close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Источник опубликования

код для вставкиСкачать
Источник опубликования: Вестник
Республики Беларусь. – 2011. – № 6.
Высшего
ИНВЕСТИЦИОННЫЙ ДОГОВОР:
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ КОНСТРУКЦИИ
Хозяйственного
СУДЕБНАЯ
Суда
ПРАКТИКА
И
Бакиновская Ольга Александровна,
юрист
Амельченя Юлия Александровна,
юрист
Категория «инвестиции» может быть охарактеризована с различных
сторон. С точки зрения действующего белорусского законодательства, под
инвестициями понимается любое имущество, включая денежные средства,
ценные бумаги, оборудование и результаты интеллектуальной деятельности,
принадлежащие инвестору на праве собственности или ином вещном праве, и
имущественные права, вкладываемые инвестором в объекты инвестиционной
деятельности в целях получения прибыли (дохода) и (или) достижения иного
значимого результата (ст. 1 Инвестиционного кодекса Республики Беларусь). В
процессе
осуществления
инвестиционной
деятельности
субъекты
хозяйствования на практике всё чаще заключают различного рода
инвестиционные
договоры,
при
исполнении
которых
возникают
многочисленные споры с их участием, о чем свидетельствует судебная
статистика.
Действующее законодательство термин «инвестиционный договор»
использует применительно к договорам, заключаемым только с государством.
Так, ст. 44 Инвестиционного Кодекса Республики Беларусь предусматривает,
что в Республике Беларусь в целях оказания государственной поддержки при
реализации отдельных инвестиционных проектов, имеющих важное значение
для экономики Республики Беларусь, с инвестором может быть заключен
инвестиционный договор.
Правовой режим инвестиционных договоров урегулирован Декретом
Президента Республики Беларусь от 6 августа 2009 г. № 10 «О создании
дополнительных условий для инвестиционной деятельности в Республике
Беларусь» (в ред. от 13.09.2010 г.) (далее – Декрет № 10), которым в частности
закреплен порядок принятия решения о заключении инвестиционного договора,
проведения его экспертизы, определяются существенные условия, в том числе
должно быть закреплено право на односторонний отказ Республики Беларусь
от выполнения своих обязательств согласно инвестиционному договору при
несоблюдении или ненадлежащем соблюдении инвестором его обязательств
(подп. 1.4 п. 1). Также Декретом № 10 предусмотрен ряд льгот, в частности,
освобождение от уплаты ввозных таможенных пошлин и налога на
добавленную стоимость при ввозе на территорию Республики Беларусь
оборудования и запасных частей к нему для объектов, связанных с реализацией
инвестиционного проекта.
1
В соответствии с законодательством под инвестиционным договором с
Республикой Беларусь понимается договор, заключаемый с инвестором на
основании решения республиканского органа государственного управления,
иной государственной организации, подчиненной Правительству Республики
Беларусь, областного (Минского городского) исполнительного комитета,
Совета Министров Республики Беларусь, в том числе по согласованию с
Президентом Республики Беларусь (п. 3 Положения о порядке заключения
(прекращения) инвестиционных договоров с Республикой Беларусь,
утвержденного постановлением Совета Министров Республики Беларусь от
06.11.2009 № 1449). При этом высказывается точка зрения, что «исходя из
определения инвестиционного договора, данного в Декрете № 10, не может
быть иного договора, кроме договора, заключенного между инвестором и
Республикой Беларусь»1. На наш взгляд, такое сужение сферы применения
инвестиционного договора в современных макроэкономических условиях
является неоправданным и необоснованным. Действительно, данный договор,
заключаемый с Республикой Беларусь, имеет свою специфику, связанную с
возможностью государства как публичного субъекта и суверена предоставить
инвестору определенные льготы и гарантии, в том числе таможенные,
налоговые, что в принципе невозможно при заключении инвестиционных
договоров между субъектами хозяйствования. Однако это вовсе не означает,
что прерогатива заключения инвестиционных договоров принадлежит
государству. Данное обстоятельство может быть положено в основу
классификации инвестиционных договоров, но не их исключения из сферы
инвестирования между субъектами хозяйствования.
В целом, законодательное определение понятия «инвестиционный
договор», урегулированное в рамках Инвестиционного кодекса и Декрета № 10,
более узкое, нежели общепринятое использование в практике понятия и
содержания договорных отношений при инвестировании денежных средств
субъектов хозяйствования.
В науке не сложилось единой точки зрения на понятие инвестиционного
договора. Заслуживает внимания определение инвестиционного договора,
разработанное Кондаковой И.В., которая понимает его как «единый по своей
природе договор или совокупность договоров…, регулирующие направление
действий субъектов инвестиционных правоотношений по реализации средств…
в различные объекты инвестиционной деятельности на основе норм
диспозитивности и императивности»2.
Цегельник О.В. предлагает оперировать термином «инвестиционное
обязательство» и рассматривать его как «синоним понятия «договор» и как
обязанность в рамках договора», при этом непосредственным предметом будет
«вложение инвестиций»3.
1
Мартынов, Л.И. Инвестиционный договор: альянс интересов / Л.И. Мартынов // Промышленно-торговое
право. – 2010. – № 3. – С.12
2
Кондакова, И.В. Правовая реформа инвестиционной деятельности в Российской Федерации и зарубежных
странах (Украине и Республике Беларусь) / автореф. дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.03 / И.В. Кондакова ;
Соврем. гуманит. акад. – М., 2009. – 29 с., с. 16.
2
Высказывается также мнение о том, что инвестиционный договор или
соглашение - это «контракт, заключаемый между иностранными частными
инвесторами и государствами, принимающими инвестиции» 4. Ряд авторов, по
аналогии с нормами законодательства США, предлагают критерии, при
соблюдении которых тот или иной договор можно будет отнести к
инвестиционным5.
Таким образом, подходы к понятию инвестиционного договора
нуждаются в систематизации, в основу которых может быть положена
классификация инвестиционных договоров. С учетом разнонаправленности
норм, регулирующих инвестиционную деятельность, и их характера предлагаем
следующую классификацию инвестиционных договоров в зависимости от
субъектного состава:
1) инвестиционные договоры публично-правового характера, где в
качестве сторон договора выступает инвестор и государство в лице
уполномоченных органов управления, т.е. государство является получателем
инвестиций (реципиентом).
2) инвестиционные договоры частноправового характера, в которых обе
стороны – инвестор и исполнитель либо получатель инвестиций (реципиент) –
являются физическими либо юридическими лицами.
Инвестиционный договор публично-правового характера - это договор,
заключаемый инвестором с государством, по которому инвестор предоставляет
инвестиции для вложения их в объекты инвестиционной деятельности в любой
из сфер хозяйственной (экономической) деятельности. Тем самым инвестор
может и не быть титульным собственником конкретного объекта
инвестиционной деятельности, но его права в отношении этих объектов
должны быть гарантированы и защищены на уровне правомочий собственника,
что и может быть осуществлено в инвестиционном договоре. Группа
инвестиционных договоров публично-правового характера представлена
концессионными договорами, договорами, опосредующими реализацию
мероприятий в рамках государственных программ и иными инвестиционными
договорами, в том числе с учетом норм Декрета № 10.
Группа договоров частноправового характера включает договоры, как
поименованные, так и непоименованные в законодательстве, заключаемые
инвесторами в отношении объектов инвестиционной деятельности при
осуществлении соответствующей деятельности. Договоры данной группы
условно можно подразделить на две категории:
- договоры в сфере инвестиционной деятельности, например, договоры
строительного подряда, долевого участия в строительстве, финансовой аренды,
договоры купли-продажи доли в уставном фонде и т.п. Заключение данных
3
Цегельник, О.В. Инвестиционное обязательство при купле-продаже предприятий, акций, принадлежащих
государству, по конкурсу в процессе приватизации / автореф. дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.03 / О.В.
Цегельник ; Белорус. гос. ун-т. – Минск, 2008. – 26 с., с. 4.
4
Богатырев, А.Г. Юридическая природа инвестиционных соглашений между иностранными частными
инвесторами и государствами, принимающими инвестиции / А.Г. Богатырев // Цивилист. – 2009. - № 4. –С. 8892, с. 88.
5
Майфат, А.В. Гражданско-правовые конструкции инвестирования / А.В. Майфат. – М.: Волтерс Клувер, 2007.
– 312 с., с. 10-13.
3
договоров, как правило, не предполагает реализацию инвестиционного проекта
во исполнение, наоборот, данные договоры могут заключаться в целях
реализации инвестиционного проекта, т.е. могут сопровождать исполнение
собственно инвестиционных договоров частноправового характера;
- собственно инвестиционные договоры частноправового характера,
рассматриваемые в узком смысле слова.
Инвестиционный договор частноправового характера (в узком его
понимании) можно определить как соглашение сторон, по которому одна
сторона (исполнитель) обязуется произвести вложение инвестиций другой
стороны (инвестора), посредством разработки и реализации инвестиционного
проекта либо реализации инвестиционного проекта инвестора, а инвестор
обязуется предоставить инвестиции и оплатить исполнителю его услуги либо
предоставить иную компенсацию по соглашению сторон. Спецификой данного
договора является наличие инвестиционного проекта, в рамках которого
реализуются меры организационного и экономического характера по
осуществлению инвестиционной деятельности (инвестиционный процесс,
опосредуемый заключением и исполнением инвестиционного договора и
разработкой инвестиционного проекта). При этом в подобных договорах
должна содержаться цель, которую преследует инвестор при участии в
реализации инвестиционного проекта, а сам инвестиционный проект должен
быть неотъемлемой частью инвестиционного договора.
В качестве примера инвестиционного договора частноправового
характера может послужить договор о совместной деятельности, заключаемый
для реализации инвестиционного проекта. В этой связи заслуживает внимания
дело № 533-3/2009/65К, рассмотренное хозяйственным судом г. Минска о
расторжении договора о совместной деятельности. Так, между СП ООО (истец)
и ООО (ответчик) заключен договор о совместной деятельности, в соответствии
с которым стороны обязались объединить свои вклады в целях реализации
инвестиционного проекта – строительства и реализации административного
здания по ул. А, 10 в г. Минске, в качестве цели договора стороны
предусмотрели получение прибыли, распределение денежных средств и иного
имущества, возникшего в результате совместной деятельности и оставшегося
после реализации административного здания. Поскольку ответчик, которому
истцом была выдана доверенность на ведение общих дел, использовал
переданные ему истцом денежные средства на цели, не связанные с
реализацией договора о совместной деятельности, причем без согласия истца,
то истец обратился в суд с требованием о расторжении договора в связи с
существенным нарушением договора ответчиком. Суд первой и апелляционной
инстанции отказал в удовлетворении заявленного требования истцом,
поскольку применительно к положениям ст. 420 ГК не доказано, что со
стороны ответчика имело место существенное нарушение договора, влекущее
для другой стороны такой ущерб, в результате которого истец в значительной
степени лишается того, на что был вправе рассчитывать при заключении
договора. Кассационная инстанция не согласилась с данными выводами и
указала, исходя из материалов дела на то, что с учетом цели договора простого
4
товарищества, нецелевого использования в нарушение требований
действующего законодательства и условий договора ответчиком денежных
средств, полученных от совместной деятельности, несвоевременного
исполнения ответчиком налоговых обязательств по совместной деятельности,
что привело к начислению пени на сумму неуплаченных налогов, невыплаты
ответчиком истцу той части прибыли, которую он полагает обоснованной,
невосстановления на счете от совместной деятельности денежных средств,
использованных без согласия истца, ответчик существенно нарушил условия
договора о совместной деятельности.
Возвращаясь к приведенной нами выше классификации инвестиционных
договоров, на примере из судебной практики подтвердим ее жизнеспособность.
Так, по делу № 69-22/10/418а, рассмотренному хозяйственным судом г.
Минска, истец – СООО обратился в суд с требованием о расторжении
инвестиционного договора, заключенного с НПЧУП (ответчик) и ЧУП
(ответчик). В качестве основания для расторжения договора истец отметил
существенное нарушение ответчиком условий договора. Суд первой инстанции
оснований для расторжения договора в связи с существенным нарушением
условий договора не усмотрел и в удовлетворении исковых требований отказал,
однако апелляционная инстанция отменила решение суда первой инстанции,
указав при этом на факт незаключенности инвестиционного договора. Следует
отметить, что в рамках данного договора истец совместно с ЧУП (ответчик)
взял на себя обязательство осуществить в равных долях финансирование
окончания строительства нефтебазы до ввода в эксплуатацию с учетом п. 2.2
инвестиционного
договора,
предусматривающего
доукомплектование
нефтебазы комплексом по переработке нефтепродуктов на базе эмульгирования
с использованием кавитирующего оборудования, через общество с
ограниченной ответственностью, создаваемое в порядке п. 1.6 инвестиционного
договора. Стороны согласно п. 1.6 в целях реализации договора обязаны были в
срок до 01.03.2008 г. создать на территории Республики Беларусь общество с
ограниченной ответственностью и в течение 2-х месяцев после создания
общества передать ему доли на объекты нефтебазы (ранее НПЧУП по
договорам купли-продажи передало СООО и ЧУП по ¼ доли в праве общей
собственности на 4 здания, принадлежащие НПЧУП, данные доли в праве
общей собственности на недвижимое имущество должны были быть переданы
в качестве вклада в уставный фонд создаваемого ООО).
Факт незаключенности инвестиционного договора, по мнению
апелляционной инстанции, следовал из того, что в соответствии со ст. 402 ГК
договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой в
подлежащих случаях форме достигнуто соглашение по всем существенным
условиям договора. Исходя из содержания постановления Пленума Высшего
Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 16.12.1999 г. № 16 «О
применении норм Гражданского кодекса Республики Беларусь, регулирующих
заключение, изменение и расторжение договоров» существенными,
необходимыми или обязательными являются: условие о предмете договора
(наименование передаваемого товара, выполняемой работы, оказываемой
5
услуги и т.п.); иные условия (цена, сроки исполнения, количество,
местонахождение имущества, его состав, пределы использования имущества и
др.), которые могут быть отнесены к существенным в случаях, если они:
названы в качестве таковых в законодательстве для договоров данного вида
(например, наименование и количество товара для договора купли-продажи (ст.
425 ГК) или цена товара, порядок, сроки и размеры платежей по договору
купли-продажи в кредит с условием о рассрочке платежа (ст. 459 ГК) и пр.);
определены как существенные самими сторонами при заключении договора
или по заявлению одной из сторон и при этом между сторонами достигнуто
соглашение; вытекают из сущности договора данного вида.
Однако, в спорном инвестиционном договоре нет согласования порядка
и конкретных условий создания совместного хозяйственного общества, нет
определенных условий и проекта инвестиционной деятельности
по
завершению и последующей эксплуатации нефтебазы. Не согласованы
пределы участия самих сторон, а не создаваемого в последующем общества в
реализации инвестиционного проекта, как нет и соглашения между сторонами
о конкретных условиях создания и предоставления имущества нефтебазы во
владение общества.
Между тем судом вывод о существенности тех или иных условий был
сделан исходя из общих положений ст. 402 ГК, то есть существенным
условием в данном случае выступал только предмет договора, поскольку иные
существенные условия для данного вида договора в законодательстве
отсутствуют и по требованию одной из сторон в договор не включены.
Данный спор впоследствии стал предметом рассмотрения Кассационной
коллегией ВХС, которая не согласилась с доводами апелляционной инстанции
и указала на то, что в силу норм ст. 7 ГК гражданские права могут возникать
из договоров и иных сделок, в том числе не предусмотренных
законодательством, но не противоречащих ему. А поскольку апелляционная
инстанция доказательств довода о незаключенности договора не привела и
несогласование
конкретных
предусмотренных
законодательством
существенных условий не указала, постольку вывод о незаключенности
договора необоснован. Также кассационной инстанцией был установлен факт
отсутствия существенного нарушения условий договора другой стороной –
ответчиком ЧУП, что, в свою очередь, повлекло отмену постановления
хозяйственного суда апелляционной инстанции, а решение хозяйственного
суда первой инстанции оставлено в силе6.
В другом деле № 857-20/09/1092а о взыскании пени за просрочку
исполнения обязательств по инвестиционному договору апелляционная
инстанция решение хозяйственного суда г. Минска оставила без изменения, а
апелляционную жалобу истца без удовлетворения. В ходе рассмотрения дела
было установлено следующее. 14 июля 2005 года сторонами (истец – инвестор;
ответчик – застройщик) заключен инвестиционный договор (договор об
участии в реконструкции здания). По условиям договора ответчик обязался
6
С. 110-112, Споры, связанные с расторжением договора. Постановления кассационной инстанции. Дело № 6922/2010/709К. – Вестник Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь. – 2010. - № 11. – С. 97-114.
6
произвести полный строительный процесс по реконструкции здания, сдать его
в установленном порядке в эксплуатацию и передать инвестору в
собственность оговоренные договором помещения, а инвестор обязался
уплачивать застройщику денежные средства в размерах
в сроки,
установленные договором; произвести за свой счет в помещениях внутренние
отделочные и специальные работы.
Согласно дополнительному соглашению № 2 от 14 июля 2008 года в срок
до 15 июля 2008 года застройщик обязуется выполнить строительные работы
по реконструкции здания без производства внутренних отделочных и
специальных работ и передать инвестору помещения, переходящие в его
собственность для производства внутренних отделочных и специальных работ.
Разделом А.1 дополнительного соглашения от 14 июля 2008 года стороны
установили перечень внутренних отделочных и иных специальных монтажных
работ, которые застройщик обязуется выполнить по поручению инвестора. При
этом в срок до 15 июля 2008 года инвестор обязался передать застройщику
перечень и объемы намеченных к производству работ в помещениях инвестора
и представить застройщику субподрядную организацию, которая выполнит
данные работы.
Согласно подпункту 4.1 договора в случае нарушения застройщиком
срока передачи инвестору площадей инвестора застройщик уплачивает
инвестору штрафную неустойку в виде пени в размере 0,1% от суммы
перечисленной инвестором за каждый день просрочки, но не более 10% от
суммы перечисленной инвестором.
В соответствии с подпунктом 5.3 договора застройщик вправе в
одностороннем порядке отказаться от договора при просрочке инвестором
любого платежа либо в совокупности по нескольким платежам суммой свыше
8 000 долларов США более чем на один месяц; при этом инвестор принимает
следующее условие расторжения: полученные застройщиком от инвестора
денежные средства будут возвращены инвестору в белорусских рублях в
размере, полученном от него, без выплаты процентов, в течение трех месяцев
со дня отказа от договора.
Согласно подпункту 5.5 реализация одностороннего отказа от договора
осуществляется путем направления соответствующего заявления в адрес
контрагента. С момента получения контрагентом такого заявления договор
считается сторонами расторгнутым.
Во исполнение договора истцом ответчику перечислены денежные
средства в размере 620 060 729 руб. Данный факт сторонами не оспаривался.
Во исполнение обязательства о привлечении для выполнения работ
субподрядных организаций, согласованных с инвестором, ответчиком
заключены два договора строительного подряда: первый касался выполнения
комплекса общестроительных и санитарно-технических работ в помещениях
6 этажа на рассматриваемом объекте; второй касался выполнения
электромонтажных работ.
Истцом заключение перечисленных договоров строительного подряда
согласовано в письменной форме путем визирования.
7
В последующем истцом также завизированы акты сдачи-приемки
выполненных строительно-монтажных работ за февраль 2009 года № 1, № 2, №
3 и справка о стоимости выполненных работ и затрат, выполненных
подрядчиком по договору № 1 на сумму 62 779 292 рубля.
13 марта 2009 года письмом ответчик направил истцу письмо на оплату
выполненных работ в размере 62 779 292 рублей и акт-расчет вознаграждения
застройщика.
2 апреля 2009 года письмом ответчик указал, что акт приема-передачи
площадей был передан истцу, но не возвращен по неизвестным причинам;
подрядные организации, выполняющие внутренние отделочные и иные
специальные работ, были согласованы с инвестором. При этом ответчик
предложил приостановить финансирование оплаты подрядчику до
официальной корректировки проектной документации.
Письмом от 22 мая 2009 года ответчик предложил истцу погасить
образовавшуюся задолженность по работам, выполненным в местах общего
пользования за март и апрель 2009 года, а также задолженность по
подписанным актам субподрядных организаций и вознаграждению
застройщика. При этом указано, что перечисленные работы были выполнены
без предварительного авансирования.
Письмом от 3 июня 2009 года ответчик заявил истцу об одностороннем
отказе от инвестиционного договора от 14 июня 2005 года со ссылкой на
подпункты 5.3, 5.5 инвестиционного договора, указывая, что требования об
оплате были заявлены истцу неоднократно. Данной письмо получено истцом 6
июня 2009 года, что было подтверждено в ходе рассмотрения дела. Истец
никаких возражений по поводу неправомерности одностороннего отказа от
исполнения договора в адрес ответчика не направлял.
Платежными поручениями от 19 августа 2009 года, от 10 сентября 2009
года и от 8 октября 2009 года ответчик возвратил истцу по 100 000 000 рублей.
В соответствии с пунктом 3 статьи 420 Гражданского кодекса Республики
Беларусь в случае одностороннего отказа от исполнения договора полностью
или частично, когда такой отказ допускается законодательством или
соглашением сторон, договор считается соответственно расторгнутым или
измененным.
Согласно пункту 19 постановления Пленума Высшего Хозяйственного
Суда Республики Беларусь от 16 декабря 1999г года № 16 «О применении норм
Гражданского кодекса Республики Беларусь, регулирующих заключение,
изменение и расторжение договоров» для одностороннего отказа от исполнения
договора достаточно уведомления об этом другой стороны. Согласия другой
стороны на изменение, расторжение договора, а также обращения с
соответствующим требованием в хозяйственный суд в таких случаях не
требуется.
Договор
считается
измененным
или
расторгнутым
с момента получения другой стороной соответствующего уведомления либо по
истечении срока предупреждения, установленного законодательством, если
иной срок не установлен уведомлением, соглашением сторон либо
законодательством.
8
Таким образом, поскольку истец свои обязательства по оплате
не исполнял, все необходимые документы истцу предоставлены ответчиком,
предоставление каких-либо иных документов условиями инвестиционного
договора не предусмотрено, односторонний отказ ответчика от
инвестиционного договора с истцом признан правомерным.
В соответствии с пунктом 1 статьи 423 Гражданского кодекса Республики
Беларусь при расторжении договора обязательства сторон прекращаются.
Следовательно, поскольку договор расторгнут 6 июня 2009 года, оснований для
взыскания неустойки с 1 августа 2009 года по 10 августа 2009 года не имеется.
В связи с прекращением обязательства по строительству для истца
помещений, и соответственно передаче истцу помещений под отделку,
заявленное истцом требование о взыскании неустойки (пени), являющейся
согласно статье 311 Гражданского кодекса способом обеспечения исполнения
обязательства, за период с 1 августа 2009 года по 10 августа 2009 года
удовлетворению не подлежит.
Доводы апеллянта о необоснованности одностороннего отказа ответчика
от инвестиционного договора признаны несостоятельными. В частности, истец
ссылался на факт наложения прокуратурой ареста на его денежные средства,
находящиеся на расчетном счете в банке и непредоставление ответчиком
необходимых документов для получения истцом разрешения в прокуратуре на
проведение платежей по инвестиционному договору. По мнению
апелляционной инстанции арест расчетного счета органами прокуратуры к
обстоятельствам непреодолимой силы не относится.
При принятии решения суд исходил также из того, что обязанность по
платежам за отделочные работы возложена на истца, договоры строительного
подряда № 1 и № 2, акты сдачи-приемки выполненных подрядчиком по
договору № 1 работ и справки об их стоимости истцом завизированы.
Стоимость этих работ (62 779 292 руб.) превышает 8000 долларов США в
рублевом эквиваленте.
Более того, получив уведомление ответчика об одностороннем отказе от
договора, истец на протяжении шести месяцев к ответчику не обращался,
принимал денежные средства без возражений.
Ответчик 17 июля 2009 года заключил новый инвестиционный договор с
другим субъектом в отношении тех же помещений.
При указанных обстоятельствах, односторонний отказ ответчика от
инвестиционного договора признан правомерным.
В этой связи особую актуальность приобретает разработка самой
конструкции инвестиционного договора, имеющего частноправовой характер и
его существенных условий.
9
Документ
Категория
Типовые договоры
Просмотров
24
Размер файла
90 Кб
Теги
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа