close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

ДОГОВОРЫ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА

код для вставкиСкачать
 ДОГОВОРЫ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ДОГОВОР БАНКОВСКОГО СЧЕТА *
Правовая природа договора банковского счета
В современной юридической литературе преобладает взгляд на договор банковского счета как
на самостоятельный гражданско-правовой договор, относимый (в широком смысле) к категории договоров об оказании услуг (в данном случае имеются в виду банковские услуги).
Например, Е. А. Суханов пишет: "Договор расчетного или расчетно-кассового обслуживания, традиционно называемый у нас договором банковского счета, является
особой, самостоятельной разновидностью гражданско-правовых договоров. Стороной услугодателем в этом договоре всегда выступает банк или иное кредитное
учреждение (например, клиринговое, специально созданное для осуществления
взаимных расчетов участников), имеющее лицензию на совершение такого рода
действий (сделок). Банк не хранит в буквальном смысле слова денежные средства
своих клиентов, тем более существующие зачастую лишь в безналичной форме
(в виде записей на счетах)"1.
Д. А. Медведев указывает: "Действующее законодательство рассматривает договор банковского счета в качестве самостоятельного договорного вида, посвящая ему
отдельную главу"2. Аналогичных взглядов придерживается А. А. Вишневский, который
пишет: "Правовая природа договора банковского счета длительное время являлась
предметом дискуссии. Предлагалось рассматривать договор банковского счета в
качестве разновидности договора иррегулярного хранения, договора займа, договора об оказании особого рода услуг. Мы разделяем точку зрения, согласно которой
договор банковского счета является самостоятельным видом гражданско-правового
договора"3.
Л. В. Санникова специально подчеркивает необходимость отнесения договора
банковского счета к категории договоров об оказании услуг, о чем свидетельствует
ее следующее утверждение: "Не отрицая самостоятельности договора банковского
счета, представляется возможным отнести его к обязательствам по оказанию услуг.
В ст. 779 ГК установлено, что правила главы 39 "Возмездное оказание услуг" не
распространяются на услуги, оказываемые по договорам, предусмотренным другими
главами настоящего Кодекса, в том числе главой 45. Следовательно, договор банковского счета ГК причислил к договорам оказания услуг"4.
А. Е. Шерстобитов, полагая, что договор банковского счета "необходимо рассмат* Продолжение. Начало см.: Хозяйство и право, 2006, № 1.
1
Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая. Текст, комментарии, алфавитно-предметный указатель / Под ред. О. М. Козырь, А. Л. Маковского, С. А. Хохлова. — М., 1994, с. 459 (автор комментария — Е. А. Суханов).
2
Гражданское право: Учебник. Т. 2. Издание четвертое, перераб. и доп. / Под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. — М., 2003, с. 524 (автор раздела — Д. А. Медведев).
3
Вишневский А. А. Банковское право: Краткий курс лекций. 2-е изд., перераб. и доп. — М., 2004, с. 62.
4
Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй / Под ред. проф. Т. Е. Абовой и
А. Ю. Кабалкина. — М., 2003, с. 548 (автор комментария — Л. В. Санникова).
4
Хозяйство и право
ривать в качестве самостоятельного вида гражданско-правового договора", оспаривает обоснованность отнесения его к категории договоров об оказании услуг, поскольку "обязательства банка по договору банковского счета включают и денежное
обязательство перед клиентом в размере отраженной на счете суммы". В то же время, рассуждая об отличиях договора банковского счета от договора займа,
А. Е. Шерстобитов отмечает: "в договоре банковского счета конечный договорный
результат состоит именно в осуществлении безналичных платежей в интересах клиента. Он обеспечивается законом установлением специального субъектного состава на
стороне услугодателя (выделено мной. В. В.), его обязанности осуществлять операции по счету в установленные законом и договором сроки и т. д."5. Очевидно, что
договор, "конечный результат" которого "состоит в осуществлении безналичных платежей в интересах клиента", из всех известных категорий гражданско-правовых договоров может быть отнесен только к договорам об оказании услуг.
Вместе с тем некоторыми авторами договор банковского счета рассматривается
как самостоятельный договор, представляющий собой, однако, сложный комплекс
разнородных правоотношений. Например, Л. А. Новоселова полагает, что договор
банковского счета "объединяет два соглашения предварительный договор об открытии счета и соглашение, определяющее условия работы по такому счету. Если
права и обязанности по предварительному договору возникают, как правило, в момент заключения договора, то отношения по счету лишь при открытии и оформлении его в установленном порядке"6.
По мнению Л. Г. Ефимовой, "договор банковского счета следует рассматривать
как совокупность трех видов отношений: а) по поводу совершения в будущем расчетных операций (разновидность предварительного договора); б) по поводу остатка счета (самостоятельный вид отношений, не сводимых ни к займу, ни к хранению);
в)
по поводу учета постоянно меняющегося остатка счета (разновидность договора
услуг). Основополагающим элементом договора банковского счета, пишет
Л. Г. Ефимова, является обязательство банка совершать расчетные сделки. Указанный элемент определяет юридическую цель договора банковского счета осуществление безналичных расчетов. Второй и третий элементы договора банковского
счета обслуживают основной: остаток на счете служит денежным покрытием расчетных операций, непрерывное осуществление которых изменяет сумму денег на счете.
Учитывая неразрывную связь трех элементов договора банковского счета, несводимость отношений по остатку счета ни к займу, ни к хранению, полагаем, что договор
банковского счета на сегодняшний день является самостоятельным гражданскоправовым договором"7.
При этом Л. Г. Ефимову не смущает то обстоятельство, что выделяемый ею в составе договора банковского счета предварительный договор (по поводу совершения в будущем расчетных операций) не соответствует ни одному из положений, содержащихся в Гражданском
кодексе РФ (ст. 429) и призванных регулировать предварительный договор. Так, в соответствии с указанными законоположениями по предварительному договору стороны обязуются
заключить в будущем договор о передаче имущества, выполнении работ или оказании услуг
(основной договор) на условиях, предусмотренных предварительным договором. Предварительный договор под страхом его недействительности заключается в форме, установленной
для основного договора (то есть в нашем случае для расчетных сделок?). Предварительный
договор должен содержать условия, позволяющие определить предмет и другие существенные условия основного договора, а также срок, в который стороны обязуются заключить основной договор, а если такой срок не зафиксирован, основной договор подлежит заключению
в течение года с момента заключения предварительного договора (это должно означать, что
расчетные сделки могут совершаться банком лишь в течение года после заключения договора
банковского счета).
5
Гражданское право: Учебник. В 2-х т. Т. II, полутом 2 / Отв. ред. проф. Е. А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп.
— М., 2000, с. 241-243 (автор раздела — А. Е. Шерстобитов).
6
Новоселова Л. А. Банковские сделки в Гражданском кодексе РФ 1996 года. — В кн.: Правовое регулирование
банковской деятельности. — М., 1997, с. 143.
7
Ефимова Л. Г. Банковские сделки: право и практика. — М., 2001, с. 307-308.
Договоры: теория и практика
5
Приведенный далеко не полный перечень требований, предъявляемых ст. 429
ГК РФ к
предварительному договору, со всей очевидностью свидетельствует о том, что соотношение
договора банковского счета и совершаемых по нему расчетных операций никак не может
быть объяснено с той позиции, что договор банковского счета (в соответствующей его части)
является "предварительным договором по поводу совершения в будущем расчетных операций".
Однако Л. Г. Ефимова настаивает на своей позиции. "Применительно к договору
банковского счета, пишет она, речь может идти о предварительном договоре,
который возлагает на банк обязанность осуществлять для клиента юридически значимые действия (совершать и принимать платежи), а клиенту предоставляет право
требовать от банка выполнения указанных действий. При этом содержание будущих
договоров определено лишь примерно. Сроки, количество и сумма предстоящих
платежей, а также наименование и платежные реквизиты плательщиков и получателей средств определяются по воле клиента"8. Что же касается явного несоответствия
такого "предварительного" договора требованиям ст. 429 ГК РФ, то Л. Г. Ефимова по
этому поводу замечает: "Конструкция предварительного договора, … закрепленная в
действующем ГК РФ, не является единственной формой предварительного договора,
известной правовой науке"9.
С таким подходом трудно согласиться. Необходимость оценки правовой природы тех или
иных отношений, в частности правовой квалификации договора, обусловлена как раз тем
обстоятельством, что в правоприменительной практике возникают сложности с определением
круга правовых норм, подлежащих применению к соответствующим правоотношениям. Какой же толк в том, чтобы назвать договор банковского счета (в соответствующей его части)
предварительным договором, заведомо имея в виду, что к отношениям по договору банковского счета, в том числе связанным с осуществлением расчетных операций, не может быть
применено ни одно из законоположений о предварительном договоре, содержащихся в ст. 429
ГК РФ?
Не менее сомнительным представляется и дальнейшее (после выделения "предварительного" договора) расчленение единого обязательства, вытекающего из договора банковского
счета, на два самостоятельных вида отношений: "по поводу остатка счета (самостоятельный
вид отношений, не сводимых ни к займу, ни к хранению)" и "по поводу учета постоянно меняющегося остатка счета (разновидность договора услуг)", как предлагает Л. Г. Ефимова.
Так называемый остаток денежных средств на счете с юридической точки зрения обнаруживает себя и становится объектом самостоятельного правоотношения лишь после расторжения договора банковского счета, когда на стороне банка возникает обязанность выдать
клиенту либо по его указанию перечислить на другой счет остаток денежных средств на счете
не позднее семи дней после получения соответствующего письменного заявления клиента
(п. 3 ст. 859 ГК РФ). До этого момента в рамках действующего договора банковского счета
никаких самостоятельных правоотношений по поводу остатка счета между банком и владельцем счета не существует. Напротив, именно размер денежных средств, находящихся на счете
клиента ("остаток по счету"), предопределяет объем его прав требований к банку о выдаче
или о перечислении денежных средств со счета и о проведении других операций по счету.
Таким образом, наличие денежных средств на счете необходимое условие для осуществления соответствующих банковских операций.
Что касается отношений "по поводу учета постоянно меняющегося остатка счета", то они
также не могут претендовать на самостоятельный характер, поскольку представляют собой
лишь одну из услуг (открытие и ведение счета клиента) в составе комплекса банковских
услуг, оказываемых банком владельцу счета по договору банковского счета. Ведь списание
денежных средств со счета клиента (а стало быть, и учет остатка денежных средств на счете)
является необходимым условием для выполнения распоряжений клиента о перечислении или
8
9
Ефимова Л. Г. Указ. соч., с. 307.
Там же, с. 305.
6
Хозяйство и право
выдаче денежных средств со счета, равно как и зачисление поступающих на счет клиента
денежных средств невозможно без учета остатка денежных средств на его счете.
Таким образом, попытку представить самостоятельный договор банковского счета как договор, не имеющий собственного содержания и состоящий из трех видов самостоятельных
разнородных правоотношений, вряд ли можно признать удачной. Законодатель исходит из
того, что договор банковского счета порождает единое целостное обязательство, именно
так и строится его правовое регулирование.
Весьма оригинальное и интересное объяснение правовой природы договора банковского счета и возникающего из него обязательства банка по осуществлению безналичных расчетов по поручению владельца счета предложено Б. И. Пугинским, по
мнению которого взгляды авторов на договор банковского счета как на договор, сочетающий в себе два соглашения: предварительный договор и соглашение об условиях осуществления расчетных операций, "явно ошибочны.., т. к. указанный договор воспринимать как предварительный, поскольку он не предусматривает необходимость заключить в будущем основной договор банковского счета.., а закон неразрывно связывает, фактически объединяет во времени заключение договора банковского счета с открытием счета клиенту"10.
Отмечая, что договор банковского счета предоставляет сторонам возможность
осуществления различных операций, Б. И. Пугинский указывает на то, что "все эти
операции не могут рассматриваться в качестве элементов договоров займа, хранения, комиссии, агентирования, входящих в договор банковского счета, а сам договор
банковского счета трактоваться как смешанный договор. За столетия существования банковской деятельности, пишет Б. И. Пугинский, названный договор сформировался как целостный, порождающий самостоятельное обязательство банковского счета. Поэтому совершенно оправданно регулирование такого договора в качестве
единого и самостоятельного в главе 45 ГК РФ"11.
Далее Б. И. Пугинский, однако, подчеркивает, что "договор банковского счета, нося самостоятельный характер, одновременно служит необходимым правовым основанием для совершения другого вида обязательств по безналичным расчетам…
Причем если в части обязанности хранения банком остатка денежных средств клиента на счете договор банковского счета предопределяет фактическую возможность
совершения платежей, то в вопросах регулирования форм и процедуры он выполняет совершенно особую роль организационную". Указанная организационная роль
договора банковского счета проявляется в том, что в отличие от исполнения договора, которое "ведет к исчерпыванию обязательства, служит способом его прекращения", "организационные условия договора банковского счета предполагают неопределенную множественность расчетных операций. Договор сохраняет свою неизменность и целостность несмотря на любое число осуществленных по счету платежей"12.
Приведенные здесь рассуждения привели Б. И. Пугинского к выводу о том, что
"каждое обязательство по безналичным расчетам по основаниям его возникновения
относится к классу составных обязательств"13. Обосновывая необходимость выделения названного "самостоятельного класса обязательств", Б. И. Пугинский пишет: "Они
имеют широчайшее распространение на практике, регулируя весьма важные области
имущественного оборота. Данные обязательства предлагается называть составными
с учетом необходимости состава, группы оснований для их возникновения. Их следует отличать от упоминаемых в п. 3 ст. 421 ГК РФ смешанных договоров, в которых
содержатся элементы различных договоров. Составные обязательства характеризуются существенными особенностями"14.
В чем же выражаются эти "существенные особенности" так называемых составных обязательств? На этот вопрос Б. И. Пугинский дает следующий ответ: "Составное обязательство по общности или связанности целей его участников должно вос10
Пугинский Б. И. Составные обязательства в гражданском праве // Вестник Московского университета. Серия 11. Право, 2003, № 6, с. 38.
11
Там же, с. 39.
12
Там же, с. 40.
13
Там же, с. 41.
14
Там же, с. 30.
Договоры: теория и практика
7
приниматься как целостное. Характерно, что основная цель обязательства может
определяться и заключаемым договором, и совершаемыми сделками. В зависимости
от этого договор либо сделки будут порождать дополнительные права и обязанности
сторон, содействуя достижению основной цели составного обязательства. По числу
участников составные обязательства являются многосторонними, включая трех и
более лиц"15.
Применительно же к "составному" обязательству, возникающему из договора
банковского счета и расчетных сделок (в частности, при расчетах платежными поручениями), Б. И. Пугинский указывает на следующие его особенности: "Сделки по вручению клиентом банку-эмитенту платежного поручения и по передаче последним исполняющему банку поручения на перевод денежных средств для получателя в совокупности с договорами банковского счета с соответствующими клиентами служат
правовыми основаниями возникновения составного обязательства по безналичным
расчетам. Его участниками обычно выступают четыре лица: плательщик, обслуживающий его банк, исполняющий банк и получатель денежных средств. Получатель
средств должен признаваться в расчетном обязательстве стороной уже потому, что
согласно договору банковского счета с обслуживающим его банком последний обязан зачислять на счет клиента поступающие для него средства"16.
Признание всех действий участников банковского перевода денежных средств
совершаемыми в рамках некоего единого "составного" обязательства влечет за собой необходимость признания указанных участников банковского перевода сторонами этого обязательства, имеющими соответствующие права и обязанности по отношению друг к другу. Каким же Б. И. Пугинскому видится содержание подобного обязательства? По этому поводу он пишет: "После возникновения составного обязательства по безналичным расчетам платежным поручением у каждой из сторон появляются права и обязанности по отношению ко всем остальным участникам обязательства. Так, банк-эмитент обязуется перед плательщиком: а) перевести соответствующую денежную сумму в исполняющий банк для зачисления на счет указанного плательщиком лица; б) осуществить перевод средств в срок, установленный законом
или договором банковского счета с плательщиком; в) информировать плательщика
по его требованию об исполнении поручения. Исполняющий банк, принявший платежное поручение, несет обязанность перед плательщиком, банком-эмитентом и получателем средств по своевременному и полному зачислению средств на счет получателя. Ответственность перед плательщиком или получателем средств за неисполнение или ненадлежащее исполнение расчетного обязательства должен нести тот
банк, который непосредственно нарушил условия обязательства, формируемые из
совокупности его правовых оснований"17.
В связи с последним из приведенных доводов в пользу "составных" обязательств (о содержании "составного" обязательства по безналичным расчетам) нельзя не обратить внимания
на некоторые неточности в рассуждениях об обязанностях и ответственности участников
банковского перевода денежных средств, которые не могут не повлиять на оценку предлагаемой теоретической конструкции единого "составного" обязательства.
Перечень обязанностей банка-эмитента, принявшего платежное поручение от владельца
счета, перед плательщиком (владельцем счета) не вызывает сомнений (более того, можно
сказать, что указанные обязанности банка входят в содержание самого договора банковского
счета). Однако утверждение о том, что исполняющий банк, принявший платежное поручение
от банка-эмитента, несет обязанность перед плательщиком, банком-эмитентом и получателем
средств по своевременному и полному зачислению средств на счет получателя, не в полной
мере соответствует законодательству, которое регулирует отношения, связанные с безналичными расчетами.
15
16
17
Пугинский Б. И. Указ. соч., с. 31.
Там же, с. 43.
Там же, с. 43-44.
8
Хозяйство и право
Наличие у исполняющего банка в рамках единого "составного" обязательства обязанности
перед плательщиком, банком-эмитентом и получателем средств по своевременному и полному зачислению средств на счет получателя, на чем настаивает Б. И. Пугинский, должно
непременно означать, что названные лица (плательщик, банк-эмитент, получатель средств)
имеют право требовать от исполняющего банка исполнения этой обязанности. Между тем
таким правом требования (своевременного и полного зачисления поступивших в банк средств
на счет) обладает только получатель денежных средств. Более того, это право требования
получателя средств и соответствующая ему обязанность банка, вытекают из заключенного
между ними договора банковского счета (п. 1 ст. 845 ГК РФ), а не из "составного" обязательства по безналичным расчетам, возникшего из договора банковского счета между плательщиком и банком-эмитентом и сделки по вручению плательщиком (владельцем счета) банкуэмитенту платежного поручения, как утверждает Б. И. Пугинский.
Банк, который принял платежное поручение плательщика (банк-эмитент), имеет право
привлекать другие банки (в нашем случае исполняющий банк) для выполнения операций
по перечислению денежных средств на счет, указанный в поручении клиента. Однако его
обязанность перед плательщиком (владельцем счета) в этом случае ограничена перечислением соответствующей денежной суммы банку полу-чателя средств для ее зачисления на счет
лица, указанного в поручении (ст. 865
ГК РФ). Именно с этого момента (поступления
денежных средств на корреспондентский счет банка, обслуживающего получателя средств)
банк-эмитент считается исполнившим свое обязательство по банковскому переводу перед
плательщиком. Что же касается требования по полному и своевременному зачислению исполняющим банком поступивших денежных средств на счет получателя средств, то оно может быть предъявлено исполняющему банку, но только не банком-эмитентом, а получателем
средств владельцем счета по договору банковского счета.
В подтверждение сказанного можно привести одно из разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, содержащееся в постановлении от 19 апреля 1999 года № 5 "О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с заключением, исполнением и
расторжением договоров банковского счета" (п. 3)18.
Пленум разъяснил, что согласно ст. 865 ГК РФ банк плательщика обязан перечислить соответствующую сумму банку получателя, у которого с момента зачисления средств на его
корреспондентский счет и получения документов, являющихся основанием для зачисления
средств на счет получателя, появляется обязательство, основанное на договоре банковского
счета с получателем средств, по зачислению суммы на счет последнего. Поэтому при разрешении споров судам рекомендовано исходить из того, что обязательство банка плательщика
перед клиентом по платежному поручению считается исполненным в момент надлежащего
зачисления соответствующей денежной суммы на счет банка получателя, если договором
банковского счета клиента и банка плательщика не предусмотрено иное.
Последняя из названных Б. И. Пугинским сторон единого "составного" обязательства, перед которой исполняющий банк, принявший платежное поручение от банка-эмитента, якобы
несет обязанность по своевременному и полному зачислению денежных средств на счет получателя средств, плательщик, на самом деле не обладает никакими правами требования по
отношению к исполняющему банку. Более того, между плательщиком и исполняющим банком отсутствуют какие-либо правовые отношения по поводу исполнения платежного поручения.
Соответствующим образом: с учетом реальных обязательств, складывающихся между
участниками отношений по банковскому переводу денежных средств, а не предлагаемой
теоретической модели единого "составного" обязательства, строится и ответственность
банков за неисполнение или ненадлежащее исполнение ими своих обязанностей, связанных с
осуществлением указанной банковской операции. Согласно ст. 866 ГК РФ в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения платежного поручения клиента ответственность перед
18
Хозяйство и право, 1999, № 9.
Договоры: теория и практика
9
плательщиком несет банк, принявший платежное поручение. В случаях, когда неисполнение
или ненадлежащее исполнение поручения имело место в связи с нарушением правил совершения расчетных операций банком, привлеченным для исполнения поручения плательщиком,
ответственность может быть возложена судом на этот банк.
Последнее правило не имеет отношения к исполняющему банку (то есть к банку, обслуживающему получателя денежных средств) в примере, предложенном Б. И. Пу-гинским (указанный банк несет ответственность за несвоевременное и неполное за-числение поступивших
на его корреспондентский счет денежных средств на счет получателя средств только перед
владельцем счета). Применение рассматриваемой в данном примере схемы расчетов платежными поручениями возможно лишь при том условии, что между банком-эмитентом и исполняющим банком существуют корреспондентские отношения (заключен договор корреспондентского счета).
В реальном имущественном обороте, как правило, используются более сложные схемы
банковского перевода, например, с участием расчетно-кассовых центров территориальных
управлений Банка России, где открыты корреспондентские счета банков, обслуживающих
плательщика и получателя денежных средств. Правило п. 2 ст. 866 ГК РФ позволяет суду
возлагать ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение платежного поручения непосредственно на тот банк (из числа привлеченных банком, принявшим платежное
поручение, к осуществлению банковского перевода денежных средств в банк, обслуживающий получателя этих средств), который допустил нарушение, повлекшее за собой неисполнение или ненадлежащее исполнение платежного поручения.
Таким образом, участников банковского перевода при расчетах платежными поручениями
(а их число может быть весьма значительным с учетом возможности привлечения к выполнению этой банковской операции нескольких банков) нельзя признать сторонами единого "составного" обязательства. Напротив, они являются участниками различных правоотношений и
в этом качестве несут обязанности, вытекающие из разных самостоятельных обязательств:
банк, принявший платежное поручение от клиента владельца счета и осуществляющий
банковский перевод, исполняет свои обязанности перед владельцем счета по договору банковского счета; привлеченные указанным банком иные банки для осуществления банковского
перевода денежных средств в банк, обслуживающий получателя средств, выполняют обязанности, предусмотренные законом (п. 2 ст. 865 ГК РФ) или договором корреспондентского
счета (ст. 860 ГК РФ); банк, обслуживающий получателя денежных средств, зачисляя поступившие на его корреспондентский счет средства на счет получателя денежных средств, тем
самым исполняет свои обязанности, вытекающие из договора банковского счета, заключенного с получателем денежных средств.
Представляется, что правовую природу отношений, складывающихся между банком, принявшим платежное поручение, и привлекаемыми им к осуществлению соответствующего
банковского перевода иными банками, можно объяснить тем обстоятельством, что в данном
случае происходит возложение должником (банком, принявшим платежное поручение) исполнения своего обязательства перед владельцем счета по договору банковского счета на
третьих лиц (привлеченные банки). Как известно, исполнение всякого гражданско-правового
обязательства может быть возложено должником на третье лицо, если из закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа не вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично. Применительно к отношениям по банковскому переводу можно
констатировать отсутствие каких-либо препятствий для возложения банком, принявшим платежное поручение клиента, исполнения своего обязательства по перечислению денежных
ГК РФ), на иные банки,
средств, вытекающего из договора банковского счета (п. 1 ст. 845
привлекаемые к осуществлению банковского перевода. Более того, законом (п. 2 ст. 865 ГК
РФ) предусмотрено право банка, принявшего платежное поручение, привлекать другие банки
для выполнения операций по перечислению денежных средств на счет, указанный в поручении клиента. Это предполагает соответствующую обязанность названных банков.
10
Хозяйство и право
С позиций предлагаемой правовой квалификации отношений по банковскому переводу
нетрудно объяснить и законоположения об ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение платежного поручения. Ведь согласно общим положениям об ответственности должника за действия третьих лиц (ст. 403 ГК РФ) должник отвечает за неисполнение
или ненадлежащее исполнение обязательства третьими лицами, на которых было возложено исполнение, если законом не установлено, что ответственность несет являющееся непосредственным исполнителем третье лицо. Об этом говорится в ст. 866 ГК РФ: как общее
правило при неисполнении или ненадлежащем исполнении платежного поручения клиента (в
том числе когда соответствующие нарушения допущены банками, привлеченными к осуществлению банковского перевода) ответственность перед клиентом несет банк, принявший
платежное поручение, то есть должник по обязательству, вытекающему из договора банковского счета; как исключение допускается возложение указанной ответственности на иной
банк, привлеченный для исполнения поручения плательщика, который нарушил правила
совершения расчетных операций, что повлекло за собой неисполнение или ненадлежащее
исполнение платежного поручения. Таким образом, специальные правила об ответственности
за неисполнение или ненадлежащее исполнение платежных поручений корреспондируют
общим положениям об ответственности должника за действия третьих лиц, на которых возложено исполнение обязательства. Данное обстоятельство лишний раз свидетельствует о том,
что отношения, связанные с осуществлением банковского перевода по платежному поручению клиента, принятому обслуживающим его банком, с участием банков, привлеченных для
выполнения соответствующих операций по перечислению денежных средств в банк, обслуживающий получателя денежных средств, должны квалифицироваться как возложение должником (банком, принявшим платежное поручение) исполнения своих обязательств (перед
клиентом владельцем счета), вытекающих из договора банковского счета, на третьих лиц
(привлеченные банки).
(в том
Выполнение подобных банковских операций по поручениям владельца счета
числе с привлечением иных банков) и составляет истинное содержание обязательства банка
по договору банковского счета. Придание названному обязательству (соответствующим условиям договора банковского счета) лишь характера предварительного соглашения о будущих
расчетных сделках, а равно сведение его значения к роли организационного основания возникновения (вкупе с расчетными сделками) виртуального "составного" обязательства по безналичным расчетам лишают договор банковского счета собственного содержания и превращают его в формальный придаток расчетных сделок. А дело обстоит как раз наоборот.
В реальном имущественном обороте (добавлю к этому: в строгом соответствии с действующим законодательством, где невозможно обнаружить правила, которые свидетельствовали бы о предварительном характере договора банковского счета либо о выполняемой им
роли основания "составного" обязательства) именно договор банковского счета порождает
прямо и непосредственно обязательство банка, включающее в свое содержание, в том числе,
обязанности банка по выполнению распоряжений клиента о перечислении и выдаче денежных
средств со счета и проведении других операций по счету (п. 1 ст. 845 ГК РФ). Поэтому конкретные банковские операции, осуществляемые банком по поручениям владельца счета, в том
числе с привлечением иных банков, являются действиями банка по исполнению обязательства, вытекающего из договора банковского счета.
М. И. Брагинский, отмечая широкое распространение случаев возложения исполнения обязательств на третьих лиц в системе расчетных отношений, обращает внимание на одну особенность ответственности банков, привлеченных банком, принявшим
платежное поручение, к осуществлению банковского перевода при расчетах платежными поручениями, а также по аккредитиву. Он пишет: "В данной ситуации непосредственная ответственность наступает в силу судебного решения. При этом соответствующее решение суд, что важно подчеркнуть, только может принять. Следовательно, непосредственное обязательство третьего лица по отношению к потерпевшей стороне (имеется в виду обязательство нести ответственность за нарушение
Договоры: теория и практика
11
правил совершения расчетных операций. В. В.) в договоре до судебного решения
не возникает: его своим решением создает суд"19.
Данный вывод является еще одним подтверждением того обстоятельства, что участие
банков, привлеченных банком, принявшим платежное поручение клиента для выполнения
операций по перечислению денежных средств, в банковском переводе представляет собой
один из частных случаев возложения должником исполнения обязательств на третьих лиц.
Вывод о том, что выполнение банком распоряжений клиента о перечислении или выдаче
денежных средств со счета, а также об осуществлении иных банковских операций (в том
числе с привлечением иных банков) при наличии заключенного между ними договора банковского счета представляет собой исполнение обязательств, вытекающих из этого договора,
а не самостоятельных обязательств по расчетным сделкам, для которых договор банковского
счета служит лишь предварительным соглашением, и тем более не "составных" обязательств,
для которых договор банковского счета, являясь "организационным соглашением" (вкупе с
расчетными сделками), служит основанием их возникновения, не может быть поколеблен тем
обстоятельством, что соответствующие банковские операции осуществляются банком по
отдельным платежным поручениям, представляемым клиентом владельцем банковского
счета.
Предмет договора банковского счета оказание банком владельцу счета определенных
банковских услуг. Отнесение договора банковского счета к категории договоров об оказании
возмездных услуг имеет и формально-юридическое подтверждение: согласно п. 2 ст. 779 ГК
РФ договор банковского счета включен в перечень тех договоров об оказании услуг, к которым не подлежат применению правила главы 39 Кодекса.
Под оказанием услуг понимается совершение определенных действий или осуществление
определенной деятельности (п. 1 ст. 779 ГК РФ).
Как верно отмечает Д. И. Степанов, "повторяющиеся действия могут исполняться …
в пользу одного услугополучателя, поэтому в некоторых случаях подобные повторяющиеся действия также будут образовывать услугу. Соответственно услугой может
являться не только операция, но и деятельность. При этом подобная поведенческая
характеристика услуги характерна для долговременных и однообразных по своему
содержанию услуг"20. По поводу же исполнения обязательств, предметом которых
является оказание данных услуг, Д. И. Степанов пишет: "Необходимо различать исполнение обязательства и исполнение обязанности по обязательству: они соотносятся как целое и часть. Исполнение обязанности есть совершение должником действия, которого вправе требовать от него кредитор, а для исполнения обязательства
необходимо совершить ряд действий, соответствующих числу обязанностей в содержании обязательства… Применительно к обязательству по оказанию услуг это …
отражается на квалификации степени надлежащего исполнения обязательства:
различение исполнения обязательства и исполнения обязанности по обязательству
позволяет понять, что в отдельных случаях неисполнение обязанности или ряда обязанностей тем не менее не порочит исполнения обязательства (другой вопрос —
надлежащего или нет)…"21.
Говоря словами Д. И. Степанова, можно отметить следующее. Выполнение банком распоряжений клиента владельца счета о перечислении или выдаче денежных средств со счета, а
также об осуществлении иных банковских операций представляет собой "исполнение обязанностей по обязательству", вытекающему из договора банковского счета. То обстоятельство,
что операции по банковскому переводу при безналичных расчетах осуществляются банком
лишь на основе платежного поручения (иных платежных документов), представляемого владельцем счета, может свидетельствовать лишь об особенностях соответствующей банковской
услуги, оказываемой клиенту по договору банковского счета, а отнюдь не о том, что из этого
19
20
21
Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право: Общие положения. — М., 1997, с. 304.
Степанов Д. И. Услуги как объект гражданских прав. — М., 2005, с. 179.
Степанов Д. И. Указ. соч., с. 276-277.
12
Хозяйство и право
факта возникает некое самостоятельное или "составное" обязательство, отличное от обязательства по договору банковского счета.
Таким образом, вопрос о соотношении обязательства банка по договору банковского счета
и выполняемых банком отдельных банковских операций по поручениям владельца счета следует рассматривать в рамках общей проблемы правовой квалификации действий должника по
исполнению обязательства, что является весьма непростым делом по причине отсутствия
единого доктринального подхода к ее решению.
В современной юридической литературе можно встретить различные (в том числе
взаимоисключающие) взгляды на правовую природу действий должника по исполнению гражданско-правового обязательства. Например, М. И. Брагинский отдает предпочтение точке зрения О. А. Красавчикова, полагавшего, что "по своей юридической
природе исполнение является не сделкой, а юридическим поступком, т. е. правомерным действием, правовые последствия которого наступают независимо от того, было
данное действие направлено на достижение этих последствий или нет: юридический
эффект наступает независимо от субъективного момента"22. При этом М. И. Брагинский подчеркивает, что норма, содержащаяся в п. 3 ст. 159 ГК РФ (о том, что сделки
во исполнение договора, заключенного в письменной форме, могут по соглашению
сторон совершаться устно), "имеет специальную сферу применения: она связана
только с единственным вариантом исполнения: предметом исполнения одной сделки
служит совершение другой сделки. Практически речь идет о случае, когда "письменный договор" представляет собой обычный предварительный договор. К остальным
случаям исполнения эта норма как будто бы отношения не имеет"23.
С изложенным взглядом на правовую природу действий должника по исполнению
обязательства не соглашается Е. А. Суханов, полагающий, что он основан на смешении цели и мотивов сделки, "поскольку поведение должника во исполнение обязательства всегда имеет целевую направленность независимо от мотивов, которыми
он при этом руководствуется"24. Е. А. Суханов утверждает: "Исполнение обязательства как правомерное и волевое действие (поведение) должника, направленное на
прекращение имеющейся у него обязанности (долга), представляет собой сделку,
причем нередко одностороннюю. С этой точки зрения оно подчиняется общим правилам о сделках, в том числе о форме сделок"25.
Возможность квалификации действий должника в качестве сделки категорически
отрицает Д. И. Степанов, который пишет: "Представляется, что ни исполнение, ни его
часть не могут рассматриваться в качестве самостоятельной сделки.., а потому исходя из подобного подхода к акту исполнения обязательства или к составляющим
его элементам не могут применяться нормы о сделках, включая правила о форме
сделки, основаниях и последствиях ее недействительности. В практическом выражении это означает недопустимость предъявления всевозможных исков, направленных
на уклонение от исполнения обязательств путем деления договора или вытекающего
из
него обязательства на составляющие их элементы в отрыве от целого договора или
обязательства"26.
Подробный и детальный анализ всех существующих доктринальных взглядов
на правовую природу действий должника по исполнению обязательства провел
С. В. Сарбаш27, который в итоге пришел к выводу о том, что "исполнение обязательства, заключающееся в действиях должника по исполнению и действиях кредитора
по принятию исполнения, представляет собой волеизъявление сторон, каждая из которых может рассматриваться как односторонняя сделка, но вместе они образуют
своеобразную сделку по исполнению обязательства, прекращающую обязатель22
Советское гражданское право. Т. 1 / Под ред. О. А. Красавчикова. — М., 1985, с. 471 (автор раздела —
О. А. Кра-савчиков).
23
Брагинский М. И., Витрянский В. В. Указ. соч., с. 360-361.
24
Гражданское право: Учебник. В 2-х т. Т. II, полутом 1 / Отв. ред. проф. Е. А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп.
— М., 1999, с. 42 (автор раздела — Е. А. Суханов).
25
Там же, с. 41.
26
Степанов Д. И. Указ. соч., с. 276.
27
См.: Сарбаш С. В. Исполнение договорного обязательства. — М., 2005, с. 27-83.
Договоры: теория и практика
13
ственное правоотношение"28. Отмеченное своеобразие указанной сделки
С. В. Сарбаш видит в том, что "исполнение обязательства является двусторонней
сделкой особого рода, направленной исключительно на прекращение обязательства
посредством доставления кредитору и принятия последним объекта гражданского
права и mutatis mutandis прав на него (ремиссионная сделка)"29. Весьма существенным представляется также следующее замечание С. В. Сарбаша: "Если подводить
исполнение под имеющееся регулирование известных гражданско-правовых институтов (сделок, договоров), результат этого не может считаться позитивным. Оказывается, что действия по исполнению обязательства не вполне подходят ни под нормативное регулирование сделок, ни под нормативное регулирование договоров.
Практические последствия этого весьма серьезны…"30.
На мой взгляд, действия должника по исполнению обязательства (и действия кредитора по
принятию исполнения) в предлагаемом (С. В. Сарбаш, Е. А. Суханов и некоторые другие авторы) значении сделки составляют лишь один из аспектов понятия "исполнение обязательства",
а именно: надлежащее исполнение как основание прекращения обязательства. В этом аспекте
действия должника по исполнению обязательства реально направлены на прекращение обязательства и, так же как и остальные основания прекращения обязательства (отступное, новация, прощение долга и т. п.), имеют сделочную природу.
Вместе с тем должник в целях надлежащего исполнения обязательства может совершать
(в большинстве случаев должен совершать) и действия (как юридические, так и фактические), которые вовсе не характеризуются направленностью на прекращение обязательства.
Например, такие действия поставщика, как: приобретение сырья и материалов, необходимых
для изготовления товаров, которые он обязался поставить покупателю по договору поставки;
составление внутрипроизводственного графика работ по изготовлению соответствующей
партии товаров; контроль за соблюдением сроков отгрузки соответствующих товаров и т. п.,
бесспорно подчинены конечной цели исполнения обязательства по договору поставки, но
вряд ли могут рассматриваться в качестве гражданско-правовых сделок.
А как можно оценить действия банка по проверке подлинности платежного поручения о
перечислении денежных средств со счета клиента банка третьему лицу? Неужели как действия, направленные на прекращение обязательства, заслуживающие квалификации в качестве сделки? А между тем такие действия абсолютно необходимы при исполнении банком
обязательства по договору банковского счета в части осуществления соответствующей банковской операции, поскольку именно на банк будет возложена ответственность за необоснованное списание денежных средств со счета владельца счета по фальшивым платежным документам.
Однако сейчас (применительно к обсуждаемой проблеме) разговор не об этом. Рассматривая вопрос о соотношении обязательства банка по договору банковского счета и выполняемых банком отдельных банковских операций по поручениям владельца счета, мы видим, что
даже сторонники квалификации действий должника по исполнению обязательства (в нашем
случае действие банка по осуществлению соответствующих банковских операций на основе поручений владельца счета) в качестве сделки особо подчеркивают направленность указанных действий на прекращение обязательства (в том числе в случае признания их сделкой) в
качестве основания возникновения какого-либо нового обязательства, в частности, например,
обязательства из расчетной сделки или "составного" обязательства.
Следовательно, действия банка по принятию от владельца счета платежного поручения и
осуществлению в соответствии с ним банковского перевода (в том числе с привлечением
иных банков) представляют собой исполнение обязательства по договору банковского счета.
Соответствующие правоотношения никак не могут быть квалифицированы ни в качестве
самостоятельного обязательства, вытекающего из расчетной сделки (в отношении которой
28
29
Там же, с. 62.
Там же, с. 83.
14
Хозяйство и право
договор банковского счета выполняет роль предварительного договора), ни как некое "составное" обязательство, возникающее из "организационных" условий договора банковского
счета и расчетной сделки, как предлагается в юридической литературе.
В последние годы в работах некоторых авторов можно встретить взгляд на договор банковского счета как на один из видов более общего (родового) договора счета.
Например, Л. Г. Ефимова пишет: "Наряду с договором банковского счета может быть
выявлена целая группа договоров, в которых усматривается обязанность одной
стороны вести учет постоянно меняющихся долгов или имущества другой стороны с
целью осуществления безналичных расчетов. Учет долгов или имущества производится в форме особого документа счета. Необходимость в его ведении возникает
всякий раз, когда в ходе развития правоотношения появляются "текучесть" долга или
требования, назовем такие договоры договорами счета… Договор счета представляет собой родовую конструкцию договора банковского счета"31.
Какие же договоры, которые, по мнению Л. Г. Ефимовой, могли бы наряду с договором банковского счета составить отдельные виды предлагаемого гипотетического
родового договора счета, имеются в виду?
Прежде всего, Л. Г. Ефимова называет договор контокоррентного счета, предлагая понимать под ним "договор, в соответствии с которым на одну из сторон правоотношения возлагается обязанность вести учет взаимных денежных требований
сторон друг к другу с целью выведения в установленный договором срок сальдо
взаимных требований. При этом сторона, которая окажется должником, должна будет произвести платеж своего долга непосредственно деньгами"32.
Общее с договором банковского счета Л. Г. Ефимова видит в том, что "непосредственной целью договора контокоррентного счета является желание установить
особый способ расчетов по встречным сделкам сальдо взаимных требований"33.
Однако данное обстоятельство вряд ли может служить основанием для вывода о наличии
у договоров банковского счета и контокоррентного счета общих (родовых) черт, которые
позволяли бы признавать их отдельными видами общего (родового) договора счета.
В свое время Г. Ф. Шершеневич обращал внимание на самостоятельный характер
договора контокоррентного счета и, в частности, на его отличия от договора банковского вклада (текущего счета). Он по этому поводу писал: "В действительности контокоррент представляется договором, не укладывающимся в давно отложившиеся
договорные типы. Это договор sui generis … Контокоррент предполагает начало
взаимности в кредитовании. Кредитование должно быть обоюдное. Элемент взаимности отличает рассматриваемый договор от иных отношений, имеющих в практике
то же название текущего счета. Если вносится вклад банку с правом извлечения
суммы по частям посредством чеков и с правом пополнения, то такое отношение
носит название текущего счета "положить деньги на текущий счет". Это пассивная
банковская операция. С контокоррентом здесь нет ничего общего, потому что налицо
договор займа, которого в контокорренте нет"34. Кроме того, Г. Ф. Шершеневич отмечал, что контокоррентное отношение "не может продолжаться бесконечно, а требует,
чтобы был установлен срок, по окончании которого произведен будет расчет"35.
К приведенным доводам Г. Ф. Шершеневича можно добавить также, что роль участника
контокоррентных отношений, на которого возложена обязанность вести учет требований
сторон, тем и ограничивается и по этой причине не подлежит никакому сравнению с обязательством банка по договору банковского счета.
Другие договоры, которые, по мнению Л. Г. Ефимовой, следует признать (наряду с договором банковского счета) отдельными видами гипотетического родового договора счета,
имеют своим объектом не денежные средства, а ценные бумаги и драгоценные металлы.
30
Там же.
Ефимова Л. Г. Указ. соч., с. 308.
Там же, с. 309.
33
Там же, с. 310.
34
Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. Т. II: Товар. Торговые сделки. — М., 2003, с. 509.
35
Там же.
31
32
Договоры: теория и практика
15
В связи с этим Л. Г. Ефимова отмечает, что "предметом банковской деятельности
являются не только деньги, но также ценные бумаги и драгоценные металлы. В связи
с этим логично предположить, что наряду с договором банковского счета могут существовать его аналоги, которые отличаются только видом имущества клиента, внесенного на счет"36.
Сравнительный анализ правил о договоре банковского счета (глава 45 ГК РФ)
и ряда подзаконных нормативных актов о депозитарной деятельности приводит
Л. Г. Ефимову к выводу о том, что "аналогичные по характеру обязательства перед
клиентом возникают также у специализированной организации, открывшей ему счет
депо"37. В ходе дальнейших рассуждений Л. Г. Ефимова приходит к мысли о том, что
"правовой режим депозитарного договора (или договора счета депо) имеет много
общих черт с правовым режимом договора банковского счета. У договора банковского счета и договора счета депо имеется общая правовая цель осуществление
безналичных расчетов"38. (?) Оказывается, как сообщает сама Л. Г. Ефимова, она
считает необходимым отстаивать тот взгляд, что "расчетные сделки (или) операции
могут осуществляться не только денежными средствами, но и другими видами имущественных активов. Соответственно расчетные операции не всегда направлены на
прекращение денежных обязательств…"39.
Однако при таком взгляде на расчетные операции можно обнаружить сходство с договором банковского счета в любом договоре, предусматривающем встречное предоставление в
виде товаров, работ или услуг.
Общие "родовые" черты между договором банковского счета и договором счета депо
обнаруживает также Е. С. Демушкина, которая пишет: "Развитие гражданского оборота, использование современных технологий привело к возникновению таких понятий,
как "банковский счет" и "счет депо" в качестве не просто учетных, но и юридических
категорий, имеющих самостоятельное значение и самостоятельное правовое регулирование. При этом возникновение таких категорий привело к распространению на
них действия норм гражданского законодательства"40.
Е. С. Демушкина выделяет следующие черты, характерные как для договора банковского счета, так и договора счета депо ("критерии счета как юридической категории"): 1) счет в обоих случаях используется для тех видов имущества, "материальные носители которых сами по себе представляют юридическую фикцию. Счет в
этом случае полностью заменяет материальный носитель. … практически это относится только к денежным средствам и ценным бумагам"; 2) счет "предназначен непосредственно для учета денежных средств или ценных бумаг"; 3) счет открывается
"у другого лица на основании договора банковского счета или депозитарного счета, а
запись на счете … может приравниваться к деньгам или ценным бумагам"; 4) указанное "лицо, ведущее денежный счет или счет депо, должно быть уполномочено на это
соответствующей лицензией, а в определенных случаях и договором"; 5) счет открывается "только юридическому титульному владельцу, в категорию которых … попадают собственники, обладатели иных вещных прав"41.
Однако, как представляется, приведенные характерные черты счета депо, которые делают
его похожим на банковский счет, являются результатом элементарного "заимствования" отдельных правил, предназначенных для регулирования договора банковского счета, законодательством о депозитарной деятельности. И не более того.
Отличительными чертами договора банковского счета, отсутствующими (при всем внешнем сходстве) у договора счета депо, остаются особенности субъектного состава этого договора, его предмета и объекта, а также содержания вытекающего из него обязательства. Одним
из субъектов договора банковского счета является банк или иное кредитное учреждение, дея36
Ефимова Л. Г. Указ. соч., с. 312.
Там же.
Там же, с. 315.
39
Там же, с. 313.
40
Демушкина Е. С. Вопросы гражданского права в теории и практике обращения безналичных ценных бумаг. —
М., 1999, с. 63.
41
Демушкина Е. С. Указ. соч., с. 63-65.
37
38
16
Хозяйство и право
тельность которого осуществляется в сфере банковского регулирования и банковского надзора. Предмет договора банковского счета составляют действия банка, направленные не только
на открытие и ведение счета (что присутствует в отношениях по счету депо), но и на выполнение поручений владельца счета о перечислении и выдаче денежных средств со счета, проведении иных банковских операций, включая расчетные операции. При этом банк наделен
правом использовать денежные средства, внесенные (поступившие) на счет, в своей предпринимательской деятельности, что невозможно в деятельности депозитария. Права требования
владельца счета к банку по договору банковского счета признаются безналичными денежными средствами и используются в имущественном обороте в качестве средства расчетов, средства платежа, чего никак нельзя сказать о правах владельца счета депо на учитываемые на нем
эмиссионные ценные бумаги.
Сказанное свидетельствует о невозможности обнаружить (даже при самой богатой фантазии) единый "родовой корень" для договоров банковского счета и счета депо.
По изложенным причинам (применительно к договору счета депо) не могут быть приняты
также доводы Л. Г. Ефимовой о видовой принадлежности к "родовому" договору счета (наряду с договором банковского счета и договора счета депо) договора обезличенного металлического счета.
По этому поводу Л. Г. Ефимова пишет: "В отличие от договора банковского счета на
обезличенных металлических счетах учитываются не безналичные деньги, а обязательственные права требования клиента к банку, выраженные в весовом количестве
драгоценного металла определенного качества. Однако у договора банковского счета и договора обезличенного металлического счета гораздо больше общего, чем
различий… драгоценные металлы зачисляются на обезличенные металлические
счета, главным образом, с целью осуществления безналичных расчетов (?), что
аналогично правовой цели договора банковского счета"42.
На этот раз и Е. С. Демушкина, разделяющая позицию Л. Г. Ефимовой в отношении договора счета депо, выражает свое несогласие с изложенным подходом.
"Представляется, пишет Е. С. Демушкина, что счет как юридическая категория,
как заменитель материального носителя не может существовать для объектов гражданского права, обладающих товарными свойствами (например, реальные золотые
слитки). В настоящее время предпринимаются попытки развить торговлю золотыми
слитками по так называемым металлическим счетам, которые, на мой взгляд, не могут и не должны заменять реальное золото"43.
Вопрос о договоре металлического счета и порядке его правового регулирования вышел
далеко за пределы теоретических дискуссий о правовой природе указанного договора. В 2004
году группой депутатов Государственной Думы был подготовлен и внесен на рассмотрение
парламента проект федерального закона о внесении в Гражданский кодекс РФ двух новых
статей, которые регламентировали бы договор банковского вклада драгоценных металлов и
договор металлического счета. В последнем случае по замыслу разработчиков глава 45 Кодекса должна была быть дополненной ст. 8591 "Договор металлического счета", согласно
которой по договору металлического счета банк обязуется принимать и зачислять поступающие на металлический счет, открытый клиенту (владельцу металлического счета), драгоценные металлы, а также выполнять распоряжения клиента о переводе, выдаче соответствующего
количества драгоценных металлов и проведении других операций по металлическому счету
клиента. К отношениям по договору металлического счета предлагалось применять правила о
договоре банковского счета (глава 45 ГК РФ), "если иное не предусмотрено законом или
установленными в соответствии с ним банковскими правилами".
Указанный законопроект вызвал резко негативную оценку со стороны Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства. В эксперт42
43
Ефимова Л. Г. Указ. соч., с. 315.
Демушкина Е. С. Указ. соч., с. 63.
Договоры: теория и практика
17
ном заключении Совета на данный законопроект было отмечено, в частности, что его разработчики не видят различий между обязательствами, объектами которых являются безналичные денежные средства либо материальные объекты вещи (в том числе драгоценные металлы). А между тем указанные обязательства не могут быть урегулированы одинаково: к
обязательствам, объектом которых являются драгоценные металлы в натуре, не могут автоматически применяться правила о договоре банковского вклада и договоре банковского счета. В
связи с этим разработка соответствующего законопроекта требовала, прежде всего, ясного и
определенного ответа на вопрос о том, какие именно по своей правовой природе и содержанию отношения подлежат урегулированию.
Поскольку в законопроекте говорилось об обязательстве банка принимать поступающие
на металлический счет клиента драгоценные металлы, выполнять распоряжения клиента о
переводе и выдаче соответствующего количества драгоценных металлов (что могло означать
лишь осуществление операций с драгоценными металлами в их физическом состоянии), Совет пришел к выводу, что соответствующие правоотношения скорее всего образуют смешанный договор, основу которого составляет договор иррегулярного хранения в сочетании с
договором поручения или договором комиссии44.
В. ВИТРЯНСКИЙ,
профессор, доктор юридических наук
Застрахованное лицо
в договоре страхования гражданской ответственности
В соответствии с нормой п. 1 ст. 931 Гражданского кодекса РФ по договору страхования риска ответственности по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда жизни,
здоровью или имуществу других лиц, может быть застрахован риск ответственности самого
страхователя или иного лица, на которое такая ответственность может быть возложена. В то
же время п. 1 ст. 955 ГК РФ упоминает лицо, чья ответственность застрахована по договору
страхования риска ответственности, не являющееся страхователем, а в названии данной статьи речь идет о "замене застрахованного лица". Таким образом, существуют все основания
говорить о том, что законодатель определяет такое лицо в договорах страхования ответственности именно как застрахованное лицо.
О п р а в о м е р н о с т и и с п о л ь з о в а н и я т е р м и н а "з а с т р а х о в а н н о е л и ц о " в с т р а х о в а н и и о т в е т с т в е н н о с т и . В литературе единства в вопросе о правомерности применения как института застрахованного лица, так и соответствующего термина в страховании
ответственности нет.
Так, В. И. Серебровский считал, что "застрахованное лицо может участвовать только
в договоре личного страхования"1. В. С. Белых и И. В. Кривошеев утверждают, что
"застрахованное лицо как самостоятельный субъект проявляется только в личном
страховании, то есть предметом страховой охраны будут являться жизнь и здоровье
застрахованного лица"2. А. В. Собакинских еще более категоричен: "Указанный термин категория личного страхования, а не страхования имущественного, к которому
относится и страхование ответственности. В имущественном страховании страхуется
44
Экспертное заключение Совета при Президенте Российской Федерации по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства по проекту Федерального закона № 30224-4 "О внесении дополнений в часть
вторую Гражданского кодекса Российской Федерации", принятое на заседании Совета 17 мая 2004 года (протокол
№ 23) // Не публиковалось.
1
(Продолжение следует)
Серебровский В. И.Очерки советского страхового права. ― В кн.: Избранные труды по наследственному и
страховому праву. ― М., 2003, с.364.
2
Белых В. С., Кривошеев И. В. Страховое право. ― М., 2001, с. 38.
18
Хозяйство и право
не лицо, а его имущественный интерес, поэтому к данному лицу не может здесь
применяться термин "застрахованный"3. Некоторые авторы пытаются занять компромиссную позицию. Например, А. А. Иванов определяет застрахованное лицо как
"физическое лицо, жизнь или здоровье которого застрахованы по договору личного
страхования или страхования ответственности"4.
Другие авторы не видят каких-либо принципиальных проблем с применением
термина "застрахованное лицо" во всех видах страховых договоров. Так, Н. С. Ковалевская полагает, что "застрахованное лицо это лицо, в жизни которого должен
произойти страховой случай, непосредственно связанный с личностью или обстоятельствами его жизни (личное страхование) либо затрагивающий сохранность его
имущественных прав и имущества (имущественное страхование)"5. Ю. Б. Фогельсон
указывает: "Застрахованные лица, не являющиеся страхователями, встречаются в
различных видах страхования. Из названных в гл. 48 ГК в договорах страхования
имущества, ответственности за причинение вреда, личного страхования"6. В. Ю. Абрамов подчеркивает: "В страховой практике фигура застрахованного лица встречается и применяется также в другом виде (объекте) страхования, в котором данное лицо
выступает только в качестве застрахованного, не являясь при этом ни страхователем, ни выгодоприобретателем… Речь идет о застрахованных лицах, назначаемых
страхователями в имущественном виде страхования, в частности, при страховании
ответственности за причинение вреда"7. Такое же мнение высказывает А. И. Худяков:
"…во-первых, отсутствие в той или иной статье, посвященной тому или иному виду
страхования, упоминания о "застрахованном лице" вовсе не является свидетельством того, что такого лица при данном виде страхования не существует, во-вторых,
застрахованное лицо может быть фигурой как личного, так и имущественного страхования…"8.
Представляется, что в данном случае мы имеем не столько спор по существу вопроса,
сколько дискуссию о правильности определения, данного законодателем. Целесообразно ли
применять к лицам, не являющимся страхователями и чья ответственность страхуется, термин, идентичный определению лица, застрахованного по договору личного страхования?
Поскольку пока более подходящего термина для обозначения таких лиц при страховании
ответственности не подобрано, применение словосочетания "застрахованное лицо" вполне,
как я полагаю, решает указанную проблему в практическом плане. При этом просто следует
учитывать, что застрахованное лицо в личном страховании это человек, чья жизнь и/или
здоровье застрахованы, а в сфере страхования ответственности это лицо, у которого застрахованы имущественные интересы, связанные с возможностью наступления его гражданской ответственности за причинение вреда другим лицам.
Что же касается целесообразности введения такого института в данный вид страхования,
то возражений по этому поводу в доктрине нет. Действительно, подобное решение расширяет
круг субъектов гражданского оборота, чья гражданская ответ-ственность защищена страхованием. Особенно наглядно это проявляется в сфере обязательного страхования гражданской
ответственности владельцев транспортных средств (ОСАГО), где число застрахованных лиц
превышает количество страхователей. Указанная конструкция позволяет, и это самое важное,
существенно усилить защиту имущественных интересов потерпевших, способствуя тем самым повышению стабильности общественных отношений.
П р а в о в о й с т а т у с з а с т р а х о в а н н о г о л и ц а . Этот вопрос также носит дискуссионный характер.
3
Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный) / Отв. ред.
О. Н. Са-диков. ― М., 2003, с. 649-650.
4
Гражданское право: Учебник. Т. 2 / Под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. ― М., 2001, с. 499.
5
Страхование от А до Я / Под ред. Л. И. Корчевской, К. Е. Турбиной. ― М., 1996, с. 103.
6
Фогельсон Ю. Б. Комментарий к страховому законодательству. ― М., 2002, с. 193.
7
Абрамов В. Ю. Третьи лица в страховании. ― М., 2003, с. 56.
8
Худяков А. И. Страховое право. ― СПб., 2004, с. 283.
Договоры: теория и практика
19
Некоторые авторы относят застрахованное лицо к числу третьих лиц. Например,
М. И. Брагинский считает, что при определенной конструкции договора страхования
гражданской ответственности застрахованное лицо является, фактически, выгодоприобретателем, то есть третьим лицом9. А. И. Худяков дает следующее определение понятия данного лица: "…застрахованное лицо это предусмотренное договором страхования третье лицо, определенное событие в жизни или в материальном
положении которого выступает в качестве юридического факта (страхового случая),
порождающего обязанность страховщика по страховой выплате"10. А. К. Шихов также
относит застрахованных лиц в категорию третьих лиц, наряду с выгодоприобретателями11.
В. И. Серебровский считал целесообразным в некоторых случаях выделить категорию застрахованного лица в особую группу "четвертых лиц". Он писал, что застрахованным лицом "может быть страхователь, выгодоприобретатель и четвертое лицо"12.
Рассматривать застрахованное лицо как третье лицо, то есть как выгодоприобретателя по
договору страхования, по моему мнению, неверно, так как застрахованный в договорах страхования гражданской ответственности никогда не может быть третьим лицом или выгодоприобретателем, а именно лицом, в чью пользу осуществлено страхование. В этом заключается
одно из двух принципиальных различий между застрахованными лицами в личном и имущественном страховании. В силу п. 3 ст. 932 ГК РФ в таких договорах третьим лицом всегда
является потерпевший, то есть то лицо, жизни, здоровью или имуществу которого причинен
вред. По общему правилу застрахованное лицо не имеет и права требования к страховщику,
поскольку согласно п. 1 ст. 929 Кодекса страховщик по договорам имущественного страхования при наступлении страхового случая обязан произвести выплату страхового возмещения
только страхователям или лицам, в пользу которых заключен договор (выгодоприобретателям). Поэтому следует согласиться с позицией В. И. Серебровского о необходимости выделения застрахованного лица, не являющегося страхователем или выгодоприобретателем, а
именно таковым является застрахованное лицо в договорах страхования ответственности за
причиненный вред, в особую категорию лиц в гражданском праве. Учитывая, что для них
пока в законе не введено общепризнанное название, можно говорить и о четвертых или об
иных лицах.
Определение застрахованного лица, которое дает А. И. Худяков, заслуживает критики, потому что вполне применимо и к определению выгодоприобретателя (потерпевшего) по договорам страхования ответственности: ведь это как раз третье лицо, определенное событие в
жизни или в материальном положении которого влечет возникновение обязанности страховщика по осуществлению страховой выплаты. Как минимум, требуется дополнить определение
указанием на то, что это лицо не имеет права требования к страховщику.
Нужно подчеркнуть, что отсутствие у застрахованного лица права требования к страховщику, когда оно возместило причиненный потерпевшему вред, создает ущербную конструкцию страхования ответственности. Потерпевший получает от застрахованного лица в добровольном или судебном порядке возмещение вреда и после этого теряет право требования к
страховщику. Страхователь может получить от страховщика страховое возмещение, но не
передать его застрахованному лицу. Таким образом, лицо, чья ответственность застрахована,
остается с убытками, а страхователь получает неосновательное обогащение, что противоречит
основополагающим принципам справедливости и компенсации, а в конечном счете самому
существу страхования.
Возможно ли в принципе наделение застрахованного лица правом требования к страховщику?
М. И. Брагинский для положительного ответа на этот вопрос разработал специальную
теорию о двух видах страхования ответственности: страхования собственно ответственности, когда страховым случаем является наступление ответственности, и
9
См. подробнее: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Книга третья: Договоры о выполнении
работ и оказании услуг. ― М., 2002, с. 621.
10
Худяков А. И. Указ. соч., с. 287.
11
Шихов А. К. Страховое право. ― М., 2003, с. 78.
12
Серебровский В. И. Указ. соч., с. 364.
20
Хозяйство и право
страхования опасности причинения вреда, в рамках которого страховым случаем
считается сам факт причинения вреда. В развитие этой теории он делает вывод о
применимости в отношении застрахованного лица правила, предусмотренного п. 4
ст. 931 ГК РФ, в силу которого законом или договором страхования может быть установлено право застрахованного лица на предъявление требования о возмещении
вреда напрямую страховщику13.
Предлагаемая М. И. Брагинским конструкция назначения по закону страховщика по отношению к потерпевшему вторым должником наряду с лицом, ответственным за причиненные
убытки, по моему убеждению, небезупречна, поскольку такую конструкцию законодательство
предусматривает для договоров в пользу третьего лица. По моему мнению, это возможно
лишь в случае уступки выгодоприобретателем или страхователем права требования застрахованному лицу. Данное условие, конечно, может быть включено и в сам договор страхования,
который в этом случае приобретает характер сложного договора собственно договора страхования и договора цессии. Но к самому договору страхования это уже отношения не имеет.
Поэтому, как я считаю, правильнее было бы на законодательном уровне установить, что к
застрахованному лицу после возмещения им причиненного потерпевшему вреда и в пределах
суммы выплаченного возмещения переходят права требования потерпевшего или страхователя к страховщику о страховой выплате. Эта норма должна быть императивной, поскольку нет
оснований для создания условий, при которых застрахованное лицо, произведя возмещение
вреда, было бы по соглашению сторон страховой сделки лишено возможности получить компенсацию связанных с этим расходов.
В свете сказанного и учитывая, что согласно п. 2 ст. 3 ГК РФ нормы гражданского права,
содержащиеся в других законах, не должны противоречить положениям Кодекса, следует
признать некорректной норму п. 2 ст. 9 Закона РФ "Об организации страхового дела в Российской Федерации" (в ред. на 21 июля 2005 года) (далее – Закон об организации страхового
дела), в которой говорится об обязанности страховщика произвести страховую выплату "застрахованному лицу", а также соответствующие положения стандартных правил страхования.
Между тем конструкции пп. 1 и 2 ст. 931 и п. 2 ст. 934 ГК РФ исключают возможность выплаты застрахованному лицу. Часть 1 п. 2 ст. 934 применительно к договору личного страхования допускает возможность страховой выплаты застрахованному лицу, которое фактически
является выгодоприобретателем в силу закона, если в договоре не указан иной выгодоприобретатель.
Ю. Б. Фогельсон выделяет два правила, касающихся застрахованного лица: 1) нали-чие у
него страхового интереса, связанного с тем, что на него может быть возложена ответственность
за причинение вреда, и 2) это лицо должно быть названо в договоре14. С указанием на наличие
страхового интереса следует согласиться, поскольку если у застрахованного лица не может
наступить деликтная ответственность, то такое лицо, конечно же, не может быть застрахованным, так как наступление страхового случая исключено в принципе. Такой договор страхования будет ничтожным как противоречащий требованиям ч. 2 п. 1 ст. 9 Закона об организации
страхового дела, которая устанавливает, что событие, рассматривающееся в качестве страхового риска, должно обладать признаками вероятности и случайности его наступления, а в данном
случае вероятность наступления страхового случая отсутствует.
Требование закона о необходимости указания в договоре застрахованного лица породило
достаточно сложную правовую проблему в сфере ОСАГО. Дело в том, что п. 2 ст. 15 Федерального закона от 25 апреля 2002 года "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" (в ред. на
21 июля 2005 года) (далее Закон об ОСАГО) ввел правило о том, что по полису обязательного страхования застрахована
ответственность страхователя, иных лиц, указанных в договоре страхования, а также всех
других лиц, которые используют со-ответствующее транспортное средство на законных основаниях. Как видим, страховая защита распространяется на застрахованных лиц, не указанных
в договоре страхования. Однако, полагаю, здесь нет прямого противоречия норме п. 2 ст. 931
ГК РФ, ибо условиями договора вполне можно считать не только те положения, которые
13
14
См.: Брагинский М. И. Договор страхования. ― М., 2000, с. 113-117.
Фогельсон Ю. Б. Указ. соч., с. 123.
Договоры: теория и практика
21
непосредственно включены в текст договора, но и те, которые инкорпорированы в него в силу
предписаний закона. Формальное противопоставление п. 2 ст. 15 Закона об ОСАГО и п. 2
ст. 931 ГК РФ способно разрушить всю концепцию системы обязательного страхования и
существенно ухудшить защищенность потерпевших15.
Л. Н. Клоченко и К. И. Пылов определяют застрахованное лицо несколько противоречиво,
сначала указывая, что оно является участником договора страхования, а затем подчеркивая, что
оно "не выступает самостоятельным участником страхового правоотношения"16. С таким подходом сложно согласиться, так как застрахованное лицо не входит в состав субъектов страхового договора, к которым относятся исключительно страхователь и страховщик, но является
одним из субъектов страхового правоотношения, наряду с участниками страховой сделки и выгодоприобретателем17. Вследствие этого застрахованное лицо не может вступать со страховщиком в какие-либо отношения по поводу изменения или прекращения договора страхования.
Ю. Б. Фогельсон также подчеркивает, что "застрахованные не являются сторонами договора и
их волеизъявление не может служить основанием для изменения его условий"18.
В силу того, что застрахованные лица по договорам страхования гражданской ответственности не могут быть выгодоприобретателями, на них не распространяет действие норма п. 2
ст. 939 ГК РФ, в соответствии с которой страховщик вправе требовать от застрахованного
лица, являющегося выгодоприобретателем и заявившего требование о страховой выплате,
выполнения не исполненных страхователем на этот момент обязанностей по договору.
З а м е н а з а с т р а х о в а н н о г о л и ц а . Закон РФ "О страховании"19 не предусматривал возможности односторонней замены страхователем застрахованного лица. Ныне действующее
законодательство (а именно часть вторая ГК РФ, которая вступила в силу с 1 марта 1996 года)
устанавливает такое право страхователя в отношении застрахованного лица (п. 1 ст. 955 ГК
РФ). Соответственно страховщик не может отказать контрагенту в замене застрахованного
лица. Но поскольку данное правило введено диспозитивной нормой закона, это позволяет
сторонам договора страхования ответственности исключить право страхователя на замену
застрахованного лица. Следует подчеркнуть, что отмена права страхователя на замену застрахованного лица соответствует интересам не только застрахованного лица, но и страховщика,
ибо в противном случае возможна ситуация увеличения степени страхового риска (скажем,
новое застрахованное лицо менее дисциплинированно, менее ответственно, менее квалифицированно и т. д., что повышает вероятность причинения им вреда другим лицам).
К сожалению, законом не урегулированы все последствия замены застрахованного лица. В
частности, существует неопределенность в вопросе о том, может ли страховщик воспользоваться нормами ст. 959 ГК РФ при увеличении степени страхового риска из-за замены застрахованного лица. На мой взгляд, в настоящее время оснований для этого нет, так как в п. 1
ст. 959 специально оговаривается, что в период действия страхового договора страхователь
обязан незамедлительно сообщать страховщику о ставших ему известными значительных
изменениях в обстоятельствах, сообщенных страховщику при заключении договора, если эти
изменения могут существенно повлиять на увеличение степени страхового риска. Совершенно очевидно, что о ситуации осознанной замены страхователем застрахованного лица никак
нельзя сказать "о ставших ему известными", что при формальном толковании предполагает
пассивную позицию страхователя в отношении этих обстоятельств. Затем в приведенной
норме речь идет об обстоятельствах, о которых страхователь сообщил страховщику при заключении договора. Однако застрахованное лицо не может быть признано обстоятельством,
поскольку является по своему статусу субъектом страховых правоотношений.
В то же время, по существу, применение последствий, предусмотренных п. 2 ст. 959 ГК
РФ для случаев замены застрахованного лица, по моему убеждению, справедливо, так как
позволило бы сбалансировать фактическое увеличение страхового риска. В связи с этим
15
См. подробнее: Дедиков С. В. Страховая расплата за помощь водителю // Домашний адвокат, 2005, № 23,
с. 2-5.
16
Клоченко Л. Н., Пылов К. И. Основы страхового права: Учебное пособие. ― Ярославль, 2002, с. 61.
Шихов А. К. Указ. соч., с. 78.
Фогельсон Ю. Б. Указ. соч., с. 195.
19
Так до декабря 1997 года назывался нынешний Закон об организации страхового дела.
17
18
22
Хозяйство и право
предложил бы в п. 1 ст. 955 ГК РФ включить ч. 2, закрепив в ней применение последствий,
предусмотренных п. 2 ст. 959 Кодекса в случае замены застрахованного лица, которая, по
мнению страховщика, увеличивает степень страхового риска.
Если страхователь намерен просто исключить застрахованное лицо из договора, это влечет автоматическое прекращение сделки по основаниям п. 1 ст. 958 ГК РФ.
Право страхователя на замену застрахованного лица ограничено периодом времени до
наступления страхового случая. На практике подчас бывают ситуации, когда вред, причиненный застрахованным лицом, проявляется или обнаруживается не сразу. Что происходит по
соответствующему договору страхования, если после момента причинения вреда, но до момента его проявления или обнаружения страхователь произвел замену застрахованного лица?
Полагаю, что произведенная после наступления события, в результате которого потерпевшему причинен вред, замена застрахованного лица может быть признана правомерной, если с
учетом конкретных обстоятельств суд признает моментом наступления страхового случая
момент проявления вреда (см. п. 6 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 28 ноября 2003 года № 75 "Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования").
О замене застрахованного лица страхователь должен письменно уведомить страховщика.
Возможен ли иной вариант? Нет. Дело в том, что наличие застрахованного лица это условие договора страхования. Замена застрахованного лица означает изменение страхового договора, а в силу ст. 452 ГК РФ форма соглашения об изменении договора должна соответствовать форме самого договора. Между тем п. 1 ст. 940 Кодекса устанавливает для договоров
страхования исключительно письменную форму. Поэтому устное требование страхователя о
замене застрахованного лица не имеет юридической силы вследствие своей ничтожности как
не соответствующее императивной норме закона. Мне могут возразить, что в ст. 452 речь идет
о форме соглашения об изменении условий договора, а, как уже было указано, для замены
застрахованного лица достаточно волеизъявления одного страхователя. Против этого довода
могут быть выдвинуты следующие аргументы. Во-первых, заключая договор, в котором указано третье лицо и не исключена возможность его замены, страховщик заранее дает согласие
на возможное изменение соответствующего условия сделки. Поэтому при последующем волеизъявлении страхователя на замену застрахованно- го лица мы имеем все признаки соглашения сторон об изменении договора. Во-вторых, суды применяют правила ст. 452 ГК РФ
и к односторонним волеизъявлениям страхователей20.
Точку зрения Ю. Б. Фогельсона, который считает, что в такой ситуации просто нет достаточных доказательств произведенной замены застрахованного лица, трудно признать бесспорной21, поскольку здесь, строго говоря, и доказывать нечего. Сложно согласиться и с мнением
В. Ю. Абрамова, который полагает, что отсутствие письменного уведомления страховщика о
предстоящей замене застрахованного лица "может повлечь за собой досрочное прекращение
договора со стороны страховщика в соответствии с п. 3 ст. 959 ГК РФ"22. Если нет письменного
уведомления страхователя о замене застрахованного лица, то нет и самой замены.
Х а р а к т е р у с л о в и я д о г о в о р а с т р а х о в а н и я о з а с т р а х о в а н н о м л и ц е . Условие о
застрахованном лице, безусловно, следует признать существенным условием страхового договора. Такой характер этого условия связан, прежде всего, с тем, что конструкция договора
страхования ответственности застрахованного лица служит формой реализации интереса
страхователя, следовательно, без включения данного условия его интерес не будет удовлетворен и соответственно он откажется от заключения такой сделки. Затем, указание на застрахованное лицо определяет возможного причинителя вреда, то есть то лицо, вследствие действий
или бездействия которого может наступить обязанность страховщика по осуществлению
страховой выплаты. Кроме того, в силу п. 2 ст. 931 ГК РФ застрахованное лицо должно быть
названо в договоре. Наконец, как справедливо отмечает В. Ю. Абрамов, это условие существенно еще и потому, что в значительной степени определяет вероятность наступления стра20
См.: Абрамов В. Ю., Дедиков С. В. Судебно-практический комментарий к страховому законодательству. ―
М., 2004, с. 181-182; Дедиков С. Право имеете, но не можете // Бизнес-Адвокат, 2001, № 17, с. 8-9.
21
См.: Фогельсон Ю. Б. Указ. соч., с. 194.
22
Абрамов В. Ю. Указ. соч., с. 59.
Договоры: теория и практика
23
хового случая23. Я полагаю, что именно опасность признания договора страхования ответственности незаключенным в случае, когда застрахованное лицо в договоре не указано, и
понудила законодателя предусмотреть, что в такой ситуации застрахованным считается риск
ответственности самого страхователя.
С. ДЕДИКОВ,
советник Московского перестраховочного общества
23
Там же, с. 58.
КОРПОРАТИВНОЕ ПРАВО Особенности формирования органов управления
в обществе одного лица
На практике не всегда учитываются особенности образования органов управления акционерных обществ, где все голосующие акции принадлежат одному лицу. Если это физическое
лицо, то, как правило, сложностей не будет, поскольку оно и формирует органы в учрежденном им обществе. Проблемы возникают тогда, когда этим единственным акционером или
участником выступает юридическое лицо. Поскольку такой характер отношений основного
и дочернего общества присущ сложным организационным структурам, которые нередко
именуются "холдингами", именно в таких обстоятельствах наиболее часто возникают ошибки,
связанные с формированием органов в дочерних обществах.
Первый ошибочный способ можно наблюдать тогда, когда единоличный исполнительный
орган основного общества пытается формировать органы управления дочерних обществ путем издания приказа о назначении или "избрании" как единоличного исполнительного органа
дочернего общества, так и его совета директоров (наблюдательного совета). Порок такого
механизма в том, что инструменты (в данном случае речь идет об издании локального акта)
одной отрасли права используются для решения вопросов, которые регулируются нормами
совершенно другой отрасли, имеющей свой специфический инструментарий.
Приказ это "акт руководителя органа государственного управления, государственного
учреждения, коммерческой организации, содержащий обязательные для работников установки"1.
Согласно ст. 68 Трудового кодекса РФ прием на работу работника оформляется приказом
(распоряжением) работодателя, изданным на основании заключенного трудового договора.
Также путем издания приказа (распоряжения) работодателя согласно ст. 193 ТК РФ осуществляется применение дисциплинарных взысканий.
Но приказ имеет юридическую силу для работников того юридического лица, органом которого он был издан. Однако дочернее общество, даже если оно имеет одного акционера или
участника, является самостоятельным юридическим лицом субъектом права. Единоличный
исполнительный орган дочернего общества имеет возможность издавать приказы самостоятельно. Они будут иметь юридическую силу для работников только этого юридического
лица. Но возможности с помощью локального акта одного юридического лица влиять на
регулирование правовых отношений в другом юридическом лице закон не предусматривает.
Второй способ, который также относится к ошибочным, включение в уставы дочерних
обществ следующего положения: "функции общего собрания осуществляются советом директоров основного общества". Такая формулировка может создать иллюзию того, что на один из
органов основного общества переносятся все механизмы действия высшего органа управления дочернего общества. На практике это приводит к тому, что при принятии решения на
заседании совета директоров основного общества по вопросам компетенции общего собрания
1
Большой экономический словарь. — М., 2004, с. 569.
Корпоративное право
25
акционеров дочернего общества нередко начинают голосовать акциями дочернего общества,
распределенными между членами совета директоров основного общества.
Третий способ связан с тем, что акционер как бы проводит собрание, результат которого
принятие необходимых решений.
"С моей точки зрения, пишет И. Шиткина, в хозяйственных обществах с одним участником (акционером) должно существовать общее собрание участников
(акционеров) как высший орган управления этого общества и все решения, относящиеся к компетенции общего собрания, должны исходить именно от этого
органа управления дочернего общества, а не от самого участника (акционера).
Такая позиция может быть аргументирована следующими обстоятельствами. Вопервых, хозяйственное общество с единственным участником представляет собой
юридическое лицо, которое формально обособлено от создавшего его другого юридического или физического лица, и выражать свою волю вовне оно должно через
"свои" органы управления, а не "чужие". Во-вторых, из буквы закона все же следует,
что в обществах с одним участником общее собрание как высший орган управления
существует. Так, согласно п. 3 ст. 47 Закона об АО положения главы VII "Общее
собрание акционеров", определяющей порядок и сроки подготовки, созыва и проведения общего собрания акционеров, к обществу, все голосующие акции которого
принадлежат одному акционеру, не применяется за исключением положений, касающихся сроков проведения годового общего собрания акционеров"2.
Как представляется, вывод И. Шиткиной о том, что даже при одном акционере (участнике) решение по вопросу компетенции общего собрания акционеров (участников) все равно
должно приниматься на общем собрании акционеров, не согласуется не только с позицией
законодателя, но и с ее собственной аргументацией. Первое относительно того, что дочернее общество должно выражать свою волю вовне через "свои" органы, а не "чужие". Поскольку речь идет об общем собрании акционеров дочернего общества, это орган "волеобразующий", а не "волеизъявляющий". И поэтому воля, сформированная единственным акционером, вовне в любом случае будет выражаться единоличным исполнительным органом самого
дочернего общества, то есть, по терминологии И. Шиткиной, "своим" органом, а потому данный аргумент не работает в пользу ее позиции. Однако законодатель предусматривает и такие
случаи, когда даже волеизъявление дочернего общества будет осуществляться не его органом,
а органом другого юридического лица, являющегося для него единственным акционером
(участником), то есть органом основного общества. Это возможно, когда полномочия единоличного исполнительного органа согласно абз. 3 п. 1 ст. 69 Федерального закона "Об акционерных обществах" (далее Закон об АО) будут переданы самому основному обществу.
Что же касается второго аргумента о том, что общее собрание акционеров как орган существует в любом акционерном обществе, то с этим как раз никто и не спорит. Но какое отношение это утверждение имеет к исключительной ситуации, когда полномочия этого органа
реализуются самим единственным акционером? Опять же можно привести пример с передачей полномочий единоличного органа хозяйственного общества коммерческой организации
(управляющей организации). В этом случае в структуре управления управляемой организации
также фигурирует единоличный исполнительный орган, компетенция которого определяется
в уставе, как и компетенция общего собрания акционеров, но реально этот орган в своих действиях ее не реализует, это делает сама управляющая организация через свои органы. Разница
между этими примерами лишь в том, что возможность решения вопросов компетенции общего собрания акционеров со стороны акционера возникает с того момента, как он становится
единственным акционером (участником) этого хозяйственного общества, а передача полномочий единоличного исполнительного органа управляющей организации происходит на
основе решения общего собрания акционеров и договора с управляющей организацией. Что
же касается позиции законодателя на этот счет, то согласно п. 3 ст. 47 Закона об АО "в обществе, все голосующие акции которого принадлежат одному акционеру, решения по вопросам,
2
Шиткина И. Особенности корпоративного управления хозяйственными обществами, объединенными в холдинговую компанию // Хозяйство и право, 2003, № 10, с. 42.
26
Хозяйство и право
относящимся к компетенции общего собрания акционеров, принимаются этим акционером
единолично и оформляются письменно" 3. Эту норму структурно можно разделить на три
части, каждую из которых целесообразно рассматривать как самостоятельный правовой элемент.
1. Кто должен принимать решения? Закон четко определяет, что это сам акционер. Отметим эту особенность и попробуем ее проанализировать.
Во-первых, если акционеров несколько, для принятия решения по вопросам компетенции
собрания, в том числе по вопросу образования органов управления общества, созывается
высший орган общее собрание акционеров. Следовательно, при образовании органов
управления решение принимается одним органом юридического лица в отношении другого
органа того же юридического лица. Когда же акционер один, то не орган самого юридического лица принимает решения по вопросам своей компетенции, а лицо, владеющее 100
процентами акций этого юридического лица. Если единственный акционер гражданин, то
он сам и принимает решение об образовании органов управления. Но если этим акционером
выступает юридическое лицо, оно может принять решение посредством осуществления определенных действий уже своих органов. Следовательно, решение по вопросам компетенции
органа одного общества принимается не этим органом, а органом или органами другого юридического лица, которое является единственным акционером первого.
Во-вторых, если речь идет о ситуации с несколькими акционерами, общее собрание этих
акционеров действует в пределах своей компетенции, которая определяется уставом этого
общества, и соответственно принятие решения по формированию его органов управления,
осуществляемое в соответствии с порядком, описанным в Законе об АО и уставе, не требует
какой-либо иной легитимации и обладает свойствами прямого действия по своим юридическим последствиям для этого общества в части формирования его органов. С момента принятия такого решения орган считается образованным, поскольку формирование воли самого
юридического лица через действия его высшего органа направлено в отношении самого себя
и не требует дополнительных действий иных органов для того, чтобы эту волю выразить и
реализовать вовне.
Если мы имеем дело с обществом одного лица, решение, принимаемое органом управления основного общества (то есть органом единственного акционера) по вопросам компетенции общего собрания дочернего общества, не обладает свойством прямого действия, поскольку оно направлено не в отношении органов своего юридического лица (основного общества),
а в отношении другого юридического лица дочернего общества. И поэтому одного такого
решения явно недостаточно: ни совет директоров, ни правление, хотя они и формируют волю
своего юридического лица, по своему статусу не могут действовать от имени своего общества, изъявляя эту волю вовне. Помимо решения одного из этих органов необходимо решение
того органа, который согласно Закону об АО может выражать волю юридического лица вовне,
действуя от его имени. Таким органом является единоличный исполнительный орган основного общества. Следовательно, при формировании органа управления в обществе одного лица
необходимо учитывать, что если уставом основного общества в компетенции совета директоров или правления и предусмотрена возможность образования органов управления дочернего
общества, то их решения все равно недостаточно. На основе и во исполнение их решения
единоличный исполнительный орган основного общества принимает собственное решение,
которым фактически изъявляет и реализует вовне волю основного общества в отношении
своего дочернего общества по вопросу формирования его органов управления.
2. Весьма важно определение вида документа (документов), которым оформляется волеобразование и волеизъявление лица, являющегося единственным акционером. Нередко по3
Здесь следует обратить внимание на то, что законодатель, говоря об обществах, где все голосующие акции
принадлежат одному акционеру, устанавливает подобное регулирование не только в отношении общества одного
лица, но и в отношении обществ с несколькими акционерами, среди которых только один владеет всеми голосующими акциями (например, в обществах, где 75 процентов обыкновенных акций принадлежат одному акционеру, а 25
процентов привилегированных акций — остальным).
Корпоративное право
27
добные решения фиксируются протоколом общего собрания акционеров дочернего общества.
Такая позиция находит поддержку не только на практике, но и среди ученых.
Так, И. Шиткина указывает: "Решения общего собрания акционеров (участников)
дочернего общества со стопроцентным участием в его уставном капитале основного общества должны быть оформлены протоколом общего собрания с единственным участником, составляемым по аналогии с решением единственного
учредителя о создании общества. Протокол общего собрания должен содержать
все обычные реквизиты протокола" 4.
Как представляется, данная позиция весьма спорная. Это связано с положениями Закона
об АО.
Согласно п. 3 ст. 47 Закона об АО в случаях, когда все голосующие акции общества принадлежат одному акционеру, положения главы VII Закона, "определяющие порядок и сроки
подготовки, созыва и проведения общего собрания акционеров, не применяются...". Это
относится и к документам, принимаемым в процессе реализации этих процедур (список лиц,
имеющих право на участие в собрании акционеров, извещение о проведении собрания, протокол общего собрания акционеров, протокол и отчет об итогах голосования). Таким образом,
законодатель сам исключил возможность составления протокола общего собрания акционеров.
Статья 63 Закона об АО также исключает возможность применения протокола общего собрания акционеров для оформления решения одного акционера. Ведь невозможно выполнить,
например, такое требование к протоколу: оба экземпляра протокола "подписываются председательствующим на общем собрании акционеров и секретарем общего собрания акционеров".
Надо отметить, что судебная практика также не способствует четкому формулированию
ответа на вопрос о виде документа, который должен оформлять волеобразование и волеизъявление лица единственного акционера общества.
В п. 11 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от
13 марта 2001 года № 62 "Обзор практики разрешения споров, связанных с заключением хозяйственными обществами крупных сделок и сделок, в совершении которых
имеется заинтересованность" содержится следующее разъяснение по рассматриваемому вопросу: "в обществах, состоящих из одного акционера, документом, равноценным решению общего собрания акционеров, является решение этого акционера
или иной письменный документ, в котором выражена его воля (согласие на совершение сделки)".
Полагаю более правильной и в целом соответствующей положениям Закона об АО следующую позицию в отношении вида такого документа. Если единственный акционер (участник)
гражданин, его волеизъявление должно быть реализовано с помощью одного документа.
Закон об АО называет его "решением", в котором от имени самого физического лица выражается его воля по вопросам, относящимся к компетенции общего собрания акционеров общества, 100 процентами акций которого владеет это физическое лицо.
Если же речь идет о юридическом лице, то необходимы два документа. Первый требуется
для формирования воли юридического лица. Это решение совета директоров (наблюдательного совета) либо правления в зависимости от того, к компетенции какого из этих двух органов относятся рассматриваемые вопросы, в частности вопрос об образовании органов дочернего общества. Решение должно оформляться протоколом заседания того коллегиального
органа, который его принимает. Второй документ предназначен для реализации воли юридического лица вовне. Этим документом является "решение", которое основное общество в
лице своего единоличного исполнительного органа, действующего от имени основного общества, издает на основании устава основного общества и решения совета директоров либо
правления основного общества.
Если же к компетенции указанных органов управления основного общества не отнесены
вопросы формирования органов управления дочернего общества, то достаточно одного "ре4
Шиткина И. Указ. соч., с. 43.
28
Хозяйство и право
шения", которое основное общество в лице своего единоличного исполнительного органа,
действующего от имени основного общества, издает на основании устава основного общества.
3. Нельзя забывать о требовании, предъявляемом к оформлению этого документа: "решение акционера" должно быть оформлено письменно.
С. МОГИЛЕВСКИЙ,
доктор юридических наук,
декан юридического факультета им. М. М. Сперанского,
зав. кафедрой гражданско-правовых дисциплин
Государственного образовательного учреждения
высшего профессионального образования
Академия народного хозяйства при Правительстве РФ
БАНКОВСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Субсидиарная ответственность
учредителей (участников) кредитной организации
при ее банкротстве
При банкротстве кредитной организации ее учредители (участники) наряду с административной и уголовной ответственностью могут субсидиарно нести гражданско-правовую ответственность по обязательствам кредитной организации. Данная ответственность занимает
особое место, поскольку имеет целью не столько наказать учредителей (участников) за неправомерные действия при банкротстве, сколько восстановить имущественную сферу кредиторов
кредитной организации и тем самым защитить их права, которые не удалось защитить за счет
имущества кредитной организации как основного должника.
Данный вопрос имеет отношение и к учредителям (участникам) других юридических лиц
(см., например, п. 3 ст. 56 Гражданского кодекса РФ). Однако дальше деклараций в этих сферах дело не пошло. Применительно к кредитным организациям правовое регулирование в
большей степени разработано и соответственно есть пред-мет для анализа.
Правовое регулирование
порядка применения субсидиарной ответственности
В соответствии со ст. 14 Федерального закона от 25 февраля 1999 года № 40-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций" (в ред. на 20 августа 2004 года) субсидиарная ответственность по обязательствам кредитной организации применяется судебными
органами к учредителям (участникам), членам совета директоров (наблюдательного совета),
руководителям кредитной организации при наличии следующих условий:
если указанные лица имеют право давать обязательные для данной кредитной организации указания или имеют возможность иным образом определять ее дей-ствия;
если банкротство кредитной организации произошло по вине данных лиц.
При этом банкротство кредитной организации считается наступившим по вине названных
лиц, если судом или арбитражным судом установлено, что эти лица давали указания, прямо
или косвенно направленные на доведение кредитной организации до банкротства.
Кроме того, субсидиарная ответственность может применяться к учредителям (участникам) кредитной организации, если они своевременно не приняли решение о ликвидации кредитной организации (п. 3 ст. 91 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций").
Дела о применении субсидиарной ответственности подведомственны судам или арбитражным судам в зависимости от статуса лица, привлекаемого к ответственности (физическое
или юридическое). Это связано с тем, что, во-первых, в ст. 14 ФЗ "О не-состоятельности
(банкротстве) кредитных организаций" сделаны указания на суд и арбитражный суд, вовторых, все учредители (участники) кредитной организации не являются лицами, непосредственно участвующими в арбитражном процессе по делу о банкротстве, они участвуют в нем
30
Хозяйство и право
через представителя (ст. 503 "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций") и
соответственно это исключает возможность предъявления к ним исков в рамках процедуры
банкротства кредитной организации.
Исходя из сущности субсидиарной ответственности, закрепленной в ст. 399 ГК РФ, для того, чтобы взыскать долг с лица, которое несет субсидиарную ответственность, необходимо,
чтобы основной должник не мог исполнить это требование. Применительно к процедуре
банкротства это означает, что должна быть завершена продажа имущества кредитной организации и соответственно четко определена разница между размером требований кредиторов,
включенных в реестр требований кредиторов, и денежными средствами, вырученными от
продажи имущества должника [см. п. 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда
РФ от 15 декабря 2004 года № 29 "О некоторых вопросах практики применения Федерального
закона "О несостоятельности (банкротстве)"].
Иски о применении субсидиарной ответственности должны предъявляться конкурсными
управляющими (в том числе Агентством по страхованию вкладов) от своего имени, поскольку
лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, обязано привлечь основного должника
к участию в деле, то есть в качестве ответчика (п. 3 ст. 399 ГК РФ). Получается, что представительство интересов кредитной организации в этом случае следует осуществлять другому
лицу.
Проблемы применения субсидиарной ответственности
К сожалению, в действующем законодательстве даже по отношению к кредитным организациям заложена практически неприменимая в подавляющем большинстве случаев конструкция субсидиарной ответственности их учредителей (участников). Это обусловлено следующим.
Во-первых, банковской деятельности как разновидности предпринимательской присущ
такой признак как риск ее осуществления, то есть неполучения запланированного результата.
Поэтому при принятии любого решения, связанного с деятель-ностью кредитной организации, изначально присутствует риск недостижения поставленной позитивной цели и, как следствие, в частности, наступления несостоятельности (банкротства).
Причем следует учитывать, что оценка риска производится на момент принятия решения,
а факторы, влияющие на него, обладают признаками вероятности и случайности. Поэтому
определить правильность оценки риска с помощью проведения какой-либо экспертизы невозможно. Кроме того, поскольку риск составляет саму сущность банковской деятельности, его
неправильная оценка не может свидетельствовать о неправомерности (незаконности) действий.
Даже когда речь идет о применении мер по предупреждению банкротства кредитной организации, все равно остается вопрос о выборе и целесообразности применения тех или иных
мер.
Во-вторых, причиной банкротства в подавляющем большинстве случаев служат не отдельные указания учредителей (участников), а целый комплекс причин.
Кроме того, например, выявление преднамеренного банкротства, которое относится к административным или уголовным правонарушениям (ч. 2 ст. 14.12 Кодекса РФ об административных правонарушениях, ст. 196 Уголовного кодекса РФ) при доказанности умышленного характера деяния, вызывает серьезные трудности даже в рамках уже достаточно отработанных процедур привлечения к административной и уголовной ответственности.
В-третьих, согласно п. 1 ст. 53 ГК РФ кредитная организация как юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы.
Поэтому указания учредителей (участников) в основном проводятся через органы управления
кредитной организации и их членов, а сами могут юридически никак не оформляться.
Некоторые попытки закрепить необходимость такого оформления ни к чему не приводят.
Например, согласно п. 3 ст. 6 ФЗ "Об акционерных обществах" основное общество считается
имеющим право давать дочернему обществу обязательные для последнего указания только в
Банковская деятельность
31
случае, когда это право предусмотрено в договоре с дочерним обществом или уставе дочернего общества. Однако это не изменило, да и не могло принципиально изменить отношения
между дочерним и основным обществом, которое формирует органы управления дочернего
общества и участвует в их деятельности. Поэтому такие положения уставов и договоров на
практике встречаются достаточно редко.
В-четвертых, собрание участников (акционеров) и совет директоров (наблюдательный совет) являются коллегиальными органами и именно их решения, принятые коллегиально, юридически обязательны для кредитной организации. Поэтому определить степень вины каждого
из участников (членов) этих органов за принятое решение в большинстве случаев также невозможно. Всегда есть не принимавшие участия в заседании как по уважительным, так и неуважительным причинам, воздержавшиеся при голосовании, голосовавшие, но оставшиеся в
меньшинстве. Кроме того, существуют проблемы искусственно созданных ситуаций, когда
отсутствует кворум для принятия решения и т. д. и т. п. Представляется, что выявление наличия вины конкретного лица в принятии или в непринятии решения коллегиальным органом абсолютно тупиковый путь, а именно он напрашивается, если попытаться понять, что означают фразы "обязательные для данной кредитной организации указания" или "возможность
иным образом определять ее действия" применительно к членам коллегиальных органов, или
попытаться выявить виновных, например, в непринятии собранием участников (акционеров)
решения о ликвидации кредитной организации.
В качестве подтверждения неэффективности действующей конструкции субсидиарной ответственности учредителей (участников) юридических лиц при их банкротстве можно привести следующий факт. Несмотря на то, что уже более десяти лет действует п. 3 ст. 56 ГК РФ, в
котором тоже речь идет о банкротстве юридических лиц в связи с исполнением указаний
учредителей (участников), внятной практики применения этой нормы так и не появилось.
Отдельные судебные решения по вопросу привлечения учредителей (участников) к субсидиарной ответственности касаются в основном применения этой ответственности по конкретным сделкам, а не при банкротстве и в большей степени в рамках холдингов.
Предложения по изменению действующего законодательства
Представляется, что выход из сложившейся ситуации заключается в том, чтобы сделать
субсидиарную ответственность учредителей (участников, акционеров) кредитных организаций признаком (риском осуществления) банковской деятельности.
Однако следует подчеркнуть, что это должно обязательно сопровождаться аналогичными
изменениями в отношении учредителей (участников, акционеров) иных субъектов предпринимательской деятельности. В противном случае это нарушит инвестиционную привлекательность банковской деятельности.
Иными словами, данные субъекты должны нести субсидиарную ответственность по всем
оставшимся неудовлетворенными требованиям кредиторов, во-первых, независимо от своей
вины, во-вторых, солидарно, в-третьих, пропорционально их вкладам в уставный капитал
кредитной организации, то есть по правилам ст. 322-325 ГК РФ.
Целесообразно установить это в отношении учредителей (участников, акционеров), обладающих пятью и более процентами долей (акций) кредитной организации на момент отзыва у
нее лицензии. В отношении таких лиц Банк России осуществляет сбор информации на основании ст. 11 ФЗ "О банках и банковской деятельности".
Однако если решение вопроса о применении субсидиарной ответственности возложить на
кредиторов, то получится, что каждый из кредиторов кредитной организации вправе требовать исполнения как от всех должников совместно, так и от любого из них в отдельности,
притом как полностью, так и в части долга (п. 1 ст. 323 ГК РФ), а должник, исполнивший
солидарную обязанность, имеет право регрессного требования к остальным должникам в
равных долях за вычетом доли, падающей на него самого (п. 2 ст. 325 ГК РФ). В связи с этим
возникает опять же практически нереализуемая конструкция, когда в разных судах одновременно будут рассматриваться дела о возложении этой ответственности разными кредиторами
32
Хозяйство и право
на разных учредителей (участников, акционеров) и о регрессных требованиях учредителей
(участников, акционеров) друг к другу, и свести их воедино невозможно.
Поэтому вопрос о применении субсидиарной ответственности к учредителям (участникам,
акционерам) в случае банкротства созданных ими кредитных организаций должен решаться в
едином процессе, а это, в свою очередь, означает, что только в рамках процедуры банкротства
и только по искам конкурсных управляющих.
Это также крайне важно в связи с тем, что применение субсидиарной ответственности к
учредителям (участникам) кредитной организации в настоящее время является обязанностью
Агентства по страхованию вкладов как конкурсного управляющего. Это новация ФЗ "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций". Применение данной ответственности в
силу ранее сложившихся подходов было только правом кредиторов.
При этом в действующей редакции ФЗ "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций" нет четкого соотношения порядка привлечения Агентством учредителей (участников) кредитной организации к субсидиарной ответственности и порядка взыскания кредиторами с Агентства убытков, причиненных неисполнением Агентством данной обязанности
(использование остальных возможностей Агентством носит вариативный характер). В частности, непонятно, могут ли кредиторы сами привлекать учредителей (участников) кредитной
организации к субсидиарной ответственности в рамках процедуры банкротства кредитной
организации, с какого момента они могут предъявлять требования к Агентству о возмещении
убытков, возникших в связи с неудовлетворением их требований к должнику в рамках процедуры банкротства.
Причем в силу отсутствия прямых ограничений прав кредиторов на этот счет можно сделать вывод о возможности их реализации уже в период процедуры банкротства, что будет
лишь затруднять ее проведение.
Что касается периода после окончания процедуры банкротства, то в соответствии с п. 10
ст. 5040 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций" требования кредиторов, не удовлетворенные по причине недостаточности имущества кредитной организации,
считаются погашенными. Однако в данном случае нужно учитывать, что погашаются требования к кредитной организации, но не возникшие в связи с этим убытки.
Это доказывается существующей для кредиторов кредитной организации возможностью
по окончании процедуры банкротства предъявить иски к третьим лицам (см. п. 1 ст. 5041 ФЗ
"О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций").
Поэтому при реализации предложенного подхода получится, что кредиторы кредитной
организации сами требовать применения субсидиарной ответственности к учредителям
(участникам, акционерам) будут не вправе, но по окончании процедуры банкротства этой
кредитной организации смогут потребовать с Агентства по страхованию вкладов возмещения
убытков, если представитель Агентства не предпринял никаких действий по применению к
учредителям (участникам) субсидиарной ответственности.
Применение субсидиарной ответственности к учредителям (участникам, акционерам) вне
зависимости от их вины в данном случае будет правомерным, поскольку речь идет о погашении обязательств кредитной организации, а не о применении каких-либо штрафных санкций.
Учредители (участники, акционеры) в данном случае будут привлекаться к ответственности
при наличии факта объективно противоправного деяния (нарушения прав и интересов кредиторов созданной ими кредитной организацией). Привлечение к гражданско-правовой ответственности за действия третьих лиц не только допускается действующим законодательством,
но и составляет суть субсидиарной ответственности.
Такой подход будет стимулировать учредителей (участников, акционеров) кредитной организации одновременно применять меры по предупреждению банкротства и более серьезно
относиться к формированию исполнительных органов кредитной организации.
Кроме того, в настоящее время все более очевидно, что полностью предотвратить вывод
активов из кредитных организаций в преддверии их банкротства через оспаривание сделок
или применение последствий их ничтожности невозможно, поскольку это совокупность сде-
Банковская деятельность
33
лок между различными субъектами, формально-юридически никак с кредитными организациями не связанными. Обозначенный подход сделает это в определенной степени невыгодным.
А. КУРБАТОВ,
зам. декана факультета права
Государственного университета — Высшая школа экономики
по финансовым вопросам
КОММЕНТАРИИ НОВОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА Государственная регистрация прав на предприятие
как имущественный комплекс
в свете последних изменений в законодательстве
Сложность правового режима предприятия имущественного комплекса (ст. 132
ГК РФ),
отнесенного российским гражданским законодательством к группе недвижимого имущества с
распространением на него правил о государственной регистрации возникающих на него прав
и совершаемых с ним сделок, долгое время создавала неопределенность в вопросе о том, как
должна осуществляться эта регистрация, вызывала необходимость поиска оптимального механизма регистрации, из-за чего в законодательство о государственной регистрации недвижимого имущества в части, непосредственно относящейся к предприятию как объекту гражданских прав, периодически вносились изменения.
При исследовании предприятия объекта прав как нового института российского гражданского права в литературе последнего времени уже неоднократно проводилась мысль о том,
что режим недвижимости не подходит для предприятия имущественного комплекса, затрудняет процесс распространения сделок по продаже предприятий в коммерческой практике
и предприятие следует исключить из категории недвижимых вещей1. Не останавливаясь на
этом вопросе в настоящей статье, проведем анализ действующего законодательства с учетом
изменений, внесенных в 2003-2005 годах, чтобы определить, насколько эти изменения отвечают потребностям участников оборота в отношении сделок с предприятиями при существующем статусе предприятия как недвижимого объекта, в какой мере измененные правила
направлены на упрощение порядка перехода предприятий как имущественных комплексов
между коммерческими субъектами.
Напомню, что государственная регистрация прав и сделок в отношении предприятия осуществляется на основании Гражданского кодекса РФ и Федерального закона от 21 июля 1997
года № 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с
ним" (далее Закон о государственной регистрации). Согласно ст. 132 ГК РФ предприятие
имущественный комплекс, используемый для осуществления предпринимательской деятельности, признается недвижимостью независимо от того, имеются ли в его составе объекты недвижимого имущества, и на него в полной мере распространяются нормы о государственной регистрации, действующие в отношении обычных недвижимых вещей, с особенностями, предусмотренными для предприятия как особого объекта ст. 22 указанного Закона.
1
См.: Витрянский В. В. Основные направления развития гражданского законодательства о предприятии как
объекте гражданских прав // Вестник ВАС РФ, 2003, № 3; Грибанов А. Порядок совершения сделок с предприятием
в российском праве (практические проблемы) // Хозяйство и право, 2003, № 11, с. 59; Ем В. С. Договор продажи
предприятия (научно-практический комментарий действующего законодательства) // Законодательство, 2005, № 6.
Комментарии нового законодательства
35
Статья 22 Закона о государственной регистрации в первоначальной редакции предусматривала регистрацию прав на предприятие и сделок с ним в учреждении юстиции по месту регистрации "предприятия как юридического лица", имея в виду на самом деле место регистрации
юридического лица правообладателя предприятия. Такая формулировка помимо ее некорректного изложения порождала целый комплекс проблем и споров, связанных с идентификацией (индивидуализацией) предприятия для целей регистрации, территориальной компетенцией
учреждений юстиции по регистрации прав, регистрацией права общей собственности на предприятие, регистрацией прав на предприятие за физическим лицом.
Федеральным законом от 9 июня 2003 года № 69-ФЗ в ст. 22 были внесены изменения, которые действовали с 17 сентября 2003 года и предусматривали правило, согласно которому
права на предприятие и сделки с ним регистрируются по месту регистрации (проживания) приобретателя предприятия, если происходит смена собственника предприятия, или по месту
регистрации правообладателя предприятия, если предприятие передается "на время" (по договору аренды, ипотеки или на основании иной сделки, обременяющей предприятие), либо, если
эта сторона не имеет места нахождения на территории РФ, то по месту нахождения стороны,
находящейся (проживающей) в России, если иное не предусмотрено международным договором.
Наконец, Федеральным законом от 22 августа 2004 года № 122-ФЗ в ст. 22 Закона о государственной регистрации были вновь внесены изменения, вступившие в силу с 1 января 2005
года, в результате которых в настоящее время эта статья действует в следующей редакции.
С т а т ь я 2 2 . Государственная регистрация прав на предприятие как имущественный комплекс и сделок с ним
1. Права на земельные участки и иные объекты недвижимого имущества, входящие в состав предприятия как имущественного комплекса, их ограничения (обременения), сделки с данными объектами недвижимого имущества подлежат государственной регистрации в Едином государственном реестре прав по месту нахождения данных объектов в порядке, установленном настоящим Федеральным законом.
2. В случае необходимости совершения сделки в отношении предприятия как имущественного комплекса государственная регистрация наличия и перехода права на
предприятие в целом и сделки с ним проводятся федеральным органом в области государственной регистрации.
Зарегистрированные переход права на предприятие, ограничение (обременение)
права на предприятие являются основанием для внесения записей о переходе права, об
ограничении (обременении) права на каждый объект недвижимого имущества, входящий в состав предприятия как имущественного комплекса, в Единый государственный
реестр прав по месту нахождения объекта недвижимого имущества.
3. Правила внесения записей о правах на предприятие как имущественный комплекс и сделок с ним в Единый государственный реестр прав и взаимодействия между
органами, осуществляющими государственную регистрацию прав, определяются федеральным органом исполнительной власти в области юстиции.
Пункт 1 сохранен в редакции, введенной Федеральным законом от 9 июня
2003 года,
и подтверждает ранее действовавшее правило, что права и сделки в отношении обычных
объектов недвижимости, входящих в состав предприятия, регистрируются в общем порядке.
Изменения, внесенные в пункт 2, состоят в следующем. Во-первых, из его содержания
исключено ранее закрепленное правило о регистрации прав и сделок в отношении предприятия по месту нахождения приобретателя предприятия при его отчуждении или правообладателя предприятия при его временной передаче, а в случае нахождения (проживания) этой
стороны за пределами России по месту нахождения того участника сделки, который находится (проживает) в России, если иное не предусмотрено международным договором. Вовторых, новая редакция п. 2 не устанавливает какого-либо иного порядка регистрации вместо
ранее указанного в нем и не конкретизирует, в каком учреждении юстиции должна проводиться регистрация. В-третьих, окончательно закрепляется заложенный еще предыдущей
редакцией принцип, что государственная регистрация права на предприятие как таковое вне
36
Хозяйство и право
связи с совершаемой с ним сделкой не осуществляется. Регистрация наличия права на предприятие при его переходе к другому лицу проводится только в случае совершения с ним сделки. Таким образом, при обращении какого-либо субъекта предпринимательской деятельности
с заявлением о регистрации права на имеющийся у него имущественный комплекс, который
рассматривается им как единое предприятие и в отношении которого у него в будущем может
возникнуть намерение продать, в такой регистрации должно быть отказано, в отличие от
обычных недвижимых вещей (земельные участки, здания, сооружения, помещения и т. д.),
права на которые необходимо регистрировать независимо от того, будут ли с ними когданибудь совершаться сделки. Иными словами, в отношении предприятия не действует предусмотренное для других объектов недвижимости (земельных участков, зданий, сооружений и
т. д.) правило п. 1 ст. 2 Закона о государственной регистрации, согласно которому единственным доказательством существующего права является государственная регистрация. И это
логично вытекает из характера предприятия как объекта "на ходу"2, с его постоянно меняющимся составом и отсутствием необходимости для правообладателя подтверждать право на
предприятие в целом, если права на объекты, входящие в его состав, подтверждаются необходимыми для них правоустанавливающими документами.
Пункт 3 ст. 22 устанавливает, что правила внесения записей о правах на предприятие и
порядок взаимодействия между регистрирующими органами, если в процессе регистрации в
конкретном случае задействовано несколько регистрирующих органов, определяются подзаконными актами, равно как и сами правила регистрации.
На основании новой редакции Закона о государственной регистрации приказом Министерства юстиции РФ от 4 марта 2005 года № 16 были утверждены Правила внесения записей
о правах на предприятие как имущественный комплекс и сделок с ним в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним и взаимодействия между
Федеральной регистрационной службой и ее терри-ториальными органами, которые зарегистрированы в Минюсте России 17 марта
2005 года за № 6404 (далее Правила внесения
записей). Данные Правила приняты также на основании Правил ведения Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним, утвержденных постановлением Правительства РФ от 18 февраля 1998 года № 219 (в ред. от 12 ноября 2004 года) (далее Правила ведения ЕГРП).
Поскольку из ст. 22 Закона о государственной регистрации исключены ранее содержавшиеся в нем положения о месте осуществления регистрации прав на предприятие, а новые
положения вместо них не закреплены, необходимо, прежде всего, определиться с территориальной компетенцией регистрирующих органов по регистрации прав на предприятие. При
этом необходимо исходить из следующего.
В связи с тем, что ст. 22 Закона о государственной регистрации в прежней редакции в части, регулировавшей место осуществления регистрационных действий в отношении предприятия, была специальной нормой, в настоящее время необходимо руководствоваться общим
правилом, установленным Законом о государственной регистрации применительно ко всем
объектам недвижимости, согласно которому регистрация осуществляется органом по месту
нахождения недвижимого имущества (п. 4 ст. 2). Закон не конкретизирует понятие "место
нахождения недвижимого имущества" ни в целом, ни применительно к предприятию. При
этом в отличие от других объектов недвижимости, определение места нахождения которых
сложностей не вызывает, вопрос о том, что подразумевается под местом нахождения предприятия как имущественного комплекса, может иметь неоднозначный ответ. В частности,
далеко не во всех случаях место регистрации юридического лица или индивидуального предпринимателя совпадает с фактическим местом нахождения принадлежащего ему имущественного комплекса. Более того, имущественные объекты, входящие в состав предприятия,
могут быть "разбросаны" по разным регистрационным округам. Кроме того, даже в случае
2
Грибанов А. Понятие предприятия в российском гражданском праве // Хозяйство и право, 2003, № 5, с. 62;
он же. Правовая природа предприятия — имущественного комплекса в праве России // Хозяйство и право, 2003,
№ 7, с. 64.
Комментарии нового законодательства
37
сосредоточения этих объектов в одном месте основной центр деятельности предприятия или
его центр управления может находиться совсем на другой территории, в том числе в другом
субъекте РФ.
Решение этого вопроса содержится в подзаконных актах. Согласно п. 28 Правил ведения
ЕГРП и установленному в соответствии с ним п. 7 Правил внесения записей в графе "Адрес
(местоположение)" описания объекта в ЕГРП указывается адрес, позволяющий однозначно
определить объект недвижимости на территории регистрационного округа. Таким адресом в
отношении предприятия является: при государственной регистрации сделки об отчуждении
предприятия и перехода права на него адрес фактического места нахождения юридического лица или адрес постоянного места жительства или преимущественного пребывания индивидуального предпринимателя, приобретающего данное предприятие; при государственной
регистрации договора аренды, договора об ипотеке и иного ограничения (обременения) права
на предприятие адрес фактического места нахождения юридического лица или адрес постоянного места жительства или преимущественного пребывания индивидуального предпринимателя, являющегося правообладателем предприятия; если указанные лица зарегистрированы (проживают) на территории иностранного государства, указывается адрес фактического
места нахождения юридического лица или адрес постоянного места жительства или преимущественного пребывания индивидуального предпринимателя участника сделки (стороны
договора), зарегистрированного (проживающего) на территории РФ, если иное не предусмотрено международным договором РФ. Адрес, определяемый в соответствии с указанными
правилами, будет основанием для определения регистрирующего органа, компетентного производить регистрацию сделки в отношении предприятия в конкретном случае.
Указанное свидетельствует о том, что, несмотря на изъятие из ст. 22 Закона о государственной регистрации положений Закона 2003 года о месте совершения ре-гистрационных
действий, эти положения в настоящее время фактически сохранены, но на уровне подзаконных актов.
В Правилах ведения ЕГРП и Правилах внесения записей в целом решена проблема идентификации предприятия для целей регистрации проблема, ранее не находившая какоголибо приемлемого разрешения для предприятия как объекта "на ходу", не имеющего завершенной материальной формы, постоянно меняющего свой имущественный состав за счет
отчуждения его владельцем одних вещей и приобретения других. Описание предприятия
проводится путем указания адреса, назначения, наименования, состава, стоимости предприятия, документов-оснований и особых сведений, вносимых регистратором (пп. 28, 35-1-35-5
Правил ведения ЕГРП, п. 7 Правил внесения записей). Если адрес, как мы выяснили, служит
основанием для определения территориального регистрирующего органа, компетентного
регистрировать возникшее право на предприятие, то для идентификации предприятия, его
выделения как объекта, право на который будет регистрироваться, основное значение имеют
два критерия: назначение и состав предприятия. В графе "Назначение" указывается основной
вид предпринимательской деятельности, для которого используется предприятие, а если таковой невозможно однозначно определить, то делается общее указание на осуществление предпринимательской деятельности. В графе "Состав" указываются только сведения об объектах
недвижимого имущества, включенных в состав предприятия, в том числе принадлежащих
правообладателю предприятия на ином праве, нежели право собственности (к примеру, арендуемых им). Если в составе предприятия отсутствуют объекты недвижимости, делается указание на отсутствие объектов недвижимого имущества. Сведения о движимых вещах, правах
требования, долговых обязательствах и других имущественных ценностях, не относящихся к
недвижимости, в регистрационных документах ЕГРП не отражаются.
Целевое назначение и состав предприятия это те два критерия его иденти-фикации,
необходимость которых вытекает как из общего понимания предприятия как объекта права,
так и из его нормативного определения, содержащегося в ст. 132 ГК РФ. С одной стороны,
предприятие как объект представляет собой совокупность составляющих его материальных и
нематериальных элементов, не имеющую какой-либо завершенной формы. Поэтому выделить
38
Хозяйство и право
предприятие, представить его в материальном отношении можно только путем перечисления
конкретных имущественных объектов, включенных в его состав. С другой стороны, простая
совокупность нескольких вещей, не связанных общим назначением, это не предприятие, а
отдельные объекты, существующие сами по себе. А предприятие предполагает использование
этой совокупности как единого целого по общему назначению для осуществления предпринимательской деятельности. Без этой составляющей говорить о наличии предприятия не
имеет смысла. Более того, предприятие может иметь в своем составе всего лишь один объект
недвижимости либо не иметь вовсе, тем не менее при совершении с ним сделки как с единым
целым в силу норм российского права оно рассматривается как недвижимость и подлежит
регистрации в таком качестве. И указание на осуществление предпринимательской деятельности в данной ситуации будет свидетельствовать о наличии оснований рассматривать такой
комплекс в качестве предприятия.
Назначение предприятия определяется сторонами договора в соответствии с той целью,
для осуществления которой пригодно предприятие и для которой соответствующая сторона
его приобретает или получает на определенное время. Помимо собственно имущества, передаваемого по сделке, предметом которой выступает предприятие, существенной составляющей последнего являются его "шансы", то есть возможность извлечения прибыли в будущем с
учетом вида (видов) деятельности, сложившегося положения на рынке в отношении производства определенной продукции (выполнения работ, оказания услуг), наработанной клиентуры, достигнутой репутации и т. д. Предприятие это, прежде всего, деятельность, осуществляемая с помощью входящих в него элементов. И если с их помощью эту деятельность
или предпринимательскую деятельность как таковую осуществлять невозможно, то говорить
о наличии предприятия нет оснований: в этом случае речь может идти только об отдельных
имущественных элементах, существующих сами по себе.
Более того, цель комплекса, указанная как его назначение, может служить отправной точкой при разрешении спора между продавцом и покупателем по поводу продажи предприятия
с недостатками. Согласно п. 5 ст. 565 ГК РФ покупатель вправе требовать расторжения или
изменения договора продажи предприятия, если предприятие ввиду недостатков, за которые
отвечает продавец, не пригодно для целей, названных в договоре продажи, хотя бы сами передаваемые вещи, права, иные имущественные ценности, взятые по отдельности, были лишены недостатков либо эти недостатки были несущественными. При этом недостатки предприятия могут иметь фактический или юридический характер (к примеру, отсутствие оборудования, необходимого для производства определенной продукции, стоимость которого существенна по сравнению с ценой переданного имущественного комплекса; невозможность
уступки продавцом покупателю прав аренды помещения, имеющего существенное значение в
отношении привлечения посетителей, о которой приобретатель не знал и не мог знать при
заключении договора; необходимость значительных финансовых вложений в связи с претензиями государственных органов по поводу состояния помещений, сооружений, машин, приборов и т. д.). Если же стороны не ставят конкретную цель, для которой будет использоваться
имущественный комплекс, или по своему характеру он может использоваться для множества
видов деятельности, представляется правильным положение о том, что в этом случае конкретная цель может не указываться. В данной ситуации продавец будет нести ответственность
за невозможность вести предпринимательскую деятельность в принципе, что на практике
представляется маловероятным либо трудно доказуемым. Если имущественный комплекс,
ранее приобретенный с определенной целью, будет вновь продаваться в том же имущественном составе, но с другой целью, оговоренной сторонами, ответственность продавца будет
определяться уже исходя из новой цели предприятия, независимо от того, что в соответствии
с прежней целью, указанной в договоре и ЕГРП, предприятие считалось не имеющим недостатков. Таким образом, в зависимости от назначения предприятия как объекта недвижимости, определенного сторонами в договоре и отраженного в регистрационных данных, предприятие может быть с недостатками или без таковых, хотя бы его имущественный состав существенно не менялся.
Комментарии нового законодательства
39
Не вызывает сомнения, что состав предприятия выступает имущественной основой деятельности, осуществляемой на нем. Путем перечисления имущественных элементов, передаваемых по договору об отчуждении (передаче) предприятия, стороны сообщают о том, что
предприятие, выступающее предметом сделки, состоит из указанных элементов, тем самым
отграничивая его от другого имущества или прав, принадлежащих отчуждающей (передающей) стороне, если таковые за ней сохраняются. Представляется правильным и логичным
перечисление в ЕГРП только объектов недвижимого имущества как элементов, имеющих
наиболее существенное значение для предприятия, наиболее стабильных по нахождению их у
конкретного лица и государственная регистрация прав на которые имеет правоустанавливающее значение, а также учитывая, что именно в отношении недвижимых объектов возможно
взаимодействие регистрирующих органов между собой. Для движимых вещей, имущественных прав и иных ценностей достаточно простого перечисления их в договоре или приложениях к нему.
Регистрация права, ограничения или обременения права на предприятие в целом регистрирующим органом по адресу предприятия как имущественного комплекса является основанием для внесения в ЕГРП записей о переходе соответственно права, ограничения или
обременения права на объект недвижимости, входящий в состав предприятия, регистрирующим органом по месту нахождения данного объекта (п. 5 Правил внесения записей). Такая
регистрация производится автоматически, путем взаимодействия территориальных регистрирующих органов в порядке, предусмотренном разделом III данных Правил. Территориальный
орган, получивший заявление о государственной регистрации права на предприятие, направляет в территориальный орган, в котором зарегистрированы права на объекты, включенные в
состав предприятия, сообщение о том, что подано такое заявление, и запрос о зарегистрированных правах на эти объекты (п. 14 Правил). Этот орган, получивший подобное сообщение,
вносит в графу "Особые отметки" каждого из таких объектов сведения о том, что подано заявление на регистрацию соответствующего права на предприятие, и направляет органу, в который подано заявление, выписку из ЕГРП со сведениями о зарегистрированных правах на
указанные объекты (пп. 15-16 Правил). На основании полученной выписки территориальный
орган, в который подано заявление, проводит регистрацию права на предприятие и направляет в территориальный орган, где зарегистрирован объект, выписку из ЕГРП, на основании
которой последний вносит запись о переходе права на объект, а в особых отметках в отношении данного объекта вносит фразу: "Включен в состав предприятия". Однако если заявление
было подано только на регистрацию договора об отчуждении (передаче) предприятия, а не
перехода права на него, и документы, необходимые для регистрации возникшего права у
стороны, приобретающей предприятие, не представлены, запись о переходе права на объект
не вносится, а делается только отметка "Включен в состав предприятия" (п. 17 Правил).
В случае последующего обращения правообладателя по поводу регистрации сделки с
предприятием, перехода права на него или ограничения (обременения), если, к примеру, покупатель предприятия впоследствии продает приобретенный имущественный комплекс другому лицу и это лицо как новый правообладатель обращается в свой территориальный орган
Федеральной регистрационной службы, этот территориальный орган осуществляет проверку
наличия прав по отчуждению объектов и регистрацию перехода прав на них в порядке, указанном ранее, то есть путем взаимодействия с соответствующими территориальными органами на основании раздела III заводит в отношении предприятия новый лист в ЕГРП, куда вносит актуальные сведения о предприятии, а предыдущие записи погашает (п. 13 Правил).
Таким образом, если у "традиционных" объектов недвижимости территориальный орган, в
котором производятся регистрационные действия, не меняется (поскольку адрес их нахождения остается неизменным на протяжении всего времени их существования), а меняться могут
только качественные характеристики (площадь, размер, этажность и т. д.), предприятие, переходя "из рук в руки", может менять не только свое место нахождения, определяемое для целей
государственной регистрации, но и другие критерии его описания в ЕГРП, в частности назначение. Изменение назначения предприятия может приводить к тому, что имущественный
40
Хозяйство и право
комплекс, ранее приобретенный коммерческим субъектом, и имущественный комплекс, передаваемый этим субъектом, будут фактически (с экономической точки зрения) представлять
собой два разных предприятия, хотя бы имущественный состав изменений не претерпел либо
эти изменения были незначительными, и соответственно такое изменение назначения может
существенно повлиять на новую стоимость этого комплекса. Поэтому заполнение нового
листа сведений в отношении предприятия в ЕГРП с погашением предыдущих выглядит
вполне оправданным.
Включение отдельного объекта недвижимости в состав предприятия в сведениях ЕГРП об
этом объекте не препятствует совершению сделки с этим объектом отдельно от предприятия.
В таком случае территориальный орган, зарегистрировавший переход права на этот объект,
направляет выписку из ЕГРП в территориальный орган по месту регистрации права на предприятие, который вносит изменение в сведения о составе предприятия, а запись о включении
этого объекта в состав предприятия погашает (пп. 20-21 Правил внесения записей).
Если при проведении государственной регистрации выяснится, что с момента проведения
государственной регистрации договора купли-продажи и до момента регистрации перехода
права в составе предприятия произошли изменения (к примеру, один из недвижимых объектов продан другому лицу, что для предприятия как объекта "на ходу" нормальное явление),
это не является препятствием для регистрации права. Регистрирующий орган в этом случае
сам вносит соответствующие изменения (п. 8 Правил). Но это изменение в составе предприятия должно вытекать из передаточного акта, составленного и подписанного сторонами договора в соответствии со ст. 563 ГК РФ.
Рассмотрев вопросы, связанные с последними изменениями в порядке государственной
регистрации прав на предприятие имущественный комплекс, можно сделать следующие
выводы.
1. Государственная регистрация прав на предприятие в настоящее время проводится на
основании положений Закона о государственной регистрации, общих для всех объектов недвижимости. Регламентация особенностей государственной регистрации прав на предприятие, вытекающих из его специфики, и установление порядка регистрации Федеральным законом от 22 августа 2004 года фактически переданы на уровень подзаконных актов.
2. Порядок регистрации прав на предприятие, установленный Федеральным законом от 9
июня 2003 года, несмотря на последующее изменение редакции ст. 22 Закона о государственной регистрации, не претерпел существенных изменений благодаря тому, что этот порядок
был сохранен на уровне подзаконных актов, в которых воспроизводится правило о регистрации по месту нахождения приобретателя, если происходит смена собственника, или по месту
нахождения правообладателя, если смены собственника не происходит, либо по месту нахождения стороны, находящейся на территории РФ, если соответственно приобретатель или правообладатель не имеет места нахождения на территории РФ и иное не предусмотрено международным договором. Однако для изменения этого порядка в настоящее время не требуется
вносить поправки в Закон о государственной регистрации.
3. Благодаря принятым подзаконным актам порядок регистрации прав на предприятие получил детальную регламентацию. Правила внесения записей содержат положения о взаимодействии регистрирующих органов, их действиях в случае изменения состава предприятия,
выбытия из состава предприятия отдельных объектов, установления в отношении них ограничений (обременений).
4. Найдено решение в вопросе об идентификации предприятия для целей государственной
регистрации прав на него. Основными идентификационными критериями предприятия выступают его назначение (цель) и имущественный состав. При этом в данных ЕГРП о составе
предприятия отражаются только объекты недвижимого имущества, независимо от наличия в
составе предприятия иного имущества.
5. Окончательно подтверждается, что регистрация прав на предприятие производится
только в случае совершения с ним сделки. Таким образом, на предприятие не распространяется положение п. 1 ст. 2 Закона о государственной регистрации, согласно которому единствен-
Комментарии нового законодательства
41
ным доказательством существующего права на недвижимость является государственная регистрация, поскольку если наличие права на предприятие само по себе не подлежит регистрации, то Закон исходит из того, что на момент совершения сделки с предприятием сторона,
передающая предприятие, таким правом обладает. С учетом этого в указанной статье Закона
было бы целесообразно прямо оговорить, что на предприятие имущественный комплекс
данное по-ложение не распространяется.
Оценивая изменения, внесенные в Закон о государственной регистрации в части, касающейся регистрации прав на предприятие, и принятые в последнее время подзаконные акты,
необходимо сказать, что, безусловно, положительное значение имеют введение принципа
регистрации прав на предприятие только в случае совершения с ним сделки, конкретизация
механизма регистрации прав на предприятие, установление правил, позволяющих идентифицировать предприятие как объект вещного права в конкретной сделке, и создание системы
"автоматической" регистрации прав на традиционные объекты недвижимости, включенные
сторонами договора в состав предприятия. Рассмотренные нововведения в целом направлены
на упрощение механизма регистрации сделок с предприятиями и дают ответы на возникающие при этом вопросы, которые ранее не находили разрешения и затрудняли совершение
сделок с предприятиями. Положительной тенденцией следует также считать решение о том,
что в регистрационных документах ЕГРП состав предприятия описывается только путем
перечисления недвижимых вещей, что можно признать важным шагом на пути к выведению
предприятия имущественного комплекса из категории недвижимого имущества, поскольку
такое "неполное" указание составляющих элементов недвижимого объекта дает дальнейшие
основания задуматься о целесообразности сохранения государственной регистрации прав на
него как таковой.
Вместе с тем рассмотренные изменения в законодательстве по-прежнему оставили без ответа некоторые вопросы, которые в определенных случаях могут появиться. Например, как
должна осуществляться регистрация, если приобретателями предприятия выступают двое или
несколько лиц и, таким образом, на предприятие возникает право общей собственности? Как
применять нормы наследственного права, регулирующие переход предприятия к наследникам
после смерти его прежнего владельца физического лица?3
Вопрос о регистрации прав на предприятие в случае его приобретения несколькими лицами требует отдельного урегулирования, потому что в сложившихся условиях здесь возможны
два варианта: либо регистрация будет производиться по месту нахождения каждого из приобретателей предприятия с открытием для каждого из них своего листа записи ЕГРП с полными
сведениями о предприятии, но с указанием в нем размера доли в купленном предприятии и с
регистрацией права общей собственности в соответствии с этой долей на включенные в состав предприятия недвижимые объекты (такой вариант, во всяком случае, будет согласовываться с общими принципами, заложенными в Правилах ведения ЕГРП и Правилах внесения
записей), либо регистрацию нужно будет производить в регистрирующем органе по месту
нахождения одного из приобретателей.
Применительно к наследованию предприятия, перешедшего к наследникам от физического лица, внесенные в Закон о государственной регистрации изменения и принятые на его
основе правила также открывают новые возможности. Если предприятие до совершения с ним
сделки, как вытекает из рассмотренных изменений, не подлежит регистрации как объект недвижимости и предполагается, что до этого момента у стороны, передающей предприятие,
соответствующее право на него возникло и существовало, из этого можно сделать вывод, что
и физическое лицо на-следодатель, осуществлявший деятельность с помощью организованного им предприятия, соответствующим правом на него на момент открытия наследства
обладал. А потому наличие у наследодателя предприятия как экономически обособленного
делового имущественного комплекса, а не простой совокупности отдельных вещей может
доказываться наследниками любыми средствами доказывания, и тогда предприятие будет
наследоваться как единое целое по правилам ст. 1178 ГК РФ. Применять ее в прежних усло3
См.: Грибанов А. Порядок совершения сделок с предприятием в российском праве.., с. 64.
42
Хозяйство и право
виях, когда на предприятие распространялся принцип единственного доказательства существования права на него в виде государственной регистрации, было практически невозможно.
Что касается изъятия из ст. 22 Закона о государственной регистрации норм о территориальной компетенции регистрирующих органов при регистрации прав на предприятие и передачи этого вопроса на уровень регулирования подзаконными актами, то, с одной стороны,
здесь видны неопределенность в том, как должна выглядеть в идеале процедура перехода
прав на предприятие, стремление законодателя к поиску более гибкого механизма изменения
этой процедуры, ее приспособления к потребностям участников оборота, более быстрого
устранения недостатков, выявить которые может только практика ее применения. С другой
стороны, отсутствие регулирования этой процедуры на уровне закона и возможность ее изменения органами исполнительной власти может создавать некоторую нестабильность, при
которой процедура регистрации прав может меняться так, что при подаче документов на регистрацию будут действовать одни правила, а к моменту завершения регистрации другие.
Практика применения новых правил регистрации покажет, в какой степени установленная
ими процедура регистрации прав на предприятие в условиях сохранения для него режима
недвижимости должна регулироваться на законодательном уровне.
А. ГРИБАНОВ,
кандидат юридических наук,
доцент кафедры частного права
Всероссийской Академии внешней торговли,
адвокат
СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
Обеспечение исполнения обязательств
на финансовых рынках
Надежность исполнения сторонами обязательств по сделкам, совершаемым на финансовых
рынках (в том числе на биржах), поддерживается, главным образом, механизмами обеспечения и прекращения обязательств. При этом особое значение имеет "действенность" указанных
механизмов при несостоятельности (банкротстве) одной из сторон.
Общие положения об обеспечении
В силу обязательств одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенные действия (или воздержаться от действий), а кредитор имеет право требовать от должника исполнения обязательств. В случае неисполнения должником обязательств при содействии государственных органов взыскание может быть обращено на его
имущество. Однако кредитор заинтересован в том, чтобы быть уверенным в исполнении обязательства; облегчить себе определение убытков, на возмещение которых он имеет право; и
наконец, побудить должника к своевременному исполнению под страхом невыгодных для
должника последствий в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства.
Достижению именно этих целей и служат способы обеспечения исполнения обязательств.
На основании ряда исследований выделим защитный и стимулирующий признаки, которые присущи этим способам и наиболее часто указываются исследователями.
Защитный (или компенсационный) признак отражает свойства способов обеспечения исполнения договорных обязательств, призванные компенсировать либо предотвратить неблагоприятные последствия для кредитора (обеспеченной стороны), которые возникают либо
могут возникнуть в случае нарушения должником условий обеспеченных обязательств.
Стимулирующий признак присущ тем способам, которые направлены на понуждение
должника исполнить обеспеченное обязательство надлежащим образом под страхом наступления для него невыгодных последствий, в основном материального характера1.
Действующее гражданское законодательство содержит открытый перечень способов
обеспечения исполнения обязательств (глава 23 ГК РФ). Это:
неустойка
(штраф, пени)
Определенная законом или договором денежная сумма, которую
должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. По требованию об уплате неустойки кредитор не
обязан доказывать причинение ему убытков (п. 1 ст. 330 ГК РФ).
В силу залога кредитор по обеспеченному залогом обязательству
залог
1
Латынцев А. В. Обеспечение исполнения обязательств. ― М.: Лекс-Книга, 2002, с. 5-7.
44
Хозяйство и право
(залогодержатель) имеет право в случае неисполнения должником
этого обязательства получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества преимущественно перед другими кредиторами лица,
которому принадлежит это имущество (залогодателя), за изъятиями,
установленными законом (п. 1 ст. 334 ГК РФ).
Кредитор, у которого находится вещь, подлежащая передаче должнику
удержание
либо лицу, указанному должником, вправе в случае неисполнения
имущества
должником в срок обязательства по оплате этой вещи или возмещедолжника
нию кредитору связанных с нею издержек и других убытков удерживать
ее до тех пор, пока соответствующее обязательство не будет исполнено (п. 1 ст. 359 ГК РФ).
По договору поручительства поручитель обязывается перед кредитопоручительство
ром другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части. Договор поручительства может быть заключен также для обеспечения обязательства, которое возникнет в
будущем (ст. 361 ГК РФ).
В силу банковской гарантии банк, иное кредитное учреждение или
банковская
страховая организация (гарант) дают по просьбе другого лица (прингарантия
ципала) письменное обязательство уплатить кредитору принципала
(бенефициару) в соответствии с условиями даваемого гарантом обязательства денежную сумму по представлении бенефициаром письменного требования о ее уплате (ст. 368 ГК РФ).
Задатком признается денежная сумма, выдаваемая одной из договазадаток
ривающихся сторон в счет причитающихся с нее по договору платежей
другой стороне в доказательство заключения договора и в обеспечение его исполнения (п. 1 ст. 380 ГК РФ).
другие способы, предусмотренные законом или договором
Требования к обеспечению исполнения обязательств
на финансовых рынках
Во-первых, простота. Правила внесения обеспечения, реализации в случае нарушения
обязательства, возврата обеспечения в случае надлежащего исполнения обязательства должны
быть простыми, ясными и эффективными с точки зрения затрат. Обеспечение (схема обеспечения) должно быть "избавлено" от обременительных формальностей, таких как регистрация,
представление многочисленных документов, требования об обязательном проведении публичных торгов для реализации обеспечения и т. п. В противном случае невозможно будет
оперативно проводить расчеты по сделкам.
Во-вторых, оперативность взыскания. Для финансовых рынков (в том числе для организованных торгов) чрезвычайно важно, чтобы обеспечение реализовывалось максимально оперативно и дешево.
В-третьих, надежность. Требование о надежности состоит из нескольких моментов. Прежде всего, сторона, предоставляющая обеспечение, должна быть защищена от несостоятельности держателя обеспечения и включения "обеспечивающего" имущества в конкурсную массу,
при том что интересы третьих лиц удовлетворяются преимущественно перед лицом, предоставившим обеспечение. Держателем "обеспечивающего" имущества может быть как кредитор по обязательству, так и третье лицо (например, клиринговая организация, обеспечивающая расчеты на организованном рынке). Соответственно переданное в обеспечение имущество не должно попасть в конкурсную массу в любом из указанных случаев. Обеспечение
должно быть защищено от требований третьих лиц, в том числе в случае несостоятельности
лица, передавшего обеспечение.
В-четвертых, ликвидность. Обеспечение не должно выбывать из оборота: держатель обеспечения должен иметь право свободно распоряжаться им до тех пор, пока не наступит дата
возврата. Таким образом, удешевляется стоимость заимствований на рынке.
В-пятых, переоценка. С сохранением обеспечения в обороте связано требование о регулярной переоценке имущества, переданного в обеспечение, по текущим рыночным ценам.
Совершенствование законодательного регулирования
45
Данное требование направлено на обеспечение интересов как держателя обеспечения (потенциального кредитора), так и стороны, передавшей имущество в обеспечение (потенциального
должника).
В-шестых, правовая определенность. Обеспечение (схема обеспечения) должно быть "избавлено" от риска "переквалификации" в иной способ обеспечения обязательств с иными
правовыми последствиями.
В-седьмых, унификация с другими правопорядками. Для привлечения к участию на организованных торгах обеспечение (обеспечительная схема) должно быть сопоставимо с аналогичными механизмами, которые применяются на развитых финансовых рынках.
Поименованные способы обеспечения обязательств
Рассмотрим, насколько поименованные в Гражданском кодексе РФ способы обеспечения
обязательств отвечают (соответствуют) перечисленным требованиям.
Неустойка, задаток, поручительство и залог существуют многие столетия. При этом давно
доказано, что всякий из перечисленных способов обеспечения незримо хранит в себе определенную "слабость", "непрочность", которая в случае неисправности должника распространяется на других лиц.
Например, неустойка. Вот мнение ученого: "Обязательство должника в случае неисправности его расширяется, становится более тягостным, нежели по самому договору. Нельзя
сказать, чтобы обеспечение было очень надежным: неустойка в случае неисправности должника только усиливает его обязательство с тем же недостатком, который сопровождает каждое обязательственное право: как не может быть вынужден должник к уплате 1000 руб., точно
так же он не может быть вынужден к уплате 1030 руб. И действительно, очень часто случается, что должник оказывается неисправным, несмотря на то что с неисправностью связываются
для него весьма тягостные последствия"2.
Залог часто называется наиболее надежным способом обеспечения обязательств. Однако
существует ряд причин, не позволяющих эффективно использовать его для обеспечения на
финансовом рынке. Какие недостатки присущи залогу в свете требований к обеспечению,
используемому на организованных рынках?
В случае неисполнения должником обязательств заложенное имущество реализуется на
публичных торгах (ст. 350 ГК РФ).
Как справедливо отмечают многие специалисты3, если лицо получает имущество в залог
раз в год, оно может себе позволить обратиться к судебному исполнителю для организации
публичных торгов. Но если необходимость в реализации предметов залога возникает постоянно, как, например, у крупных банков, организация торгов должна быть поставлена на совершенно иную, профессиональную основу. А в связи с этим проведение постоянных публичных торгов заставляет усомниться в самой эффективности залога как способа обеспечения
исполнения обязательств.
Имущество, переданное в залог, как правило, выбывает из оборота (ст. 346 ГК РФ).
В случае несостоятельности должника, передавшего в обеспечение своих обязательств залог, требования кредиторов по обязательствам, обеспеченным залогом имущества должника,
учитываются в составе требований кредиторов третьей очереди [п. 1 ст. 138 Федерального
закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в ред. на 24
октября 2005 года)]. Требования кредиторов по обязательствам, обеспеченным залогом имущества должника, удовлетворяются за счет средств, полученных от продажи предмета залога,
преимущественно перед иными кредиторами после продажи предмета залога, за исключением
обязательств перед кредиторами первой и второй очереди, права требования по которым возникли до заключения соответствующего договора залога. При этом продажа предмета залога
2
Мейер Д. И. Русское гражданское право. В 2-х ч. Ч. 2. ― М., 1997, с 179-180.
См., например: Белов В. А. Банковское право России: теория, законодательство, практика: Юридические
очерки. ― М.: ЮрИнфоР, 2000, с. 53-55.
3
46
Хозяйство и право
осуществляется путем проведения открытых торгов [пп. 2 и 3 ст. 138 ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)"].
Таким образом, приходится констатировать, что залог не отвечает требованиям, предъявляемым для обеспечения обязательств на организованных рынках.
"Нетвердость" просматривается и в договоре поручительства: из-за неисправности должника могут пострадать интересы всех участников договорного обязательства. "Обеспечение
представляется именно в том, что если должник окажется неисправным, то, быть может, окажется исправным другое лицо или оно побудит должника к исправности. И быть может, уже
соображение, что в случае неисправности взыскание падет на поручителя, послужит для
должника побуждением к исправности, тем более что при неисправности его обязательство
все-таки не прекратится, а еще и усилится. Очевидно, что поручительство дает обязательственному праву более твердости, нежели неустойка, расширяя круг лиц, обязанных по договору. Но и поручительство не обеспечивает права безусловно: ведь и поручитель может оказаться неисправным"4.
В случае неисполнения должником обязательств для получения удовлетворения своих интересов кредитор должен обращаться к должнику и поручителю с соответствующим требованием. Очевидно, что поручительство не обеспечивает надежность и оперативность взыскания,
что особенно важно на финансовых и, прежде всего, на организованных рынках.
Ситуация с банковской гарантией аналогична предыдущей с поручительством. При этом
следует отметить, что по сравнению с поручительством банковская гарантия значительно
более дорогое обеспечение.
Таким образом, банковская гарантия также не соответствует требованиям, предъявляемым к обеспечению обязательств на финансовых рынках.
Удержание также не может рассматриваться как приемлемый способ обеспечения обязательств, так как правила об удержании фактически повторяют правила о залоге (ст. 360 ГК
РФ). Кроме того, перечень имущества, которое может быть использовано для удержания,
ограничен только вещами (ст. 359 ГК РФ).
Непоименованные способы обеспечения обязательств
Предоставленный Гражданским кодексом РФ принцип свободы договора (ст. 421) позволяет моделировать (конструировать) сложные, не предусмотренные (непоиме-нованные) в
законодательстве договоры5.
Некоторые способы обеспечения обязательств, выработанные практикой на основе
этого принципа, не подходят для обеспечения обязательств из сделок на фи-нансовых рынках.
Предлагается, например, одновременно с договором залога заключение и договора куплипродажи предмета залога. Кроме того, других договоров: аналога залога "договора об
обременении имущества", аренды имущества, являющегося предметом обеспечения, с правом
выкупа в случае неисполнения обеспеченного обязательства и др. Но существует риск переквалификации договора в залог и т. п. посредством толкования договора и признания "обходной сделки" притворной. Нередко к обеспечению финансовых обязательств применяют передачу права собственности на обеспечение, то есть фактически продажу предмета обеспечения:
например, использование ценных бумаг сделки РЕПО (покупки/обратной продажи), а также операции, основанные на отношениях займа, заем ценных бумаг. Таким образом, стороны стараются обойти ограничения, предусмотренные для залога.
Однако такие способы обеспечения имеют серьезные недостатки, в том числе перевод
всех отношений между сторонами в сферу обязательственного права (условие обратного выкупа или обязательство по возврату займа), и не предоставляют достаточной защиты обеим
сторонам при наступлении несостоятельности одной из сторон, то есть в случае несостоятельности залогополучателя залогодатель будет кредитором без обеспечения в размере стои4
5
Мейер Д. И. Указ. соч., с. 180.
Белов В. А. Указ. соч., с. 54-55.
Совершенствование законодательного регулирования
47
мости предмета обеспечения. К недостаткам можно отнести также неопределенность в отношении исполнимости обеспечительных схем, основанных на передаче права собственности, в
том числе переквалификации такой схемы в заклад или договор купли-продажи; уязвимость
обеспечения, основанного на передаче права собственности, в отношении прав третьих лиц,
таких как цессионарии и кредиторы залогодателя, имеющие право на его имущество. Все это
практически неприменимо в случае ежедневной корректировки сумм обеспечения в соответствии с колебаниями рыночной стоимости.
"Условную" куплю-продажу применяют обычно для обеспечения исполнения обязательств по договору займа, кредитному договору. Суть данной конструкции состоит в том,
что стороны наряду с договором займа или кредитным договором (основным договором)
заключают еще и договор купли-продажи в обеспечение исполнения основного обязательства.
Договор купли-продажи совершается под отлагательным условием, то есть возникновение
прав и обязанностей как покупателя, так и продавца ставится в зависимость от неисполнения
или ненадлежащего исполнения должником основного обязательства. В случае неисполнения
или ненадлежащего исполнения обязательств по основному договору возникают правовые
последствия по договору купли-продажи, по исполнении которого права и обязанности сторон по договору займа или кредитному договору прекращаются на основании ст. 410 ГК РФ
посредством зачета. Если же основное обязательство было исполнено надлежащим образом
(сумма займа или кредита с процентами возвращена своевременно и в полном объеме), договор "условной" купли-продажи считается расторгнутым с момента, определенного договором
(надлежащее исполнение заемщиком обязательств по основному договору).
Сумма займа или кредита одновременно выступает покупной ценой по договору куплипродажи. Предметом договора купли-продажи, совершенной под условием, может быть как
движимое, так и недвижимое имущество. Как известно, купля-про-дажа недвижимости обладает рядом особенностей, которые делают неэффективным использование "условной" покупки недвижимости для обеспечения обязательств на финансовом, а особенно на организованном рынке.
Следует отметить, что на практике может возникнуть ряд проблем с применением конструкции "условной" купли-продажи, и связано это, прежде всего, с возможной мнимостью
или притворностью подобных сделок.
Также куплю-продажу под условием нельзя считать притворной сделкой, якобы прикрывающей иные отношения, прежде всего залоговые. Для притворной сделки характерно то, что
совершаются иные действия, чем те, которые стороны на самом деле имели в виду. Но при
заключении договора купли-продажи под условием не идет речь о притворной сделке, так как
в данном случае нет расхождения между волей и волеизъявлением сторон. Воля сторон
направлена именно на переход права собственности на имущество, выступающее предметом
договора купли-продажи, в случае неисполнения обязательств по основному договору. Применительно к залогу отметим, что между этим способом обеспечения исполнения обязательств и "условной" куплей-продажей есть ряд существенных различий, не позволяющих их
отождествлять, о чем будет сказано далее.
Участники гражданского оборота также могут заключить смешанный договор, то есть
соглашение с элементами различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами. Договор купли-продажи под условием содержит не-которые черты залогового
обязательства, в частности обременение имущества дол-жника с целью защиты интересов
кредитора. Вместе с тем договор "условной" купли-продажи включает все необходимые элементы "традиционной" купли-продажи. Получается, что данный договор представляет собой
сочетание различных поименованных договорных обязательств, имеющих различную функциональную направленность.
Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда они предписаны законом или иными правовыми актами. Особое условие рассматриваемого договора положение о сроках и моменте наступления возможных правовых последствий. В связи с
этим необходимо разграничивать моменты заключения и вступления в силу данного соглаше-
48
Хозяйство и право
ния сторон. Заключенным такой договор может считаться с момента его подписания сторонами, когда согласованы все условия, либо с момента его государственной регистрации, если в
качестве предмета договора выступает жилое помещение. Вступает же договор в силу в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательств по основному договору (займа, кредитного договора). При надлежащем исполнении обязанностей по основному договору
договор купли-продажи под условием признается расторгнутым по соглашению сторон.
В ст. 157 ГК РФ закреплена возможность совершения сделок под условием. Соответствующий договор условной купли-продажи представляет собой сделку, совершенную под отлагательным условием, когда стороны поставили возникновение прав и обязанностей в зависимость от обстоятельства, относительно которого неизвестно, наступит оно или нет. Применительно к рассматриваемой ситуации при "условной" купле-продаже стороны поставили переход права собственности на предмет договора от продавца к покупателю в зависимость от
исполнения должником (заемщиком) своих обязанностей по основному договору (займа,
кредитному договору). Причем относительно исполнения обязанностей должника по основному договору неизвестно, будут ли они исполнены надлежащим образом и в полном объеме,
хотя это и предполагается при заключении основного договора.
В литературе высказаны сомнения относительно возможности обеспечения исполнения
обязательств "условной" куплей-продажей при ее понимании как сделки, совершенной под
отлагательным условием.
Так, Б. М. Гонгало указывает на то, что использование купли-продажи под условием ограничено российским гражданским законодательством, так как в качестве отлагательного условия рассматривается "неисполнение должником обязанности уп-латы денег" и наступление
или ненаступление условия оказывается зависящим лишь от воли должника6.
Выражая несогласие с высказанным Б. М. Гонгало мнением, нужно отметить следующее.
Гражданский кодекс РФ не содержит запрета на использование в качестве отлагательного
условия (впрочем, как и отменительного) наступления или ненаступления обстоятельства,
которое поставлено в зависимость от воли того или иного лица. Действия участников сделки
могут выступать условиями по смыслу ст. 157
ГК РФ7. Данный подход является формальным, однако при существующей регламентации залоговых отношений мнение о правомерности использования купли-продажи под условием в качестве договорного акцессорного
обязательства представляется обоснованным. Кроме того, сам Б. М. Гонгало отмечает, что
вопрос о том, может ли быть условием действие участника сделки, различными авторами
решается неоднозначно8. Представляется, что использование купли-продажи под условием не
противоречит действующему законодательству, а аргумент Б. М. Гонгало против применения
данной конструкции неубедителен.
Особым условием рассматриваемого договора купли-продажи является условие о цене.
Его своеобразие состоит в том, что на первый взгляд одна и та же денежная сумма одновременно выступает и суммой займа (кредита) по основному договору, и покупной ценой предмета договора при купле-продаже под условием. Но необходимо помнить, что основной договор и договор купли-продажи различаются по действию во времени. Договор купли-продажи,
как уже указывалось, вступает в силу лишь с момента наступления отлагательного условия,
то есть с момента неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательств должника
(продавца) по основному договору. При вступлении договора купли-продажи под условием в
силу и исполнении сторонами обязанностей по нему (прежде всего продавцом) обязанности
сторон по основному договору прекращаются зачетом в соответствии со ст. 410
ГК РФ.
Следовательно, при наступлении отлагательного условия и вступлении в силу договора купли-продажи предмет по основному договору (сумма займа, кредита) трансформируется в
6
Гонгало Б. М. Общие положения учения об обеспечении обязательств и способах обеспечения обязательств //
Цивилистические записки: Межвузовский сборник научных трудов. ― М., 2001, с. 103-104.
7
Также см. об этом: Гражданское право. В 2-х т. Т. I / Отв. ред. проф. Е. А. Суханов. ― М., 2000, с. 338-339.
8
Гонгало Б. М. Указ. соч., с. 103.
Совершенствование законодательного регулирования
49
покупную цену по дополнительному договору и считается уплаченным уже с момента предоставления суммы займа или кредита с учетом процентов по основному договору.
Приведенный анализ положений ГК РФ свидетельствует о том, что "условная"
купляпродажа как акцессорное обязательство, используемое в качестве способа обеспечения исполнения обязательства по основному договору, отвечает всем требованиям действующего законодательства.
Ранее уже указывалось, что купля-продажа, совершенная под отлагательным условием,
содержит некоторые элементы залогового обязательства. Но сама конструкция такой куплипродажи существенно отличается от залога и имеет ряд несомненных преимуществ перед
данным способом обеспечения исполнения обязательств, а именно:
в случае неисполнения должником своих обязанностей по основному обязательству
(например, по договору займа) кредитор (покупатель) приобретает право собственности на
предмет продажи в связи с наступлением отлагательного условия (неисполнение должником
основного обязательства). А по договору залога кредитор приобретает право требовать обращения взыскания на заложенное имущество;
по общему правилу не требуется обращения в суд за признанием своего права; это будет
необходимо при уклонении должника от передачи имущества кредитору уже как собственнику, ставшему таковым по договору "условной" купли-продажи вследствие наступления отлагательного условия. А при залоге имущества существует установленное ст. 349 ГК РФ правило, согласно которому требование залогодержателя удовлетворяется за счет заложенного
имущества по решению суда. Правда, данное правило может быть изменено по соглашению
сторон в соответствии со ст. 349 ГК РФ;
кредитор в случае наступления отлагательного условия получает имущество в собственность и соответственно приобретает все правомочия, предусмотренные п. 1 ст. 209 ГК РФ
(право владения, пользования, распоряжения), в том числе отчуждать его и, в частности, на
торгах. Залогодержатель ни в коем случае не приобретает права собственности на заложенное
имущество. Он имеет лишь право получить удовлетворение за счет стоимости заложенного
имущества только путем продажи на публичных торгах, если законом не установлен другой
порядок.
На практике возможны варианты использования "условной" купли-продажи с различным
субъектным составом: 1) должник и продавец одно лицо, кредитор и покупатель одно
лицо (наиболее простой вариант); 2) должник и продавец разные лица, кредитор и покупатель одно лицо (некоторые общие черты с институтом поручительства); 3) должник и продавец одно лицо, кредитор и покупатель разные лица; 4) должник и продавец разные
лица, кредитор и покупатель разные лица.
При использовании купли-продажи под условием в качестве способа обеспечения исполнения обязательств необходимо уделить особое внимание ряду важных моментов. В частности, в договоре следует четко закрепить отлагательное условие, поскольку оно является существенным для договоров, заключенных в соответствии со ст. 157 ГК РФ. Следовательно,
необходимо однозначно определить в договоре, что понимается под неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательств по основному соглашению. Стороны должны также
согласовать сроки исполнения обязательств по основному договору, вступления в силу дополнительного соглашения, передачи предмета купли-продажи от продавца к покупателю.
Немаловажной является договоренность сторон о сохранности предмета договора, его страховании, об ограничении права продавца на распоряжение предметом договора.
Рассматривая "условную" куплю-продажу через призму требований, предъявляемых к
обеспечению на финансовых рынках, приходится констатировать, что ее нельзя считать удовлетворительным способом. Во-первых, существует значительный риск переквалификации
такой купли-продажи в залог. Во-вторых, данная конструкция
не отвечает требованию
надежности, так как в случае несостоятельности кредитора (держателя обеспечения)
50
Хозяйство и право
интересы должника (лица, предоставившего обеспе-чение) могут быть нарушены в силу существенного изменения цены переданного имущества.
Фидуциарный залог. При использовании фидуции (сделки, основанной на доверии)
должник в целях залога передавал закладываемое имущество в собственность кредитору, а
кредитор обязан был в случае своевременной уплаты долга возвратить заложенное имущество. В соглашении о фидуциарном залоге содержалось условие об ограничении кредитора по
основному обязательству в правомочии распоряжаться предметом фидуции до определенного
момента. Основные различия между фидуцией и "условной" куплей-продажей сводятся к
следующему.
Во-первых, при купле-продаже под условием предмет договора остается в собственности
продавца (должника по основному обязательству) до наступления обусловленного договором
обстоятельства, относительно которого неизвестно, наступит оно или нет. При фидуции
предмет договора переходит в собственность кредитора лишь с некоторыми ограничениями
по распоряжению данным имуществом. Во-вто-рых, при купле-продаже, совершенной под
условием, предмет договора остается во владении продавца, а при фидуциарном залоге передается кредитору. В-третьих, в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником своих обязательств по основному договору покупатель (кредитор) по договору "условной" купли-продажи приобретает все правомочия собственника (право владения, пользования, распоряжения), а при фидуции кредитор освобождается от ограничения по распоряжению уже принадлежащим ему на праве собственности имуществом. В-чет-вертых, есть различия и в моменте перехода права собственности: при фидуциарном залоге оно переходит к
кредитору непосредственно после заключения договора фидуции, а при купле-продаже под
условием в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения основного обязательства.
В-пятых, в случае надлежащего исполнения основного обязательства договор "условной"
купли-продажи не порождает правовых последствий и считается расторгнутым, а по договору
фидуции реализуется правоотношение по переходу права собственности на предмет договора
от кредитора к должнику, добросовестно исполнившему обязательства.
Залог "банковских счетов"9. Одним из обеспечительных механизмов, широко используемых в мировой практике, в том числе на организованных рынках, является уступка или залог банковских счетов заемщика10. Эффективность данного вида обеспечения зависит от
применимого законодательства, которое должно позволять создание данного вида обеспечения и предоставлять возможность его практического использования.
Применение банковских счетов, открытых в российских банках, для обеспечения исполнения обязательств крайне затруднено. Это происходит из-за правовой неопределенности в
вопросе о возможности залога банковского счета и допустимости ограничений на распоряжение им, а также некоторых противоречий между российским законодательством о залоге, о
банковской деятельности и об исполнительном производстве.
По этой причине российские и иностранные банки лишены возможности использовать
наиболее простой способ обеспечения исполнения обязательств и вынуждены требовать от
заемщиков предоставления иных видов обеспечения, менее эффективных и более обременительных для заемщиков. Иностранные кредиторы обычно настаивают на открытии российскими заемщиками обеспечительных счетов за пределами Российской Федерации с целью
использования обеспечительных механизмов, предусмотренных иностранным правом и не
имеющих аналогов в российском законодательстве.
Такая ситуация приводит к сокращению притока капитала в Россию и отрицательно влияет на возможность капитализации российских банков.
9
По вопросу "залога банковских счетов" использованы материалы отчета по проекту Тacis по реформированию
российского законодательства о залоге банковского счета с целью создания механизма использования банковских
счетов для обеспечения исполнения обязательств 2002 года.
10
Термин "залог банковского счета" используется в качестве общего термина для обозначения залога прав,
возникающих из договора банковского счета, денежных средств на счете и иных возможных способов обеспечения
исполнения обязательств за счет средств на банковских счетах.
Совершенствование законодательного регулирования
51
Как уже указывалось, сущность залога по российскому законодательству состоит в том,
что в случае неисполнения должником обеспеченного залогом обязательства кредитор имеет
право получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества преимущественно
перед другими кредиторами лица, которому принадлежит иму-щество, за изъятиями, установленными законом (п. 1 cт. 334 ГК РФ).
В соответствии с российским законодательством предметом залога может быть всякое
имущество, включая вещи и имущественные права (требования), за исключением:
имущества, изъятого из оборота;
требований, неразрывно связанных с личностью кредитора, в частности, требований об
алиментах, о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью;
иных прав, уступка которых другому лицу запрещена законом (п. 1 ст. 336 ГК РФ).
Действующее законодательство о залоге не содержит ни специальных положений, регулирующих залог банковских счетов, ни прямого запрета на залог банковского счета. Большинство авторов признают невозможность залога безналичных денежных средств по правилам
залога вещей, однако в отношении возможности залога прав, возникающих по договору банковского счета, мнения расходятся. Таким образом, в настоящее время в доктрине существуют как минимум два различных подхода к вопросу о возможности залога прав по договору
банковского счета.
Особое значение данная проблема имеет для организованных рынков в тех сегментах, где
применяется так называемая маржинальная торговля. Маржинальную торговлю (margin trade)
именуют также "торговлей со страховым депозитом", или "рычаговой торговлей" (leverage
trade). Под маржинальной торговлей традиционно понимается торговля с предварительным
внесением всеми участниками торгов "депозита", который обеспечивает исполнение сторонами своих обязательств по сделкам.
Суть "маржинальной торговли" сводится к следующему. Инвестор, размещая
"залоговый депозит", получает возможность управлять целевыми кредитами, выделяемыми под
этот "залог", и гарантировать своим депозитом вероятные потери по открытым позициям
(обязательствам). Данную технологию применяют, как прави- ло, к торговле, в ходе которой
не предполагается "реальная передача актива" по итогам торгов, расчеты производятся только
в денежной форме на разницу между ценами.
При маржинальной торговле каждая операция обязательно имеет два этапа: покупка (продажа) валюты по одной цене, а затем обязательная продажа (покупка) ее по другой (или по
той же) цене. Первое действие называется открытием, а второе закрытием позиции. При
открытии позиции реальной поставки валюты не происходит, а участник, открывший позицию, вносит страховой депозит, который служит гарантией компенсации возможных потерь.
После закрытия позиции страховой депозит возвращается и происходит расчет прибыли или
потерь.
Операция при маржинальной торговле обязательно состоит из двух частей: открытие и закрытие позиции. Например, прогнозируя удорожание (усиление) евро по отношению к доллару, мы хотим купить за доллары более дешевый евро сейчас и продать его, когда он станет
дороже. В этом случае операция будет выглядеть следующим образом: открытие позиции покупка евро, закрытие ее продажа. Все время, пока позиция не закрыта, мы имеем "открытую позицию по евро". Точно так же, если мы считаем, что евро будет дешеветь (слабеть)
по отношению к доллару, наша операция будет состоять из таких шагов: открытие позиции продажа более дорогого евро, закрытие покупка подешевевшего евро. Таким образом, у
нас есть возможность получать прибыль как при понижении, так и при повышении курса
валюты.
В настоящем разделе рассматривается маржинальная торговля именно в этом значении.
ФКЦБ постановлением от 13 августа 2003 года № 03-37/пс утвердила Правила осуществления брокерской деятельности при совершении на рынке ценных бумаг сделок с использова-
52
Хозяйство и право
нием денежных средств и/или ценных бумаг, переданных брокером в заем клиенту (маржинальных сделок).
Данный вид торговли не имеет прямого правового регулирования. На практике внесение
маржи часто называют внесением "денежного залога".
При возникновении споров между участниками маржинальной торговли данная правовая
конструкция вызывает множество правовых вопросов.
Так, при рассмотрении спора между банком, который оказывал услуги брокера, и
компанией-клиентом о возврате "залогового депозита" арбитражные суды выносили
различные решения, основываясь на различных толкованиях правовой природы
договора на обслуживание, предметом которого являлось брокерское и расчетное
обслуживание при осуществлении фьючерсных сделок на Российской бирже11. Данный договор признавался и разновидностью договора банковского счета, и договором поручения, и договором, прямо не предусмотренным ГК РФ12.
Аналогичные проблемы имели место и по другим спорам13.
Споры, вытекающие из внебиржевых производных финансовых инструментов
(расчетных форвардных контрактов), осложнены еще и проблематичностью выяснения правовой природы обеспеченных сделок самих расчетных форвардных контрактов14.
О возможности залога безналичных денежных средств необходимо сказать следующее.
Позиция Высшего Арбитражного Суда РФ по этому вопросу определена в постановлении Президиума от 2 июля 1996 года № 7965/95. В нем указано, что согласно ст. 1
Закона РФ "О залоге" залог способ обеспечения обязательства, при котором кредитор (залогодержатель) приобретает право в случае неисполнения должником
обязательства получить удовлетворение за счет заложенного имущества. При этом в
силу ст. 28, 29 и 30 Закона РФ "О залоге" и ст. 349 и 350 ГК РФ удовлетворение требований осуществляется путем продажи заложенного имущества с публичных торгов
с направлением вырученной суммы в погашение долга. Тем самым одним из существенных признаков договора о залоге является возможность реализации предмета
залога. Денежные средства, а тем более в безналичной форме, этим признаком не
обладают. Таким образом, исходя из сути залоговых отношений, денежные средства
не могут быть предметом залога.
В юридической литературе ряд авторов не поддержали позицию и аргументацию Президиума ВАС РФ15.
Несмотря на высказанные в юридической литературе возражения, позиция ВАС РФ
была подтверждена и получила дальнейшее развитие в п. 3 Информационного
письма Президиума ВАС РФ от 15 января 1998 года № 26 "Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением арбитражными судами норм Гражданского
кодекса Российской Федерации о залоге". В частности, было указано: "Исходя из
природы "безналичных денег", они не могут быть переданы в залог по правилам,
регулирующим залог вещей" (п. 3).
Возникает вопрос о правовой природе безналичных денежных средств. Гражданский кодекс РФ относит наличные денежные знаки к вещам (движимому имуществу). Вместе с тем
законодательство не определяет однозначно их гражданско-пра-вовую природу.
11
Данная биржа обанкротилась, в связи с этим были утрачены все денежные средства, переданные бирже в
качестве маржи.
12
Постановление ФАС Московского округа от 29 декабря 1998 года по делу № КГ-А40/3236-98; постановление
Президиума ВАС РФ от 1 февраля 2000 года № 55/99.
13
Постановление ФАС Московского округа от 28 января 1999 года по делу № КГ-А40-3610/98
14
Постановления ФАС Московского округа от 16 марта 1999 года по делу № КГ-А40/571-99, от 4 августа 1998
года по делу № КГ-А40/1720-98, от 29 мая 1998 года по делу № КГ-40/1074-98.
15
В частности, А. А. Рубанов указывал: "нельзя согласиться с утверждением Президиума о том, что предметом
залога может быть только объект, допускающий реализацию с публичных торгов. Такого ограничения ни ГК РФ, ни
Закон "О залоге" не устанавливают". ― См.: Рубанов А. Залог и банковский счет в договорной практике // Хозяйство
и право, 1997, № 9, с. 117.
Совершенствование законодательного регулирования
53
Этот вопрос широко обсуждался в юридической литературе, и большинство авторов
высказали мнение о том, что безналичные денежные требования представляют
собой не вещи, а права требования. Как пишет А. А. Маковская, "согласно … более
убедительной и обоснованной [точке зрения], безналичные денежные требования как
объект соответствующих банковских договоров представляют собой не вещи, а обязательственные права требования"16. Эта же точка зрения поддерживается и в письме Ассоциации российских банков от 17 октября 2001 года № А-01/5-535 "О залоге
безналичных денежных средств" заместителю Председателя Высшего Арбитражного
Суда РФ В. В. Витрянскому: "В результате заключения договора банковского счета
между банком и его клиентом возникают обязательственно-правовые отношения,
касающиеся обслуживания счета клиента. Предметом такого обязательства являются безналичные деньги, существующие в виде записи на счете, которая представляет собой количественное выражение обязательственного права (требования) клиента к банку и одновременно банковские деньги"17.
Вопрос о возможности залога прав (требований) по договору банковского счета
не нашел отражения в документах Высшего Арбитражного Суда РФ и остается предметом постоянных дискуссий в юридической литературе. Ряд авторов указывают на
невозможность залога прав требования из договора банковского счета18. Иные комментаторы высказывают мнение о возможности залога права требования выплаты
или перечисления денежных средств со счета19.
Что касается залога прав по договору банковского счета, необходимо отметить следующее.
Позиция ВАС РФ состоит в том, что права требования по договору банковского счета, за исключением права требования возврата денежной суммы, составляющей
остаток на счете при его закрытии, не могут быть ни уступлены, ни заложены20. При
этом очевидно, что с точки зрения ВАС РФ возможность уступки данных прав является определяющей в решении вопроса о возможности залога. Л. А. Новоселова
отмечает: "Договор банковского счета порождает два вида обязательств. Во-первых,
это отношения по денежному обязательству, в котором банк выступает в качестве
должника, а клиент кредитора. Содержанием этого обязательства является обязанность банка вернуть (выплатить) на предусмотренных договором условиях находящуюся на счете денежную сумму. Вторая группа отношений возникает в связи с
возложением на банк обязанностей по выполнению распоряжений владельца счета о
выдаче или перечислении средств в пределах остатка денежных средств на счете.
[…] Залог права требовать исполнения распоряжений об осуществлении банковских
операций представляется не имеющим экономического смысла. Как правило, говоря
о залоге прав по договору банковского счета, имеют в виду обеспечение, предоставляемое в размере остатка средств на счете, и, таким образом, речь идет о залоге
прав клиента требовать возврата остатка средств со счета полностью или частично"21. По мнению ВАС РФ, отношения, возникающие из договора банковского счета,
являются неделимыми и, следовательно, частичная уступка отдельных прав требований по данному договору невозможна.
Невозможность уступки прав требований по договору банковского счета зачастую также
аргументируется спецификой данного вида договора и наличием различных норм и правил,
регламентирующих отношения по банковскому счету. Договор банковского счета, в частности, предусматривает:
1) открытие банковского счета на определенное лицо (при этом механизм перевода банковского счета с одного лица на другое или замены клиента по договору банковского счета
отсутствует)22, и
16
Маковская А. А. Залог денег и ценных бумаг. ― М.: Статут, 2000, с. 16.
Вестник Ассоциации российских банков, 2002, № 1.
18
Иоффе О. С. Обязательственное право. ― М., 1975, с. 80.
19
Рубанов А. Указ. соч., с. 115-121; Белов В. А. Сингулярное правопреемство в обязательстве. ― М., 2000,
с. 140-146.
20
Новоселова Л. А. Уступать или закладывать // ЭЖ-Юрист, 2002, № 7.
21
Там же.
22
В постановлении Президиума ВАС РФ от 27 мая 1997 года № 584/97 указывается, что уступка требования
предполагает перемену лиц в обязательстве.
17
54
Хозяйство и право
2) распоряжение средствами на банковском счете путем предоставления расчетных документов, заверенных строго определенными подписями в соответствии с пре-доставленной
банковской карточкой. Л. А. Новоселова отмечает, что "особый порядок перевода прав на
денежную сумму, установленный банковскими правилами, исключает возможность уступки
прав на распоряжение счетом в порядке гражданско-правовой цессии и, как следствие, залога
этих прав"23.
В отличие от залога прав по договору банковского счета, большинство авторов признают
возможность залога и уступки прав по договору банковского вклада.
Такую же позицию занимает и Л. А. Новоселова, которая отмечает: "В отношении договора банковского вклада, в котором вкладчиком выступало юридическое лицо,
Президиум ВАС РФ признал возможной уступку прав из этого договора. Так, в постановлении Президиума ВАС РФ от 29.02.2000 г. № 6041/97 отмечается, что депозитный договор (договор банковского вклада) не допускает осуществления расчетных
операций. Кроме того, в соответствии с п. 3 ст. 834 ГК РФ юридическое лицо не
вправе перечислять находящиеся во вкладах (депозитах) денежные средства другим
лицам. Однако эта норма не лишает вкладчика возможности уступить третьему лицу
свое право требования к банку о выплате вклада по договору уступки требования"24.
* * *
Таким образом, учитывая позицию ВАС РФ о невозможности залога безналичных денежных средств и прав по договору банковского счета и продолжающуюся дискуссию в правовой
доктрине о возможности залога и уступки прав по договору банковского счета, можно сделать
следующий вывод. В настоящее время при заключении договора о залоге прав по договору
банковского счета существует значительный юридический риск в отношении действительности данного договора. В отличие от договора банковского счета, залог прав по договору банковского вклада признается действительным.
А. СЕЛИВАНОВСКИЙ,
доцент кафедры гражданского и предпринимательского права
Государственного университета ― Высшая школа экономики,
кандидат юридических наук
(Окончание следует)
23
24
Новоселова Л. А. Проблемы гражданско-правового регулирования расчетных отношений, с. 21.
Новоселова Л. А. Уступать или закладывать.
Совершенствование законодательного регулирования
55
РЕГУЛИРОВАНИЕ ОТНОШЕНИЙ В ЭЛЕКТРОЭНЕРГЕТИКЕ Ценовой "тянитолкай" оптового рынка электроэнергии
и пути его устранения
В настоящей статье представлен гражданско-правовой анализ договорных отношений в регулируемом секторе оптового рынка электроэнергии (далее оптовый рынок, ОРЭ). Вскрываются основные проблемы договорной схемы оптового рынка электроэнергии и их негативные
юридические и экономические последствия для субъектов ОРЭ. Работа содержит предложение о внедрении новой структуры организации договорных отношений, учитывающей требования законодательства и содержащей правовой механизм учета публичных и частных интересов.
Энергетическая система Российской Федерации имеет два уровня оптовый рынок электрической энергии (федеральный уровень) и розничные рынки электрической энергии (региональный уровень). Эта структура закреплена в главах 6 и 7 Федерального закона от 26 марта
2003 года № 35-ФЗ "Об электроэнергетике".
Оптовый рынок электрической энергии в настоящее время переходный период реформирования электроэнергетики делится на два сектора: регулируемый сектор оптового рынка электроэнергии (включающий сектор отклонений), а также сектор свободной торговли.
Согласно абз. 1, 2 ст. 6 Федерального закона от 26 марта 2003 года № 36-ФЗ "Об особенностях функционирования электроэнергетики в переходный период и о внесении изменений в
некоторые законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу
некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федерального
закона "Об электроэнергетике" к полномочиям Правительства РФ относится установление
предельного объема электрической энергии, продажа которого разрешается по свободным
(нерегулируемым) ценам каждому субъекту оптового рынка поставщику электрической
энергии.
В п. 8 Правил оптового рынка электрической энергии (мощности) переходного периода,
утвержденных постановлением Правительства РФ от 24 октября 2003 года № 643 (далее Правила оптового рынка), указано, что поставщики электроэнергии участники регулируемого сектора продают в регулируемом секторе (без учета сектора отклонений) не менее 85
процентов объема электрической энергии (мощности), запланированного в предварительном
диспетчерском графике.
Эти нормы означают, что в настоящее время львиная доля более 85 процентов всего
объема электрической энергии первой ценовой зоны (зона Европы и Урала) на оптовом рынке
реализуется в регулируемом секторе. В действительности регулируемый сектор ОРЭ занимает
11 процентов от общего объема продаваемой электроэнергии в первой ценовой зоне и 3 процента во второй ценовой зоне. Регулируемый сектор второй ценовой зоны (зона Сибири)
составляет более 95 процентов от общего объема реализуемой электроэнергии. Таким обра-
Регулирование отношений в электроэнергетике
57
зом, сектор свободной торговли оптового рынка электроэнергии занимает незначительную
долю.
Необходимо отметить, что сегодняшний регулируемый сектор оптового рынка электроэнергии представляет собой практически не изменившийся федеральный (общероссийский)
оптовый рынок электрической энергии (мощности) (далее ФОРЭМ), основным документом
которого является постановление Правительства РФ от 12 июля 1996 года № 793 "О федеральном (общероссийском) оптовом рынке электрической энергии (мощности)". Поэтому
описываемые в статье проблемы оптового рынка электроэнергии своими корнями уходят в
деятельность ФОРЭМ.
Ранее на ФОРЭМ существовал только один вид договоров типовые трехсторонние договоры на поставку, получение и оплату электроэнергии и мощности и оказание услуг по
функционированию ФОРЭМ. Сторонами были поставщики (федеральные электростанции,
избыточные АО-энерго, концерн "Росэнергоатом") и покупатели электроэнергии (дефицитные
АО-энерго), а третьей стороной оператор ФОРЭМ по расчетам за электроэнергию и мощность.
Теперь ФЗ "Об электроэнергетике" и Правилами оптового рынка предусмотрено заключение нескольких видов договоров, по которым производится реализация электроэнергии на
оптовом рынке:
договор о присоединении к торговой системе оптового рынка1 (далее договор о присоединении),
договоры купли-продажи электрической энергии в регулируемом секторе,
двусторонние договоры купли-продажи электрической энергии в секторе свободной
торговли,
договоры конкурентного отбора ценовых заявок с определением равновесных цен на
электрическую энергию и объемов электрической энергии, включаемых в пла-новые объемы
сектора свободной торговли,
двусторонние договоры купли-продажи электрической энергии в секторе отклонений.
При этом в п. 1.4.2 договора о присоединении указаны стандартные договоры, которые заключаются участниками торговой системы ОРЭ. Они отличаются от договоров, предусмотренных указанными нормативными актами, не только по формальным наименованиям, но и
по видам:
договор комиссии на продажу электрической энергии в секторе свободной торговли
оптового рынка;
договор комиссии на продажу электрической энергии в секторе свободной торговли
оптового рынка (заключаемый во исполнение двустороннего договора купли-продажи электрической энергии, по которому не подтверждено отсутствие существенных системных ограничений);
договор купли-продажи электрической энергии в секторе свободной торговли оптового
рынка;
договор купли-продажи электрической энергии в секторе свободной торговли оптового
рынка (заключаемый во исполнение двустороннего договора купли-про-дажи электрической
энергии, по которому не подтверждено отсутствие существенных системных ограничений);
договор купли-продажи электрической энергии в секторе свободной торговли оптового
рынка (заключаемый во исполнение двустороннего договора купли-прода-жи электрической
энергии, по которому подтверждено отсутствие существенных системных ограничений);
договор уступки прав (цессии) по договору купли-продажи электрической энергии в
секторе свободной торговли.
Такая ситуация означает, что перед регулирующими органами и НП "АТС" стоит вопрос о
систематизации договорных отношений на оптовом рынке.
1
С текстом договора о присоединении можно ознакомиться на сайте НП "АТС" по адресу: http://www.np-ats.ru/
58
Хозяйство и право
В настоящий период договоры на ОРЭ представляют собой двухуровневую систему. Первый уровень договор о присоединении; второй остальные договоры, возможность заключения которых предусмотрена нормативными актами и договором о присоединении.
Основное звено такой структуры договор о присоединении, заключенный между системообразующими (инфраструктурными) участниками ОРЭ2 (фактически "с од-ной стороны") и
всеми остальными участниками оптового рынка электроэнергии поставщиками и покупателями электроэнергии и мощности ("с другой стороны"). Здесь имеется в виду следующее.
Несмотря на то, что договор о присоединении является многосторонним, состав его участников фактически делится на две группы: системообразующие участники договора и все остальные участники договора поставщики и покупатели электроэнергии. Конечно, это деление
условно, но оно прослеживается довольно четко вследствие разных совокупных интересов
указанных групп участников договора о присоединении.
Таким образом, договор о присоединении играет роль "рамочного" соглашения, на основе
которого заключаются отдельные договоры о приобретении электроэнергии, он призван регулировать общие права и обязанности участников ОРЭ в связи с организацией купли-продажи
электроэнергии, при этом право доступа к торговой системе ОРЭ, в частности к сектору свободной торговли, имеют субъекты, являющиеся участниками договора о присоединении.
Касательно договора о присоединении необходимо сказать, что он не отвечает установленным законом критериям гражданско-правового договора, поэтому его легитимность и
правовой статус вызывают сомнения.
Так, согласно ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в
требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем его существенным
условиям. При этом требуемое законом соглашение относительно предмета договора касается, прежде всего, состава сторон договора.
Договор о присоединении претендует на статус многостороннего смешанного договора,
так как содержит попытку установить взаимообусловленные, встречные права и обязанности
его участников, носящие признаки разных видов гражданско-правовых договоров. Однако
сам договор о присоединении представляет собой набор документов, подписанных, с одной
стороны, системообразующими участниками ОРЭ, а с другой субъектами ОРЭ с каждым
по отдельности.
Таким образом, этот договор "заключается" лицами, которые не согласовывают состав (в
том числе даже количество) сторон, подписывающих документы. Естественно, учитывая
большое число участников договора и зачастую диаметральную противоположность их интересов, можно не сомневаться, что никакого соглашения о предмете договора в смысле ст. 432
ГК РФ между сторонами не достигается.
Например, региональным энергоснабжающим организациям (далее ЭСО) совершенно
невыгодно самостоятельное участие на оптовом рынке электроэнергии крупных промышленных потребителей электроэнергии этого же региона. Поэтому любая абстрактная ЭСО, даже
если бы и заключила договор, позволяющий вступить на ОРЭ крупному промышленному
потребителю, сделала бы это только на своих условиях, противоречащих интересам этого
потребителя. Следовательно, в такой ситуации должна была бы начаться преддоговорная
процедура согласования интересов, но ничего подобного относительно договора о присоединении не происходит, так как он выполняет совершенно иную функцию.
Дело в том, что согласно ст. 428 ГК РФ особенность договоров присоединения состоит в
том, что их условия заранее определяются обычно более "сильной" стороной в стандартных
формах, что создает возможность определенного ущемления интересов другой стороны. Вместе с тем по своему составу договоры присоединения обычно являются простыми двусторон-
2
Это следующие лица: Некоммерческое партнерство "Администратор торговой системы оптового рынка электроэнергии Единой энергетической системы" (НП "АТС"), ОАО "Федеральная сетевая компания ЕЭС" (ОАО "ФСК
ЕЭС"), ОАО "Системный оператор — ЦДУ ЕЭС" (ОАО "СО — ЦДУ ЕЭС"), ЗАО "Центр финансовых расчетов" (ЗАО
"ЦФР").
Регулирование отношений в электроэнергетике
59
ними договорами, а не многосторонними3. Поэтому существо отдельного законодательного
регулирования этой группы договоров заключается не в регулировании их как многосторонних и смешанных договоров, а в предоставлении более "слабой" стороне возможности принять участие в корректировке договорных условий с учетом своих интересов.
Учитывая изложенное, вряд ли можно прийти к выводу, что рассматриваемый договор о
присоединении относится к группе законодательно определяемых договоров присоединения,
так как ссылка в нем на ст. 428 ГК РФ (п. 1.2 договора о присоединении) сделана, видимо,
только для облегчения процедуры его заключения с учетом большого количества лиц, участвующих в нем. Недаром в п. 1.2. договора о присоединении говорится только о процедуре его
заключения, а не о правах присоединяющейся стороны, указанных в п. 2 ст. 428 ГК РФ.
В связи с указанным договор о присоединении не является многосторонним и смешанным
договором в том смысле, что права и обязанности сторон являются взаимными и обусловленными друг другом и выработаны на основе механизма согласования интересов. Согласно
ст. 433 ГК РФ любой договор является заключенным в момент получения лицом, направившим оферту, ее акцепта. Это правило актуально и для многосторонних договоров. В таких
случаях оферта и акцепт оформляются между всеми лицами, вступающими в договор, чего в
процессе заключения договора о присоединении не происходит.
Учитывая, что договор о присоединении представляет собой документ, подписанный перечисленными системообразующими участниками ОРЭ с каждым из конкретных субъектов
ОРЭ по отдельности, эти документы в лучшем случае представляют собой односторонние
обязательства субъектов ОРЭ исполнять правила, утвержденные Наблюдательным советом
НП "АТС" и изложенные в виде документа под наименованием договор о присоединении.
Можно лишь согласиться, что договор о присоединении является многосторонним и смешанным для взаимоотношений между системообразующими участниками ОРЭ и отдельным
субъектом ОРЭ, но это только подтверждает, что между самими субъектами ОРЭ (поставщиками и покупателями электроэнергии) взаимные права и обязанности по отношению друг к
другу не возникают. Необходимо обратить внимание и на то, что между НП "АТС" и другими
системообразующими участниками ОРЭ существуют взаимные двусторонние договоры о
взаимодействии на ОРЭ, а между системным оператором (оказывающим оперативнодиспетчерские услуги) и субъектами ОРЭ также существуют двусторонние договоры об оказании услуг. Все это ведет к дублированию договорных отношений.
Таким образом, процедура заключения договора о присоединении напоминает скорее всего процедуру принятия внутрикорпоративных правил. Это подтверждается тем, что первоначальный текст договора был утвержден решением заседания Наблюдательного совета НП
"АТС" и решениями системообразующих участников ОРЭ, а все дальнейшие многочисленные
его дополнения и изменения4 были внесены решениями заседаний Наблюдательного совета
НП "АТС" даже без утверждения решениями системообразующих участников ОРЭ, что характерно именно для свода корпоративных правил, но не для гражданско-правового договора.
Учитывая, что дополнения и изменения текста договора о присоединении не оформлялись
даже в соответствии с процедурой "подписания" первоначального текста договора, а также то,
что членами Наблюдательного совета НП "АТС" являются только физические лица
(п. 7.5 устава НП "АТС"), необходимо сделать вывод,
что стороны договора о присоединении не участвуют в согласовании его изменений и дополнений. Действительно, ведь члены
Наблюдательного совета НП "АТС", исполняя свои обязанности в органе управления юридического лица, не наделены правом представительства интересов членов НП "АТС"5, и тем
3
Подписание договора присоединения зависит от желания стороны, заключающей договор. При этом сторона
может воспользоваться правами, предоставленными ей п. 2 ст. 428 ГК РФ, в случае если договор присоединения
хотя и не противоречит закону и иным правовым актам, но лишает эту сторону прав, обычно предоставляемых по
договорам такого вида. Между тем договор о присоединении является единственным, поэтому его условия невозможно сравнить с условиями договоров такого вида, ибо такого вида договоров вообще не существует.
4
В текст договора внесено четырнадцать изменений и дополнений.
5
Здесь необходимо сослаться на основные положения органической теории, которая признается доктриной, наиболее адекватно отражающей существо юридического лица и корпоративные отношения между органами
60
Хозяйство и право
более они не являются представителями участников ОРЭ по внесению изменений и дополнений в текст договора о присоединении.
Кроме того, важно учесть статус органа, решениями которого вносятся изменения и дополнения в рассматриваемый договор, так как Наблюдательный совет НП "АТС" согласно
п. 5.1 устава НП "АТС" является коллегиальным органом управления юридического лица некоммерческой организации НП "АТС". При этом Наблюдательный совет НП "АТС" не
является коллегиальным исполнительным органом, таковым является правление НП "АТС".
Интересно также то, что устав НП "АТС" прямо не указывает, что Наблюдательный совет НП
"АТС" вправе вносить изменения и дополнения в договор о присоединении.
Совершенно очевидно, что решение органа управления одного юридического лица не может привести к изменению гражданских прав и обязанностей других юридических лиц. Следует подчеркнуть, что речь идет именно о гражданских правах и обязанностях, а не о корпоративных отношениях по поводу членства в НП "АТС".
К компетенции органа управления некоммерческой организации ее члены могут отнести утверждение корпоративных правил, определяющих права и обязанности по поводу членства в такой организации. Касательно
обсуждаемых корпоративных ("внутренних") полномочий наибольшее, что вправе сделать
Наблюдательный совет НП "АТС", принять решение о том, что исполнительные органы
НП "АТС" должны поставить перед другими участниками гражданско-правового ("внешнего") договора о присоединении вопрос о внесении в него изменений и дополнений.
Но договор о присоединении претендует именно на статус гражданско-правового договора, поскольку в нем регулируются вопросы определения: объема приобретенной на ОРЭ электроэнергии; состава документов, фиксирующих факт передачи электроэнергии от одного лица
другому (акты приема-передачи электроэнергии, акты оборота и учета перетоков электроэнергии); состава документов, являющихся основанием для оплаты за поставленную электроэнергию (счета, счета-фактуры, счета-извещения и счета-требования), порядок установления
объема и стоимости плановых транзитных потерь электроэнергии в сетях и другие вопросы об
имущественных отношениях между участниками ОРЭ.
Согласно ст. 450 ГК РФ изменение и расторжение договора возможно по соглашению
сторон, если иное не предусмотрено Кодексом, другими законами или договором. Однако
предоставленное законом право предусмотреть в исключительных случаях право одностороннего изменения условий договора не означает возможности сформулировать это право так,
что одна из сторон фактически заведомо лишается своей договорной правоспособности. А в
данном случае "добровольно-принуди-тельная" передача договорной правоспособности в
исключительное ведение Наблюдательного совета НП "АТС" производится всеми без исключения участниками договора о присоединении.
Специфика сферы электроэнергетики означает, что договоры, которые заключает хозяйствующий субъект на ОРЭ, являются для него основными. Поэтому предусмотренная действующим договором о присоединении возможность изменения гражданских прав и обязанностей участников ОРЭ корпоративными решениями органа управления одного из участников договора о присоединении НП "АТС" ведет к размыванию основ гражданскоправового регулирования имущественных отношений по обращению электроэнергии как
товара. Именно этот процесс происходит в настоящее время на оптовом рынке электроэнергии.
Эту оценку подтверждает п. 3.3 договора о присоединении, в котором записано, что условия договоров, заключаемых участником оптового рынка во исполнение договора о присоединении, должны соответствовать стандартным формам, а также условиям, изложенным в
этом договоре, и не могут быть изменены по требованию участника оптового рынка.
юридического лица и его участниками. — См.: Козлова Н. В. Понятие и сущность юридического лица. — М., 2002,
с. 136-139, 193.
Регулирование отношений в электроэнергетике
61
Уже было отмечено, что договорная структура ОРЭ является двухуровневой. Первый уровень это договор о присоединении, а второй уровень составляют договоры, возможность
заключения которых предусмотрена этим договором.
Практика развития ОРЭ показала, что двусторонние договоры купли-продажи электрической энергии не нашли себе места в свободном секторе ОРЭ, который практически полностью
работает в качестве торговой площадки, принимающей ценовые заявки, то есть с применением одного из двух (торговая площадка и свободные двусторонние договоры) предусмотренных механизмов, указанных в ФЗ "Об электроэнергетике" и п. 34 Правил оптового рынка.
Что касается регулируемого сектора ОРЭ, то он весь, как ранее ФОРЭМ, по-прежнему работает на трехсторонних договорах на поставку электрической энергии и мощности и оказание услуг в регулируемом секторе оптового рынка (с учетом отклонений) (далее договоры
на поставку электроэнергии), заключаемых между поставщиками, покупателями электроэнергии и расчетным оператором оптового рынка электроэнергии (далее оператор ОРЭ), коим в
настоящее время является ЗАО "Центр финансовых расчетов" (ЗАО "ЦФР"). Удивительно, но
договоры на поставку электроэнергии, по которым осуществляется оборот почти 90 процентов электроэнергии на ОРЭ, не упоминаются ни в ФЗ "Об электроэнергетике", ни в Правилах
оптового рынка, возможность их заключения предусмотрена лишь в п. 11.2 договора о присоединении.
Трехсторонние договоры на поставку электроэнергии определяют, что поставщик обязуется поставлять покупателю электроэнергию, а покупатель обязуется принимать и оплачивать
полученную электроэнергию, при этом оператор ОРЭ (ЗАО "ЦФР") оказывает обоим участникам договора услуги по расчету объема и стоимости приобретенной по договору электроэнергии и мощности.
Основная проблема договоров на поставку электроэнергии состоит в том, что именно по
ним в результате двойных цен на один и тот же товар (электроэнергия и мощность) образуется отрицательный стоимостной баланс оптового рынка электроэнергии.
Природа образования и последствия отрицательного стоимостного баланса заключаются в
следующем6: уполномоченный федеральный исполнительный орган по регулированию естественных монополий7 (в настоящее время Федеральная служба по тарифам, далее ФСТ)
устанавливает тарифы на электроэнергию таким образом, что совокупная стоимость поставляемой на ОРЭ электроэнергии (стоимостной поток на оптовый рынок) превышает совокупную стоимость электроэнергии, приобретаемой с ОРЭ (стоимостной поток с оптового рынка)8. В результате поставщики электроэнергии терпят убытки, вызванные недоплатой по балансу и тарифам ФСТ за проданную на ОРЭ электроэнергию и мощность.
Ситуация усугубляется тем, что поставщики электроэнергии на ОРЭ уплачивают налог на
прибыль и НДС (с 1 января 2006 года) по факту реализации товара согласно ст. 167, 271
Налогового кодекса РФ. При этом для расчета налогов учитывается тариф на электроэнергию
и мощность, установленный ФСТ для поставщиков электроэнергии и мощности на оптовый
рынок электроэнергии, без учета того, что из-за отрицательного баланса оптового рынка поставщики электроэнергии имеют постоянно увеличивающуюся недоплату за уже реализованную электроэнергию и мощность. Под реализацией товара налоговое законодательство понимает переход права собственности. Но по какой цене происходит переход права собственности на электроэнергию? По тарифу (цене) поставщика? Или по тарифу (цене) покупателя
электроэнергии? При этом оба тарифа установлены ФСТ. Поскольку ответа на этот вопрос не
существует, то очевидно, что налоговые органы будут исчислять НДС по тарифам поставщиков электроэнергии. Получается, что один государственный орган ФСТ устанавливает
6
Отрицательный стоимостной баланс ОРЭ специалисты также называют стоимостным дисбалансом оптового
рынка или "нераспределенной стоимостью" поставленной на оптовый рынок электроэнергии.
7
Федеральный закон от 14 апреля 1995 года № 41-ФЗ "О государственном регулировании тарифов на электрическую и тепловую энергию в Российской Федерации".
8
См. подробнее об этом: Михайлов С. В. Правовые аспекты дисбаланса оптового рынка электроэнергии //
Вестник Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа, 2003, № 2; статья помещена в СПС "Гарант".
62
Хозяйство и право
тарифы таким образом, что у поставщиков электроэнергии постоянно возникает недоплата, а
другой государственный орган Федеральная налоговая служба взимает налоги с этой же
недоплаты, так как тарифы покупателей электроэнергии не обеспечивают полной оплаты
реализованной им поставщиками электроэнергии.
Фактически сегодняшняя схема работы ОРЭ означает существование двух цен на один и
тот же товар в рамках одного и того же договора, так как трехсторонние договоры на поставку электроэнергии заключаются при участии поставщиков и покупателей (ЭСО и крупные
потребители). Поставщик и покупатель в результате государственного регулирования имеют
разные тарифы (которые никогда не совпадают об этом далее), хотя по договору производится купля-продажа только одного товара электроэнергии и мощности.
Системной предпосылкой отрицательного стоимостного баланса ОРЭ, влекущего убытки
для поставщиков электроэнергии9, является то, что поставщики реализуют электроэнергию по
установленным для них тарифам, а покупатели электроэнергии приобретают ее по своим
тарифам. Это обусловлено тем, что поставщики и покупатели электроэнергии напрямую являются сторонами указанных трехсторонних договоров на поставку электроэнергии.
Кроме того, увеличению отрицательного стоимостного баланса ОРЭ способствует и деятельность сектора свободной торговли ОРЭ, так как, естественно, за счет ценовой конкуренции в него "перетекает" реализация объемов недорогой электроэнергии (вырабатываемой
гидрогенерацией и концерном "Росэнергоатом"), а объемы дорогой электроэнергии попрежнему остаются в регулируемом секторе ОРЭ. Это значительно сужает возможности оператора ОРЭ по уменьшению совокупного объема дорогой электроэнергии в регулируемом
секторе, что влечет увеличение отрицательного стоимостного баланса оптового рынка.
Таким образом, структура сложившихся договорных отношений на ОРЭ является неудовлетворительной, так как, во-первых, ее основа договор о присоединении не соответствует
требованиям закона и, следовательно, в качестве гражданско-пра-вового договора на основании ст. 168 ГК РФ является недействительным (ничтожным) или, по крайней мере, незаключенным; во-вторых, основной договор регулируемого сектора ОРЭ договор на поставку
электроэнергии создает предпосылки для возникновения отрицательного стоимостного
баланса оптового рынка.
Возможные судебные решения, в том числе по взысканию поставщиками электроэнергии
убытков в связи с отрицательным стоимостным балансом с ФСТ и Минфина РФ, основанные
на указанных выводах, в совокупности со стоимостными объемами оптового рынка электроэнергии могут привести к нарушению публичных интересов в масштабе всей страны. Поэтому сложившуюся ситуацию необходимо охарактеризовать как имеющую системный риск,
который вызван далекой от оптимальной организацией договорной схемы на ОРЭ, ведущей к
стратегическим диспропорциям и являющейся причиной постоянно увеличивающихся убытков поставщиков электроэнергии на ОРЭ.
Этот системный риск возникает из-за того, что отрицательный стоимостной баланс ОРЭ, с
одной стороны, отражает тарифную политику государства, поддерживающую перекрестное
субсидирование покупателей (следовательно, потребителей на розничных рынках) за счет
поставщиков электроэнергии, а с другой является результатом недопустимого упрощения
и недостаточного учета юридических, в особенности гражданско-правовых (цивилистических), аспектов в регулировании договорных отношений на ОРЭ. Возможно, нельзя снимать
вины и с цивилистов, которые чересчур увлеклись идеей К. П. Победоносцева о том, что имущественные отношения определяются самой жизнью и ее экономическими условиями: право
(закон) стремится только осознать и обнять эти условия10. Иными словами, гражданские правоотношения это только форма экономических отношений. Но как выясняется, эта форма
имеет свою естественно-правовую материю, которая сама очень сильно воздействует на иму-
9
К 1 сентября 2005 года отрицательный стоимостной баланс оптового рынка составил 16 002,3 млн. рублей.
Победоносцев К. П. Курс гражданского права. — М., 2002, с. 80.
10
Регулирование отношений в электроэнергетике
63
щественные отношения и не может быть сведена только к "оформлению", ибо нарушение
такого подхода неизбежно ведет к произволу и системным ошибкам.
Не оправдывая сложившуюся ситуацию, замечу, что ее возникновение определенным образом основано в том числе и на объективных экономических и социально-исторических
предпосылках.
Действительно, с одной стороны, цена на такой публично значимый товар как электроэнергия в регионах (на которые поделена территория страны)11 должна быть для покупателей
одинаковой, что отвечает требованиям антимонопольной политики и выравнивания условий
конкуренции. Это делается с целью достижения публичного интереса через механизм государственного регулирования ценообразования в сфере электроэнергетики.
С другой стороны, себестоимость производства электроэнергии различна для разных типов генерации. Стоимость энергии, произведенной тепловой электростанцией, использующей
газ, мазут и уголь, объективно выше, нежели стоимость энергии, произведенной атомной
электростанцией или гидроэлектростанцией. Кроме того, производство энергии гидроэлектростанциями зависит от сезонности и долгосрочных погодных условий.
Таким образом, разная стоимость (но не цена) одного и того же товара в сфере электроэнергетики это объективная реальность. Но эта особенность не может нарушать естественный принцип купли-продажи любого товара единая цена для покупателя и продавца на
один и тот же товар по одному и тому же договору.
Кстати, действующая в настоящее время редакция ст. 5 (абз. 18) Федерального закона от
14 апреля 1995 года № 41-ФЗ "О государственном регулировании тарифов на электрическую
и тепловую энергию в Российской Федерации", в отличие от прежней редакции этой же статьи, не указывает, что уполномоченный регулирующий орган вправе устанавливать две цены
на один и тот же товар. Формулировка новой редакции такова: в области государственного
регулирования тарифов Правительст-во РФ или федеральный орган исполнительной власти в
области регулирования тарифов устанавливает основы ценообразования на электрическую и
тепловую энергию на территории Российской Федерации, в том числе порядок определения
цены на электрическую энергию, продаваемую на ОРЭ по регулируемым ценам, с учетом
региональных особенностей формирования тарифов на оптовом рынке.
Но даже прежняя редакция этой статьи, где было записано, что Правительство РФ
или федеральный орган исполнительной власти в области регулирования тарифов определяет
вопросы государственного регулирования тарифов на электрическую энергию (мощность),
поставляемую коммерческими организациями на ФОРЭМ, и электрическую энергию (мощность), поставляемую с ФОРЭМ его субъектам, не давала никаких оснований для того, чтобы
на ОРЭ (в то время ФОРЭМ) договорная схема сложилась бы так, что по одному и тому же
договору поставки существовало бы две цены на один и тот же товар.
Следовательно, договорные отношения на оптовом рынке электроэнергии необходимо построить на принципиально иной основе, учитывающей требование о публичном государственно-правовом регулировании ценообразования на ОРЭ, а также отвечающей требованиям
гражданского законодательства.
К сожалению, сейчас наша страна не имеет возможности отказаться от перекрестного субсидирования и в одночасье перейти к преобладающему рыночному ценообразованию в сфере
электроэнергетики по прямым договорам, как происходит за рубежом12.
Если государство сразу откажется от публично-правового регулирования ценообразования
на электроэнергию, это приведет к неуправляемому росту цен и неизбежному социальному
взрыву. Поэтому важным принципом новой схемы договорных отношений должно быть сочетание необходимого в настоящий период государственного тарифного регулирования с основными началами гражданского (частного) права.
11
Всего 7 регионов: Центр, Северо-Запад, Волга, Урал, Юг, Сибирь, Восток.
И за рубежом, например в Германии, стоимость электроэнергии для населения, сельскохозяйственных предприятий и малых предприятий подлежит государственному тарифицированию.
12
64
Хозяйство и право
В силу своих природных свойств и публичной значимости электрическая энергия и мощность специфический товар. Но это утверждение недопустимо возводить в абсолют. Несмотря на всю специфичность электроэнергия товар, к которому применяются общие положения о купле-продаже13.
Так, согласно п. 1 ст. 485 ГК РФ покупатель обязан оплатить товар по цене, предусмотренной договором купли-продажи, то есть в одном и том же договоре купли-продажи должна
быть одна цена на один и тот же товар. Это правило дает практический принципиальный
вывод о том, что поставщики и покупатели электроэнергии на ОРЭ в условиях обязательного
государственного тарифицирования не должны быть сторонами одного и того же договора
купли-продажи. Иными словами, в договорной схеме между поставщиком и покупателем
электроэнергии на ОРЭ необходима фигура полноценного посредника перепродавца электроэнергии и мощности с правами юридического лица. Такой перепродавец электроэнергии
должен покупать весь объем электроэнергии и мощности у поставщиков оптового рынка
электроэнергии по их тарифам, а затем продавать ее покупателям электроэнергии (энергоснабжающим организациям, гарантирующим поставщикам и крупным потребителям) по тарифам покупателей.
Получается, что сам ОРЭ должен обрести гражданско-правовую правосубъектность, то
есть из некой аморфной сферы торговли электроэнергией превратиться в самостоятельную
субстанцию юридическое лицо, имеющее гражданские права и обязанности, связанные с
куплей-продажей и учетом электроэнергии. В чем-то такой глобальный федеральный перепродавец электроэнергии будет напоминать РАО "Газпром". Функции такого глобального
федерального перепродавца электроэнергии может взять на себя НП "АТС".
Предлагаемая схема договорных отношений учитывает важность государственного регулирования цен на электроэнергию, так как цена каждого отдельного поставщика электроэнергии будет складываться из себестоимости производства электроэнергии, а также средств,
необходимых для инвестирования в ремонт и развитие генерации. Соответственно цена, установленная для покупателей электроэнергии, станет единой внутри разных групп покупателей
в регионе, что согласуется с изложенными объективными требованиями антимонопольной
политики.
Кроме того, поскольку по каждому отдельному договору купли-продажи электроэнергии
будет одна цена, появится возможность соблюдения положений гражданского законодательства.
Отмечу, что варианты с применением агентских договоров по типу комиссии
не
смогут дать такого положительного эффекта, ибо повторят системную ошибку сегодняшней
схемы договорных отношений (две цены), вызывающей системные диспропорции в виде
отрицательного стоимостного баланса. Думается, что предлагаемая трансформация ОРЭ в
самостоятельное юридическое лицо устранит эти проблемы.
Таким образом, основной целью федерального перепродавца электроэнергии будет достижение публичного интереса. Это означает, что условия деятельности такого субъекта
должны быть установлены государством в нормативных правовых актах. Восполнение фондов, налогообложение, порядок заключения договоров все эти аспекты целесообразно
регулировать соответствующими нормативными актами путем определения основ деятельности такого юридического лица, обладающего специальной правосубъектностью.
Совершенно очевидно, что убытки федерального перепродавца электроэнергии будут вызваны уполномоченным регулирующим государственным органом, который устанавливает
тарифы, а также утверждает натуральный и стоимостной балансы производства и реализации
электроэнергии. Но при этом положительный аспект предлагаемой схемы договорных отношений в том, что поставщики электроэнергии станут полностью получать оплату за продан13
Корнеев С. М. Юридическая природа договора энергоснабжения // Закон, 1995, № 7.
Регулирование отношений в электроэнергетике
65
ный товар, а покупатели приобретут единого федерального поставщика электроэнергии и
мощности. Кроме того, значительно упростится процедура учета и оперативного регулирования натурального и стоимостного балансов, которые будут формироваться в рамках одного
юридического лица.
Поскольку такой федеральный перепродавец электроэнергии сможет принимать на себя
риски, связанные с аварийностью в электроэнергетике, возможно, для пополнения его фондов
необходимо учредить страховой фонд, аккумулирующий отчисления участников ОРЭ, для
покрытия рисков в сфере электроэнергетики, в том числе убытков федерального перепродавца.
Кроме того, поскольку накопленные убытки поставщиков электроэнергии в результате
отрицательного стоимостного баланса ОРЭ вызваны деятельностью государственного уполномоченного органа ФСТ (ранее функции тарифного регулирования исполняла ФЭК России), для стартового формирования фонда и планового погашения убытков, видимо, нужно
будет прибегнуть к использованию средств бюджета. Вполне возможно, стабилизационного
фонда с учетом макроэкономических показателей (во избежание роста инфляции) и с плановым целевым распределением, которое предусматривает направление средств, выделяемых на
погашение отрицательного стоимостного баланса (то есть убытков поставщиков электроэнергии) на ремонт и развитие генерирующих мощностей. Однако в дальнейшем страховой фонд
федерального перепродавца электроэнергии для покрытия рисков в сфере электроэнергетики
и обеспечения текущей деятельности перепродавца должен формироваться самостоятельно,
без участия государства.
Сейчас обсуждается проект новых Правил оптового рынка электроэнергии 2006 го-да,
предусматривающий императивное прикрепление оператором ОРЭ покупателей к поставщикам электроэнергии по регулируемым договорам с фиксированными ценами и объемами поставки электроэнергии. В проекте рассматривается участие в таком договоре, кроме поставщика и покупателя, третьей стороны администратора торговой системы, осуществляющего
и контролирующего расчет объемов и стоимости реализованной электроэнергии.
Суть новой схемы организации договорных отношений состоит в том, что все участники
ОРЭ будут "жестко административно" прикреплены друг к другу долговременными договорными отношениями. При этом субъекты ОРЭ не смогут выбирать себе контрагентов, а будут
обязаны заключить договоры с контрагентами, указанными администратором торговой системы.
Цены на электроэнергию и мощность по-прежнему подлежат тарифицированию государственным уполномоченным органом, однако цена в регулируемом договоре указывается одна
тариф поставщика электроэнергии. За счет того, что к покупателю электроэнергии будет
прикреплен ряд поставщиков с заранее фиксированными разными объемами и ценами поставки электроэнергии, совокупная средневзвешенная стоимость электроэнергии по всем
договорам должна равняться тарифу, установленному для покупателей электроэнергии ценовой зоны, где расположен конкретный покупатель. Таким образом, поставщики будут продавать электроэнергию по своему тарифу, а покупатели приобретать ее по своему.
При этом вне зависимости от объема потребленной электроэнергии покупатель обязан
оплатить, то есть выкупить, запланированные объемы электроэнергии, предусмотренные
договором. В случае невозможности поставщика продать покупателю запланированный объем поставщик обязан за свой счет приобрести недостающий объем электроэнергии либо на
балансирующем рынке, обеспечивающем баланс производства и потребления в реальном
времени, либо на краткосрочном рынке "на сутки вперед", где участники будут продавать и
покупать электроэнергию по ценам аукциона.
Необходимо отметить, что в целом обсуждаемая схема договорных отношений гораздо
лучше существующей, так как устраняет главную проблему современного ОРЭ двойные
цены на электроэнергию. Вместе с тем новые Правила оптового рынка вызовут другие про-
66
Хозяйство и право
блемы и диспропорции: например, в случае неплатежей покупателя за электроэнергию поставщик в силу жестких условий договора не вправе оперативно прекратить договорные отношения, а будет обязан поставлять электроэнергию неплательщику. В таком случае это приведет к росту объема требований, не имеющих перспективы погашения.
Кроме того, в проекте Правил ничего не сказано о погашении существующего отрицательного стоимостного баланса ОРЭ. Такая ситуация недопустима, так как Правила оптового
рынка электроэнергии как универсальный нормативный документ, обязательный для ФСТ,
НП "АТС" и всех участников оптового рынка, должны определить фонды и регулировать
способы погашения накопленного отрицательного стоимостного баланса ОРЭ.
Поскольку новые Правила оптового рынка фактически означают свертывание сектора
свободной торговли (в том виде, в котором он существует сегодня), а также значительное
усиление административного регулирования, сами по себе такие принципиальные решения
означают, что предлагаемая в данной статье схема договорных отношений ОРЭ может быть
обсуждена в качестве возможной модели оптового рынка электроэнергии, так как она представляется более простой и управляемой, следовательно, менее затратной и вызывающей
меньше системных диспропорций.
С. МИХАЙЛОВ,
кандидат юридических наук
Формирование тарифов для потребителей,
подключенных непосредственно к производителю энергии
(или тариф для безосновательного обогащения)
Основы государственного регулирования цен (тарифов) в электроэнергетике определены в
ст. 23 Федерального закона от 26 марта 2003 года № 35-ФЗ "Об электроэнергетике".
Установление экономических, организационных и правовых основ государственного регулирования тарифов на электрическую энергию в Российской Федерации предусмотрено
Федеральным законом от 14 апреля 1995 года № 41-ФЗ "О государственном регулировании
тарифов на электрическую и тепловую энергию в Российской Федерации". В нем раскрываются сущность и цели такого регулирования, среди которых защита экономических интересов потребителей от монопольного повышения тарифов, создание механизма согласования
интересов производителей и потребителей электрической энергии. В качестве основополагающих принципов при государственном регулировании тарифов указаны обеспечение баланса экономических интересов поставщиков и потребителей электрической энергии, обеспечение открытости и доступности для потребителей информации о рассмотрении и об
утверждении тарифов, обеспечение экономической обоснованности затрат коммерческих
организаций на производство, передачу и распределение электрической энергии и др.
При всей открытости и доступности информации об утверждении тарифов ежегодно перед новогодними праздниками возникает "небольшой" шок после обнародования в средствах
массовой информации нормативного акта органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации в области государственного регулирования тарифов (далее региональная
служба по тарифам) с указанием того, сколько придется платить в будущем году за свет и
тепло. Наивно надеяться, что когда-нибудь в этой монополизированной, всегда прибыльной
отрасли экономики наметится тенденция к снижению тарифов или хотя бы приведению их в
зависимость от произведенных затрат. Это определяет актуальность вопросов об общих механизмах формирования данных тарифов, что является их составляющими, за что потребителям
в действительности приходится платить.
Регулирование отношений в электроэнергетике
67
И сколько бы ни говорили "большие" чиновники от энергетики, что отрасль их сравни
убыточной, а работают они практически на энтузиазме, едва покрывая собственные издержки,
увы, вызывают недоверие их "альтруистические" порывы.
Тема данной статьи затрагивает права и законные интересы в первую очередь тех потребителей, которые получают электроэнергию непосредственно от энергоснабжающей организации. Терминологически верным будет определение "потребитель, подключенный к шинам
распределительного устройства одной или нескольких электростанций производителя энергии" [приказ ФСТ от 6 августа 2004 года № 20-э/2 "Об утверждении методических указаний
по расчету регулируемых тарифов и цен на электрическую (тепловую) энергию на розничном
(потребительском) рынке" (в ред. от 14 декабря 2004 года) (далее Методические указания)]. Ранее использовалась формулировка "потребитель, непосредственно подключенный к
шинам генераторного напряжения" [в редакции утратившего силу постановления ФЭК РФ от
31 июля 2002 года № 49-э/8 "Об утверждении методических указаний по расчету регулируемых тарифов и цен на электрическую (тепловую) энергию на розничном (потребительском)
рынке" (далее постановление ФЭК)].
Для начала необходимо обозначить отправные моменты в формировании и регулировании
тарифов на электрическую и тепловую энергию в Российской Федерации, а также проанализировать, кто именно и по каким критериям может быть отнесен к этой категории "потребителя, подключенного к шинам распределительного устройства производителя энергии"
(далее "потребитель на шинах").
В настоящее время действует Федеральный закон "О государственном регулировании тарифов на электрическую и тепловую энергию в Российской Федерации".
В абз. 1 ст. 2
этого Закона сказано, что государственное регулирование тарифов на электрическую и тепловую энергию (мощность) осуществляется на основе принципов, изложенных в данном Федеральном законе, посредством установления экономически обоснованных тарифов (цен,
платы за услуги) на электрическую и тепловую энергию и (или) их предельных уровней.
Рассмотрим некоторые из этих принципов, наиболее важных для обсуждаемой темы.
1. Предельные уровни тарифов на энергию, поставляемую энергоснабжающими организациями потребителям, устанавливаются Правительством РФ (постановление Правительства
РФ от 22 августа 2003 года № 516 "О предельных уровнях тарифов на электрическую и тепловую энергию", постановление ФЭК РФ от 25 августа 2003 года № 66-э/1 "О предельных уровнях тарифов на электрическую и тепловую энергию на 2004 год", приказ ФСТ от 7 сентября
2004 года № 69-э/4 "О предельных уровнях тарифов на электрическую и тепловую энергию на
2005-2006 годы").
2. Срок действия установленных тарифов и (или) их предельных уровней не может быть
менее чем один год (введен Федеральным законом от 26 марта 2003 года № 38-ФЗ).
3. Тарифы должны быть экономически обоснованными.
Прежде чем пояснить и дать оценку этому принципу, нужно определить, что представляет
собой тариф, из чего он складывается.
Федеральный закон "Об электроэнергетике" не дает четкого определения понятия "тариф".
Согласно Федеральному закону "О государственном регулировании тарифов на электрическую и тепловую энергию в Российской Федерации" тарифы на электрическую и тепловую
энергию представляют собой систему ценовых ставок, по которым осуществляются расчеты за электрическую энергию (мощность) и тепловую энергию (мощность); указанное понятие применяется исходя из смысла и конкретного содержания правовой нормы (ст. 1).
И только в Основах ценообразования в отношении электрической и тепловой энергии в
Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства РФ от 26 февраля 2004
года № 109 (далее Основы ценообразования), закреплено, что тарифы система ценовых ставок, по которым осуществляются расчеты за электрическую энергию (мощность) и
тепловую энергию (мощность), а также за соответствующие услуги, оказываемые организациями, осуществляющими регулируемую деятельность.
68
Хозяйство и право
Согласно Основам (п. 57) тарифы на электрическую и тепловую энергию, поставляемую
потребителям, представляют собой сумму следующих слагаемых:
1) стоимость единицы электрической (тепловой) энергии (мощности);
2) стоимость услуг по передаче единицы электрической (тепловой) энергии (мощности) и
иных услуг, оказание которых является неотъемлемой частью процесса поставки энергии
потребителям.
Таким образом, законодатель четко разграничивает такие понятия, как "стоимость единицы электрической (тепловой) энергии (мощности)" и "стоимость услуг по ее передаче", а
также обязывает энергоснабжающую организацию в соответствии с п. 57 Основ ценообразования в счетах на оплату электрической и тепловой энергии помимо суммарного платежа
раздельно указывать стоимость отпущенной потребителю энергии и стоимость услуг по ее
передаче и иных услуг, оказание которых является неотъемлемой частью процесса поставки
энергии потребителю.
Ясность этого определения кажущаяся. Остается ряд серьезных вопросов, требующих разрешения в рамках данного исследования.
Если с "первой составляющей тарифа" стоимостью единицы электрической (тепловой) энергии (мощности) более или менее понятно, то как быть со "второй составляющей"
со стоимостью услуг по передаче единицы электрической (тепловой) энергии (мощности)
и иных услуг, оказание которых является неотъемлемой частью процесса поставки энергии
потребителям? Стоит предположить, что именно стоимость услуги по передаче и формирует
"вторую составляющую" и происходит это по схеме: энергоснабжающая организация производит энергию и доставляет ее по своим сетям потребителям, а под "иными услугами, оказание которых является неотъемлемой частью процесса поставки энергии потребителям"
подразумеваются обслуживание и содержание тех самых сетей, по которым поставляется
энергия.
Актуальным остается вопрос экономического обоснования этого тарифа, где, прежде всего, необходимо определить, что представляет собой тариф для "потребителей, подключенных
к шинам распределительного устройства электростанции" (далее "тариф на шинах").
Обратимся к Методическим указаниям, где сказано, что плата за услуги по передаче
электрической энергии не взимается с потребителя (покупателя, другой ЭСО), подключенного к шинам распределительного устройства одной или нескольких электростанций производителя энергии и получающего от нее (них) всю покупаемую электрическую энергию (п. 55).
Из данной цитаты видно, что существуют потребители, которые могут и не платить за
"вторую составляющую тарифа", если они подключены непосредственно к шинам распределительного устройства электростанций. Соответственно для них должен быть отдельный
тариф "тариф на шинах", который бы представлял собой лишь одну, "первую составляющую тарифа" стоимость единицы электрической (тепловой) энергии (мощности). И на
основе этого потребитель, не получающий от энергоснабжающей организации услугу по
передаче энергии, не должен ее оплачивать.
Немаловажным представляется аспект отнесения конкретного потребителя к "тарифу на
шинах". Подключение потребителя к шинам распределительного устройства зафиксировано в
договоре энергоснабжения и отражено на схеме границ раздела балансовой принадлежности
потребителя и энергоснабжающей организации.
Но как видно из приведенной цитаты п. 55 Методических указаний, возможность отнесения потребителя к "тарифу на шинах" не ограничивается только подключением к шинам распределительного устройства электростанции. Необходимо также получать всю покупаемую
энергию от одной ЭСО.
В п. 51 утратившего силу постановления ФЭК было закреплено, что при определении платы за услуги по передаче электрической энергии (мощности) по указанным четырем уровням
напряжения не учитываются сети потребителей, находящиеся у них на правах собственности или иных законных основаниях при условии, что содержание, эксплуатация и развитие
Регулирование отношений в электроэнергетике
69
этих сетей производится за счет средств потребителей. В этом случае не учитывается
плата за услуги по передаче электрической энергии (мощности) по указанным сетям.
В п. 46 Методических указаний в настоящее время установлено следующее: при определении тарифа на услуги по передаче электрической энергии (мощности) по указанным четырем
уровням напряжения не учитываются сети потребителей, находящиеся у них на правах собственности или иных законных основаниях при условии, что содержание, эксплуатация и
развитие этих сетей производится за счет средств указанных потребителей.
Из этого следует, что на данном этапе можно обозначить четыре критерия, совокупность
которых характеризует возможность отнесения потребителя к отдельной категории и установления для него отдельного "тарифа на шинах", а именно:
подключение непосредственно к шинам распределительного устройства одной или нескольких электростанций;
получение потребителем всей покупаемой энергии от одной или нескольких электростанций энергоснабжающей организации, производителя энергии;
сети потребителя должны находиться у него на правах собственности или иных законных основаниях;
содержание, эксплуатация и развитие этих сетей производится также за счет средств потребителя.
Итак, потребитель соответствует всем перечисленным критериям, однако отдельный тариф не предусмотрен для него в постановлении о тарифах соответствующего субъекта РФ.
Вопрос не праздный, ибо затрагивает права и законные интересы потребителей, выраженные
порой в достаточно весомом денежном эквиваленте.
Попробуем разобраться в правовом аспекте этого вопроса.
Экскурсный анализ постановлений о тарифах за 2003-2004 годы по большинству субъектов РФ выделяет два варианта решения регулирования "тарифа на шинах". Во-первых, полное
отсутствие какой-либо категории соответствующих потребителей, и во-вторых, отнесение потребителей к отдельной категории с установлением для них "тарифа на шинах".
Первый неприемлем с точки зрения нарушения прав и законных интересов потребителей,
лишь с той оговоркой, что "вторая составляющая" исключена из тарифа на договорной основе
между потребителем и ЭСО или же потребитель вписан отдельной строкой в постановление о
тарифах с отдельным, лишь для него рассчитанным тарифом. Примером может служить решение региональной энергетической комиссии Департамента цен и тарифов Краснодарского
края от 18 декабря 2003 го- да № 39/2003-Э "Об установлении экономически обоснованного
тарифа на электрическую энергию, отпускаемую с шин ОАО "Новороссийский судоремонтный завод", и экономически обоснованных размеров платы за услуги по передаче электроэнергии по сетям ОАО "Новороссийский судоремонтный завод".
В постановлениях о тарифах тариф уже в самом нормативном акте разбивается на две составляющие. Так, в Приложении к решению правления региональной энергетической комиссии Смоленской области от 27 ноября 2003 года № 116 "Тарифы на электрическую и тепловую энергию, отпускаемую потребителям Смоленской области" отдельно выделены "передача
и распределение" как "вторая составляющая тарифа" для каждой категории потребителей
вместе с разбивкой по уровням напряжения.
В других регионах составляют приложения к постановлению о тарифах, где также расписываются тарифы на услуги по передаче электрической энергии по уровням напряжения.
Потребителю становится понятно, какая именно часть тарифа идет за услуги по передаче
энергии.
Необходимо отметить, что на практике вариант с исключением "второй составляющей тарифа" в отношениях между потребителем и ЭСО маловероятен, если не сказать исключен.
Причины тому сугубо экономические. Однако вписать ту или иную организацию отдельной
строкой в постановление о тарифах достаточно трудно, но возможно. Для этого нужно запастись терпением и квалифицированными юристами. Стоит указать на один из вариантов решения сложившейся проблемы для потребителя "на шинах" (или, как определялось ранее, на
70
Хозяйство и право
"генераторном напряжении") внесение в нормативный правовой акт субъекта Российской
Федерации "новой категории" потребителя. Как способ возможен путь оспаривания нормативного правового акта (постановления о тарифах) в части недифференцирования тарифа.
Необходимо также соблюдение ряда процедурных моментов, а также обращение непосредственно в орган, принявший соответствующий нормативный акт.
В любом случае сложность отстаивания позиции о необходимости законодательного закрепления категории потребителей "на шинах" выразится в позиции энергоснабжающей организации и регулирующего ее деятельность органа: энергоснабжающая организация будет
утверждать, что расчет с потребителем происходил и происходит на основании законодательно утвержденных тарифов, соответственно умалчивать о том, что утверждение этих тарифов
осуществляется лишь на основе данных, представленных в регулирующий орган самой энергоснабжающей организацией, а регулирующий орган справедливо указывать, что в его
компетенцию входит проверка экономической обоснованности предъявленной энергоснабжающей организацией информации. Круг, казалось бы, замыкается, а потребитель продолжает платить за услугу по передаче энергии, фактически ее не получая.
Несомненно, подобная ситуация выгодна энергоснабжающим организациям, которые
имеют "законные" основания взимать немалые денежные средства с таких потребителей,
лишь не предоставляя информацию об их существовании в регулирующий орган.
Необходима правовая оценка сложившейся ситуации.
Согласно ч. 2 ст. 34 Конституции РФ не допускается экономическая деятельность,
направленная на монополизацию и недобросовестную конкуренцию. Закон РСФСР от 22
марта 1991 года "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" (далее Закон о конкуренции) определяет недобросовестную конкуренцию как
любые направленные на приобретение преимуществ в предпринимательской деятельности
действия хозяйствующих субъектов, которые противоречат положениям действующего законодательства, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и
справедливости и могут причинить или причинили убытки другим хозяйствующим субъектам.
Потребитель в такой ситуации вынужден платить за услугу, которую он не получает.
Закон о конкуренции (ст. 5) рассматривает навязывание контрагенту условий договора, не
выгодных для него или не относящихся к предмету договора (необоснованные требования
передачи финансовых средств, иного имущества, имущественных прав, рабочей силы контрагента, согласие заключить договор лишь при условии внесения в него положений, касающихся товаров, в которых контрагент не заинтересован), как злоупотребление хозяйствующим
субъектом доминирующим положением на рынке.
Нежелание энергоснабжающей организации исключить из тарифа плату за услуги по передаче энергии для данной категории потребителей должно рассматриваться как навязывание
контрагенту условий договора, не выгодных для него, и как необоснованное требование передачи финансовых средств за неоказываемую услугу.
Процедурный аспект установления тарифов выглядит следующим образом.
Утверждение тарифов региональными энергетическими комиссиями ранее и региональными службами по тарифам сейчас происходит на основе данных, предоставленных энергоснабжающими организациями. Регулирующий орган проверяет экономическую обоснованность данной информации, на основе которой и утверждаются тарифы.
Федеральный закон "О государственном регулировании тарифов на электрическую и тепловую энергию в Российской Федерации" указывает, что органы исполнительной власти
субъектов Российской Федерации в области государственного регулирования тарифов устанавливают тарифы на электрическую и тепловую энергию, поставляемую энергоснабжающими организациями потребителям (ст. 2).
Предоставление необходимой информации в регулирующий орган относится к компетенции организации, осуществляющей регулируемую деятельность.
Регулирование отношений в электроэнергетике
71
В ранее действовавшем Регламенте рассмотрения дел об установлении тарифов (цен) на
электрическую и тепловую энергию (п. 3), утвержденном постановлением ФЭК РФ от 30
октября 2002 года № 75-э/5, было определено следующее. Для установления тарифов (цен)
организация, осуществляющая регулируемую деятельность, направляет на имя руководителя
регулирующего органа письменное заявление об открытии дела по установлению тарифов
(цен), подписанное руководителем заявителя и заверенное печатью заявителя, с приложением материалов (в подлиннике или надлежаще заверенных копиях), согласно перечню, установленному пунктом 9 Правил регулирования тарифов.
Перечень материалов, необходимых для открытия дела об установлении тарифов (цен) по
заявлению организации, осуществляющей регулируемую деятельность, приведенный в п. 9
Правил государственного регулирования и применения тарифов (цен) на электрическую и
тепловую энергию в Российской Федерации, утвержденных ранее действовавшим постановлением Правительства РФ от 2 апреля 2002 года № 226, не являлся исчерпывающим.
Действующие в настоящее время Правила государственного регулирования и применения
тарифов на электрическую и тепловую энергию в Российской Федерации (далее Правила),
утвержденные постановлением Правительства РФ от 26 февраля 2004 года № 109 "О ценообразовании в отношении электрической и тепловой энергии в Российской Федерации", также
закрепили в п. 10 положение, по которому организации, осуществляющие регулируемую
деятельность, для открытия дела об установлении тарифов представляют до 1 июля года,
предшествующего периоду регулирования, в соответствующий регулирующий орган необходимые материалы, список которых по-прежнему не является исчерпывающим. Более того, в
п. 12 Правил указано, что организации, осуществляющие регулируемую деятельность, вправе
представить по своему усмотрению дополнительные материалы не позднее 20 июля года,
предшествующего периоду регулирования.
Энергоснабжающая организация, не предоставив информацию о потребителе, непосредственно подключенном к шинам распределительного устройства, не дает возможности региональной энергетической комиссии рассмотреть, проверить и утвердить отдельный для такой
категории потребителей тариф.
В данном случае можно говорить о злоупотреблении правом со стороны энергоснабжающих организаций в форме непредставления необходимой для утверждения тарифов информации в регулирующий орган, а также злоупотреблении доминирующим положением на рынке.
Ведь ни для кого не секрет, что у потребителя нет реальной возможности выбирать контрагента по договору энергоснабжения.
Для рассмотрения второго варианта, когда уже введена новая категория потребителей,
название которой варьируется: на "генераторном напряжении", на "шинах распределительного устройства", необходимо разграничить компетенцию федеральных и региональных
органов исполнительной власти в сфере формирова-ния и утверждения тарифов.
В соответствии с абз. 13 п. 1 ст. 21 Федерального закона "Об электроэнергетике" Правительство РФ утверждает основы ценообразования в сфере регулируемых цен (тарифов) в
электроэнергетике, определяющие принципы и методы расчета цен (тарифов) в электроэнергетике, в том числе критерии оценки экономической обоснованности затрат, включаемых в указанные цены (тарифы).
Пункт 4 ст. 21 этого же Закона наделяет полномочиями органы исполнительной власти
субъектов Российской Федерации в сфере установления цен (тарифов) на услуги по передаче
электрической энергии по территориальным распределительным сетям в рамках устанавливаемых федеральным органом исполнительной власти предельных (минимального и (или) максимального) уровней цен (тарифов) на услуги по передаче электрической энергии по территориальным распределительным сетям.
Таким образом, предельные величины обеих составляющих тарифа регулируются федеральными органами исполнительной власти, региональные органы лишь устанавливают тарифы в этих рамках.
72
Хозяйство и право
При отнесении потребителей к отдельной категории возникает немало вопросов, разрешение которых на правовом уровне позволит не платить лишних денег.
Начнем с анализа самого "тарифа на шинах". Как было рассмотрено ранее, тариф состоит
из двух составляющих: стоимость единицы энергии и стоимость услуг по ее передаче. Плата
за услуги из "тарифа на шинах" изымается и, значит, остается только стоимость единицы
энергии.
Процентное соотношение в тарифе двух составляющих колеблется где-то на уровне сорока к шестидесяти или даже тридцати к семидесяти процентам. Иначе говоря, разница в тарифе
для "прочего потребителя" на любом уровне напряжения и потребителя "на шинах" получается весьма существенной.
Нехитрые арифметические действия с вероятной долей точности помогают определить
этот тариф. Если, к примеру, одноставочный тариф среднего второго напряжения составляет 1
руб./кВт·ч., из него плата за услуги по передаче на одноставочном среднем втором определяется как 65 копеек, соответственно единица энергии стоит 35 копеек.
Однако даже неглубокий анализ ранее действовавших и действующих в настоящее время
тарифов позволит подметить тенденцию, по которой "тариф на шинах" не отражает исключительно "первую составляющую" платы стоимости энергии, а несколько завышается по непонятным причинам.
Данной категории потребителей стоит проанализировать, а действительно ли их тариф отражает реальные затраты энергоснабжающей организации, насколько он обоснован. Задача
эта довольно сложная и многоаспектная. Доказывать, что кроме "первой составляющей" в
таком тарифе есть еще и другие "составляющие", придется, вероятнее всего, через оспаривание нормативного правового акта. Не исключено, что процесс не обойдется без привлечения
независимых экспертов, значительных моральных и материальных ресурсов. Ведь организации-монополисты соблюдают негласный принцип, по которому они в той или иной форме
компенсируют издержки за вынужденные "послабления" потребителям иных категорий, игнорируя тем самым ст. 23 Федерального закона "Об электроэнергетике", где сказано, что при
установлении для отдельных потребителей льготных цен (тарифов) на электрическую и
тепловую энергию, предусмотренных законодательством Российской Федерации, не допускается повышение цен (тарифов) на электрическую и тепловую энергию для других потребителей.
Исследование данной проблемы позволит разобраться в правовых аспектах формирования
тарифа, если граница балансовой принадлежности сетей энергоснабжающей организации и
сетей потребителя находится на шинах распределительного устройства электростанции производителя энергии.
За рамками статьи остались такие важные вопросы, требующие отдельного исследования,
как взаимодействие рассмотренной категории потребителей "на шинах" со своими субабонентами, правовое обоснование введения новой категории потребителей, экономический и правовой анализ введения отдельного "тарифа на шинах" и ряд других.
Обсуждение указанных вопросов позволит выработать такую концепцию формирования и
утверждения тарифов в отношении данных потребителей, реализация которой сделает этот
процесс более прозрачным и понятным для потребителей.
Н. КОВАЛЕВА,
начальник юридического отдела группы компаний "Кохлома",
генеральный директор ЗАО
"Костромская хлопкопрядильная мануфактура",
аспирант КГТУ
Регулирование отношений в электроэнергетике
73
ЗЕМЕЛЬНОЕ ПРАВО Информация о конференции
"Правовой режим земельных участков и расположенных
на них иных объектов недвижимости"
2 декабря 2005 года в Москве состоялась конференция по теме "Правовой режим земельных
участков и расположенных на них иных объектов недвижимости", организованная Институтом государства и права РАН совместно с Московским представительством Фонда им. Конрада Аденауэра. В работе конференции приняли участие ученые и практические работники
России, Германии и Австрии, в том числе представители ИГП РАН, Фонда им. Конрада Аденауэра, ИЗиСП при Правительстве РФ, Исследовательского центра частного права при Президенте РФ, МГУ им. М. В. Ломо-носова, Института восточноевропейского права Университета г. Киль (ФРГ), Исследовательского института хозяйственного права Центральной и Восточной Европы (Австрия, Вена), Университета г. Франкфурта-на-Майне (ФРГ), представители Государственно-правового управления Администрации Президента РФ, Конституционного
Суда РФ, Федеральной нотариальной палаты, Государственной Думы РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ и др.
Конференцию открыли руководитель проекта представительства Фонда им. Кон-рада
Аденауэра в г. Москве г-н И. Л. Муратидис и директор Института государства и права РАН,
профессор, доктор юридических наук А. Г. Лисицын-Светланов.
С приветственным словом выступили профессор, член-корреспондент РАН, советник Президента РФ В. Ф. Яковлев и представитель посольства ФРГ в Москве г-н Райн-хард Крапп.
В
В своем выступлении В. Ф. Яковлев отметил актуальность темы конференции.
конце 1980-х и начале 1990-х годов возникла потребность создания нового гражданского
законодательства, отражающего потребности рыночной экономики. В тот период удалось
отстоять создание института государственной регистрации прав на недвижимое имущество.
Без этого, а также некоторых иных элементов публично-пра-вового порядка развитие рынка
было бы немыслимым. В целом удалось создать новые институты частного права а также
необходимые институты публично-пра-вового характера. В то же время правовое регулирование не лишено недостатков, так как при переходе к новым отношениям не было ни четкой
концепции имущественных отношений, ни концепции их правового регулирования. Правовые
акты нередко противоречили друг другу, что существенно осложняло и осложняет судебную
практику. В. Ф. Яковлев отметил, что в России сложились такие самостоятельные отрасли
права, как гражданское и земельное. Соответственно различается и теория права, а специалисты обеих отраслей не всегда работают вместе, а порой и в отрыве друг от друга. В результате
возникали несовпадающие подходы и концепции в сфере регулирования оборота земли и
прочих объектов недвижимости и как следствие этого отсутствие четкой правовой опреде-
Земельное право
75
ленности. Сейчас нам нужна концепция, учитывающая частноправовые и публично-правовые
аспекты при регулировании отношений, связанных с недвижимостью.
В настоящее время важно уделить серьезное внимание такому вопросу, как сохранение
плодородия земель сельскохозяйственного назначения. Ученые из Германии, Австрии и других стран могли бы нам в этом помочь. В. Ф. Яковлев пожелал участникам плодотворного
обсуждения вопросов повестки конференции.
Представитель Посольства ФРГ в Москве г-н Р. Крапп в приветственном слове отметил
важность дальнейшего развития и совершенствования института вещных прав в России, системы регистрации прав и кадастра. Рассматриваемые на данной конференции темы имеют
огромное теоретическое и практическое значение, так как речь идет о политико-правовых
основах экономического порядка современной России. Принципы законодательства о недвижимости являются важнейшими для экономического развития любой страны. Инвесторы, в
том числе иностранные, ожидают надежной правовой инфраструктуры. Каждый должен быть
уверен в том, что территория под его производственными комплексами принадлежит именно
ему. Кроме того, современное финансирование невозможно без нормально функционирующего залога недвижимости.
Заместитель руководителя аппарата Комитета Государственной Думы по аграрным вопросам Н. И. Калинин1 отметил, что отношения по обороту недвижимости регулируются гражданским и земельным законодательством. Многие нормы остались у нас еще с советских
времен. Статьей 1 Земельного кодекса РФ провозглашен принцип "единства судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов". Но вещные права на земельные участки
и здания различаются. Таким образом, когда мы говорим о "единой судьбе" земельных участков и зданий, мы должны иметь в виду необходимость прийти к единым видам вещных прав.
Данная попытка была предпринята в новом Земельном кодексе РФ: постепенно два права постоянное бессрочное пользование и пожизненное наследуемое владение должны уйти в
историю. Остаться должны собственность и аренда.
Н. И. Калинин отметил также значительные трудности, с которыми сталкиваются собственники земельных участков при постановке их на кадастровый учет и при регистрации
прав на них. Чтобы поставить земельный участок на кадастровый учет и зарегистрировать
право, гражданину нужно в течение шести месяцев затратить в лучшем случае 29 рабочих
дней. Межевание, постановка земельного участка (6 соток) на кадастровый учет и регистрация права часто обходятся в сумму от 15 до
20 тыс. рублей. Важно упростить законодательство о кадастровом учете и государственной регистрации прав, четко разграничить государственную и муниципальную собственность. Действующее законодательство в этой сфере
неэффективно, разграничение собственности идет крайне медленно. Следующая проблема противоречия между гражданским и земельным законодательством.
Приват-доцент, доктор юридических наук Николай Фишер из Университета им. Гёте
г. Франкфурта-на-Майне отметил, что единство земельных участков и зданий вытекает в германском праве из абз. 1 § 94 Германского гражданского уложения (ГГУ). Деление же недвижимости на земельные участки и здания порождает целый ряд проблем, которые видны из
предыдущих докладов. Сравнительное правоведение подсказывает возможное их решение,
которое могло бы заключаться в том, чтобы перенять известный, в том числе из германского
права, принцип единства земельных участков и зданий. Единство судьбы земельных участков
и строений не вытекает ни из конституции, ни из основных вещно-правовых принципов. Это
может быть только политико-правовым решением, основанным на целесообразности. Когда
мы имеем раздельный объект, обе части могут быть объектом права собственности. В случае с
единым объектом соединенные друг с другом части рассматриваются в юридическом смысле
как один единственный (в смысле распоряжения) объект, в отношении которого может быть
только одно единственное право собственности (части не могут при этом быть объектами
1
Его доклад см. далее, с. 82 (прим. ред.).
76
Хозяйство и право
вещных прав) (§§ 93, 94 ГГУ). Это значит, что право собственности может существовать
только на земельный участок, но не на здание (сравните: §§ 946, 947 ГГУ). В пользу такого
решения говорят правовая определенность и защищенность, а также целесообразность. В силу
этого и земля, и здание из-за своей неспособности быть объектом отдельных прав всегда
находятся в одних руках. Кроме того, все вещно-правовые изменения (включая ипотеку и
поземельный долг) автоматически распространяются сразу на обе части.
Из правила о "едином объекте" есть и исключения, установленные Законом о жилищной
собственности и Положением о наследственном праве застройки.
Развитие вещного права в Германии интересно в сравнительно-правовом аспекте. В ГДР
земельные участки и здания были отдельными объектами. После объединения Германии возникла потребность в унификации права в восточных и западных землях. Немецкая реформа
вещного права показала, что, хотя в Германии принцип "единого объекта" имеет исключения,
само разделение на земельные участки и здания может и не подрывать существующую систему, если такое разделение опосредуется путем определенных в законе исключений. Подобное
разделение допустимо, если соблюдается принцип исчерпывающего перечня вещных прав.
Таким образом, немецкий принцип "единого объекта недвижимости" мог бы подсказать возможные решения в рамках работ по развитию российского законодательства о недвижимом
имуществе.
Доктор Романа Сиерпиаль из Исследовательского института хозяйственного пра-ва Центральной и Восточной Европы Экономического университета г. Вены в своем выступлении
отметила, что в большинстве европейских правопорядков (в частности, в немецком, австрийском, польском) закреплен принцип, согласно которому судьба здания следует судьбе земельного участка. Таким образом, несамостоятельная часть недвижимости берет свое начало от
римского принципа superficies solo cedit. Одновременно, еще во времена зарождения этого
принципа, все правовые системы предусмотрели исключения из него, которые позволяют
иметь строения на чужой земле. Прежде всего, такие исключения обусловлены экономическими моментами (например, отсутствие средств на приобретение земли), но в некоторых
случаях и общественно-политическими причинами (например, инструменты контроля, планирования и др.). В австрийском и польском праве это так называемый суперадификат, право
застройки, наследственное право застройки и собственность на помещения.
В Австрии особенно большое распространение получили так называемый суперадификат
и право застройки, причем первое вытесняет второе. Суперадификат это строение на чужой земле, которое не занесено в поземельную книгу (реестр прав) и юридически считается
движимым имуществом со всеми вытекающими последствиями. Суперадификат характеризуется слабой защищенностью собственника здания, возможными проблемами во взаимоотношениях с собственником земли, но очень хорошей оборотоспособностью и относительно
низкой стоимостью создания такой "движимой недвижимости".
В Польше на практике большое значение имеют так называемые наследственное право застройки и собственность на помещения. Наследственное право застройки это ограниченное
вещное право, устанавливаемое на срок от 40 до 99 лет и создающее для его правообладателя
положение, аналогичное положению собственника. Это право отчуждаемое, наследуемое и
его можно обременять. Предметом наследственного права застройки могут быть, однако,
только государственные земельные участки.
Собственность на помещения это особая форма где-то между собственностью и общей
собственностью, причем квартиры и помещения образуют отдельную недвижимость. Собственники этих квартир или помещений одновременно являются (обязательно) сособственниками земельного участка и частей помещения общего пользования так называемой "общей
недвижимости". Право долевой собственности на общие части сопряжено с правом собственности на квартиры (помещения).
Земельное право
77
Изъятия из принципа "единого объекта" не только необходимы, но юридически и экономически могут быть весьма целесообразными, если их юридическая конструкция обеспечивает правовую надежность (например, путем занесения в поземельную книгу).
Г-н Буркхард Брайг из Института восточноевропейского права Университета г. Киль
(ФРГ) отметил, что в германской правовой традиции владение недвижи-мостью занимает
особое положение в силу ее особой значимости. Еще в XVIII веке в фискальных целях началась регистрация сделок с землей в Пруссии. В настоящее время занесение прав в поземельную книгу имеет конститутивное значение (права возникают с момента внесения). Достоверность поземельной книги предполагается (§ 891 ГГУ). "Общественное доверие" поземельной
книги (§ 892 ГГУ) защищает добросовестного приобретателя. Ошибочное занесение в поземельную книгу дает начало течению приобретательной давности (§ 900 ГГУ). Ведение поземельной книги защищает стороны, участвующие в обороте, и делает земельный рынок
надежным. Поземельные книги ведутся участковыми судами. Поземельная книга и кадастр
ведутся раздельно.
Сделки с землей совершаются в Германии в нотариальной форме. Нотариус обеспечивает
функцию "одного окна", то есть занимается всеми формальностями сам. Если органы поземельной книги контролируют формальное соответствие представленных документов, то нотариусы обеспечивают чистоту сделки, проверяя ее законность по существу, исходя из каждой
конкретной ситуации.
Здания в Германии считаются составной частью земельного участка. Чтобы предоставить
право использования земельного участка не собственнику, можно заключить обязательственно-правовое соглашение либо установить вещно-правовой сервитут.
Из принципа "единого объекта" есть ряд "ненастоящих" исключений: это наследственное
Истинное исправо застройки, жилищная собственность и вещное право проживания.
ключение из принципа "единого объекта" представляет собой собственность на отдельные
здания в праве ГДР. В настоящее время в ходе реформы продолжается объединение таких
зданий с земельными участками.
Зам. директора ИГП РАН, заслуженный юрист РФ, профессор И. А. Иконицкая отметила,
что совершенствование правовых режимов земельного участка и расположенной на нем недвижимости предполагает в первую очередь определение конечной цели реформирования
законодательства в этой сфере. Как следует из выступлений и изучения зарубежного опыта,
оптимальной моделью правового режима земельных участков и расположенной на нем недвижимости является создание единого объекта недвижимости. Сама по себе такая модель
заслуживает поддержки, однако ее претворение в жизнь в России в рамках существующего
правового поля может произойти лишь при достаточно существенном изменении действующего законодательства. Одним из направлений совершенствования указанного законодательства является унификация прав на земельные участки и прочие объекты недвижимости. Речь
идет как об установлении одних и тех же вещных прав для земельных участков и прочих
объектов недвижимости, так и об одинаковом содержании этих прав.
Действующее земельное законодательство провозгласило принцип единства судьбы земельных участков и расположенных на них иных объектов недвижимости (и в этом просматривается тенденция к формированию единого объекта недвижимости). Этот принцип реализуется рядом правовых норм Земельного кодекса РФ и Федерального закона "О введении в
действие Земельного кодекса Российской Федерации". Хотя нужно отметить и имеющиеся
са РФ и Земельного кодекса РФ. В связи с
противоречия норм Гражданского кодекэтими противоречиями постановление Пленума ВАС РФ от 24 марта 2005 года № 11 "О некоторых вопросах, связанных с применением земельного законодательства" ориентирует суды
на применение норм ЗК РФ, предусматривая при этом ничтожность сделок, когда происходит
отчуждение здания без земельного участка и наоборот (п. 11). То есть уже сегодня в законодательстве РФ имеются определенные предпосылки для формирования единого объекта не-
78
Хозяйство и право
движимости земельного участка и расположенных на нем зданий, строений и сооружений,
принадлежащих на праве собственности одному лицу.
Гражданское и земельное законодательство предусматривают различные вещные права на
земельные участки и строения. Если казенные предприятия вправе с согласия собственника
отчуждать здания (ст. 297 ГК РФ), то распоряжаться земельными участками они не могут (п. 4
ст. 20 ЗК РФ). Поэтому важно, чтобы принцип "единой судьбы" распространялся на земельные участки и на расположенные на них здания независимо от видов прав на эти составляющие единого объекта недвижимости.
Судья Конституционного Суда РФ профессор Г. А. Гаджиев отметил, что доктрина "единой судьбы земельных участков и расположенных на них иных объектов недвижимости" еще
далеко не реализована. Существуют довольно серьезные противоречия между нормами земельного и гражданского законодательства. Понятия "единого объекта недвижимости" нет в
конституционном законодательстве. Но принципы, закрепленные в Конституции РФ, имеют
отношение к обороту земельных участков. Земля в конституционно-правовом смысле не является товаром (ст. 8, 9 и 74).
С точки зрения конституционного права земля это
особая недвижимость. Не будучи товаром в смысле Конституции РФ, земля может рассматриваться как часть конституционно охраняемого имущества (ст. 35). И с этой точки зрения
конституционно-правовые гарантии собственности в полном объеме распространяются и на
землю.
В силу ряда исторических причин принцип единства судьбы земельного участка и
прочно связанных с ним объектов в российском законодательстве носит пока декларативный
характер, поскольку он последовательно не реализуется в земельном законодательстве, вообще не закреплен в гражданском и приватизационном законодательстве.
Далее Г. А. Гаджиев отметил, что по поводу норм ст. 36 ЗК РФ принято три акта Конституционного Суда РФ: определение от 9 июля 2004 года № 241-О по жалобе гражданки Костиной, определение от 5 марта 2004 года № 82-О по запросу Первомайского районного суда
г. Пензы и определение от 12 мая 2005 года № 187-О по жалобе гражданина Гудкова.
В заключение Г. А. Гаджиев высказал мнение, что российское законодательство в силу исторических причин еще не готово к тому, чтобы понятие "единый объект недвижимости"
стало частью Гражданского кодекса РФ, ибо в противном случае нарушилась бы система
связей внутри Кодекса. Гражданский кодекс РФ содержит множество архаизмов, в том числе
правовые нормы о праве оперативного управления и о праве полного хозяйственного ведения,
которые не стыкуются с этой идеей. Следовательно, чтобы эту идею полностью воплотить в
жизнь, нужно избавиться от рудиментов социалистического права. Видимо, это будет не
очень скоро.
Научный сотрудник ИГП РАН, кандидат юридических наук, LL.M, С. И. Герасин отметил, что земельные участки, здания, строения, сооружения, многолетние насаждения признаются отдельными недвижимыми вещами (ст. 130 ГК РФ). Но их можно определить и как
разнородные вещи, образующие единое целое, предполагающее использование их по общему
назначению. То есть земельные участки и иные недвижимые вещи полностью соответствуют
признакам сложной вещи (ст. 134 ГК РФ). Сложные вещи рассматриваются как одна вещь.
Действие сделки, заключенной по поводу сложной вещи, распространяется на все ее составные части, если договором не предусмотрено иное (ст. 134 ГК РФ).
Но практика показывает, что земельные участки и здания участвуют в гражданском обороте не как одна (сложная) вещь, а как две вещи, хотя и имеющие единую судьбу: сделки
совершаются как по поводу зданий, так и по поводу земельных участков. Переход прав регистрируется также на два объекта. В то же время земельные участки и многолетние насаждения участвуют в гражданском обороте именно как одна вещь. Но многолетние насаждения
участвуют в обороте так, как будто бы они были составной частью земельного участка и при
этом утратили качества вещи (переход прав на любую недвижимую вещь подлежит государственной регистрации в ЕГРП, но переход прав на такую недвижимую вещь, как многолетние
Земельное право
79
насаждения, не регистрируется), поскольку именно так этот вопрос решен в п. 2 ст. 261 ГК
РФ.
Очевидно, что такие два вида недвижимых вещей, как здания и многолетние насаждения,
участвуют в гражданском обороте по разным правилам, но в обоих случаях не как сложные
вещи. Судебная практика показывает, что под сложными вещами понимается вещь, состоящая
из других предметов, также в свою очередь считающихся вещами (см., например, постановление ФАС Северо-Западного округа от 9 августа 2001 года по делу № А56-30028/00).
Сказанное позволяет сделать вывод, что многолетние насаждения на практике рассматриваются не как вещи, а как составные части вещи, не имеющие своей собственной судьбы.
Этим можно объяснить и отсутствие проблем с оборотом такой "недвижимой вещи", как многолетние насаждения. С. И. Герасин высказал мнение, что участие в гражданском обороте
зданий по таким же правилам было бы экономически эффективным. В связи с этим было бы
целесообразно исследовать германский опыт по объединению земельных участков и зданий.
Институт сложных вещей, по его мнению, следует упразднить. В гражданское законодательство представляется полезным ввести норму о составных частях вещи.
Советник Президента Федеральной нотариальной палаты, кандидат юридических наук
Н. В. Сучкова осветила в своем выступлении три группы проблем земельного и гражданского
законодательства. Первая группа связана с недостаточным правовым регулированием имущественных правоотношений. Примером такой ситуации служит оформление наследства на
право пожизненного наследуемого владения (ППНВ) земельным участком при наличии нескольких наследников. Перед нотариусами встал вопрос о том, на что и в каком размере выдавать свидетельство о праве на наследство: на ППНВ всем наследникам; на долю земельного
участка на ППНВ каждому наследнику или на долю в праве пожизненного наследуемого
владения каждому наследнику. Позиция Федеральной нотариальной палаты сводилась к тому,
что разрешать данную ситуацию следует, применяя законодательство по аналогии, и оформлять переход каждому наследнику доли в ППНВ земельным участком. Но состоявшиеся судебные решения в Челябинской области подтвердили правомерность отказа регистрирующего
органа в регистрации перехода права наследникам на долю в ППНВ земельным участком,
исходя из того, что ни земельным, ни гражданским законодательством не предусмотрен долевой режим права пожизненного наследуемого владения. Но одновременно при этом суд подтвердил правомерность выданного нотариусом свидетельства.
Н. В. Сучкова отметила также нерешенную проблему часто встречающегося несоответствия между фактической площадью переходящего по наследству земельного участка и площадью земельного участка, указанной в правоустанавливающем документе. Законодательством данная ситуация не урегулирована, а выдаваемые кадастровыми органами справки о
погрешностях при измерении не всегда и не везде при-нимаются во внимание регистрирующими органами. И решение данного вопроса, как правило, переносится в суд.
Вторая группа проблем связана с тем, что в ряде случаев при переходе имущества по
наследству не выдерживается принцип "единства судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов". Гражданский кодекс РФ (п. 2 ст. 1149) предусматривает право на
обязательную долю в наследстве, которое в первую очередь удовлетворяется из оставшейся
незавещанной части наследственного имущества.
В случае, когда завещание составлено
лишь на расположенную на земельном участке недвижимость, земельный участок малого
размера передается в удовлетворение обязательной доли наследнику, имеющему право на
такую долю. Подобная ситуация возникает, когда речь идет о земельных участках, выделенных для ведения садоводства, дачного и жилищного строительства в населенных пунктах.
Аналогичная ситуация наблюдается и при наследовании имущества крестьянского (фермерского) хозяйства, когда наследодатель был единственным членом хозяйства, а среди его
наследников нет лиц, желающих продолжать ведение этого хозяйства.
В таком случае
имущество крестьянского (фермерского) хозяйства подлежит разделу между наследниками
(ст. 1179 ГК РФ). При невозможности раздела земельного участка он переходит к наследнику,
80
Хозяйство и право
имеющему преимущественное право на получение этого участка в счет своей наследственной
доли. Но иное недвижимое имущество, расположенное на этом участке, перейдет в собственность всех наследников. Разрешение впоследствии вопроса о правах на землю мирным или
судебным путем будет зависеть от личных взаимоотношений наследников между собой.
Третья группа проблем вызвана несогласованностью между земельным и гражданским законодательством РФ. Первое. В соответствии со ст. 1151 ГК РФ выморочное имущество переходит в порядке наследования по закону в собственность РФ и после этого может быть в
установленном порядке передано в собственность субъектов РФ или в собственность муниципальных образований. Вместе с тем согласно ст. 18, 80 ЗК РФ, ст. 4 Федерального закона
"О разграничении государственной собственности на землю" при отсутствии наследников
переходящие по наследству земли сельскохозяйственного назначения подлежат зачислению в
фонд перераспределения земель, который относится к собственности субъекта РФ. Второе.
Гражданский кодекс РФ (ст.1120) предусматривает права каждого завещать любое имущество, в том числе и то, которое завещатель может приобрести в будущем. Федеральный закон
"Об обороте земель сельскохозяйственного назначения" (ст. 12) после внесения в него Федеральным законом от 18 июля 2005 года № 87-ФЗ изменений содержит в отношении земельных
долей положение, предусматривающее возможность их завещания на основании документов,
удостоверяющих право на земельную долю.
Зав. отделом аграрного и экологического законодательства ИЗиСП при Правительстве РФ,
доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ С. А. Боголюбов отметил двуединый характер земли, отраженный в качестве первого принципа земельного законодательства в ст. 1 Земельного кодекса РФ. Земля это, прежде всего, основа жизни и деятельности человека, важнейшая составная часть природы, природный ресурс, а земельный
участок недвижимое имущество, место расположения иных объектов недвижимости, объект права собственности и иных прав. Это обусловливает переплетение частноправового и
публично-правового регулирования по поводу земли и земельных участков.
Правовая определенность в этой сфере должна быть достигнута не только и не столько
путем устранения пробелов, коллизий и противоречий законодательства, обеспечения его
стабильности, сколько через повышение его эффективности, обеспечение неуклонности соблюдения, исполнения, применения законодательных предписаний, создание надлежащего
правопорядка.
Обеспечение правового режима земельных участков и расположенных на них иных объектов недвижимости предполагает с учетом сказанного: а) не только сохранение, но усиление
землеустройства и укрепление осуществляющей его государственной службы; наращивание
земельного кадастра; целевое использование земель; охрану земель; государственный и муниципальный контроль за использованием земель; ответственность за земельные правонарушения и б) включение земельного кадастра в кадастр объектов недвижимости в качестве основной части с вытекающими отсюда правовыми последствиями для граждан, для должностных лиц, для регистрации земельных участков и иных объектов недвижимости, для формирования и функционирования соответствующей государственной регистрационной службы.
Для многих продолжает оставаться дискуссионным вопрос о соотношении гражданского и
земельного права. По мнению С. А. Боголюбова, проблема решается и в теории, и в законодательстве. Согласно п. 3 ст. 129 ГК РФ земля может отчуждаться или переходить от одного
лица к другому иными способами в той мере, в какой ее оборот допускается законом о земле.
Таким законом является Земельный кодекс РФ, в п. 3 ст. 3 которого предусматривается регулирование владения, пользования и распоряжения земельными участками гражданским законодательством, если иное не предусмотрено земельным, лесным, водным законодательством,
законодательством о недрах, об охране окружающей среды, специальными федеральными
законами.
Таким образом, круг замыкается, и приоритет земельного права перед гражданским фиксируется российским законодательством, как и в других странах с континентальной правовой
Земельное право
81
системой. Разумеется, законодателю не следует накапливать противоречия между федеральными законами, их предписаниями и оперативно их устранять.
Согласно теории права и ч. 4 ст. 15 Конституции РФ составной частью правовой системы
РФ являются общепризнанные принципы права. К ним, в частности, можно отнести приоритетность специального закона перед общим законом, верховенство позднее принятого закона
перед предыдущим законом того же уровня, регулирующим аналогичное правоотношение.
Согласно позициям Конституционного Суда РФ в России федеральные законы имеют одинаковую силу, следовательно, Земельный кодекс РФ и Гражданский кодекс РФ равнозначны, а в
регулировании земельных отношений ЗК РФ согласно его п. 1 ст. 2 является приоритетным.
Поэтому для судов общей юрисдикции и арбитражных судов, для профессиональных юристов
вопрос не должен выглядеть спорным.
Ведущий научный сотрудник ИЗиСП при Правительстве РФ, кандидат юридических наук
Е. А. Галиновская отметила, что в настоящее время целый ряд норм земельного законодательства и законодательства о недвижимом имуществе направлены на создание условий сосредоточения права собственности на данные объекты у одного лица. Некоторые предпосылки для формирования единого объекта оборота и объединения в руках одного собственника
земельного участка и недвижимости уже созданы. В качестве примера были приведены нормы ст. 35 ЗК РФ, п. 1 ст. 36 ЗК РФ, ст. 28 Федерального закона "О приватизации государственного и муниципального имущества", пп. 2 и 7 ст. 3 Федерального закона "О ведении в
действие Земельного кодекса Российской Федерации". Однако до сих пор процент образования таких объектов достаточно невелик. Тому есть определенные причины. Прежде всего,
значительная часть земель в России на основании Земельного кодекса РФ (ст. 27 и др.) изъята
из оборота или ограничена в обороте, а значит, в ближайшем будущем эти земли не смогут
перейти в собственность частных лиц владельцев недвижимости. Не менее существенным
ограничением процесса являются недостатки процедур формирования земельных участков:
для огромного количества земель не установлены надлежащие границы.
В то же время, по мнению Е. А. Галиновской, не во всех случаях следует стремиться к
объединению в единый объект земли и недвижимости, на ней расположенной; иногда в таком
объединении нет необходимости. Во-первых, уже в течение определенного времени довольно
успешно применяется оборот недвижимости на чужих земельных участках. Правовые основания для этого установлены как в Земельном кодексе РФ (ст. 35, 36 и др.), так и в Гражданском
кодексе РФ (статьи главы 17, ст. 552). Во-вторых, праву известен и привычен перечень правовых титулов, на основании которых любое лицо, а не только собственник, при необходимости
может реализовать потребность в использовании участка без приобретения его в собственность (аренда, сервитут, постоянное (бессрочное) пользование). В-третьих, земля и возведенная на ней недвижимость достаточно разнохарактерные по своей природе объекты, что не
может быть проигнорировано в реальной правовой практике, не во всех ситуациях есть основания для абсолютного и повсеместного их объединения.
С. ГЕРАСИН,
научный сотрудник ИГП РАН,
кандидат юридических наук
82
Хозяйство и право
Проблемы применения земельного законодательства Российской Федерации
Процедура оформления возникновения, изменения, перехода и прекращения прав на землю
регламентируется Земельным кодексом РФ, Федеральным законом "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним", Федеральным законом "О государственном земельном кадастре" и Федеральным законом "О землеустройстве".
К концу 2001 года, когда перечисленные федеральные законы стали применяться в общей
связке, у граждан было во владении 44 млн. земельных участков, в том числе:
фермерские хозяйства 0,3;
личные подсобные хозяйства 15,9;
садовые участки 14,6;
огородные участки 4,6;
приусадебные участки 6,4;
дачные участки 0,1;
гаражные участки 3,1.
Надо иметь в виду, что в это число входят 29,4 млн. земельных участков, предоставленных гражданам до 1991 года, то есть до начала земельной реформы по правилам Земельного
кодекса РСФСР от 1 июля 1970 года, когда в законодательстве еще не была предусмотрена
частная собственность на землю, и 8,7 млн. земельных участков, предоставленных гражданам в период с 1991 до 2001 года, то есть по нормам Земельного кодекса РСФСР от 25 апреля
1991 года.
Многие из данных земельных участков до настоящего времени не поставлены на государственный кадастровый учет в соответствии с требованиями Федерального закона "О
государственном земельном кадастре", по ним не проведено межевание границ в соответствии с требованиями Федерального закона "О землеустройстве" и, соответственно, не осуществлена государственная регистрация прав согласно требованиям Федерального закона
"О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним", так как
перечисленные федеральные законы приняты позднее получения гражданами указанных земельных участков.
Кроме того, эти земельные участки в соответствии со ст. 20 и 21 Земельного кодекса РФ
разрешено приватизировать бесплатно, заплатив только за оформление документов (геодезические работы по определению координат границ, постановка на кадастровый учет, государственная регистрация прав на землю).
Федеральный закон от 25 октября 2001 года № 137-ФЗ "О введении в действие Земельного
кодекса Российской Федерации" (п. 9 ст. 3) признал, что государственные акты, свидетельства
и другие документы, удостоверяющие права на землю и выданные гражданам или юридическим лицам до введения в действие Федерального закона "О государственной регистрации
прав на недвижимое имущество и сделок с ним" (далее Закон), имеют равную юридическую силу с записями в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и
сделок с ним (далее ЕГРП).
Таким образом, законодатель декларативно признал действительными все ранее выданные документы, удостоверяющие права на землю:
государственные акты на право собственности на землю, пожизненного наследуемого
владения, бессрочного (постоянного) пользования землей, которые выдавались до 24 декабря
1993 года, то есть до принятия Указа Президента РФ № 2287;
свидетельства на право собственности на землю, пожизненного наследуемого владения,
бессрочного (постоянного) пользования землей, которые выдавались в конкретном регионе до
вступления в действие Закона;
Земельное право
83
постановления правления колхоза или приказы директора совхоза о предоставлении
гражданам земельных участков, которые можно было принимать до 25 апреля 1991 года, то
есть до принятия нового Земельного кодекса РСФСР;
книжки садовода, огородника или дачника, которые выданы правлениями этих объединений граждан до 25 апреля 1991 года;
выписки из записей в похозяйственных книгах, которые велись по приусадебным
участкам в населенных пунктах до 25 апреля 1991 года.
В настоящее время права на землю удостоверяются Свидетельством о государственной
регистрации прав, выдаваемым учреждениями юстиции (регистрационными палатами),
которое фактически и является единственным документом, на основании которого разрешается осуществлять сделки с земельным участком, в том числе продавать, дарить,
обменивать, сдавать в аренду и залог, передавать по наследству, устанавливать сервитут, добровольно отказаться от земельного участка и т. д.
Дело в том, что согласно п. 2 ст. 6 Закона государственная регистрация возникшего до
введения в действие данного Федерального закона права на объект недвижимого имущества
требуется при государственной регистрации осуществленного после введения в действие
этого Федерального закона перехода данного права или совершения сделок с объектом недвижимого имущества.
Таким образом, чтобы продать, подарить, сдать в аренду и т. д. земельный участок, не
зарегистрированный в регистрационной палате, необходимо сначала заменить старые
документы о правах на земельный участок на новые документы путем регистрации в
регистрационной палате ранее возникших прав на землю.
Это же требование повторено в абз. 3 п. 2 ст. 13 Закона.
Для этого необходимо посетить несколько раз (везде заявительный порядок получения
справок и документов) органы Роснедвижимости, БТИ, архитектуры, землеустройства, кадастровые и регистрационные палаты, нотариальные конторы, органы местного самоуправления. Все эти организации ведут прием граждан в разные дни недели и не чаще одного-двух
раз в неделю.
В результате на оформление одного земельного участка уходит не менее 6 месяцев, в течение которых не менее 30 рабочих дней необходимо провести в очередях, а также оплатить
перечисленным структурам их услуги в размере 15-20 тыс. рублей.
Такая усложненная и дорогостоящая процедура перерегистрации прав на земельный участок, предоставленный гражданину на законных основаниях в соответствии с законодательством, действовавшим в прошлом столетии, вызывает справедливые упреки в адрес законодателей.
Не случайно в 2005 году впервые за весь период ежегодных посланий Президента РФ Федеральному Собранию РФ в Послание был включен вопрос о земельных отношениях, конкретно в части обязательного упрощения порядка легализации принадлежащих гражданам земельных участков.
Данная проблема может быть решена только путем внесения поправок в ряд законов,
упрощающих порядок легализации прав на земельные участки. Для этого необходимо:
1. В ст. 17 ФЗ "О землеустройстве" признать, что описание местоположения границ земельных участков можно составлять без определения их координат, если эти границы совпадают с границами имеющихся на местности ориентиров (дороги, улицы, проезды, защитные
лесные насаждения, реки, ручьи, каналы, линейные и другие подобные объекты), которые
отражены в сведениях государственного земельного кадастра. Для этого можно использовать
генеральные планы поселений и городских округов, проекты организации и застройки территорий садоводческих, огороднических, дачных объединений граждан, документацию по планировке территорий для размещения объектов индивидуального жилищного и гаражного
строительства при наличии картографических материалов.
В случае споров о границах земельных участков, определенных в упрощенном порядке,
местоположение их границ должно закрепляться межевыми знаками с определением их коор-
84
Хозяйство и право
динат. Такая поправка в ФЗ "О землеустройстве" была принята 18 июля 2005 года № 87-ФЗ и
вступила в действие с 30 июля 2005 года.
2. Статью 19 Федерального закона "О государственном земельном кадастре" дополнить положением о проведении кадастрового учета земельных участков на основании имеющихся у граждан государственных актов, свидетельств, выписок из похозяйственных книг,
книжек садовода, а при их отсутствии (и только при отсутствии) выписок из принятых решений органов государственной власти, органов местного самоуправления, правления колхоза,
директора совхоза и руководства других юридических лиц о предоставлении гражданам земельных участков.
3. Главу IV Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" дополнить новой статьей, в которой установить минимальный перечень документов, необходимых для проведения государственной регистрации
ранее возникших прав на земельные участки, а именно:
заявление о государственной регистрации прав;
документ об уплате государственной пошлины;
документ, удостоверяющий личность правообладателя земельного участка или уполномоченного им на то лица, при наличии у него нотариально удостоверенной доверенности;
правоудостоверяющий документ на земельный участок (государственный акт, свидетельство, выписка из похозяйственной книги, книжка садовода и другие документы, удостоверяющие права на землю и выданные гражданам), а при их отсутствии правоустанавливающий документ (выписка из принятых решений органов государственной власти, органов
местного самоуправления, правления колхоза, директора совхоза и руководства других юридических лиц о предоставлении гражданам этих земельных участков);
свидетельство о праве на наследство (в случае наследования);
выписка из кадастрового плана земельного участка, удостоверенная органом, осуществляющим деятельность по ведению государственного земельного кадастра, с указанием перечня зданий, строений и сооружений, возведенных на земельном участке (наличие технического
паспорта на строение необязательно);
данные о границах и размерах земельного участка, определенные с учетом фактически используемой площади земельного участка на основании сведений, предо-ставленных органом,
осуществляющим деятельность по ведению государственного земельного кадастра, или на
основании заявления правообладателя земельного участка, подтвержденного актом согласования границ с правообладателями соседних земельных участков и (или) органом местного
самоуправления.
Такой короткий список документов запрещает истребовать у заявителя представление
справок из БТИ и органов архитектуры о паспортных данных на здания, строения и сооружения, имеющиеся на земельном участке. Достаточно указать их перечень. Упрощается порядок
удостоверения площади земельного участка. Достаточно заявления о фактической площади,
с правообладателями соседних земельных
подтвержденного актом согласования границ
участков и органом местного самоуправления.
4. В ст. 53 Земельного кодекса РФ упростить условия и порядок отказа лица от права на
земельный участок. Действующая редакция требует сначала перерегистрировать старые документы на новое свидетельство о государственной регистрации прав (после оплаты за межевание земельного участка, постановку на кадастровый учет и государственную регистрацию
прав) и только затем разрешает от них отказаться. Это требование практически заблокировало
добровольный отказ от лишней земли и ее нельзя повторно предоставить желающим гражданам и юридическим лицам.
Целесообразно признать, что отказ от земельного участка, не поставленного на государственный кадастровый учет и не прошедшего государственную регистрацию прав, осуществляется на основании письменного заявления его правообладателя в административном порядке. Когда этот земельный участок будет предоставляться другому лицу, его регистрация будет
осуществляться с соблюдением требований законодательства.
Земельное право
85
5. В Федеральный закон "О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации" внести две поправки:
а) устранить пробел в законодательстве о цене приобретения в собственность сельскохозяйственных угодий и несельскохозяйственных угодий в составе земель сельскохозяйственного назначения, находящихся у сельскохозяйственных организаций и фермеров на праве постоянного (бессрочного) пользования или пожизненного наследуемого владения;
б) признать, что коллективно-совместная собственность и коллективно-долевая собственность, которые были установлены в Земельном кодексе РСФСР от 25 апреля 1991 года, соответствуют общей совместной и общей долевой собственности, закрепленной Земельным кодексом РФ от 25 октября 2001 года.
6. В ст. 13 Федерального закона "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения" уточнить порядок признания отсутствия возражений от участников долевой собственности по границам земельного участка при выделении земельного участка одним из участников долевой собственности в счет своей земельной доли. На практике регистрационные палаты требуют представления протокола общего собрания участников долевой собственности,
провести которое затруднительно.
Кроме того, нет необходимости в дорогостоящей процедуре определения рыночной стоимости выделяемого земельного участка в счет земельной доли и остающегося в долевой собственности земельного участка.
Целесообразно предоставить общему собранию участников долевой собственности при
утверждении границ земельного массива, предназначенного для выделения в первоочередном
порядке земельных участков в счет земельных долей, право заранее определить количество и
размер выделяемых земельных участков по каждому полю севооборота, площадь которых
больше или меньше площади, указанной в документах, удостоверяющих право на земельную
долю, если увеличение или уменьшение площади образуемого земельного участка осуществляется в пределах кадастровой стоимости, установленной для сельскохозяйственных угодий,
на которых образуется данный земельный участок.
7. Отменить Федеральный закон "О разграничении государственной собственности
на землю" и вместо него ввести поправки в ст. 17, 18 и 19 Земельного кодекса РФ, согласно
которым разграничение государственной собственности произойдет в силу этих поправок с
момента их вступления в силу. В этих статьях следует определить конкретный перечень земельных участков, которые признаются соответственно федеральной собственностью, собственностью субъектов Российской Федерации и муниципальной собственностью в силу
закона.
Действующая процедура разграничения государственной собственности сложна, длительна и дорого стоит. Так, землеустроительное дело по каждому земельному участку (в России
около 80 млн. участков) даже при отсутствии споров между уровнями органов власти и при
наличии всех необходимых документов в среднем занимает 9 месяцев, в течение которых это
дело в трех экземплярах пересылается по инстанциям шесть раз и по нему должно приниматься распоряжение Правительст- ва РФ. Сохранение существующего порядка затянет разграничение государственной собственности минимум на 20 лет и, следовательно, весь этот
период будет сохраняться неразбериха с правомочностью органов публичной власти по распоряжению земельными участками, находящимися в государственной собственности.
8. В процессе реализации Земельного кодекса РФ выявлена необходимость ликвидации
неточности изложения норм закона и возможности их неоднозначного толкования, что требует внесения ряда редакционных правок без изменения концептуальных положений закона.
По указанным вопросам завершается подготовка проектов федеральных законов и они будут рассмотрены Государственной Думой на весенней сессии в 2006 году.
Н. КАЛИНИН,
заместитель руководителя аппарата
Комитета Государственной Думы по аграрным вопросам,
государственный советник Российской Федерации 1-го класса,
86
Хозяйство и право
Почетный землеустроитель России
ПРЕДПРИЯТИЯ И НАЛОГИ Базовая структура универсальной налоговой модели
Как видно из положений ст. 17 Налогового кодекса РФ, закрепляющей стандартный перечень
элементов налога, элемент налога "порядок исчисления налога" относится к обязательным
элементам, которые участвуют в процессе формирования полноценной налоговой модели и
влияют на приобретение налогом статуса законно установлен-ного.
Об исключительной компетенции федерального законодателя по установлению и раскрытию конкретного правового содержания порядка исчисления налога говорится и в ст. 12 НК
РФ: законодательные (представительные) органы власти субъектов РФ при введении региональных налогов и представительные органы муниципальных образований при введении
местных налогов в пределах и порядке, предусмотренных Налоговым кодексом РФ, определяют и конкретизируют содержание следующих элементов: налоговая ставка, порядок и
сроки уплаты налогов (пп. 3 и 4). Иные элементы региональных и местных налогов строго
закрепляются Налоговым кодексом РФ. Это указывает на то, что все элементы, перечисленные в ст. 17 НК РФ, за исключением налоговой ставки, порядка и сроков уплаты налога, в абсолютно фиксированном виде устанавливаются федеральным законодателем в соответствующей главе Налогового кодекса РФ, посвященной конкретному региональному или
местному налогу.
Таким образом, к числу неизменных, регулируемых только на федеральном уровне элементов налога принадлежит порядок исчисления налога, который по всем региональным и
местным налогам устанавливается исключительно федеральным законом. Прерогатива федерального законодателя по установлению данного элемента исключает участие субъектов РФ и
муниципальных образований в определении содержания порядка исчисления налога, тем
самым обязывая территориальные органы власти дословно копировать правовую конструкцию этого элемента в принимаемых законах и решениях о введении региональных и местных
налогов в действие.
Однако некоторые специалисты утверждают, что "вопросы, связанные с порядком
исчисления и уплаты транспортного налога, регламентируются не только Налоговым
кодексом РФ, но непосредственно законами субъектов Российской Федерации о
транспортном налоге"1.
Между тем это высказывание, указывающее на возможность регулирования порядка исчисления транспортного налога законами субъектов РФ, не соответствует основам классификации элементов налога, поскольку согласно принципам разграничения налоговой компетенции между всеми уровнями власти и методологии деления элементов налога на классификационные группы исходя из предоставленных каждому уровню власти объемов полномочий по
формированию структуры и поэлементного содержания налоговой модели порядок исчисления налога в отношении всех налогов устанавливается в абсолютно фиксированном виде
федеральным законом Налоговым кодексом РФ, что исключает определение или уточнение
этого элемента законами субъектов РФ. По транспортному налогу порядок исчисления уста-
88
Хозяйство и право
новлен на федеральном уровне ст. 362 НК РФ строго определенно и предельно конкретно, без
введения в его содержательную конструкцию правовых возможностей для какого-либо участия субъектов РФ в регламентации параметров данного элемента.
В некоторых научных трудах исследователи современных проблем развития теории
российского налогового права предпринимают попытки выделить из всего перечня
элементов налога категорию основополагающих (базовых) элементов, которые
выполняют направляющую роль при формировании отличительных особенностей
налоговой модели и предопределяют своим содержанием экономическую сущность и
уникальность каждого отдельно взятого налога.
По мнению исследователей, "такое значение в конструкции элементов налогообложения имеют три составляющие: 1) объект налогообложения; 2) налоговая ставка;
3) порядок и сроки уплаты налога. Иные элементы налогообложения также являются
обязательными для установления налога, но выполняют конкретизирующую функцию в отношении перечисленных"2.
Полагаю, что приведенный подход к делению элементов налога является крайне ограниченным и не раскрывает всех особенностей классификации составных частей налоговой модели. На мой взгляд, следует признать недостатком данной классификации то, что в ней среди
основных составляющих элементов налоговой модели не упомянуты налогоплательщики.
По смыслу указанной классификации получается, что налогоплательщики отнесены к элементам, выполняющим конкретизирующую функцию по отношению к базовым элементам. Но в
таком случае неясно, какой из перечисленных в цитате базовых элементов уточняется с помощью элемента "налогоплательщики"? Этот вопрос возникает в связи с тем, что налогоплательщики по своему реальному смыслу и месту в налоговой модели обладают не каким-то
второстепенным или конкретизирующим значением, а прежде всего системообразующим
характером, изначально задающим фиксированное направление движения процес- са налогообложения с нацеленностью на строго определенных субъектов налоговой обязанности.
С таким утверждением о принадлежности налогоплательщиков к главенствующим,
базовым элементам налоговой модели согласны и другие исследователи налогового
права, по мнению которых "основные элементы определяют фундаментальные,
сущностные характеристики налога, которые формируют представление о налоговом
механизме… к основным элементам правового механизма налога и сбора относятся
плательщик налога или сбора"3.
Кроме того, именно содержание элемента "налогоплательщики" обеспечивает де-ление
всех налогов на три основных вида: корпоративное налогообложение (налоги, взимаемые
только с юридических лиц), индивидуальное налогообложение (налогами облагаются только
физические лица) и универсальное налогообложение, предусматривающее взимание налога и
с физических, и с юридических лиц.
Такие элементы, как объект налога и налоговая ставка, действительно могут быть отнесены к основным, обладающим базовыми свойствами элементам налога, поскольку они вводят и образуют в налоговой модели самостоятельные категории, имеющие концептуальное
значение для формирования экономической индивидуальности и уникальности налога. Что
касается объекта налога, то данный элемент, собственно так же как и налогоплательщики,
имеет безусловное, то есть неоспоримое, базовое значение в структуре налогового механизма,
поскольку задает основные параметры, направленность и цели процесса налогообложения.
Данную позицию об абсолютной важности содержания элемента "объект налога" для
формирования экономической индивидуальности и признаков фискальной самостоятельности конкретного налога, которые отличают его от других видов налоговых
изъятий, взимаемых с налогоплательщиков, поддерживают и другие ученые в обла1
Виговский Е. В., Виговская М. Е. Налогообложение физических лиц // Бухгалтерский учет, 2004, № 12, с. 30.
Винницкий Д. В. Основные проблемы теории российского налогового права: Автореф. дисс. … д-ра юрид.
наук. — Екатеринбург: УГЮА, 2003, с. 38.
3
Налоговое право России / Отв. ред. Ю. А. Крохина. — М.: НОРМА, 2003, с. 58, 59.
2
Предприятия и налоги
89
сти налогового права. Они утверждают, что "к основным элементам правового механизма налога и сбора относятся плательщик налога или сбора; объект налогообложения; ставка налога или сбора"4.
Между тем достаточно спорным с научной точки зрения является рассмотрение и признание налоговой ставки основополагающим структурным элементом, находящимся, как видно
из приведенных высказываний специалистов в налоговом праве, на одном уровне по степени
решающего влияния на возникновение отличительных особенностей избранного вида налогообложения с такими элементами как налогоплательщики и объект налога. Полагаю, что налоговая ставка базовым значением в универсальной налоговой модели, выступающей строительным каркасом для возведения модели конкретного налога, не обладает, поскольку не
наделена способностью к независимому от других элементов процессу формирования своей
основы в связи с тем, что ее вид и параметрические данные находятся в косвенной зависимости от объекта налога через налоговую базу.
Промежуточный элемент между объектом налога и налоговой ставкой, а именно налоговая база, отражающая качественные (стоимостные или физические) показатели объекта налога, непосредственным образом влияет на формирование налоговой ставки. Ведь от того, какая
конкретно характеристика объекта налога будет избрана для исчисления налоговой базы,
зависит и выбор конкретного вида налоговой ставки будет налоговая ставка представлена в
виде адвалорной или твердой величины. Учитывая существующую зависимость налоговой
ставки от налоговой базы, думаю, нельзя согласиться с мнением исследователей об определяющем значении налоговой ставки в налоговой модели. Однако это не умаляет характер
налоговой ставки как обязательного к установлению элемента налога.
В приведенной классификации среди базовых элементов налога исследователями не упомянуты также такие существенные элементы как налоговый период и порядок исчисления
налога. Это, по моему мнению, снижает теоретическую значимость представленного категориального деления элементов налога, поскольку признание в качестве безусловно базового
элемента налоговой модели вместо объективно необходимого для сохранения устойчивости и
работоспособности налогового механизма элемента "налоговый период" такого элемента как
сроки уплаты налога если не ошибочно, то явно необоснованно.
Критическое отношение к факту признания сроков уплаты налога базовым элементом
связано с тем, что действительно базовый, составляющий основу налоговой модели элемент, а
именно налоговый период, чьи параметры выступают первопричиной для установления конкретных сроков уплаты налога и влияют на их отдаленность друг от друга, подменяется элементом, который выступает непосредственным следствием этого элемента. Налоговый период предназначен для установления строго определенного по продолжительности временнóго промежутка, по истечении которого подводится итог по возникшим обязанностям, связанным с уплатой налога. Окончание налогового периода предполагает расчет скорректированной суммы налога, подлежащей уплате в бюджет. Необходимость пересмотра суммы
налога может быть обусловлена выделением в пределах налогового периода ряда промежуточных отчетных периодов, по окончании которых уплачиваются авансовые платежи по налогу.
Сроки же уплаты налога, характеризуемые исследователями как безусловно базовый
элемент, всегда зависят от налогового периода (или от отчетных периодов, если они выделяются в пределах налогового периода), поскольку основываются на продолжительности налогового периода (отчетных периодов) и закрепляют те конкретные моменты времени, не позднее которых по окончании налогового периода (или отчетных периодов) сумма налога (авансовые платежи по налогу) подлежит уп-лате в бюджет.
В связи с этим безусловно базовым элементом следует признать налоговый период, а
роль сроков уплаты налога, установление которых всегда определяется длительностью
налогового периода (отчетных периодов), является производной и сводится к формированию
4
Налоговое право России, с. 59.
90
Хозяйство и право
последующего после налогового периода звена налоговой модели в целях закрепления предельных моментов времени для уплаты налога (авансовых платежей по налогу) в бюджет.
Выделяемый исследователями в качестве безусловно базового элемента порядок уплаты
налога также является производным от налогового периода, в пределах которого могут
предусматриваться отчетные периоды. Назначение отчетных периодов, устанавливаемых
обычно в тех случаях, когда налоговым периодом признается достаточно продолжительный
период времени, например календарный год, это создание условий для равномерного и
регулярного поступления налоговых доходов в бюджеты в течение всего финансового года.
Если при установлении налогового периода в отсутствие отчетных периодов налог уплачивается единой валовой суммой, то при наличии в пределах налогового периода отчетных периодов согласно установленным срокам, вытекающим из продолжительности этих отчетных
периодов, уплачиваются промежуточные суммы налога (их называют авансовыми платежами
по налогу).
Существование особых правил уплаты налога в течение налогового периода, то есть возможность появления в пределах налогового периода ряда отчетных периодов, приводит к
возникновению такого элемента как порядок уплаты налога, предназначением которого
является указание, в какой форме уплачивается налог единой суммой по окончании налогового периода или же авансовыми платежами по окончании каждого отчетного периода.
Порядок уплаты налога как элемент, определяющий, в каком виде уплачивается сумма
налога единой суммой или промежуточными авансовыми платежами, полностью обусловлен особенностями налогового периода. Поэтому порядок уплаты налога не может признаваться безусловно базовым элементом налога.
Не упомянутый среди базовых элементов порядок исчисления налога имеет двойственную характеристику, которая в одних случаях позволяет отнести его к числу элементов, непосредственно определяющих сущность налога, а в других не предусматривает каких-либо
особенностей. Если в моделях одних налогов, в частности имущественных, порядок исчисления налога представляет собой лишь простое арифметическое действие в виде перемножения
налоговой базы и налоговой ставки, что наблюдается в моделях транспортного налога, земельного налога или налога на имущество физических лиц, то в моделях других, более комплексных налогов, имеющих сложный состав объекта налога и тесную взаимосвязь с другими
обязательными платежами, данный элемент непосредственным образом предназначен для
раскрытия и конкретизации экономического смысла и содержания налога, поскольку отражает те специфические особенности, которые формируют индивидуальность и уникальность
налога.
Примерами таких комплексных налогов, в которых порядок исчисления налога может
быть отнесен к базовым элементам, выступают налог на добавленную стоимость (поскольку
без участия налоговых вычетов, представленных в виде сумм налога, уплаченных поставщикам, в формуле расчета итоговой суммы налога, подлежащей уплате в бюджет, невозможно
было бы отразить экономический смысл и предназначение этого налога как обложение добавленной стоимости на основе избранного в национальном законодательстве инвойсного метода
определения суммы налога, сопровождающегося обращением счетов-фактур), а также единый
социальный налог (действующий порядок исчисления которого предусматривает использование налоговых вычетов в виде начисленных сумм страховых взносов на обязательное пенсионное страхование при расчете суммы налога, зачисляемой в доход федерального бюджета).
Таким образом, исходя из тех признаков, согласно которым те или иные элементы налога
обладают основополагающим значением в налоговой модели, безусловно базовыми элементами налога следует признать налогоплательщиков, объект налога и налоговый период.
Налоговая база и налоговая ставка, вытекающая из особенностей налоговой базы, являются
элементами, производными от объекта налога. Порядок уплаты налога и сроки уплаты
налога формируются на основе длительности налогового периода и возможности установления в пределах налогового периода промежуточных отчетных периодов. Такой элемент как
порядок исчисления налога в силу выполнения разных по сложности функций в зависимо-
Предприятия и налоги
91
сти от вида налога к безусловным базовым элементам может быть отнесен только при рассмотрении моделей налогов, имеющих сложное экономическое содержание и многокомпонентную формулу расчета.
Другие исследователи предлагают классифицировать все элементы, входящие в состав
универсальной налоговой модели, на обязательные и факультативные5. Ранее уже говорилось, что действительно среди всего разнообразия элементов налога выделяется такая преобладающая по численности классификационная категория элементов как обязательные (императивные элементы налога), которые подлежат обязательному закреплению в поэлементной
структуре моделей всех налогов, устанавливаемых в налоговой системе. Это обусловлено тем,
что сущностная роль данных элементов в налоговом механизме заключается в формировании
главной несущей опоры для всей выстраиваемой конструкции устанавливаемого налога, то
есть в первоначальном образовании основных жизнеобеспечивающих точек, инициирующих
процесс дальнейшего разветвления поэлементной структуры налоговой модели и приводящих
к возникновению и усложнению многофункциональных связей между составными звеньями
комплексного по составу налогового механизма.
Те же элементы налога, которые не обладают решающим значением для обеспечения
функциональной полноценности налоговой модели, рассматриваются исследователями в
качестве факультативных элементов. Надо признать, что в универ-сальной налоговой модели реально существуют такие элементы (диспозитивные элементы налога), которые не относятся к звеньям, составляющим и цементирующим фундаментальную основу налогового
механизма, а выступают следствием процесса разрастания и усложнения образующих эту
основу базовых структур налоговой модели. Не обладая в силу своего экономического предназначения возможностями участвовать в формировании основы налогового механизма, они
определяются в законе лишь в том случае, если необходимо отразить некие специфические
черты, свойственные только данному конкретному налогу. В связи с этим факультативные
элементы налога как элементы, характеризующие частные особенности налогового механизма, не имеют статуса обязательных к установлению.
Что касается общей классификационной категории обязательных элементов налога,
то исследователи структуры налоговой модели все обязательные элементы разделяют на две группы основные и дополнительные элементы6.
Между тем уже на данной, первоначальной стадии классификации элементов налога появляется вопрос: а в чем, собственно, заключается различие между понятиями "факультативный" и "дополнительный"? Ведь насколько известно, практика использования данных терминов в научных исследованиях и в других сферах общественной жизни свидетельствует об их
смысловой идентичности и взаимозаменяемости, то есть о полном смысловом совпадении.
Поэтому не представляется возможным признать удачным и тем более имеющим строгое
научное обоснование применение указанных терминов для обозначения концептуально разных по признакам обязательности и необязательности установления в законе элементов налога.
Кроме того, по мнению некоторых ученых, дополнительные элементы налога как
входящие в состав обязательных к установлению элементов подлежат безусловному
и неоспоримому закреплению в структурной модели каждого налога. В группу дополнительных и, надо полагать, выполняющих самостоятельную роль в налоговой
модели элементов налога ими включаются налоговые льготы; единица налогообложения; методы, сроки и способы уплаты налога; особенности налогового режима;
бюджет или фонд поступления налога; особенности налоговой отчетности7.
Как видно, в приведенном перечне налоговые льготы характеризуются как обязательный к установлению элемент налога. Между тем уже неоднократно приводились весомые
доказательства, в том числе на основе правовых позиций Конституционного Суда РФ, выра5
6
7
Налоговое право России, с. 59.
Там же, с. 58.
Налоговое право России, с. 59.
92
Хозяйство и право
ботанных по проблеме выделения в структуре универсальной налоговой модели концентрированной движущей силы в виде перечня существенных элементов налога, влияющих на
признание налога законно установленным, что налоговые льготы не являются обязательным к
установлению элементом налога, без которого налоговый механизм оставался бы неработоспособным8.
Напротив, налоговые льготы выступают диспозитивным элементом налога, возникновение и упразднение которого находится в полном ведении органа власти, принимающего решение о введении налога, поскольку такие функциональные признаки налоговых льгот как их
экономическое предназначение и адресное содержание не способны сформировать критическое значение данного элемента в налоговой модели, которое могло бы повлиять на слаженное взаимодействие элементов налога и на достижение необходимых условий для обеспечения полноценности, законченности и работоспособности налогового механизма.
Налоговые льготы представляют собой инструмент социально обусловленного выведения
отдельных категорий налогоплательщиков и объектов налога из-под действия общего режима
налогообложения. Поскольку необходимость и частота применения данного инструмента
зависят от масштабности изменений в социально-эко-номическом развитии общества, особенностью налоговых льгот является непостоянство их существования, то есть их введение
или отмена государственными и муниципальными органами власти на основе субъективных
оценок требуемого объема адресной помощи, что приводит к динамичному состоянию перечня налоговых льгот.
Эти причины не позволяют признать налоговые льготы обязательным к установлению
элементом налога, так как в противном случае они необоснованно утрачивали бы свою экономически важную способность, отражающую их прямое предназначение, не только появляться, но и исчезать в ответ на изменения, постоянно происходящие в общественной жизни.
Но несмотря на все приведенные с нашей стороны доводы, исследователям все же "хотелось
бы акцентировать обязательность дополнительных элементов правового механизма налога"9,
к числу которых они относят и налоговые льготы.
Единица налогообложения также не может рассматриваться в качестве даже не столько
обязательного, сколько самостоятельного элемента налога, поскольку без указания единицы
измерения объекта налога, а именно это фиксирует единица налогообложения, невозможно
надлежащим образом установить и полноценно раскрыть, не создавая пробелов в регулировании, безусловно базовый, обязательный (императивный) элемент налога налоговую базу,
которая, отражая избранную стоимостную либо физическую характеристику объекта, совокупной величиной единиц измерения формирует общий размер стоимости или физического
параметра, к которому применяется налоговая ставка.
Из этого следует, что единица налогообложения не является самостоятельным элементом
налога. Она во всех случаях полностью поглощается более крупным и при этом, что важно
отметить, императивным (обязательным к установлению) элементом налоговой базой.
Стоимостная или физическая основа налоговой базы влияет на выбор конкретного вида налоговой ставки, структура которой при твердой величине также формируется путем поглощения
единицы налогообложения (например, 15 руб. с каждой лошадиной силы транспортного средства или 147 руб. за 1000 куб. м природного газа).
Кроме того, в состав дополнительных элементов налога учеными включается элемент
"методы, сроки и способы уплаты налога". Между тем такого крупного и объемного элемента налога, причем именно с таким названием, сложившаяся теория и практика налогообложения не используют. Если обратить внимание на указанный в ст. 17 НК РФ, определяющей стандартный перечень элементов налога, элемент "порядок и сроки уплаты налога", то,
как отчетливо показывает законодательная практика установления налогов, при построении
8
Определение Конституционного Суда РФ от 5 июля 2001 года № 162-О об отказе в принятии к рассмотрению
запроса Хорошевского районного суда г. Москвы о проверке конституционности абзаца второго п. 2 ст. 224 и п. 1
ст. 226 Налогового кодекса РФ.
9
Налоговое право России, с. 59, 60.
Предприятия и налоги
93
на основе данного перечня экономико-правовой модели конкретного налога названный элемент в рамках структуры своего содержания в ряде случаев разбивается на два хотя и тесно
взаимосвязанных, но все же отдельных, выполняющих самостоятельные роли элемента "порядок уплаты налога" и "сроки уплаты налога".
Это приводит к выводу о том, что указание в ст. 17 НК РФ консолидированного элемента
"порядок и сроки уплаты налога" сделано исключительно в стилистических целях и не порождает обязанность безапелляционно следовать объединяющему названию данного элемента
в ходе разработки поэлементной конструкции отдельно взятого налога. Учитывая, что слово
"порядок" и слово "сроки" относятся к одному и тому же понятию "уплата налога", законодатель посчитал целесообразным в целях обобщения налоговой терминологии объединить эти
слова в одном названии, присоединив их к общему понятию, в результате чего образовался
элемент "порядок и сроки уплаты налога".
Однако, как уже подчеркивалось, сформулированное в ст. 17 НК РФ обобщающее название данного элемента не рассматривается во всех случаях как императивное требование, чтобы при построении структурной модели конкретного налога этот элемент устанавливался
именно в таком неизменном консолидированном виде. Действующие в настоящее время поэлементные конструкции конкретных налогов свидетельствуют о том, что законодательная
практика допускает в силу необходимости отражения специфики налогового механизма разделение консолидированного элемента на два самостоятельных элемента налога, что, собственно, было сделано законодателем при установлении, например, налога на добычу полезных ископаемых, в структуру модели которого в качестве отдельных элементов входят элемент "порядок исчисления и уплаты налога" (ст. 343 НК РФ) и элемент "сроки уплаты налога"
(ст. 344 НК РФ).
Что же касается предлагаемого учеными названия данного элемента "методы, сроки и
способы уплаты налога", то не ясно, в чем состоит смысловое различие между понятиями
"методы уплаты налога" и "способы уплаты налога", поскольку такие доходящие до степени
смыслового смешения термины как "метод" и "способ" могут автоматически подменять друг
друга и использоваться на равных основаниях при раскрытии порядка уплаты налога, то есть
при указании, каким образом и в каком виде (какими методами или способами) в течение
налогового периода сумма налога уплачивается в бюджет.
Между тем в научном обороте недопустимо одновременно применять идентичные по
смысловому содержанию термины или понятия для обозначения одного и того же явления,
поскольку это нарушает строгость научного подхода и определенность научных результатов.
Кроме того, если в понятийный аппарат налоговых отношений к настоящему времени введено
четкое, теоретически обоснованное и принятое законодательной практикой универсальное
понятие "порядок уплаты налога", то полагаю, что отсутствует необходимость в изобретении
и применении новых понятий для обозначения этого же явления.
Таким образом, в связи с неопределенностью использованных терминов остается под существенным вопросом логическая и теоретическая оправданность введения в налоговую модель элемента с лишенным объективно ясного понимания названием "методы, сроки и способы уплаты налога". В данном случае следует придерживаться выработанной структуры элементов налога и вместо свободного применения таких трудно адаптируемых к принципу
конкретности налоговых отношений из-за своей смысловой размытости и растяжимости терминов "метод" и "способ" использовать в научных и практических исследованиях укрепившееся название этого элемента "порядок уплаты налога" или его консолидированный вариант
"порядок и сроки уплаты налога".
Предлагаемый учеными элемент налога "особенности налогового режима" вообще вызывает крайние сомнения относительно своего права на существование. Эти сомнения обусловлены тем, что налоговый режим, проявляющийся либо в общем, либо в специальном
порядке налогообложения отдельных категорий налогоплательщиков, не является составляющей частью налоговой модели, то есть не выступает в качестве определенного звена в процессе исчисления и уплаты конкретного налога.
94
Хозяйство и право
Налоговый режим устанавливает условия, согласно которым налогоплательщики либо облагаются в общепринятом порядке, подпадая под действие всех налогов, входящих в состав
налоговой системы, либо избранные категории налогоплательщиков выводятся из-под действия общего режима налогообложения и становятся субъектами специального налогового
режима, предусматривающего замену определен-ного количества налогов уплатой единого
налога. Из этого следует, что налоговый режим как специально выстроенная государством
система особых мер внешнего воздействия на налогоплательщиков, формирующая целостную, неразрывную и постоянную среду, воздействующую на всех участников налоговых
отношений, закрепляет общие характеристики сферы налогообложения, под действие которой, в зависимости от масштабности распространения налогового режима, подпадают либо
все без исключения, либо строго определенные категории налогоплательщиков, и фиксирует
количество налогов, подлежащих уплате налогоплательщиками, ведущими предпринимательскую или иную деятельность в регулируемом налоговым режимом сегменте экономики.
Понятие налогового режима, отражая сферу распространения установленных законом
условий налогообложения, опирается на принципы классификационного деления экономической системы с установлением для каждой выделенной категории налогоплательщиков определенного перечня налогов, обязанность по уплате которых возникает исходя из общих или
специальных, обусловленных особенностями осуществляемой деятельности социальноэкономических обстоятельств.
Таким образом, налоговый режим это сфера внешнего, субъективно определенного
государством воздействия, оказываемого на вступающих в налоговые отношения физических
и юридических лиц. Другими словами, налоговый режим оказывает влияние на налог с внешней стороны, определяя перечень взимаемых налогов, но не участвуя в формировании особенностей структуры и содержания каждого конкретного налога.
Между тем, в отличие от налогового режима, оказывающего на налог внешнее воздействие, понятие элемента налога обозначает составное, наделенное определенной функцией
звено комплексной многоуровневой конструкции налогового механизма, воздействующее на
специфику исчисления и уплаты налога непосредственно изнутри налоговой модели.
Что касается предлагаемого учеными элемента налога "бюджет или фонд поступления
налога", то выбор бюджета, в который подлежит зачислению сумма исчисленного налога, не
влияет на характерные особенности налогового механизма, так как процесс установления за
бюджетами всех уровней бюджетной системы собственных, закрепленных и регулирующих
налоговых доходов протекает за пределами поэлементной структуры налоговой модели.
Налог и бюджет являются двумя самостоятельными финансовыми институтами, находящимися на противоположных сторонах единого многостадийного процесса зарождения, уплаты, движения и зачисления обязательного платежа. Налог, точнее налоговая модель, выступает местом зарождения суммы обязательного платежа, в то время как бюджет конечным
местом поступления налогового изъятия. Налог (налоговая модель) и бюджет, хотя и соединены единым процессом поступления налога, находясь на начальной и конечной точках этого
процесса, тем не менее остаются самостоятельными финансовыми институтами, не совпадающими, не пересекающимися и не сливающимися между собой по выполняемой роли и присущим каждому из них признакам, между ними проходит отчетливая функциональная граница, не позволяющая один из этих финансовых институтов рассматривать в качестве составной
части (элемента) другого.
Кроме того, бюджет, в который поступает сумма налога, определяется в актах не налогового, а бюджетного законодательства, поскольку предметом именно бюджетного законодательства является разграничение собственных и последующее распределение закрепленных и
регулирующих налоговых доходов между государственными и муниципальными централизованными денежными фондами бюджетами, в то время как предмет налогового законодательства заключается в определении самого алгоритма расчета суммы налога.
Однолинейное направление поступления налога в бюджет еще не указывает, в какой конкретно бюджет подлежит зачислению сумма налога. Выбор конкретного бюджета, в который
будет поступать весь налог полностью или определенная доля образуемых им доходов, про-
Предприятия и налоги
95
изводится с учетом объема расходных полномочий, закрепленных за каждым уровнем власти.
Это фиксируется в актах бюджетного законодательства, в частности в Бюджетном кодексе
РФ, устанавливающем на постоянной основе нормативы отчислений налоговых доходов в
бюджеты всех уровней бюджетной системы, и в законах субъектов РФ, определяющих постоянные или временные пропорции межбюджетного распределения собственных и закрепленных федеральным уровнем за консолидированными бюджетами субъектов РФ налоговых
доходов между региональными и местными бюджетами.
Отраслевая разобщенность деятельности по созданию налоговой модели, раскрываемой в
налоговом законодательстве, и процесса по определению бюджета, протекающего в структуре
бюджетного законодательства, порождает весомый довод против признания бюджета элементом налога, поскольку все составные части единого механизма, в данном случае налоговой
модели, должны регулироваться объединенными общими принципами и находящимися в
единой нормативной системе актами одной отрасли законодательства, а именно актами законодательства о налогах. Бюджет не может рассматриваться в качестве элемента налога еще и
по той причине, что бюджет фиксирует уровень централизованного фонда зачисления уже
исчисленной суммы налога, тогда как явление, признаваемое элементом налога, должно непосредственным образом влиять на сам процесс исчисления этой суммы.
Относительно предлагаемого элемента "особенности налоговой отчетности" следует
подчеркнуть, что сам вид налоговой отчетности не влияет на процесс исчисления и уплаты
суммы налога. Налоговая отчетность по всем налогам стандартизирована и состоит из централизованно разработанных и утвержденных форм документальной фиксации использованных при расчете суммы налога показателей деятельности или имущественного положения
налогоплательщика. При этом по всем налогам представляется единая форма документа налоговая декларация, количество и содержание граф которой может отличаться в зависимости от особенностей механизма исчисления декларируемого налога. Представление по всем
налогам универсального по предназначению и единообразного по способам заполнения итогового документа налоговой декларации не предполагает возникновения каких-ли-бо отличий в системе налоговой отчетности.
Между тем, учитывая, что определенный перечень действующих налогов (налог на прибыль организаций, единый социальный налог, налог на имущество организаций, земельный
налог) в пределах налогового периода содержит ряд отчетных периодов, обеспечивающих
более равномерное поступление налоговых доходов в течение продолжительного налогового
периода (календарного года), появление особенностей налоговой отчетности по этим налогам
может быть некоторым образом связано с наличием названных отчетных периодов, по окончании которых представляются расчеты авансовых платежей по налогу.
Однако практика установления новых налогов, например в 2002 году налога на прибыль
организаций, в 2003 году единого налога, уплачиваемого в рамках упрощенной системы
налогообложения, и в 2004 году полностью модифицированной модели единого сельскохозяйственного налога четко показывает, что понятие "расчет авансовых платежей по налогу",
использованное при установлении в 2001 го- ду единого социального налога, заменяется на
стандартное понятие "налоговая декларация". В итоге создаются условия, при которых и по
окончании отчетных периодов, входящих в состав налогового периода, и по окончании налогового периода в целом представляется единообразный стандартизированный документ налоговой отчетности налоговая декларация, в которой по окончании отчетных периодов указываются промежуточные показатели деятельности налогоплательщика и сумма промежуточного авансового платежа по налогу, а по окончании налогового периода итоговые результаты финансово-хозяйственных операций налогоплательщика, используемые в качестве основы для исчисления итоговой, скорректированной на величину ранее уплаченных авансовых
платежей суммы налога, подлежащей уплате в бюджет.
Это говорит о том, что в системе формирования методов документальной фиксации показателей, необходимых для исчисления налогов, усиливаются позитивные тенденции по устранению различий в формах налоговой отчетности путем исключения разнообразия представляемых документов, которые имеют разные названия, но, по существу, обладают едиными при-
96
Хозяйство и право
знаками и выполняют аналогичную роль отражать, неважно, промежуточные или итоговые, результаты деятельности налогоплательщиков, необходимые для исчисления налогов,
независимо от того, уплачиваются налоги единой суммой или промежуточными авансовыми
платежами. Единым отчетным документом становится документ под названием "налоговая
декларация", что в современных условиях исключает возможность появления каких-либо
особенностей налоговой отчетности. Более того, эти особенности, приводящие, как правило, к
неопределенности налоговых отношений, способны крайне негативным образом сказаться на
состоянии налоговой дисциплины и привести к ухудшению взаимодействия налоговых органов с налогоплательщиками.
Особенности, а точнее, различия в налоговой отчетности, представляемой налогоплательщиками по единому социальному налогу по окончании отчетных периодов, документ под
названием "расчет" авансовых платежей по налогу (абз. 5 п. 3 ст. 243 НК РФ) и по окончании
налогового периода документ под названием "налоговая декларация" (п. 7 ст. 243 НК РФ),
привели к многочисленным налоговым спорам. Эти споры возникли из-за того, что налоговые
органы за непредставление в установленный законодательством срок документа в виде расчета авансовых платежей по единому социальному налогу стали привлекать налогоплательщиков к ответственности по ст. 119 НК РФ, предусматривающей меры ответственности за непредставление налоговой декларации.
Между тем арбитражные суды начали отказывать налоговым органам в удовлетворении требований о взыскании с налогоплательщиков штрафов за данный вид налогового правонарушения по формальным признакам, посчитав, что, поскольку в
ст. 119 НК РФ упоминается отчетный документ под названием "налоговая декларация", привлечение к ответственности по этой статье за непредставление документа
под названием "расчет" авансовых платежей по налогу необоснованно. Судами было
указано, что в случае непредставления расчетов авансовых платежей по налогу
возможно задействовать ст. 126 НК РФ, предусматривающую ответственность за
непредставление в установленный срок в налоговые органы документов, к числу
которых, по мнению судов, относятся расчеты авансовых платежей, и (или) иных
сведений, предусмотренных Налоговым кодексом РФ и иными актами законодательства о налогах и сборах.
Однако суды не приняли во внимание, что роль и предназначение расчета авансовых платежей по налогу в системе налоговой отчетности по всем существенным характеристикам
(письменное заявление налогоплательщика о полученных доходах и произведенных расходах,
источниках доходов, налоговых льготах и исчисленной сумме налога и (или) другие данные,
связанные с исчислением и уплатой налога, ст. 80 НК РФ) совпадает с функцией налоговой
декларации. Из этого следует, что расчет авансовых платежей по налогу (а ранее уже отмечалось, что исчисление и уплата авансовых платежей по налогу является одним из методов
уплаты окончательной суммы налога, исчисляемой нарастающим итогом) и налоговая декларация как документы, имеющие идентичные свойства, должны рассматриваться в равном
значении в процессе привлечения налогоплательщиков к ответственности именно по ст. 119
НК РФ, предусматривающей меры ответственности за непредставление на-логовой декларации, причем более строгие (минимум 100 руб.), чем ст. 126 НК РФ (50 руб. за каждый непредставленный документ).
Законодатель оперативно среагировал на внедрившийся в судебную практику поверхностный анализ спорных правоотношений и в новых, установленных после 2001 го-да налогах
документ, представляемый налогоплательщиками в налоговые органы по окончании отчетных
периодов, вместо "расчета" назвал "налоговой декларацией" (налог на прибыль организаций
ст. 289 НК РФ, единый налог в рамках упрощенной системы налогообложения ст. 34623
НК РФ и единый сельскохозяйственный налог ст. 34610 НК РФ), чем исключил возможность разрешения судами налоговых споров только лишь на основе формальных признаков.
Вместе с тем, как показывает практика разработки и поэлементного раскрытия моделей
других налогов, установленных в налоговой системе после 2001 года, федеральный законодатель отказался выдерживать единый подход к стандартизации налоговой отчетности, представляемой по итогам отчетных периодов и налогового периода в целом. В установленном в
Предприятия и налоги
97
2004 году налоге на имущество организаций (ст. 386 НК РФ), в 2005 году в усовершенствованной модели земельного налога (ст. 398 НК РФ) и в 2006 году при разделении налогового периода транспортного налога на отдельные отчетные периоды (ст. 3631 НК РФ) документ налоговой отчетности, представляемый в налоговые органы по окончании отчетных
периодов, законодателем был назван, как и в едином социальном налоге, расчетом авансовых
платежей по налогу. Разнообразие документов, представляемых налогоплательщиками по
окончании отчетных периодов, являющихся составными частями налогового периода, и налогового периода в целом, сигнализирует об ослаблении четкости понимания со стороны федерального законодателя важности стандартизации наименований налоговой отчетности для
усиления налогового контроля и повышения эффективности применения к налогоплательщикам соответствующих мер налоговой ответственности.
Что касается налоговой отчетности как таковой, то, по моему мнению, ни она, ни ее особенности не могут рассматриваться в качестве элемента налога, собственно, по тем же доводам, по которым недопустимо признавать элементом налога бюджет или иной фонд поступления налога. Основное предназначение налоговой отчетности сводится к хронологическому
документальному фиксированию показателей деятельности налогоплательщика в соответствующих графах (строках) отчетного документа, расположенных в структуре этого отчетного документа в такой последовательности, чтобы указание в этих графах (строках) требуемых
показателей отражало алгоритм исчисления итоговой суммы налога (авансового платежа по
налогу).
Это приводит к выводу о том, что налоговая отчетность с ее особенностями не участвует в
процессе исчисления и уплаты налога, поскольку предназначена для документального отражения уже исчисленной и подлежащей уплате в бюджет суммы налога за соответствующий
временной период. Отсутствие способности из-за своего лишь фиксирующего предназначения
оказывать влияние на процесс формирования итоговой величины суммы налога не позволяет
признать налоговую отчетность элементом налога.
Иначе обстоит дело со сроками представления налоговой отчетности. Полагаю, что
именно сроки представления налоговой отчетности, а не сама налоговая отчетность, должны
быть введены в качестве элемента в стандартный перечень элементов налога. Налоговую
модель допустимо рассматривать как законченную с точки зрения установления полноценного механизма функционирования и самоконтроля параметров работы в том случае, когда она
не только включает в себя совокупность элементов налога, определяющих алгоритм исчисления налога и избранные сроки и методы перечисления исчисленной суммы налога в бюджет,
но также устанавливает сроки регулярного самоконтроля за качеством получаемых результатов путем закрепления сроков представления налогоплательщиками в документальном виде
(в виде налоговой отчетности) налоговым органам контрольных показателей финансовохозяйственной деятельности, необходимых для организации и проведения мероприятий налогового контроля за объективностью исчисления, правильностью и своевременностью уплаты
налогов в бюджет.
Вместе с тем сроки представления налоговой отчетности выступают диспозитивным (необязательным) элементом налога, так как не все налоги основаны на принципе самообложения, предусматривающем обязанность налогоплательщика самостоятельно исчислить налог и
самостоятельно представить в налоговый орган необходимый для проведения налогового
контроля за соблюдением требований налогового законодательства отчетный документ, содержащий сведения о сумме рассчитанного налогоплательщиком налога.
На принципе самообложения основаны налоги, взимаемые с юридических лиц (корпоративные налоги). Однако индивидуальные налоги, например налог на имущество физических
лиц, исчисляются не налогоплательщиками, а налоговыми органами на основе поступающей к
ним из органов технической инвентаризации информации об инвентаризационной стоимости
облагаемого имущества с последующим направлением налогоплательщикам налоговых уведомлений с указанием суммы на-лога, подлежащей уплате в бюджет. По этим причинам сроки
представления налоговой отчетности должны быть признаны элементом налога, но по харак-
98
Хозяйство и право
теру таким же, как налоговые льготы, то есть диспозитивным (необязательным к установлению) элементом налога.
М. БЕРЕЗИН,
советник юстиции 2-го класса
ОПЫТ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ Здания и сооружения как объекты недвижимости
Здания и сооружения это специфическая разновидность недвижимости. Их отличают неподвижность, фундаментальная привязка к конкретному земельному участку, на котором они
возведены. Располагаться они могут как на земле, так и под землей. Люди создают их в результате строительной деятельности, что предполагает завершенность работ по их возведению и готовность к использованию по назначению. Соответственно в их число не включены
временные переносные строения облегченного сборно-разборного типа, у которых нет фундамента (павильоны, киоски, ларьки и т. д.). Конструктивно здания и сооружения рассчитаны
на длительный срок эксплуатации, некоторые из них представляют значительную художественную ценность (памятники истории, культуры и т. д.).
При этом следует отметить, что памятники истории и культуры прямо не указаны в
перечне недвижимого имущества, данного в ст. 130 Гражданского кодекса РФ. Однако Федеральный закон от 25 июня 2002 года № 73-ФЗ "Об объектах культур-ного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации"
(в ред. на 3 июня 2005
года) говорит об объектах культурного наследия как о разновидности недвижимости (ст. 3).
Согласно указанной статье к объектам культурного наследия (памятникам истории и
культуры) народов Российской Федерации относятся объекты недвижимого имущества со
связанными с ними произведениями живописи, скульптуры, декоративно-прикладного искусства, объектами науки и техники и иными предметами материальной культуры, возникшие в
результате исторических событий, представляющие собой ценность с точки зрения истории, археологии, архитектуры, градостроительства, искусства, науки и техники, эстетики,
этнологии или антропологии, социальной культуры и являющиеся свидетельством эпох и
цивилизаций, подлинными источниками информации о зарождении и развитии культуры.
Таким образом, под памятниками истории и культуры понимаются только объекты недвижимого имущества.
В основном они могут быть отнесены к зданиям и сооружениям, однако многие из них
находятся в настолько разрушенном состоянии, что их трудно назвать таковыми. Возникает
вопрос, можно ли разрушенные здания причислить к памятникам культуры и какой процент
разрушения необходим для того, чтобы констатировать их полное физическое уничтожение.
Представляется, что этот вопрос должен быть решен в законодательстве более четко.
Понятию памятника истории и культуры законодатель придает особый смысл. Он состоит
в том, что объекты, признаваемые памятниками истории и культуры, подчиняются особому
правовому режиму и находятся под особой правовой охраной. Для того чтобы тот или иной
объект получил соответствующий статус, необходимо, чтобы он был признан памятником в
установленном законом порядке. При этом следует иметь в виду, что каких-либо объективных
признаков для отнесения объектов к памятникам не существует. Каждый раз этот вопрос
решается в индивидуальном порядке на основании заключения специалистов.
Согласно п. 1 ст. 29 Федерального закона от 21 декабря 2001 года № 178-ФЗ
"О приватизации государственного и муниципального имущества" (в ред. на 18 июля 2005 года)
100
Хозяйство и право
объекты культурного наследия могут приватизироваться в порядке и способами, которые
установлены указанным Законом, при условии их обременения обя-зательствами по содержанию, сохранению и использованию, которые получили название охранных обязательств.
Исключение составляют объекты культурного наследия, отнесенные к особо ценным объектам культурного наследия народов Российской Федерации, памятники и ансамбли, включенные в Список всемирного наследия, историко-культурные заповедники и объекты археологического наследия, которые приватизации не подлежат.
Особый режим установлен для приватизации объектов культурного наследия религиозного назначения. Так, согласно п. 2 ст. 50 Федерального закона об объектах культурного наследия объекты культурного наследия религиозного назначения могут передаваться в собственность только религиозным организациям в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.
Собственнику объекта культурного наследия принадлежат в отношении этого объекта
права владения, пользования и распоряжения, однако их осуществление связано с определенными ограничениями. Прежде всего, на него возложена обязанность сохранить объект культурного наследия. Следует отметить, что обязанности собственника объекта культурного
наследия по его сохранности сформулированы в самом общем виде. Представляется необходимым в законе указать конкретные права и обязанности лиц, которые станут собственниками
памятников культуры. Особое внимание должно быть обращено на двусторонние акты технического осмотра памятника, определение плана ежегодных работ, разработку проектносметной документации, реставрацию, консервирование, опись находящихся в здании движимых культурных ценностей.
Действующее законодательство не проводит юридического разграничения между зданиями и сооружениями. Как было отмечено, "традиционно в российской цивилистике здания и
строения обозначались термином "строение". При этом под строением понималась и понимается постройка, прочно юридически связанная с земельным участком"1.
Не существует также и легального определения здания или сооружения. Определение здания можно найти в п. 4.4 раздела 4 Приложения А к СНиП 10-01-942, согласно которому под
зданием понимается наземное строительное сооружение с помещениями для проживания и
(или) деятельности людей, размещения производств, хранения продукции или содержания
животных.
В отдельном конкретном случае отнесение того или иного объекта к зданиям или сооружениям осуществляется в соответствии с данными органов, которые проводят технический
учет и техническую инвентаризацию объектов недвижимого имущества, и Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество, исходя из категории, присвоенной ему при
кадастровом и техническом учете.
Обычно к зданиям относят строения капитального типа, где люди находятся достаточно
длительное время. В общепринятом смысле различие состоит также в том, что здания предназначены для постоянного нахождения в них людей, для проживания или осуществления какой-либо деятельности, тогда как сооружения служат чисто техническим целям; люди находятся в них временно в течение не очень большого периода времени. П. Г. Буга определяет
сооружение как строение, предназначенное для выполнения сугубо технических задач (мост,
К сооружениям также относят гидроэлектростанции,
туннель, станция метро и т. д.)3.
порты, оранжереи, мосты, трансформаторы, портики и другие инженерные строения.
Применительно к зданиям и сооружениям используют также понятие "помещения", под
которыми понимают составные части здания или сооружения, предназначенные для длительного нахождения в них людей.
1
Гражданское право: Учебник. В 2-х т. Том II, полутом 1 / Под ред. Е. А. Суханова. — М., 1999, с. 395.
Строительные нормы и правила СНиП 10-01-94 "Система нормативных документов в строительстве. Основные положения" [утверждены постановлением Госстроя РФ от 17 мая 1994 года № 18-38, утратили силу с 1 октября
2003 года (постановление Госстроя РФ от 10 сентября 2003 года № 164)] // СПС "КонсультантПлюс".
3
Буга П. Г. Гражданские, промышленные и сельскохозяйственные здания. — М., 1983, с. 14.
2
Опыт правоприменения
101
Различают жилые и нежилые помещения. В настоящее время они являются объектами как
вещных, так и обязательственных прав. При этом следует иметь в виду, что в последнее время
понятие "нежилое помещение" нередко используют в качестве компонента понятия "часть
здания", которое охватывает как жилые, так и нежилые помещения.
Возможны ситуации, когда здание и сооружение связаны физически. Поэтому вопрос о
том, к какой категории отнести объект к зданию или сооружению, решается в зависимости
от его общего функционального назначения. Так, если строение в целом предназначено для
постоянного нахождения в нем людей, то это здание, а инженерное сооружение представляет
собой его конструктивный элемент. Если же сооружение предназначено в первую очередь для
решения некой технической задачи, то оно является инженерно-техническим сооружением, а
здание его конструктивным элементом.
Иногда здания делят на жилые и нежилые, характеризующиеся разными правовыми режимами использования4. Основание для такого деления функциональное назначение объекта. Жилые здания, как следует из самого названия, предназначены для проживания. В Общероссийском классификаторе основных фондов ОК 013-94 дано определение нежилым
зданиям как архитектурно-строительным объектам, назначение которых создание условий
(защита от атмосферных воздействий и пр.) для труда, социально-культурного обслуживания
населения и хранения материальных ценностей5. К нежилым относятся здания, используемые
для административных, производственных, учебных, лечебных, культурно-просветительских
и тому подобных целей. Жилые здания могут включать нежилые помещения (магазины, столовые и т. д.).
Собственники зданий и сооружений не обязательно являются собственниками земельных
участков, на которых расположены эти здания и сооружения. В гражданском обороте они
могут участвовать независимо друг от друга и для них может быть установлен различный
правовой режим. Однако они имеют физическую и юридическую связь друг с другом.
В качестве синонима жилого здания применяют также понятие "жилой дом". Жилые дома
функционально предназначены для постоянного проживания. Летние садовые домики, дачи
не включены в понятие жилых домов, потому что функционально предназначены для отдыха,
временного пребывания, а не постоянного проживания.
В пределах определенного земельного участка здания можно разделить на основные и
служебные. Основным можно считать здание, определяющее функциональное назначение и
использование участка и остальных зданий (служебных), обеспечивающих функционирование основного, к числу которых можно отнести сараи, гаражи и т. д.
Здания и сооружения это объекты как вещных, так и обязательственных прав. На них
распространяются общие положения правового режима, установленного для недвижимого
имущества. Вместе с тем к ним иногда применяются особые правила. Так, особый правовой
режим установлен для аренды зданий и сооружений, а также для ипотеки.
Для того чтобы здание или сооружение могло участвовать в гражданском обороте, оно
должно быть принято в эксплуатацию и соответственно должно быть зарегистрировано право
на него (самовольно построенные здания и сооружения не могут быть предметом гражданскоправовых сделок). Согласно ст. 6 Федерального закона от 29 декабря 2004 года № 191-ФЗ "О
введении в действие Градостроительного кодекса Российской Федерации" (в ред. от 31 декабря 2005 года) построенные здания, сооружения, строения должны соответствовать документам территориального планирования, документации по планировке территорий, проектной
документации. Помимо правоустанавливающих документов на здания и сооружения должны
быть технический паспорт и поземельная книга.
На практике здания и сооружения являются предметом различных сделок, однако наиболее распространены договоры аренды. Договор аренды здания или сооружения предусматри-
4
Комментарий к Федеральному закону "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним". — М., 2001, с. 10.
102
Хозяйство и право
вает передачу как самого здания или сооружения, так и прав на ту часть земельного участка,
которая занята этой недвижимостью и необходима для ее использования. Это объясняется
тем, что невозможно использовать здание или сооружение без права пользования земельным
участком, который под ним находится и непосредственно примыкает к нему. Право арендатора на земельный участок зависит от того, какое именно право имеет на него арендодатель
(собственности, аренды и т. д.).
Законодательством не установлены ни максимальный, ни минимальный срок аренды здания или сооружения, и стороны должны сами определить его в договоре, однако срок является существенным условием и стороны обязаны его предусмотреть (исключение составляют
случаи, когда согласно п. 2 ст. 610 ГК РФ срок в договоре аренды не определяется и договор
аренды считается заключенным на неопределенный срок).
Здания и сооружения могут предоставляться в субаренду, однако в этом случае необходимо получить согласие арендодателя. Если речь идет о муниципальной или государственной
собственности, то такое согласие дают представители собственника (соответствующие комитеты по имуществу, органы местного самоуправления и т. д.).
На стороне арендодателя выступает также балансодержатель юридическое лицо, на балансе которого находится здание или сооружение и которое отвечает лишь за техническое
обслуживание, содержание, эксплуатацию и ремонт объекта аренды. Однако подписывает
договор представитель собственника, а не балансодержатель, который арендодателем не является.
В законодательстве четко определена форма договора аренды здания или сооружения: он
должен быть заключен в простой письменной форме путем составления одного документа,
подписанного сторонами. Таким образом, стороны не могут заключить договор путем обмена
письмами, иными документами, в устной форме. Вместе с тем стороны могут нотариально
удостоверить такой договор.
Несоблюдение письменной формы влечет недействительность договора. Кроме того, если
договор заключен на срок не менее одного года, он подлежит государственной регистрации.
Договор на срок менее года не требует государственной регистрации, и, таким образом, этот
случай исключение из общего правила о регистрации сделок с недвижимостью.
Поскольку подавляющее большинство как жилых, так и нежилых помещений являются
собственностью субъекта Российской Федерации или муниципальной собственностью, в
качестве арендодателя часто выступают соответствующие государственные или муниципальные органы. При этом следует иметь в виду, что согласно ст. 6 Федерального закона "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" сдача в
аренду объектов недвижимости, относящихся к муниципальной собственности, входит в компетенцию органов местного самоуправления. Размер арендной платы в таких случаях обычно
устанавливается не по соглашению сторон, а на основании соответствующих постановлений
местных органов власти.
Согласно Информационному письму Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от
1 июня 2000 года № 53 "О государственной регистрации договоров аренды нежилых
помещений" (п. 1) ст. 1 Федерального закона "О государственной регистрации прав
на недвижимое имущество и сделок с ним" относит жилые и нежилые помещения к
недвижимому имуществу, право на которое, а также сделки с которым подлежат
обязательной государственной регистрации в случаях и в порядке, установленных
законом.
В п. 2 Информационного письма отмечено следующее. Принимая во внимание
то, что нежилое помещение является объектом недвижимости, отличным от здания
или сооружения, в котором оно находится, но неразрывно с ним связанным, и то, что
в ГК РФ отсутствуют какие-либо специальные нормы о государственной регистрации
договоров аренды нежилых помещений, к таким договорам аренды должны применяться правила п. 2 ст. 651 ГК РФ.
5
Общероссийский классификатор основных фондов. ОК 013-94. Утвержден постановлением Госстандарта РФ
от 26 декабря 1994 года № 359 // СПС "КонсультантПлюс".
Опыт правоприменения
103
В соответствии с п. 2 ст. 651 ГК РФ договор аренды нежилых помещений, заключенный на срок не менее одного года, подлежит государственной регистрации и
считается заключенным с момента такой регистрации. Договор аренды нежилых
помещений, заключенный на срок менее одного года, не подлежит государственной
регистрации и считается заключенным с момента, определяемого в соответствии с
п. 1 ст. 433 ГК РФ.
Таким образом, ВАС РФ признал, что на нежилые помещения распространяется тот же
правовой режим, что и на здания в целом.
При заключении договора аренды здания или сооружения, помещения или части помещения к договору, представленному на регистрацию, следует прилагать поэтажные планы здания или сооружения, на которых должны обозначаться сдаваемые в аренду помещения с указанием размера арендованной площади.
Если речь идет об аренде помещений, находящихся в зданиях памятниках культуры, то
в договор необходимо включать условие, гарантирующее сохранность культурной или исторической ценности объекта.
Если в договоре не согласованы условия предмета и арендной платы, такой договор считается незаключенным. По отношению к данному договору не применяют общее правило о
том, что если цена не указана в договоре, то при ее определении исходят из цены, устанавливаемой при сравнимых обстоятельствах и обычно взимаемой за аналогичные товары, работы
и услуги. Плата за пользование зданием (сооружением) должна включать плату за пользование земельным участком, на котором оно расположено, или частью участка, если иное не
предусмотрено законом или договором. Однако коммунальные услуги обычно оговариваются
отдельно.
Обычно арендная плата устанавливается за единицу площади арендованного здания или
сооружения 1 кв. м. Однако при аренде зданий или сооружений памятников истории и
культуры арендная плата может определяться за все здание или сооружения в целом. При
аренде мастерских художников арендная плата может рассчитываться исходя из 1 куб. м.
Кодекс (ст. 655) закрепляет особый порядок передачи арендатору и возвращения им здания (сооружения). Передача здания осуществляется по передаточному акту или иному документу о передаче, который подписывают обе стороны. Обязательство арендодателя передать
здание (сооружение) арендатору считается исполненным после предоставления его арендатору в пользование или владение и подписания сторонами соответствующего документа о передаче, если иное не предусмотрено законом или договором. Уклонение одной из сторон от
подписания документа о передаче здания (сооружения) на условиях, предусмотренных договором, рассматривается как отход от исполнения взаимных обязанностей: арендатора от
принятия имущества, а арендодателя от передачи имущества. Ситуацию, когда обе стороны отказываются от подписания передаточного акта, следует рассматривать как расторжение
договора по соглашению сторон.
Здания и сооружения нередко становятся предметом ипотечных отношений. При заключении договора ипотека здания и сооружения допустима только с одновременной ипотекой по
тому же договору земельного участка, на котором находится это здание или сооружение,
либо части этого участка, функционально обеспечивающей закладываемый объект, либо принадлежащего залогодателю права аренды этого участка или его соответствующей части. На
принадлежащее залогодателю право постоянного пользования земельным участком, на котором находится здание или сооружение, право залога не распространяется. При регистрации
ипотеки части здания возникает вопрос о том, необходимо ли одновременно закладывать
земельный участок под этой частью здания. Особенно актуально это для тех случаев, когда
закладывается помещение на первом этаже. Следует прийти к выводу о том, что ипотека
участка под частью здания не служит обязательным условием действительности договора
ипотеки части здания.
104
Хозяйство и право
По одному из судебных дел о признании недействительным договора о залоге части
здания арбитражный суд признал первоначально договор о залоге части здания
притворной сделкой с целью прикрыть другую сделку договор о залоге всего здания, при котором потребовался залог и права аренды земельного участка. По существу, предметом залога было практически все здание, за исключением обеспечивающего его жизнедеятельность помещения бойлерной. Однако впоследствии данное
решение было пересмотрено и договор был признан соответствующим законодательству6.
Следует отметить, что законодатель не установил отдельного правового режима для купли-продажи зданий и сооружений, как это было сделано применительно к ипотеке и аренде
(ограничившись общими нормами о купле-продаже недвижимости). Такое положение вряд ли
можно считать правильным, поскольку нельзя не отметить специфику этих объектов по сравнению с другими объектами недвижимого имущества.
С. ГРИШАЕВ,
доцент кафедры гражданского права МГЮА
6
Приводится по материалам статьи М. Орловой "Ипотека (залог) права аренды" // Российская юстиция, 1999,
№ 3, с. 21-22.
ЛИЗИНГОВАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Правовые проблемы лизинга в малом бизнесе
Одним из наиболее эффективных способов финансирования малого предпринимательства
(далее МП) как в условиях ограниченности государственных финансовых ресурсов, так и
собственных накоплений предпринимателей является лизинговая фор-ма приобретения имущества1.
Согласно опросу 38 процентов лизинговых компаний работают исключительно с малыми
и средними предприятиями, а еще 40 процентов с любыми предприятиями2. Таким образом, малые предприятия выступают потенциальными клиентами для 78 процентов опрошенных лизинговых компаний.
Лизинг для малого бизнеса специфичен. Он сопряжен с исключительным многообразием
используемых им видов оборудования: производственное и строительное оборудование, мини-пекарни, мини-заводы по переработке молока, мяса и другой сельскохозяйственной продукции, мини-типографии и т. д.
Лизингодателями могут быть коммерческие организации либо индивидуальные предприниматели.
Существуют три категории лизинговых компаний3:
независимые коммерческие лизинговые компании;
промышленные предприятия во взаимодействии с банками. Такого рода объединения
действуют главным образом в нефтегазовом и горнодобывающем секторах экономики
(например, "Интеррос");
банки и их "кэптивные" структуры: некоторые частные и государственные банки также
предлагают в лизинг свои собственные продукты (например, Сбербанк России).
Действующие на российском рынке лизинговые компании, как правило, "привязаны" к источникам финансирования. Они являются либо дочерними компаниями бан-ков, либо отраслевыми компаниями ("Строймостлизинг", "Интерагролизинг"), либо имеют государственную
или муниципальную поддержку ("Московская лизинговая компания", "Мособллизинг").
Лизинговые компании учреждаются в форме ООО, ЗАО, ОАО. Существует мнение, что
лизинговую компанию целесообразно учредить в форме ЗАО4. Наличие статуса субъекта МП
выгодно лизинговым компаниям, поскольку позволяет им получить определенные льготы по
налогообложению, предоставлению отчетности, приобретению государственной поддержки
как субъекту МП.
С конца 90-х годов существуют лизинговые компании, созданные специально для работы
с субъектами МП, ООО "Лизинговая компания малого бизнеса", ООО "Лизинговая компания малого бизнеса Татарстана".
1
Подробнее о финансовой аренде (лизинге) см.: Витрянский В. В. Договор аренды и его виды. ― М., 2001,
с. 219; Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Книга вторая. ― М., 2000, с. 553.
2
Опрос проводился Группой по развитию лизинга Международной Финансовой Корпорации (IFC), члена Группы
Всемирного Банка, при финансовой поддержке Канадского Агентства Международного Развития / Финансовая
аренда (лизинг) в России. Обзор рынка 2001-2002. ― М., 2002, c. 19.
3
Иоост де ла Рив Бокс, Ханс Версхоор, Яспер Снук, Галина Ермилова. Расширение доступа малого бизнеса к
финансированию в России. ― М., 2002; Ханс Версхоор. Лизинг в России. (Программный документ). ― М., 2001.
106
Хозяйство и право
В качестве лизингодателя может выступать и гражданин глава крестьянского (фермерского) хозяйства. Однако это большая редкость. В частности, в практике развития предпринимательства в Волгоградской области не было обнаружено ни одного лизингового договора,
где в качестве лизингодателя выступал бы гражданин, занимающийся предпринимательской
деятельностью без образования юридического лица5.
В малом бизнесе в качестве лизингополучателей часто встречаются индивидуальные
предприниматели и фермеры.
В специальной литературе выдвигается предложение о внесении в ст. 3 Федерального закона от 14 июня 1995 года № 88-ФЗ "О государственной поддержке малого предпринимательства в Российской Федерации" дополнения следующего содержания: "Под субъектами малого
предпринимательства понимаются лизинговые компании, деятельность которых на 70 и более
процентов формируется за счет лизинговых договоров, заключенных с субъектами малого
предпринимательства. На лизинговые компании не распространяются иные критерии, предусмотренные в п. 1 ст. 3 настоящего Закона" 6.
Такое предложение позволит крупным лизинговым компаниям приобрести статус субъекта МП, что лишено всякого смысла. Представляется нецелесообразным вносить такое дополнение в определение субъекта МП. Лизинговая деятельность вполне подходит под определение "других видов деятельности", для которых в Законе № 88-ФЗ установлен лимит 50
человек.
Основополагающими нормативными актами, регулирующими лизинговые правоотношения на территории РФ, в настоящее время являются Гражданский кодекс РФ и Федеральный
закон от 29 октября 1998 года № 164-ФЗ "О финансовой аренде (лизинге)".
Согласно ст. 665 ГК РФ по договору финансовой аренды (договору лизинга) лизингодатель обязуется приобрести в собственность указанное лизингополучателем иму-щество у определенного им продавца и предоставить лизингополучателю это иму-щество за плату во временное владение и пользование для предпринимательских целей.
Лизинг имеет ряд преимуществ для лизингополучателя субъекта МП:
он обеспечивает получение оборудования без его полной оплаты, что позволяет организовать новое производство без привлечения крупных финансовых ресурсов;
лизингополучатель решает вопросы приобретения оборудования и его финансирования
почти одновременно;
лизинговая компания, аккумулируя заявки по большому количеству однородных видов
оборудования (например, мини-пекарни, фотолаборатории и т. д.), имеет больше возможностей для достижения минимальных контрактных цен;
банки предпочитают финансировать приобретение основных средств через
лизинговую компанию, поскольку лизинговая сделка предполагает более прочное обеспечение, чем
просто кредит;
применяется механизм ускоренной в три раза амортизации. Это позволяет за период лизинга свести остаточную стоимость оборудования до нуля и передать его на баланс предприятия по условной стоимости. Вследствие этого предприятие по окончании лизинга экономит
два процента, поскольку сокращается налог на имущество, налогооблагаемой базой для которого служит быстро уменьшающаяся остаточная стоимость оборудования7. Кроме того, благодаря ускоренной амортизации малое предприятие может осуществлять более динамичное
обновление основных фондов (модернизацию производства), то есть приобрести вдвое-втрое
больше оборудования за тот же период;
4
5
1999.
Груздева А. А. Лизинг в гражданском праве России: Дисс. … канд. юрид. наук. ― Саратов, 2000, с. 106.
Лисименко И. Г. Договор лизинга в российском гражданском праве: Дисс. … канд. юрид. наук. ― Волгоград,
6
Газман В. Лизинг в малом предпринимательстве: организационно-правовое обеспечение // Хозяйство и право,
1998, №№ 7-8.
7
Саляхова Г. И. Государственная поддержка малого бизнеса в рыночной экономике: Дисс. … канд. экон. наук.
― Казань, 2001, с. 92.
Лизинговая деятельность
107
все затраты на приобретение оборудования (основных фондов) осуществляются в виде
лизинговых платежей, которые в полной сумме, включая авансовый платеж, относятся на
себестоимость продукции (работ, услуг) лизингополучателя, что позволяет снизить налогооблагаемую базу по налогу на прибыль примерно на 35 процентов8;
при лизинге возможно осуществлять расчеты за оборудование с учетом сезонного характера деятельности субъекта МП и его реальных финансовых потоков;
в долгосрочной перспективе успешно завершенные лизинговые сделки помогают малым
предприятиям обрести кредитную историю, что пригодится им в дальнейшем при обращении
в банки.
По расчетам лизинговой компании "Интерлизинг", приобретение оборудования по договору лизинга для лизингополучателей обходится на 7 процентов дешевле, чем покупка такого
же оборудования за счет заемных кредитных ресурсов9. По оценке специалистов ЛК "Инкомлизинг", при заключении договора лизинга сроком на пять лет экономия денежных средств по
сравнению с кредитом составляет 10,6 процента, а по сравнению с приобретением оборудования на собственные средства 14 процентов10.
В ряде лизинговых компаний (таких как "Национальный лизинговый центр", "Росагроснаб") предусматривается возможность заключения с лизингополучателем договора на приобретение продукции, изготовленной на сданном в лизинг оборудовании, или с учетом расчетов по лизинговому договору в натуральной форме11. Эта компенсационная форма лизинга
весьма полезна для малых предприятий, испытывающих затруднения в сбыте продукции.
Тем не менее в процессе подготовки и проведения лизинговых операций с субъектами МП
выявился ряд особенностей и сложностей, тормозящих развитие этого вида бизнеса:
лизинговая отрасль все еще относительно невелика, ей не хватает хорошо подготовленных профессионалов. На лизинговой карте России есть "белые пятна" регионы, в которых
не зарегистрировано ни одной лизинговой компании, а местные предприниматели и администрация имеют довольно смутное представление об этом инвестиционном механизме. То есть
лизинг не совсем понятен субъектам предпринимательства;
лизинговая компания нередко рассматривается как лишний посредник во взаимоотношениях между субъектом МП, производителем оборудования и банком, в котором
берется кредит на покупку данного оборудования;
многие потенциальные лизингополучатели субъекты МП не располагают достаточным залоговым обеспечением. Это существенно затрудняет совершение сделки. Лизинговые
компании иногда испытывают серьезные трудности с возвратом оборудования. За редким
исключением, лизингодатели по-прежнему не верят, что суды смогут защитить их право собственности.
Сложность еще и в том, что проблемы выживания, финансового обеспечения своей повседневной деятельности не оставляют большинству малых предприятий возможности планировать обновление и расширение производства товаров (работ, услуг).
Существует и основная, на мой взгляд, причина, тормозящая развитие лизинга в МП, несовершенство законодательной базы.
Несовершенство законодательства проявляется, в частности, в том, что субъекты МП
ограничены в получении в лизинг малоценных и быстроизнашивающихся предметов. Известно, что предмет лизинга должен относиться к основным средст-вам. Если лизингополучатель
испытывает потребность в каком-либо движимом или недвижимом имуществе, необходимом
для осуществления предпринимательской деятельности, он должен сопоставить выбранный
им предмет лизинга с перечнем основных средств (фондов), предусмотренных в Общероссийском классификаторе основных фондов. Такой классификатор утвержден постановлением
8
См.: Саляхова Г. И. Указ. соч., с. 92.
Лисименко И. Г. Указ. соч., с. 94.
См.: там же, с. 96.
11
Газман В. Указ. соч., с. 104.
9
10
108
Хозяйство и право
Госстандарта РФ от 26 декабря 1994 года № 359 и введен в действие с 1 января 1996 года12. В
данном Общероссийском классификаторе указывается состав имущества, подлежащего амортизации для целей налогообложения.
Согласно п. 50 Положения по ведению бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности
в Российской Федерации, утвержденного приказом Минфина РФ от 29 ию-ля 1998 года
№ 34н13, под эту категорию не подпадают: предметы со сроком полезного использования
менее 12 месяцев независимо от их стоимости; предметы стоимостью на дату приобретения
не более 100-кратного размера минимального размера месячной оплаты труда независимо от
срока их полезного использования, за исключением некоторых указанных в Положении предметов. Иными словами, если имущество, необходимое лизингополучателю для осуществления предпринимательской деятельности, стоит меньше 100 минимальных размеров оплаты
труда, оно должно относиться не к основным средствам, а к малоценным и быстроизнашивающимся предметам. А таковое не может быть предметом договора лизинга. Между тем именно такого рода предметы и вещи наиболее привлекательны для субъектов МП.
Согласно ст. 5 Федерального закона от 19 июня 2000 года № 82-ФЗ "О минимальном размере оплаты труда" исчисление налогов, сборов, штрафов и иных платежей, осуществляемое
в зависимости от минимального размера оплаты труда, производится с 1 января 2001 года
исходя из базовой суммы, равной 100 рублям. Следовательно, имущество стоимостью до
10 тыс. руб. в соответствии с Общероссийским классификатором основных фондов и по этому
показателю не может быть предметом договора лизинга.
На балансах организаций субъектов МП редко когда появляются объекты недвижимости (здания, сооружения). Чаще всего там значатся компьютеры, оргтехника, холодильники,
стиральные машины, офисная мебель и другое подобное имущество, которое в большинстве
своем не может быть использовано в качестве предмета договора лизинга. Разумеется, это не
способствует развитию одного из самых приоритетных направлений государственной политики Правительства РФ лизинга в МП.
По мнению И. Г. Лисименко, "ограничивать стоимость предмета лизинга определенным
количеством минимальных месячных оплат труда недопустимо"14. Такая позиция представляется неверной. Полностью исключать ограничения в стоимости предмета лизинга нецелесообразно, поскольку это может привести к злоупотреблениям со стороны лизингополучателей,
в том числе и субъектов МП. Они станут подменять лизинговой сделкой иные сделки для
получения налоговых льгот, например станут брать в лизинг даже канцелярские и подобные
им товары.
Необходимо, на мой взгляд, отменить для лизингополучателей субъектов МП требование об отнесении вещи, являющейся предметом договора лизинга, только к основным средствам. В то же время для предотвращения злоупотреблений целесообразно предусмотреть,
что предметом договора лизинга не может быть вещь стоимостью менее 10 минимальных
размеров оплаты труда и полезным сроком использования менее одного года.
Несовершенство нормативной базы в сфере лизинга для МП проявляется и в следующем
вопросе. По российскому законодательству лизинг может использоваться лишь в предпринимательских целях. Однако в зарубежных странах он используется не только в этих целях, но и
в целях потребительских, то есть не коммерческих. Это позволяет юридическим лицам и
индивидуальным предпринимателям использовать объект лизинга не только в профессиональной деятельности по получению прибыли, но и в целях обеспечения, организации такой
деятельности, для удовлетворения внутренних нужд организации. Например, приобретение
компьютеров, оргтехники для использования в офисе, оздоровительного комплекса для своих
сотрудников и т. д. Таким образом, в зарубежных странах потребительский лизинг могут
использовать не только субъекты МП, но и другие хозяйствующие субъекты, как коммерческие, так и некоммерческие организации.
12
13
14
Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств РФ, 1995, № 5, с. 64.
Финансовая газета, 1998, № 36.
Лисименко И. Г. Указ. соч., с. 103.
Лизинговая деятельность
109
Легализация потребительского лизинга выгодна, прежде всего, малым предприятиям, поскольку они ограничены в средствах. Такой вид лизинга позволил бы им сэкономить денежные средства на указанных видах имущества, что в конечном итоге положительно повлияло
бы на их финансовое состояние.
Причина, побудившая законодателя закрепить положение об обязательном использовании
предмета лизинга лизингополучателем в предпринимательских целях, заключается скорее
всего в протекционистской политике государства по отношению к предпринимателям. Только
им государство предоставляет льготы и только в сделках с имуществом, которое используется
в предпринимательских целях. Ведь деятельность некоммерческих организаций непосредственной прибыли не приносит, значит, не приносит и налогооблагаемой денежной суммы.
На мой взгляд, необходимо предусмотреть в законодательстве и потребительский лизинг,
а лизингу в предпринимательских целях, и только ему (тем более с участием субъектов МП),
предоставлять льготы. Впрочем, внедрять потребительский лизинг в хозяйственную практику
можно и постепенно. Вначале легализовать его для вновь создаваемых субъектов МП, а также занятых в приоритетных отраслях экономики. Затем, при положительном эффекте от его
использования, распространить его на всех субъектов МП, а далее, быть может, и на всех
хозяйствующих субъектов.
Гражданский кодекс РФ дает широкий простор для определения условий лизинга с помощью договора, в котором лизингополучателю может предлагаться широкий набор возможностей: назначать место доставки предмета лизинга (ст. 668), оговаривать условия лизинга и
т. п. В Кодексе нет требования о том, чтобы общая сумма лизинговых платежей была примерно равна стоимости взятого в аренду имущества, а срок лизинга был равен среднему сроку
амортизации передаваемого в лизинг оборудования. Нет указания и на то, что только лизингополучатель обязан нести риск порчи или гибели, что может быть использовано к выгоде
лизингодателя. Эти моменты можно и даже следует особо оговаривать в договоре лизинга.
Статья 610 ГК РФ и ФЗ "О финансовой аренде (лизинге)" не предусматривают каких-либо
требований к сроку, на который может быть заключен договор лизинга.
В то же время,
определяя в договоре лизинга срок его действия, сторонам следует иметь в виду, что заключение договора на срок значительно меньший, чем срок полной амортизации имущества,
может повлечь за собой признание договора лизинга притворной сделкой (например, совершенной с целью прикрыть договор купли-продажи с рассрочкой платежа). Признание сделки
притворной, в свою очередь, повлечет применение к сторонам финансовых санкций, что особенно неблагоприятно для малых предприятий.
В нормативных актах не предусмотрена обязанность лизингополучателя приобрести в
собственность имущество, являющееся предметом договора лизинга, по окончании этого
договора. Такая обязанность может быть установлена лишь в договоре лизинга. Но надо учитывать, что в нашей нестабильной рыночной экономике практически любое предприятие, а
тем более малое, может стать убыточным, а потому не иметь возможности выкупить предмет
договора лизинга. К тому же возможны ситуации, когда у лизингополучателя нет необходимости в выкупе какого-либо имущества. Например, строителям определенные виды техники
нужны не круглогодично: при нулевом цикле требуются землеройные машины, экскаваторы и
др.; по мере возведения дома требуется иная техника. В данной ситуации лизинг избавляет
лизингополучателей (строительные организации) от значительных затрат на создание специализированных технических служб и ремонтных баз по обслуживанию строительной техники,
что особенно важно для субъектов МП.
Учитывая высокую результативность лизинга в сфере МП, государство должно оказывать
ему поддержку. Региональная власть может в пределах своей компетенции создавать благоприятные условия для развития лизинга путем предоставления малому бизнесу определенных
льгот. Одной из таких льгот может стать освобождение лизингодателей от уплаты налога на
прибыль, полученную от реализации договоров лизинга с субъектами МП, со сроком действия, например, не менее трех лет.
110
Хозяйство и право
По законодательству ряда стран лизинговые сделки являются незавершенными и не числятся на балансах обоих партнеров. Это означает, что обоюдному учету подлежат только
неуплаченные лизинговые взносы. Таким образом, лизингодатель может пользоваться инвестиционными налоговыми льготами, что, в свою очередь, приводит к росту его чистой прибыли. Такие нормы особенно важны для лизингодателей и лизингополучателей субъектов
МП. Аналогичные нормы следует ввести и в законодательство нашей страны, касающееся
налогообложения субъектов малого бизнеса.
Перспективная форма лизинговой деятельности в сфере малого бизнеса лизинг, осуществляемый через банки. Суть его заключается в следующем. Субъекту МП необходимо
приобрести новое оборудование, и он обращается в банк, предоставив соответствующие документы. После положительного решения заключается лизинговое соглашение. Банк покупает оборудование, и предприятие берет его у банка в аренду или использует лизинговый кредит с последующим выкупом. Чтобы заинтересовать кредитные организации в такой деятельности, следует освободить их от уплаты налога на прибыль, получаемую ими от предоставления кредитов субъектам МП для реализации операций лизинга, например, на срок три года и
более.
В научной литературе нередки высказывания о необходимости создания специального органа, который занимался бы вопросами развития лизинга в МП. Существуют различные мнения о том, какой должна быть эта структура.
Есть предложение создать Фонд поддержки (содействия) развитию лизинга, который
предоставлял бы субъектам МП финансовые гарантии или напрямую кредитовал лизингополучателей15. Выдвигается также предложение о создании региональных фондов содействия
развитию лизинга, которые будут финансироваться в равной степени из федерального и местных бюджетов16.
На мой взгляд, необходимо при региональных фондах поддержки малого предпринимательства как финансовых органах в сфере малого бизнеса создать специальные управления,
занимающиеся вопросами финансирования лизинговых операций для субъектов МП. Через
такие управления лизинговые компании, работающие с субъектами МП, могли бы получать
льготные кредиты или бюджетные средства на покупку оборудования.
Важной проблемой российской хозяйственной практики остается неурегулированность
вопроса о гарантиях участникам лизинговой сделки17. Практика предоставления гарантий и
распределения рисков между участниками лизинговой сделки в нормативных актах пока отрегулирована недостаточно четко. Особенно это касается вопроса о том, какие конкретно
риски лизингодателя должны быть покрыты гарантией, поручительством или заранее скалькулированы в величину лизинговых платежей. Сегодня в практике лизинга, особенно в отношении "стартовых" субъектов МП, не имеющих возможности предоставить потенциальному
лизингодателю исчерпывающую информацию (балансы и прочее) за предшествующие 2-3
года своей деятельности, лизингодатели требуют либо банковской гарантии, либо поручительства другого предприятия. Для субъектов малого бизнеса банковские гарантии либо недоступны, либо сильно снижают всю эффективность лизинговой сделки. Для решения этой
проблемы целесообразно названным лизинговым управлениям предоставлять гарантии лизинговым компаниям или банкам, обслуживающим субъектов МП, на полный или частичный
возврат платежей.
В целях защиты прав субъектов МП от требований лизингодателей в части значительных
по объему предварительных платежей по договору лизинга и сокращения злоупотреблений в
этой сфере целесообразно в ФЗ "О финансовой аренде (лизинге)" предусмотреть, что сумма
всех предварительных платежей, осуществляемых ли-зингополучателем субъектом МП в
15
Буянкина А. Н. Государственное регулирование малого бизнеса в России: Дисс. … д-ра экон. наук. ― М.,
1998, с. 287.
16
Лазарев Г. И. Малый бизнес и государство. ― М., 1996, с. 96.
17
Подробнее см.: Харитонова Ю. С. Юридическая природа договора финансовой аренды (лизинга): Дисс. …
канд. юрид. наук. ― М., 2001.
Лизинговая деятельность
111
пользу лизингодателя в первый год лизинга, не должна превышать 35 процентов от всей суммы платежей, подлежащих уплате лизингополучателем за весь срок лизинга. В настоящее
время ввиду отсутствия аналогичной нормы субъектам МП следует добиваться включения в
договор такого положения, а лизингодателям придерживаться данной рекомендации хотя
бы в отношениях с субъектами малого бизнеса.
Все эти меры, безусловно, откроют широкие перспективы для развития лизинга в малом
бизнесе в России.
Л. ИБАДОВА,
кандидат юридических наук
Некоторые аспекты страхования имущества в сфере
лизинговой деятельности: проблемы правоприменения
Актуальность страхования предмета договора лизинга от рисков утраты (гибели), недостачи
или повреждения в первую очередь определяется общей тенденцией увеличения роли страхования в лизинговых отношениях. Это обусловлено одной из основных задач страхования созданием условий для стабильной и эффективной деятельности всех участников гражданского оборота, в том числе и участников лизинга.
Судебная практика по спорам, вытекающим из договоров страхования, весьма обширна.
Значительное место занимают споры, связанные со страхованием рисков по договорам аренды, в том числе по договорам финансовой аренды (лизинга). Анализ судебной практики позволяет выявить наиболее типичные ошибки, допускаемые при заключении договоров лизинга,
и, следовательно, способствует их преодолению в будущем. Кроме того, именно в процессе
рассмотрения и разрешения конкретных споров становятся очевидными определенные противоречия и несогласованность законодательной базы, пути создания наиболее оптимальных и
экономически эффективных правил гражданского оборота.
Федеральным законом от 29 октября 1998 года № 164-ФЗ "О финансовой аренде (лизинге)" (далее Закон о лизинге) в развитие положений ст. 929 Гражданского кодекса РФ закреплены виды страхования в лизинговых отношениях: страхование предмета лизинга от
рисков утраты (гибели), недостачи или повреждения; страхование предпринимательских
(финансовых) рисков; страхование ответственности лизингополучателя за выполнение обязательств, возникающих вследствие причинения вре-да жизни, здоровью или имуществу других
лиц в процессе пользования лизинговым имуществом; страхование ответственности лизингополучателя за нарушение договора лизинга в пользу лизингодателя (ст. 21).
Наибольшее распространение в лизинговой деятельности получило страхование предмета
лизинга. В настоящее время практически ни один договор финансовой аренды (лизинга) не
обходится без регламентации прав и обязанностей сторон договора по страхованию предмета
лизинга, в большинстве случаев этому вопросу посвящена отдельная глава. Данная практика
лизинговых компаний, разработавших типовые договоры лизинга, не случайна и обусловлена
неоднозначной и порой не совсем четкой позицией правоприменителей, в том числе судов, по
тем или иным условиям договоров страхования в целом и договоров страхования предмета
лизинга в частности.
Одним из основных вопросов, имеющих определяющее значение для решения многих
теоретических и практических споров при страховании риска утраты (гибели), недостачи или
повреждения имущества, является установление наличия интереса в сохранении застрахован-
112
Хозяйство и право
ного имущества (страхового интереса) существенно-го условия договора страхования
имущества и лица, у которого этот интерес имеется.
Прежде всего, этот вопрос имеет принципиальное значение при установлении действительности договора страхования. В силу п. 2 ст. 930 ГК РФ договор страхования имущества,
заключенный при отсутствии у страхователя или выгодоприобретателя интереса в сохранении
застрахованного имущества, недействителен.
Согласно ст. 211 ГК РФ риск случайной гибели или случайного повреждения имущества
несет его собственник. Данное правило лежит в основе безусловного признания у собственника интереса в сохранении принадлежащего ему имущества. Однако ст. 211 Кодекса предусматривает возможность возложения данного риска на иных лиц на основании закона или
договора. В силу ст. 669 ГК РФ риск случайной гибели или случайной порчи арендованного
имущества переходит к арендатору в момент передачи ему арендованного имущества, если
иное не предусмотрено договором финансовой аренды.
Ответственность за сохранность предмета лизинга от всех видов имущественного ущерба,
а также за риски, связанные с его гибелью, утратой, порчей, хищением, преждевременной
поломкой, ошибкой, допущенной при его монтаже или эксплуатации, и иные имущественные
риски с момента фактической приемки предмета лизинга несет лизингополучатель, если иное
не предусмотрено договором лизинга (ст. 22 Закона о лизинге).
Согласно п. 3 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 28 ноября 2003 года № 75
"Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования"
интерес в сохранении имущества имеется у его собственника и в том случае, когда обязанность нести расходы по замене утраченного или восстановлению поврежденного имущества
возлагается на другое лицо. Вместе с тем о возможности наличия страхового интереса у других лиц, кроме собственника, ничего не сказано.
Следует заметить, что в цивилистической науке интерес определяется, в том числе, как
предмет страхования и оборотная сторона вреда (В. И. Серебровский)1, как убыток, который страхователь или выгодоприобретатель могут понести в результате гибели или повреждения застрахованного имущества (О. С. Иоффе)2.
Страхование это отношение по защите имущественных интересов хозяйствующих
субъектов и граждан при наступлении определенных событий (страховых случаев).
О. С. Иоффе отмечал, что цель страхования в том, чтобы обеспечить устранение материальных потерь, вызванных различного рода случайностями3. Потребность в страховании вызвана именно необходимостью покрытия возможного ущерба в результате проявления
факторов риска.
В случае, когда обязанность нести расходы по замене утраченного или восстановлению
поврежденного имущества возлагается на другое лицо, собственник не несет никаких материальных потерь, необходимость в возмещении которых реализовывалась бы посредством договора страхования.
По смыслу ст. 929 ГК РФ убыток обратная сторона страхового интереса, который в
данном случае возложен собственником на арендатора (лизингополучателя), что непосредственно свидетельствует о наличии у него интереса в сохранении имущества. Данное суждение нашло отражение и в судебной практике. Наличие имущественного интереса у арендатора
суды определяют исходя из правовой связи заинтересованного лица с предметом страхования,
которая заключается в праве владения и пользования определенным имуществом, установленном на основании договора аренды. Поскольку имущество находится в непосредственном
обладании у арендатора и в процессе его использования последний извлекает определенную
материальную выгоду, соответственно это лицо имеет интерес в сохранении находящегося у
него в ведении имущества. Следовательно, арендатор имеет право застраховать это имуще1
См.: Серебровский В. И. Избранные труды по наследственному и страховому праву. — М.: Статут, 1999,
с. 435.
2
См.: Иоффе О. С. Обязательственное право. — М.: Юридическая литература, 1975, с. 732.
3
Иоффе О. С. Указ. соч., с. 730.
Лизинговая деятельность
113
ство (см. постановление ФАС Уральского округа от 5 февраля 2003 года по делу № Ф09101/03ГК4).
На мой взгляд, специфика договора финансовой аренды (лизинга) предполагает особый
подход к решению вопроса о страховании предмета лизинга.
В настоящее время договоры лизинга содержат сложный порядок взаимодействия сторон
при повреждении и утрате предмета лизинга. В большинстве случаев, пользуясь диспозитивностью положений п. 1 ст. 21 Закона о лизинге, и страхователем, и выгодоприобретателем по
договору страхования предмета лизинга лизингодатели называют себя. На практике это зачастую приводит к ущемлению прав лизингополучателей, нарушению принципа равенства
участников гражданского оборота. Попробую доказать данное заключение на конкретных
примерах.
В случае полной утраты застрахованного имущества лизингополучатель как лицо, ответственное за сохранность предмета лизинга, обязан будет возместить лизингодателю его действительную стоимость с учетом нормального износа, не ограниченную размером страхового
возмещения в пределах страховой суммы, которая определяется как разница между общей
суммой договора лизинга и размером фактически уплаченных лизинговых платежей на момент наступления страхового случая.
Судебная практика по вопросу взыскания убытков лизингодателя, возникших в результате
утраты предмета лизинга либо полного выбытия его из строя и невозможности восстановления, достаточно единообразна.
Постановлением апелляционной инстанции с лизингополучателя в пользу лизингодателя взысканы долг в размере невыплаченных лизинговых платежей и убытки в
виде лизинговых платежей, подлежащих уплате с момента расторжения договора и
до окончания срока его действия.
Лизингополучатель обжаловал указанное постановление, ссылаясь на отсутствие
вины в уничтожении предмета договора лизинга, а также на то, что имущество было
застраховано лизингодателем, которому и надлежало требовать от страховой компании выплаты страхового возмещения, чего сделано не было. Постановлением
ФАС Северо-Западного округа от 11 октября 2004 года по делу № А56-50536/035
постановление апелляционной инстанции оставлено без изменения, а кассационная
жалоба без удовлетворения по следующим основаниям.
В силу ст. 669 ГК РФ риск случайной гибели или случайной порчи арендованного
имущества переходит к арендатору в момент передачи ему арендованного имущества, если иное не предусмотрено договором финансовой аренды. Данное положение полностью корреспондируется с пп. 3.7, 5.1 договора лизинга.
Согласно ст. 26 Закона о лизинге утрата предмета лизинга или утрата предметом
лизинга своих функций по вине лизингополучателя не освобождает лизингополучателя от обязательств по договору лизинга, если договором лизинга не установлено
иное.
В настоящем случае п. 4.4 договора лизинга предусмотрено, что при полном выбытии предмета лизинга из строя и невозможности его восстановления до окончания
срока действия договора лизингополучатель обязан уплатить лизингодателю недовнесенную часть лизинговых платежей за фактическое время действия договора.
При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции обоснованно не принял
во внимание возражения лизингополучателя об отсутствии его вины в утрате предмета договора лизинга, законно взыскав с ответчика в пользу истца денежные суммы
в определенном судом размере.
Суд кассационной инстанции также отклонил доводы лизингополучателя о том,
что, поскольку предмет договора лизинга был застрахован лизингодателем, именно
лизингодатель должен требовать от страховой компании выплаты страхового возмещения, ибо суд не вправе лишать лицо выбранного им способа защиты нарушенного права.
Таким образом, в случаях страхования предмета договора лизинга лизингодателем в свою
пользу лизингополучатель при утрате застрахованного имущества лишается возможности
4
5
СПС "Гарант".
СПС "Гарант".
114
Хозяйство и право
пользоваться предметом договора лизинга, что влечет за собой возникновение у него убытков
в виде упущенной выгоды, а также приводит к прямым убыткам по возмещению лизингодателю его стоимости без права компенсации их части за счет страхового возмещения. Подобная ситуация, на мой взгляд, существенно нарушает права и законные интересы лизингополучателя. Ведь именно лизингополучатель в конечном счете несет расходы по уплате страховой
премии, так как эти расходы входят в состав лизинговых платежей и подлежат возмещению
лизингополучателем (ст. 28 Закона о лизинге).
К подобному выводу приходят и суды, подтверждая, что взыскание с лизингополучателя
выкупной цены по договору лизинга без разрешения вопроса о наличии страхового случая
лишит последнего возможности истребовать денежные средства по договору страхования со
страховщика, поскольку выгодоприобретателем по договору назначен лизингодатель (см.,
например, постановление ФАС Московского округа от 27 июля 2004 года по делу № КГА40/5582-046).
Согласно п. 1 ст. 19 Закона о лизинге договором лизинга может быть закреплено, что
предмет лизинга переходит в собственность лизингополучателя по истечении срока договора
лизинга или до его истечения на условиях, предусмотренных соглашением сторон. При этом
затраты лизингодателя, связанные с приобретением и передачей предмета лизинга лизингополучателю, равно как и расходы лизингодателя, связанные со страхованием предмета лизинга,
входят в состав лизинговых платежей и подлежат возмещению лизингополучателем. В общую
сумму договора лизинга может включаться выкупная цена предмета лизинга, если договором
лизинга предусмотрен переход права собственности на предмет лизинга к лизингополучателю
(ст. 28 Закона о лизинге).
На практике обычным является условие договора лизинга о переходе права собственности
на предмет лизинга к лизингополучателю с момента осуществления последнего платежа согласно графику лизинговых платежей. Лизингополучатель, производя оплату лизинговых
платежей, в случае наличия в договоре подобного условия частично погашает стоимость
предмета лизинга. Предположим, что имущество, переданное по договору лизинга, полностью уничтожено в момент, когда лизингополучатель оплатил бóльшую часть лизинговых
платежей. В этом случае лизингодатель, являющийся выгодоприобретателем, получит двойную прибыль: и страховое возмещение, и лизинговые платежи в оставшейся части согласно
графику погашения. Подобную ситуацию вряд ли можно назвать справедливой.
В некоторых случаях лизингодатели, желая обезопасить себя одновременно от возможной
утраты предмета лизинга и ненадлежащего исполнения обязанности со стороны страховщика,
включают в договор лизинга следующее условие: если фактическая утрата предмета лизинга
наступила вследствие страхового случая и страховщик в течение 60 календарных дней с момента наступления страхового случая по какой-либо причине не уплачивает лизингодателю
(как выгодоприобретателю по договору страхования) страховое возмещение, обязанность
лизингополучателя по уплате возмещения наступает безусловно и лизингополучатель обязан
уплатить лизингодателю указанное возмещение в течение 70 календарных дней с момента
наступления страхового случая. Причем в данной ситуации лизингополучатель, не являющийся ни страхователем, ни выгодоприобретателем, не сможет каким-либо образом защитить
свои права, в том числе нарушенные в связи с недобросовестностью страховщика.
Анализ приведенных примеров позволяет сделать следующий вывод. Необходимо императивно закрепить положение о том, что выгодоприобретателем при страховании имущества,
передаваемого по договору лизинга, является лизингополучатель, за исключением случаев,
когда в силу договора лизинга риск остается на лизингодателе. Это определяет необходимость
соответствующей доработки п. 1 ст. 21 Закона о лизинге с целью отразить, что по соглашению
сторон может быть определен только страхователь предмета лизинга. Предлагаемое изменение законодательства в части императивного определения лизингополучателя в качестве выгодоприобретателя по указанному виду договора страхования позволит избежать злоупотреб6
СПС "Гарант".
Лизинговая деятельность
115
лений со стороны остальных участников договора лизинга. Выплата в случае наступления
страхового случая страхового возмещения непосредственно лизингополучателю ускорит
восстановление предмета лизинга и возобновление его нормальной эксплуатации. Кроме того,
предлагаемое положение полностью соответствует п. 1 ст. 930 ГК РФ, согласно которому
договор страхования имущества может быть заключен только в пользу лица, имеющего интерес в его сохранении, каковым в договоре финансовой аренды (лизинга), на мой взгляд, выступает лизингополучатель.
В то же время целесообразно законодательно закрепить обязанность лизингополучателя
использовать страховое возмещение исключительно на восстановление застрахованного
имущества. Если в дальнейшем окажется, что имущество не восстановлено, а деньги были
истрачены на другие цели, выплаченная сумма может быть истребована как неосновательное
обогащение7.
Анализируя сложившиеся гражданско-правовые отношения в сфере лизинговой деятельности, безусловно, можно привести аргументы в пользу возложения обязанности по страхованию предмета лизинга на лизингодателя. Однако, на мой взгляд, целесообразно возложить эту
обязанность именно на лизингополучателя как лицо, непосредственно владеющее и пользующееся застрахованным имуществом и ответственное за любой ущерб, причиненный данному
имуществу. Это правило будет способствовать как сокращению трудозатрат лизингодателя,
так и упрощению порядка расчетов по договору лизинга, поскольку именно на лизингополучателя в конечном итоге ложатся расходы по выплате страховой премии.
Совмещение в лице лизингополучателя прав и обязанностей и страхователя, и выгодоприобретателя позволит решить еще одну практическую проблему.
В соответствии со ст. 939 ГК РФ заключение договора страхования в пользу выгодоприобретателя, в том числе и тогда, когда им является застрахованное лицо, не освобождает страхователя от выполнения обязанностей по этому договору, если только договором не предусмотрено иное либо обязанности страхователя выполнены лицом, в пользу которого заключен
договор. Одна из обязанностей страхователя извещение страховщика о наступлении страхового случая в порядке и сроки, предусмотренные договором страхования, а также предоставление документов и доказательств, подтверждающих факт возникновения страхового
случая. Согласно п. 2 ст. 939 ГК РФ страховщик вправе требовать от выгодоприобретателя, в
том числе и тогда, когда выгодоприобретателем является застрахованное лицо, выполнения
обязанностей по договору страхования, включая обязанности, лежащие на страхователе, но не
выполненные им, при предъявлении выгодоприобретателем требования о выплате страхового
возмещения по договору имущественного страхования. Риск последствий невыполнения или
несвоевременного выполнения обязанностей, которые должны были быть выполнены ранее,
несет выгодоприобретатель.
Так, ФАС Московского округа в постановлении от 28 апреля 1998 года по делу № КГА40/783-988 пришел к выводу, что у ответчика как у страховщика не возникла обязанность по
выплате страхового возмещения в связи с неисполнением истцом как страхователем предусмотренного договором обязательства по предоставлению документов, подтверждающих факт
возникновения страхового случая, к которым относится акт расследования Федеральной
авиационной службой РФ события, составленный в соответствии с требованиями Положения
о расследовании авиационных происшествий и инцидентов с гражданскими воздушными
судами СССР (ПРАПИ-88). В связи с этим в силу положений п. 2 ст. 939 ГК РФ являющийся
выгодоприобретателем истец несет риск невыполнения обязательств страховщиком.
7
8
Фогельсон Ю. Б. Комментарий к страховому законодательству. — М.: Юрист, 2002, с. 115.
СПС "Гарант".
116
Хозяйство и право
Таким образом, в случаях, когда страховщиком и выгодоприобретателем по договору
страхования лизингового имущества выступает лизингодатель, последний может исполнить
свою обязанность по предоставлению документов и доказательств, подтверждающих факт
возникновения страхового случая, исключительно в ситуации своевременного и полного
информирования о нем со стороны лизингополучателя, поскольку именно у него застрахованное имущество находится во владении и пользовании. Следовательно, при недобросовестности лизингополучателя лизингодатель может лишиться страхового возмещения в результате отказа страховщика в его выплате в порядке ст. 939 ГК РФ.
В свете сказанного представляется наиболее верным определять страхователем (выгодоприобретателем) при страховании предмета лизинга лизингополучателя.
Страхование предмета лизинга важная составляющая страховых отношений в лизинговой деятельности. Заинтересованность в данном виде страхования и для лизингополучателя, и
для лизингодателя носит взаимный характер, в силу чего он должен получать все большее
распространение в лизинговых отношениях.
О. ПАУТОВА,
юрист ООО "Агентство "Право и экономика",
соискатель кафедры гражданского права
Ростовского государственного университета
КОНСУЛЬТАЦИЯ Отвечаем на вопросы читателей
На вопросы читателей, возникающие при возбуждении дела о банкротстве
по заявлению уполномоченного органа, основанному на требованиях
по обязательным платежам, а также при квалификации и определении порядка
исполнения указанных требований должником, в отношении которого возбуждено
дело о банкротстве, отвечает В. БАЦИЕВ, магистр частного права,
советник юстиции 1-го класса
1. Каковы условия возбуждения дела о банкротстве по заявлению уполномоченного органа, основанному на требованиях по обязательным платежам?
По общему правилу в силу положений, предусмотренных п. 2 ст. 3, пп. 2 и 3 ст. 6 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее Закон о банкротстве), дело о банкротстве по заявлению уполномоченного органа может
быть возбуждено судом при условии, что сумма требований по обязательным платежам, просрочка исполнения которых составляет более трех месяцев и в отношении которых приняты
налоговым (таможенным) органом решения о взыскании задолженности за счет имущества, в
совокупности составляет не менее ста тысяч рублей.
Необходимо учитывать, что допустима ситуация, когда после принятия заявления уполномоченного органа и до момента проведения судебного заседания по проверке обоснованности требований должником могут быть частично исполнены указанные требования, в результате чего их сумма будет менее размера, необходимого для возбуждения дела о банкротстве.
В данном случае, как представляется, судом должно быть вынесено определение об отказе
во введении наблюдения и об оставлении заявления уполномоченного органа без рассмотрения или о прекращении производства по делу о банкротстве (п. 3 ст. 48 Закона), независимо
от того, что общая сумма требований по обязательным платежам по данным, предоставляемым уполномоченным органом согласно п. 2 ст. 41, превышает размер, установленный п. 2
ст. 6 Закона.
Указанный судебный акт должен приниматься судом также, если основанием для обращения уполномоченного органа с заявлением о признании должника банкротом послужила задолженность по авансовому платежу по налогу и на момент рассмотрения судом обоснованности заявленных требований сумма налога, исчисленного по итогам налогового периода
(авансового платежа, исчисленного по итогам последующего отчетного периода), составила
размер, меньший установленного п. 2 ст. 6 Закона.
При решении вопроса о принятии заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом помимо факта истечения установленного п. 2 ст. 3 Закона о банкротстве периода просрочки уплаты обязательных платежей должно быть также установлено окончание
118
Хозяйство и право
срока, по истечении которого уполномоченный орган вправе подать в суд заявление о признании должника банкротом.
Согласно п. 3 ст. 6, п. 2 ст. 7 Закона о банкротстве право на обращение в суд с указанным
заявлением возникает у уполномоченного органа по истечении тридцати дней с даты принятия налоговым (таможенным) органом решения о взыскании задолженности по обязательным
платежам за счет имущества должника. Однако следует обратить внимание, что пп. 2 и 7
Положения о порядке предъявления требований по обязательствам перед Российской Федерацией в делах о банкротстве и в процедурах банкротства, утвержденного постановлением Правительства РФ от 29 мая 2004 № 257 "Об обеспечении интересов Российской Федерации как
кредитора в делах о банкротстве и в процедурах банкротства", установлен иной порядок
определения начальной даты исчисления указанного срока, отличный от указанного в п. 2
ст. 7 Закона о банкротстве.
Учитывая, что в силу п. 1 ст. 11 Закона о банкротстве право на подачу заявления о признании должника банкротом должно реализовываться уполномоченным органом в порядке,
установленном Правительством РФ, соответственно при решении вопроса о проверке соблюдения рассматриваемого срока надлежит руководствоваться нормами пп. 2 и 7 Положения о
порядке предъявления требований.
2. Каким требованиям должно отвечать заявление уполномоченного органа о признании
должника банкротом? Какие документы должны быть приложены к заявлению в подтверждение обязательств должника по обязательным платежам?
Согласно п. 1 ст. 41 Закона о банкротстве заявление уполномоченного органа о признании
должника банкротом должно отвечать требованиям, предусмотренным для заявления кредитора. Соответственно в данном заявлении должны быть указаны доказательства оснований
возникновения задолженности и приложены документы, подтверждающие обязательства
должника, а также наличие и размер задолженности по указанным обязательствам (п. 2 ст. 39
и п. 1 ст. 40 Закона о банкротстве).
При этом в силу п. 3 ст. 6 Закона для целей возбуждения дела о банкротстве учитываются
только те требования об уплате обязательных платежей, которые подтверждены решениями
налогового (таможенного) органа о взыскании задолженности за счет имущества должника.
Взыскание задолженности по обязательным платежам за счет имущества должника мера
принудительного исполнения, завершающая процесс данного исполнения, которой предшествуют такие процедуры, как выставление должнику требования об уплате обязательных
платежей, содержащего данные о размере задолженности, основаниях и моменте ее возникновения (ст. 69 Налогово-го кодекса РФ, ст. 350 Таможенного кодекса РФ), вынесение решения
о взыска- нии задолженности за счет денежных средств на счетах в банках (ст. 46 НК РФ,
ст. 351 ТК РФ).
Учитывая изложенное, приложение к заявлению о признании должника банкротом решения налогового (таможенного) органа о взыскании задолженности за счет имущества должника должно расцениваться как выполнение уполномоченным органом требований, установленных п. 2 ст. 39 и п. 1 ст. 40 Закона о банкротстве.
При этом следует, как представляется, что как само решение о взыскании задолженности
за счет имущества должника, так и то обстоятельство, что данное решение не было оспорено
должником на момент подачи заявления о признании должника банкротом, не могут быть
квалифицированы как безусловные доказательства, свидетельствующие об обоснованности
предъявленных требований. При заявлении должником в отношении данных требований
возражений по существу задолженность по обязательным платежам подлежит доказыванию
уполномоченным органом путем представления доказательств, содержащих данные об основаниях, моменте возникновения и размере недоимки.
В завершение ответа на поставленный вопрос необходимо отметить, что п. 2 ст. 41 Закона
о банкротстве устанавливает требование о приложении к заявлению уполномоченного органа
документа, содержащего сведения о сумме задолженности по обязательным платежам по
Консультация
119
данным уполномоченного органа. Названное положение Закона, полагаю, не может быть
расценено как предписание о необходимости указания уполномоченным органом согласно
п. 2 ст. 39 Закона о банкротстве в заявлении суммы требований в размере, соответствующем
сумме всей имеющейся у должника задолженности по обязательным платежам. Указанные
сведения, содержащие, в том числе, информацию о задолженности, в отношении которой не
принимались решения о взыскании за счет имущества должника, по-видимому, имеют не
более чем справочный характер.
3. Каковы критерии деления требований по обязательным платежам на текущие и на
требования, подлежащие включению в реестр требований креди-торов?
Закон о банкротстве при решении вопроса об отнесении требований по обязательным платежам к текущим или к подлежащим включению в реестр требований кредиторов оперирует
таким понятием как момент возникновения обязательного платежа (п. 1 ст. 5).
Таким образом, основной вопрос, от решения которого зависит указанная квалификация,
это определение момента возникновения обязательного платежа.
В силу п. 1 ст. 38, п. 1 ст. 44 НК РФ обязанность исчисления и уплаты налога возникает у
налогоплательщика при наличии у него объекта налогообложения и налоговой базы. Объект
же налогообложения как совокупность налогозначимых операций (фактов) окончательно
формируется к моменту завершения налогового периода. При этом он формируется применительно не к отдельным финансово-хозяйственным операциям или к иным имеющим значение
для налогообложения фактам, а к совокупности соответствующих операций (фактов), совершенных (имевших место) в течение налогового периода. Это означает, что возникновение
обязанности по уплате налога определяется наличием объекта налогообложения и налоговой
базы, а не наступлением последней даты срока, в течение которого соответствующий налог
должен быть исчислен.
Таким образом, датой возникновения обязанности по уплате налога следует считать дату
окончания налогового периода, а не дату представления налоговой декларации или дату
окончания срока его уплаты.
При этом также необходимо учитывать, что вынесение налоговым органом после принятия заявления о признании должника банкротом решения о доначислении налогов и пеней по
налогам, налоговый период и срок уплаты которых наступили до даты принятия заявления, не
является основанием для квалификации требований об уплате доначисленных обязательных
платежей как те-кущих.
Рассматривая вопрос о квалификации требований по обязательным платежам, нельзя не
упомянуть о налогах, годовой налоговый период по которым состоит из нескольких отчетных
периодов, по итогам которых уплачиваются авансовые платежи (например, единый социальный налог, налог на имущество организаций, земельный налог). Существует ли в данном
случае какая-либо специфика, которая должна учитываться при решении вопроса об установлении размера и квалификации требований уполномоченного органа по указанным обязательным платежам?
На мой взгляд, безусловно. К примеру, если окончание отчетного периода и срока уплаты
соответствующего авансового платежа наступило до принятия заявления о признании должника банкротом, данный авансовый платеж не является текущим. При этом окончание налогового периода после принятия заявления о признании должника банкротом и до открытия
конкурсного производства (что влечет квалификацию требования об уплате налога, исчисленного по итогам налогового периода, как текущего), как представляется, нельзя считать основанием для признания указанного авансового платежа также в качестве текущего. В данном
случае налоговый орган вправе осуществить взыскание налога вне рамок дела о банкротстве в
установленном налоговым законодательством порядке в размере, определяемом как разница
между суммой налога и суммой авансового платежа, требование об уплате которого не является текущим.
120
Хозяйство и право
4. Должны ли требования о перечислении налога на доходы физических лиц, удержанного
должником как налоговым агентом до момента принятия заявления о признании должника банкротом, устанавливаться в деле о банкротстве и включаться в реестр требований кредиторов?
Как представляется, требование к налоговому агенту, не исполнившему обязанность по
перечислению в бюджет удержанного налога, не подлежит установлению в деле о банкротстве, данное требование должно удовлетворяться в установленном налоговым законодательством порядке. При этом споры, вытекающие из правоотношений, в которых должник выступает налоговым агентом, рассматриваются не в де-ле о банкротстве, а в порядке, установленном главами 24 или 26 Арбитражного процессуального кодекса РФ.
В качестве аргументации изложенной позиции могут быть приведены следующие доводы.
Должник, исчисляя, удерживая налог у налогоплательщика и перечисляя его в бюджет, исполняет не собственную обязанность по уплате налога, а обязанность иных лиц, являющихся
плательщиками данного налога (ст. 24, абз. 3 п. 2 ст. 45 НК РФ). Требование к налоговому
агенту представляет собой имеющее особую правовую природу требование, которое не подпадает под определяемое положениями ст. 2 и 4 Закона о банкротстве понятие обязательного
платежа, в силу чего оно не может быть квалифицировано как требование об уплате обязательных платежей.
5. В каком порядке подлежат исполнению требования по текущим обязательным платежам?
Отвечая на данный вопрос, прежде всего, необходимо упомянуть о п. 4 ст. 142 Закона о
банкротстве, согласно которому требования по налогам (сборам), обязанность по уплате которых возникла после признания должника банкротом, подлежат удовлетворению после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов. В силу
данной нормы налоговый орган не вправе осуществлять предусмотренные налоговым законодательством меры по принудительному взыс-канию указанной недоимки.
При применении названной нормы Закона в отношении требований по налогам, налоговый период по которым состоит из нескольких отчетных периодов, по итогам которых уплачиваются авансовые платежи, на мой взгляд, необходимо исходить из следующего.
Требования по уплате авансовых платежей, исчисленных по итогам отчетных периодов,
которые истекли в промежуток после принятия заявления о признании должника банкротом и
до открытия конкурсного производства (текущие платежи), являются внеочередными и погашаются в порядке, установленном ст. 855 Гражданского кодекса РФ. В порядке же, установленном п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве, подлежит удовлетворению требование об уплате
налога в размере, определяемом как разница между суммой налога и суммой авансовых платежей, исчисленных за истекшие до открытия конкурсного производства отчетные периоды.
Текущие требования налоговых органов по обязательным платежам (за исключением возникших после признания должника банкротом) подлежат удовлетворению вне рамок дела о
банкротстве в порядке, установленном законодательством о налогах и сборах.
Осуществление принудительного исполнения указанных требований за счет денежных
средств должника путем вынесения налоговым органом соответствующего решения и направления в банк инкассового поручения на перечисление налога (сбора) допускается в любой
процедуре банкротства. Закон о банкротстве не содержит положений, исключающих возможность взыскания в бесспорном порядке текущей задолженности по налогам (сборам) в какойлибо процедуре банкротства или предписывающих приостановление данного исполнения.
Исполнение решения налогового органа о взыскании текущей задолженности по налогам
(сборам) за счет иного имущества должника производится судебными приставамиисполнителями в общем порядке, установленном законодательством об и-сполнительном
производстве, с учетом того, что в процедуре внешнего управления и финансового оздоровления аресты на имущество должника могут быть наложены лишь по определению арбитражного суда, рассматривающего дело о банкротстве (абз. 4 п. 1 ст. 81, абз. 6 п. 1 ст. 94 Закона).
Консультация
121
С даты принятия судом решения о признании должника банкротом исполнительное производство по исполнению указанного решения налогового органа прекращается в силу положений, установленных абз. 6, 9, 10 п. 1 ст. 126 Закона о банкротстве. Иного регулирования, в
силу которого допускалось бы принудительное исполнение службой судебных приставовисполнителей решений налогового органа о взыскании текущей задолженности по налогам
(сборам) в стадии конкурсного производства, Закон о банкротстве не устанавливает.
6. Подлежат ли удовлетворению в порядке, установленном п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве, требования налоговых органов об уплате в бюджет НДС, исчисленного с операций по реализации имущества должника в период конкурсного производства?
Налоговый кодекс РФ не исключает из числа операций, облагаемых налогом на добавленную стоимость, операции по реализации имущества, составляющего конкурсную массу.
При этом весьма распространена точка зрения, согласно которой поскольку п. 4 ст. 142
Закона о банкротстве не содержит специального регулирования в отношении каких-либо
налогов, данная норма подлежит применению также и к требованиям по уплате НДС, исчисленного должником по итогам налоговых периодов, истекших после открытия конкурсного
производства.
Однако, как представляется, заслуживает внимания и поддержки иная точка зрения.
Указанное положение об отнесении платежей по налогам, исчисленных по итогам истекших после открытия конкурсного производства налоговых периодов, к требованиям, удовлетворяемым в последнюю очередь, является реализацией закрепленных в пп. 1-3 ст. 3 НК РФ
принципов экономической обоснованности налогов и учета фактической способности налогоплательщика к их уплате.
Данные общие начала законодательства о налогах и сборах необходимо учитывать при
решении вопроса об определении сферы действия п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве, а именно
о допустимости его применения в отношении налога на добавленную стоимость, объект обложения которым возникает у должника в силу п. 1 ст. 146 НК РФ при реализации в ходе
конкурсного производства имущества, составляющего конкурсную массу.
Должник, руководствуясь требованиями п. 1 ст. 169 Кодекса, обязан при реализации
имущества предъявить покупателю дополнительно к цене данного имущества соответствующую сумму налога к уплате. Поскольку конкурсная масса складывается из стоимости реализованного имущества должника, налог на добавленную стоимость, предъявляемый должником сверх цены реализуемого имущества, не может рассматриваться как собственное имущество должника и включаться в объем денежных средств, направляемых на удовлетворение
требований кредиторов.
Фактическими носителями налога на добавленную стоимость, относящегося к категории
косвенных налогов, выступают покупатели, уплачивающие должнику сумму налога сверх
цены приобретаемого имущества. Кроме того, необходимо учитывать, что данный налог,
будучи уплаченным покупателем при приобретении имущества, подлежит возмещению покупателю из бюджета на основании пп. 1-2 ст. 171 НК РФ. Это предполагает наличие такого
режима, при котором не могут существовать юридические препятствия для взимания с продавца имущества исчисленного налога в бюджет, поскольку возмещение данного налога из
бюджета в отношении покупателя имущества производится при наличии фактов оплаты и
постановки на учет приобретенного имущества независимо от того, уплатил ли продавец
соответствующий налог в бюджет.
На основании изложенного налог на добавленную стоимость, исчисленный по итогам
налоговых периодов, истекших после открытия конкурсного производства, подлежит уплате в
порядке, установленном ст. 855 ГК РФ, а не п. 4 ст. 142 Закона о банкротстве.
122
Хозяйство и право
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА Тезисы текущих постановлений Президиума ВАС РФ
по конкретным делам
Постановление
Президиума ВАС РФ
от 1 ноября 2005 года
№ 2521/05
В удовлетворении искового заявления о признании недействительной
сделки между акционерным обществом и областной администрацией
о приобретении администрацией акций общества, составляющих
часть его уставного капитала, и применении последствий недействительности ничтожной сделки в виде исключения администрации из
числа акционеров отказано, поскольку оспариваемый договор реально
исполнен сторонами в полном объеме и не является ни притворной,
ни мнимой сделкой.
Постановление
Президиума ВАС РФ
от 1 ноября 2005 года
№ 4382/05
В удовлетворении заявления о признании недействительным решения
налоговой инспекции в части взыскания налога на добавленную стоимость и соответствующих сумм пеней отказано, поскольку предприятие является коммерческой организацией, преследующей извлечение
прибыли в качестве основной цели своей деятельности, и не вправе
применять льготы по налогообложению, предусмотренные для органов государственной власти.
Не признается объектом обложения налогом на добавленную стоимость выполнение работ (оказание услуг) органами, входящими в
систему органов государственной власти и органов местного самоуправления, в рамках выполнения возложенных на них исключительных полномочий в определенной сфере деятельности в случае, если
обязательность выполнения указанных работ (оказания услуг) установлена законодательством Российской Федерации, законодательством субъектов Российской Федерации, актами органов местного
самоуправления.
Реализация товаров (работ, услуг) на территории Российской Федерации признается объектом обложения налогом на добавленную
стоимость. Полученные предприятием от угледобывающих предприятий денежные средства формируют налоговую базу по данному налогу в соответствии с п. 2 ст. 153 Налогового кодекса РФ.
Признание судами оплаты за выполненные предприятием работы
(оказанные услуги) целевым финансированием само по себе не может
служить основанием для исключения полученных во исполнение
договоров сумм денежных средств из налогообложения.
Отсутствие вины налогоплательщика в совершении налогового
правонарушения исключает привлечение к ответственности за налоговое правонарушение в виде взыскания штрафа за неуплату налога
на добавленную стоимость.
Постановление
Президиума ВАС РФ
Исковые требования о признании недействительным решения налого-
124
Хозяйство и право
от 1 ноября 2005 года
№ 5324/05
вой инспекции о привлечении к ответственности за неполную уплату
налога на пользователей автомобильных дорог в результате занижения налоговой базы удовлетворены, поскольку уплата налога за товары (работы, услуги), отгруженные, но не оплаченные, должна осуществляться по мере получения платы за отгруженные товары, выполненные работы либо оказанные услуги.
Постановление
Президиума ВАС РФ
от 1 ноября 2005 года
№ 7131/05
В рамках камеральной проверки налоговый орган вправе истребовать
у налогоплательщика дополнительные сведения, объ-яснения и документы и (или) получить соответствующие сведения иным законным
способом у других лиц.
Возмещение налогоплательщику налога на добавленную стоимость, уплаченного им поставщику, производится в размере положительной разницы между суммой налоговых вычетов и суммой налога,
исчисленной по операциям, признаваемым объектом налогообложения.
Налоговый орган вправе отказать в возмещении налога на сумму
вычетов, если она не подтверждена надлежащими документами либо
выявлена недобросовестность налогоплательщика при совершении
операций, в отношении которых заявлены вычеты.
Постановление
Президиума ВАС РФ
от 1 ноября 2005 года
№ 8736/05
Сумма единого социального налога (сумма авансового платежа по
налогу), подлежащая уплате в федеральный бюджет, уменьшается
налогоплательщиками на сумму начисленных ими за тот же период
страховых взносов (авансовых платежей по страховому взносу) на
обязательное пенсионное страхование (налоговый вычет) в пределах
таких сумм, исчисленных исходя из тарифов страховых взносов.
При этом сумма налогового вычета не может превышать сумму
налога (сумму авансового платежа по налогу), подлежащую уплате в
федеральный бюджет, начисленную за тот же период.
Страхователь ежемесячно вносит авансовые платежи, а по итогам
отчетного периода рассчитывает разницу между суммой страховых
взносов, исчисленных исходя из базы для начисления страховых
взносов, определяемой с начала расчетного пе-риода, включая текущий отчетный период, и суммой авансовых платежей, внесенных за
отчетный период.
Разница между суммами авансовых платежей, внесенными за отчетный (расчетный) период, и суммой страховых взносов, подлежащей уплате в соответствии с расчетом (декларацией), подлежит уплате не позднее 15 дней со дня, установленного для подачи расчета
(декларации) за отчетный (расчетный) период, либо зачету в счет
предстоящих платежей по страховым взносам или возврату страхователю.
Налоговым правонарушением является виновно совершенное
противоправное (в нарушение законодательства о налогах и сборах)
деяние (действие или бездействие) налогоплательщика, за которое
Налоговым кодексом РФ установлена ответственность.
Неуплата или неполная уплата сумм налога в результате занижения налоговой базы, иного неправильного исчисления налога или
других неправомерных действий (бездействия) влечет взыскание
штрафа в размере 20 процентов от неуплаченной суммы налога.
Налогоплательщик может быть привлечен к ответственности
Судебная практика
125
лишь при наличии события налогового правонарушения и ви-ны,
обязанность доказывания которой возложена на налоговый орган.
Постановление
Президиума ВАС РФ
от 1 ноября 2005 года
№ 9467/05
Юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на
себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в
соответствии с законом, иными правовыми ак-тами и учредительными документами.
Действия органов юридического лица, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей юридического лица, признаются действиями самого юридического лица.
Постановление
Президиума ВАС РФ
от 1 ноября 2005 года
№ 9660/05
Налоговый вычет по налогу на добавленную стоимость предоставляется добросовестным налогоплательщикам для компенсации реально
понесенных ими затрат на уплату налога поставщикам товаров (работ, услуг) и связан с необходимостью подтверждения надлежащими
документами факта приобретения и оплаты товаров (работ, услуг).
Постановление
Президиума ВАС РФ
от 5 ноября 2005 года
№ 8038/05
Проведение общего собрания без регистратора, на которого в соответствии с Федеральным законом "Об акционерных обществах" было
возложено исполнение функций счетной комиссии, не может служить
основанием для признания решения общего собрания акционеров не
имеющим юридической силы.
Регистрация лиц, имеющих право на участие в общем собрании,
но не зарегистрировавшихся до его открытия, должна производиться до завершения обсуждения последнего вопроса повестки дня
общего собрания, по которому имеется кворум.
Постановление
Президиума ВАС РФ
от 8 ноября 2005 года
№ 4148/05
Администрация торгового порта не наделена полномочиями по определению границ акватории морского порта; эти границы устанавливаются в соответствии с действующим законодательством и лишь
приводятся в обязательных постановлениях по порту, издаваемых
начальником администрации порта.
Администрации морских портов осуществляют административновластные и другие полномочия, возложенные на них Правительством
РФ.
Акваторию морского порта составляют отведенные порту в порядке, установленном действующим законодательством, вод-ные
пространства, в том числе внутренний и внешний рейды. Границы
акватории (вод порта, портовых вод) приводятся в обязательных
постановлениях по порту.
Воды портов Российской Федерации относятся к внутренним
морским водам.
Внутренние морские воды находятся в собственности Российской
Федерации, управление которой осуществляет Правительство РФ.
Постановление
Президиума ВАС РФ
от 8 ноября 2005 года
№ 6935/05
В состав комиссии по финансовому оздоровлению сельскохозяйственных товаропроизводителей (территориальной комиссии) входят
представители заинтересованных федеральных органов исполнительной власти, исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления, государственных внебюджетных фондов, субъектов естественных монополий, в том числе дочерних обществ, уполномоченные подписывать
соглашения о реструктуризации долгов.
Решение об условиях проведения реструктуризации долгов долж-
126
Хозяйство и право
но приниматься всеми членами территориальной комиссии, уполномоченными подписывать соглашения о реструктуризации долгов,
единогласно.
В случае если члены территориальной комиссии не проголосовали
единогласно, заседание территориальной комиссии продолжается до
окончательного определения и принятия всеми ее членами условий
реструктуризации долгов.
Постановление
Президиума ВАС РФ
от 8 ноября 2005 года
№ 8037/05
Дело по иску о признании недействительными (ничтожными) договора дарения акций, договора купли-продажи акций, а также о признании недействительным решения совета директоров о созыве внеочередного общего собрания акционеров направлено на новое рассмотрение в связи с ошибочным выводом судов о неподведомственности
данного спора арбитражным судам, повлекшим прекращение производства по делу в части заявленных требований.
Арбитражные суды рассматривают дела по спорам между акционером и акционерным обществом, участниками иных хозяйственных
товариществ и обществ, вытекающим из деятельности хозяйственных
товариществ и обществ, за исключением трудовых споров.
Споры между участниками хозяйственных товариществ и обществ, если хотя бы один из них является гражданином, не имеющим
статуса индивидуального предпринимателя, не подлежат рассмотрению в арбитражном суде, за исключением случаев, когда указанные
споры связаны с предпринимательской и иной экономической деятельностью этих хозяйственных товариществ и обществ.
Постановление
Президиума ВАС РФ
от 8 ноября 2005 года
№ 8229/05
В удовлетворении иска индивидуального предпринимателя без образования юридического лица об обязании таможни возвратить излишне
уплаченный предпринимателем по таможенным приходным ордерам
налог на добавленную стоимость отказано, поскольку в данном споре
речь идет о налоге на добавленную стоимость, подлежащем уплате
при ввозе товара на таможенную территорию Российской Федерации,
а не при реализации товара на территории Российской Федерации. К
объектам обложения налогом на добавленную стоимость относятся, в
частности, операции по реализации товаров (работ, услуг) и операции
по ввозу товаров на таможенную территорию Российской Федерации.
По операциям, совершаемым на территории Российской Федерации, плательщиками налога на добавленную стоимость являются
организации и индивидуальные предприниматели, а при перемещении товаров через таможенную границу Российской Федерации налог
на добавленную стоимость уплачивают лица, определяемые в соответствии с Таможенным кодексом РФ.
Постановление
Президиума ВАС РФ
от 8 ноября 2005 года
№ 8233/05
Иск о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами в связи с просрочкой поставки предварительно оплаченной
продукции удовлетворен, поскольку на поставщике, допустившем
недопоставку предварительно оплаченных товаров в отдельном периоде поставки, лежит обязанность не только по восполнению недопоставки, но и по уплате процентов в соответствии со ст. 395 ГК РФ со
дня, когда должна была быть произведена передача товара покупателю, до дня данной передачи или возврата денежных средств.
Постановление
Президиума ВАС РФ
от 8 ноября 2005 года
№ 8923/05
Дело по иску Федеральной нотариальной палаты к Московской городской нотариальной палате о взыскании задолженности по членским взносам и процентов за пользование чужими де-нежными сред-
Судебная практика
127
ствами передано в суд кассационной инстанции для рассмотрения
кассационной жалобы по существу, поскольку данный суд, прекратив
дело за неподведомственностью арбитражному суду, не учел, что
спор об уплате членских взносов возник не из нотариальной деятельности, а из имущественных правоотношений названных нотариальных палат.
Нотариальная деятельность не относится к предпринимательству
и не преследует цели извлечения прибыли; нотариусы осуществляют
нотариальную деятельность путем совершения предусмотренных
законодательными актами нотариальных дей-ствий от имени Российской Федерации, вследствие чего эта деятельность носит публичный
характер.
Нотариальные палаты являются профессиональными объединениями нотариусов, в задачу которых входит создание условий для осуществления нотариальной деятельности.
Имущественная база нотариальных палат создается также и за
счет членских взносов и обеспечивает решение экономических проблем, возникающих в ходе осуществления нотариальной деятельности.
К подведомственности арбитражных судов относятся экономические споры, возникающие из гражданских правоотношений, в
том числе связанные с осуществлением юридическими лицами не
только предпринимательской, но и иной экономической деятельности.
Постановление
Президиума ВАС РФ
от 8 ноября 2005 года
№ 14806/04
Дело по иску о признании права собственности на акции, признании
незаконными действий по исключению из реестра владельцев ценных
бумаг направлено в суд для рассмотрения по существу, поскольку
выводы судов о недействительности доверенности представителя
общества не соответствуют законодательству и материалам дела.
С момента назначения ликвидационной комиссии к ней переходят
все полномочия по управлению делами юридичес-кого лица. Ликвидационная комиссия выступает в суде от име-ни ликвидируемого
лица.
Правоспособность юридического лица прекращается в момент завершения его ликвидации. Ликвидация юридического лица считается
завершенной, а юридическое лицо прекратившим существование
после внесения об этом записи в Единый государственный реестр
юридических лиц.
Постановление
Президиума ВАС РФ
от 15 ноября 2005 года
№ 8041/05
Акционер вправе обжаловать в суд решение, принятое общим собранием акционеров с нарушением требований ФЗ "Об акционерных
обществах", иных правовых актов Российской Федерации, устава
общества, в случае если он не принимал участия в этом собрании или
голосовал против принятия обжалуемого решения и указанным решением нарушены его права и законные интересы.
Постановление
Президиума ВАС РФ
от 15 октября 2005 года
№ 8718/05
Коллегия адвокатов представляет собой одну из форм адвокатских
образований и является некоммерческой организацией.
Коллегия адвокатов является налоговым агентом адвокатов ее
членов по доходам, полученным ими в связи с осуществлением адвокатской деятельности, и несет предусмотренную законодательством
Российской Федерации ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей налогового агента.
Если спор возник в связи с исполнением коллегией адвокатов обязанностей налогового агента, имеющих экономическое содержание,
128
Хозяйство и право
он подведомствен арбитражному суду.
Постановление
Президиума ВАС РФ
от 15 ноября 2005 года
№ 9357/05
Лицо, участвующее в деле, извещается арбитражным судом о времени и месте судебного заседания путем направления копии судебного
акта не позднее чем за пятнадцать дней до начала судебного заседания.
Лицо, участвующее в деле, считается извещенным надлежащим
образом, если к началу судебного заседания арбитражный суд располагает сведениями о получении адресатом направленной ему копии
судебного акта.
Рассмотрение дела в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в
деле и не извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, является безусловным основанием для отмены судебного акта.
Документ
Категория
Типовые договоры
Просмотров
937
Размер файла
1 549 Кб
Теги
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа