие вооруженных конфликтов; выявить важность позиции, которую занимает журналист по отношению к конфликту, рассмотреть варианты этой позиции; рассмотреть основные принципы и правила, которых необходимо придерживаться журналисту при освещении событий в "горячих точках"; прояснить, в чем заключается суть "эффекта Си-Эн-Эн".
План модуля:
1) Воздействие СМИ на развитие вооруженных конфликтов;
2) Гражданская и профессиональная позиция журналиста;
3) "Правило голого факта": достоинства и недостатки;
4) Тщательная проверка сведений;
5) Как вызвать стресс у аудитории СМИ?.. А как этого избежать?
6) Освещение гуманитарных проблем, освещение деятельности судов;
7) Эффект "Си-Эн-Эн". Информационная составляющая играет в современной войне чрезвычайно важную роль. СМИ могут способствовать разжиганию вооруженного конфликта, совершению геноцида и преступлений против человечности. Так, массовые издания британского лорда прессы Альфреда Хармсворса ("Дейли мейл", "Ивнинг ньюс" и др.) сыграли огромную роль в развязывании англо-бурской войны рубежа XIX-XX вв., так же, как публикации в "Нью-Йорк Джорнал", принадлежавшей Уильяму Херсту, подтолкнули американское правительство к началу войны с Испанией. Если вспомнить более современный период - владельцы и сотрудники радиостанции RTLM (Радио и Телевидение Тысячи Холмов) явились главными зачинщиками и подстрекателями геноцида в Руанде в 1994 г. Именно станция RTLM (принадлежавшая родственникам и друзьям президента Хабяриманы) подала сигнал к кровавой расправе над представителями племени тутси и над нерадикально настроенными хуту. Звучали в ее эфире такие призывы: "Вы должны убивать их (тутси)... Беритесь за оружие, которое у вас есть: у кого есть стрелы - берите стрелы, у кого есть копья - берите копья... Мы должны покончить с тутси, стереть их с лица земли... уничтожить эту расу, этих дурных людей...". Призывы сработали. В результате геноцида погибли почти миллион человек. В то же время, именно СМИ разных стран, рассказавшие всему миру об этих страшных событиях, способствовали созданию международного трибунала по Руанде, который привлек к уголовной ответственности основных виновников геноцида. Публикации Роя Гутмана в газете "Нью-Йорк Ньюсдэй" в августе 1992 г., а затем и материалы других журналистов из разных западных СМИ, описывавшие истязания и убийства содержавшихся в концлагерях боснийских мусульман, привели к уменьшению жестокостей и ускорили создание международного трибунала по бывшей Югославии. Хотя зачастую материалы западных СМИ, посвященные событиям в Югославии, были откровенно тенденциозны, во всех преступлениях обвиняли исключительно сербов (тогда как противники сербов также совершали множество военных преступлений). Подобную позицию СМИ стран Запада, в основном, заняли и при освещении конфликта в Косово в конце 90-х гг. XX в. От того, какую позицию займут представители СМИ по отношению к вооруженному конфликту, как будут его освещать, в значительной мере зависит исход данного конфликта. Важно, чтобы журналист сам четко решил, какую позицию по отношению к конкретному вооруженному конфликту он занимает. Наверное, можно выделить три основных позиции: 1) непредвзятое и объективное информирование исключительно с гуманистических, общечеловеческих позиций; 2) информирование о событиях, сочетающееся с поддержкой военных усилий своей страны; 3) информирование о событиях, сочетающееся с поддержкой военных усилий противника. В большинстве современных источников, посвященных освещению вооруженных конфликтов в СМИ, особенно, изданных на Западе или у нас за счет средств "Фонда Сороса" и других зарубежных фондов, поддерживается первая из упомянутых позиций. Чаще всего она подается как единственно правильная. Но это откровенно противоречит современным реалиям. Большинство американских и других западных СМИ во время боевых действий в Югославии, Афганистане, Ираке поддерживали вооруженные силы своих стран, служили средствами массовой информации и пропаганды. Не нужно стесняться называть вещи своими именами, и не нужно стыдиться того, что журналисты порой (в соответствии с духом Третьей Женевской конвенции 1949 г.!) вносят вклад в военные усилия своей страны. Такая позиция также должна признаваться возможной, не противоречащей профессиональной этике. Что касается третьей упомянутой позиции, то есть, по сути дела, идеологической поддержке противника, здесь уже намного сложнее говорить об этичности, моральной допустимости и т.п. Ну, кто станет утверждать, что американский медиамагнат У.Р. Херст поступал этично и нравственно, служа во время второй мировой войны интересам руководства нацистской Германии? Еще в 1934 г. Херст был фактически подкуплен немецкими фашистами. Он заключил сделку с отделом пропаганды гитлеровской партии, согласно которой получал миллион марок в год. За это вознаграждение газеты Херста перед началом второй мировой войны вели систематическую кампанию в пользу умиротворения фашистских государств. Они часто предоставляли свои страницы Муссолини, Герингу и другим фашистским главарям, на все лады воспевали фашистский режим. На всем протяжении войны печать Херста вела ожесточенную кампанию против внешней политики Рузвельта, сопротивлялась укреплению дружественных связей между США и их союзниками. Если Херсту можно дать достаточно однозначную оценку, в ряде других случаев, особенно, если речь идет об освещении внутренних вооруженных конфликтов, подобную оценку действиям журналистов нередко бывает дать сложно. Служили ли, например, телекомпания НТВ и газета "Московский комсомолец" во время чеченской войны 1994-1996 гг. интересам боевиков, или стремились освещать события с общечеловеческих гуманистических позиций, просто допуская порой некоторые "перекосы" в силу объективных причин (таких, как препятствия, чинимые журналистам федеральным командованием)? Хочется верить, что побуждения большинства представителей СМИ были действительно благие, и что на их деятельности никак не сказалось то обстоятельство, что Дудаев тратил миллионы долларов на подкуп журналистов (веские доказательства этого приводятся в книге А. Михайлова "Чеченское колесо. Генерал ФСБ свидетельствует" (М., 2002.) и ряде других источников). Известный журналист Михаил Леонтьев на одном семинаре высказывал точку зрения, что "никаких чеченских денег не понадобилось", что "российскую журналистику, демократическую, использовали на халяву...Подействовали все демократические стереотипы - "вот полицейский режим, мародеры, насильники"...". В любом случае, быть подкупленным - одно, а освещать конфликт в соответствии со своими убеждениями - совсем другое. Порой объективные обстоятельства, такие, как жесткие условия аккредитации представителей прессы, установленные военным командованием, делают затруднительным освещение конфликта именно с тех позиций, которые обусловлены профессиональной культурой и совестью журналиста. Так, возможности для объективного, непредвзятого освещения войны в Ираке в 2003 г. для представителей СМИ были в большинстве случаев сильно ограничены американским военным командованием. В выпуске новостей по "Первому каналу" 23 марта 2003 г. российская журналистка продемонстрировала аккредитационное удостоверение, дающее право работать в расположении американских частей, и сказала, что оно "выдается в обмен на то, что журналисты не будут показывать ничего недозволенного и высказывать версии, расходящиеся с официальными версиями американских военных властей". Впрочем, во время войны в Ираке в 2003 г. командованию США не удалось взять под свой полный контроль информацию о развитии конфликта. Прежде всего, из-за того, что значительная часть населения земли получала сведения о ходе войны из репортажей телеканала "Аль-Джазира" и ряда других влиятельных арабских СМИ. Катарский телеканал "Аль-Джазира", представителям которого удавалось получать достоверную информацию, несмотря на установленные вооруженными силами США жесткие ограничения для работы журналистов, составил серьезнейшую конкуренцию ведущим западным службам новостей. Многие кадры, впервые показанные этим каналом (например, американские пленные и погибшие солдаты коалиции) впоследствии обошли весь мир, в том числе и российские СМИ. И, хотя американские военные обвиняли "Аль-Джазиру" в тенденциозности, есть все основания утверждать, что эта телекомпания освещала события более объективно, чем американские СМИ. Во время войны в Персидском заливе 1990-1991 гг. столь влиятельных арабских телеканалов, как "Аль-Джазира", еще не было. И война изображалась во всем мире почти без жертв, а СМИ стали фактически проводником PR-политики Пентагона (главным таким "проводником" стала телекомпания "Си-Эн-Эн", которая "сделала себе имя" на войне в Заливе). Поэтому большинство исследователей сходятся во мнении, что во время операции в Персидском заливе военным руководством США был взят реванш за Вьетнам, войну, проигранную, как считают многие американские военные, по вине все тех же СМИ (чего стоила одна только фотография горящего от напалма вьетнамского ребенка, обошедшая многие американские СМИ!).
Напрашивается сравнение с чеченским конфликтом. По мнению многих исследователей, первую чеченскую кампанию (1994-1996 гг.) Россия проиграла из-за проигрыша в информационной войне. Основной поток информации о боевых действиях на Северном Кавказе и в мировых, и в российских СМИ, был благоприятен для чеченских "повстанцев", и шел именно с их стороны. Так, в среднем чеченская тематика занимала в программах НТВ от 10 до 18 минут в одном информационном выпуске (в "Вестях" - 3-7 минут). 80% всех видеосъемок непосредственных боевых действий велось со стороны чеченских боевиков (в "Вестях" - 60%). Оставшиеся 20 % НТВ делило между съемками разрушений, приписываемых обычно армии и интервью с местными жителями-чеченцами, страдающими от войны. В результате такого освещения конфликта служащие федеральных войск не ощущали моральной поддержки со стороны российского населения, а это влияло на боевой дух армии и т.д. Как выразился известный режиссер, депутат Государственной Думы Станислав Говорухин, солдаты оказались между двух огней: спереди по ним стреляли боевики, а сзади - журналисты. Вторую чеченскую войну российские военные, в целом, выиграли. И не последнюю роль в этом сыграла победа идеологическая, которой удалось добиться благодаря активной и достаточно продуманной работе со средствами массовой информации. Основная информация о боевых действиях в Чечне шла уже со стороны федеральных сил (по крайней мере, в российских СМИ).
Применительно к чеченскому конфликту, к войне на территории бывшей Югославии и многим другим войнам журналистов часто обвиняли в том, что они виновны в обострении межнациональных отношений. Действительно, в районах вооруженных конфликтов люди особенно трепетно относятся к каждому печатному или прозвучавшему в эфире слову, и малейшее искажение, не говоря уже об оскорбительном тоне, может способствовать эскалации напряженности и насилия. Понятно, какая громадная ответственность ложится на журналиста, освещающего события в "горячей точке"!
В 1999 г. на одном из семинаров в Ставрополе местные журналисты сказали, что как только группа представителей федеральных СМИ побывает в Дагестане или на границе Дагестана с Чечней, сразу возникает напряженность в отношениях. Секретарь Союза журналистов России Л.А. Речицкий сказал по этому поводу следующее: "При освещении журналистами межнациональных конфликтов должно действовать одно золотое правило - правило голого факта. Если вы не хотите создать очаг напряженности, и если вы в том числе не хотите подставить себя, свою жизнь под угрозу, вы должны сообщать факт без комментариев. Если у вас появилось желание прокомментировать факт, то вы обязательно должны выслушать и одну, и вторую стороны. Вы обязательно должны дать комментарий, взгляд на событие, на факт с двух сторон, ни в коем случае не ущемляя права ни одной из них". Подобное мнение высказывали и некоторые журналисты, работавшие в "горячих точках". Безусловно, "правило голого факта" во многих случаях может быть наиболее приемлемым для корреспондента, работающего в "горячей точке". Следование этому правилу позволит не нагнетать напряженность в зоне конфликта, в значительной мере обезопасит журналиста от преследований и покушений на его жизнь и, помимо всего прочего, позволит журналисту освещать события более-менее объективно, несмотря на ограничения, установленные военными для представителей СМИ. (Хотя и подбор "голых фактов" может быть тенденциозен).
Конечно, "правило голого факта" подходит, в основном для репортеров, а не для военных обозревателей или очеркистов. При написании, например, статьи или очерка обычно просто невозможно воздерживаться от личных оценок и комментариев. Но, учитывая огромное воздействие журналистских публикаций на события в "горячих точках", ясно, что для написания аналитических материалов о развитии вооруженного конфликта, нужно обладать большим профессионализмом, взвешивать каждое слово. Особо осторожно нужно подходить к анализу исторической подоплеки межэтнических, межнациональных конфликтов. Лучше всего, по мере возможности, вообще не затрагивать ее в публикациях. Одна неосторожная фраза может разжечь конфликт с новой силой. К тому же, историческая подоплека событий обычно бывает столь сложна и запутанна, что разобраться в ней трудно даже профессиональным историкам. А "выдергивать" какие-то события из общего контекста непрофессионально. Например, некоторые российские СМИ во время первой чеченской кампании представляли дело так, словно чеченцы имеют моральное право убивать русских - "агрессоров, оккупантов" и т.д., вспоминали депортацию чеченцев в 1944 г. Другие СМИ, в свою очередь, напоминали о многочисленных "северокавказских легионах", воевавших на стороне Гитлера... Все это "пережевывание" исторических событий можно продолжать почти бесконечно, приводя все новые и новые факты в подтверждение своей позиции. Результатом подобной "полемики" обычно является эскалация напряженности и обострение межнациональных отношений. Вообще, зацикливание на вопросах "Кто виноват?" и "Почему это произошло?" усиливает чувство безысходности, вины или ненависти. Это ориентирует на прошлое и заставляет вновь и вновь думать о том, "что было бы, если бы...", а не о том, как жить дальше. Нужно отметить, что сила воздействия на массовое сознание репортажа, где подчеркнуто отстраненно повествуется о текущих событиях, как правило, оказывается больше, чем влияние остро публицистического, наполненного комментариями, журналистского выступления. Так, в 1992 г. всю Россию потряс сюжет о кровавых событиях в Приднестровье, показанный 19 июня в программе "Время". Журналист Сергей Фатеев только фиксировал происходящее, не акцентируя личных чувств, не высказывая оценок. Вереница огромных рефрижераторов вдоль сельской дороги. Пробуждающая приятные воспоминания эмблема "Молдплодоовощ" на каждой машине. Журналист открывает задние двери фургона: рефрижератор полон трупов. Второй фургон: гора трупов. Третий... Затем - тираспольское кладбище. Похороны местных ребят. Бесконечная череда родственниц в черных платках и платьях. Женское горе... Страна пережила шок. Немедленно был отправлен в отставку твердивший о "принципиальном невмешательстве" командующий приднестровской армией, назначен новый командующий - генерал Лебедь. Начались переговоры, война остановилась. Что касается принципа давать комментарий, взгляд на событие, "с двух сторон, ни в коем случае не ущемляя права ни одной из них" - звучит, конечно, красиво. Во многих случаях, очевидно, следует поступать именно так. Но всегда ли это приемлемо? Действительно ли люди, захватывающие в заложники мирных жителей, как это делали Шамиль Басаев и Салман Радуев, заслуживают того, чтобы давать в эфире свои комментарии? Предоставление таким людям слова может противоречить не только нормам профессиональной этики, но и законодательству. Так, например, согласно закону РФ "О средствах массовой информации" не допускается использование СМИ для призывов к насильственному изменению конституционного строя и целостности государства. А подобные призывы из уст полевых командиров постоянно звучали с телеэкранов во время первой чеченской войны. Давая ли "голые факты", сопровождая ли их какими-то комментариями, журналистам необходимо, конечно же, проверять информацию. И при работе в зоне вооруженного конфликта тщательность проверки фактов еще более важна, чем в обычной мирной обстановке: слишком серьезными последствиями чревато даже невольное искажение событий. Опытные журналисты, работавшие в "горячих точках", советуют полностью верить только тому, что видел своими глазами. Дело в том, что в ходе любого вооруженного конфликта как с одной, так и с другой воюющей стороны, рождается много легенд и мифов. Они необходимы воюющим для морального оправдания своих действий, для поднятия боевого духа. На войне десятки человек могут рассказать журналисту одну и ту же историю. Но не исключено, на самом деле все было иначе. Даже если эти люди сами искренне верят в правдивость своих слов. Особо популярен миф о страшных и изощренных зверствах противника. А распространение информации об издевательстве противника над мирным населением, о массовых убийствах гражданских лиц, является одним из самых мощных аргументов во всех информационных войнах. Неудивительно, что воюющие стороны зачастую сознательно стараются использовать СМИ для распространения мифов. Представителям НАТО было бы невозможно осуществить вооруженное вторжение в Югославию в конце 90-х гг., если бы руководители Пентагона и Североатлантического альянса не раздули с помощью западных СМИ миф "о зверствах сербов". На ежедневных брифингах руководства НАТО и правительства США говорилось о массовых убийствах мирных жителей в Косово (при этом информация о преступлениях, совершаемых боевиками "Армии освобождения Косово", замалчивалась). Общественное мнение стран Запада оказалось настроено соответствующим образом. Началась военная операция НАТО против Югославии, хотя ни Совет безопасности ООН, ни учредительные документы НАТО не предоставляли юридического обоснования этой агрессии. В книге "Военные преступления. Это надо знать всем". (М., 2001), изданной при поддержке "Фонда Сороса", содержатся примеры того, как западные исследователи стараются оправдать военную операцию в Югославии, говоря о том, что "непрекращающееся избиение гражданских лиц в Косово порождало политический моральный императив действовать", хотя при этом признаются, что "достоверно установить, что же на самом деле творилось в Косово, было невозможно", и что "вопрос о подлинном числе гражданских лиц, убитых в ходе сербских эксцессов, остается спорным" (С. 235). Опытные журналисты советуют не слишком доверять даже фотоснимкам. Ведь это может оказаться "постановочная съемка" или даже фотомонтаж. Известен случай, когда западный журналист посетил сербский лагерь для интернированных лиц, долго искал там колючую проволоку, в конце концов, нашел на окне барака, и сфотографировал одного интернированного (самого худого) изнутри барака, когда тот находился снаружи. Потом эту фотографию "измученного узника за колючей проволокой" перепечатали многие западные газеты. Но даже если журналист точно знает, что сведения верны, - значит ли это, что он может со спокойной душой использовать их в публикации или репортаже? Какое воздействие окажет эта информация на аудиторию? Если применительно к освещению событий мирной жизни еще можно вести дискуссии, должен ли журналист задумываться о последствиях своих публикаций, то в случае освещения вооруженного конфликта журналист, безусловно, должен задумываться о последствиях. Корреспондент "Уральского рабочего" Владимир Рубцов описывал в газете не все, что увидел на чеченской войне. О самых душераздирающих картинах он не упоминал, так как они вызвали бы массовый стресс. Российское общество к тому времени и так находилось в состоянии стресса и апатии, многие люди испытывали ощущение безнадежности и утраты веры во все. Чувства эти нагнетались средствами массовой информации, прежде всего телевидением, которое обладает наибольшими возможностями воздействия. Телевизионные новости были просто переполнены изуродованными трупами российских солдат, сценами насилия, слезами и криками солдатских матерей... Президент телекомпании НТВ Игорь Малашенко рассуждал: "Мы прекрасно знали, что к "синхронам" людей, которые непосредственно вовлечены в кровавый конфликт, надо относиться очень осторожно, потому что это очень эмоционально заряженные выступления, часто несущие не так много информации, но создающие колоссальное эмоциональное напряжение. Какой уровень насилия показывать на телеэкране? Как показывать жертвы конфликта? Трупы так показывать? С одной стороны, этого нельзя не демонстрировать, особенно когда это превращается в чудовищную проблему, когда тела жертв лежат на улицах Грозного неделями, с другой стороны, мы прекрасно понимаем, что это ведет к некоторому одеревенению нашей аудитории, когда публика становится настолько бесчувственной, что каждую новую долю насилия она воспринимает все спокойнее". (Журналисты на чеченской войне... М., 1995, С. 211). Психологи считают, что наиболее стрессогенными для аудитории СМИ являются такие действия журналистов: -Съемка человека "врасплох" в момент горя и отчаяния;
-Показ человека в ситуации унижения, оскорбляющего его человеческое достоинство;
-Демонстрация пыток, морального и физического издевательства;
-Прямое или косвенное оправдание действий агрессора, явившихся причиной страдания жертвы;
-Показ торжества и безнаказанности агрессора (конкретного лица или целой большой группы);
-Предоставление слова бандитам (это косвенно "легализует" их действия);
-Призывы к коллективному покаянию и искуплению.
Следует отметить, что все это в больших масштабах присутствовало при освещении в СМИ событий чеченской войны 1994-1996 гг. Негативный эффект травматических событий значительно снижается, если в информации присутствуют: -Конструктивное представление проблемы как решаемой;
-Четкие нравственные ориентиры;
-Вера в будущее;
-Положительная оценка достойного поведения участников события;
-Универсальные ценности (благодарность, забота, любовь, творчество, честь, мужество);
-Примеры стойкости и мужества людей, попавших в экстремальные обстоятельства. Именно с таких позиций освещались, например, события второй мировой войны в СССР и странах-союзницах. Если бы дело обстояло иначе - возможно, итог войны был бы иным. О том, какое внимание в США уделялось формированию благоприятного психологического климата, говорит хотя бы такой факт: первая разрешенная к публикации фотография убитых американских солдат появилась только в 1943 г. в журнале "Лайф" (США вступили во вторую мировую войну еще в декабре 1941 г.). На этом фотоснимке изображены достаточно "умиротворенные" трупы, их лица совершенно не видны. Это - погибшие герои, а не жалкие изуродованные останки... Освещение вооруженного конфликта способно вызвать стресс не только у аудитории СМИ (а это могут быть сотни тысяч человек!), но и у самого журналиста, и у тех людей, с которыми он общается, у которых берет интервью. Поэтому нужно соблюдать элементарные нормы психологической корректности при общении с жертвами конфликта, заботиться об их психологическом благополучии. Вскоре после штурма Грозного в 1996 г. в одну из школ города пришли журналисты и попросили детей нарисовать "самое страшное" (представители СМИ нередко прибегают к подобным приемам, чтобы узнать, что думают и чувствуют дети), потом собрали рисунки и ушли. А дети остались один на один со своими переживаниями. Возникла "вторичная травматизация", потребовавшая специальной психотерапевтической помощи, на этот раз по вине журналистов. Наверное, самый основной принцип, которым должен руководствоваться журналист, освещающий вооруженный конфликт и сопутствующие ему гуманитарные проблемы, это принцип НЕ НАВРЕДИ! Именно этот принцип не позволяет делегатам МККК рассказывать о том, что видели они в лагерях военнопленных. Но в остальном представители МККК, национальных обществ Красного Креста и других гуманитарных организаций, работающих в зоне вооруженного конфликта, обычно бывают готовы к диалогу и сотрудничеству с журналистами. И журналистам, очевидно, есть резон сотрудничать с представителями этих организаций, работа которых в зоне вооруженного конфликта (обеспечение населения водой, продовольствием и теплыми вещами, медицинская и психологическая помощь жертвам войны и т.д.) вносит существенный вклад в уменьшение причиняемых войной страданий и, как правило, представляет интерес для аудитории СМИ. Если журналисты будут концентрировать свое внимание только на боевых действиях, не освещая неизбежно сопутствующие им гуманитарные проблемы и деятельность по решению этих проблем, информационная картина событий, конечно же, будет неполной. Заслуживает освещения в СМИ и деятельность национальных и международных судов (трибуналов), рассматривающих дела людей, обвиняемых в совершении военных преступлений, преступлений против человечности и геноцида. Профессиональное, грамотное освещение этих судебных процессов в СМИ может способствовать предотвращению подобных преступлений в будущем. Нужно, чтобы весь мир видел, что люди, виновные в страшных злодеяниях, несут за них ответственность по всей строгости закона. Конечно, для этого и сами суды (трибуналы) должны быть эффективными и беспристрастными - за этим также вправе наблюдать широкая общественность с помощью СМИ. Необходимо подчеркнуть, что профессиональное освещение вооруженных конфликтов и деятельности трибуналов невозможно без знания журналистом норм международного гуманитарного права. В заключение следует упомянуть еще об одной актуальной проблеме, касающейся освещения вооруженных конфликтов в СМИ, а точнее, на телевидении. Речь идет о так называемом "эффекте Си-Эн-Эн". Суть его заключается в том, что телевизионные репортажи из "горячих точек" воздействуют не только на простых граждан, но и на людей, занимающих высокие посты и принимающих ответственные решения на государственном уровне. Находясь под воздействием эмоций, вызванных телевизионным сюжетом, эти люди могут принять необдуманное решение, способное привести к негативным последствиям. (Тем более что пристальное внимание мировых СМИ к серьезным конфликтам создает временной прессинг, заставляющий принимать решения в кратчайшие сроки). Провал операции американских спецслужб в Сомали осенью 1993 г. может служить примером действия "эффекта Си-Эн-Эн". К решению направить в Сомали рейнджеров (которые не успели даже как следует подготовиться) побудили телевизионные репортажи о кровавых событиях в этой стране. Вскоре компания CNN показала, как кричащие сомалийцы волокут американских рейнджеров, уже мертвых, по улицам Могадишо... "Эффект Си-Эн-Эн" - очень серьезная проблема. Недаром видные современные ученые размышляют о том, как этот эффект может повлиять на будущее всей планеты, на характер вооруженных конфликтов. Благодаря современным техническим изобретениям репортажи из "горячих точек" способны оказывать на аудиторию еще большее эмоциональное воздействие, чем раньше. Например, журналисты ведущих мировых телекомпаний уже используют портативные телевизионные камеры, соединенные с портативными спутниковыми антеннами. Журналист может установить (спрятать) такую антенну за каким-нибудь естественным укрытием, и вести прямые телевизионные трансляции непосредственно с линии фронта. Можно представить, какое эмоциональное воздействие это способно оказать на телезрителей! Резюме.
СМИ способны оказывать серьезнейшее воздействие на развитие того или иного конфликта, причем оно может быть как позитивным, так и негативным. От того, какую позицию займут представители СМИ по отношению к вооруженному конфликту, как будут его освещать, в значительной мере зависит исход данного конфликта. Можно выделить три основных позиции: 1) непредвзятое и объективное информирование исключительно с гуманистических, общечеловеческих позиций; 2) информирование о событиях, сочетающееся с поддержкой военных усилий своей страны; 3) информирование о событиях, сочетающееся с поддержкой военных усилий противника. Первая позиция, несомненно, соответствует высоким стандартам профессиональной журналистской этики. Но и вторая должна быть признана вполне возможной и этичной.
Порой объективные обстоятельства, такие, как жесткие условия аккредитации представителей прессы, установленные военным командованием, делают затруднительным освещение конфликта именно с тех позиций, которые обусловлены профессиональной культурой и совестью журналиста. Существует компетентное мнение, что репортерам, работающим в районах вооруженных конфликтов, лучше всего придерживаться "правила голого факта", то есть информировать о событиях без оценок и комментариев (а если все же нужны комментарии, нужно взять их у обеих конфликтующих сторон). При работе журналиста в зоне вооруженного конфликта тщательность проверки фактов еще более важна, чем в обычной мирной обстановке. Но даже если журналист точно знает, что сведения верны, - он обязан думать о последствиях прежде, чем включать их в свои репортажи и публикации. Работа представителей СМИ по освещению событий в "горячих точках" может вызвать стресс, как у источников информации, так и у огромной аудитории этих средств массовой информации. Для журналиста важно соблюдать некоторые профессиональные правила, чтобы не допускать этого. Необходимо учитывать и существование "эффекта Си-Эн-Эн". Основной принцип, которым должен руководствоваться журналист, освещающий вооруженный конфликт и сопутствующие ему гуманитарные проблемы, это принцип НЕ НАВРЕДИ! Литература по теме: 1. Военные преступления. Это надо знать всем. М., 2001.
2. Грабельников А.А. Русская журналистика на рубеже тысячелетий. Итоги и перспективы. М, 2000.
3. Журналисты на чеченской войне. Факты, документы, свидетельства. Ноябрь 1994 - декабрь 1995. М., 1995.
4. Михайлов А. Чеченское колесо. Генерал ФСБ свидетельствует. М., 2002.
5. Найер Арье. Военные преступления. Геноцид. Террор. Борьба за правосудие. М, 2000.
6. Пронина Е.Е. Психологические особенности творческой работы репортера: Учеб. пособие. М., 2001. 7. Современная российская военная журналистика: опыт, проблемы, перспективы. М., 2002. 19. Информационная война Цели и задачи модуля:
Разъяснить суть информационной войны, представить ее разновидности, выяснить возможности информационного оружия, рассмотреть примеры его применения; рассмотреть проблему международно-правового регулирования информационных войн.
План модуля:
1) Определение понятий. Технические и социальные технологии информационной войны;
2) Особенности и преимущества информационной войны;
3) "Стратегическое информационное противоборство" первого и второго поколений;
4) Роль "пятой колонны" в информационной войне;
5) Проблема международно-правовой регламентации информационных войн. В последнее время военные ведомства разных стран ведут интенсивные разработки в области информационных (информационно-психологических) войн. Сам термин "информационная война" появился в середине 80-х гг. XX в. в работах американских военных теоретиков и начал широко применяться после проведения операции "Буря в пустыне" в 1991 г. В настоящее время в армии США есть специальные информационные войска.
Считается, что войны XXI в. будут по преимуществу информационными войнами. Более того, некоторые исследователи, такие, например, как В.А. Лисичкин и Л.А. Шелепин считают, что в настоящее время уже идет "третья мировая информационно-психологическая война". А основным средством ведения такой войны являются средства массовой информации. Существует уже множество разных определений информационной войны. Так, Г.Г. Почепцов подразумевает под информационной войной "коммуникативную технологию по воздействию на массовое сознание с кратковременными и долговременными целями". В новом армейском уставе США информационная война определяется так: "Действия, предпринятые для достижения информационного превосходства в интересах национальной стратегии и осуществляемые путем влияния на информационные системы противника при одновременной защите собственной информации и своих информационных сетей". Две принципиально различные сферы функционирования информации - техническая и гуманитарная - задают соответствующие направления, где формируются возможности информационного оружия. В результате создаются два варианта информационных технологий: технические и гуманитарные (социальные). Основными формами ведения технической информационной войны являются радиоэлектронная борьба, война с использованием средств электронной разведки и наведения, психотронная война, борьба с хакерами, кибернетическая война. Одним из примеров технических средств ведения информационной войны является американская глобальная разведывательная сеть "Эшелон", способная перехватывать поток радиоэфира во многих диапазонах частот. Специальные мощные компьютеры позволяют фильтровать по ключевым словам всю перехваченную информацию, обрабатывать и хранить в банках данных. В целях нашего курса нас интересуют, прежде всего, социальные ("гуманитарные") технологии информационной войны, о которых и пойдет далее речь. Ричард Шафранский, разрабатывающий концепции информационной войны для ВВС США считает, что "информационным оружием являются любые средства, сознательно используемые для воздействия на разум противника с минимальной физической силой и таким образом, чтобы иметь высокую вероятность заставить противника выполнить наше желание". Таким образом, принципиальное отличие информационного оружия от обычного в том, что воздействует оно на разум, дух, а не на тело человека. Это очень удобно и эффективно. В результате применения информационного оружия объект воздействия (человек, социальная группа, народ) начинает совершать действия, идущие в разрез с его собственными интересами и отвечающими интересам противника. (Если речь идет о ситуациях применения информационного оружия внутри государства, например, по отношению к политическим оппонентам, уместнее более мягкая формулировка: объект воздействия приводится к типу поведения, выгодному для коммуникатора). Информационное оружие применялось с давних пор. Например, орды Чингиз-Хана стимулировали распространение слухов, что если город не сдается - пощады не будет никому. В годы английской революции XVII в. редакторы кромвелевских "Курантов" несколько раз преднамеренно обманывали публику, сообщая во второй и третий раз о гибели выдающегося роялистского генерала Хоптона, пытаясь посеять панику в стане противника. Но на современном этапе использование именно информационного оружия приобрело особую актуальность: его возможности удивительным образом попали в резонанс с возможностями нового этапа развития цивилизации - информационного этапа, который характеризуется тем, что информация играет важнейшую роль практически во всех сферах жизни.
Кроме того, информационная война обладает для ведущей ее стороны целым рядом преимуществ по сравнению с обычной войной, в частности:
-Война ведется в "белых перчатках". Агрессора, как правило, невозможно обвинить в уничтожении людей. -Эта война не регламентирована международным правом. Стороны, ведущие информационную войну, не связаны в данном отношении нормами МГП или иными нормативными актами. -Ведение информационной войны стоит дешевле, чем ведение обычной войны.
- Развязывание информационной войны гораздо менее опасно для страны-агрессора и ее граждан, чем развязывание традиционной войны. Люди обычно не в состоянии реагировать на невидимое воздействие, подобное радиации. Более того, это воздействие может облекаться в доброжелательную форму, на которую даже чисто биологически человек не готов отвечать агрессивно. Факт и последствия ведения информационной войны не всегда являются очевидными для тех, против кого она ведется. Таким образом, отсутствие видимых разрушений, характерных для войн обычных, можно признать главной опасностью информационной войны. Население даже не ощущает, что подвергается воздействию. В результате общество не приводит в действие имеющиеся в его распоряжении защитные механизмы.
-Эффект зачастую достигается гораздо больший, чем с помощью обычного оружия. Применение технологий информационной войны может вызвать нарушение социально-экономических процессов и привести к гибели государства. При этом народ оказывается деморализованным и неспособным к сопротивлению. Например, развал сверхдержавы под названием СССР произошел в результате поражения в "холодной войне", которая была в значительной мере информационной войной. Это была четко спланированная деятельность, основные параметры которой были заданы директивой 20/1 Совета национальной безопасности США "Цели США в отношении России", принятой 18 августа 1948 г. Бывший директор ЦРУ Р. Гейтс признался: "Мы понимали, что Советский Союз нельзя взять ни экономическим нажимом, ни гонкой вооружений, ни, тем более, силой, нужно было спровоцировать, организовать, стимулировать внутренний взрыв". Можно привести еще несколько откровенных признаний руководящих деятелей Запада из подборки, опубликованной в газете "Знание-власть" (Откровенные признания// Знание-власть. N31(70), 1998): "Мы истратили триллионы долларов за сорок лет, чтобы оформить победу в холодной войне против России". (Государственный секретарь США ДЖ. БЕИКЕР). "Россия - побежденная держава. Она проиграла титаническую борьбу. И говорить "это была не Россия, а Советский Союз" - значит бежать от реальности. Это была Россия, названная Советским Союзом. Она бросила вызов США. Она была побеждена. Сейчас не надо подпитывать иллюзии о великодержавности России. Нужно отбить охоту к такому образу мыслей... Россия будет раздробленной и под опекой". (Секретарь Трехсторонней комиссии З. БЖЕЗИНСКИЙ). "Распад Советского Союза - это, безусловно, важнейшее событие современности, и администрация Буша проявила в своем подходе в этой проблеме поразительное искусство... Я предпочту в России хаос и гражданскую войну тенденции воссоединения ее в единое, крепкое, централизованное государство". (Член Трехсторонней комиссии, руководитель "Бнай Брит" Г.КИССИНДЖЕР). Эти высказывания говорят сами за себя и не требуют комментариев. По мнению ряда известных исследователей, таких, как И.Н. Панарин, С.Е. Кургинян, Л.А. Шелепин и др., в настоящее время ведется информационная война против России, являющаяся, по сути дела, продолжением "холодной войны" против СССР. В январе 1995 года влиятельной корпорации "РЭНД" было поручено в рамках мероприятий, осуществляемых министерством обороны США, выполнить ряд исследовательских работ в области ведения информационной войны. Их целью было определение ключевых характеристик и особенностей применения информационного оружия; уяснение возможного его влияния на национальную безопасность; выявление основных направлений деятельности в области информационного противоборства; укрепление национальной безопасности и усиление технологического превосходства в области создания информационного оружия и т.д.. Результаты этих работ должны были послужить основой при обозначении роли и места информационного противоборства в национальной военной стратегии США, и год спустя их представили в отчете MR-661-OSD (Strategic Information Warfare. A new face of War).
В этом документе впервые, вследствие осознания возможностей информационного оружия, появился термин Strategic Information Warfare - "стратегическое информационное противоборство". Такое противоборство, согласно заявлениям авторов отчета, представляет собой "использование государствами глобального информационного пространства и инфраструктуры для проведения стратегических военных операций и уменьшения воздействия на собственный информационный ресурс".
Проведенные исследования позволили выделить следующие ключевые особенности информационного противоборства (ИП): сравнительно низкая стоимость создания средств ИП; крушение статуса традиционных государственных границ при подготовке и проведении информационных операций; изменение приоритетов в деятельности стратегической разведки, которые смещаются в область завоевания и удержания информационного превосходства; усложнение проблем обнаружения начала информационной операции; сложность создания коалиции против агрессора, развязавшего информационную войну.
Важнейшим понятием, введенным в одном из следующих отчетов корпорации "РЭНД", является классификация стратегического противоборства на первое и второе поколение. Стратегическое ИП первого поколения больше ориентировано на дезорганизацию деятельности систем управления и проводится скорее как обеспечение действий традиционных сил и средств ведения войны. В отчете стратегическое ИП первого поколения определено как "... один из нескольких компонентов будущего стратегического противоборства, применяемый совместно с другими инструментами достижения цели". Так, в ходе всех современных вооруженных конфликтов с участием США американские военные применяют традиционные силовые методы ведения войны совместно с методами информационной войны. В частности, во время войны в Панаме в 1989 г. впервые был апробирован метод создания так называемых журналистских пулов, который затем постоянно использовался военным командованием США. Смысл этого метода заключается в том, что еще до начала боевых действий командование подбирает ограниченный контингент (как правило, несколько десятков, реже - сотен человек) представителей лояльно настроенных и влиятельных СМИ, инструктирует этих людей и направляет в район конфликта. На первом этапе проведения военной операции практически вся информация из района вооруженного конфликта исходит только от этих журналистов. Затем постепенно разрешается присутствие других представителей СМИ. Но журналисты, не входящие в пулы, обладают гораздо меньшими возможностями. Например, в ходе войны в Персидском заливе в 1990-1991 гг. все представители СМИ, которые не входили в пулы центрального командования Многонациональных Сил, не допускались на передовую. Таким образом, большинству журналистов, желавших участвовать в освещении войны в Персидском заливе, пришлось остаться в гостиницах Эр-Рияда и Дархана и довольствоваться информацией, предоставляемой пулами и получаемой в ходе ежедневных брифингов. Однако и для журналистов, входящих в пулы, "Правила деятельности СМИ" предусматривали значительные ограничения. Так, все материалы должны были подвергаться предварительному просмотру с целью выяснить, не содержится ли там какая-либо информация, способная "подвергнуть опасности американские или другие силы коалиции". Конечно, помимо работы с журналистами, используются также другие средства и методы информационной войны. Например, разбрасывание с самолетов над позициями вражеских войск листовок, призывающих солдат сложить оружие. Этот метод применяется еще с первой мировой войны. "Стратегическое информационного противоборства второго поколения" (2nd Generation Strategic Information Warfare) в отчете определено как "принципиально новый тип стратегического противоборства, вызванный к жизни информационной революцией, вводящий в круг возможных сфер противоборства информационное пространство и ряд других областей (прежде всего экономику) и продолжающийся долгое время: недели, месяцы и годы". Стратегическое ИП второго поколения является самостоятельным видом стратегического противоборства, способным (в идеале) разрешать конфликты без применения вооруженной силы.
По мнению специалистов корпорации "РЭНД", ведение ИП второго поколения предусматривает решение следующих задач:
создание атмосферы бездуховности и безнравственности, негативного отношения к культурному наследию противника; манипулирование общественным сознанием и политической ориентацией социальных групп населения страны с целью создания политической напряженности и хаоса; дестабилизация политических отношений между партиями, объединениями и движениями с целью провокации конфликтов, разжигания недоверия, подозрительности, обострения политической борьбы, провоцирование репрессий против оппозиции и даже гражданской войны; снижение уровня информационного обеспечения органов власти и управления, инспирация ошибочных управленческих решений; дезинформация населения о работе государственных органов, подрыв их авторитета, дискредитация органов управления; провоцирование социальных, политических, национальных и религиозных столкновений; инициирование забастовок, массовых беспорядков и других акций экономического протеста; затруднение принятия органами управления важных решений; подрыв международного авторитета государства, его сотрудничества с другими странами; нанесение ущерба жизненно важным интересам государства в политической, экономической, оборонной и других сферах. Хотя ИП второго поколения порой называют "принципиально новым типом противоборства", очевидно, что его основные элементы активно использовались в "холодной войне" Соединенными Штатами против СССР. Суть информационно-психологической войны - воздействие на общественное сознание таким образом, чтобы управлять людьми и заставить их действовать против своих интересов. В.А. Лисичкин и Л.А. Шелепин рассматривают это как определенный аналог вирусного заболевания. "Так, вирус, внедрившийся в клетку, встраивается в управляющие процессами молекулы ДНК, - пишут они. - Клетка внешне остается такой же, как и была, и даже процессы в ней идут такого же типа, но управляет ею вирус. Болезнь проходит три фазы: внедрение, выделение токсинов и гибель клетки. В психологической войне без внедрения аналога вируса внутрь системы противника нельзя ожидать каких-либо существенных результатов. В таких условиях пропаганда, шпионаж, диверсии могут иметь лишь вспомогательное значение. Роль вируса в нашем случае играет управляемая извне "пятая колонна" внутри страны, Она должна внедриться именно в управление общественным сознанием, в идеологическую сферу и, как вирус в ДНК, быть неотличимой от окружения". К сожалению, в годы "перестройки" многие советские СМИ выступали орудием информационной борьбы против СССР, причем даже сами журналисты далеко не всегда это осознавали.
У современного человека есть возможность оперативно получать огромный объем информации со всего света. Но, как правило, это та информация, которая поступает через средства массовой информации. Человек видит мир глазами СМИ, в его голове формируется такая картина действительности, которую предлагают ему СМИ. В таких условиях появляются огромные возможности по манипулированию массовым сознанием, созданию мифов. Находясь часто в мире оторванных от реальности символов, люди могут идти даже против своих собственных интересов.
Информационное оружие - наиболее эффективное оружие современности. Между тем, его применение не регламентируется международным правом. Информационная война характеризуется отсутствием линии фронта, стиранием четких границ между государствами, между войной и миром, между участниками и неучастниками боевых действий. Гражданское население, как правило, больше всего страдает от последствий информационной войны. Неудивительно, что некоторые ученые (такие, как У. Черч) призывают к подписанию соответствующих международных договоров в сфере ведения информационной войны, чтобы и ее применение ограничить рамками права. Стремление, несомненно, благое. Другое дело, что регламентировать ведение информационной войны чрезвычайно сложно в силу ее специфической природы, еще труднее контролировать соблюдение неких норм, если они будут установлены. Если говорить о журналистах - очевидно, в условиях информационной войны для них важнее всего не стать слепыми исполнителями чужой воли, стараться, чтоб деятельность СМИ отвечала интересам своей страны, а не тех, кто ведет против нее Strategic Information Warfare. Резюме.
В последнее время военные ведомства разных стран ведут интенсивные разработки в области информационных (информационно-психологических) войн. В армейском уставе США информационная война определяется так: "Действия, предпринятые для достижения информационного превосходства в интересах национальной стратегии и осуществляемые путем влияния на информационные системы противника при одновременной защите собственной информации и своих информационных сетей". Технологии информационной войны делятся на технические и социальные (журналистов непосредственно касаются последние).
Принципиальное отличие информационного оружия от обычного в том, что воздействует оно на разум, дух, а не на тело человека. В результате применения информационного оружия объект воздействия (человек, социальная группа, народ) начинает совершать действия, идущие в разрез с его собственными интересами и отвечающими интересам противника. Информационная война обладает для ведущей ее стороны целым рядом преимуществ по сравнению с обычной войной, эффект от применения информационного оружия зачастую достигается гораздо больший, чем с помощью обычного оружия.
Корпорация "Рэнд", проводившая исследования в области информационных войн по заказу министерства обороны США, выделила так называемые "Стратегическое информационное противоборство" первого и второго поколений. Первое характеризуется тем, что информационное оружие здесь используется наряду с обычным, второе же в идеале позволяет победить противника исключительно с помощью информационного оружия. Применение информационного оружия в настоящее время не регламентируется международным гуманитарным правом. Литература по теме: 1. Брусницын Н.А. Информационная война и безопасность. М., 2001. 2. Ерохова Н.С. Средства массовой информации в международных конфликтах (на примере кризиса в Персидском заливе 1990-1991 гг.) // Вестн. Моск. ун-та, сер. 10. Журналистика. 2001. № 2. 3. Информационное общество: информационные войны. Информационное управление. Информационная безопасность: Учебное пособие. СПб, 1999. 4. Лисичкин В.А., Шелепин Л.А. Третья мировая информационно-психологическая война. М., 1999. 5. Мухин А.А. Информационная война в России: участники, цели, технологии. М., 2000. 6. Павлютенкова М. Информационная война - реальная угроза или современный миф? // Власть, 2001. № 12. 7. Панарин И.Н. Технология информационной войны. М., 2003. 8. Почепцов Г.Г. Информационные войны. Киев, 2001. 9. Почепцов Г.Г. Информация и дезинформация. Киев, 2001. 10. http://voend.narod.ru/psychology/directing_inforesistance.html
20. Заключение
С того момента, как в августе 1864 г. была принята первая Женевская конвенция, благодаря международному гуманитарному праву были спасены жизни сотен тысяч людей, облегчены страдания огромного количества жертв вооруженных конфликтов. Трудно в этом отношении переоценить роль Международного Комитета Красного Креста - организации, которая с самого своего основания способствовала и продолжает способствовать развитию МГП, следит за его соблюдением, помогает пленным, раненым и другим людям, пострадавшим от войны. К сожалению, кровопролитные конфликты на планете не прекращаются. Меняется их характер, они становятся все более изощренными и "высокотехнологичными", все большее значение приобретает информационная составляющая (недаром современные войны называют информационными). Все это ставит вопрос о необходимости дальнейшего развития МГП, с учетом современных реалий, о выработке эффективных механизмов пресечения нарушений гуманитарного права. Однако как бы ни были совершенны сами правовые нормы и механизмы их соблюдения, все же многое зависит от конкретных людей - представителей МККК, политиков, военных, журналистов... Представители СМИ, освещающие события в "горячих точках", должны в полной мере осознавать ту огромную ответственность, которая лежит на них. Ведь именно "их глазами" мировая общественность видит то, что происходит в зонах вооруженных конфликтов, ведь именно их работа может оказать важнейшее влияние на развитие вооруженного конфликта, на поведение его участников (в том числе и соблюдение норм МГП). Конечно, для того, чтобы донести до читателей (зрителей, слушателей) информацию о развитии событий в "горячих точках", работникам СМИ необходимо, прежде всего, самим суметь остаться живыми и невредимыми. Помочь в этом может им знание правил "техники безопасности" при работе журналиста в районах вооруженных конфликтов (в том числе изложенных в данном учебном пособии), а также знание норм и принципов международного гуманитарного права. 
Документ
Категория
Типовые договоры
Просмотров
271
Размер файла
753 Кб
Теги
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа