close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Фауст

код для вставкиСкачать
Фауст
Лео
РУИКБИ
(В Е А И К И Е
И
с т о р и ч е с к и е
П
е р с о н ы
Москва
Вече
УДК 929
ББК 8*63.3
Р82
Перевод с английского Д. Кунташов
The L ife and Т imes o f a Renaissance Magician
by Leo Ruickbie
Публикуется с разрешения издательства
DA CAPO PRESS, an imprint o f PERSEUS BOOKS, INC.
( США) и Агентства Александра Корженевского (Россия)
Р82
Руикби, Л.
Фауст / Лео Руикби; [перевод с английского Д. Кунташова].— М .: Вече, 2012. — 416 с . : ил. — (Великие исто­
рические персоны).
ISBN 978-5-9533-5154-6
История, пожалуй, не знает более загадочной личности. После
смерти Фауст в народной молве превратился в чёрнейшего из чёрных
магов. Данная книга — попытка отыскать реального Фауста, скрытого
за многочисленными мифами. Сегодня можно без труда объяснить едва
ли не любое из чудес, приписываемых Фаусту. Цветущий среди зимы сад,
плоды, не соответствующие сезону, и «магический » пир — всё это может
быть объяснено применением тех или иных технологий. Даже успешная
трансмутация несовершенных металлов в золото может объясняться или
особой технологией выделения примесей, или несовершенством методов
химического анализа того времени — без всяких обвинений в обмане. Но
есть вещи, которые до сих пор остаются непостижимыми. Пробившись
сквозь плотную «завесу серы», раздутую народной книгой о Фаусте,
миновав навеянный поэзией Гёте романтический туман, мы открыли
по возможности реальный образ настоящего Фауста. Вероятно, смысл
нашего открытия в том, что правда всегда умирает, если служит полити­
ческим целям и интересам фанатиков. Думая о Фаусте, вспоминайте его
не как негодяя, заключившего договор с дьяволом, а как чародея эпохи
Возрождения, ставшего представителем и жертвой своего времени.
УДК 929
ББК 8*63.3
ISBN 978-5-9533-5154-6
© Ruickbie L., 2009
© Кунташов Д., перевод, 2011
© ООО «Издательский дом «Вече», 2012
Посвящается девочке
с кладбищенского двора
БЛАГОДАРНОСТИ
Любая книга — это не только печатный текст, и данная ра­
бота не является исключением. Книга подводит итог нескольких
лет жизни, тысяч километров экспедиций, миллионов прочи­
танных страниц и многих встреч с интересными и щедрыми в
общении людьми. Хотя вначале я не имел ни малейшего пред­
ставления о том, что ждёт впереди, путешествие оказалось
легче благодаря помощи многих, кого я встретил по дороге и
кого хотел бы искренне поблагодарить.
Итак, мои благодарности адресованы: Мехтхильде Бекмейер, городская библиотека, Бад-Кройцнах; Ванессе Диппель, Бюдинген; Урсуле Флак, Альтвайльнау; Розе Гема, исторический
«Дом доктора Фауста», Бад-Кройцнах; Р. Хаасенбрух, универ­
ситет Галле-Виттенберга; Хайке Хамберге, директору музея и
архива Фауста, Книтлинген; Сюзане Хенкер, фотоархив города
и университета в Дрездене; Петре Хессе, университет Лейпцига;
господину и госпоже Хохвальд, «Дом Фауста», Книтлинген;
Торстену Хофрату, Зиммерн-Хунсрюк; Александре Ильгниус, библиотека герцога Августа, Вольфенбюттель; Владимиру
Йосиповичу, интернет-сайт Destinacije.com; Гудрун Каук, Вёхтерсбах; Харальду Крамеру, бургомистру города Штадтрода;
Гюнтеру Кроллу, библиотека университета Франкфурта-наМайне; Тобиасу Кюнцлену, эфору Маульброннского мона­
стыря; Генриху Лауну, Бад-Кройцнах; Валерии Марии Леонарди, орден госпитальеров; Тиму Лёрке, музей и архив Фауста,
Книтлинген; Эдите Паруш, доктору Францу Мегле-Хофекер,
главный государственный архив, Штутгарт, Ягеллонский уни­
3
ЛЕО РУИКБИ
верситет, Краков; Петре Паули, городская библиотека, БадКройцнах; Кристине Питцнер, Виттенберг; Юлиусу Рейзеку,
центральная краеведческая библиотека, Бад-Кройцнах; ГансуРудольфу Руппелю, городской архив Корбаха; доктору Клаусу
Руппрехту, государственный архив в Бамберге; доктору Шику,
Хельмштадт; доктору Эдите Шиппер, Баварская государствен­
ная библиотека, Мюнхен; доктору Беатрисе Шеневальд, го­
сударственный музей Ингольштадта; профессору Вильфриду
Шентагу, Штутгарт; доктору Штефену Шурле, Боксенберг;
Силке Тицман, городская управа, Штадтрода; семье Трч, «Цум
Лёвен», в Штауфене; доктору Михаэлю Весперу, управляю­
щему по делам туризма и маркетинга, Бад-Кройцнах; а также
У. Веку из Триттенхайма.
Отдельная благодарность профессору Фрэнку Бэрону
из Канзасского университета — за щедрость, с которой он
жертвовал временем, читая рукопись и обсуждая со мной ряд
тонких моментов в толковании материала. Исключительные
благодарности я адресую моим друзьям, Хольгеру Кемпкинсу и Кордуле Краузе. Наконец, я с удовольствием благодарю
редакторов «Хистори пресс», с воодушевлением работавших
над проектом: Софию Бредшоу, Саймона Хэмлета и Джо Хоу­
ва. Но самую великую благодарность я оставляю моей жене,
доктору Антье Боссельман-Руикби, почти всегда терпеливо
сопровождавшей меня в блужданиях по тёмным и волнующим
уголкам прошлого.
Я расскаж у тебе о страхах души, при условии,
что ты сможешь это выслушать.
P.F. История
достойной осуждения жизни
и заслуженной смерти
доктора Джона Фауста (1 5 9 2 )
1.
СКАНДАЛ ВРЕМЁН РЕНЕССАНСА
Молнии рвут небо на части. В электрических жилах неба
неистово-яростным пульсом бьётся небесная ртуть. По чёрному
беззвёздному простору дьявольским барабаном раскатывается
гром. Словно хор проклятых, в верхушках деревьев завывает
ветер. Маг стоит среди оплавленных, уже почти растёкшихся
свечей, в тщательно очерченном, но размытом дождём круге,
дрожащим голосом выкрикивая древние заклинания, в которых
имена забытых богов перемежаются словами неведомых язы­
ков. Наконец, под аккомпанемент резких звуков и стонов — не­
известно, рождённых ветром или адом, — ив сверкании молний,
которые мечет сам Бог, очевидно недовольный происходящим,
из пламени и гротескных теней сама собой проступает фигу­
ра. Овладев всеми науками и всеми областями человеческого
знания, маг по своей доброй воле встал на порог безумия и
вечной муки.
Между простым смертным и силами ада заключается до­
говор. С жадностью вампира, высасывающего душу, пергамент
впитывает кровавую подпись. В обмен на непрочный товар —
столь дорогой и доставшийся с такой лёгкостью — демон обя­
зуется выполнять любые приказания мага. Вдвоём они путеше­
ствуют по миру, испытывая множество приключений. Забросив
науку, учёный с наслаждением предаётся вину, женщинам и
5
ЛЕО РУИКБИ
развлечениям. Он творит чудеса, услаждая взоры студентов,
лордов — и даже самого императора. Он купается в славе, он
счастлив и окружён гаремом, в котором есть прекраснейшая
из всех женщин Елена Троянская. Мот и транжира слишком
поздно замечает, что его время уходит. Он проклят. Господь
больше не слышит мага и закрывает перед ним двери рая. Дья­
вол в итоге получает своё.
Да, поиски тайного знания всегда чреваты договором с дья­
волом. Поддавшийся искушению может наслаждаться плодами
сделки, но ему ни за что не вырваться из когтей Сатаны. Это
старая, хорошо известная история. Разумеется, сюжет полу­
чил широкое распространение — не только в литературе, но
и в других жанрах. К теме Фауста обращались великие умы,
представлявшие самые разные области творчества. Среди них
были литераторы — например, современник Шекспира Кри­
стофер Марло и величайший немецкий поэт Йоганн Вольфганг
Гёте, и художники — такие как Рембрандт или Эжен Делакруа,
и гении музыки — Людвиг ван Бетховен и Рихард Вагнер, —
и каждого из этих творцов вдохновила на создание шедевра
история Фауста. Не выглядят преувеличением слова бывшего
декана аспирантского колледжа Принстонского университета,
профессора Теодора Циолковского, утверждавшего, что миф
о Фаусте оказался тем центром, вокруг которого шло форми­
рование западного сознания1.
Количество написанных на эту тему работ поистине оше­
ломляет. В монументальном каталоге Александра Тилле упо­
минаниям о Фаусте отведено 1152 страницы убористо напеча­
танного текста — причём этот каталог покрывает лишь период
до начала XVIII века, в то время как библиография работ о
Фаусте или приписываемых Фаусту, составленная Гансом Ген­
нингом, занимает два увесистых тома. По некоторым оценкам,
Фаусту посвящено около 3 миллионов страниц печатных из­
даний, в сумме занимающих что-то около 20 ОООкниг. «Фауст»
Гёте всегда считался одним из наиболее часто цитируемых,
переиздаваемых, воспроизводимых и сыгранных на сцене ли­
тературных произведений. Говорят, на мировых театральных
6
1. СКАНДАЛ ВРЕМЁН РЕНЕССАНСА
подмостках каждый вечер дают около 300 представлений по
«Фаусту » Гёте. Составленный более 100 лет назад каталог Тилле включал около 700 художественных изображений гётевского
Фауста. История Фауста легла в основу более чем 600 опер и
произведений классической музыки. В продаже можно найти
31 песню или альбом как минимум 30 современных исполните­
лей, записывающих произведения в самых разных жанрах — от
поп-музыки до деф-метал, в названии которых было прямо ис­
пользовано имя Фауст. Впервые оживший на экране в 1896 году,
сюжет «Фауста» разошелся по миру в более чем 80 кинолен­
тах, снятых 67 режиссёрами из 13 стран. Наконец, на этой же
основе разработана настольная игра и более десятка видео- и
компьютерных игр. Кроме возможностей читать, слушать, смо­
треть или играть в продукцию, посвящённую Фаусту, желаю­
щим доступна обувь «Мефисто», а также пиво и красная рыба
под маркой «Фауст» из штата Вашингтон. Освальд Шпенглер
в своей значимой работе «Закат Европы», впервые опубли­
кованной в 1918 году, разработал целую социальную теорию,
относившую всё западноевропейское общество к фаустовской
культурной эпохе2.
Хотя искусство нередко ищет в современном прочтении
«Фауста» пути к просвещению или искуплению, повседнев­
ное использование термина «фаустовский» почти всегда име­
ет отрицательный оттенок. Соединение дьявола с германски­
ми корнями этой истории вызывает неизбежные ассоциации
с режимом нацизма — и здесь одним из примеров является
«Мефисто» (1936) Клауса Манна. Другие авторы соглашаются
с характеристикой современности, данной Шпенглером, но
кажется, что одно не слишком отличается от другого. Идея
сделки Фауста с дьяволом нашла воплощение даже в таких об­
ластях, как внешняя политика США и генетика.
Фауст превратился в метафору модерна, применимую не
только к величайшим достижениям человечества, но и к тёмным
сторонам современной жизни.
Подобно гомункулусу, созданному магом эпохи Возрожде­
ния, история Фауста обрела собственную жизнь. Но правдива
7
ЛЕО РУИКБИ
ли эта история? Следя за упоминаниями о Фаусте на страни­
цах исторических документов и путешествуя по местам, где
он мог бывать, я пришёл к убеждению, что легенда, которую
мы привыкли называть «Фаустом», не вполне идентична ре­
альному Фаусту — человеку, жившему около 500 лет назад.
Оказалось, что образ, ставший известным из произведений
великих художников и тиражированный в несчётных копиях,
далёк от истины.
Из зыбкого болота легенды поднимаются лишь неясные
блуждающие огни, столь же иллюзорные, как и великий дух,
которого он называет своим спутником. В самый момент своего
появления в исторических записях Фауст получает репутацию
наихудшего сорта — ту, которая приклеивается намертво, как
дурная кличка к собаке. Откройте любой словарь или энцикло­
педию — и поинтересуйтесь, что пишут о Фаусте? Раз за разом
все повторяют лишь одно слово: «Шарлатан».
Невозможно отрицать, что для XVI века появление Фауста
было скандальным событием. Он объявлял себя величайшим из
живущих магов и утверждал, что владеет тайным искусством
некромантии, заявляя даже о своей способности творить чу­
деса, приписываемые Иисусу. Это вызвало ропот среди его
современников и в итоге привело к тому, что Фауста обвинили
в наихудших преступлениях и личных пороках, какие можно
было вообразить в то время. Реакция современников была такой
же скандальной. С тех пор история ошибочно рассматривала
Фауста только в отрицательном свете. Но известны ли доказа­
тельства того, что Фауст вызвал из ада демона Мефистофеля
и заключил соглашение с дьяволом, совершив всё то, в чём его
обвиняли? Несомненно, что Фауст не был святым, но и дьявол
не всегда так беспросветно чёрен, каким его обычно изобра­
жают. Хотя за 500 лет образ настоящего Фауста мог несколько
расплыться, внимательное исследование позволяет взглянуть
на его жизнь критически и беспристрастно.
Неправильным является не только отношение к личности
Фауста, но и любые другие оценки, которые, по сути, были
сделаны ещё во времена Возрождения. Со времени выхода в
8
1. СКАНДАЛ ВРЕМЁН РЕНЕССАНСА
свет в 1964 году исследования о Джордано Бруно госпожи
Френсис Йейтс (известного историка и дамы-командора ор­
дена Британской империи), поместившей оккультизм в центр
любого понимания эпохи Возрождения, развитию этой идеи
были посвящены лишь несколько научных работ, причём осо­
бенно слабо изученными оказались ранние годы Северного
Возрождения. Хотя в 2004 году профессор Осман Дурранди на­
звал Фауста «иконой современной культуры», упоминания об
этом человеке отсутствуют в современной ему общей истории и
редко встречаются даже в работах более узких специалистов3.
В 1979 году профессор Уэйн Шумейкер из Калифорнийско­
го университета в Беркли отметил: «Я пришёл к выводу, что
традиционное понимание образа мысли, существовавшего в
эпоху Возрождения, является если не совсем ложным, то не
более чем наполовину правильным». Образ Фауста принад­
лежит как раз этой, «неправильной» половине. Он отражает
забытую или даже тайную сторону своего века. В этом смысле
найти реального Фауста — значит открыть реальную историю
того периода.
Столь непростая задача настоятельно требует глубокого
понимания всех сложностей того периода. Как предмет биогра­
фического исследования, Фауст представляет действительно
непростую проблему. Мы знаем о нем со слов других людей,
из которых Фаусту симпатизировали лишь немногие, а боль­
шинство было настроено откровенно враждебно. Всё, что мы
знаем о Фаусте, — либо вторично и необъективно, либо заве­
домо предвзято. Это приводит к двум возможным подходам в
оценке Фауста: мы должны или принять его как почти целиком
вымышленного литературного персонажа, или очистить об­
раз Фауста от всего, что не может считаться доказанным. Оба
подхода имеют недостатки, в равной степени не позволяющие
раскрыть сложный характер человека по имени Фауст и то, в
какие трудные времена он жил.
Свидетельства жизни Фауста, не вызывающие сомнения сво­
ей подлинностью, встречаются в очень немногих исторических
источниках. В результате серьёзных исследований за послед­
9
ЛЕО РУИКБИ
ние более чем 100 лет найдено всего 7 современных Фаусту
документов, проливающих свет на эту фигуру. В 1507 году о
Фаусте впервые написал аббат Йоганн Тритемий (1462—1516),
и в 1513 году о нём упомянул приятель аббата, Конрад Муциан
Руф (обычно его называют просто Муцианом, 1471—1526). За­
тем, в 1520 году, имя Фауста появляется в приходно-расходной
книге Георга III Шенка фон Лимбурга (1470—1522), епископа
Бамбергского. Следующие документы, в которых упоминался
Фауст, будут написаны лишь через 8 лет, причём с разрывом
в несколько дней. Первый относится к записям метеороло­
гического журнала приора Килиана Лейба (1471—1553) за
5 июня 1528 года, а второй представляет собой официальную
запись из документов города Ингольштадта от 15 июня того
же 1528 года.
В Нюрнберге Фауста отметили в официальных записях
1532 года. Позднее его упомянул Иоахим Камерарий (Иоахим
Липгард) в письме, датированном 1536 годом. Когда доктор
Филипп Бегарди писал о Фаусте в своём труде Index Sanitatis
(опубликованном в 1539 году), он утверждал, что Фауст уже
умер.
Наибольший интерес вызывает свидетельство аббата Тритемия, автора первого упоминания о Фаусте. Будучи одновре­
менно выдающимся магом и высокопоставленным священни­
ком, осуждавшим и в то же время практиковавшим занятия
астрологией, этот человек не только регулярно подвергался
обвинениям в чёрной магии, но и критиковал других за то же
самое. Во времена, когда покровительство со стороны ари­
стократии имело первостепенное значение, Тритемий активно
участвовал в политике, то и дело нападая на своих конкурен­
тов. Осуждая того, кто своим «назойливым шумом привлека­
ет внимание королей и правителей», Тритемий в то же время
с неподобающим монаху усердием предъявлял собственные
полномочия сильным мира сего4. Кроме прочего, Тритемий
был человеком со связями: одно время к нему прислушивался
даже император Максимилиан I. Среди друзей аббата Тритемия
числились многие из тех, кто впоследствии оказался в лагере
10
1. СКАНДАЛ ВРЕМЁН РЕНЕССАНСА
недоброжелателей Фауста, — например, Муциан. В целом это
была противоречивая личность.
Письмо Тритемия, о котором идёт речь, было необычным.
Это единственный из многочисленных текстов Тритемия, в ко­
тором говорится о Фаусте. Начало переписки, как и ответ его
корреспондента, астролога Иоганна Вирдунга из Хассфурта
(ок. 1463 — ок. 1538), давно утрачены. Однако, кроме текста
письма, Тритемий оставил и другие ссылки. Так, он упоминал
ещё несколько документов — что-то вроде визитных карточек,
полученных от Фауста и уже отосланных Вирдунгу. Тритемий
не мог выдумать того положительного, что он писал о Фау­
сте — по той причине, что Вирдунг уже был знаком с магом
и имел кое-какое представление об этом человеке. Впрочем,
Тритемий не щадил Фауста. Наоборот, он впрямую обличал
мага. Убеждая Вирдунга, Тритемий не мог уйти от деталей, в
отношении которых они были согласны друг с другом. Все эти
обстоятельства делают письмо Тритемия важнейшим истори­
ческим документом.
Несмотря на то что большинство источников занимали
враждебную позицию по отношению к Фаусту, известны ма­
териалы, говорившие о противоположном, — что в целом от­
ражает сложную, хотя и не вполне сохранившуюся истори­
ческую мозаику. Будущее упоминание о зачислении Фауста
в университет Гейдельберга в 1509 году не имеет большого
значения по причинам, которые мы ещё обсудим. Кроме этих
ссылок имя Фауста упоминается и в других письменных ра­
ботах его современников (в том числе знавших его лично), а
также в документах, оставленных теми, кто жил позже, вплоть
до начала XVI века. Известны и другие тексты: «Застольные
речи » лидера Реформации Мартина Лютера (1483—1546), лек­
ции сподвижника Лютера, Филиппа Меланхтона (1497—1560),
письмо аристократа и искателя приключений Филиппа фон
Гуттена (1511—1546), различные околоисторические хроники,
работы Фауста по демонологии, а также счёт на продажу дома
в городе, где он предположительно родился. Но даже столь
небольшое количество документов даёт ключи к пониманию
11
ЛЕО РУИКБИ
разнообразных жизненных интересов Фауста и извилистых
поворотов его карьеры.
История Фауста началась с первого письменного упомина­
ния о нём. Фауст вошёл в легенду в тот самый момент, когда он
вошёл в письменную историю. Образ вначале был создан от­
равленным пером Тритемия, а затем приобрёл свои очертания
благодаря негативным отзывам других авторов. Но окончатель­
ное формирование легенды в её классическом виде произошло
лишь после того, как в эту историю вмешался дьявол.
Лютер и его соратники говорили о Фаусте в своём кругу уже
в середине 1530-х годов. Николаус Медлер писал о реакции
Лютера на упоминание Фауста во время одной из их бесед,
имевшей место в период от 1533 до 1535 года, когда Лютер
предпочёл говорить скорее о дьяволе, чем о маге5. Антоний
Лаутербах (1502—1569) записал состоявшийся в 1537 году раз­
говор о маге и искусстве магии, где сетовал, «насколько Сата­
на ослепляет людей», и упоминал о связи Фауста с дьяволом.
Конечно, прежде всего Лютер видел в Фаусте агента Сатаны
(что неудивительно) — и сводил разговор к укреплению соб­
ственной религиозной позиции. Наиболее интересен тот факт,
что именно Лютер первым сказал о связи Фауста с дьяволом.
Возможно, Тритемий начал эту историю, однако он оставлял
фигуру Сатаны в стороне. В качестве чёрного мага Фауста пер­
вым представил Йоганн Аурифабер (1519—1575), в 1566 году
опубликовавший комментарии Лютера. До этого Медлер назы­
вал Фауста просто магом. По-видимому, с 1506 года Фауст счи­
тал себя некромантом (в 1507 году об этом написал Тритемий),
в то время как термин «нигромант », или nigromanticus, впервые
появился в городских документах Нюрнберга в 1532 году. Не­
кромантию — или способ прорицания, при котором маг вызы­
вает души мёртвых, — часто смешивают с нигромантией (черной
магией). В ранних упоминаниях, известных из писем Тритемия
(1507 год) и Муциана (1513 год) Фауста осуждают с позиций
гуманизма. Это побудило Лютера использовать имя Фауста в
полемике о дьяволе. В «Застольных речах» Лютера Фауст из
учёного и мага превращается в пособника Сатаны.
12
1. СКАНДАЛ ВРЕМЁН РЕНЕССАНСА
Новый, «дьявольский» образ Фауста вызвал к жизни исто­
рию, впоследствии рассказанную протестантским богословом и
дьяконом церкви Святого Мартина в Базеле Йоганном Гастом
(умер в 1552 году), который написал о неизвестном монахе, за­
ручившемся помощью дьявола и зверски убитом своим новым
хозяином. В работе, написанной в 1548 году, Гаст подчёрки­
вал связь персонажа с дьяволом и приводил молитву против
«дьявольского порабощения». Хотя работа была опубликована
уже после смерти Фауста, мы не должны исключать того, что
Гаст мог публиковать свои истории, следуя устной традиции,
существовавшей задолго до их первого появления в печати.
Будучи деятелем протестантской церкви, Гаст находился под
влиянием Лютера, подчёркивавшего активную роль дьявола, —
и наверняка знал о Фаусте из «Застольных речей ». Речи Люте­
ра, имевшие огромную популярность, сыграли ключевую роль
в укреплении дьявольского образа Фауста.
Примерно в 1565 году граф Кристоф Фробен фон Циммерн
(1519—1566/7) рассказал в «Циммерской хронике» аналогич­
ную историю дьявольского искушения монаха «чёрным магом »
Фаустом. В отношении достоверности у «Хроники» есть как
сторонники, так и противники6. Однако знакомство Фробена с
чёрной магией предполагало, что он знал предмет обсуждения
и мог рассказать подробности кончины Фауста, отсутствую­
щие в других источниках. Фробен не пытался обелить Фауста,
репутация которого продолжала ухудшаться.
Значительный вклад в развивавшуюся легенду о Фаусте внёс
демонолог и врач голландского происхождения Иоганн Вир
(или Вирус, 1515—1588). Вир был учеником врача и специалиста
по оккультным наукам Корнелия Агриппы Неттесгеймского
(1486—1535), в свою очередь когда-то учившегося у Тритемия.
Несомненно, что Агриппа рассказал Виру о работах Трите­
мия и познакомил с его взглядами. Влияние Агриппы особенно
заметно в работе Вира De Praestigiis Daemonum («Об уловках
демонов », или «О колдовстве »). Вир упоминает о Фаусте в чет­
вертой редакции этой книги, вышедшей в 1568 году (работа
была впервые опубликована в 1563 году). В работе осуждалось
13
ЛЕО РУИКБИ
преследование людей, и, в частности, пожилых женщин, за
колдовство. Кстати, Вир утверждал, что колдовство — пре­
рогатива учёных магов, и в этом состояла ещё одна причина
его отрицательного отношения к Фаусту. Судя по тексту, Вир
хорошо разбирался в вопросе. Так, Вир приводит важную ин­
формацию о предполагаемом месте рождения и смерти Фауста.
Но при этом Вир уделяет внимание случаю с подожжённой
бородой — вероятно, потому, что это произошло недалеко от
его дома в местечке Граве на реке Мёз (Маас), — и также пишет,
что Фауст называл дьявола своим «куманьком».
Примерно в 1570 или 1575 году учитель из Нюрнберга по
имени Кристоф Росхирт-старший (или Россхирт-старший) со­
ставил ещё один сборник рассказов о Фаусте — Vom Doctor
Georgio Fausto dem Schwartzkunstler und Zauberer ( «О докторе
Георгии Фаусте, чернокнижнике и чародее »), сопроводив этим
текстом «Застольные речи» Лютера за 1535—1542 годы, то есть
за период, когда о Фаусте впервые упомянул сам Лютер. Не­
смотря на то что в своей книге Росхирт упоминает о дьяволе
всего дважды, он определяет Фауста исключительно как чёр­
ного мага.
Ещё одним источником является «Эрфуртская хроника»
Килиана Рейхмана, повествовавшая о событиях середины —
конца XVI века. Продолживший хронику шурин Рейхмана
Вольф Вамбах внёс две главы о Фаусте, написанные уже после
1570 года (вероятно, примерно в 1580 году). К сожалению, этот
документ, получивший название хроники Рейхмана—Вамбаха,
не сохранился до нашего времени и известен благодаря «Хро­
нике Тюрингии и города Эрфурта», составленной Захарием
Хогелем (1611—1677). По этой причине нельзя с уверенностью
говорить, внёс Хогель изменения в первоначальный текст или
нет.
Добавив в описание изрядную порцию серы, Хогель и Вамбах
прочно связали имя Фауста с дьяволом. Если Росхирт упоминал
о дьяволе всего дважды, а Гаст — трижды, то в тексте Хогеля и
Вамбаха встречается 11 подобных упоминаний, а также другие
14
1. СКАНДАЛ ВРЕМЁН РЕНЕССАНСА
термины, например «чёрный маг», и пикантное определение
«чёртова головешка» (или «дьяволово отродье»).
Хотя понятно, что истории, приведенные Гастом и Росхиртом, слушали за столами в трактирах и в домах по всей
Германии — и что время от времени эти рассказы проникали в
хроники того периода, однако полная картина жизни Фауста
вышла на свет лишь примерно через 40 лет после его смерти.
Первой сохранившейся до нашего времени «народной » книгой
о Фаусте7 стала работа нюренбергского переписчика, дати­
руемая приблизительно 1580 годом, — так называемая «Вольфенбюттельская рукопись», хранящаяся теперь в библиотеке
герцога Августа (г. Вольфенбюттель). Судя по относительно
хорошей сохранности, у рукописи было не слишком много
читателей.
В 1587 году тема соглашений с дьяволом была у всех на слу­
ху. В тот год в Диллингене судили ведьму по имени Вальпурга
Хаусманн, которая после «обычного допроса, а также пытки»
созналась в том, что бражничала с нечистой силой, богохуль­
ствовала и совершила 43 детоубийства во имя Сатаны. Ведьма
рассказала судье, что всё началось в 1556 году, когда после
ночи разврата дьявол потребовал отдать ему душу и заставил
её подписать договор кровью вместо чернил, для чего нуж­
но было разрезать левую руку ниже локтя: «После этого он
дал ей перо, и, так как писать она не могла, Сатана сам водил
её рукой»8. Прежде чем сжечь у столба, несчастную пытали
калёным железом. В такой обстановке рождались легенды о
Фаусте. Щедрость гуманистического духа, характерная для на­
чала XVI века, к концу столетия уступила место религиозному
страху, нашедшему выход в преследовании ведьм.
В 1587 году близ Франкфурта на Майне была разрабо­
тана новая технология книгопечатания. Лудольф Людерс,
регент церкви Святого Власия в Брауншвейге, в письме от
30 октября 1587 года сообщал, что «история доктора Иоган­
на Фауста» продавалась на Франкфуртской ярмарке по цене
в 9 «добрых саксонских грошей» и все имевшиеся экземпля­
15
ЛЕО РУИКБИ
ры быстро разошлись по рукам9. Книга вышла под названием
Historia von D. Johann Fausten, dem weitbeschreyten Zauberer
und Schwarzkunstler — или, в буквальном переводе, «История о
докторе Иоганне Фаусте, знаменитом чародее и чернокнижни­
ке » — и была напечатана Иоганном Шписом (умер в 1623 году)
во Франкфурте10.
Хотя книга выпущена без подписи, авторство обычно при­
писывают Шпису. Впрочем, сам Шпис называл в качестве ис­
точника загадочного «друга из Шпейера». Шпис говорил, что
попросил найти материалы о Фаусте; в ответ его друг прислал
рукопись (или часть рукописи), которая и была напечатана.
Несмотря на заявление Шписа насчёт «друга из Шпейера»,
он указал, что автором является сам Фауст. Подзаголовок
выглядит следующим образом: «Составлено и отпечатано на
основе его собственноручных заметок». Однако книга Шписа
в значительной мере вторична и является скорее компиляцией,
нежели оригинальным произведением. У «Истории» нет авто­
ра как такового. Текст грешит явными заимствованиями — из
«Корабля дураков» Себастьяна Бранта, из хроник Хартмана
Шеделя, из «Застольных речей» Мартина Лютера и «Сомнений
христианина » Августина Лерхеймера, а также имеет сходство
с «Вольфенбюттельской рукописью»11.
По сегодняшним меркам, книга написана слабо и даже
хаотично. Произведение не учитывает хронологию — за ис­
ключением обычной линии от рождения до смерти главного
героя. После рассказа о закончившейся крахом учёбе Фауста
книга назидательно повествует о пагубности отхода от миро­
воззрения, бытовавшего в эпоху Реформации, а дальше автор
переходит к рассуждениям об астрономии и путешествиях по
местам, мало связанным с жизнью Фауста. Для развлечения
читателя в книге приведено несколько забавных историй об
обманутых Фаустом крестьянах-простофилях и евреях и о
шутках, которые он разыгрывал с аристократами.
Тем не менее эта книга, полная вымысла, представлялась
читателю как биография, а местами — как автобиография ре­
ального человека. В те времена вообще не проводили чёткого
16
1. СКАНДАЛ ВРЕМЁН РЕНЕССАНСА
различия между произведениями, описывавшими вымышлен­
ные, либо реальные события — и автор или составитель мог без
особых сомнений выдать придуманных героев за настоящих.
Однако не следует считать «Историю» чисто развлекатель­
ной книгой, как это делают некоторые авторы12. В предисловии
Шпис указывал, что его публикация имела цель предостеречь
читателей об опасности ухода с заданного Лютером христи­
анского пути. В этом смысле история Фауста представляла
старую добрую нравоучительную пьесу с новым героем и на­
ставлениями, которые автор облек в форму острых выпадов
против церкви.
«История» подвергала осмеянию римского папу и «кон­
стантинопольского» султана, императора Священной Римской
империи Карла V, объявленного покровителем чёрной магии и
опороченных аристократов вроде Фабиана фон Дона и князя
Анхальта. Однако фон Дона и князь Анхальта были не католи­
ками, а кальвинистами. Это обстоятельство тут же отметил Ав­
густин Лерхеймер (псевдоним Германа Витекинда (1522—1603),
кальвиниста из Гейдельберга), расценивший «Историю» как
атаку на учение Кальвина. В 1597 году он написал достойную
осуждения книгу, в которой пытливых молодых людей при­
зывали следовать примеру Фауста. В 1596 году получил из­
вестность случай студента Давида Липсиуса (Лейпцигского), с
которым мы ещё познакомимся. Ещё до появления книги Шписа
распространению историй о Фаусте также способствовал Лер­
хеймер в опубликованных им «Размышлениях христианина»
(1585 год) — в частности, Лерхеймер считал, что этой публика­
цией опорочены Лютер и Меланхтон13. В реакции Лерхеймера
интереснее всего, что предупреждение Шписа об опасности
дьявольской магии, кроме прочего, рассматривалось как при­
зыв к занятию подобными вещами — и всякий раз было связано
с обращением к Фаусту как литературному персонажу.
В 1589 году Шпис издал вторую редакцию, дополненную
шестью новыми главами, взятыми из эрфуртских легенд и рас­
сказывавшими о том, как Фауст вызывал заклинаниями героев
Гомера, о его попытке восстановить утраченные комедии Тита
17
ЛЕО РУИКБИ
Макция Плавта и Публия Теренция, о дьявольской летающей
лошади, о вине, изливающемся из отверстий в столе, о докторе
Клинге (монахе) и о том, что случилось в Ауэрбаховском по­
гребе в Лейпциге. По мере выхода новых редакций легенда, как
катящийся с горы снежный ком, обрастала всё новыми исто­
риями о Фаусте. Всего было выпущено 22 редакции этой книги,
переведённой на несколько языков и вызвавшей множество
подражаний. Уже после выхода второго издания авторские
права составителя «Истории» Шписа оказались нарушены.
В 1592 году появился голландский перевод Карла Баттена
(Карла Баттуса, 1540—1617), добавившего некоторые даты,
облегчавшие восприятие хронологии. Когда в 1509 году про­
фессор Наваррского колледжа в Париже Виктор Пальма Кайе
(1525—1610) выпустил в свет французскую редакцию книги
о Фаусте, снабдив текст собственными антипротестантскими
ремарками, его самого обвинили в сделке с дьяволом и начали
преследовать за колдовство. В 1599 году Георг Рудольф Видман
(или Видманн, работал в 1560—1600 годах), член совета города
Швебиш-Халль, опубликовал три тома (всего на 671 странице,
что почти в три раза больше первоначальной книги Шписа) с
добавлениями, взятыми из текстов Росхирта и Лютера.
Версия Видмана, последовательно переработанная в более
читабельные произведения — сначала Иоганном Пфитцером
(1674), а затем анонимным автором (1725), позднее вдохновила
Гёте. Знаменитое произведение Марло было также навеяно пу­
бликацией английской редакции книги Шписа. Автор перевода,
изданного в Лондоне в 1592 году, подписался лишь двумя пер­
выми буквами — P.F. и таким же кратким обозначением рода за­
нятий — Gent (то есть джентльмен). Кем он был на самом деле,
осталось неизвестно. Впрочем, автор не ограничился простым
переводом. С обычным для Елизаветинской эпохи ухарством и
напором P.F. написал весьма свободный — или, точнее, значи­
тельно адаптированный текст. Переводчик частично опустил
скучный теологический материал и внёс в текст много новых
подробностей и описаний. В частности, P.F. приводит в книге
нелестные высказывания о немцах.
18
1. СКАНДАЛ ВРЕМЁН РЕНЕССАНСА
В этом потоке разнообразных историй, многие из которых
повествовали о других магах, живших в разные времена, встре­
чались упоминания о событиях, современных Фаусту, в которых
он, как считалось, участвовал — или вполне мог участвовать.
Важно, что истории, нередко отбрасываемые как «легенды » или
заведомая неправда, на самом деле описывают не только то, что
приписывали магам, но, что гораздо важнее, рассказывают о
том, что заявляли сами маги. Как мы увидим, многие легенды о
магах, и о Фаусте в частности, нередко происходят или разви­
ваются параллельно их собственному дискурсу, то есть сродни
текстам, написанным магами или от имени магов.
В конце концов, известно огромное количество работ, автор­
ство которых приписывали Фаусту. Первой из этих работ счи­
тается книга магических заклинаний Doctor Faustens dreyfacher
Hollenzwang («Фаустово тройное заклятие адских духов»), по
мнению многих изданная неправдоподобно рано — в 1407 году,
в Пассау. В список литературы включено 18 ссылок, относя­
щихся к этой книге, но можно насчитать ещё больше. Наиболее
обстоятельное исследование обнаружило целых 45 рукописей
и ещё 40 печатных изданий, не все из которых дошли до нашего
времени14. Хотя центрами их происхождения и распростране­
ния чаще всего были Лион, Пассау и Рим, некоторые работы,
как ни удивительно, выходили в Лондоне и Виттенберге.
Неотъемлемой чертой «фаустовских» книг и руководств
по магии всегда было драматическое название. Настойчивое
и частое применение таких словосочетаний, как, например,
«тройное заклятие адских духов» или «чёрный ворон», под­
чёркивает, что эти определения имеют почти такое же значение
для идентификации определённого магического дискурса, как
и имя предполагаемого автора. Хотя эти тексты представляют
огромный интерес для изучения жизни и карьеры Фауста —
вместе с тем совершенно очевидно, что они написаны более
поздними авторами, извлекавшими из легенды практическую
выгоду.
В большинстве текстов используется более поздняя форма
имени Иоганн либо его вариации, но никогда не используется
19
ЛЕО РУИКБИ
имя Георгий, что предполагает более позднюю дату написания,
то есть после 1538 года. В большинстве текстов имя Фауста
применяется способом, чуждым по-настоящему аутентичным
работам (к примеру, Агриппа отнюдь не назвал свою наиболее
известную работу «Книгой Корнелия Агриппы об оккультной
философии»). Обычно такие приёмы служат для возбуждения
интереса читателя, демонстрируя то, что сегодня называют
«привязкой к имиджу знаменитости». Самая ранняя печатная
работа выпущена в 1607 году, в то время как наиболее старая
рукопись датируется примерно 1650 годом. Исследование древ­
них рукописей позволяет отнести большинство упомянутых
работ к XVIII веку. При этом основная масса печатных изданий
входит в обширный сборник антиквара Иоганна Шайбля Das
Kloster, изданный в 1845—1849 годах. Наиболее интересные
тексты будут обсуждаться по мере их появления в хронологии
Фауста, что позволит увидеть фаустовский литературный жанр
в развитии и одновременно в связи с жизнью предполагаемого
автора.
В том, что касается Фауста, следует с осторожностью от­
носиться ко всем дошедшим до нас источникам. Отличить ре­
альную историю и легенду можно путём проверки, но в нашем
случае доказательство будет полностью зависеть от сказанно­
го, написанного — или от того, что мы сумеем прочесть между
строк. Поскольку мы вряд ли обнаружим достаточное коли­
чество надёжных фактов (такие факты нечасто встречаются в
жизни реального человека), то наша работа будет также со­
стоять в рассмотрении вероятных событий.
Современные и околосовременные Фаусту источники в
основном были написаны учёными, высоко ценившими доверие
людей своего круга. Хотя возникает искушение положиться
на их мнение, всё же очевидно, что при случае они не гнуша­
лись разрушить чужую репутацию — особенно это касается
авторов, находившихся под влиянием Тритемия. Поскольку
они апеллировали к чувствам читателя, их аргументы против
Фауста выглядели необъективными. Фауст олицетворял миро­
20
1. СКАНДАЛ ВРЕМЁН РЕНЕССАНСА
воззрение, противоречившее взглядам этих авторов, и, хотя
никакого «заговора» против Фауста не существовало, они
представляли группу, по-настоящему сплочённую против чу­
жака. Происходившее напоминало общее негодование в отно­
шении Филиппа Ауреола Теофраста Бомбаста фон Гогенхайма
(1493—1541) — знаменитого врача, получившего известность
под именем Парацельса.
Сегодня нелегко разглядеть образ Фауста в смешении более
поздних легенд об этом человеке. Мифы о Фаусте росли, как
сорная трава, на протяжении всей его карьеры. Мне следовало
это знать. Такое происходило и в моей карьере, хотя не так
часто, как у Фауста. Это началось в конце 1990-х. Однажды мы
решили собраться в саду, чтобы отметить день рождения вместе
с соседями. На таких встречах всегда задают вопрос: «А чем
ты занимаешься?» Разумеется, я рассказал любопытным, что
пишу диссертацию о современном колдовстве. На следующий
год, когда мы встретились по тому же поводу, один из гостей
сказал своей соседке, что нужно вести себя осторожнее, раз
под боком живёт «волшебник». За какой-то год совершенно
безобидный разговор о чисто научном исследовании сделал из
меня практикующего мага. Если учёный так легко превращается
в мага в наш просвещённый век, то как обстояло дело 500 лет
назад, в эпоху, когда всех заботили происки дьявола? Именно
это последнее соображение заставляет нас быть внимательны­
ми к проблемам дешифровки жизни Фауста.
При написании этой биографии я использовал новый под­
ход. В отличие от других исследователей, я старался по воз­
можности рассмотреть Фауста и его мир с позиций мага, а не с
позиций современного филолога. Здесь я хочу особо упомянуть
Е.М. Батлер из Кембриджа, написавшую самое первое иссле­
дование по этой теме, в котором она заняла позицию скептика,
но некритически подошла к источникам, что придало работе
саркастическую и пренебрежительную окраску.
Это вовсе не значит, что я не ищу рациональных объясне­
ний — особенно как средства для современного понимания
21
ЛЕО РУИКБИ
сложного мира тех давних времён. Почти всё, что предполо­
жительно совершил Фауст, можно интерпретировать как ф о­
кусы — ив его эпоху определённо существовали такие приёмы.
Хотя сегодня мы значительно лучше представляем, как работает
маг, развлекающий публику, в XVI веке лишь немногие посвя­
щённые знали, что подобный обман был чем угодно, только не
показом «настоящей» магии сверхъестественного. В Египте до
сих пор исполняют фокус с превращением жезла в змею, кото­
рый использовали Моисей и Аарон, чтобы изумить фараона, —
и никто не считает это чудом. По-видимому, когда мы читаем,
как Фауст внушил людям, что их носы — это виноградные гроз­
ди, мы или можем считать это вымыслом, или должны признать,
что сегодня такое по силам любому артисту—гипнотизёру и,
следовательно, Фауст тоже мог исполнить такую иллюзию. Как
Парацельс, так и Мишель Монтень (1533—1592) были уверены
в несомненной магической силе воображения. Фауста нельзя
рассматривать как Копперфильда или Блейна XVI века, по­
скольку его предполагаемое искусство оказалось заведомо
выше уровня ярмарочного фокусника, что выводило его на
передний край «науки» того времени, в том числе — герметизма, алхимии и астрологии, и напрямую сталкивалось с пред­
ставлением о реальности, диктуемым церковью.
Настоящая книга родилась прежде всего потому, что, к мое­
му огромному сожалению, не существовало, по сути, никакой
биографии Фауста. Литература по теме оказалась труднодо­
ступна, большинство книг были написаны на иностранных язы­
ках или предназначались для аудитории специалистов; инфор­
мация носила обрывочный и противоречивый характер. Хотя
на изучение всего этого ушло несколько лет работы, слишком
много вопросов осталось без ответа, были изучены не все воз­
можности, и многие события запутанной жизни Фауста не наш­
ли освещения. За строчками, написанными другими людьми,
я чувствовал движение какого-то беспокойного и неудовлет­
ворённого духа. Правда была слишком долго скрыта от нас
из-за предвзятости и неведения. Пришло время пролить свет
на настоящего Фауста.
22
2. РОЖДЕНИЕ ДЬЯВОЛА
2.
РОЖДЕНИЕ ДЬЯВОЛА
(1466)
Его имя впервые прозвучало в 1507 году, когда Фауст уже
был легендой. Он вошёл на страницы истории без предупрежде­
ния, заслужив проклятие и славу. Мы не можем точно назвать
день его рождения или смерти и не знаем точно, что происходи­
ло между этими датами. Некоторые учёные говорили о том, что
его вообще не существовало — да и сегодня живёт мнение, что
этот персонаж целиком являлся плодом воображения Гёте15.
Но это не правда. До появления легенды на свете жил реальный
человек по имени Фауст.
Начало пути, значительного в духовном отношении, пред­
полагает некое чудо при рождении. И если рождение от дев­
ственницы в древние времена делом обычным, то скажите, кого,
кроме Фауста, считали родившимся в нескольких местах и в
разное время? Из путаницы, обычной для прошлого, со вре­
менем вырастают очень большие мифы.
Примерно в конце XIV века где-то на территории раздирае­
мой усобицами Германии родился человек, которому было уго­
товано соперничать с Мерлином, Симоном-магом и, возможно,
даже с самим царём Соломоном за высокую и одновременно
проклятую корону магии. Хотя мы привыкли называть этого
человека Иоганном Фаустом, или просто доктором Фаустом,
в первом письменном упоминании — письме, датированном
1507 годом, его именуют «магистром Георгиусом Сабелликусом Фаустусом-младшим». Итак, не только современники,
но и люди, жившие в эпохи, близкие к XVI веку, именовали
Фаустусом того человека, которого мы привычно называем
Фаустом16.
Фауст и Фаустус — какая разница? Фауст — распростра­
нённая в наши дни немецкая фамилия. Однако Фаустус — имя,
также зафиксированное в истории, которое обычно считают
латинизированной формой имени Фауст. Латинизированные
23
ЛЕО РУИКБИ
имена были крайне популярны в кругу учёных-гуманитариев
и в целом среди образованных людей XVI века.
Если Георгиус в самом деле хотел латинизировать немецкую
фамилию Фауст (что означает «кулак»), он не ограничился бы
простым добавлением суффикса, и в переводе его фамилия
звучала бы как pugnus (что также означает «кулак», только на
латыни). Высказывалось также предположение, что Фаустус —
это указание на Книтлинген (один из городов, претендующих
считаться местом его рождения). Название «Книтлинген» про­
исходит от немецкого Knittel (Kntittel, современное Kniippel), то
есть от слова «дубина», звучащего на латыни как fustis — и от
которого, возможно, произошла фамилия Фаустус. Хотя, если
так рассуждать, была бы куда уместнее фамилия Фустис. Ходил
также упорный, но ложный слух, что прототипом Фауста был
печатник Иоганн Фуст (умер в 1466 году). Впервые это пред­
положение, до сих пор иногда всплывающее на поверхность,
выдвинул голландский врач и выдающийся ученый Адриан
Юниус (1511—1570). Однако Иоганн Фуст носил имя, отлич­
ное от Фауста, и умер задолго до того, как маг Фауст появился
в исторических записях.
По-латыни «Фауст» — это «счастливый, благоприятный»,
что располагает к доверию в случае, если это имя носит пред­
сказатель. Впрочем, для такого случая есть много подходящих
эпитетов. Почему Фауст избрал себе именно это имя? Ключ к
разгадке в том, что он называл себя «Фаустусом-младшим».
Если бы Фауст хотел получить известность как «счастливый,
благоприятный», он вряд ли назвал бы себя «счастливыймладший». Но тогда кто, с точки зрения Фауста, заслуживал
старшинства?
В нашем распоряжении нет достоверных источников, ука­
зывающих, что какой-либо Фаустус занимался магией в Гер­
мании до или после 1507 года. Хотя отсутствие упоминаний не
отрицает существования Фауста, такая возможность остаётся
реальной. Более правдоподобное объяснение состоит в том, что
Фаустус-младший — не столько имя, сколько характеристика
24
2. РОЖДЕНИЕ ДЬЯВОЛА
рода деятельности и одновременно дань уважения предше­
ственнику, выступавшему под тем же именем.
Впервые имя Фаустус было использовано не где-нибудь, а в
Древнем Риме. У римлян можно отыскать божество по имени
Фауститас (богиня плодородия и сельской благодати), а также
по крайней мере три семейства, известные под именем Фаустус.
Все представители одной из таких семей умерли через одно по­
коление, а выходцы из другой достигли высокого положения,
хотя и не совершили ничего, достойного упоминания. Интерес
для нас представляет лишь третья семья, да и то начиная со
времён императора Нерона.
Её представители впервые вышли на свет в IV веке н. э. в
текстах, приписываемых святому Клименту Римскому (умер
ок. 98 года н. э.)17. 0 них говорилось в двух средневековых пере­
сказах истории о Симоне-маге, широко известных во време­
на Фаустуса18. Суждения о Симоне-маге противоречивы, но
в целом сводятся к тому, что он был колдуном из Самарии,
которого обратил в христианство Филипп, пришедший «в город
Самарийский» и проповедовавший Христа (Деян., 8:5). Симонмаг оставил нам понятие «симония», означавшее продажу и
покупку церковных должностей или духовного сана в Средние
века: он даже намеревался купить у Апостолов частицу Святого
Духа, чем заслужил порицание святого Петра (Деян., 8: 5—24).
Согласно истории, позднее рассказанной Климентом, во вре­
мена правления Нерона (54—68 н. э.) Симон-маг представлял
серьёзную угрозу раннехристианским воззрениям, что привело
к конфликту Симона со святым Петром, продолжавшемуся до
смерти мага. В этой истории отец Климента был назван Фау­
стусом, или Фаустинианусом, а два его брата — Фаустинусом
и Фаустинианусом, или Фаустусом19. Братья не сыграли значи­
тельной роли, но отец — Фаустус/Фаустинианус — был очень
похож на Симона-мага, вначале использовавшего их сходство
против своих врагов. Впоследствии святой Пётр использовал
это для дискредитации настоящего Симона-мага.
Учитывая малую известность, маловероятно, чтобы Фаустусмладший считал себя родственником первых двух римских ф а­
милий либо полагал себя их духовным или интеллектуальным
25
ЛЕО РУИКБИ
наследником. В этом смысле гораздо интереснее отец Климен­
та, Фаустус/Фаустинианус, связанный с историей Симона-мага
и через него — с Фаустусом-младшим. Но Фаустинианус был
Симоном-магом и одновременно не Симоном-магом; обладая
сходной внешностью, он помогал магу — и в то же время сви­
детельствовал против него в пользу святого Петра. Решение
Фауста напрямую связать себя с Симоном-магом при помощи
имени выглядело бы странным.
Из истории также известно о Фавсте, епископе манихеев.
Об этом мы знаем от блаженного Августина, епископа Гиппон­
ского (354—430), рассказавшего о знакомстве с этим челове­
ком в своей «Исповеди» и резко критиковавшего его взгляды
в сочинении «Против Фавста манихея», написанном около
400 года н. э. В 470-х годах в городе Рьё во Франции работал
святой Фавст, епископ, христианский писатель и борец с ере­
сями. Однако ни один из этих людей не является серьёзным
кандидатом. Совершенно очевидно, что молодого Георгиуса
не вдохновляли ереси и его воображение целиком захватывала
какая-то другая идея.
В 1496 году был напечатан один из самых популярных сбор­
ников «пастушеской» поэзии, заслуживший широкую извест­
ность в Германии и многих других странах. Вошедшие в книгу
так называемые «буколики» написал итальянский гуманист
Публий Фауст (Фаустус) Андрелин (1462—1518). До этого
Андрелина знали как профессора, с 1489 года преподававше­
го риторику и поэзию в Париже, где его лекции посещали, в
частности, студенты из Германии. В кругу друзей Андрелина
числились такие фигуры, как выдающийся гуманист эпохи Воз­
рождения Эразм Роттердамский (ок. 1466—1536). Андрелин
также читал лекции по астрологии (то есть в сегодняшнем по­
нимании по астрономии и астрологии) и 1496 году опубликовал
в Париже научный трактат о влиянии звёзд.
То, что в тот период жил и работал столь известный учёныйгуманист, серьёзно облегчало и объясняло возможность «на­
следования» имени. Фаустуса-младшего могла привлечь ре­
путация Андрелина как гуманиста и как астролога, что могло
26
2. РОЖДЕНИЕ ДЬЯВОЛА
сыграть важную роль в будущей карьере. Прозвище «младший »
выглядело тем более необходимым потому, что в 1507 году,
когда это имя было — в первый и единственный раз — зафик­
сировано на бумаге, Фаустус-старший, то есть Андрелин, был
ещё жив.
Судя по письму Тритемия, Фаустус также назвался Сабелликусом. Как и в случае с именем Фаустус, чтобы развеять
туман, необходимо рассмотреть местные названия, титулы и
личности предыдущих носителей этого имени. Обычно гово­
рят, что имя Сабелликус произошло от сабинян, некогда на­
селявших римские холмы — и занимавшихся ведовством ещё
во времена Древнего Рима.
Это простое объяснение ошибочно.
Существовал другой Сабелликус. Учёный-гуманист Маркантонио (или Марко Антонио) Коччио (1436—1506) взял имя
Сабеллико (Сабелликус) в качестве литературного псевдонима,
указывавшего на место или район, где он родился. Сегодня
мы в основном знаем рассказы Маркантонио Сабеллико, а в
своё время он получил известность как редактор классических
произведений. Не похоже, чтобы такой человек хотел, чтобы
его псевдоним вызвал ассоциации с сабинским колдовством.
Вполне очевидно, что Сабеллико хорошо знали в интеллекту­
альных кругах Германии.
Видный и влиятельный немецкий гуманист Конрад Цельтис
(также известный как Цельтес, 1459—1508) в 1486 году встре­
чался с Сабелликусом в Венеции. В XVI веке многие его работы
были изданы в новых редакциях, и одной из таких книг в даль­
нейшем владел Тритемий.
Изучая жизнь Сабеллико, мы обнаруживаем в его прошлом
интересную связь. Примерно в 1457 году Сабеллико вместе с
Юлием Помпонием Летом (1425—1498) и будущим библиоте­
карем Ватикана Бартоломео Платиной (1421—1481) участво­
вал в создании полуязыческого кружка гуманистов «Римская
академия». Лет занял кафедру в Gymnasium Romanum после
профессора ораторского искусства Лоренцо Валла (против­
ника христианской морали и гомосексуалиста), осуждённого
27
ЛЕО РУИКБИ
за совращение, — и собрал вокруг себя кружок из близких по
духу людей, принявших греческие и латинские имена. Обычно
они встречались на холме Квиринале, чтобы обсудить вопро­
сы классической науки, отметить день рождения Ромула или
встретить годовщину основания Рима. «Академия» строилась
по подобию древнеримской коллегии жрецов — и Лет, соот­
ветственно, называл себя «великим понтификом».
Обнаружив ересь, республиканский дух и язычество, рим­
ский папа Павел II приказал разогнать «Академию». Лета, Пла­
тину и других участников посадили в тюрьму и затем пытали
в замке Святого Ангела. Избежав ареста, Сабеллико уехал,
вскоре заняв должность префекта библиотеки Сан-Марко в
Венеции. Этот человек выглядел наиболее интересной фигурой,
способной вдохновить молодого человека. Если Фауст избрал
для своего псевдонима имя одного известного гуманиста, то
он, весьма вероятно, мог выбрать второй псевдоним по тем же
основаниям. Интересно, что Андрелин также был одним из
студентов Лета, и тогда выбор Фаустом этих двух имён оказы­
вается не простым совпадением: оба учёных происходили от
одних и тех же корней гуманистического движения.
Имя, данное Фаустом самому себе, было кодом эпохи Воз­
рождения. Несомненно предполагая, что его аудитория будет
состоять из образованных людей, он взял псевдонимы Сабелликус и Фаустус, чтобы пробуждать в своей аудитории вполне
конкретные ассоциации — хотя это не всегда было его целью.
Он использовал латинскую форму имени, напрямую связы­
вавшую его с итальянскими гуманистами и научной практикой
Римской гимназии. Он выбрал имена Сабелликус и Фаустус,
желая особо подчеркнуть связь с предшественниками, сыграв­
шими роль в возрождении языческих традиций и создавшими
значительные работы по астрологии (один был мистиком, а
другой — оккультистом).
Фаустус-младший хотел предстать перед миром в каче­
стве философа-гуманиста с внешними мистико-магическими
атрибутами. В такой ассоциации с выдающимися гуманистами
Фаустус-младший мог представить собственное учение либо
28
2. РОЖДЕНИЕ ДЬЯВОЛА
заимствовать его у других. Наконец, заявляя о принадлеж­
ности к уважаемому научному течению, Фауст мог сгладить
некоторые изъяны своей репутации.
ЗАГАДОЧНОЕ РОЖДЕНИЕ
Почти все сходятся во мнении, что человек, называвший
себя Георгием Сабеллико Фаустом-младшим, родился в конце
XV века. Более точная дата пока остаётся предметом дискуссий.
Неудивительно, что опубликованные на этот счёт мнения силь­
но расходятся. Различные авторы указывают даты в диапазоне
с 1465 по 1468 год, 1478,1480,1490 и 1491 годы, в совокупности
покрывающие более четверти века20. Относительно места рож ­
дения Фауста приводится не менее шести разных вариантов.
Убедительнее всего о времени рождения говорит собствен­
ное имя Фауста и связанные с этим комментарии. Его разноо­
бразные титулы вряд ли окажутся полезны, но имя даёт нам
важный ключ. Нам может помочь то, что Георгиус (Георг или
Георгий) — имя, также принадлежащее святому, и по существо­
вавшей в то время традиции ребёнку давали имя того святого,
в день памяти которого он родился. В христианском календа­
ре день почитания святого Георгия приходится на 23 апреля.
В XV веке этот праздник соперничал по популярности с Рож ­
деством, так что Фауст вполне мог родиться 23 апреля.
Через несколько лет Килиан Лейб (о котором ещё будет ска­
зано) оставил запись, по-видимому сделанную со слов самого
Фауста и позволяющую судить о годе его рождения. Фауст не
указал прямо дату своего рождения, дав вместо этого астро­
логическую ремарку о типе людей, рождённых в определённое
время, причём записавший его слова был уверен в том, что Фа­
уст говорит о самом себе. Астрологическая ссылка указывала,
что Фауст родился в период, когда Солнце и Юпитер соедини­
лись в знаке Тельца. В XV веке это событие трижды выпадало
на 23 апреля: в 1466,1478 и 1490 годах.
Фауст не мог родиться в 1490 году, потому что тогда ему
было бы всего 16 лет в 1506 году, когда он, по собственному
29
ЛЕО РУИКБИ
утверждению, впервые добился успеха. Таким образом, оста­
ются только 1466 и 1478 годы. В то время ожидаемая про­
должительность жизни тех, кто успешно преодолел детские
годы, составляла 57 лет21. Следовательно, человек, родивший­
ся в 1466 году, мог прожить в среднем лишь до 1524 года, а
родившийся в 1478 году предположительно мог оставаться в
живых вплоть до 1536 года. Разумеется, встречались исключе­
ния: Эразм Роттердамский, родившийся в 1466 году, прожил до
1536 года, а греческий учёный Андреас Ааскарис (1445—1535)
дожил до 90 лет.
Первое опубликованное сообщение о смерти Фауста от­
носится к 1539 году — и мы располагаем документальными
свидетельствами того, что Фауст после 1524 года был жив. Если
Фауст родился в 1478 году, то к моменту смерти в 1539 году магу
было около 58 лет. В случае, если Фауст родился в 1466 году,
он умер в возрасте около 70 лет. Хотя значение 58 лет близко
к средней продолжительности жизни, согласно полуисторический «Циммерской хронике», Фауст дожил до весьма пре­
клонного возраста.
Если же Фауст родился в 1466 году, мы могли бы ожидать
большего количества документальных свидетельств о нём, осо­
бенно в период до 1507 года. Впрочем, самые ранние упомина­
ния могли долгое время оставаться незамеченными потому, что
в них фигурировало не имя Фауст, а настоящее имя человека,
позднее взявшего этот псевдоним. Чтобы ответить на вопрос,
когда родился Фауст, необходимо сначала определить место
его рождения, поскольку, как мы увидим, одно объясняет дру­
гое.
В наше время за право называться родиной Фауста соперни­
чают несколько мест. Здесь играет роль не только гражданская
гордость, но и возможность зарабатывать на туризме. В по­
пытке найти ответ я просмотрел множество текстов XVI века,
содержавших упоминания о Фаусте22. Терпеливо изучив мно­
жество страниц убористо напечатанного текста, я обнаружил
всего 15 ссылок, где упоминалось место рождения Фауста. Во­
семь авторов называли Кундлинг (или похожее название), один
30
2. РОЖДЕНИЕ ДЬЯВОЛА
упоминал «Гельмштет», другой приводил название Helmitheus
Hedelbergensis, ещё один упоминал Гейдельберг, и в одном до­
кументе 1509 года значился Зиммерн. Последнее можно сразу
отбросить, поскольку в документе идёт речь о гейдельбергском
студенте Иоганне Фаусте, родом из Зиммерна (с 1966 года —
районный центр Циммерн-Хунсрюк). Тем не менее вариантов
предостаточно.
Все книги о Фаусте по-своему отражали эту путаницу.
В «Вольфенбюттельскойрукописи» (приблизительно 1580года)
и «Истории», изданной Шписом (1587 год), даётся название
Rod, а автор английского перевода «Истории» (1592), подпи­
савшийся инициалами P.F. — и вслед за ним Марло — указы­
вают похожее название Rhode. Видман в 1599 году упоминал
торговый город Зондведель в Анхальте (в наши дни этот город
земли Саксония-Анхальт носит название Зальцведель23) — но
мы можем отбросить этот факт, зная, что Видман, живший не­
сколько позднее Фауста, нередко ошибался, а также потому,
что его мнение не поддерживают другие исследователи. На­
звание Кундлинг упоминается чаще всех остальных. Однако и
здесь не всё просто — тем более что речь идёт о Фаусте.
Как утверждают некоторые, в окрестностях города Рода, в
1925 году переименованного в Штадтрода, когда-то стоял дом,
в котором родился Фауст. Дом простоял до конца XIX века,
когда, по неподтверждённым сведениям, его разобрали и вы­
везли в Чикаго на Всемирную выставку, где дом впоследствии
и сгорел24. В наши дни в городском музее открыта небольшая
экспозиция, где представлено изображение скромной двухэ­
тажной постройки — возможно, точное, возможно — нет.
Несмотря на наполовину вещественное доказательство,
некогда украшавшее город Штадтрода, мы не можем в пол­
ной мере доверять материалам из легендарной «Вольфенбют­
тельской рукописи», из книги Шписа и из выполненного P.F.
английского перевода. Такие источники, не являющиеся под­
линно историческими, дают информацию, отличную от той, что
подтверждена в документах. Более того, до времени появления
«Вольфенбюттельской рукописи» (около 1580 года) ни одно из
31
ЛЕО РУИКБИ
мест с названием «Рода» не могло быть уверенно идентифи­
цировано как родина Фауста. Хотя до конца неясно, почему
анонимный автор книги о Фаусте выбрал именно слово «Рода »,
он мог сделать это намеренно, поскольку распространённость
названия осложняла проверку его утверждения.
Кстати, директор Королевского дворца Баварии и государ­
ственной библиотеки Мюнхена Карл Шоттенлохер не верил,
что Рода была местом рождения Фауста. В 1913 году он скру­
пулёзно проанализировал современные Фаусту источники,
заново определив место его рождения. Прочитав дневнико­
вые записи, сделанные в июле 1528 года, приором монастыря
в Ребдорфе Килианом Лейбом, Шоттенлохер обнаружил, что
Лейб характеризовал Фауста как helmstet, то есть как выходца
из Гельмштедта. Против этого открытия выступил Кристиан
Август Хейманн, полагавший, что до 1742 года Фауста должны
были считать выходцем из Вюртемберга. Рискуя окончательно
испортить зрение, я с усердием изучал чернильные закорючки,
терпеливо сравнивая начертания букв из дневника Лейба. Те­
перь я могу согласиться с Шоттенлохером: Лейб действительно
написал, что Фауст — helmstet. Но если Шоттенлохер вольно
интерпретировал это как «выходец из Гельмштедта », то на са­
мом деле гельмштедтец — это helmstetensis.
Шоттенлохер связал определение «гельмштедтец» с письмом
Муциана, написанным в 1513 году Генриху Урбану, в котором
Муциан называл Фауста Helmitheus Hedelbergensis25. Рассуждая
так, Шоттенлохер высказал предположение, что Фауст родился
в совершенно другом месте. Но письмо Муциана дошло до нас
лишь в виде копии, сделанной Урбаном, — и проблема в том,
что, написав Helmitheus Hedelbergensis, автор, по-видимому,
изобрёл два новых слова. В таком виде фраза представляется
маловразумительной. В 1742 году Хейманн высказал предпо­
ложение, что Helmitheus — это ошибочное написание слова
Hemitheus, по его мнению, означавшего «полубог». Со време­
нем идея прижилась, и термин Helmitheus стали переводить
как «полубог»26. Марло, едва ли знавший о письме Муциана,
устами Фауста провозглашает в своей поэме: «Искусный маг
32
2. РОЖДЕНИЕ ДЬЯВОЛА
есть всемогущий бог» (Кристофер Марло. Трагическая история
доктора Фауста. Перевод Н.Н. Амосовой).
Остаётся разобраться, что означает термин Hedelbergensis.
В XIX веке немецкий филолог и историк литературы Иоганн
Дюнцер высказал мнение, что термин Hedebergensis означает
то же, что Hedelbergensis, — и что Муциан, впервые употре­
бивший это слово, имел в виду «выходца из Гейдельберга»27.
Отсюда получился странный титул «гейдельбергский полу­
бог» — и, учитывая отрицательные отзывы современников,
большинство историков, начиная с Хейманна, с облегчением
зачислили Фауста в шарлатаны.
Шоттенлохер категорически не согласился с интерпрета­
цией термина «полубог». Всё дело в том, что письмо Муциана
сохранилось только как копия. Таким образом, в руках учёных
была лишь интерпретация текста Муциана, сделанная Урбаном,
а это оставляло большой простор для умозаключений28. Сведя
обе части загадки воедино, Шоттенлохер пришёл к выводу,
что упоминание терминов helmstet и Helmitheus Hedelbergensis
означает, что Фауст действительно был выходцем из города
Гельмштедта, расположенного близ Гейдельберга29. Связь с
Гейдельбергом независимо подтверждается тем, что название
Haidlberg, то есть «Гейдельберг», упоминается в документах
Ингольштадта от 1528 года. Хотя в наши дни не существует
населённых пунктов с названиями Helmstet или Helmstedt,
вблизи Гейдельберга действительно есть город Гельмштадт,
в своё время упоминавшийся в исторических документах как
Helmstatt и Helmstet. В 1975 году этот город получил название
Гельмштадт-Барген.
Однако результаты столь кропотливой розыскной работы
были целиком опровергнуты Иоганном Манлием. В 1563 году он
опубликовал то, что слышал на лекциях своего учителя Филип­
па Меланхтона, который рассказывал, будто Фауст родился в
Кундлинге. Изучив карту современной Германии, вы не найдёте
место, которое бы носило название «Кундлинг». Ключ к разгад­
ке даёт тот же Манлий. Он написал, что Фауст родом «из Кундлинга, маленького городка», располагавшегося по соседству с
33
ЛЕО РУИКБИ
местом рождения Меланхтона. Достоверно подтверждено, что
Меланхтон родился в городе Бреттене, расположенном на тер­
ритории современной федеральной земли Баден-Вюртемберг.
Несомненно, что Кундлинг из окрестностей Бреттена — это
город Книтлинген. В прежние времена с названиями было не
так строго, как в наши дни. В прошлом для Книтлингена исполь­
зовали многие варианты названий, встречавшиеся в источниках
XVI века и обозначавшие место, где родился Фауст. Всего на­
считывается не менее 45 исторических вариантов наименования
Книтлингена, включая название «Кундлинг».
В 1563 году, когда Манлий опубликовал слова Меланхтона,
Фауст был давно мёртв. Кундлинг (или похожее название) не
упоминается ни в одном из источников того времени. Н аобо­
рот, все более поздние ссылки на Кундлинг восходят именно
к публикации Манлия. Огромное число независимых источ­
ников, упоминавших Кундлинг, неожиданно превратилось
в один-единственный. В таком случае насколько возможно
доверять тому, что, по утверждению Манлия, говорил М е­
ланхтон?
Хотя репутация Меланхтона, которого считали одним из
виднейших теологов Реформации, уступавшим только Лютеру,
влияла на общественное мнение со второй половины XVI века
и до наших дней, его рассказы о Фаусте в большинстве своём
были выдумкой. Меланхтон устами Манлия на полном серьёзе
рассказывал, что в Вене Фауст летал и «пожрал » другого мага.
Наконец, Меланхтон едва ли оставался беспристрастным, на­
зывая Фауста «гнусным чудовищем и зловонным вместилищем
многих бесов». (Процитировано по книге Ж ирмунский В.М .
Легенда о докторе Фаусте. М.: Наука, 1978. — Примеч. перев.)
Ложной оказалась и другая исходившая от Меланхтона ин­
формация — о том, в каком университете учился Фауст. За
рассказами о Фаусте явно просматривалось желание «отвра­
тить молодых людей от этого лживого человека». Слова Ме­
ланхтона нельзя считать надёжным источником, тем более что
изложение Манлия открывает дополнительную возможность
интерпретации и манипулирования30.
34
2. РОЖДЕНИЕ ДЬЯВОЛА
Можно возразить, что даже если Лейб использовал термин
helmstet и этот термин относился к Гельмштадт-Баргену, то
название было также применимо к Книтлингену, поскольку в
XV веке жители этого города попадали под юрисдикцию П а­
латината и владельцев Гельмштадта31. Более того, Гейдельберг,
находившийся в 56 километрах, мог управлять Книтлингеном
точно так же, как и Гельмштадт, потому что с 1504 года Книтлинген находился в границах Палатината, центр которого рас­
полагался в Гейдельберге. Правители Гельмштадта владели
также землями вокруг Айхштетта, вблизи монастыря Ребдорф,
где работал Лейб.
Ещё одним историческим свидетельством является купчая,
составленная в Книтлингене в 1532 году по случаю продажи
дома, в которой при описании объекта сделки было упомяну­
то немецкое имя Fausten. В документе значилось, что объект
сделки был расположен по соседству с домом, в котором ро­
дился Фауст. Подлинность купчей, обнаруженной в ящике на
чердаке здания муниципалитета, засвидетельствована лично
мэром Книтлингена 3 марта 1934 года. Оригинал документа
пропал во время Второй мировой войны, и в настоящее время
в музее Фауста в Книтлингене выставлена копия.
В описании из купчей говорилось о «доме, в котором ро­
дился Фауст», и упоминался его умерший владелец Иорген
Герлах. Это наводит на мысль, что Герлах был отцом Фауста.
По мнению авторитетного издания Neue Deutsche Biographie,
этот факт, наряду с другими деталями, свидетельствует о том,
что вероятным отцом Фауста был зажиточный фермер Иоганн
Кристиан Герлах. От недостатка информации в Книтлингене
распространилось мнение, что Фауст был незаконнорожден­
ным сыном помещика и служанки и из-за своего низкого про­
исхождения отличался вздорным характером32.
С тех времён Книтлинген почти не изменил своего облика.
Квадратные прочные дома, выстроенные наполовину из дерева,
с подчёркнуто чёрными балками на белых стенах и высокими,
спасавшими от зимнего снега крышами, кучно расположились
35
ЛЕО РУИКБИ
на склоне горы вдоль действовавшего со времён Рима торгово­
почтового тракта. При жизни Фауста город находился на глав­
ном пути, соединявшем земли нынешних Голландии, Бельгии и
Люксембурга с Италией. О значении города в прошлом свиде­
тельствуют размеры старой почтовой станции, доныне стоящей
у дороги. Теперь здесь можно вкусно поесть и выпить добрый
стакан гипокраса — напитка из вина, смешанного с водой и
приправой из сахара и всевозможных пряностей. К 1500 году
население города составляло около 2000 жителей, так что
Книтлинген был довольно значительным поселением своего
времени33.
Несмотря на неоднократно бушевавшие здесь пожары, на
месте, где когда-то родился Фауст, стоит дом. На доме висит
табличка, с гордостью сообщающая, что это «место рождения
доктора Фауста». Владельцы дома показали мне интересные
руны в рамке из дуба, по их мнению, доказывающие, что дом
связан с именем Фауста. За дверной рамой был найден странный
кусок пергамента, покрытый магическими знаками; гордостью
экспозиции был загадочный ящик, одну из стенок которого
покрывали алхимические символы. В отсутствие датировки
столь неожиданные и уникальные подробности считают до­
казательствами того, что дом был местом рождения «печально
известного доктора Фауста».
Рядом с домом расположено здание «Архива Фауста». Че­
рез дорогу находится музей Фауста. Чуть дальше по улице,
за старой почтой, расположена «Аптека Фауста». Городская
средняя школа переименована в «Школу доктора Иоганна
Фауста». С 1954 года перед городским магистратом стоит
впечатляющая статуя Фауста работы Ганса Шорп-Пфлюмма.
Изображённый во время магической церемонии, с поднятыми
руками, Фауст произносит обращённую к высшим и низшим
силам герметическую мантру. Сегодняшние обитатели города
твёрдо убеждены в том, что Фауст родился в Книтлингене.
Но все эти слухи родились благодаря Манлию и другим спе­
циалистам, по очереди повторявшим слова Меланхтона — до
36
2. РОЖДЕНИЕ ДЬЯВОЛА
тех пор, пока они не стали неоспоримым фактом. Если даже
Манлий точно передал сказанное Меланхтоном (хотя в про­
шлом Манлий не всегда был точен34), эта информация ничем
не подтверждена, а в ряде случаев — явно ошибочна. Так, не
доказано, что помещики из Нельмштадта владели крепостными
в Книтлингене — потому, что крепостные, как правило, не учат­
ся в университете. Налоговые ведомости и другие документы,
сохранившиеся с первой половины XVII века, донесли до нас
записи о трёх «Фаустах», живших в Книтлингене35. Мы уже
показали, что Фауст — это псевдоним, и поэтому вероятнее
всего, что имя Fausten из купчей принадлежало человеку по
фамилии Фауст — и никак не магу36.
Важно понимать, что запись из дневника Килиана Лейба
сделана не для публикации — и, в отличие от Меланхтона и
Манлия, Лейб не мог сфальсифицировать информацию о Фау­
сте ради научной полемики. Информацию Меланхтона можно
считать признанием того факта, что Фауст был его конкурен­
том, а это вполне укладывается в логику сообщения Манлия.
Примечательно, что Меланхтон или Манлий также исказили
имя Фауста, назвав мага Иоганном. Важным доводом в поль­
зу альтернативной теории оказывается то, что упомянутый
Лейбом термин helmstet весьма близок к данному Муцианом
определению Helmitheus. Указание Hedelbergensis (или «вы­
ходец из Гейдельберга»), сделанное Муцианом, дополнитель­
но подтверждается записью из документов Ингольштадта от
1528 года, где значится Haidlberg, что совпадает с вариантами
названий Гейдельберга.
Наконец, мы имеем независимое подтверждение того, что
человек по имени Георгий, как-то связанный с Гельмштадтом
и учившийся в университете, впоследствии начал карьеру мага.
Подтверждение исходило от того же Шоттенлохера, изучав­
шего университетские документы и обнаружившего данные о
студенте, который значился под именами Georgius Helmstetter,
Jorio de Helmstat, Jeorius de Helmstat, Georio de Helmstadt и
Jeorius Halmstadt.
37
ЛЕО РУИКБИ
Существенно новые данные о «выходце из Гельмштадта»
опубликовал в 1989 году профессор Фрэнк Бэрон из Канзасско­
го университета. Профессор Бэрон обнаружил в Парижской
национальной библиотеке переписку доктора Петруса Сетера
(возможно, Сутера или Суиттера) и Николауса Элленборга.
Сетер был выпускником университета в Гейдельберге и работал
адвокатом в Кемптене. Он дружил с монахом из монастыря
Оттобойрен по фамилии Элленборг (ок. 1480—1543), который
интересовался идеями гуманизма и учился в Гейдельберге с
1497 по 1502 год. Хотя письмо Сетера было датировано 1534 го­
дом, в нём говорилось о Гейдельберге начала 1490-х годов — и
о гороскопе, составленном «магистром Георгием гельмштеттенским» (или «гельмштеттским»), астрологом, хиромантом и
физиономистом. Как мы увидим, именно такими видами пред­
сказаний занимался магистр Георгий Сабеллико Фауст37.
С опоставление «гельмш тадтца» и Ф ауста не только
даёт нам возможность утверждать, что Сабеллико Фаустмладший — это псевдоним, взятый выходцем из Гельмштадта,
но такж е позволяет решить вопрос о месте его рождения.
Документы показывают, что «выходца из Гельмштадта» за ­
числили в университет в 1483 году и он до 1487 года ждал
магистерской степени, которую получил лишь в 20-летнем
возрасте либо в 21 год. То есть этот человек должен был ро­
диться не в 1478 году, а в 1460-х, что вместе с рассуждением
о совпадении Солнца и Юпитера в знаке Тельца приводит нас
к дате 23 апреля 1466 года!
После таких рассуждений мы оказываемся в 46 километрах
от Книтлингена, в Гельмштадт-Баргене, где нет никаких па­
мятников, нет музея, нет магазинов, нет школ, носящих имя
мага, — и где лишь расположена ничем не примечательная де­
ревня, совершенно не претендующая на громкое звание «место
рождения Фауста ». Неужели молодой «Георгий из Гельмштад­
та» действительно родился в этой глуши, где было от силы не­
сколько сотен жителей, — и смог пробиться в университет,
чтобы впоследствии сделать впечатляющую карьеру в качестве
«мага Фауста »?
38
2. РОЖДЕНИЕ ДЬЯВОЛА
Высказывалось предположение, что студент, зачисленный
в университет в 1483 году, назвался по месту рождения по­
тому, что хотел скрыть свою настоящую фамилию. Однако
существует семья, фамилия которой происходит от названия
«Гельмштадт», — это знатный род фон Гельмштатов. Род фон
Гельмштатов ведёт начало от рыцаря короля Генриха I по
прозвищу Рабан, карьера которого достигла расцвета около
930 года. Ветви этой семьи жили в районе Крайхгау, включав­
шем Гельмштадт и Книтлинген.
Так что в дневнике Лейба буквально записано «Георгий Фа­
уст Гельмштет», а вовсе не «гельмштедтец», как считал Шоттенлохер. Лейб записал не место рождения Фауста, а полное
имя, причём приставку «фон» он опустил потому, что писал
на латыни. Даже если Муциан (по словам Урбана) написал
Georgius Faustus Helmitheus Hedelbergensis, в этом определении
только последнее слово обозначает место происхождения, и
Hedelbergensis — это именно «гейдельбергский»либо «выходец
из Гейдельберга», а вовсе не указание на какое-либо другое
место близ Гейдельберга.
Кстати, одной из ветвей рода Гельмштатов действительно
принадлежал Георг «фон Гельмштеттер», живший в Обервисхаймере и достигший взрослого возраста приблизительно в
1483—1487 годах. Однако его отец (тоже Георг), умерший в
1457 году, по непонятным причинам вычеркнул сына из списка
претендентов на наследство. На их фамильном древе доста­
точно «засохших ветвей», обозначающих безымянных род­
ственников и их потомство, что даёт массу возможностей для
сопоставления, конечно, если соответствующая информация
не потерялась в тумане истории38.
Наконец, возникает искушение заявить, что эта идея раз­
решает контрадикцию между Гельмштадтом и Книтлингеном.
Если Фауст принадлежал роду фон Гельмштетов, он вполне
мог родиться в Книтлингене. Всё портит один факт: судя по
записям, «фон Гельмштеттер» прибыл из епархии в Вормсе, а
Книтлинген принадлежал епархии в Шпейере39.
39
ЛЕО РУИКБИ
Но если Helmstet — часть имени, а Книтлинген относится
к другой епархии, к чему это ведёт? И Муциан, и документы
города Ингольштадта говорят о том, что Фауст приехал из Гей­
дельберга. Поскольку эти две записи отстоят друг от друга на
15 лет, у нас нет причин предположить, что они как-то связаны.
Семейство фон Гельмштат было исторически связано с городом
Гейдельбергом и с университетом — и вполне можно предпо­
ложить, что Фауст прибыл из Гейдельберга.
То, что Фауст принадлежал знатному семейству фон Гель­
мштат, наилучшим образом объясняет противоречия в исто­
рических данных. Это касается различий имён и названий из
современных Фаусту источников, а также объясняет ещё один
загадочный пассаж из записей Лейба: что Фауст был рыцарем
одного из христианских орденов, то есть занимал положение,
едва ли доступное простолюдину. Между прочим, рыцари из
рода фон Гельмштат носили на щите герб с изображением чёр­
ного ворона — мотив, странным образом воспроизведённый в
книге заклинаний, приписываемой Фаусту.
Судя по событиям из его жизни, Фауст, несмотря на благо­
родное происхождение, был младшим из младших сыновей и
не мог унаследовать богатство и влияние своего рода. Он был
не настолько знатен, чтобы чураться экзаменов — в отличие,
как мы позднее увидим, от епископа Бамберга. Денег у Фауста
хватило только на обучение. Возможно, он имел в виду буду­
щую карьеру служителя церкви, но, во всяком случае, Фауст не
унаследовал ни высокой должности, ни земель, ни какой-либо
собственности.
Фауст жил в пределах Священной Римской империи, про­
стиравшейся от Северного до Средиземного моря. Это государ­
ство, чем-то похожее на современный Евросоюз, объединяло
множество стран с противоречивыми интересами, связанных
договорами и сиюминутной выгодой. Империя, поражавшая
своими масштабами, на деле представляла собой шаткую, не­
управляемую и недемократичную систему. Это был временный
союз из нескольких королевств, управлявшийся императором,
не имевшим абсолютной власти. Политическое единство им­
40
3. ДЬЯВОЛЬСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
перии осложнялось непрерывным соперничеством знатных
родов, волнениями среди простого народа и конфликтами с
папством. Политическую волю и военную мощь Священной
Римской империи регулярно испытывали на прочность её агрес­
сивные соседи — Франция и Османская империя. Франция того
времени считалась богатейшим королевством христианского
мира. Османская империя также обладала огромным влиянием.
На юге христианской империи противостоял жёсткий теокра­
тический режим, основным принципом которого была борьба
с неверными.
По меткому выражению Вольтера, «то, что именовалось...
Священной Римской империей, не было ни священным, ни
римским, ни империей» («Опыт об обычаях и духе народов»,
1756 год, гл. 70). В общем, это государство было светским, пре­
имущественно германским, недостаточно цивилизованным,
чтобы управляться из единого центра, — и непрерывно вело
войны, всегда грозившие закончиться его развалом. Так вы­
глядел мир во времена Фауста.
з.
ДЬЯВОЛЬСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
( 1472- 1489)
О Фаусте не упоминали до 1507 года, когда о нём сообщил
враждебно настроенный Тритемий. Всё же от Тритемия мы
узнали кое-что о молодых годах Фауста. Тритемий, написавший
своё письмо на латыни, несомненно, видел визитную карточку
Фауста, и весьма вероятно, что сам Фауст также использо­
вал латынь. Тритемий пишет, что Фауст упоминал о П лато­
не и Аристотеле, что было намёком на его университетское
образование. Хотя более поздние свидетельства Муциана и
Лейба выводят нас на человека по имени Георг Гельмштет с
документально подтверждённой университетской карьерой,
информация из письма Тритемия доказывает университетское
41
ЛЕО РУИКБИ
прошлое Фауста даже в отсутствие данных о том, что он носил
фамилию Гельмштет.
Теоретически образование было доступно каждому. Мартин
Лютер бесплатно учился в Магдебурге, в школе францискан­
цев, но ему, как и юному Иоганну Бутцбаху (ок. 1478—1526),
приходилось самостоятельно добывать себе пропитание40.
Практически же не работали только сыновья знати и торгов­
цев, располагавших средствами, достаточными для получения
элементарного образования.
Образование, полученное Фаустом, свидетельствовало о
его социальном положении. В «народных книгах» Фауста изо­
бражают сыном простого землепашца, который поступил в
университет на деньги богатого дядюшки. Но для начала Фауст
должен был изучить латынь, а бедный крестьянин едва ли мог
оплатить эти занятия. Позже Фауст сам скажет о своём благо­
родном происхождении и подтвердит относительное матери­
альное благополучие.
В начале XV века образование в основном получали в днев­
ных школах. Классы были большими (по 17 и более учеников),
а на занятиях процветала зубрёжка. Вероятно, Фауст, так же
как и Бутцбах, пошёл в школу с шести лет — то есть в 1472 году.
В некоторых школах имелись бурсы, или общежития, для при­
езжих учащихся, но это вовсе не было нормой. К примеру, Бут­
цбах совершил долгое путешествие, чтобы найти такую школу.
В этих пристанищах жильцов буквально заедали вши. Швей­
царский гуманист Томас Платтер (1499—1582) вспоминал, что
слышал, как в его соломенном матрасе шевелятся целые орды
вшей, — и спал на полу, чтобы не быть съеденным.
Хотя на дворе была эпоха Возрождения, система образо­
вания оставалась средневековой, а учёба затруднялась острой
нехваткой учебников. Хотя учебный план включал основы ри­
торики, диалектики и грамматики, основополагающий учебник
латинской грамматики был написан ещё в IV веке н. э. Бутцбах
учился на таких работах, как «Притчи» Алана Лилльского
(годы расцвета ок. 1200), и нравоучительных стихах Катона и
баснях Эзопа. Чтобы проникнуться христианским мировоззре­
42
3. ДЬЯВОЛЬСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
нием, школьники зубрили «Отче наш» и апостольский «Сим­
вол веры», изучали жития святых и десять заповедей. На это,
в частности, указывал Пятый Латеранский собор 1514 года,
предупреждавший, что «каждое поколение в молодости склон­
но ко злу»41.
От учащихся ожидали и требовали смирения и соблюдения
дисциплины. Один пастор из Нюрнберга риторически спраши­
вал: «Есть ли на земле что-то более драгоценное и заслужи­
вающее большей любви, нежели благочестивое, смиренное и
послушное чадо, готовое учиться?»42 Максимой того времени
были слова из моностихов Катона: Magistrum metue ( «Бойся
своего учителя»), — и ученики часто подвергались битью и
жестокому обращению43. По воспоминаниям Лютера, как-то
его в один день отлупили пятнадцать раз.
Во времена Фауста в школе учились не ради знаний. Сын
купца бросал учёбу в возрасте 12—15 лет и начинал торговать
вместе с отцом, а сыновья ремесленников уходили из школы,
выучив грамоту ровно настолько, чтобы их приняли в гильдию.
Лишь немногие имели цель продолжить образование в универ­
ситете и стать священником, юристом или врачом. Знакомство
Фауста с трудами Платона и Аристотеля (что документально
зафиксировано), его магистерская, а с 1520 года — докторская
степень наводят на мысль, что он принадлежал к элитарному
меньшинству.
В БАШНЕ ИЗ СЛОНОВОЙ КОСТИ
Во времена Фауста в Германии шёл бурный подъём высшего
образования. Если в 1400 году в империи было всего 5 уни­
верситетов, то к 1520 году их насчитывалось уже 19. Всего в
Европе того времени активно работало более 60 университе­
тов. В те времена высшие учебные заведения не были похожи
на современные университеты, предлагающие студентам ди­
пломы по всем мыслимым наукам. В XVI веке университеты
представляли собой более компактные заведения, закрытые
для посторонних, а их студенты жадно тянулись к знаниям.
43
ЛЕО РУИКБИ
Тем не менее университеты обычно располагались в центре
города, а их студенты, пользовавшиеся особыми привилегиями,
вели самый разгульный образ жизни. Наконец, университе­
ты представляли собой более специализированные учебные
заведения и были тесно связаны с выдающимися учёными и
преподавателями, читавшими лекции и поднимавшими репута­
цию заведения по конкретному предмету или в рамках научной
школы. Например, Оксфордский университет (основан около
1208 года) отождествлялся с теологией, и когда в 1517 году был
открыт новый колледж этого университета Корпус-Кристи с
более гуманитарным уклоном, между их студентами нередко
возникали уличные потасовки.
Узкая специализация университетов приводила к появлению
«странствующих» студентов, часто встречавшихся в Средние
века, и в XVI веке в частности. Фауст также мог пойти этой не­
лёгкой тропой, чтобы посетить крупнейшие университетские
города Европы.
По современным понятиям тогдашние студенты были слиш­
ком молоды, чтобы покидать дом и отправляться за границу,
но в XVI веке люди рано вступали в самостоятельную жизнь.
Например, такой известный учёный, как Рудольф Агрикола
(1443—1485), отправился в Эрфурт в возрасте всего 12 лет,
а оккультист Агриппа поступил в Кёльнский университет в
13 лет. Если оставить в стороне наиболее одарённых, то обыч­
но студенты поступали в университет в возрасте 14—15 лет.
Некоторые — например, Лютер — поступали учиться в 18 лет
или более старшем возрасте. Из документов нам известно, что
Георга Гельмштета зачислили в университет 9 января 1483 года,
вероятно, в возрасте 16 или 17 лет.
Хотя многие студенты, по сути, оставались детьми, они от­
давали учебе все силы. Судя по тому, что написал Эразм Рот­
тердамский, день у Фауста, так же как у Феликса Платтера
(1536—1614), в 1550-х годах учившегося в Монпелье, начинался
в шесть или даже в пять часов утра. Учебный план студента
определялся не заданной темой или предметом, а зависел от
того, какие книги находились в его распоряжении. Студент
44
3. ДЬЯВОЛЬСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
мог выбирать лектора, но не имел возможности выбирать курс.
Несмотря на такие ограничения, все учились с огромным ж е­
ланием. Когда в 1511 году Иероним Алеандер (1480—1542)
приехал в Париж, на лекцию собиралось около 2000 человек,
стоя слушавших его 2,5-часовое выступление. На другой день
все сидячие места были заняты уже за 2 часа до начала лекции,
а студенты приветствовали вошедшего Алеандера криками «Ви­
ват, виват!» — так, словно он сошёл с небес44.
В Средние века для получения степени бакалавра требова­
лось от 4 до 6 лет университетского обучения. Первые годы учё­
бы проходили на факультете гуманитарных наук, где студенты
изучали дисциплины из списка «семи свободных искусств»,
установленного в 800 году н. э. Алкуином Йоркским. В этот
период молодые студенты вроде Фауста, ранее подготовленные
по программе тривиума (грамматика, риторика, логика), полу­
чали уверенные знания по этим предметам, чтобы затем начать
обучение по более сложной программе квадривиума. В состав
квадривиума (второй ступени изучения «семи свободных ис­
кусств » в средневековых университетах) входили арифметика,
геометрия, музыка и астрономия. С освоением квадривиума
заканчивался цикл обучения «семи свободным искусствам».
Выдержав экзамен на степень бакалавра гуманитарных наук,
студент затем мог продолжить обучение, чтобы получить более
высокую степень на факультетах юриспруденции, медицины
или богословия. Столь строгая система, построенная на твёр­
дом фундаменте систематических знаний, воспитывала класс
специалистов, в совершенстве владевших искусством научной
дискуссии.
На получение степени магистра или доктора уходило ещё
около 12 лет. Докторская степень требовала наиболее узкой
научной специализации. Особенно тяжело приходилось буду­
щим докторам-богословам: в конце Средневековья докторский
курс теологии занимал уже 12—13 лет, против 8 лет обучения
на магистра. По положению научная степень присуждалась
не ранее 35-летнего возраста, и в области теологии докторами
редко становились до 40 лет.
45
ЛЕО РУИКБИ
Впрочем, во времена Фауста время обучения бакалавров
было значительно сокращено. Агриппа поступил в университет
Эрфурта в 1501 году и уже через 3 года получил свою первую
степень; Лютер стал бакалавром в 1503 году, а два года спустя
ему присудили магистерскую степень. При этом требования к
минимальному возрасту оставались жёсткими: в разных уни­
верситетах минимальный возраст присуждения степени маги­
стра варьировался в пределах 20—21 года.
В каком окружении оказался Фауст, впервые вошедший в
переполненный лекционный зал? По мнению одного из совре­
менников, среди отвратительно грубой толпы. Пожалуй, самые
резкие слова написал о студентах Парижского университета
французский богослов и историк Ж ак де Витри (ок. 1180—
1240). В своё время он сам был парижским студентом и не считал
такую компанию приятной. Витри жаловался, что студенты
слишком падки на новизну, и осуждал их желание наилегчай­
шим путём достигать знаний, известности или успеха. Студенты
непрерывно бранились. Высказывая противоположные мнения
или позиции, они пускались во все тяжкие, легко переходя от
колкостей к оскорблениям. Также учившийся в Париже папа
римский Иннокентий III сравнивал университет с «печью, пеку­
щей хлеб для всего мира » — несмотря на то, что многие считали
этот хлеб пригоревшим и несвежим.
Если Витри возмущали студенты, то поведение лекторов
он считал и вовсе безобразным. Будучи законченными ретро­
градами, они «не могли выразить собственного дискурса», но
лестью «переманивали друг у друга студентов и искали лишь
славы, нисколько не заботясь о душах»45.
Когда в XVI веке Париж посетил Парацельс, в университете
мало что изменилось. Со своей обычной прямотой Парацельс
назвал парижских докторов наук тщеславными профанами.
Это мнение разделял Лютер, называвший главных теологов
университета «парижскими слепыми кротами и летучими
мышами»46.
Но Париж не держал монополии по студенческим выходкам.
Многие другие университеты подвергались критике со сто­
46
3. ДЬЯВОЛЬСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
роны тех, кто их посещал или в них учился. Например, Эразм
Роттердамский сетовал, что его пребывание в Оксфорде было
испорчено компанией нудных и самоуверенных преподавателей
и их дрянным пивом.
Хотя студенты пользовались вольностями, нетипичными
для того времени, они не были свободны от ограничений эко­
номики. Несмотря на помощь епископа Камбрейского, Эразм
Роттердамский страдал от нищеты и был вынужден зарабаты­
вать уроками. Лютер, также страдавший от бедности, говорил,
что «никто не испытывает больших лишений, чем студенты и
учёные»47. 23 июля 1507 года успешный печатник из Базеля
Джон Аморбах, озабоченный делами сына Бруно, учившегося
в Париже, написал письмо, в котором советовал ему и его то­
варищам оплачивать квартиру и питание в складчину. За год
Аморбах мог отправлять сыну всего 23—24 кроны, из которых
от 16 до 20 крон уходило на оплату жилья.
В начале занятий в парижской коллегии Монтегю Эразм
остановился в общежитии под названием «Дом для неимущих ».
Хотя коллегия получила новую жизнь усилиями директора
Джона Стэндонка, в общежитии царила ужасная скученность.
Эразм, с трудом переносивший такие условия, жаловался на
пищу: студентам подавали несвежие яйца и плохую воду.
Если Эразм зарабатывал частными уроками, то другие
студенты обеспечивали себе пропитание, работая у печатни­
ков, редактируя и составляя хвалебные стихи или обращения.
Иногда они получали деньги, рекламируя последние выпуски
печатной продукции во время публичных выступлений о новых
книгах. По всей вероятности, такие лекции с обзором содер­
жания и наиболее интересных особенностей книг более-менее
регулярно проводились в конторах печатников и служили для
привлечения интереса заказчиков. Прочие студенты, у которых
недоставало способностей или возможностей, выживали как
могли, занимаясь попрошайничеством и браконьерством.
Фауст тоже мог корпеть над редактурой новых книг или
выступать перед группами заказчиков, рассказывая о достоин­
ствах нового тома, намеченного к выпуску. Живя в общежитии,
47
ЛЕО РУИКБИ
как Эразм, или на квартире с другими студентами, как Бруно
Аморбах, Фауст сталкивался примерно с теми же бытовыми
обстоятельствами. Впрочем, доля «бедных» студентов была
сравнительно невелика и составляла, например, около 16% в
Кёльне и 9% в Лейпциге. Поскольку в своих наблюдениях мы
ограничены тем, что видели Эразм или Платтер, до конца не­
ясно, какие студенты относились к «бедным». Можно пред­
положить, что университетская жизнь оставила у студентов
уровня Иннокентия III совершенно иные впечатления.
Но, несмотря на препятствия, студенты, особенно такие,
как Платтер или Эразм Роттердамский, шли к знаниям целеу­
стремлённо и страстно. Хотя, попав в университет, студенты
оказывались перед огромными стеллажами книг, одолеть ко­
торые они могли только при поддержке своих лекторов, но это
давало шанс вырваться из того мрачного царства неведения,
где пребывало большинство их современников. Если в XVI веке
выбор университетов был, как никогда, широким, возникает
вопрос: где именно Фауст начал свой путь к знаниям?
Народная традиция, взявшая начало от «Вольфенбюттельской рукописи» 1580 года, книги Шписа издания 1587 года и
перевода, датированного 1592 годом и подписанного инициа­
лами P.F., заставляет считать, что Фауст учился теологии в
Виттенберге. В документах XVI века можно встретить не ме­
нее 13 Фаустов или Фаустусов, учившихся в Виттенберге48.
Ни один из них не соответствует описанию нашего мага. Если
Фауст учился в Виттенберге, он мог приступить к учёбе только
в 1502 году, когда университет впервые открыл свои двери.
Но к этому времени он был бы слишком стар, чтобы получить
первую университетскую степень. Судя по историческим дан­
ным, крайне маловероятно, чтобы Фауст действительно учился
в Виттенберге. На пребывание Фауста в Виттенберге указы­
вают всего два источника — Лерхеймер (1585 год) и Хогель
(XVII век), причём оба автора вовсе не утверждают, что Фауст
учился в этом городе.
Идея о том, что Фауст учился в Виттенберге, возникла через
некоторое время после его смерти. Возможно, это было от­
48
3. ДЬЯВОЛЬСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
ражением когда-то возникшей путаницы между Фаустусом,
останавливавшимся в Виттенберге, и одним из Фаустов или
Фаустусов, учившихся в университете этого города. Но связь
с Виттенбергом не случайна: этот выбор имел своё значение.
Пребывание Фауста в Виттенберге соответствовало обще­
христианским принципам — и это было частью протестантской
полемики о «народных книгах», в которых говорилось о Фау­
сте. Хотя сегодня Виттенберг мало известен за пределами Гер­
мании, в XVI веке этот город являлся эпицентром распростра­
нения Реформации. Помещая Фауста в Виттенберг, «народные
книги» утверждали его образ в качестве «тени» или противо­
положности Лютера. Книги о Фаусте также нашли своё место
во внутренней борьбе между течениями лютеранства. В конце
XVI века Виттенберг стал центром движений филиппистов
(последователей более умеренного Филиппа Меланхтона) и
криптокальвинистов, наиболее ортодоксальные представители
которых называли эти книги «рассадником ереси»49. Таким об­
разом, выбор Виттенберга в качестве фаустовской альма-матер
служил интересам консервативного лютеранства.
Первым человеком, действительно указавшим место учёбы
Фауста, был Меланхтон — и он назвал Краков. Краковский
Ягеллонский университет был одним из наиболее старых и пре­
стижных учебных заведений. Краков уже в середине XV века
являлся крупным научным центром, занимавшим передовые
позиции в исследованиях по математике, астрономии, астро­
логии, географии и праву. Хартман Шедель чрезвычайно вы­
соко оценил университет в своей знаменитой «Нюрнбергской
хронике» 1493 года. Пик славы Ягеллонского университета
пришёлся ориентировочно на 1500 год. Его высокая репутация
привлекала студентов как магнит: по оценкам, в XV веке около
45% студентов университета были иностранцами. В Краковском
университете читали лекции Эразм и Меланхтон50.
С конца XV века до начала XVI века в Кракове училось более
90 студентов с именами Георгий и Иоганн, приехавших из юж­
ных регионов Германии — Тюрингии, Баварии и Вюртемберга51.
Никто из них не подписался фамилией или прозвищем Фауст
49
ЛЕО РУИКБИ
или Сабеллико. Среди студентов не нашлось ни Георгия, ни
даже Иоганна, приехавших из мест, где Фауст мог появиться
на свет. Почему же имя Фауста было связано с прославленным
Ягеллонским университетом в Кракове?
«Краковский след» вполне мог оказаться результатом пере­
сечения легенды о Фаусте и сказаний о местном маге по про­
звищу пан Твардовский. Судя по фольклорным источникам,
упомянутый пан Твардовский жил в том же XVI веке, а также
занимался алхимией, вызывал образ покойной жены короля,
бывал в Виттенберге — и подписал договор с дьяволом. Предпо­
лагают, что именно в Ягеллонском университете изучал «есте­
ственные» науки — алхимию и астрологию — Иоганн, или Ян,
Твардовский, которого иногда называют «двойником» Фау­
ста52. При полном отсутствии каких-либо доказательств учё­
бы Фауста в Кракове, такое пересечение легенд убедительнее
всего объясняет, почему Фауст должен был закончить именно
Ягеллонский университет.
Наконец, действительно ли Фауст был доктором наук? И
вообще, учился ли Фауст в университете? Среди выпускников
не значилось ни одного Фауста53. Впервые его упоминают как
магистра в 1507 году. По записям из приходно-расходной кни­
ги епископа Бамберга, а также из официальных документов
Ингольштадта за 1528 год и Нюрнберга за 1532 год можно
понять, что к 1520 году Фаусту была присвоена докторская
степень. Фауста называли доктором в двух хрониках того
времени — «Вальдекской хронике» Прассера (относившей­
ся к событиям 1535—1536 годов) и утраченной ныне хронике
Рейхмана—Вамбаха. В 1539 году Бегарди записал, что Фауст
подписывался, называя себя «философом из философов», а
консультировавший Фауста Филипп фон Гуттен в 1540 году
называл его «философусом».
Первое зафиксированное в документах упоминание о «док­
торе Фаусте» относится к 1520 году. Значит ли это, что науч­
ная степень была присвоена Фаусту между 1507 и 1520 годами?
Исходя из возраста, он мог претендовать на степень начиная с
1501 года. Дополнительную путаницу вызвало ещё одно обстоя­
50
3. ДЬЯВОЛЬСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
тельство: степени магистра, доктора и «философуса» вполне
могли означать одинаковый уровень академических достиже­
ний.
В наши дни мы посчитали бы тогдашнего магистра равным
магистру гуманитарных и магистру естественных наук, док­
тора — равным доктору философии и доктору медицины, а у
«философуса» не существует сегодняшнего аналога. Сегодня
магистерская и докторская степени означают разный научный
уровень, причём особенно высоко ценится докторская степень,
предполагающая личный вклад в науку. Но как конкретно об­
стояло дело в XVI веке?
Во времена Фауста требования к учёным званиям были раз­
личными. Чтобы стать магистром, требовалось стать бакалав­
ром и, почти так же как в наши дни, пройти дополнительное
обучение и изучить философию, особенно учение Аристотеля,
освоив метод схоластики. Эта информация хорошо сочетается
с титулом «философус», который использовал фон Гуттен.
Степень магистра считалась наиболее высокой для занятия
философией, а степень доктора обычно присуждалась учёным,
достигшим наиболее высоких результатов в юриспруденции,
медицине или богословии. При этом магистра философии
вполне могли именовать доктором. Например, Тритемий го­
ворил о своём брате, имевшем степень магистра, как о «док­
торе философии »54. В монументальном произведении «История
протестантизма » Джеймс Уайли указывал, что Мартин Лютер
закончил университет со степенью «магистра искусств или док­
тора философии»55. Получается, что разные титулы Фауста
вовсе не противоречат друг другу: напротив, этим подтверж­
дается, что Фауст получил университетское образование и до­
стиг самого высокого научного уровня в области философии
(и, возможно, теологии).
Тенденция к восприятию имени Фаустус в качестве лати­
низированной формы немецкой фамилии привела к тому, что
нашего мага ошибочно идентифицировали со студентом по
имени Иоганн Фауст из города Зиммерн, окончившим Гейдель­
бергский университет 15 января 1509 года56. Впрочем, это легко
51
ЛЕО РУИКБИ
опровергнуть. У Тритемия Фаустус использовал своё имя ско­
рее в качестве прозвища, чем семейной фамилии; он прибыл из
Гельмштадта или Гейдельберга и, судя по тексту, в 1507 году
получил степень магистра. В то же время Фауста из Зиммерна звали иначе (Иоганн), он приехал из другого города — и в
1509 году стал всего лишь бакалавром.
Упоминание Гейдельберга у Муциана, а также в записях
города Ингольштадта в совокупности с термином Helm stet/
Helmitheus навело Шоттенлохера на мысль объединить записи
из документов Гейдельберга с конкретным именем — и он на­
шёл такое имя. С 1483 по 1487 год Георг Гельмштет числился в
Гейдельберге в качестве студента, изучавшего философию. По
всему похоже, что именно этот человек впоследствии называл
себя Фаустом.
Георгиус Гельмштет из епархии в Вормсе поступил в Гей­
дельбергский университет 1 января 1483 года, и всего через
полгода Jorio de Helmstat записался на экзамен, чтобы стать
бакалавром. Этот вопрос рассматривался на заседании гума­
нитарного факультета. Судя по всему, студент Гельмштет не
отвечал всем поставленным требованиям — в первую очередь
в отношении минимального срока обучения. Он приехал в се­
редине учебного года и явно не имел возможности посетить
обязательные занятия. После того как за означенного студента
поручился магистр Иоганн Гассе, Jeorius de Helmstat был выпу­
щен из университета со степенью бакалавра 12 июля 1484 года.
Хотя Гельмштет получил степень за рекордно короткое время,
он закончил курс с едва ли не самыми худшими оценками — на
16-м из 17 возможных мест57.
В Гейдельберге студенты, изучавшие философию, пользо­
вались свободой в выборе двух противоположных способов
интерпретации учения древнегреческого философа Аристо­
теля: так называемого via antiqua (античного) или via moderna
(современного)58. Метафизическое учение Аристотеля строи­
лось вокруг критики идеалистических теорий, против которых
он выдвигал собственную доктрину универсальных сущностей,
состоявшую в том, что если несколько индивидуальных сущно­
52
3. ДЬЯВОЛЬСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
стей отвечают некоему общему утверждению, то это не связано
с отношениями подобия между этими сущностями, а вытекает
из понятия идеального. Однако различия в интерпретации уче­
ния Аристотеля среди так называемых «схоластов» привели в
Средние века к развитию двух противоположных тенденций —
номинализма и реализма.
В античной интерпретации (via antiqua) главенствовали идеи
Фомы Аквинского, с присущим ему реализмом утверждавше­
го, что универсалии или общие идеи имеют вид объективных
экзистенций. Напротив, в современной Фаусту интерпретации
(via moderna), идеологом которой был следовавший принципу
номинализма Уильям Оккам, универсальные или абстрактные
сущности рассматривались в качестве простых имён, не свя­
занных с соответствующей реальностью. По этим вопросам
Аристотеля обстоятельно комментировал первый ректор Гей­
дельбергского университета Марсилий из Ингена (1340—1396).
Комментарии Марсилия пользовались широкой известностью
во всей Европе. Неудивительно, что во времена Фауста в Гей­
дельберге господствовал подход via moderna. В 1499 году его
последователи даже опубликовали книгу хвалебных стихов,
адресованных Марсилию из Ингена.
Несомненно, что в конце XV и начале XVI века наиболее
привлекательной особенностью Гейдельберга было первенство
этого университета в изучении античной литературы с целью
улучшения человеческой природы — то, что сейчас называют
«гуманизмом эпохи Возрождения». Гуманисты хотели изба­
виться от схоластики, от комментаторов и их бесконечных ком­
ментариев — и вернуться к собственно античным источникам.
Гуманизм, первым представителем которого в Гейдельберге
был Петер Лудер (1415—1472), являл собой наиболее передовое
течение и привлекал лучшие умы своего времени.
В конце XV века в Гейдельберге впервые начали изучать гре­
ческие и древнееврейские тексты. Студенческие годы Гельмштета проходили во времена епископства Иоганна фон Дальберга,
вернувшегося из Италии в 1480 году. По описанию Иоганна
Рейхлина, библиотека Дальберга включала множество томов
53
ЛЕО РУИКБИ
на латыни, греческом и древнееврейском языках. Полагают,
что Дальберг мог быть автором книги De numerorum arcanis
mysteriis (О таинственных секретах чисел). Рудольф Агрикола,
приехавший в Гейдельберг в 1484 году, прославился своими
публичными лекциями о трудах Плиния-младшего. Гельмштет
учился вместе с будущим гуманистом Конрадом Цельтисом,
закончившим университетский курс 20 октября 1485 года со
степенью магистра искусств. В Гейдельберге учился даже
Тритемий, закончивший университет в 1482 году, незадолго
до поступления Гельмштета. Тогдашняя гуманистическая
школа находилась под сильным влиянием неоплатонических
и герметических работ Марсилио Фичино (1433—1499) и Д ж о­
ванни Пико делла Мирандола (1463—1494), разрабатывавших
концепцию естественной магии. Именно во времена Фауста
Гейдельберг приобретал репутацию места, где изучали и прак­
тиковали магию59.
В университете Гельмштет стал настоящим философом.
В 1487 году ему была присвоена степень магистра. Однако
возникла другая проблема. 1 февраля 1487 года в документах
университета появилась запись о том, что Georgio de Helmstadt
не отвечает всем поставленным требованиям. Он принял уча­
стие лишь в двух из трёх обязательных формальных диспутах
и должен был выполнить это требование. Гельмштет блестяще
справился с задачей. 1 марта 1487 года Jeorius Helmstadt окон­
чил университет со вторым результатом в группе из 10 студен­
тов. Уже несколько дней спустя, 20 марта, он принёс присягу,
открывавшую доступ в библиотеку отделения гуманитарных
наук. Несмотря на хорошие оценки, завершение магистерского
курса заняло у Гельмштета больше времени, нежели обычно, —
вероятно, потому, что он не достиг минимального возраста
в 20 или 21 год. Это даёт ещё одно основание полагать, что
Гельмштет родился приблизительно в 1466 году60.
По положению об университете после выпуска Гельмштет
должен был отработать два года преподавателем на гумани­
тарном факультете. Здесь он, по всей вероятности, задержался
до 1489 года. В июне 1490 года в Гейдельберге началась эпиде­
54
4. ЯВЛЕНИЕ МАГА
мия чумы, и работникам университета разрешили покинуть
город61. Гельмштет, выполнивший свои обязательства, едва ли
задержался на месте — и Вирдунг, прибывший в университет
в конце 1492 года, встретился с ним только в 1507 году, как об
этом написано у Тритемия. Но, как известно, уже в это время
Гельмштет делал первые неуверенные шаги к карьере мага.
Когда 7 октября 1534 года Сетер написал своему другу Элленборгу, он сопроводил письмо копией речи, с которой видный
богослов профессор Паллас Шпангель (умер в 1512 году) вы­
ступил по случаю визита императора Максимилиана, а также
гороскопом, составленным для него магистром Георгием Гельмштетом, использовавшим иудейскую астрологию, физиогно­
мику и хиромантию. 28 марта 1490 года Сетер сам приезжал в
Гейдельберг, и в указанный период вполне мог контактировать
с Гельмштетом. Хотя речь Элленборгу понравилась, о горо­
скопе Гельмштета он высказался скептически. Признав, что
не разбирается в искусстве хиромантии, Элленборг указал,
что Гельмштет пренебрёг точностью, не нанеся границ астро­
логических знаков и позиций планет. 12 октября Элленборг
отослал гороскоп назад Сетеру. Казалось, начало карьеры не
обещало быстрого развития62.
4.
ЯВЛЕНИЕ МАГА
( 1500 -
1506)
По мере того как XV век клонился к закату, поползли слухи
о всякого рода недобрых знаках и предзнаменованиях. П о­
всюду, как грибы, появились пророки, возвещавшие скорый
приход Антихриста и Второе пришествие, а Арквато (Антонио
Торквато) предсказал уничтожение Европы. Ходили слухи о
рождении монстров, о молочных и кровавых ливнях и знаках на
небе. В небе над Германией видели три луны. В 1500 году в двух
деревнях близ Спонхейма, а затем в Льеже на одежде людей
55
ЛЕО РУИКБИ
чудесным образом появились цветные кресты; согласно Тритемию, это предвещало чуму. В Греции рождалось множество
детей с уродствами. Во Франции свирепствовала чума. Небо
над Италией осветила корона из пылающих мечей. Говорили,
что в Ватикан ударила молния, сбросившая римского папу с
престола63.
На всей территории Европы шла война. Порта выигра­
ла у Венеции два сражения подряд — при Лепанто, в 1499 и
1500 годах. В 1500 году король Франции Людовик XII и Ферди­
нанд II Арагонский разделили между собой Неаполитанское
королевство. В Нидерландах, Бельгии и Люксембурге (1491 и
1492 годы), Эльзасе (1493 год) и Швабии (1492 год) произошли
восстания. По Европе бродили толпы разбойников. Восстав­
шие крестьяне требовали лучшей жизни и жестоко распла­
чивались за своё безрассудное желание. Их недовольство,
зревшее многие годы, в конце концов привело к жестокому
бунту.
Смерть, моровая язва, война и голод — многие чувствова­
ли приближение всадников Апокалипсиса. Лучше других это
чувство выразил Альбрехт Дюрер (1471—1528). Говорили, что
однажды он увидел на рубашке девушки-служанки изображе­
ние распятия, якобы проступившее после «кровавого» дождя.
В 1498 году Дюрер совместно с Кобергером издал в Нюрнберге
серию из 15 гравюр на дереве с параллельным текстом, под
общим названием «Книга о тайном Откровении Иоанна, на­
зываемая Апокалипсисом ». Среди гравюр были его знаменитые
«Четыре всадника Апокалипсиса ». На его гравюре три всадника
из четырёх изображены в одеждах правящих сословий. Подоб­
но буре, конная группа сметает простых людей, оказавшихся на
их пути. Симптоматично, что Голод — единственный из всад­
ников не принадлежащий к элите, — растаптывает епископа
в роскошном облачении. Над всем этим в небе парит ангел,
благословляющий эту сцену и, вероятно, смеющийся над че­
ловеческой ничтожностью.
Колдовство и магия, всегда вызывавшие беспокойство, на
стыке веков с неизбежностью оказались под особенно присталь­
56
4. ЯВЛЕНИЕ МАГА
ным вниманием. В десятилетие, предшествовавшее 1500 году,
по всей Европе полыхали костры, на которых было сожжено
множество ведьм. В тот же период вышло огромное количе­
ство работ, посвящённых магии и ведовству. В 1500 году инк­
визитор Бернардо Ратегно предупреждал о распространении
и усилении опасности ведовства в книге Tractatus de strigibus
(лат. «Трактат о колдовстве»). По всему выходило, что Европу
заполонили толпы агентов дьявола. В те времена Фауст легко
мог оказаться в их нечестивой компании.
ПАПА-ЧЕРНОКНИЖНИК
Вопреки истерическим предсказаниям и загадочным знакам,
мир вовсе не рухнул в момент, когда одна группа цифр на про­
извольно установленной нами шкале летоисчисления сменилась
другой. В основном всё шло как раньше, а в чём-то даже лучше
прежнего. Леонардо написал свою «Джоконду» (до его смерти
эту картину не называли «Мона Лиза»). Дюрер завершил свой
знаменитый автопортрет и приступил к работе над картиной
«Оплакивание Христа». Известный учёный-гуманист и зна­
ток каббалистики Иоганн Рейхлин (1455—1522), чья карьера
определяла интеллектуальный климат того времени, написал
первую в своём роде грамматику древнееврейского языка. Ко­
нечно, произошли и определённые ухудшения.
В то время как обеспокоенный ростом числа еретиков и
язычников римский папа Александр VI (1431—1503) безуспеш­
но пытался организовать крестовый поход, около 30 тысяч па­
ломников, собравшихся в Риме на празднование юбилея церк­
ви, погибли от чумы. К счастью, Коперник, в 1500 году также
совершавший паломничество в Рим, пережил чуму и 6 ноября
смог наблюдать лунное затмение. Разумеется, непосвящённым
казалось, что по лунному диску прошла сама смерть. По обще­
му мнению, папа Александр VI (бывший одним из богатейших
людей своего времени) не отпустил на празднование юбилея
достаточных средств, а Рим, усеянный разлагающимися телами,
стал городом мёртвых.
57
ЛЕО РУИКБИ
В 1501 году, с появлением первых печатных музыкальных
изданий, в основном предназначенных для домашнего музици­
рования, римский папа Александр VI выпустил папскую буллу,
требовавшую от немецких печатников представлять свои кни­
ги на рассмотрение и одобрение церковных властей. В ответ
был немедленно выпущен памфлет против папства, в котором
Святой престол называли прибежищем беззакония. Самого
Александра именовали «пучиной порока, ниспровергателем
всех законов, божеских и человеческих»64.
В тот год, когда Александр с непревзойдённой пышностью
и экстравагантностью отмечал свадьбу своей дочери Лукреции
Борджиа с Альфонсо, сыном и наследником Эрколе, герцога
Феррары, Фауст, со своей стороны, должен был издать три
латинских текста по магии, освящённые именем самого рим­
ского папы. Неудивительно, что он хотел тщательно выверить
тексты до их передачи в печать. Из этих текстов два относились
к категории книг магических заклинаний, предисловие к кото­
рым было написано самим римским папой: D.I.Fausti dreyfacher
Hoellen-Zwang («Тройное адское заклинание Д[октора] И[?]
Фауста») и D. Faustus vierfacher Hollen-Zwang («Четверное ад­
ское заклинание Д[октора] Фауста»). Интересно, что в одном из
названий используется имя Фаустус, а в другом — сокращение
I. (или J.), возможно соответствующее именам Иоганн или Йорг
(исторически подтверждённый вариант Георгия). Третий текст
вышел под заголовком Tabellae Rabellinae Geister-Commando,
а на следующий год была напечатана книга D. Fausts (Original)
Geister Commando ( «Скрижали заклинаний духов »; в заглавии
смешаны латинские и немецкие слова. — Примеч. ред.), также
отпечатанная в Риме, с поддельной подписью Александра VI,
разрешавшей издание.
На обложке экземпляра «подлинного» Geister Commando
мы видим смазанное изображение головы бородатого мужчи­
ны в цилиндрической шапочке на манер фески. Ниже надпись:
«Написано магом доктором Фаустом из города Кундлинга».
Похоже, что эта подлинная работа о магии вышла в Риме в
1502 году за подписью Александра VI. В дальнейшем книга
58
4. ЯВЛЕНИЕ МАГА
находилась в руках некоего «Д. Габермано (Маго)» и была пере­
печатана частным образом, под страхом отлучения от церк­
ви, уже во времена правления римского папы Юлия II. Этот
доктор Иоганн Габерман (1516—1590) был учёным-теологом и
специалистом по древнееврейскому языку, якобы написавшим
несколько магических текстов. Но дата публикации и время,
когда книга находилась во владении Габермана, не совпадают,
а, учитывая, что в списке работ Габермана присутствуют только
благочестивые лютеранские произведения, его причастность к
магической книге скорее могла оказаться чьей-то шуткой.
Репутацию чернокнижника имел сам папа Александр VI
(всё же он носил фамилию Борджиа), и даже поговаривали, что
ради папства он продал душу дьяволу. Он станет персонажем
пьесы Барнеби Барнса «Хартия дьявола» 1607 года, в чём-то
напоминающим Фауста. Впрочем, очевидно, что связь между
этими фигурами возникла гораздо позже.
Ходили слухи о вызывавших суеверный ужас сеансах чёрной
магии в замке Святого Ангела, в которых якобы участвовали
сын папы, печально знаменитый Чезаре Борджиа, и опытный
колдун-некромант. Когда в 1501 году в замке пропал один из
врагов Чезаре, молодой князь Асторре Манфреди, все решили,
что он стал жертвой самых ужасающих ритуалов.
Предполагали даже, что Манфреди подвергся экстиспиции — гаданию по внутренностям. Для некоторых самым ве­
сомым аргументом было, что Манфреди погиб в замке Святого
Ангела — перестроенном мавзолее римского императора Адри­
ана, которого также подозревали в занятиях экстиспицией65.
Если даже предположить, что у Чезаре хватило духа заняться
экстиспицией, этот отвратительный способ гадания предпо­
лагал наличие определённой квалификации. Хотя вокруг Че­
заре собирались люди честолюбивые и склонные к авантюрам,
нельзя утверждать, что Фауст действительно участвовал в его
обрядах.
Увы, как часто бывало с фаустовскими сочинениями по ма­
гии, вероятнее всего, что даты выхода колдовских книг издате­
ли проставили задним числом, неточно, а папское предисловие
59
ЛЕО РУИКБИ
и подпись были добавлены, чтобы книги лучше расходились
или из меркантильно-политических соображений. История
«подлинного» текста Geister Commando прослеживается до
1846 года, когда книга была куплена Британским музеем у
берлинского антиквара. По стилистическим и типографским
особенностям был сделан вывод, что текст отпечатан в пери­
од с 1765 по 1780 год. Точно так же работы, опубликованные
под названиями Dreyfacher Hoellen-Zwang и Tabellae Rabellinae
можно датировать только по публикациям XIX века66. Хотя
использование имени Фаустус и инициалы I. или J. заставляют
усомниться в названии Vierfacher Hollen-Zwang, история тек­
ста прослеживается только до 1680 года — времени его пред­
полагаемого второго издания. Как будет объяснено далее, по
особенностям текстов, а именно — по упоминанию имени духа
Мефистофеля, можно с уверенностью говорить, что это под­
делки более позднего времени.
Учитывая репутацию папы Александра VI, этот человек вряд
ли разрешил бы использовать своё имя на такого рода докумен­
тах. Как и многие другие, Фауст, привлечённый рассказами об
известных университетах, с большой вероятностью мог бывать
в Риме или где-либо в Италии, но до первого упоминания о нём
должно было пройти несколько лет.
КНЯЗЬ НЕКРОМАНТОВ
Был 1506 год, когда усталый 44-летний монах Тритемий
возвращался в Берлин от двора курфюрста Бранденбургского
маркграфа Иоахима I (1484—1535). Монах был явно не в на­
строении. Незадолго до этого Тритемия заставили покинуть
бенедиктинский монастырь Святого Мартина в Спонхейме
близ Бад-Кройцнаха, лишив его поста настоятеля. По словам
Тритемия, он опасался за свою жизнь. Шесть дней он прова­
лялся в Лейпциге, мучимый болями от почечных камней, затем
с большим трудом добрался до города Гота, в котором жил
его приятель Муциан, каноник церкви Святой Марии. Затем
Тритемий направился в Гельнхаузен, куда прибыл в конце
60
4. ЯВЛЕНИЕ МАГА
мая. Именно здесь ему было назначено судьбой оставить уни­
кальное и наиболее значительное письменное свидетельство
о Фаусте.
Гельнхаузен был старым вольным императорским горо­
дом, который основал ещё император Фридрих I Барбаросса
в 1170 году. В этом некогда процветающем городе, окружённом
крепостной стеной, находится замок Барбароссы (Konigspfalz),
расположенный на острове посреди реки Кинциг, а также так
называемый «Гротескный камень» (Fratzenstein), позже переи­
менованный в «Ведьмину башню» (Hexenturm) — напоминание
о Гуситских войнах начала XV века. Один из городских домов
(наполовину деревянный, один из самых старых в регионе Гес­
се), некогда занимал Суверенный Военный орден госпитальеров
Святого Иоанна Иерусалимского. Значение города определя­
лось его выгодным расположением: Гельнхаузен находился
между Франкфуртом и Лейпцигом на старинном торговом
пути — «Королевской дороге» (Via Regia).
За Франкфуртом находился Спонхейм. Была пора цветения,
и усталый монах наверняка возвращался мыслями в старый
монастырь с огородами и садами, вспоминая перипетии своего
неожиданного ухода. Возможно, продолжая идти по «Королев­
скому пути », он когда-нибудь вернётся туда, куда его однажды
привёл сам Бог. Но куда идти теперь? Какие новые испытания
ждут в будущем? До рождения легенды о Фаусте оставалось
совсем немного.
Поскольку не сохранилось никаких исторических записей
(во время войны пожар уничтожил городские архивы), нам оста­
ётся полагаться на местные предания. По существующей вер­
сии, Тритемий остановился в Арнсбургер-Хоф на Лангассе, 41.
Когда-то этот дом, полностью перестроенный в XVIII веке,
занимал цистерцианский монастырь, в XIII веке основанный
Клостером Арнсбургом неподалеку от Лича (в районе Гессе).
Что касается Фауста, то он предположительно остановился
через дорогу от Тритемия, в «Золотом льве», существующем
в наши дни примерно под тем же наименованием (Zum Lowen).
Тритемий благополучно устроился вместе с особами духовного
61
ЛЕО РУИКБИ
звания, Фаусту же пришлось делить блох с путешествующими
торговцами67.
Тритемий рассказал эту историю год спустя. По его сло­
вам, он получил письмо из Хассфурта от Иоганна Вирдунга,
интересовавшегося сведениями о некоем Фаусте. Вирдунг с не­
терпением ожидал прибытия этого человека и хотел узнать, что
о нём думает Тритемий. Своим письмом он, сам того не желая,
развеял карьеру Фауста по ветру. Ответ Тритемия, написанный
в 1507 году, стал первым письменным отзывом о Фаусте, причём
далеко не хвалебного свойства.
«Человек, о котором ты мне пишешь, этот Георгий Сабелликус, имеющий дерзость называть себя главой некромантов, —
бродяга, пустослов и мошенник. Его следовало бы высечь розга­
ми, дабы впредь он не осмеливался публично учить нечестивым
и враждебным святой церкви делам»68 (здесь и далее перевод
С.А. Акулянц. — Примеч. пер.).
С самого начала письма Тритемий принимается очернять
Фауста; он бросает издёвки, одну за другой, едва успев назвать
имя. Эти резкие слова дают отличное представление о карьере
Фауста, хотя, в отличие от Тритемия, мы не можем судить о ха­
рактере Фауста на основании одной этой информации. Видно,
что Тритемий относился к Фаусту излишне предвзято.
«Ибо о чем ином свидетельствуют звания, которые он себе
присваивает, как не о невежестве и безумии его. Поистине они
показывают, что он глупец, а не философ. Так, он придумал
себе подходящее на его взгляд звание: “Магистр Георгий Сабелликус, Фауст-младший, кладезь некромантии, астролог,
преуспевающий маг, хиромант, аэромант, пиромант и преу­
спевающий гидромант”. Посуди сам, сколь глуп и дерзок этот
человек! Не безумие ли столь самонадеянно называть себя кла­
дезем некромантии? Тому, кто ничего не смыслит в настоящих
науках, более приличествовало бы именоваться невеждой, чем
магистром»69.
Хотя сегодня эти титулы могут показаться нелепыми, в эпо­
ху Возрождения гадание не считали абсурдным занятием, хотя
любые практики такого рода так или иначе осуждались как
62
4. ЯВЛЕНИЕ МАГА
нехристианские. Кстати, письмо Тритемия было адресовано
астрологу. С его стороны было не слишком вежливо обвинять
астролога в «невежестве и безумии ». Тритемий старался повли­
ять на мнение Вирдунга, но он мог так же испытать действие его
авторитета. Замечание кажется ещё более странным потому,
что Тритемий сам пробовал определять будущее по звёздам.
В 1508 году он составил для Максимилиана I астрологическую
историю мира. Кроме того, Тритемий приписал влиянию Са­
турна несчастный случай, происшедший с женой Максимилиа­
на, разбившейся при падении с лошади во время соколиной
охоты. Тритемий полагал, что его астрология вполне отвечает
христианскому вероучению, — и резко выступал против дру­
гих астрологов, особенно против тех, кто определял будущее
по движению планет, или интуитивных астрологов. Позиция
Тритемия выглядела до крайности своекорыстной. Он считал,
что таким астрологам помогают демоны, а потому они (а также
все предсказатели будущего) выступают как «подражатели и
приспешники Сатаны»70.
Судя по тому, что писал Тацит уже в I веке н. э., жители
Германии применяли некоторые способы предсказания —
в частности, жребий. В XV веке популярность этого и других,
более сложных видов предсказаний была столь высока, что
богемский поэт Иоганн фон Тепль (ок. 1350 — ок. 1415) при­
вёл в своём «Богемском пахаре» (1401) 11 различных способов
гадания. В 1456 году баварский врач, писатель и дипломат Ио­
ганн Хартлиб (ок. 1400—1468) опубликовал работу, в которой
сократил это число до 7 «запретных искусств» — вероятно,
желая провести аналогию с «семью свободными искусствами»,
изучавшимися в университетах. В 1537—1538 годах подобную
систематическую классификацию использовал Парацельс. Зна­
менитое руководство 1486 года Malleus Maleficarum («Молот
ведьм») Крамера и Шпренгера насчитывает 15 видов гадания.
Не желая казаться побеждённым, Тритемий в 1508 году соста­
вил ошеломляющий каталог из 44 видов гадания и в дальнейшем
расширил этот список.
63
ЛЕО РУИКБИ
Возможность предсказания основывалась на физике Ари­
стотеля. Исидор Севильский (560—636) определил ставшую
классической схему предсказания судьбы на основе 4 элемен­
тов, то есть аэромантии, геомантии, гидромантии и пиромантии.
Герман Хью из церкви Святого Виктора (1078—1141) добавил
к схеме Исидора пятую форму — некромантию.
Хуже всего, что Фауст был не только «подражателем и при­
спешником Сатаны», но и принципиально заявлял, что явля­
ется fons necromanticorum, то есть буквально «кладезью нек­
романтии». Некромантия считалась опасной магией. Теологи
отрицали, что путём некромантии действительно можно вызы­
вать души мёртвых, и заявляли, что их место занимали демоны,
выдававшие себя за ушедших. Таким образом, некромантия, по
сути, являлась общением с демонами и, соответственно, могла
определяться как чёрная магия, или нигромантия. Это обстоя­
тельство приводило к смешению двух терминов, часто имевших
равноправное хождение. Это означает, что Фауст занимался не
только общением с душами мёртвых и предсказаниями будуще­
го. Это означает, что Фауста должны были считать мастером,
владевшим искусством демонической магии.
Хартлиб не оставил сложных аргументов против некроман­
тии. Он лишь настаивал, что это занятие неминуемо связано с
дьяволом: «Всякий, кто желает заниматься этим искусством,
неминуемо делает разнообразные приношения дьяволу... даёт
ему обет и вступает в союз с ним»71. Это требовало пожертво­
вать собственной душой, представлявшейся большой ценно­
стью во времена, когда земная жизнь большинства была гряз­
ной, жестокой и короткой, а жизнь после смерти выглядела
бесконечной.
Как раз во времена Фауста тёмное искусство некромантии
в сходных тонах описывал Агриппа, говоривший об «адских
заклинаниях » и «ужасных жертвах »72. По сравнению с Хартлибом Агриппа более конкретно рассматривал стоявшие за этим
искусством принципы. Он щедро украсил описание цитатами из
классических и библейских источников, а также упоминаниями
о таких персонажах, как Одиссей и Цирцея, Саул и волшебни­
64
4. ЯВЛЕНИЕ МАГА
ца из Аэндора, и других. Среди оккультистов и демонологов
была особенно популярна драматическая история Саула, царя
Израильского, обратившегося к волшебнице из Аэндора, что­
бы та вызвала дух пророка Самуила. Эта история доказывала
возможность некромантии и одновременно служила примером
её запрета. В отличие от Хартлиба и теологов, Агриппа испове­
довал классический подход. Казалось, он верил в то, что души
мёртвых действительно могут отвечать на вопросы мага.
Хартлиб исповедовал христианский подход, диктовавший,
что чёрная магия — порождение дьявола и данная практика
требует подчинения дьявольским силам. Хартлиб всегда под­
чёркивал, что дьявол действует обманом, поэтому некромантия
не способна дать верных результатов и таким способом можно
достичь лишь одного — вечной муки. Агриппа также серьёзно
обсуждал эти классические положения — и неудивительно,
что его учитель Тритемий не сказал ничего хорошего о некро­
мантах и их искусстве. По его выражению, «некроманты хуже,
чем их демоны»73.
Единственным средством предсказания, допустимым с точ­
ки зрения Хартлиба, была астрология. Осуждая гадание по
кометам и небесным знакам, Хартлиб, однако, не распростра­
нял свой запрет на предсказания по движению звёзд и планет.
Здесь не придётся далеко ходить за ответом. Хартлиба самого
считали чем-то вроде астролога. Такое отношение к некроман­
тии преобладало в XVI и последующих веках. Основной вопрос
состоял в том, насколько астрология, предполагавшая вмеша­
тельство в волю Божию, противоречила или соответствовала
Священному Писанию.
Впрочем, в схеме Хартлиба остальные умения Фауста вы­
падали за пределы допустимого: хиромантия, пиромантия и
гидромантия — все эти искусства Хартлиб называл ловушками
дьявола. Из запретных искусств Хартлиба сегодняшний чита­
тель знаком, пожалуй, только с хиромантией (гадание по руке).
В ходе пиромантии маг, приносившей жертву «ангелу огня»,
наблюдал за языками пламени и дымом от горящего дерева.
При гидромантии исполнитель наблюдал за рябью на воде,
65
ЛЕО РУИКБИ
иногда в этом участвовал ребёнок, бросавший в воду камни.
В других случаях маг вливал в воду расплавленный металл или
бросал предметы.
У Хартлиба, однако, не упоминается одна из практик, о ко­
торой говорилось в письме Тритемия: агромантия. По словам
Тритемия, Фауст был «агромантикусом» и практиковал агро­
мантию. Однако агромантия не числится среди обычных форм
гадания. Над этим термином более сотни лет ломали голову
учёные, изучавшие жизнь Фауста и пришедшие к выводу, что
Тритемий, возможно, допустил ошибку в названии практики,
которую на самом деле использовал Фауст. Едва ли это случай­
ность. Проблема явно имеет важное значение для понимания
того рода магии, которой на самом деле или по общему мнению
занимался Фауст.
Если принятая классификация способов предсказания
включает четыре основных элемента, то, кроме гадания на воде
и огне, в списке Тритемия должны были появиться аэромантия
и геомантия. Аэромантия ближе по написанию к «агромантии »
и такая ошибка вполне допустима, учитывая желание разо­
блачить Фауста, переполнявшее автора, и не до конца устояв­
шуюся орфографию того времени. Тем не менее agromanticus
буквально означает «гадающий по земле» — и возможно, что
это на самом деле одна из разновидностей геомантии.
Наконец, в списке Тритемия нет физиогномики. Письмо Сетера 1534 года свидетельствует, что Гельмштет уже в 1490 году
занимался такой практикой, а благодаря Муциану (1513 год)
и Бегарди (1539 год) мы знаем, что хиромантия точно входила
в репертуар Фауста.
В представлении Тритемия Фауст, утверждавший, что до­
стиг совершенства во всех видах предсказания, заколачивал
ещё несколько гвоздей в крышку гроба со своей репутацией.
В незаконченном трактате De demonibus Тритемий говорит о
«многих тщетах астрологии» и приводит 51 разновидность га­
дания, явно запрещаемого церковью. Список Тритемия включал
некромантию, которую он называл «гаданием по могилам и
костям умерших», пиромантию, гидромантию, геомантию и
66
4. ЯВЛЕНИЕ МАГА
астромантию, или гадание «по положению звёзд»74. Фауст, по
его собственному признанию, занимался всеми этими видами
гадания.
НАСЛЕДНИК ЗАРАТУСТРЫ
Фауст, объявлявший себя кладезем некромантии, почти
не делал других столь же громких заявлений. Хотя Тритемий
критиковал Фауста за излишнюю напыщенность, при внима­
тельном чтении провозглашённых им титулов может оказаться,
что Фауст, напротив, отличался скромностью. Судя по тексту,
Фауст считал себя hydra arte secundus, то есть вторым в области
гидромантии, и magus secundus, то есть вторым в области магии.
Таким образом, возникает вопрос: кто был первым? Кого при­
знавал первым сам Фауст?
Существует мнение, что Фауст называл себя «вторым магом »
после Заратустры, в первенство которого верили такие столпы,
как Исидор или Августин, или после Симона-мага, рассказ о
котором иногда считают предтечей легенды о Фаусте. Но такое
определение можно соотнести с любым из предшественников
Фауста, с его учителем или с кем-то из современников — воз­
можно, даже с самим Тритемием. Проблема в том, что Фауст
не уточнил, кого конкретно он имел в виду.
Чтобы найти ключ, необходимо изучить тексты современни­
ков Фауста. В своей книге «Оккультная философия» Агриппа
упоминал Заратустру, а также Замолксиса как двух самых зна­
менитых магов и «первооткрывателей» магии. Агриппа соста­
вил обширный список знаменитых магов, в который, что при­
мечательно, не включил Симона-мага. Рассказывая о Симонесамаритянине в критической работе «О недостоверности и
тщете всех наук и искусств» 1530 года (Симон-маг пришёл из
Самарии), Агриппа изобразил его главным противником «апо­
стольской правды», сделав вывод, что Симону уготована «веч­
ная мука»75. Окончательно определившись с Симоном-магом,
Агриппа назвал Заратустру и Залмоксиса «первыми» магами,
но «отцом и князем магов» он считал именно Заратустру76.
67
ЛЕО РУИКБИ
О Залмоксисе известно сравнительно мало. Впервые его как
полумифического персонажа, которого геты почитали как бога,
упомянул Геродот (ещё в 420-х годах до н. э.). Гораздо боль­
ше классические источники сообщают о Заратустре. В I веке
н. э. Плиний Старший приписал Заратустре открытие магии,
утверждая, что он жил приблизительно за 6000 лет до Платона.
Греческие и римские авторы считали Заратустру первым сре­
ди магов. Если первый маг когда-нибудь существовал, им был
Заратустра. Заратустрой восхищались видные представители
герметического направления. Марсилио Фичино считал Зарату­
стру предтечей столь чтимого им Платона, а Пико делла Мирандола неоднократно ссылался на Заратустру в 900 знаменитых
тезисах 1486 года, притом что Симона-мага он упомянул всего
один раз. Тритемий считал Заратустру творцом создателем всех
магических искусств: «Ведовство и заклинания... были впервые
придуманы Заратустрой, царём Бактрии»77. В «Климентинах»
(«Встречи») Заратустру, также известного под именем Хам
(сын Ноя), называют «первым некромантом»; позднее об этом
говорилось в «Молоте ведьм» и в книге Реджинальда Скота
«Открытие колдовства».
Ещё до смерти Фауста с 1549 по 1560 год Манлий говорил на
своих лекциях, что Меланхтон сравнивал Фауста с Симономмагом. По словам одного из отцов раннехристианской церк­
ви Иренея, Симон, стремившийся превзойти Петра, вошёл в
историю христианства как «отец всех еретиков»78. Сочинение
Иренея «Против ересей», написанное во II веке н. э., было опу­
бликовано Эразмом только в 1526 году. Наконец, мы находим
параллели в «народной книге», в которой у Фауста, как и у
Симона-мага, есть своя прекрасная Елена (Троянская). П о­
добно Симону-магу, бывшему апостолу, Фауст был мятежным
доктором теологии. «Народная книга» о Фаусте напрямую
связывала две эти фигуры, предлагая Фаусту покаяться так
же, как это сделал Симон-маг.
Однако реальная жизнь выдаёт лишь поверхностное сход­
ство Фауста с фигурой Симона-мага. Можно предположить,
что Фауст, говоря, что способен повторить чудеса, приписы­
68
4. ЯВЛЕНИЕ МАГА
ваемые Иисусу, заставляет нас вспомнить о Симоне-маге и
его соперничестве с христианской церковью, но не более того.
Фауст выглядит вторым Симоном-магом лишь с враждебной
христианской позиции, причём эта связь возникла только после
смерти Фауста. На взгляд современников Фауста и охотников
за ведьмами, куда более узнаваемым выглядит указание на За­
ратустру.
Ссылка на то, что Фауст был вторым в гидромантии, также
подразумевает известного предшественника. Поскольку ни
Заратустра, ни Симон-маг не упоминались именно в связи с
гидромантией, нам следует искать другого человека, с кото­
рым мог сравнить себя Фауст. Августин рассказывал о леген­
дарном римском царе Нуме Помпилии, ставшем известным в
Средние века. По Плутарху (ок. 46—127), Нума происходил
из сабинян и стал царём Рима после Ромула, в VII веке до
н. э. По рассказам Августина, Нума был маниакальным при­
верженцем гидромантии и определял будущее, гадая на воде.
Источником информации мог быть Плутарх, пересказавший
легенду о том, как Нума поймал двух сатиров, подмешав мёд и
вино в ручей, из которого они пили воду, и заставил пленников
предсказывать будущее.
История получила широкую известность среди магов, о ней
знали Тритемий и, конечно, Агриппа. В работе «О недосто­
верности и тщете всех наук и искусств» Агриппа подтвердил
оценку этой легендарной личности, назвав Нуму чем-то вроде
римского Заратустры. Слова Фауста о том, что он был вторым,
можно считать претензией на высокое звание наследника ве­
ликих магов, а вовсе не признаком скромности.
НОВЫЙ ЕЗДРА
Письмо Тритемия продолжалось в столь же негативном
тоне.
«Ничтожество его мне давно известно. Когда я несколько
времени тому назад возвращался из Бранденбургской марки, я
столкнулся с этим человеком близ города Гельнгаузена, и там
69
ЛЕО РУИКБИ
на постоялом дворе мне много рассказывали о вздорных делах,
совершенных им с превеликой дерзостью».
Можно представить, как бедняга Тритемий сидел в гостини­
це, слушая все эти сплетни. Вероятно, монах испытывал униже­
ние от того, что никто не раструбил о его собственных (значи­
тельных, на его взгляд) достижениях. Описывая Вирдунгу этот
случай, Тритемий не замедлил упомянуть своего влиятельного
патрона маркграфа-электора Бранденбурга.
В изложении Тритемия Фауст «тотчас съехал с постоялого
двора, и никто не сумел убедить его встретиться со мной»79.
В отсутствие каких-либо иных доказательств мы не должны
слепо верить его трактовке. Тритемий обладал высокой ре­
путацией, и люди — например, Агриппа — искали встречи с
ним. Если бы Фауст считал себя учеником, как Агриппа, либо
младшим по магическому цеху, он мог захотеть с ним встретить­
ся, чтобы перенять опыт. Но если Фауст верил в своё превос­
ходство над Тритемием, он мог решить, что монах не достоин
такой встречи. Похоже, что Тритемий хотел заставить Фауста
«появиться в своём присутствии». Можно предположить, что
Тритемий, с одной стороны, хотел встретиться с Фаустом, а с
другой — чувствовал себя тем, кто может держать верх на такой
встрече. Как известно, Тритемий хвастливо заявлял, что «зна­
чительные и образованные персоны полагали для себя счастьем
бывать в моём обществе »80. Действительно ли Фауст уклонился
от встречи или просто был занят более важными делами? Или,
возможно, это Тритемий уклонился от встречи? К сожалению,
мы никогда этого не узнаем. Но если кто-то дерзнул пренебречь
обществом Тритемия, можно быть уверенным, что мстительный
аббат вряд ли это забудет.
«Приведенный выше перечень своих нелепых званий, ко­
торым он снабдил и тебя, он переслал мне, как я вспоминаю,
через одного местного жителя»81.
Говоря о длинном перечне титулов Фауста, Тритемий заодно
открывает источник этой информации. Он говорит, что Фауст
прислал сообщение с посыльным. Можно сделать вывод, что
это сообщение было чем-то вроде визитной карточки, при­
70
4. ЯВЛЕНИЕ МАГА
сланной, чтобы начать знакомство. Также становится понятно,
что Фауст послал такую же карточку Вирдунгу и что Вирдунг
сообщил об этом Тритемию. Интересно, что если Тритемия,
прочитавшего визитку Фауста, захлестнуло волной желчи, то
Вирдунг был настолько этим заинтригован или заинтересован,
что пригласил Фауста зайти с визитом. То, что Тритемий назвал
признаками безумия, Вирдунг посчитал достижениями челове­
ка, с которым он хотел бы встретиться. Здесь мы снова наблю­
даем высокомерие Тритемия. После того как Фауст явным об­
разом отказался прийти к Тритемию и признать его авторитет,
Тритемий открыто показывает свою глупость, которую только
что приписывал другому. Послав карточку Вирдунгу, Фауст
доказал, что находится в контакте по меньшей мере с одним из
уважаемых и влиятельных членов магического цеха. Тритемий
«наехал » на Фауста, когда обнаружил, что тот связан с другим
гуманистом и представителем оккультной науки.
«Рассказывали мне еще священники этого города, — сооб­
щает нам Тритемий, — что в присутствии многих он хвастался
таким знанием всех наук и такой памятью, что если бы все труды
Платона и Аристотеля и вся их философия были начисто за­
быты, то он, как новый Ездра Иудейский, по памяти полностью
восстановил бы их и даже в более изящном виде»82.
Хотя Тритемий испытывал явное желание больше узнать о
Фаусте, «священники» Гельнхаузена едва ли могли предоста­
вить непредвзятую информацию о подобном человеке. В их
сообщении на первый план выходит гуманистическая бравада
Фауста. Обвинения такого рода вполне могли исходить от того,
кто видел в Фаусте последователя итальянского гуманиста Пу­
блия Фауста Андрелина. Фауст во всеуслышание заявлял не
только о глубине своих познаний, но также о возможностях
собственной памяти. В доцифровую эпоху, когда книгопеча­
тание находилось ещё в младенческом возрасте, память имела
первостепенное значение. От учёного ожидали, что он будет
держать всю свою библиотеку в голове. Как указывал Евсевий
Кесарийский (ок. 275—339 н. э.) — греческий писатель и первый
историк церкви, сочинения которого сохранились до нашего
71
ЛЕО РУИКБИ
времени, Ездра Иудейский прославился тем, что «восстановил »
изречения пророков и закон Моисея после того, как рукописи
были уничтожены во время вавилонского плена. Кому пришло
в голову это сравнение, Фаусту или священникам?
Заявление Фауста о способности восстановить работы ан­
тичных философов «даже в более изящном виде » вновь являет
нам его гуманистические интересы. Гуманистов интересовали
не только сами знания, но и утончённость стиля. В заявлении о
способности переписать сочинения Платона и Аристотеля за­
ново и «в более изящном виде» эта гуманистическая тенденция
сочетается с откровенным хвастовством.
ЧУДЕСА В ВЮРЦБУРГЕ
«После этого, когда я находился в Шпейере, он явился в
Вюрцбург, где не менее самонадеянно говорил в большом со­
брании, что ничего достойного удивления в чудесах Христовых
нет и что он сам берется в любое время и сколько угодно раз
совершить все то, что совершал Спаситель», — пишет Тритемий83.
Расстроенный неудачей, он продолжил письмо и расска­
зал новые факты о Фаусте. Примерно после 2 июня 1506 года
Фауст побывал в таком важном для того времени городе, как
Вюрцбург. В Вюрцбурге находилась цитадель Мариенберг —
возвышавшаяся над местностью резиденция князя-епископа,
из которой открывался вид на один из крупнейших романских
соборов Германии, находившийся на месте церкви, по преданию
освящённой самим Карлом Великим. В Вюрцбургском кафе­
дральном соборе произносил свои речи аскетичный проповед­
ник Иоганн Гейлер фон Кайзерсберг (1445— 1510), окончатель­
но переехавший в Страсбург в 1480 году. В этом городе родился
крупнейший немецкий скульптор эпохи поздней готики Тильман Рименшнейдер (ок. 1460—1531), позднее ставший бургоми­
стром и одним из предводителей Крестьянской войны. Это был
непокорный город, открыто проявлявший свой радикализм.
Рименшнейдер лишь поддержал давнюю традицию, начатую
72
4. ЯВЛЕНИЕ МАГА
в 1476 году паломничеством граждан Вюрцбурга в поддержку
Ганса Дударя, народного проповедника из Никласхаузена.
Вюрцбург был старым университетским городом, что обыч­
но привлекало Фауста. Возможно, здесь он мог найти ауди­
торию, достаточно образованную, чтобы воспринимать его
гуманистические призывы. Хотя университет в Вюрцбурге
был основан в 1402 году по образцу Болонского университета,
вскоре он получил сомнительную репутацию. Студенты обу­
чались в основательном, но скромном двухэтажном здании с
красивыми ступенчатыми фронтонами. Университет пришёл в
упадок вскоре после того, как в 1423 году закололи его перво­
го ректора Иоганна Цантфурта (Johann Zantfurt). Тритемий,
написавший об университете в 1506 году, осуждал разгульный
образ жизни студентов, считая это «главным препятствием
научных занятий в Вюрцбурге»84. Кафедральный капитул при
епископе, составленный из представителей знати, отказался от
финансирования университета, и ко времени прибытия Фауста
этот научный центр уже закончил работу. Столь плачевные
обстоятельства привёли к тому, что в 1582 году университет
пришлось открывать заново.
Впоследствии Тритемий также приедет в Вюрцбург, где
станет аббатом в старом шотландском монастыре, в церкви
Святого Иакова. Письмо Вирдунгу 1507 года было написано из
Вюрцбурга — и несомненно, что информация о Фаусте, став­
шая известной Тритемию, дошла до него по прибытии в город.
Как утверждают, наиболее опасные заявления Фауст сделал
именно в Вюрцбурге. Можно лишь представить, какая тишина
наступала после его слов, сказанных на рыночной площади
или, возможно, обращённых к иной аудитории. Подумайте,
с каким удивлением и потрясением смотрели на Фауста его
слушатели.
В то же время его слова можно расценивать по-разному.
Фауст не возмущал спокойствия Вюрцбурга новостью о за ­
ключённом им соглашении с дьяволом: на самом деле он за
всю жизнь ни разу не сделал такого заявления — и, наоборот,
говорил, что вся его власть целиком происходит от Иисуса.
73
ЛЕО РУИКБИ
В своём письме Тритемий утверждает обратное, явно желая
шокировать Вирдунга. Но сегодня то же может сказать и по­
казать любой выступающий на сцене маг-иллюзионист — и это
вовсе не подразумевает способностей настоящего Иисуса.
Неужели заявления Фауста были рекламой магического
представления? Возможно, он полагал, что сможет объяснить
эти чудеса естественными, а вовсе не сверхъестественными при­
чинами? Или он действительно полагал, что может соперничать
с Иисусом, подобно Симону-магу или философу Аполлонию
Тианскому (И век до н. э. — ок. 98 н. э.)?
Все слышали, как Иисус превратил воду в вино и накормил
5000 человек, но ведь перечень его чудес этим не ограничива­
ется. Апостолы ставили в заслугу Спасителю не менее 20 чу­
десных исцелений, 3 воскрешения из мёртвых, 5 экзорцизмов
и множество других чудес. Судя по прочим источникам, таким
как апокрифические евангелия и даже Коран, этот список мож­
но расширить до более чем 80 приписываемых Иисусу чудес.
Фауст поставил себе непростую задачу.
В более поздних рассказах о колдовских пирах Фауста гово­
рилось, что мог творить собственные чудеса с хлебом и вином.
Конечно, среди тех чудес было и хождение по воде. Леонардо
да Винчи оставил набросок подобного «хождения », а на одной
из иллюстраций к книге Томаса Хилла «Естественные и искус­
ственные заключения» 1581 года показаны фигура человека,
балансирующего на привязанных к его ногам поплавках, и не­
большая лодка, болтающаяся вдалеке. Но Фауст не ограничился
хождением по воде и, как считают, не менее чем однажды летал
по воздуху. Воскрешения из мёртвых обычно считали уделом
некромантов — и, конечно, Фауст заявлял о своей компетентно­
сти в этой области. В рукописи XV века, которая значится в ка­
талоге Баварской государственной библиотеки в Мюнхене под
наименованием Codex Latinus Monacensis 849 — так называемом
«руководстве по некромантии», есть специальная формула
для подобных операций. Однако экзорцизм не значился среди
сильных сторон Фауста. Судя по угрозам, о которых упоминал
Меланхтон и полтергейсту в проклятом им монастыре, репута­
74
5. ПРЕСТУПЛЕНИЯ НА СЕКСУАЛЬНОЙ ПОЧВЕ В КРОЙЦНАХЕ
ция Фауста предполагала скорее привлечение демонов, чем их
изгнание из человека. Согласно Бегарди, Фауст «похвалялся
своим великим искусством... во врачевании », добавляя к списку
собственных успехов исцеления, хотя и не сверхъестественные.
Хотя Бегарди не сообщил, насколько успешной была такая
практика, его высказывания говорят о том, что Фауст имел
репутацию человека беспринципного. В эпоху Возрождения
такие «чудеса» входили в арсенал магов, а истории, которые
рассказывали о Фаусте в более поздние времена, лишь под­
тверждали якобы имевшуюся у Фауста способность «совер­
шить все то, что совершал Спаситель»85.
5.
ПРЕСТУПЛЕНИЯ
НА СЕКСУАЛЬНОЙ ПОЧВЕ
В КРОЙЦНАХЕ
( 1507)
«В нынешнем году он приехал в конце Великого поста в
Крейценах...» — поветсвует Тритемий86. Ему было чем допол­
нить рассказ о Фаусте. Следующее описанное им событие слу­
чилось примерно через год после первого контакта с магом, в
126 километрах от Гельнхаузена (по современной дороге), в
месте, которое теперь носит название Бад-Кройцнах, а в то
время называлось просто Кройцнах (или Крейценах). По сло­
вам Тритемия, Фауст приехал в Кройцнах в конце марта или в
апреле 1507 года.
Городок, лежащий на реке Наэ, притоке Рейна, имел дав­
нюю историю. Ещё до основания Рима здесь существовало
поселение. По примеру живших здесь кельтов римляне, в се­
редине I века н. э. основавшие военное поселение на этом ме­
сте, назвали его Crucinacum. После легионеров сюда пришли
племена франков. В Средние века городом владели предста­
75
ЛЕО РУИКБИ
вители династии Спонхеймов. На горе, возвышавшейся над
местностью, был построен замок Каузенбург. В начале XV века
каринтийская ветвь семейства Спонхейм угасла, и Кройцнах
несколько раз менял хозяев. С открытием минеральных ис­
точников к названию города добавили приставку «Бад», что
означает «ванна» или «минеральный источник».Коммерческая
эксплуатация источников началась в XIX веке. В XVI веке это
был второй по величине город Рейнского Пфальца, уступавший
лишь Гейдельбергу.
Напротив городского центра, за рекой, но всё ещё в преде­
лах старых городских стен, на Магистер-Фаустгассе находит­
ся «Исторический дом доктора Фауста». Кажется, что этот
трёхэтажный, наполовину деревянный дом с чистыми белыми
стенами и чёрными балками — зримое воплощение причуд­
ливой германской традиции. На фасаде красуются огромный
портрет Фауста и готическая надпись, которая сообщает об
исторической ценности здания. Над дверью подвешена ф и­
гурная металлическая вывеска, изображающая чертей и фигуру учёного с книгой в руках. На чёрных балках отчётливо
выделяется надпись, сделанная белыми острыми тевтонскими
буквами и предупреждающая о том, что Сатана помогает пья­
ницам — недвусмысленный намёк пройти внутрь и насладиться
доброй выпивкой.
Войдя, можно запросто присесть за стол у стены, изукра­
шенной сценами легенды о Фаусте и заказать стакан обжигаю­
щего «Фауст-коктейля» с салатом «Мефисто» или шипящие от
жара свиные ножки «Фауст-швайншаксе». Для посетителей
проводятся тематические вечера, где их нервы испытывают
неожиданными звуковыми и световыми эффектами — громом,
вспышками молний и скрипом половиц на верхнем этаже, где
Фауст проводил свои опыты. Поднявшись по ступеням, можно
увидеть восковые фигуры Фауста и Мефистофеля, выполненные
в натуральную величину и в том виде, какими она изображены
в развешанных по стенам дома исторических документах.
Несмотря на отсутствие документальных свидетельств того,
что Фауст когда-либо здесь останавливался, возраст дома со­
76
5. ПРЕСТУПЛЕНИЯ НА СЕКСУАЛЬНОЙ ПОЧВЕ В КРОЙЦНАХЕ
ответствует времени жизни мага (по словам жителей, дом был
построен в 1492 году)87 — и все местные твёрдо убеждены, что
так и было. Впрочем, если Фауст бывал в этом доме, то никак
не для того, чтобы открыть ресторан. Начав в Гельнхаузене с
заявления о своих философских и гуманистических способ­
ностях, в Вюрцбурге Фауст уже сравнивал себя с Иисусом.
Как он добился такого прогресса? Тритемий продолжает рас­
сказывать о Фаусте:
«...и столь же нелепо чванился там своим искусством, на­
зывая себя величайшим из всех доныне живших алхимиков и
уверяя, что он может и готов выполнить все, что угодно»88.
Поразив Вюрцбург ересями, в Кройцнахе Фауст взял на
вооружение алхимию. Но таким способом Фауст едва ли мог
добиться восхищения Тритемия. Тот всегда низко оценивал
возможности алхимиков — не только Фауста, но и вообще всех.
В работе «Хроника монастыря Хиршау» Тритемий назвал ал­
химию «нетронутой шлюхой», сравнив эту науку с женщи­
ной, не способной удовлетворить ожидания «любовников»89.
Согласно Тритемию, занятие алхимией способно приносить
только вред:
«Глупцов она делает безумными, богатых — нищими; фи­
лософов заставляет стать глупцами; из обманувшихся делает
болтливых обманщиков; тем, кто ничего не знает, внушает, что
они знают всё — и, невзирая на бедность, обещает наделить их
последователей богатствами Креза»90.
Хотя алхимия, как магнит, притягивала к себе великое мно­
жество людей, неразборчивых в средствах, и действительно
привела многих к краху, в своё время эта наука сыграла весьма
значительную роль. Обещания алхимиков были многочисленны
и непомерно огромны — и во всей Европе едва ли нашёлся кня­
зёк, имевший деньги, но оставшийся глухим к восхитительному
зову. Правда, далеко не все видели алхимию в столь мрачных
тонах. Можно предположить, что практики, в отличие от кри­
тиков, представляли алхимию и алхимиков в совершенно ином
свете. В их защиту выступал сам Парацельс:
77
ЛЕО РУИКБИ
«[Алхимики] усердны в трудах, дни и ночи потеют они воз­
ле своих печей. Они не проводят время, отдыхая за границей,
а вместо этого развлекаются в своих лабораториях. У них на
пальцах уголь, глина и грязь и никогда — золотые кольца. П о­
крытые сажей, они черны как кузнецы или шахтёры — и не
стыдятся этого»91. Ожидая увидеть Фауста, занятого поиском
места, как-то связанного с работой алхимика, мы обнаружи­
ваем внезапный поворот его судьбы. В Кройцнахе оказалась
свободной должность учителя, и Фауст неожиданно нашёл себе
новую работу. Хотя это была серьёзная должность, никаких
официальных записей о его назначении не сохранилось. Све­
дения о школе также отсутствуют, и к тому же Фауст занимал
свой пост короткое время.
Сегодня в Кройцнахе есть три гимназии — Gymnasium am
Romerkastell, Gymnasium an der Stadtmauer и гимназия Айны
Хильгер, однако неизвестно, в каком из учебных заведений ра­
ботал Фауст. Ромеркастел можно сразу отбросить, поскольку
эта гимназия открыла двери только в 1971 году. Гимназия Штадтмауэр, которую в прошлом называли колледжем Кройцнаха,
была основана в 1807 году и также не подходит по «возрасту».
К сожалению, гимназия Лины Хильгер, в 1959 году переиме­
нования из лицея, тоже ведёт свою историю лишь с 1926 года.
Фауст не мог преподавать ни в одной из этих школ.
Слова из письма Тритемия — munus docendi scholasticum
(лат. «обязанность учить ученика ») — указывали на должность
учителя, обучающего учеников, поскольку scholasticus — это
значит школяр или просто ученик. Термин scholasticus также
применялся для обозначения ритора или грамматиста, то есть
так могли называть преподавателя риторики или грамматики
(в отличие от преподавателя математики). В XVI веке риторика
и грамматика преподавались на латыни. Термин «школьный
учитель», обычно используемый в переводах, достаточно то­
чен, но обычно подразумевает наличие школы — или некоего
учреждения, созданного для целей образования. Хотя Фауст
вполне мог зарабатывать частными уроками, Тритемий ясно
указывает, что он занимал публичную должность.
78
5. ПРЕСТУПЛЕНИЯ НА СЕКСУАЛЬНОЙ ПОЧВЕ В КРОЙЦНАХЕ
До появления государственной системы образования суще­
ствовали соборные (кафедральные) школы, которые готовили
учащихся к поступлению в университет. Эта традиция, заро­
дившаяся во времена Античности, была утверждена Третьим
Латеранским собором в 1179 году. Четвёртый Латеранский со­
бор 1215 года подтвердил и расширил положение о соборных
школах, определив, что в каждом подобном заведении должен
работать магистр, обучающий клириков и неимущих учеников.
Разумеется, соборные школы управлялись церковью. В Кройцнахе активно работали францисканцы, обосновавшиеся в церк­
ви Святого Вольфганга и монахи ордена кармелитов из Николаускирхе, но можно смело предположить, что Фауст получил
место преподавателя в кафедральной школе или аналогичном
учебном заведении. Нынешняя гимназия Штадтмауэр стоит на
месте бывшего францисканского монастыря.
За рекой Наэ в старом средневековом городе на улице
Клаппергассе расположена ещё одна школа, действующая с
1707 года. Школу перевели сюда из бывших владений кармели­
тов. Их монастырь распустили в 1564 году, и с 1569 года здесь
располагалась кальвинистская гимназия, где преподавали бо­
гословие, риторику, математику и некоторые естественные нау­
ки, необходимые для будущей карьеры в церкви. Судя по тому,
что писал Тритемий в 1507 году, в начале XVI века у кармелитов
была своя соборная школа. Однако нам не стоит на этом за­
цикливаться. То, что в Кройцнахе имелись школы, доказывает
статистика выходцев из этого города, поступавших в универ­
ситеты. Наверняка у кармелитов учились не все будущие сту­
денты, и, возможно, в Кройцнахе также была муниципальная
школа, но город вряд ли имел средства, чтобы вести обучение
на таком же уровне, как кармелиты. Хотя расположение мо­
настыря кармелитов в центре города, вблизи «Исторического
дома доктора Фауста», говорит о его важном значении, мы не
должны переоценивать этот факт. Хотя существует вероят­
ность, что Фауст учил своих новых учеников именно здесь, на
Постштрассе, 6, всё же существование школы остаётся под
вопросом и для доказательства нужны новые факты92.
79
ЛЕО РУИКБИ
Монахов, привыкших давать материал в определённом рели­
гиозном ключе, едва ли обрадовало появление чужого человека,
и можно предположить, что назначение Фауста произошло
по воле какого-то «спонсора». Это вносит в историю поли­
тический элемент: одним прищемили нос, у других взыграли
амбиции. Дальнейшие события предполагают, что монахи или
ещё кто-то очень быстро сплотились против Фауста.
«ВЕСЬМА СКЛОННЫЙ
КО ВСЕМУ МИСТИЧЕСКОМУ»
Заявления Фауста о способностях в области алхимии, а
также, несомненно, кое-какие из его прежних высказываний
нашли признание как минимум у одного человека, жившего не­
далеко от Кройцнаха. Судя по досаде Тритемия, им был вовсе
не туповатый крестьянин:
«Там была тогда свободна должность школьного учителя,
которую он и получил, так как ему покровительствовал Франц
фон Зиккинген, наместник твоего князя, человек, весьма склон­
ный ко всему мистическому»93.
Франц фон Зиккинген (1481—1523) был вольным рыцарем,
одним из значительных людей своего времени, которого от­
метил в своих сочинениях Эразм и которого Меланхтон счи­
тал «несравненным украшением немецкого рыцарства»94. Это
имя продолжало вызывать отклик спустя много лет после его
преждевременной кончины. В XIX веке протестантский исто­
рик Джеймс Эйткен Уайли назвал фон Зиккингена рыцарем,
«объединившим любовь к письму с любовью к оружию», а
марксистский историк Эрнест Белфорт Бакс наградил его ти­
тулом «последний цветок немецкого рыцарства»95. Фердинанд
Лассаль обессмертил Зиккингена как героя трагедии «Франц
фон Зиккинген» (1859), где назвал его «выдающимся рыцарем,
незаурядным во всём — в богатстве, в характере, в таланте и
в силе»96.
Нужно думать, этот панегирик не слишком далёк от истины.
В своё время фон Зиккинген возведёт на трон короля и станет
80
5. ПРЕСТУПЛЕНИЯ НА СЕКСУАЛЬНОЙ ПОЧВЕ В КРОЙЦНАХЕ
поборником свободомыслия, но в 1507 году великие дела были
ещё впереди, и Тритемий упомянул его лишь за то, что он был
«весьма склонен ко всему мистическому». Будучи, как выразил­
ся Тритемий, «наместником князя», фон Зиккинген выполнял
роль феодального «силовика» при пфальцграфе-электоре Фи­
липпе фон Виттельсбахе. Поскольку фон Зиккинген, занимая
высокое положение, выполнял свою миссию в Эбернбурге,
Кройцнахе — и с 1509 года в Боккельхайме, то он ничем не
рисковал, рекомендуя Фауста на должность учителя.
На портретах того времени мы видим хмурого человека с
пронзительным взглядом из-под нависших бровей и пушистыми
усами — или, на более поздних полотнах, чисто выбритого, с
покруглевшим лицом, но по-прежнему суровым взглядом. Его
семья когда-то жила в окрестностях Книтлингена, а в 1448 году
фон Зиккингены перебрались в замок Эбернбург, близ Кройцнаха. После смерти отца Франц фон Зиккинген сам занимался
управлением фамильными землями. Будучи вольным рыцарем,
он не принадлежал к наиболее родовитому дворянству, но был
человеком высокообразованным и состоял при дворе импера­
тора Максимилиана I. Когда Фауст появился в Кройцнахе, фон
Зиккингену едва исполнилось 26 лет.
Как писал Бакс, ни для кого не было секретом, что фон
Зиккинген «интересовался магией». Рассказывали, что его
увлечение магией началось ещё в юности. Тяга Франца фон
Зиккингена ко всему мистическому была отчасти унаследована
им от отца, Швайкарда, по слухам также интересовавшегося
и даже занимавшегося астрологией. Адам Вернер, живший в
Гейдельберге, сообщал своему шурину и лидеру Реформации
Георгу Спалатину (1484—1545), что фон Зиккинген не при­
нимает никаких важных решений без совета астролога. Уже
после гибели фон Зиккингена Вернер нашёл астрологическое
предсказание на 1523 год, сделанное для него Вирдунгом, и
сделал копию. Ворота замка фон Зиккингена были открыты
для учёных-гуманистов, приверженцев Реформации, оккуль­
тистов и интеллектуалов его времени. Они были открыты и
для Фауста.
81
ЛЕО РУИКБИ
Хотя фон Зиккинген не знал латыни и потому мог искать
преподавателя, несомненно, что к Фаусту его привлекла именно
«склонность к мистическому». При таком интересе невозмож­
но представить, что фон Зиккинген и Фауст не встретились
лично. Возможно, Фауст обещал ему богатства Креза? Воз­
можно, они говорили об античной философии, о Платоне и
Аристотеле? Возможно, именно в астрологическом прогнозе
Фауста фон Зиккинген разглядел черты своего будущего? Не
исключено, что Фауст напомнил ему о совете Аристотеля, как
говорят, данном Александру Великому, — никогда не начинать
войну, не посоветовавшись с астрологом. (Речь идёт о припи­
сываемой Аристотелю еретической книге Secretum secretorum
или «Тайная тайных». В то время текст книги «Тайная тайных»
был у всех на слуху, и это произведение вполне могло оказать
влияние на астрологические взгляды фон Зиккингена.)
Однако встреча Фауста и фон Зиккингена исчезла в дымке
истории. В залах замка Эбернбург, где всегда полно туристов,
больше не говорят о мистике, а в «Историческом доме док­
тора Фауста» не найти счёта, выписанного Георгию Фаусту
с компанией. От этой встречи не осталось ничего, ни одной
обрывочной записи.
ГНУСНЕЙШИЙ ИЗ ПОРОКОВ
Судя по крайне тенденциозному отчёту Тритемия, в Кройцнахе Фауст отличился вовсе не знанием астрологии, латыни или
«всего мистического»: «... Вскоре... он стал развращать своих
учеников, предаваясь гнуснейшему пороку, и, будучи изобли­
чен, скрылся от угрожавшего ему строгого наказания»97.
Если Тритемий написал правду, то фон Зиккинген, как по­
кровитель Фауста, должен был уволить его с должности. Но
что такое эти самые «гнуснейшие из пороков»? В 1936 году
латинское выражение nefandissimo fornicationis genere перевели
очаровательной фразой «род трусливой непристойности», в
которой столько же дьявольского, сколько в экстравагантно
закрученных усах, — и до сего времени никто не предложил
82
5. ПРЕСТУПЛЕНИЯ НА СЕКСУАЛЬНОЙ ПОЧВЕ В КРОЙЦНАХЕ
другого перевода. Язык того времени отличался от современ­
ного, и я сомневаюсь, что переводчик воспроизвёл смысл ла­
тинской фразы Тритемия. Да, какие-то виды непристойности
можно охарактеризовать такими словами, но на латыни всё
звучало строже: nefandissimo, то есть нечестивое или греховное,
и fornicationis, что означает внебрачную связь, иначе говоря —
добровольный сексуальный контакт мужчины и незамужней
женщины. Поскольку в те времена институт брака был священ­
ным, внебрачная связь, как и супружеская измена, означала
серьёзное преступление. Это значит, что речь могла идти не
только о сексуальном насилии в отношении мальчиков — к тому
же в таком случае Тритемий определил бы это действие как
«содомия».
Впоследствии против Фауста будут выдвинуты более кон­
кретные обвинения в содомии. Лерхеймер описал случай в
Кройцнахе следующим образом: «Он [Фауст] улизнул оттуда
потому, что был обвинён в содомии»98. Ранние упоминания о
неких аморальных поступках Фауста также можно интерпре­
тировать как эвфемизмы содомии. Когда Манлий писал, что
Меланхтон называл Фауста нечестивым чудовищем — бесстыд­
ным, грязным и беспутным, это может говорить о сексуальной
девиации99. Хогель также осуждал «бесовскую жизнь» Фауста,
называя его «печально известным нечестивцем», а когда Фаусту
запретили посещение Нюрнберга, в официальном сообщении
значилось: «Известный содомит».
Обвинение в содомии было весьма серьёзным. Считают, что
этот грех заставил Господа уничтожить города Содом и Гомор­
ру со всеми жителями (Быт., 19). Содомия была запрещена по
первому императорскому кодексу «Каролина» 1532 года, при­
чём нарушение этого положения каралось смертью. Уголовно­
судебное уложение Священной Римской империи германской
нации было единственным средневековым сводом законов,
предусматривавшим наказание за содомию. Ещё в 1509 году
Ульрих Тенглер (ок. 1435—1511) опубликовал наставление для
немецких юристов, требовавшее назначать смертную казнь за
сексуальные действия, совершаемые лицами одного пола, а
83
ЛЕО РУИКБИ
Уголовно-судебное уложение 1532 года слово в слово повторя­
ло кодекс Бамбергского епископства. Впрочем, прецедент был
создан ещё в 1277 году, когда Рудольф I фон Габсбург, первый
представитель династии Габсбургов на престоле Священной
Римской империи, осудил дворянина к сожжению на костре
за vicim sodomiticum, то есть за содомский грех100.
Содомия считалась грехом, противным природе. Хотя общее
определение содомии включало такие сексуальные акты, как
мастурбация, взаимная мастурбация между лицами одного
пола, а также половые сношения между лицами одного пола,
терминология эпохи Возрождения допускала широкое толко­
вание. Поэтому термин «содомия» означал многие преступле­
ния — измену, государственное преступление или публичное
оскорбление монарха, богохульство, моральную нечистоплот­
ность, этническую дифференциацию и многое другое. Так как
наказания, прежде назначавшиеся за это «преступление»,
объединяли сексуальные табу с понятием религиозного гре­
ха, то «ересь» могла на самом деле означать содомский грех
и наоборот. То, что обвинения в содомии в числе прочих вы­
двигались против «ведьм», лишний раз открывает связь между
сексуальной и духовной девиацией, считавшейся преступлени­
ем против христианства101.
С сексуальным грехом ассоциировалось не только ведов­
ство, то есть преступное колдовство, но также любые формы
нехристианской магии. Хотя объявляя себя «вторым в магии »,
Фауст вызывал ассоциации с Заратустрой, мы вправе предпо­
ложить, что одновременно он, не желая того, ассоциировал­
ся с Хамом, сыном Ноя. По мнению христианского писателя
раннего Средневековья Иоанна Кассиана Римлянина, Хам, как
сын сыновей Сета, унаследовал и сохранил их демоническую
магию. Проклятый Хам стал героем обличительных историй,
говоривших о пагубности распутства. В своём «Уставе» святой
Бенедикт советовал читать по вечерам Collationes ( «Сопостав­
ления») Кассиана, и можно не сомневаться, что, как монахбенедиктинец, Тритемий был знаком с этим произведением.
84
5. ПРЕСТУПЛЕНИЯ НА СЕКСУАЛЬНОЙ ПОЧВЕ В КРОЙЦНАХЕ
Вполне логично, что с позиций Тритемия Фауст мог выглядеть
человеком с сексуальными отклонениями.
Для людей типа Тритемия уже тот факт, что Фауст з а ­
нимался некромантией и практиковал «запретные искус­
ства », означал отсутствие всяких моральных устоев. В работе
Antipalus maleficiorum Тритемий с ожесточением доказывал,
что ведьмы погрязли в разврате и состоят в «весьма грязных
сексуальных отношениях» друг с другом, со своими жертвами
и с демонами102.
Хотя сегодня взгляды Тритемия выглядят несколько экс­
тремальными, в то время в этом не было ничего нового или
необычного. Ещё апостол Павел связывал сексуальную де­
виацию с религиозной неортодоксальностью (Рим., 1: 26—28),
а позднее Джованни Франческо Пико делла Мирандола (ок.
1469—1533) развил эту мысль применительно к магам. Для Три­
темия и многих его современников занятие некромантией озна­
чало необходимость договариваться с демонами, в том числе
вступать с ними в сексуальные отношения. Если же некромант
был преподавателем, то, по логике Тритемия, подобный раз­
врат неминуемо захватывал и учеников мага.
Фауст, занимавшийся предсказанием, определённо нуждал­
ся в помощи детей — главным образом мальчиков. По описа­
нию Иоганна Хартлиба, как гидромантия, так и пиромантия
исполнялись при обязательном участии ребёнка — мальчика
или девочки. Вот как Хартлиб описывал гидромантию: «В то
время как невинное дитя сидит, мастер заклинаний стоит сзади
и шепчет в ухо тайные слова, пока сам Дьявол не возникает
перед ним»103.
Документально подтверждён случай, когда учитель исполь­
зовал своих учеников в подобном действе. Иоанн Солсберийский (1115—1180) приводил случай из своей молодости, когда
священник, преподававший латынь, привлёк его к занятиям
магией. В одном из опытов священник помазал ногти Джона
и более старшего ученика елеем, чтобы увидеть в них отраже­
ние. В другой раз священник использовал в качестве отражаю­
щей поверхности полированную миску. Опыты начинались с
85
ЛЕО РУИКБИ
«предварительных мистических ритуалов», а после помаза­
ния елеем священник произносил странные имена, которые, по
воспоминаниям Джона, «наводили... такой ужас, что даже я,
ребёнок, понимал, что эти имена должны принадлежать демо­
нам». Напуганный Джон ничего не разобрал ни в ногтях, ни в
миске, но его приятель сообщил, что видел «какие-то смутные
фигуры»104.
Тритемий возбудил слухи о противоестественных сексуаль­
ных практиках, следовавшие за Фаустом на протяжении всей
его жизни. Предположительно Фауст пустился в бега весной
1507 года. Если даже выдвинутые против него обвинения изо­
брёл Тритемий, это предполагает, что в то время в Кройцнахе
циркулировали подобные слухи — или же эти слухи были ре­
зультатом письма Тритемия. Тритемий закончил свой доклад
Вирдунгу неопределённой фразой:
«Таков по достоверным свидетельствам человек, которо­
го ты ждешь с таким нетерпением. Когда он к тебе явится, ты
обнаружишь не философа, но глупца, коим движет его непо­
мерная поспешность»105.
В действительности выводы Тритемия были основаны на
одних сплетнях. Хотя Тритемий не встретился с Фаустом, а
получил всю информацию из чужих рук, это не помешало ему
выступить с серьёзными обвинениями. Тритемий мог доверять
своим источникам — и хотя судья или критически мыслящий
историк никогда не поступил бы подобным образом, именно
выводы Тритемия оказались достоянием истории. По заклю­
чению Е.М. Батлер, в середине XX века опубликовавшей мно­
жество работ о Фаусте, большинство учёных некритически
согласились с взглядами Тритемия и повторили обвинения,
выдвинутые им против Фауста. В самый момент своего по­
явления в исторических записях Фауст получает репутацию
наихудшего сорта, ту, которая приклеивается намертво, как
дурная кличка к собаке.
Мы не можем выяснить степень правдивости обвинений, вы­
двинутых Тритемием. Возможно, нам вообще не следует зада­
ваться этим вопросом. Если, как часто бывает, письмо Тритемия
86
6. ВРЕМЯ ЗАКЛЯТИЙ
рассматривается само по себе, его обвинения кажутся чем-то
исключительным, но это не так. Сексуальная дискредитация
была (и, к сожалению, пока остаётся) оружием, часто исполь­
зуемым для подрыва репутации — и Фауст не был единственной
жертвой. Незадолго до письма Тритемия против эльзасского
священника и гуманиста Якова Вимпфелинга (1450—1528) было
выдвинуто анонимное обвинение в похотливом отношении к
юношам-студентам, и проповедник Иоганн Гейлер фон Кайзерсберг призвал осудить «этих еретиков, совершающих сек­
суальные действия с мальчиками»106.
Наиболее действенными были обвинения в содомии из-за
того, что в таких случаях доказать обратное всегда трудно, а
виновному грозило самое суровое наказание. Упоминание о
религиозной девиации также служило целям Тритемия, явно
желавшего подвергнуть Фауста остракизму, но самым важ ­
ным был тот факт, что обвинение в содомии вытекало из ма­
гических практик, которыми занимался Фауст. Повторяя или
изобретая кажущиеся правдивыми случаи содомии, Тритемий
создавал свои клеветнические обвинения, базировавшиеся на
искусственной риторике, заодно выдвигая более убедительные
псевдо-медицинские обвинения в невменяемости. Письмо Три­
темия имело цель очернить Фауста до его появления у Вирдунга, и Тритемий явно имел свои соображения для такой атаки.
Наконец, не следует забывать старое изречение: «Когда Пётр
говорит о Павле, узнаешь больше о Петре, чем о Павле».
6.
ВРЕМЯ ЗАКЛЯТИЙ
( 1507- 1512)
Что произошло с Фаустом сразу после его рокового «пере­
сечения» с Тритемием? Вероятно, маг в какой-то степени уло­
вил злобную реакцию аббата. Послав Тритемию свою визитную
карточку, Фауст был озадачен тем, что аббат уехал, так и не
87
ЛЕО РУИКБИ
повидавшись с ним. Судя по сообщению Тритемия, в то время
Фауст только что потерял должность учителя в Кройцнахе.
Если Тритемий правильно описал ситуацию, Фауст едва ли со­
бирался задерживаться в городе. Письмо Тритемия даёт ключ
к тому, чего Фауст мог ждать от Иоганна Вирдунга. Остаётся
вопрос: действительно ли Фауст встречался с Вирдунгом?
ПРИ ДВОРЕ КУРФЮРСТА ПАЛАТИНАТА
Хотя никто не знает, что именно предпринял Фауст — веро­
ятно, он, как и планировал, нанёс визит Вирдунгу. Это должно
было стать важным шагом: Вирдунг обладал положением, по­
скольку являлся профессором Гейдельбергского универси­
тета и придворным астрологом Филиппа фон Виттельсбаха
(1448—1508), курфюрста Палатината с 1476 по 1508 год, также
известного под добродетельным псевдонимом Честный.
Вирдунг, объехавший Францию, Италию и Данию, учил­
ся в университетах Кракова (степень бакалавра, 1486 год) и
Лейпцига (степень магистра, 1492 год). Студенческие годы
Вирдунга прошли в Кракове, где он впервые познакомился с
астрологией, а рукописи, хранившиеся в библиотеке Ватика­
на, развили его интерес к оккультному. В 1503 году Вирдунг
совершил путешествие в Англию, где намеревался изучать
магию. Он издавал большое количество работ по астроло­
гии, а, кроме этого, публиковал ежегодные астрологические
предсказания («практики»). Работы Вирдунга пользовались
широкой известностью; им восхищались такие деятели, как
Меланхтон, для которого Вирдунг даже составил гороскоп.
В 1514 году Вирдунга назвали «единственным значительным
астрономом Германии »107. В 1520 году его навестил таинствен­
ный британский нигромант и астролог Николас Файрмаунтский, что ясно доказывало, сколь далеко разошёлся слух о
Вирдунге. В 1522 году за особые заслуги в предсказаниях,
сделанных для императоров Максимилиана I и Карла V, были
введены санкции за незаконное копирование астрологических
работ Вирдунга108.
88
6. ВРЕМЯ ЗАКЛЯТИЙ
Вирдунг и Фауст связаны прежде всего их ассоциацией с
фон Зиккингеном. Мы уже показали, что фон Зиккинген не раз
прибегал к астрологическим познаниям Вирдунга. Существует
вероятность, что Фауст, находившийся в Кройцнахе, узнал
о Вирдунге от фон Зиккингена, или наоборот. В отличие от
Тритемия, фон Зиккинген принимал Фауста всерьёз — и, не­
сомненно, он ожидал, что с этим согласится Вирдунг.
К тому моменту, когда Фауст начал искать этой встречи,
Вирдунг давно состоял на службе у Филиппа (примерно с
1493 года) и его положение как самого значительного астро­
лога своего времени было весьма прочным. Дом Виттельсбахов
обладал значительным влиянием в пределах империи. «Золо­
тая булла» Карла IV, принятая в 1356 году, сделала Палатинат
одним из светских курфюршеств империи; пфальцграф стал
курфюрстом (выборщиком) императора, с наследственным
представительством в высших органах императорской вла­
сти. Дальний родственник британской королевской фамилии
пфальцграф Рупрехт III фон Виттельсбах, ставший королём
Германии Рупрехтом I Пфальцским, правил страной с 1400 по
1410 год. В 1507 году Филиппу было 59 лет, и жить ему оста­
валось всего год. Большая часть великих свершений, как и вся
жизнь, были позади.
Рискуя оказаться одним из тех, кто «назойливым шумом
привлекает внимание королей и правителей» и кого он так
презирал, Тритемий поспешил сообщить Филиппу новость о
своём великом достижении. В 1499 году Тритемий писал, что
единственным, кого он посвятил в секрет нового способа тай­
нописи или стеганографии, был Филипп — и он наглядно по­
казал своему патрону все возможности метода109. Тритемий
явно хотел заслужить благосклонность Филиппа, и он дей­
ствительно навестил Тритемия в Спонхейме, в 1501 году, вме­
сте с сыновьями Людвигом и Рупертом. В 1506 году Тритемий
также посетил Филиппа в Гейдельберге, по-видимому, в связи
со своим переездом из Спонхейма в церковь Святого Иакова в
Вюрцбурге. Результаты этой встречи пошли на пользу Тритемию. Тритемий даже написал, что Филипп «обещал выделить
89
ЛЕО РУИКБИ
столько средств, сколько потребуется до конца моей жизни»110.
В свете изложенного письмо Вирдунгу против Фауста обретает
ещё более меркантильную окраску: Тритемий боялся встретить
конкурента.
Университет Гейдельберга был непосредственно связан с
домом фон Виттельсбахов: в 1386 году его основал король Гер­
мании Рупрехт I. Будучи сотрудником университета и придвор­
ным, Вирдунг оказался в высших слоях общества. Он был вхож
к курфюрсту, а также имел доступ в обширнейшую библиотеку
Гейдельберга — знаменитую Библиотеку Палатината. Это со­
брание, похищенное Католической лигой во время Тридцати­
летней войны, включало почти 10 ОООтомов, в том числе копии
книги Иоганна Хартлиба по запретным искусствам. Значитель­
ный объём собрания, а также редкость многих его томов делали
Гейдельберг одним из наиболее передовых образовательных
центров позднего Средневековья и эпохи Возрождения. В част­
ности, к середине XVI века Гейдельберг с благословения и при
поддержке курфюрста стал также центром по обучению и экс­
периментам в области алхимии.
Фауст и Вирдунг вполне могли сидеть вместе в огромной
гейдельбергской библиотеке, изучая редкие тома и выискивая
алхимические секреты. Помимо собственных рукописей Вир­
дунг имел интерес к таким темам, как «заключение планетарных
духов в кольца, какие носят на пальцах». Процесс включал
экзорцизм, заделку камня в оправу, гравировку камня и метал­
лического обрамления с нанесением символа, обозначавшего
пойманного духа, а также жертвоприношение. В рукописи, о
которой идёт речь, также рассматривались некоторые астроло­
гические и магические картины. Весьма вероятно, что Вирдунг
показывал эту рукопись другому завсегдатаю библиотеки —
Николасу Файрмаунтскому, который, будучи магом, вполне
мог показать её другому магу, конкретно — Фаусту.
Незадолго до 1503 года Вирдунг опубликовал посвящённую
Филиппу работу под названием «Практика », в которой особен­
но внимательно изучал эффект совпадения Сатурна, Юпитера
и Марса в знаке Рака. К этой теме Фауст вернётся через 20 лет в
90
6. ВРЕМЯ ЗАКЛЯТИЙ
дискуссии с настоятелем монастыря в Ребдорфе. Вирдунг пред­
сказывал, что вскоре после совпадения планет явится пророк,
и, кроме того, предсказывал неурожай, мор и войну. Помимо
этого, Вирдунг рассуждал о значении комет и даже опубли­
ковал в 1506 году исследование о наблюдавшихся в том году
кометах, которое дало богатую пищу для разговоров.
Не исключено, что Вирдунг показывал Фаусту письмо Тритемия. Они также могли обсуждать сделанное Вирдунгом или
его предшественником примерно в 1487 году астрологическое
предсказание о крахе Тритемия, о котором не раз вспоминали
его соратники — Бейсел, Сикамбер, Гербаний, Кимоланий и,
разумеется, сам Тритемий. Разговор на эту тему мог согреть
сердце Фауста. Если Фауст добрался до Гейдельберга и если
мнение Вирдунга о нём не испортилось из-за поношений Три­
темия, то мы вправе ожидать, что Фауст провёл это время с
пользой и удовольствием, по крайней мере, до момента, когда
его судьба повернулась, как всегда, неожиданно и резко.
ЗАКЛЯТИЕ АДСКИХ ДУХОВ
В 1508 году, когда в Риме Микеланджело приступил к работе
над Сикстинской капеллой, король Германии (римский король)
Максимилиан I в нарушение обычного порядка, при котором
восшествие на трон освящалось римским папой, объявил себя
«избранным императором». Это было актом вынужденного
компромисса, сложившегося в результате военной катастрофы.
В феврале 1508 года, используя свою коронацию в качестве
предлога, Максимилиан I отправился в Рим во главе значи­
тельной армии и вторгся на территорию Венеции. Однако его
продвижение было встречено и остановлено венецианской ар­
мией. Через несколько недель Максимилиан решил повторить
попытку. На этот раз его войска потерпели решительное по­
ражение. Император был вынужден заключить перемирие.
Не желая допускать Максимилиана в Рим, папа римский
Юлий II издал буллу, разрешавшую императору самостоятель­
но жаловать себе титул. Принятие нового высокого титула,
91
ЛЕО РУИКБИ
триумфально встреченное в Германии, было торжеством спеси
перед лицом унижения. Противодействие со стороны венеци­
анцев требовало должного ответа. Призвав под свои знамёна
фон Зиккингена и других рыцарей, император снова двинулся
в Италию. Заручившись поддержкой земляков, Максимили­
ан смог убедить римского папу, Фердинанда Арагонского и
короля Франции Людовика XII образовать так называемую
Камбрейскую лигу, что и было сделано 10 декабря 1508 года.
В Италии их ждала богатая добыча: в обмен на поддержку
Людовику XII обещали пожаловать Милан. На Венецию мог
вскоре обрушиться ад — или, как выразился флорентийский
историк Франческо Гвиччардини (1483—1540), «разрушение и
разграбление городов и свобода войны»111.
В XVI веке Италия была желанной добычей. Находясь в
окружении более опасных врагов или имея возможность по­
корить более доступные и стратегически выгодные территории,
европейские государи предпочитали биться друг с другом за
сокровища полуострова. Хотя, оглядываясь назад, можно ска­
зать, что это было дорогостоящее и даже разорительное увле­
чение, существовала опасность растущего влияния Венеции.
Едва ли можно терпеть государство, говорящее «нет» самому
императору. В начале 1489 года дипломатические отчёты пред­
упреждали о возможности порабощения Европы Венецией.
В 1499 году к хору голосов, предупреждавших об угрозе, при­
соединился французский посол Филипп де Комин, заявивший,
что Венеция находится «на пути к будущему величию»112.
Но мир Ф ауста сотрясали не только великие битвы.
Инквизитор-доминиканец, известный под именем Бернарда
из Комо (умер ок. 1510 года), издал обстоятельный «Трактат
о ведьмах», неоднократно переиздававшийся в последующие
годы. Он описал, как последователи этого культа собираются
на шабаш, где в присутствии самого Дьявола отрекаются от
христианской веры. Автор трактата особенно резко возра­
жал против идеи, будто колдовство — это обман или иллюзия.
В 1508 году во время поста на проповеди, прочитанной в кафе­
дральном соборе Страсбурга, Иоганн Гейлер фон Кайзерсберг
92
6. ВРЕМЯ ЗАКЛЯТИЙ
выступил с резким осуждением ведовства113. Подобно Бернарду
из Комо, Кайзерсберг считал реальностью шабаши, или «суб­
боты», ведьм. Апеллируя к авторитету Священного Писания,
он требовал, чтобы все ведьмы, чародеи и волхвы были преданы
смерти. В своих проповедях фон Кайзерсберг использовал язык
простонародья, и его выступления — это не просто латинский
текст, предназначенный для образованных людей, а призыв к
войне, брошенный в массы.
Несмотря на все призывы к убийству, некоторые маги уми­
рали своей смертью. 4 февраля 1508 года в Вене умер один из
сторонников Тритемия, Конрад Цельтис. Хотя, будучи гума­
нистом, Фауст несомненно сопереживал этой утрате, гораздо
большее влияние на судьбу мага оказала другая смерть, проис­
шедшая на его родине. 28 февраля 1508 года скончался Филипп
Честный. Титул и владения Филиппа перешли к его 30-летнему
сыну и наследнику, курфюрсту и пфальцграфу Рейнскому Люд­
вигу V Тихому (1478—1544). Положение Вирдунга как астро­
лога тут же оказалось под вопросом — так же как положение
любого из придворных подхалимов. Если предположить, что
Фауст встретился с Вирдунгом и какое-то время оставался в
Гейдельберге, то смерть Филиппа могла оказать влияние на
его судьбу из-за своего рода «эффекта домино».
Но если смерть Филиппа и внесла сумятицу в его ближайшее
окружение, то Вирдунг, судя по всему, умудрился сохранить
положение при дворе. То, что вскоре Вирдунг опубликовал
книгу, которую посвятил Людвигу, доказывает, что он сохра­
нил свою роль при дворе и, судя по упоминанию из посмертной
работы, вышедшей в 1542 году, продолжал служить у курфюр­
ста до 1538 года. Даже если Фауста оставили при дворе, нельзя
сказать, долго ли это продолжалось.
МАГИЯ ВЕЛИКАЯ И УЖАСНАЯ
По традиции, возникшей уже после смерти Фауста, было
принято считать, что в Париже он издал книгу под заголов­
ком «Великие и ужасные адские заклятия доктора Фауста».
93
ЛЕО РУИКБИ
Годом позже, в 1509 году, в Праге вышел аналогичный текст,
по общему мнению, изданный колледжем иезуитов. Амбици­
озного издателя «пражского» текста можно было бы заподо­
зрить в способности предсказывать будущее: Общество Иисуса
(орден иезуитов), основанное в 1534 году, было официально
зарегистрировано только в 1540-м. Больше того, написание
имени Фауста не соответствовало принятому в начале XVI века,
когда его обычно упоминали как Фаустуса. Вероятно, следует
датировать текст «Заклятия адских духов» XVII веком114.
Сюжет книги крутится в основном вокруг заклинания духа
по имени Азиель (в тексте нет ни единого упоминания о Ме­
фистофеле), с единственной целью добыть значительную, но
до странности точную сумму в 299 ООО золотых дукатов. Дело
несколько проясняется после того, как Азиель пытается за ­
получить душу заклинателя с помощью договора (прецедент,
которого не было в фаустовской книге заклинаний).
Заклинание оказывается длинным, сложным и состоит в том,
что святые имена повторяются до момента, пока участники не
начинают ощущать магическую вибрацию. Наконец, после того,
как Люциферу угрожают вечными муками, дьявол разреша­
ет Азиелю предстать перед магом. Азиель предстаёт в образе
12-летнего мальчика. Хотя маг специально вызывает духа в виде
менее ужасном, чем его обычные проявления, такое решение
может навлечь на него неприятности — особенно в Кройцнахе.
Демон появляется, как только затихает голос мага.
Прежде чем заставить духа расстаться с требуемой суммой,
маг должен сказать, что будет действовать именем Господа и
во славу Его. Маг должен произвести ещё одну, дополнитель­
ную формулу — на всякий случай, чтобы золото не превра­
тилось во что-то ещё. Учитывая сумму, вполне вероятно, что
Азиель потребует что-то взамен. Здесь маг должен проявить
особую твёрдость, поскольку именно в этот момент дух по­
пытается заполучить его душу. Чтобы покорить духа, необ­
ходимо использовать несколько магических средств. После
материализации золота нужно приказать Азиелю, чтобы тот
убрался восвояси. Маг должен потребовать, чтобы дух не пы­
94
6. ВРЕМЯ ЗАКЛЯТИЙ
тался оказывать сопротивление, вонять или учинять насилие
по отношению к участникам обряда или их близким. Став об­
ладателем богатства, маг отказывается от части сокровищ и
отдаёт золото на какое-либо доброе дело, тем самым избавляя
себя от проклятия.
Независимо от того, действительно ли Фауст написал эту
книгу (скорее нет, чем да), текст представляет интерес, по­
скольку доказывает, что в своё время Фауст обладал неким
«дьявольским» ореолом, выделявшим его среди действующих
и будущих магов и чародеев. В XVIII веке отмечено всего два
подобных примера. В 1708 году был опубликован дневник лейп­
цигского торговца, в подробностях рассказывавшего, что текст
«Адских заклятий» использовал один его слуга, которого он
называл Джоном Георгом Е. Другой случай, имевший место в
1716 году, являет грустный пример одновременно жадности и
человеческой глупости. Во время поисков сокровищ в окрест­
ностях Йены, сопровождавшихся магическими действиями,
загадочным образом погибли сразу три человека. При такой
репутации, усиленной страшилками, текст «Адских заклятий»
продолжал хорошо продаваться до самого конца XVIII века.
Правда, вызывает недоумение тот факт, что в действитель­
ности книга не содержала ничего «адского»: заклинание и
общение с духами происходили в обычной манере. Идея «за­
клятия адских духов» происходила из христианской мифоло­
гии. Известен христианский догмат, утверждающий, что после
распятия Иисус Христос спустился в ад, сокрушив его врата, и
вступил в схватку с дьяволом, нанёся тому поражение. Впервые
эта идея возникла в Евангелии от Никодима, которое, как счи­
тают, было написано в III веке н. э. (или, что более вероятно,
в IV веке), — и в Средние века этот текст пользовался широ­
кой популярностью. Сцены заклятия ада стали важной частью
средневековых мистерий и прибрели таким образом широкую
известность — особенно после того, как Агриппа написал об
этом в своей работе «Оккультная философия».
Фаустовское «Заклятие адских духов», как эхо, повторяло
более ранние утверждения о его способности воспроизво­
95
ЛЕО РУИКБИ
дить чудеса, приписываемые Иисусу. Также не отмечено связи
между ссылками на миф о воскрешении Л азаря и победой
Иисуса над смертью и собственными претензиями Фауста на
звание великого некроманта. Несмотря на кажущиеся убеди­
тельными доказательства, нет причин полагать, что отдельные
совпадения делают книгу сколько-нибудь аутентичным до­
кументом. В то же время это приближает нас к конкретике
заявлений, сделанных реальным «историческим» Фаустом.
Необходимо хотя бы приблизительно знать предмет, чтобы
навлекать муки ада. Быть некромантом — значит хотя бы
иногда вызывать из преисподней какого-нибудь случайного
духа.
ЗАКЛЯТИЕ ВЕНЕЦИИ
Проследив за намёками из письма Тритемия, мы не нашли
указаний на его местонахождение. Его не было ни в Париже,
ни в Праге, и он не мог следить за публикацией своих книг: не­
смотря на прозвучавшие в них заявления, эти книги ещё долго
не будут опубликованы. Возможно, Франц фон Зиккинген,
бывший патрон Фауста, втянул его в бурные события войны?
Конечно, как разумный человек, Фауст мог сидеть дома, по­
зволив наёмным ландскнехтам115 и князьям проливать кровь
на бранных полях, но ведь война была источником богатства
и славы. Фауста, всегда искавшего приключений, могло увлечь
водоворотом событий — и его более поздние заявления указы­
вают, что в этом есть доля правды. Перерывы в исторических
свидетельствах о жизни Фаусте определённо совпадают с пе­
риодами вооружённой борьбы в Италии того времени. Так же
как Парацельс, он мог заняться хирургией — или записаться
в солдаты, как Агриппа.
Мог ли Фауст пройти мимо такого города? Одна из жемчу­
жин Европы, центр торговли и промышленности, за облада­
ние которым боролись все крупные державы, Венеция уже в
96
6. ВРЕМЯ ЗАКЛЯТИЙ
XVI веке была легендой, заставлявшей другие легенды, в том
числе легенду о Фаусте, вращаться по своей орбите. В 1592 году
автор, подписавшийся инициалами P.F., со вкусом описывал
красоты города, по которому предположительно бродил Фауст:
улицы из воды и относительная дешевизна продуктов, «чи­
стота» площади Сан-Марко и красота собора Святого Марка.
У Фауста, позаимствовавшего псевдоним у Марка Антония
Сабеллико, одно время служившего в Венеции префектом би­
блиотеки Сан-Марко, имелись веские причины посетить город.
Это было паломничеством гуманиста. В 1486 году, при ж из­
ни Сабеллико, аналогичное путешествие предпринял Конрад
Цельтис. Возможно, до Фауста ещё не дошло известие о смерти
Цельтиса — или этим он отдавал долг его памяти.
Хотя в «народной книге » о Фаусте маг приезжает в Венецию,
решив полюбоваться красотами города, другие источники при­
держиваются мнения, что у него имелись свои нечестивые цели.
Один из ближайших учеников Лютера, Меланхтон, оставил коекакие замечания о пребывании Фауста в Венеции. Меланхтон
не оставил даты предполагаемого события, но эту историю он
рассказал в комментариях к Священному Писанию, вышедших
в промежутке с 1549 по 1560 год: «Там [в присутствии Нерона]
Симон-маг вознамерился взлететь на небо, но Петр вознес мо­
ления, чтобы он низвергся на землю. Полагаю, что апостолам
много раз приходилось вступать в необычайные состязания,
хотя и не все это записано. Фауст также пытался в Венеции
взлететь на небо, но жестоко расшибся, упав на землю»116.
Если процитировать лекции Меланхтона 1563 года, его быв­
ший студент Иоганн Манлий написал то же самое, однако в его
изложении присутствует дьявол: «Приехав в Венецию и желая
поразить людей невиданным зрелищем, он [Фауст] объявил, что
взлетит в небо. Стараниями дьявола он поднялся в воздух, но
столь стремительно низвергся на землю, что едва не испустил
дух, однако остался жив»117.
В конце XVI века историю Меланхтона пересказывали мно­
жество раз. В ранних рукописных вариантах «народной книги »
о Фаусте его визит в Венецию был частью волшебного путеше­
97
ЛЕО РУИКБИ
ствия по всему миру, причём в первых книгах не было сюжета
о неудачном полёте. Обращаясь к теме Фауста, Марло также
упомянул о путешествии Фауста «в дальние края », в том числе
в Венецию. Но Марло ни словом не обмолвился об инциденте
с падением, что, вероятно, обусловлено имевшимися у него
источниками. Интересно, что история Меланхтона не вошла
в «народную книгу» о Фаусте. Либо эту оплошность сделали
более поздние переписчики, либо, что более вероятно, этот
случай (как и некоторые другие) действительно не вписывался
в историю о человеке, заключившем соглашение с дьяволом:
повесть, сюжет которой мог служить политике, направленной
против папы римского. Также есть вероятность, что составите­
ли книги не были уверены в реальности происшествия.
Мы не можем утверждать, что Фауст не заявлял о способно­
сти летать по воздуху. В магических текстах немало примеров,
доказывающих, что маги искали возможностей для подобных
подвигов. Разумеется, тема полётов периодически возникала в
легендах о Фаусте — и мы видим мага, использующего для этой
цели дьявольского коня, плащ и волшебную палочку. Листая
руководства по магии, мы можем найти описание полётов в
одном из старейших сочинений — в «Ключе Соломона»; в ру­
кописях «Лемегетона» сказано, что демон по имени Гаап мог
очень быстро перенести человека в другое царство, а затем
вернуть его назад118.
Такое впечатление, что полёты по воздуху были для некро­
мантов обычным делом. В «Молоте ведьм » Генрих Крамер (ла­
тинизированное имя — Генрих Инститорис) и Яков Шпренгер
риторически вопрошали: «Что сказать о тех чародеях, которых
мы обычно называем чернокнижниками, которые переносятся
по воздуху демонами часто в отдаленные местности?»119 Кра­
мер и Шпренгер даже утверждали, что были знакомы с такими
сверхъестественными «авиаторами ».
Они приводили историю одного бывшего ученика, позд­
нее ставшего священником Фрейзингской епархии в Баварии,
который однажды «телесно был поднят демоном на воздух и
доставлен в отдаленную местность». При этом другой священ­
98
6. ВРЕМЯ ЗАКЛЯТИЙ
ник, живший в Обердорфе близ Ландсгута (также в Баварии),
«бывший в то время его товарищем... собственными глазами
видел полет, как тот с вытянутыми руками, взлетел на воздух,
крича, но не плача»120.
Один старый болтливый монах по имени Цезарий Гейстербахский (ок. 1170 — ок. 1250) рассказывал свою сказку
о дьявольских полётах, связанную с именем архиепископа
Новгородского Иоанна: якобы Иоанн, заключив демона в бу­
тыль с водой, приказал ему принять облик лошади и заставил
перенести себя в Иерусалим. О способности к левитации за­
являла также современница Фауста, святая Тереза Авильская
(1515—1582). Впрочем, никто не осмелился утверждать, что
святую поднимал в воздух демон. Кстати, когда в аналогичной
способности признался Иосиф Купертинский (1603—1663),
впоследствии причисленный к святым, «летучего монаха» пере­
вели в удалённый монастырь.
Впрочем, Меланхтон оставил в стороне один неудобный во­
прос: неужели Фауст совершил путешествие в Венецию только
ради необдуманной демонстрации волшебного полёта?
Возможно, Меланхтон получил свою информацию, встре­
тившись с Фаустом, но мы не должны исключать, что описанный
полёт был фантазией или просто задумкой на будущее. Похо­
же, Меланхтон хотел связать давний пример с Симоном-магом с
событием, более доступным пониманию его студентов, а заодно
решил сопоставить идеологов Реформации с апостолами Ии­
суса Христа. Показывая Симона-мага как своего рода Фауста,
он связывал Фауста с ересью и карой, постигшей Симона-мага.
Сославшись на нигде не зафиксированные сведения о «бит­
вах » апостолов, Меланхтон пришёл к мнению, что как в период
своего зарождения, так и во времена Реформации христиан­
ству приходилось выдерживать столкновения с колдовством.
В отличие от параллели с Симоном-магом, случай в Венеции
добавлял правдоподобия всей истории — хотя бы потому, что
в этот эпизод не было вложено иного смысла.
Если Симон-маг и апостол Пётр были вовлечены в маги­
ческую дуэль, определявшую будущее христианской веры, то
99
ЛЕО РУИКБИ
Фауст в этой истории взмыл в воздух просто забавы ради. Если
попытка Симона-мага состоялась в Риме, перед самим Н еро­
ном, то Фауст совершил свой предполагаемый полёт в совер­
шенно другом месте, на глазах у никому не известной публики.
Как и якобы совершённый полёт Фауста, рассказ Меланхтона
банален и не служит определённой цели. Если Фауст был в
Венеции, а, судя по его более поздним высказываниям, он мог
участвовать в войне на территории Италии, тогда он шёл бы
на юг в одном строю с тяжеловооружёнными ландскнехтами,
чтобы овладеть «королевой Адриатики ».
Едва альпийские горные перевалы освободились от снега,
армии Камбрейской лиги: Папских государств, Священной
Римской империи, Франции и Испании — двинулись в поход
к Венеции. Венеция направляла дипломатические миссии и
безнадёжно пыталась договориться с противниками, играя на
«старых симпатиях». Но никакие мольбы и увещевания уже не
действовали. Всё заглушало бренчание золота в венецианских
сундуках. Мощная 30-тысячная армия Людовика XII выдвину­
лась из Милана и 15 апреля 1509 года вступила на территорию
Венеции. В течение августа Максимилиан смог мобилизовать
35-тысячную армию, чтобы в середине сентября оказаться у
стен Падуи в количестве, способном подавить всякое сопро­
тивление венецианцев.
Осада началась с артиллерийского обстрела 15 сентября
1509 года. В следующие две недели артиллерия Лиги, насчи­
тывавшая от 100 до 200 орудий, пробила бреши в городских
стенах, но всякий раз, когда солдаты Максимилиана I пытались
развить успех, стойкие защитники города отбрасывали их на­
зад. По приблизительным оценкам, на Падую было обрушено
от 5500 до 10 000 ядер. Ядра и порох стоили дорого, и уже к
30 сентября у Максимилиана закончились средства. Не имея
возможности платить своим ландскнехтам, император был вы­
нужден снять осаду. Оставив в Италии символические силы во
главе с герцогом Анхальтским, он отступил — и, поджав хвост,
убрался в Тироль.
100
6. ВРЕМЯ ЗАКЛЯТИЙ
Тем временем дипломатические переговоры венецианцев с
папой римским Юлием II принесли неплохой результат. Хотя
для Венеции результат оказался дорогостоящим и унизитель­
ным, такой исход был выгоден понтифику, с подозрением сле­
дившему за действиями Франции, — настолько выгоден, что
до конца года он отвёл свою армию и вышел из Лиги. Юлий II
никогда не чурался грязных барышей — в конце концов, своего
высокого положения он добился благодаря подкупу и даже в
те нелёгкие времена был известен похотливостью, пьянством,
необузданным нравом, склонностью к предательству и кумов­
ству.
ГЛУПОСТЬ И ФИЛОСОФИЯ
В тот год Итальянские войны были темой для разговоров
между незнакомыми людьми, которые велись на постоялых
дворах, в трактирах и просто на дорогах. Где бы ни был Фа­
уст, он не мог оказаться в стороне. Впрочем, в кругах учёныхгуманистов шли дебаты о войнах совсем иного свойства: в обще­
стве нарастала волна ненависти к евреям и тем, кто, как могло
казаться, их поддерживал, в том числе к учёным, изучавшим
древнееврейский язык, вроде Рейхлина.
Хотя император Максимилиан показал себя слабым воена­
чальником, его мысли были заняты другим. При дворе получили
письмо от бывшего мясника или ростовщика по имени Иоганн
Пфефферкорн, незадолго до этого перешедшего из иудейской
религии в католическую, который требовал конфискации и
уничтожения всех еврейских книг. Несмотря на возражения
архиепископа Майнца, указывавшего на необразованность
П фефферкорна, Кунигунда Австрийская, набожная сестра
Максимилиана, восприняла требование всерьёз. Максимилиан
дрогнул и разрешил Пфефферкорну конфисковать еврейские
книги, противные идеям христианства.
Ошеломлённый происходившим, Эразм Роттердамский в том
же году написал лучшую из своих известных работ — Moriae
Encomium, или «Похвала глупости»121. Возможно, Эразм на­
101
ЛЕО РУИКБИ
писал это сочинение специально для Максимилиана. По на­
блюдению Эразма, «заботы государей и князей так тяжелы,
что если бы они по-настоящему о них задумались, то лишились
бы сна — но, слава богине Глупости, этого не происходит —
и они продают титулы, растрачивая жизнь в погоне за пустыми
идеалами».
П ф ефф еркорн оказался не единственным возмутителем
спокойствия в пределах империи. В 1510 году так называемые
«революционеры Верхнего Рейна» выпустили получившую ши­
рокую известность «Книгу из ста глав», где высказали множе­
ство накопившихся жалоб на условия общественной жизни.
«Революционеры» предсказывали,что «император последних
дней» Фридрих I Барбаросса (1194—1250) встанет из гроба,
вернёт прежние германские верования и перенесёт столицу
христианства из Рима в Трир, покончив с частной собствен­
ностью и уничтожив всякое различие между богатыми и бед­
ными. Печальным знаком времени было выступление Томаса
Мурнера, заявившего в 1512 году во Франкфурте, что Иисус,
если он вернётся сегодня, будет опять предан евреями, а Иуда
получит 30 сребреников.
Проблема ведовства, так будоражившая умы эпохи Возрож­
дения, не осталась без внимания Эразма, с незаурядным остроу­
мием осуждавшего глупость правителей. Но, при неоспоримой
популярности, сложная аргументация «Похвалы глупости»
не умещалась в головах многих читателей, внимание которых
занимали сенсационные страшилки других авторов. Так, Уль­
рих Тенглер (1435/45—1511) добился успеха, взбудоражив
читающую публику гравюрами, напечатанными на страницах
руководства по применению законов Layen-Spiegel (1510) и Der
neu Layenspiegel (1511) и изображавшими сверхъестественные
возможности сил зла. Тенглер осуждал предсказание судьбы,
магию и чёрную магию, которые наряду с ведовством причис­
лялись к ереси. Его полностраничные гравюры на дереве изо­
бражали ведьм, занятых разнообразными еретическими дела­
ми. Читатель видел ведьм скачущими на козлах, вызывающими
град, ворующими молоко, призывающими дьявола с помощью
102
6. ВРЕМЯ ЗАКЛЯТИЙ
заклинаний и магического круга, устраивающими любовные
игры с демонами.
Тем временем инквизитор Кёльна Якоб ван Хугстратен
(ок. 1460—1527) опубликовал собственное исследование об
опасностях колдовства, посвятив работу Филиппу, архиепи­
скопу Кёльнскому. Но даже такие деятели, как ван Хугстратен,
не обладали полным иммунитетом. В следующем, 1511 году в
Базеле швейцарский художник Урс Граф (1485—1529) создал
гравюру «Хромой дьявол», изображавшую фигуру монаха в
капюшоне, с чётками и распятием — возможно, паломника, —
на которого злобно взирал демон на деревянной ноге. О смысле
этого комичного и отчасти возмутительного произведения вы­
сказывалось немало предположений; хотя многие считали, что
гравюра изображает необычный обряд инициации, наиболее
вероятно, что это указание на особую подверженность духо­
венства сатанинским культам. С XVI века известна поговорка:
«Если у Господа есть своя церковь, то у дьявола — часовня».
В 1510 году Корнелий Агриппа написал Тритемию письмо
с благодарностью за тёплый приём, оказанный годом ранее.
С особой теплотой Агриппа вспоминал, как они спорили о
«многих вещах: алхимии, магии, Каббале и тому подобном»122.
Агриппа посвятил книгу «Оккультная философия» своему учи­
телю, как «человеку, настойчивому в изучении всего тайного»,
и послал ему экземпляр на отзыв123.
Хотя, вероятнее всего, Тритемий от души похвалил моло­
дого ученика, всё прошло не так, как планировалось. Книга
была «перехвачена» до её полного завершения, «уплыла за
границу» — и с ней ознакомились многие в Италии, Франции и
Германии124. Возможно, один экземпляр книги побывал в руках
Фауста. Содержание книги определённо должно было пред­
ставлять для него интерес. Как писал Агриппа, «магия — дар
удивительный, преисполненный многими загадками и ведущий к
постижению наиболее скрытых явлений »125. Агриппа в деталях
обсуждал именно те составляющие искусства предсказания,
которыми интересовался Фауст — геомантию, гидромантию,
пиромантию, некромантию и многие другие.
103
ЛЕО РУИКБИ
Рукописные варианты книги имели широкое хождение за
20 и более лет до выхода книги Агриппы «Оккультная фило­
софия ». Хотя, если Фаусту никогда не попадалась такая копия,
в своей работе Агриппа явно опирался на истории, теорию и
практические примеры из периода жизни Фауста, и его книга
отражала состояние оккультной науки того времени. Оккульт­
ная философия Агриппы не была чем-то новым. По сути, его
единственным достижением был синтез, но это не умаляет до­
стоинств книги. Агриппа, считавший, что идти вперёд нужно
постепенно, предупреждал об этом всех настойчиво стремив­
шихся к тайному знанию. Древние маги не были христианами,
и Агриппа считал, что «нам следует иметь это в виду, чтобы их
ошибки не поколебали устоев католической веры»126.
Если такие маги, как Агриппа, Тритемий и Фауст, считали
себя философами, то искусство, которое они представляли,
было очевидной ересью — колдовством, на опасность кото­
рого открыто указывали авторы популистского толка вроде
Тенглера и которое привлекало внимание таких персонажей,
как инквизитор ван Хугстратен. В глазах тех, кто не имел по­
нятия о магии, предупреждение Агриппы лишь подчёркивало
интерес к мудрости языческого прошлого.
В 1510 году, когда война покатилась на север, римское об­
щество восторгалось фресками Микеланджело, украсившими
потолок Сикстинской капеллы. Милан в очередной раз сменил
хозяев, и во Флоренции снова воцарилось семейство Медичи.
В 1511 году во вновь образованную антифранцузскую коали­
цию Максимилиана I, Швейцарии, Фердинанда Арагонского,
короля Англии и Венеции Генриха VIII вступило Папское госу­
дарство. Если Генрих VIII предпочитал развлекаться, устраи­
вая экстравагантные придворные турниры в Вестминстере, то
другие члены новой Лиги в 1512 году стали участниками битвы
при Равенне. Хотя в день битвы победа досталась Франции,
войсками которой командовал Гастон де Фуа (1489—1512), до
конца года французов вытеснили с итальянской земли.
С 1507 по 1513 год в записях о Фаусте обнаруживается про­
вал, приблизительно совпадающей со временем Итальянских
104
7. «ДЬЯВОЛОВО ОТРОДЬЕ» В ЭРФУРТЕ
войн периода 1508—1512 годов. Вероятно, Фауст мог провести
это время, сражаясь за императора в том или ином качестве,
что не только соответствует датам, но также объясняет его соб­
ственные слова, сказанные в 1525 году, а также слухи о том, что
ему благоволили правители Анхальта127. Впрочем, мы никогда
не узнаем, так ли было на самом деле. Неизвестно также, где
именно Фауст получил экземпляр «Оккультной философии»:
в Италии или на родной земле, но предупреждение Агриппы
дошло бы до него в любом случае.
7.
«ДЬЯВОЛОВО ОТРОДЬЕ» В ЭРФУРТЕ
( 1513)
В 1513 году наблюдались знамения в небе и другие подобные
явления. В сентябре 1513 года известный итальянский гуманист
Алеандер Джироламо (1480—1542), родившийся в пострадав­
шем от войны районе Венето, отметил в своём дневнике необы­
чайную яркость Юпитера. Находясь в Париже по приглашению
короля Франции Людовика XII, Джироламо обратил на эту
планету внимание студентов колледжа Де-ла-Марш. Как выяс­
нилось во время наблюдений, свечение Юпитера было настоль­
ко ярким, что предметы начинали отбрасывать тень. Однако
в тот год Эрфурт освещало не только небо, но также пламя
народных восстаний и дьявольское свечение самой «чёртовой
головешки» — Фауста.
25 сентября 1513 года каноник церкви Святой Марии в Готе
Конрад Муциан Руф, остановившийся на эрфуртском посто­
ялом дворе, подслушал, как Фауст развлекал хозяев своими
историями. Восемь дней спустя, ещё не придя в себя от возму­
щения, он написал об этом своему другу Генриху Урбану:
«Восемь дней тому назад в Эрфурт прибыл некий хиромант
по имени Георгий Фауст, гейдельбергский полубог, истинный
хвастун и глупец. Искусство его, как и всех прочих прорица­
105
ЛЕО РУИКБИ
телей, дело пустое, и такая физиогномика легковеснее, чем
мыльный пузырь. Невежды восторгаются им. Вот на кого сле­
дует обрушиться богословам вместо того, чтобы стараться
уничтожить философа Рейхлина. Я сам слышал в харчевне его
вздорные россказни, но не наказал его за дерзость, ибо что мне
за дело до чужого безумия!»128
Должно быть, Фауст демонстрировал постояльцам своё
искусство хиромантии и чтения по лицу. Выступления явно
пользовались успехом, судя по тому, что им «восторгались
невежды», а невеждой мог оказаться всякий, не блиставший
умом рядом с самим Муцианом. Впрочем, Муциан ничего тако­
го не говорил, сидя с другими в зале. Он испытывал презрение
и не хотел показывать свои эмоции, хотя позднее сожалел об
этом. Что же на самом деле говорил Фауст? Для нас «вздорные
россказни» Фауста куда интереснее высокого мнения Муциана о самом себе. Назвав Фауста «хиромантикусом», Муциан
особо выделил его способность угадывать будущее по руке.
Но что имел в виду Муциан, написав Chiromanticus Ephurdiam
(«(прибыл) хиромант в Эрфурт»)? Хотя обычно этот термин
переводят как «прорицатель», совершенно ясно, что в данном
случае определение «хиромант» точнее отражает смысл. В ла­
тинской грамматике и словарях нет никакого следа загадочного
термина Ephurdiam.
Муциан, всю жизнь занимавшийся наукой, в своё время
учился в Ферраре и Болонье. Хотя Муциан за всю жизнь не
опубликовал ни единого печатного слова, его положительно
оценивали такие видные гуманисты, как Эразм Роттердамский
и Рейхлин. В свою защиту Муциан обычно говорил, что Сократ
и сам Иисус также никогда не публиковались. Урбан, бывший
его студентом, а впоследствии — другом, считал, что имен­
но Муциан привил ему интерес к гуманизму. В пользу этого
говорит факт, что немногие сохранившиеся стихотворения и
многочисленные письма Муциана дошли до нас в основном
благодаря Урбану. В то время, когда Муциан писал о Фаусте,
он служил экономом в цистерианском монастыре в Георгентале, близ Готы.
106
7. «ДЬЯВОЛОВО ОТРОДЬЕ» В ЭРФУРТЕ
Муциан был также близок с Тритемием, которого навещал
в 1500 году в Спонхейме. В свою очередь, Тритемий дважды
останавливался у Муциана в Готе. Муциан превозносил Тритемия как «нового Гермеса»129. Всё это убеждает, что его мне­
ние о Фаусте было явно предвзятым. Используя фразеологию,
аналогичную письму Тритемия 1507 года, Муциан так же об­
винял Фауста, называя его «истинным хвастуном и глупцом».
Тритемий, а теперь и Муциан кажутся участниками единой
кампании против Фауста.
Однако суждения Муциана не отличались широтой. Его
взгляды не выходили за пределы концепций церкви. Муциан
много читал и был знаком с поэтическими, философскими и
историческими произведениями, но брал из этих книг только
то, что соответствовало доктринам Рима. Он полагал нечести­
вым желание знать больше, чем знает церковь.
Впрочем, Муциан терпимо воспринимал интерес других
людей к магии — до тех пор, пока это укладывалось в догматы
Священного Писания. Всего за пару недель до встречи с Фау­
стом Муциан написал Тритемию письмо, в котором рекомен­
довал ему своего друга Петера Эбербаха, желавшего услышать
«интересные сведения о магах, лично известных Тритемию »130.
Фауста явно не считали магом, достойным интереса.
Высказывалось мнение, что, поскольку Муциан не стремил­
ся к карьере мага, его свидетельства заслуживают большего
доверия, чем данные Тритемия, и что совпадение их мнений
также говорит в пользу достоверности. Тем не менее недо­
статок амбиций вкупе с одинаковостью суждений не делают
информацию надёжнее, чем она есть. Если фанатично упорный
Тритемий относился к кому-то заведомо негативно, то и его
Друг Муциан, известный своим благочестием, не стал бы вы­
казывать симпатий к этому человеку.
В виде, очищенном от яда, нарисованные ими портреты
очень похожи. Оба изображают тип, совершенно противопо­
ложный благополучно устроившемуся в этой жизни церковни­
ку, а именно: странствующего оккультиста, продающего свой
талант за деньги и ведущего рискованное эзотерическое пред­
107
ЛЕО РУИКБИ
приятие в опасном окружении. И Тритемий, и Муциан, жившие
в монастыре, считали философию делом узкого круга элиты,
таких же, как они избранных, — и вовсе не хотели, чтобы их
наука становилась предметом для разговоров простонародья.
Вспомним фразу Муциана: «Ибо что мне за дело до чужого
безумия!» Он говорил свысока — но тем не менее счёл необ­
ходимым предупредить Урбана об этом человеке. Фауст был
угрозой их привилегированному, уютному миру, и они изо всех
сил держались за тайну оккультного знания.
Муциан хотел не просто очернить Фауста: он призывал тео­
логов объединиться в борьбе против него. Не стоит недооце­
нивать богословов XVI века, располагавших возможностями,
несравнимыми с возможностями учёных—теологов нашего
времени. Ван Хугстратен вполне мог привлечь своенравных
мыслителей к суду инквизиции — и даже таким невеждам, как
Пфефферкорн, было по силам возбудить общественное мнение
своими памфлетами и подтолкнуть императора к спонтанным
действиям. При случае Тритемий мог и сам шепнуть императо­
ру. Теологи могли осложнить жизнь кому угодно, а у Муциана
явно имелись свои планы. В широких дебатах того периода
Муциан использовал Фауста как фигуру, противоположную
Рейхлину. Фауста хотели сделать козлом отпущения.
Судя по всему, Фауст какое-то время оставался в Эрфурте
или, возможно, бывал в городе наездами в течение примерно
семи лет — до момента следующего письменного упоминания
о нём в 1520 году. Если оставить в стороне клевету Муциана —
а мы вправе предположить, что Урбан в точности повторил его
выпады, — то город, жители которого, по-видимому, хорошо
принимали Фауста, мог ему понравиться. Примерно в то же
время в Эрфурте мог находиться Парацельс, привлечённый
репутацией гуманиста Крота Рубиана (ок. 1480 — ок. 1539) и
Гелия Эобана Гесса (1488—1540), «насмешника над Богом и
людьми». Интересно, что Рубиан и Гесс были также известны
беспробудным пьянством131. Возможно, что Фауста тоже при­
влекала их слава.
108
7. «ДЬЯВОЛОВО ОТРОДЬЕ» В ЗРФУРТЕ
В своё время оба учились у Муциана, который мог повлиять
на их мнение о Фаусте. Впрочем, Рубиан едва ли питал к Фау­
сту враждебные чувства, поскольку дружил с Ульрихом фон
Гуттеном — одним из товарищей фон Зиккингена по оружию.
В 1520 году Рубиана выбрали ректором Эрфуртского универ­
ситета. Обладая высоким положением, он мог повлиять на ка­
рьеру Фауста в этом городе.
Легендарная «Хроника », составленная Хогелем в XVII веке,
с осторожностью упоминает тот факт, что Фауст прибыл в
университет Эрфурта:
«Вероятно, также в это время в Эрфурте произошли, как
говорят, странные события, имевшие отношение к доктору
Фаусту, печально известному чернокнижнику и дьяволову
отродью»132.
Эрфурт был местом, куда стремился всякий странствующий
учёный. Этот город, располагавшийся между Гота и Вейма­
ром, вырос на месте древнего поселения. Первое историческое
упоминание об Эрфурте относится к 741 году, когда святой
Бонифаций основал в этом городе епархию. В 755 году Майнц
признал церковную независимость Эрфурта, и Карл Великий
счёл этот город настолько важным, что в 805 году даровал Эр­
фурту право на торговлю. Согласно хартии, подписанной импе­
ратором Оттоном I, архиепископы Майнца правили Эрфуртом
при посредстве военной и гражданской администрации. Со
временем такой порядок был упразднён, и гражданское прав­
ление Эрфурта перешло к графам фон Глейхен. В дальнейшем
город развивался относительно свободно, став в XV веке одним
из важных центров Ганзейского союза. Благодаря военному
и финансовому влиянию Эрфурт контролировал обширные
территории, получая значительный доход. Финансовое процве­
тание обеспечило строительство одного из самых прекрасных
храмов Германии — собора Пресвятой Девы Марии. Первый
университет Эрфурта, насчитывавший четыре факультета, был
основан в 1378 году. Эрфурт считался одним из главнейших
городов Германии; Лютер называл его «городом башен», а
историк Эрнст Стида (1585—1632) поэтично именовал Эрфурт
109
ЛЕО РУИКБИ
«Римом Тюрингии ». Однако беспрерывная усобица с Майнцем
и разрушительная война в Саксонии не позволили Эрфурту
достичь расцвета.
Ко времени появления Фауста университет по-прежнему
оставался центром научной мысли. В 1501 году в университет
поступил Лютер, в дальнейшем, так же как Ульрих фон Гуттен,
получивший степень бакалавра искусств.
Келья Лютера, жившего в монастыре августинцев, сохрани­
лась до XIX века, когда была уничтожена пожаром.
Согласно «Хронике »Хогеля, Фауст жил рядом с «большой
коллегией », которая, по предположению фольклориста Иоган­
на Грассе, находилась на улице, ныне известной под названием
Михельгассе. Память о визите Фауста сохранилась в народной
памяти — хотя, возможно, её изобрели заново. В первой поло­
вине XX века У. Лоренц опубликовал снимок места, известного
как «переулок доктора Фауста». На фотографии изображён
узкий, вымощенный булыжником проезд между двумя рядами
близко стоящих, почти смыкающихся крышами домов. По ле­
генде, именно здесь Фауст проехал на повозке, нагруженной
невообразимым возом сена, — и за этот подвиг жители назвали
самую узкую улочку Эрфурта его именем133.
Как написал Хогель (неужели и он читал письмо Муциана?),
«хвастовство» Фауста обеспечило ему возможность выступить
с публичными лекциями о Гомере. Судя по всему, выступления
Фауста, в живых деталях рассказывавшего о героях Троянской
войны, произвели хорошее впечатление. Его лекции посещали с
явным интересом: «Поскольку здесь всегда хватало пытливых
студентов, не задававшихся вопросом, кто такой Фауст». Ходи­
ли слухи, что он обыкновенно делал из своего искусства чудо,
заставляя героев материализоваться перед зрителями и «по­
казывая их именно такими, как он только что описывал»134.
Судя по всему, на его представления собирались огромные
толпы. По велению некроманта древнегреческие герои появ­
лялись в лекционном зале именно такими, какими они были во
время сражения за Трою135. Неясно, нанимал ли Фауст актёров,
использовал проектор либо (во что верил Хогель) на самом
110
7. «ДЬЯВОЛОВО ОТРОДЬЕ» В ЭРФУРТЕ
деле вызывал духов из Аида, это в любом случае чрезвычайно
сильно воздействовало на аудиторию.
В длинных рукавах Фауст прятал не только героев: «По­
следним он вызвал гигантского Полифема с единственным
ужасным глазом посреди лба ». Перед эрфуртскими студентами
предстал ни кто иной, как знаменитый циклоп, доставивший
Одиссею столько неприятностей во время возвращения с Тро­
янской войны: «Циклоп с огненно-рыжей бородой явно питался
людьми, и изо рта у него ещё торчала чья-то нога». Аудитория
вдруг показалась слушателям чересчур неуютной. Казалось,
студенты, сидевшие в первом ряду, вполне могли стать очеред­
ными жертвами Полифема: «Вид Полифема производил такое
впечатление, что у них волосы вставали дыбом, а когда доктор
Фауст приказал циклопу уйти, тот будто бы не сразу его понял
и хотел прихватить зубами пару слушателей. Прежде чем уйти,
чудовище ударило в пол своим огромным железным копьём, от
чего содрогнулось всё здание коллегии»136.
Представление удалось на славу, но впереди было кое-что
ещё. Если верить Хогелю, Фауста пригласили на университет­
ский банкет в честь присвоения магистерских степеней. Фауст
сидел на банкете вместе с делегатами городского совета и чле­
нами богословского факультета, вероятнее всего, не разделяв­
шими негативного отношения Муциана. Когда была затронута
тема произведений античных поэтов Плавта и Теренция, все
сокрушённо закачали головами, сожалея об этих навсегда
утраченных текстах. Собравшиеся понимали, сколь полезны­
ми могли оказаться эти произведения для науки в целом и для
изучения латыни. В этот момент аудиторию поразил Фауст,
процитировавший не один, а сразу несколько отрывков из этих
исчезнувших шедевров:
«И он предложил, если это не будет истолковано против
него — и если у теологов не найдётся возражений, предста­
вить на свет все пропавшие комедии, чтобы дать возможность
студентам или писцам их скопировать, если у них на то будет
желание»137.
111
ЛЕО РУИКБИ
Понимая, что у теологов всё же могли возникнуть возра­
жения, Фауст тщательно сформулировал предложение, до­
бавив оговорку: «Если это не будет истолковано против». Он
оказался, предвидя, что его слова не вызовут ажиотажа. Его
предложение было отвергнуто даже не теологами, а членами
совета, опасавшимися, что «во вновь обретённых комедиях
могут обнаружиться разного рода дьявольские козни»138. В то
время такие подозрения не выглядели чем-то новым: уловками
Сатаны считали всё, что хоть немного отклонялось от догмы.
Таким образом, подозрение могло пасть на любого человека,
открывшего себя потенциальной опасности дьявольской за ­
разы. У теологов возникал встречный вопрос: стоит ли вводить
себя в искушение, если для изучения латыни достаточно со­
хранившихся текстов?
РАЗВЛЕЧЕНИЯ В ДОМЕ <ПОД ЯКОРЕМ»
Хогель говорит о том, что Фауст имел обыкновение про­
водить время в доме «под якорем», принадлежащем некоему
дворянину, где он развлекал хозяина и гостей рассказами о
своих приключениях. Но почему Хогель называл хозяина дома
«господином N.»? Теперь нельзя уверенно сказать, было ли
это желанием скрыть имя местного аристократа или простой
мистификацией. Описание дома «под якорем», приведенное
Хогелем, в точности соответствует «Дому под якорем», распо­
ложенному на Шлоссерштрассе в Эрфурте. «Дом под якорем »
принадлежал Вольфгангу фон Денштедту. В 1513 году он толь­
ко что женился на Катарине фон дер Заксен. Если эта история
имеет под собой какую-то историческую основу, то «дворя­
нин N.» — это Вольфганг фон Денштедт. Кстати, в «Доме под
якорем » частенько бывал не кто иной, как гуманист-скандалист
Гесс со своими дружками.
Гесс во многом напоминал Фауста. Хотя Гесс называл себя
«латинским поэтом», он заслужил известность делами со­
всем иного свойства. В 1504 году Гесс поступил в Эрфуртский
университет, и вскоре после окончания его назначили ректо­
112
7. «ДЬЯВОЛОВО ОТРОДЬЕ» В ЭРФУРТЕ
ром школы Святого Северия в Эрфурте. Однако, так же как
Фауст в Кройцнахе, Гесс недолго пробыл на этом посту. По
какой-то неясной причине Гесс покинул Эрфурт и с 1509 по
1513 год занимал должность при дворе епископа Ризенбургского. В 1513 году он вернулся в Эрфурт. И з-за беспробудного
пьянства и других, не менее вредных привычек Гесс дошёл до
весьма плачевного состояния. Однако позже (в 1517 году) он
сумел получить должность профессора латыни в Эрфуртском
университете и был связан со многими известными гумани­
стами того времени — Рейхлином, Ульрихом фон Гуттеном и
Иоахимом Камерарием.
Если верить легенде, Фауст довольно бесцеремонно распоря­
жался в «Доме под якорем» — или другом доме на Schossergasse
(в работе Грассе не указано, где именно): «Говорят, в крыше
доме на Шлоссергассе до сих пор осталась дыра, через которую
вылетал Фауст на своём волшебном плаще». По слухам, здесь
или в доме на Михельсгассе Фауст устроил «великолепный
зимний сад», откуда доставлялось «множество изысканных
фруктов для удовольствия многих высокородных гостей»139.
История с зимним садом описывается в «народной книге» о
Фаусте как происшедшая в Виттенберге, на 19-м году его до­
говора с дьяволом. Другие легенды переносят это или анало­
гичное событие в графство Анхальт или замок Боксберг, рас­
положенный в нынешней земле Баден-Вюртемберг140.
Кстати, у этой истории были прецеденты. Тритемий рас­
сказывал об одном еврее по имени Цедехия, врачевавшем в
правление короля Людвига Немецкого и в 876 году создавшем
прекрасный зимний сад, с травой, живыми цветами, деревьями
и певчими птицами. То, что эту историю пересказал Тритемий,
косвенно подтверждает, что подобные рассказы ходили уже в
XVI веке. Неудивительно, что со временем эти рассказы начали
ассоциироваться с именем Фауста. Возможно, такое предпо­
ложение покажется странным, но нельзя исключать, что эти
истории не были выдумкой.
То, что в XVI веке казалось чудом, в XXI веке выглядит
делом вполне обычным. Иногда за чудесами прошлого скры­
113
ЛЕО РУИКБИ
валась наука, хотя и не всегда понятная. В 300 году до н. э.
Александр Македонский давал своим солдатам охлаждённое
снегом питьё, а в 755 году н. э. халиф аль-Махди использовал
лёд для охлаждения припасов во время путешествия в Мекку.
Как алхимик, Фауст несомненно знал, что при растворении
натриевой селитры в воде температура раствора уменьшается.
Уже в 30 году н. э. римляне строили парники, вместо стекла
используя в качестве крыши слюду. Алхимия и классическое
образование могли познакомить Фауста с технологией, при­
годной для воспроизведения тех чудес, которые ему припи­
сывали.
Хогель рассказывал, что Фауст несколько раз уезжал из
Эрфурта в Прагу. Однажды в отсутствие Фауста его приятель
«дворянин N.», вероятно, вместе с Гессом и остальными, по
обыкновению, собрались в доме «под якорем» и заскучали.
Поэтому один из гостей в шутку назвал имя Фауста, попросив,
чтобы тот не лишал их своего общества. Шутка вышла очень ко­
роткой: «В ту же минуту кто-то с улицы постучал в дверь»141.
Около дома стоял Фауст, державший лошадь в поводу.
«Не знаешь, кто я? — сказал Фауст слуге, спросившему, кто
стучит. — Я тот, кого только что позвали»142. Слуга пошёл до­
ложить. Не поверив докладу, «дворянин N.» повторил перед
всеми, что Фауст в Праге и никак не может оказаться перед
дверями его дома. Однако неверие не есть гарантия от невероят­
ного. Несомненно, Гесс, изучавший дно пивной кружки, гадал,
не является ли это чудо предвестником белой горячки.
Фауст, всё ещё стоявший под дверью, постучал снова. Х озя­
ин вместе со слугой на всякий случай выглянули в окно, после
чего открыли дверь и сердечно поприветствовали Фауста. Сын
хозяина с некоторым изумлением взял поводья и отвёл лошадь
в конюшню, пообещав дать ей хорошего корма. Сам «дворянин
N.», не теряя зря времени, принялся расспрашивать Фауста,
как это ему удалось обернуться с такой сверхъестественной
скоростью.
«Всё благодаря моему коню, — ответил доктор Фауст. —
Гости так хотели меня увидеть, что я решил доставить им это
114
7. «ДЬЯВОЛОВО ОТРОДЬЕ» В ЗРФУРТЕ
удовольствие и вернуться, хотя к утру должен снова быть в
Праге»143.
Обрадованные таким ответом, гости принялись пить за здо­
ровье Фауста. Когда Фауст, недовольный местной выпивкой,
спросил, не хотят ли присутствующие отведать иностранного
вина, большинство, а не только Гесс ответили утвердительно.
Фауст с обычной любезностью предложил им на выбор ис­
панского, французского, рейнфальского вина или греческой
мальвазии. Кто-то — возможно, Гесс — высказал идею, что
«все эти вина будут одинаково хороши». Велев принести бур,
Фауст просверлил в столе четыре отверстия, после чего заткнул
их пробками, какими затыкают бочки. Принеся затем чистые
стаканы, он наполнил их вином из разных отверстий — и «про­
должил веселиться заодно с остальными»144.
Спустя какое-то время в комнату прибежал сын хозяина, в
волнении закричавший: «Доктор, ваш конь жрёт как бешеный!
Проглотил уже два воза сена, а сам стоит и смотрит, где бы
найти еще ». Фауст смущённо ответил: «Хватит... он съел доста­
точно; он не наестся досыта, если даже сожрет весь твой овёс ».
Вернувшись к остальным, Фауст продолжал пить и веселиться
до полуночи. Едва пробил «час колдовства», конь Фауста из­
дал пронзительное ржание, от которого у всей компании вино
пошло не в то горло. «Мне пора», — сказал Фауст, решивший,
однако, допить свой стакан до дна. Конь снова заржал, но Фа­
уст никак не хотел уходить из компании. Конь заржал в третий
раз, и Фауст наконец пошёл к выходу. Изрядно нагрузившиеся
вином друзья видели, как Фауст вышел на улицу, сел в седло и
поскакал по Шлоссергассе, но «едва миновал три или четыре
дома, как взмыл его конь вместе с ним в небеса и по воздуху
перенёс его в Прагу»145.
Грассе также слышал, что однажды Фауст скакал на лоша­
ди, которая «всё ела, ела и никак не хотела остановиться»146.
В 1569 году Людвиг Лафатер (1527—1586) писал: «Некоторые
чернокнижники продолжают хвастаться, что могут быстро пе­
ремещаться на большие расстояния верхом на лошади. Дьявол
оплачивает им прогонные, а также платит за одежду и упряжь.
115
ЛЕО РУИКБИ
Стоит ли удивляться, что печально известный колдун Фауст в
наши дни заявлял, что делал то же самое?»147
Эта история рассказывает о чуде, вполне обычном для не­
кроманта. Анонимный автор рукописи XV века из Бодлианской
библиотеки Оксфордского университета (Rawlinson MS D 252)
рассказывает похожую байку о том, как он вызвал демона,
принявшего облик лошади и переносившего его на огромные
расстояния с большой скоростью. В руководстве по некроман­
тии — так называемом «Кодексе 849» — предусматривалось
четыре операции для вызова волшебного коня. Хартлиб также
писал о способах получения такого «коня» при помощи крови
летучей мыши и сделки с дьяволом. В рукописях «Лемегетона» мы читаем о демонических духах вроде Шакса и Оробаса,
представавших в образе лошади. В «Молоте ведьм» Крамер
и Шпренгер упоминали о волшебном коне, «который не был
настоящим конём, а был демоном, принявшим такой образ»,
причём авторы указывали, что один из них «часто встречался с
человеком, занимавшимся подобной магией»148. Ранее мы уже
затрагивали тему колдовских полётов, когда обсуждали случай
с Фаустом в Венеции.
Рассказанная Крамером и Шпренгером история о полётах
в Ландсгуте, а также рассказ о пребывании Фауста в Эрфурте
включает общий момент с пьющими пиво школярами — и это
даёт основание предположить, что история не была простой
басней. История включает элементы популярного в обществе
недоверия к учёности, а также намёк на вред пития как та­
кового — и порицает как учёность, так и пьянство за то, что
оба занятия ведут прямиком к дьяволу. Если даже эта история
представляет собой всего лишь обычную выдумку, Фауст не
остался незамеченным в городе, куда он предположительно
совершил путешествие.
Прага — город, в котором находится Золотая улица, назван­
ная так в честь трудившихся здесь алхимиков, — была вполне
естественной целью Фауста. Согласно местной легенде, один из
домов на Карловой площади в Нове Место назван именем Фау­
ста. Рассказывают, что в Доме Фауста, построенном в XIV веке,
116
7. «ДЬЯВОЛОВО ОТРОДЬЕ» В ЭРФУРТЕ
жили многие оккультисты, например князь Вацлав Опавский,
Эдвард Келли (тесно сотрудничавший с Джоном Ди) — и уже в
XVIII веке Фердинанд Младота. По той же местной легенде, у
Фауста был брат, учившийся в иезуитской семинарии в Клементинуме (расположенном в Старо Место), которого он время от
времени навещал по ночам, поскольку визиты были запрещены.
Говорят, Фауста так поразила обсерватория Клементинума,
что он пробил дыру в своей крыше, чтобы установить теле­
скоп. Ходил также слух, что именно через эту дыру дьявол
утащил незадачливого некроманта прямо в ад. Можно понять,
почему новые владельцы тут же постарались залатать крышу.
На следующее утро после ремонта (выполненного в дневные
часы) дыра оказалась на прежнем месте, а чердак был напол­
нен запахами дыма и серы. История выглядит более цветистой
версией того, что Грассе рассказывал о своём доме в Эрфурте.
По слухам, в Доме Фауста продолжал жить его дух, в полночь
бродивший по пустым комнатам и коридорам. Неудивительно,
что дом часто менял владельцев. Теперь в здании расположена
аптека149.
МАГИЧЕСКИЙ ПИР
Если верить легенде, через несколько дней Фауст вернулся
из Праги с дорогими подарками за оказанные услуги. Чтобы
отметить возвращение, он привёл друзей в университетскую
церковь Святого Михаила, где, по всей вероятности, был под­
ходящий зал. Не обнаружив в пустой церкви никаких приго­
товлений, обычных для такого случая, фон Денштедт, Гесс (кто
бы сомневался) и остальная компания в недоумении закрутили
головами. Хотя картина не предвещала голодным гостям ничего
хорошего, Фауст даже глазом не моргнул. Достав кинжал, он
постучал рукояткой по столу. Вошедший слуга поинтересовал­
ся, чего желает его господин. Прежде чем сделать распоряже­
ния, Фауст осведомился: «Насколько ты быстр? » Слуга ответил,
что он быстр, как стрела. Фауст покачал головой: «Нет... так
ты мне не угодишь». Отослав слугу прочь, он вновь постучал
117
ЛЕО РУИКБИ
по столу. Появился другой слуга. Фауст повторил свой вопрос.
«Я быстр, как ветер», — ответил слуга. «Это уже кое-что», —
пробормотал Фауст, но отослал назад и этого слугу. Наконец,
он в третий раз постучал по столу, и в зал вошёл третий слуга.
Фауст задал тот же вопрос, и слуга ответил, что он быстрый,
как мысль. «Хорошо... ты мне подходишь», — сказал Фауст и
сделал распоряжения. Гостям предложили вымыть руки, после
чего они сели за стол. Едва они успели сесть, как третий слуга
с двумя помощниками внесли в зал накрытые тарелки: «Было
подано тридцать шесть перемен или блюд... из дичи, птицы,
овощей, мясных пирогов и другого мяса, не говоря о фруктах,
сладостях и прочем десерте»150.
Конечно, ни одно сборище у Фауста не обходилось без
обильных возлияний, но «все кубки, стаканы и кружки на столе
оказались пусты » — вне сомнения, к огорчению Гесса. Однако
Фауст был не из тех плохих хозяев, которые отпускают гостей
трезвыми, и спросил у каждого, какой сорт пива или вина он
предпочитает. Чтобы получать вино, Фауст придумал новое
волшебство, ещё лучше прежнего. Он «выставлял пустые круж­
ки за окно и вскоре забирал их оттуда полными отличнейшим
вином, по желанию каждого». Гости наслаждались музыкой в
исполнении одного из загадочных слуг: «Такой изумительной,
какую они никогда прежде не слышали ». Веселье продолжалось
«до следующего утра»151.
Хотя чудеса Фауста, превратившего деревянный стол в
винный погребок и накормившего целую компанию яствами,
которых хватило бы (почти) на пять тысяч человек, вызывают в
памяти его обещание превзойти самого Иисуса, данное в Вюрц­
бурге, однако в магических книгах у этих подвигов также есть
прецеденты. В «Мече Моисея» — старинной книге, датируе­
мой периодом от III до IV века н. э., — есть своя версия того,
как удовлетворить неуёмные аппетиты магов. В руководстве
по некромантии «Кодекс 849» также говорится о волшебном
банкете — и о том, как удовлетворить самые изысканные вкусы.
Автор или составитель «Кодекса» внёс в текст персональные
гарантии: он сообщал читателю, что «вы могли видеть меня при
118
7. «ДЬЯВОЛОВО ОТРОДЬЕ» В ЭРФУРТЕ
дворе, когда я устраивал такие банкеты»152. Для этой запутан­
ной операции требовалось участие на менее чем 16 духов.
По-видимому, несмотря на рекомендации «Кодекса », Фауст
добывал вино без каких-либо магических процедур, действуя
обычным столярным инструментом — или, как в последнем
случае, почти голыми руками. Хотя, как объяснял состави­
тель «Кодекса», после однократного выполнения сложных
магических операций духи остаются в полной готовности, и в
дальнейшем их можно вызывать простым заклинанием, произ­
носимым на одном вздохе. Неужели, когда Фауст проделывал
в столе отверстия, собутыльники не заметили, как шевелились
его губы, произносившие «тайную формулу»?
К тому времени уже ходило немало похожих историй о ма­
гических обедах. Плутарх (ок. 46 — ок. 120), на которого в эпоху
Возрождения была своего рода мода, пересказал историю, свя­
занную с легендарным царём Рима Нумой Помпилием. Как-то
Нума пригласил на праздник множество гостей — но представь­
те, какое разочарование они испытали, увидев, что царь Рима
накрыл для них простой «крестьянский » обед. Как только гости
с вытянувшими лицами сели за стол, Нума объявил, что к ним
прибыла богиня Эгерия, после чего всё, что стояло на столе,
превратилось в лучшие и самые дорогие яства. О шотландском
волшебнике Майкле Скотте (ок. 1175—1232, или 1234) расска­
зывали, что он накормил гостей блюдами, перенесёнными из
королевских кухонь Франции и Испании. В 1526 году Агриппа
записал историю некоего Пасета, который мог наколдовать для
гостей роскошный обед, исчезавший прежде, чем они успевали
проглотить набежавшую слюну. В начале XVII века эту же по­
пулярную историю пересказали Франческо Гуаццо и Роберт
Бёртон.
Сама по себе идея вынести кубок за окно, а затем получить
его назад полным вина довольно типична для рассказов о ма­
гах. Про философа и богослова Альберта Великого говорили,
что в 1248 году он раздобыл для князя целую тарелку устриц,
просто постучав в окно. Согласно «Циммерской хронике», то
же самое проделал Людвиг фон Лихтенберг, с помощью магии
119
ЛЕО РУИКБИ
похитивший тарелку со стола французского короля. Расска­
зывали, что Раби Адам использовал похожую магию, когда
устроил пир для императора Максимилиана II (1564—1576) в
Праге. Поскольку, как мы уже видели, магическая традиция
отличается от традиции литературы, сходство этих историй
ещё не говорит о прямом заимствовании.
Люди всегда искали магических помощников. Несколько са­
мых ранних примеров можно отыскать в греческих магических
папирусах II — V веков н. э. Троекратное испытание магических
помощников и идея о том, что они могут действовать со скоро­
стью мысли, впоследствии нашли выражение в такой фигуре
из «народной книги» о Фаусте, как Мефистофель. Проверку
известных духов, имевшую целью определить самого быстрого,
можно найти в магической книге «Чёрный ворон», предполо­
жительно опубликованной в Лионе в 1469 году.
Хотя Фауст развлекал своих гостей в Эрфурте с поистине
королевским размахом, он не чурался шуток самого простого
свойства. Известен рассказ о том, как Фауст околдовал ком­
панию завзятых пьянчуг, заставив их думать, что перед ними
«виноградный куст, на котором висели гроздья сочного вино­
града...»; когда же «Фауст снял, наконец, чары... легковерные
приятели увидели, что, потянувшись за гроздью, каждый из них
ухватился за собственный нос»153. Если верить легенде, позже
Фауст повторил этот трюк в замке Боксберг.
В 1591 году эту историю пересказал Филипп Камерарий
(1537—1624), приукрасивший и добавивший в текст некоторые
ханжеские умозаключения, но оставивший на своих местах
все детали повествования. В этой басне особенно выделяются
элементы сказки и недвусмысленное предупреждение о вреде
пьянства. Камерарий с энтузиазмом, возможно — преувеличен­
ным, пересказывал то, что вполне можно считать заниматель­
ной историей об уловках из обширного арсенала Сатаны.
В самом конце декабря приятели Фауста решили испытать
его силу, потребовав нечто практически невыполнимое: «Чтобы
он явил перед ними виноградную лозу, усыпанную гроздьями
спелого винограда». Фауст согласился, но приказал, «чтобы
120
7. «ДЬЯВОЛОВО ОТРОДЬЕ» В ЭРФУРТЕ
они сохраняли полное молчание и не вздумали шелохнуться,
пока он не велит им сорвать ягоды: иначе они подвергнутся
смертельной опасности».
Затем «...он с помощью своих чар так затуманил взоры и
чувства пьяной компании, что им привиделся роскошный вино­
градный куст, на котором висели гроздья сочного винограда
необыкновенных размеров, и гроздьев этих было столько же,
сколько было собравшихся»154.
Гости Фауста достали ножи. Они с трудом сдерживались,
чтобы не срезать сочные грозди, но тем не менее послушно
ждали команды мага. Фауст продолжал испытывать их неиз­
вестностью, пока наконец не снял чары: «Куст с виноградом
растворился в дыму, и легковерные приятели увидели, что, по­
тянувшись за гроздью, каждый из них ухватился за собствен­
ный нос и уже замахнулся ножом, так что если бы только ктонибудь вопреки уговору начал самовольно срезать виноград,
то обкарнал бы свой собственный нос»155.
Как говорил Камерарий, эта история была одной из многих,
рассказывавших о магических способах получения эффектов,
не соответствующих времени года. Хотя эти колдовские под­
виги не подразумевали участия Сатаны, Камерарий сделал всё,
чтобы представить их образцом работы дьявола. Пьянство, о
котором также идёт речь в рассказе, усиливает степень мо­
рального осуждения. Текст Камерария заканчивался строгим
замечанием:
«И поделом было бы, не такого еще увечья заслуживает
тот, кто из суетного любопытства стремится стать очевидцем
и соучастником бесовского наваждения, чего христианину де­
лать не следует, ибо подвергается он этим большой опасности,
а главное, берет тяжкий грех на душу»156.
Камерарий был суровым человеком, однако не слишком от­
личался от других своих современников, с радостью отправ­
лявших на муки всех нарушавших каноны церкви. Интересно,
что на долю Камерария выпало больше всего упрёков. Хотя он
неоднократно повторял, что в силу своей нелепости эта история
является дьявольской иллюзией, похоже, что он сам верил в
121
ЛЕО РУИКБИ
её правдивость. В наше время на такое чудо способен любой
выступающий со сцены гипнотизёр, но разве мы понимаем в
гипнозе больше, чем Камерарий в магии Фауста?
ПРОКЛЯТОЕ ДЬЯВОЛЬСКОЕ ОТРОДЬЕ
Таким образом, легенда, возникшая вокруг Фауста в Эр­
фурте, нашла отражение в гораздо более старых материалах,
но Хогель в своей «Хронике» задавался вопросом: «Каким мог
быть результат?» Новость о магическом пире, о летучем коне,
о прекрасном зимнем саде — и, вообще, о «человеке, знающем
так много фокусов», распространилась так быстро, что вскоре
«в Эрфурт приехали многие благородные люди, желавшие его
увидеть». Разумеется, «люди стали беспокоиться о том, что
дьявол может увести с пути истинного слабых духом молодых
людей и других простаков», если те, по выражению Хогеля,
последуют примеру Фауста и займутся чёрной магией157.
Искажения, внесённые Хогелем в рассказ об этом событии,
показывают, что текст был скомпилирован позднее. Хогель
написал, что, поскольку дворянин из дома «под якорем» (он
не назвал его имени) был «папистом», к нему послали монаха.
В то же время, если Фауст в 1513 году находился в Эрфурте,
это значит, что оставалось ещё четыре года до момента, когда
Лютер прибьёт к воротам Замковой церкви в Виттенберге свои
знаменитые тезисы, возвестившие событие, с которого нача­
лась Реформация158. Но в 1513 году все номинально оставались
папистами, анабаптистами и иже с ними.
Согласно данным Хогеля, монахом, которому поручили от­
вратить Фауста от дьявола, был «доктор Клинге» — франци­
сканец, живший, как было сказано, «по соседству»159. Конрад
Клинге имел докторскую степень по богословию и, как счи­
тается, с 1520 по 1556 год был проповедником кафедрального
собора в Эрфурте. Это предполагает, что события должны
были происходить, если они вообще происходили, через не­
сколько лет после первого документально подтверждённого
визита Фауста в Эрфурт, имевшего место в 1513 году. Не стоит
122
7. «ДЬЯВОЛОВО ОТРОДЬЕ» В ЭРФУРТЕ
отбрасывать возможность, что Клинге мог побывать в Эрфурте
за какое-то время до своего назначения. К сожалению, в этом
нет никакой уверенности. Впрочем, для нас важнее всего, что
доктор Клинге существовал и что он бывал в Эрфурте. В дру­
гих текстах можно также найти следы, подтверждающие эту
историю. Возможно, Клинге был тем благочестивым пожилым
человеком, о котором упоминал Лерхеймер, — и с него впол­
не могли списать персонаж, позднее вошедший в «народную
книгу» о Фаусте. Хогель мог изменить первоначальный текст
«Хроники » Рейхмана—Вамбаха, чтобы приспособить документ
к идеям XVII века. Наряду с возможностью того, что визит
Клинге действительно имел место, мы должны рассмотреть ис­
пользование имени Фауст вместо имени Фаустус и упоминание
о договоре с дьяволом.
После того как доктора Клинге призвали в Эрфурт, он
явился в дом «под якорем» и поговорил с Фаустом, «сначала
мягко, а затем весьма строго». Он сказал Фаусту, что «за такие
дела падёт на него кара Господня и вечное проклятие». Ещё он
сказал, что Фауст получил хорошее образование и может за­
рабатывать не столь нечестивым и более достойным способом.
Фаусту настоятельно предложили «оставить легкомыслие, к
которому его, возможно, толкнули искушения Дьявола в годы
молодости, и просить у Господа прощения за свои грехи»160.
Хотя Фауста не могло обрадовать вторжение этого фанатич­
ного проповедника, до нас дошёл его весьма корректный ответ.
Фауст вежливо обратил внимание священника на то, что он
подписал не подлежащий отмене контракт с дьяволом.
Этот договор мы обсудим в своё время; пока же не будет
лишним присмотреться к доктору Клинге. Наверное, он по­
тирал руки, думая об индульгенции, которую вот-вот купит
Фауст, и о мессе, которую придётся отслужить (тоже не бес­
платно) за спасение его души? «Мы устроим мессу в монастыр­
ской часовне, — пообещал Клинге, — так что ты, несомненно,
освободишься от когтей Дьявола». Его слова не произвели на
Фауста впечатления. «Месса тут, месса там, — сказал он и до­
бавил: — Я всецело связан данным обетом». Забыв о Боге, он
123
ЛЕО РУИКБИ
словом и кровью связал себя с дьяволом. Фауст добавил: «Дья­
вол честно держался своих обещаний, поэтому я должен так
же честно сдержать свои».
Наверное, Клинге мало-помалу терял терпение. «Ладно, —
сказал монах, — тогда иди своим путём, ты, проклятое дьяво­
лово отродье, раз отказываешься от помощи»161.
Донельзя раздосадованный поражением, Клинге отпра­
вился к представителю власти, к «его светлости ректору», и
пожаловался тому на упрямство Фауста. Он также сообщил о
случившемся городскому совету — и, судя по всему, рассказал
каждому, кто пожелал его выслушать, что за дьявол этот Фауст
и почему Фауст заслуживает самого сурового наказания. Сове­
ту пришлось принимать решение. Фауста выдворили из города:
«Так Эрфурт освободился от нечестивца»162. Можно сказать,
что Фаусту повезло. Позже Лютер рассказал о чернокнижнике
из Эрфурта, которого сожгли заживо за совершённые «пре­
ступления».
Клинге не долго праздновал победу. Если верить Хогелю,
«Господь Бог покарал Клинге, окончательно разочаровавше­
гося в жизни»163. Бог или Фауст? Мог ли Фауст, «дьяволово
отродье », которому отказали от дома и изгнали из города, под­
ставить другую щеку, не призвав вместо этого легион демонов,
готовых замучить монаха, влезшего не в своё дело? Клинге тоже
мог так думать. Судя по тому, что с 1520 года и до самой смерти
Клинге проповедовал в Эрфурте, он вновь обрёл себя, написав
католический катехизис. Так он ответил на слухи о том, что
перешёл в лютеранство. Клинге умер в 1556 году, перед самой
Пасхой. На четвёртое воскресенье перед Пасхой он читал про­
поведь в эрфуртской церкви Девы Марии, а во вторник скон­
чался. Клинге был похоронен при церкви, напротив алтаря. По
свидетельству Хогеля, в XVII веке на могиле ещё можно было
прочитать эпитафию.
Муциан, как очевидец, свидетельствовал в пользу «Хрони­
ки» Хогеля, наряду с местными легендами дающей нам целый
ряд причин думать, что Фауст действительно был в Эрфурте.
Рассказы о том, что он вызывал греческих героев, согласуются с
124
7. «ДЬЯВОЛОВО ОТРОДЬЕ» В ЭРФУРТЕ
прежними утверждениями Фауста о превосходном знании Пла­
тона и Аристотеля, о чём говорил Тритемий. Таким образом,
данные из полулегендарной истории Хогеля подтверждаются
информацией из письма современника Фауста — аббата Тритемия. Сюжет с неудачным вмешательством доктора Клинге от­
крывает более поздние добавления к этой истории, упоминание
«паписта» и договора с дьяволом. Возможно, это даёт осно­
вания датировать визит Клинге более поздним временем либо
свидетельствует о недостоверности легенды. Существование
реального доктора Клинге несколько повышает вероятность
того, что это важное событие действительно имело место.
Доктор Клинге не был одинок в своём беспокойстве: в де­
кабре 1513 года римский папа Лев X предупреждал, что дьявол
повсюду и он сеет «крайне опасные грехи»164. Богохульства,
широко распространившиеся в обществе, грозили виновным
самыми разными наказаниями. Но существовали и более опас­
ные явления, к которым относили «колдовскую магию, гада­
ние, идолопоклонничество и заклинание демонов», а также
«иудейство»165. Нарушителей жестоко карали за содеянное.
Ранее все это обрело конкретную форму в одном из самых
скандальных эпизодов начала XVI века, суде инквизиции над
видным гуманистом Иоганном Рейхлином.
Рейхлин был одним из виднейших учёных своего времени.
Он учился в университетах Фрейбурга, Парижа, Базеля и Тю­
бингена, а также вёл исследования в области древнееврейского
языка и каббалистики. Рейхлин понимал всю противоречивость,
если не сказать — опасность своих исследований. Должно быть,
он знал, что исследования по каббалистике, которые вёл Пико
делла Мирандола, привели к тому, что за учёного взялась инк­
визиция.
Однако, даже зная это, Рейхлин в докладе императору не­
осторожно упомянул о конфискации еврейских книг по под­
стрекательству Пфефферкорна. Изучив доклад, теологический
факультет Кёльнского университета пришёл к выводу о ерети­
ческой иудейской направленности текста. В результате было
начато долгое судебное разбирательство, которое возглавил
125
ЛЕО РУИКБИ
инквизитор Кёльна Якоб ван Хугстратен. Процесс вызвал от­
ветную реакцию гуманистов. Ульрих фон Гуттен и Крот Рубиан
опубликовали анонимную сатиру «Письма тёмных людей», в
которой с успехом высмеяли противников Рейхлина. В какойто момент папа римский приостановил разбирательство. Хотя
технически ни одна из сторон не одержала верх, с моральной
точки зрения перевес остался за Рейхлином. Многим казалось,
что церковь ослабила хватку, и вскоре в обществе возникло
движение, получившее известность как Реформация.
Двойственная позиция Рима и продолжавшаяся активность
со стороны ван Хугстратена заставили Ульриха фон Гуттена
обратиться к фон Зиккингену для окончательного и беспово­
ротного решения спора. Фон Зиккинген, с обычной решитель­
ностью взяв в оборот главного организатора судебного процес­
са, орден доминиканцев, силой заставил инквизиторов в лице
ван Хугстратена прекратить судебное преследование Рейхлина.
Доминиканцы, с неохотой севшие за стол переговоров, в конце
концов подписали соглашение с фон Зиккингеном. Ван Хуг­
стратен лишился своего высокого поста, и дело закрыли.
В 1520 году, чувствуя нараставшую волну Реформации, папа
римский издал указ против Рейхлина. Он отменил судебное
решение, вынесенное в пользу учёного, приговорил его к штра­
фу, осудил доклад императору и восстановил ван Хугстратена
на посту инквизитора. Точно неизвестно, было ли исполнено
решение суда, но затянувшаяся тяж ба разрушила здоровье
Рейхлина, и спустя два года он скончался.
Хотя в Европе евреев считали кастой отверженных и любая
ассоциация с ними грозила многими опасностями, обладание
тайнами каббалистики с неодолимой силой влекло исследова­
телей магии. Благодаря таким учёным, как Рейхлин, Пико делла
Мирандола и Агриппа, каббалистика занимала центральное
место в христианской теории оккультного. Таким образом, не­
смотря на отсутствие письменных доказательств, можно пред­
положить, что Фауст также интересовался Каббалой. Понятие
«каббала » определённо связано с именем Фауста. Магические
книги XVIII века, предположительно издававшиеся в Пассау
126
8. ВСТРЕЧА С МЕФИСТОФЕЛЕМ
в 1505 году, включали раздел, посвящённый его «черной каб­
бале».
Ключевая роль, которую сыграл старый покровитель Фауста
фон Зиккинген, формирует ещё одно, хотя и довольно слабое
звено логической связи. Возможно, фон Зиккинген нуждался в
астрологических советах Фауста или его магическом влиянии,
чтобы одержать верх в переговорах с доминиканцами? Муциан
добавляет ещё одну связь, говоря о том, что теологи прекратили
дело в отношении Рейхлина и начали преследование Фауста.
Учитывая разгоревшуюся борьбу, Фауст не мог не знать об этом
деле, а при своих симпатиях Фауст мог оказаться только на
стороне Рейхлина, даже при условии, что это работало против
него. Несомненно, он понимал, что течение гуманизма, к ко­
торому он принадлежал, осуждалось инквизицией, а изучение
древнееврейских книг, в том числе каббалистики, считалось
ересью. Всё это не могло не оказывать влияние на мага, когда
он, стоя в магическом круге, произносил каббалистические
заклинания.
8.
ВСТРЕЧА С МЕФИСТОФЕЛЕМ
( 1514)
Именно теперь в самом центре этой истории оказывается
демонический дух, тесно связанный с именем Фауста. Но поче­
му так поздно? В современных Фаусту или близких по времени
исторических источниках отсутствуют какие-либо упоминания
о Мефистофеле. Если настоящий Фауст действительно заклинал
этого духа, то он делал это, избегая какой-либо публичности,
то есть тайно. Имя этого духа в первый раз обнаруживается в
записях около 1580 года, а единственная датировка происходит
из такого ненадёжного источника, как книга Шписа 1587 года
(в голландской редакции Карла Баттуса 1592 года). Однако
127
ЛЕО РУИКБИ
этот источник — единственный, позволяющий строить хотя
бы воображаемую хронологию событий.
История Клинге, опубликованная в более поздних текстах
(то есть в «Хронике» Хогеля XVII века), предполагает, что
Фауст подписал договор с дьяволом в период с1513по1520 год.
Если верить Баттусу, Фауст подписал договор в 1514 году. Ле­
генда рассказывает нам, что Мефистофель впервые появился
перед Фаустом, когда Фауст подписывал договор, следователь­
но, если Мефистофель когда-либо существовал, то он должен
был появиться именно в 1514 году. Конечно, его существование
вызывает сомнения.
Тот год хорошо подходил для появления дьявольского духа
в мире смертных. Над Вюртембергом наблюдались загадочные
явления: в ночном небе появилось сразу три луны, причём на
средней, самой большой луне, возникло изображение креста.
В том же году Вирдунг, сам наблюдавший это явление, написал
трактат о его значении и предсказал восстание простолюдинов
против знати. Осуществлению его пророчества способствовали
грабительские налоги, введенные герцогом Ульрихом Вюртем­
бергским (1487—1550). Притеснения на самом деле подтол­
кнули народные массы к действию, и в 1514 году в Германии
вспыхнуло восстание «Бедного Конрада ». В некоторых городах
власть захватили восставшие. Ульрих был вынужден заключить
«Тюбингенский договор между герцогом Ульрихом и земством
герцогства Вюртемберг», по которому города брали на себя
выплату герцогского долга почти в миллион дукатов в обмен на
некоторое (причём так никогда и не реализованное) ограниче­
ние власти герцога. В итоге просьбы Ульриха о подкреплении
были услышаны знатными соседями, и армия герцога жестоко
отомстила его разобщённым подданным, не подозревавшим
такого подвоха.
Вирдунг особо отмечал, что король Франции Людовик XII
(правивший с 1498 по 1515 год) встал на сторону герцога, чтобы
не допустить повторения событий 1314 года. В 1314 году король
Людовик X, занявший трон, обнаружил, что казна пуста, а дво­
ряне готовы восстать против его власти. Правление оказалось
128
8. ВСТРЕЧА С МЕФИСТОФЕЛЕМ
коротким: в 1316 году Людовик X умер, предположительно
в результате отравления. Людовик XII скончался 1 января
1515 года. Современники приписывали смерть не отравлению, а
красоте и жизнелюбию его молодой супруги, английской прин­
цессы Марии. Появление Мефистофеля оказалось событием,
которого Вирдунг не предсказывал.
ВЫЗОВ ДЕМОНА
«...Обратил доктор Фауст все помыслы свои на одно дело:
чтобы любить то, что не пристало любить... Ибо любопытство,
свобода и легкомыслие победили и раззадорили его так, что стал
он однажды испытывать некоторые волшебные слова, фигуры,
письмена и заклятия, чтобы вызвать тем самым черта»166.
Если верить легенде, бесстрашный Фауст с жезлом и маги­
ческими книгами в руках вошёл в лес где-то в окресностях Вит­
тенберга. Он направлялся к месту, которое в «Вольфенбюттельской рукописи» именовалось Шпессерскимлесом. В 1901 году
этот лес был идентифицирован Адольфом Вардом как Шпеке —
место вблизи Виттенберга, где любили бывать студенты, в том
числе Лютер. Когда в 1591 году английский путешественник
Фэйне Морисон поступил в Виттенбергский университет, его
отвели в лес, где показали «изрядно битое молнией обгоре­
лое дерево... у которого [Фауст] занимался чёрной магией»167.
В «народной книге» Фауст на закате выходит на перекрёсток
дорог и очерчивает жезлом круг, украшенный магическими
символами его искусства. Действо заканчивается примерно в
9 или 10 часов вечера следующим образом: «Тогда начал доктор
Фауст звать духа Мефистофеля [букв. Mephostophiles], при­
казывая тому явиться от имени Вельзевула»168.
Если верить «народной книге» о Фаусте, вначале дух от­
казывается материализоваться. Шпессерский лес наполняется
зловещим шумом, воет ветер, слышится гром, сверкают молнии.
Фаусту кажется, «будто весь мир объят пламенем». Он начи­
нает проявлять нерешительность, и в этот момент какофония
звуков сменяется приятной красивой музыкой. Вдохновившись,
129
ЛЕО РУИКБИ
Фауст продолжает вызывать духа: «Неожиданно над головой
его прошумели крылья могучего дракона»169.
Как большинство писателей, автор «народной книги» не
указывает точного заклинания, использованного Фаустом. И з­
датель книги Шпис говорил, что опустил формулы намеренно,
чтобы избежать их использования в нечистых целях. Марло,
изобразивший сцену более тщательно, продемонстрировал хо­
рошее знание магии:
Здесь Иеговы в кругу волшебном имя
Начертано обратной анаграммой... *
Случайно или намеренно Марло привёл заклинание, с по­
мощью которого Фауст теоретически мог вызывать ветер.
В заклинаниях из пьесы Марло смешиваются два магиче­
ских акта: строгий обряд высшей магии для связывания адских
духов, использующий мистические имена Бога, и откровенно
сатанистский ритуал, в котором Фауст принижает имя Иеговы,
обращаясь к геенне огненной (то есть к аду). У Марло такой при­
ём оправдан тем, что это даёт Фаусту возможность радоваться
появлению Мефистофеля: «Вот чар моих таинственная власть!»
Но в то же время показывает, что Фауст теряет контроль над
ситуацией. Как объясняет Фаусту сам Мефистофель:
А потому, чтоб поскорей нас вызвать,
От троицы отречься надо смело
И ревностно молиться князю тьмы.
Сцена заклинания демона у Марло говорит о столкновении
между двумя противоположными взглядами на магию. Здесь
Фауст, как истинный некромант, полагает, что его власть, а
именно знание магии, помноженное на мастерство, заставляет
духов выйти из ада и действовать по воле мага. Кстати, взгля­
ды, изложенные Марло устами Мефистофеля, принадлежали
Арнольду де Вилланова (ок. 1235—1313), утверждавшему, что
* Здесь и далее текст М арло в переводе Н.Н. Амосовой.
130
8. ВСТРЕЧА С МЕФИСТОФЕЛЕМ
демонов невозможно принудить к какому-либо действию и что
на самом деле они являются перед вызывающим некромантом
по их собственной воле. Вилланова считал, что любое свиде­
тельство противоположного есть уловка демонов, старающих­
ся сбить некроманта с толку. С позиций богословия проблема
состояла в том, что теологи не могли согласиться с возможно­
стью, что действиям некроманта попустительствовал сам Бог.
В ответ на это некроманты выработали техническое решение,
вполне соответствовавшее теоцентрическому мировоззрению
того периода: если произносимая именем (именами) Господа
просьба об удалении демона может использоваться в обряде
экзорцизма, тогда те же самые имена могут вызывать демонов
из ада, заставляя их подчиниться приказам мага. Чтобы уйти
от этой проблемы, теологам требовалось решить свои обычные
внутренние конфликты и одновременно лишить некромантов
почвы под ногами.
Само собой, в более поздних колдовских книгах о Фаусте
появились другие формулы вызова Мефистофеля. Подобные
тексты стоят на твёрдой почве некромантии. В колдовских
книгах нельзя встретить ни единого намёка на то, что за вызов
и господство на адскими духами может отвечать что-либо по­
мимо сил магии. В одной из редакций книги Geister Commando
1501 года, изданной в Риме, приведен текст для «вызова Ме­
фистофеля», а также «печать или знак принуждения и подчи­
нения», которые ночью при полной луне наносят на пергамент
из кожи новорожденного ягнёнка чернилами, замешанными из
крови бабочки. Мрачная глава X Cabalae Nigrae, включённая в
знаменитую книгу Dreyfacher Hollenzwang (предположительно
изданную в 1505 году в Пассау), предлагает другую, «высшую
формулу вызова Мефистофеля», состоящую из трёх длинных
последовательностей магических слов и имён духов. Когда в
итоге всех заклинаний появляется Мефистофель, если он дей­
ствительно появляется, магу необходимо исполнить особую про­
цедуру для того, чтобы вернуть демона назад в мир духов.
Издав крик, как будто «разверзся ад», Мефистофель мол­
нией падает на Шпессерский лес, где сначала превращается
131
ЛЕО РУИКБИ
в огненный шар, затем в огненного человека и, наконец, при­
нимает «обличье францисканского монаха»170. Мефистофель
принимает то один вид, то другой, превращаясь из дракона
в огненного человека, затем в монаха, пока не оказывается
в облике, более приятном как для Фауста, так и для читате­
ля «народной книги». Но то, что Мефистофель появляется в
образе монаха-францисканца, немедленно вызывает к жизни
предубеждения, свойственные протестантизму. Ничто не до­
ставит протестанту такого удовольствия, как мысль о том, что
М ефистофель явился в образе одного из братьев католиче­
ского ордена. Вообще, такое превращение удивительно, ведь
маг эпохи Возрождения наверняка предпочёл бы нечто более
классическое — тогу или иное античное одеяние. Читая руко­
водства по магии, я до сих пор не встречал духов, появлявшихся
в одеянии священника. Чаще они предстают аристократами или
солдатами, иногда — в более гротескных формах. Хотя наряд
Мефистофеля выглядел неестественно, подлинным элементом
магического руководства было разнообразие форм, в которых
он являлся, часто по просьбе мага.
Мы видим, как Мефистофель появляется то там, то здесь и
всегда в разном обличье. В «Седьмой книге Моисея» из сбор­
ника Geister Commando духа Mephistophilis называют среди
семи великих князей.
«Mephistofilis готов служить, и он является в молодом виде.
Он горазд в любого рода искусстве, его зовут духом Сервосом,
или “нахальным”. Он быстро доставляет сокровища со всей
земли и из её глубин»171.
Когда Марло писал текст для своего «Мефистофеля», имя
этого духа не нуждалось в пояснении. Для создания характера
Марло не требовалось ничего, кроме признания самого духа
о том, кто его хозяин: «Я лишь слуга смиренный Люцифера».
Когда в XVIII веке к этой теме обратился Гёте, он описал Ме­
фистофеля как «дух отрицания ». Кстати, в поэме Гёте нет упо­
минания о Люцифере — потому, что дьяволом оказался сам
Мефистофель172.
132
8. ВСТРЕЧА С МЕФИСТОФЕЛЕМ
Это истинно драматическое развитие. Демонический под­
мастерье, будь он хоть слугой, хоть «князем », впечатляет теа­
тральную или читающую публику гораздо меньше, чем сам
дьявол. Впрочем, здесь кроется явная ошибка. Дело в том,
что руководство по магии «Кодекс 849» предусматривало
собственные процедуры для заклинания Сатаны — и это не
исключение. Известна ещё одна хранящаяся в Праге немецкая
рукопись XV века, дающая пример относительно коротко­
го и непосредственного обращения к дьяволу173. Если Фауст
действительно намеревался вызвать дьявола, у него хватало
вариантов для выбора заклинания. Если верить легенде, вме­
сто дьявола Фауст избрал М ефистофеля. Очевидно, у него
были причины.
РАЗГОВОР С ДЬЯВОЛОМ
Из «Разговоров запросто» Эразма Роттердамского можно
узнать о том, что «дьявол лёгок на помине», и эта фраза впол­
не наглядно показывает власть имени. Имена действительно
обладали магией. Имена могли влиять на ход событий. Име­
на заставляли демонов выйти из ада. Чтобы узнать истинное
имя демона, нужно было знать тайное имя, заставляющее его
повиноваться. Впрочем, здесь мага ожидала проблема. Пере­
менчивым был не только внешний облик Мефистофеля, но и
его имя.
В «народной книге» о Фаусте этот демон впервые появ­
ляется под именем M ephostophiles. Такая же форма имени
была использована в «Вольфенбюттельской рукописи», опу­
бликованной примерно в 1580 году. Это написание впервые
появилось в английском переводе книги Шписа, выполненном
автором с инициалами P.F., и использовалось до 1755 года.
В пьесе Марло о докторе Фаусте издания 1604 года демона
зовут Mephastophilis, а в издании 1616 года — Mephostophilis.
В приписываемых Фаусту магических текстах мы встречаем Ме­
фистофеля, Мефистофилеса, Мефистофилуса и Мефистофелиса. Другие формы, в том числе Мемостофиль, Мегастофиль
133
ЛЕО РУИКБИ
и Мефостофиль, встречаются в кукольных пьесах и легендах,
написанных в период с XVI по XVIII век. Всего известно не
менее 19 вариантов написания этого имени174.
Несмотря на обилие вариантов, ни один из которых не вы­
глядит удачным (в основном из-за пренебрежительного отно­
шения к орфографии в прошлые века), это имя использовалось
и продолжает использоваться в колдовских заклинаниях. Но
кто или что такое Мефистофель? Возможно, это имя кажется
загадочным, но на самом деле не несёт никакого смысла? Гёте,
чьё творчество тесно связано с легендой о Фаусте, в 1829 году
писал Карлу Цельтеру, что ничего не знает о значении и проис­
хождении имени Мефистофель. Но имя важно не само по себе.
Оно содержит определённые указания, даже если не верить,
что знание правильного имени помогает вызывать духа из его
бездонного логова.
Существуют интересные теории о лингвистических корнях
составных частей этого имени. Недавно я прочитал о том,
что оно родилось в Древней М есопотамии и пришло к нам
из Греции. То же самое говорил первый исследователь, за ­
нимавшийся с этой проблемой. В 1599 году Видман выдвинул
предположение о, как он выразился, «персидском» проис­
хождении имени Мефистофель. Однако, как выясняется, этот
след был ложным.
Общим для многих имён так называемых демонов оказыва­
ется то, что они происходят из пантеона языческих богов, осо­
бенно это касается имён, отличных от древнееврейских. Так мы
находимфилистимлянскогобогаБаал-Зебула, «князяБаала»,
центром почитания которого был город Екрон. Кстати, евреи
высмеивали этого бога, называя Вельзевулом (то есть «князем
нечистых»), или умышленно искажали имя и называли его БаалЗебубом (то есть «повелителем мух»), что было указанием на
древнее ханаанское божество. Ещё одного ближневосточного
бога по имени Берит мы встречали ранее в заклинаниях из «Ко­
декса 849 »: Баал-Берит, «князь соглашений ». Сходным образом
имя демона Асмодея, упомянутого в одном из апокрифических
134
8. ВСТРЕЧА С МЕФИСТОФЕЛЕМ
Евангелий, в «Книге Товит», на самом деле является искаже­
нием имени древнеиранского божества Аэшма-Дэва.
Хотя мы не находим бога по имени Мефостофилес или Мефистофелес, в римской мифологии можно встретить богиню
по имени Мефитис. В сонме богов Мефитис отвечала за такую
неприятную задачу, как «предотвращение зловонных испаре­
ний». В современном языке это имя сохранилось в английском
слове mephitis, означающем «зловоние, ядовитые испарения»,
а также в научном названии скунса, Mephitis mephitis. Пред­
положение о том, что Мефистофель каким-то образом полу­
чил имя богини Мефитис, выглядит интересным, поскольку
считается, что демонические духи проявляют себя зловонием.
Однако, судя по источникам, появление Мефистофеля не со­
провождалось какими-либо конкретными запахами. Добавив
к «мефитис» в качестве окончания греческое слово «филос»
(что может означать друга или любовника), получаем термин,
означающий что-то вроде «друга зловония». В 1836 году Вебер
(W. Weber) писал, что это имя обозначает тварь, восставшую
из ада и источающую неприятный запах. Как бы мы ни интер­
претировали эту вполне правдоподобную версию, ясно одно:
«мефитис» не равно «Мефосто-».
Если в книгах по магии упоминается тысяча или более
имён духов, то для чего придумывать ещё одно? Магия всегда
совершалась с использованием традиционных заклинаний и
древних имён. В магии всегда использовались забытые языки.
Стремление к аутентичности связано с желанием использовать
первоначальные слова того языка, на котором Адам произно­
сил названия растений и животных, — потому, что изначальный
язык, как считалось, пронизан самой сутью вещей. Здесь слово
перестаёт быть знаком: по сути, слово становится всем миром.
Хотя неподготовленным людям кажется, что магические имена
нужны лишь для создания внешнего эффекта, на самом деле
это не так.
«Мефостофилес», как и все вариации этого имени, — это
вовсе не имя одного из духов древности. Достойно особого
135
ЛЕО РУИКБИ
упоминания то, что имени Мефистофель нет в адской иерархии
Вира, изложенной в его фундаментальной работе 1577 года
«Псевдомонархия демонов». Это имя впервые появилось в
XVI веке, исключительно в связи с Фаустом и только в леген­
дах и вторичных источниках. Первое упоминание М ефистофе­
ля помимо «народной» книги о Фаусте было сделано лишь в
1597 году немецким драматургом Якобом Айрером. Напраши­
вается вывод, что Мефистофель — не имя настоящего духа, не
имя одной из древних или грядущих сил, а всего лишь выдумка
писателя. Однако это имя может иметь некое, возможно, осо­
бое значение, раз его придумали намеренно.
ИМЯ ГРЕХА - СЛАВА ГРЕХА
Человеку, пустившему это имя в оборот, стоило иметь на
то причины (возможно, тайные); к тому же, думая о Мефостофилесе, он явно хотел открыть своим читателям нечто важное.
Поскольку имя было впервые использовано в тексте на немец­
ком языке, наиболее вероятным представляется его немецкое
происхождение. К сожалению, обстоятельное, проведенное
слог за слогом исследование обнаруживает совершенно иное.
Но неужели секрет могут хранить другие языки, если даже
немецкий — это ложный след?
Окончание «-филее» подразумевает греческое происхожде­
ние, а греческий был любимым языком гуманистов того време­
ни. Изучение античной Греции и греческого языка ведёт начало
с завоевания Константинополя османами в 1453 году, когда
в Европу хлынул поток христиан, говоривших по-гречески.
Этот исход не прошёл бесследно. В 1676 году Иоганн Конрад
Дурриус высказал предположение, что «Мефостофилес» — это
искажение от «Мегастофилос», что, по его словам, означало
«великий и старший над всеми». Вскоре после этого Дурриусу возразил некто Штунц (Stunz), утверждавший, что перво­
начальное имя звучало как «Магистофелес», что означало
«полезный» и относилось к любимому оккультистами богу
Гермесу. Нужно, однако, сказать, что обе попытки состояли
136
8. ВСТРЕЧА С МЕФИСТОФЕЛЕМ
в придании загадке нового образа, не соответствовавшего из­
начальному. Выводы авторов откровенно притянуты за уши, а
потому неубедительны175.
Понадобилось ещё три столетия, чтобы кто-то предложил
иное решение. В XIX веке Карл Кизеветтер (Karl Kiesewetter),
опубликовавший грамматику греческого языка, высказал пред­
положение, что Mephostophiles представляет собой сочетание
отрицательной приставки т е со словами phos («свет») и philos
(«любящий»), что вместе означает «не любящий свет». Пока
оставалось непонятным значение слога to. Автор высказал
мысль, что этот слог был добавлен для связки — или появился
в результате орфографической ошибки (phosto вместо photos).
Хотя некоторые учёные считали такое объяснение искусствен­
ным, оно оказалось самым авторитетным176. Проблема в том,
что наши рассуждения о происхождении имени были основаны
на недоказуемых допущениях.
Гипотезы, появлявшиеся одна за другой, брали за основу
или ошибки в греческой орфографии, или излишнюю образо­
ванность. Это был плохой греческий для тех, кто разбирался
в этом языке, и «просто греческий» для всех остальных. Оста­
ётся загадкой, почему в 1580-х годах автор решил изобрести
имя, значение которого открылось читателю в обстоятельных
комментариях, написанных учёными мужами лишь спустя не­
сколько сотен лет после этого. И если не греческий, то какой
другой язык мог стать основой имени? Наверняка это был язык,
который аудитория понимала либо имела о нём какое-то пред­
ставление; разумеется, этот язык должен был знать тот, кто
придумал имя, предположительно немец, живший в XVI веке.
Гуманисты Возрождения с большой любовью относились к
латыни и греческому языку, их внимание всё больше и больше
привлекал ещё один древний язык.
Древнееврейский язык был языком Библии. Этот язык стар­
ше греческого. Тексты были малопонятными, и их записывали
«наоборот» — или это только казалось. Всё это вместе обе­
щало наиболее прямой доступ к тайному знанию и магической
власти, к которой так стремились Фауст и другие маги. К тому
137
ЛЕО РУИКБИ
же существовала мода на древнееврейский. Хотя первыми этот
язык начали изучать такие видные гуманисты, как, например,
Рейхлин, однако перевод Библии на немецкий язык выпол­
нил как раз Лютер (Новый Завет в 1521 году и Ветхий Завет
в 1534 году). Тем самым Священное Писание стало доступно
более широкому кругу людей, также получивших возможность
ознакомиться с иудейскими именами и географическими на­
званиями. Подобные обстоятельства допускают вероятность
того, что автор «народной книги» о Фаусте мог использовать
намёки на древнееврейский язык и Священное Писание, облег­
чавшие понимание и позитивно воспринимаемые его читающей
аудиторией.
Учитывая, что для многих Библия продолжала оставаться
главным источником цитат и интересной информации, нам бу­
дет полезно ещё раз изучить страницы этой книги. Хотя многие
решат, что в поисках ответа следует обратиться к Моисею, всё
же в Библии есть более очевидные места для исследования177.
На еврейском языке столица Древнего Египта, город Мемфис,
назывался Moph или Noph. Как и всё в Египте, Мемфис прочно
ассоциировался с магией. В Египте был также город под назва­
нием «Мефаат», что означало «внешний вид или силу воды» и не
предполагало ничего дьявольского. В том, что касается осталь­
ной части имени, многое продолжает ждать объяснения.
Варианты появляются при изучении еврейского текста Би­
блии. Здесь мы находим слова «мефиц»и «тофель», объединив
которые вполне можно получить имя, близкое к искомому.
Такое предположение, впервые возникшее в начале XX века, не
получило одобрения в научных кругах. Разгоревшиеся дебаты
позволили выяснить, что если «мефиц» означает «разрушение»
или «растяжение», то слово «тофель» на самом деле оказалось
словом «тифлус», искажённым в произношении германских
евреев до «тифлут» и соответствовавшим таким понятиям, как
«бессмыслица» или «глупость». В основном таким был и ко­
нечный результат. Проблема ещё и в том, что автор «народной
книги» о Фаусте вряд ли мог знать более чем несколько слов
классического библейского еврейского языка — уже не говоря
138
8. ВСТРЕЧА С МЕФИСТОФЕЛЕМ
о более архаичном «мишнаитском иврите». Наконец, данное
рассуждение отталкивается от имени Мефистофель, а вовсе не
от его более раннего варианта — М ефостофель178.
Ещё большие возможности нам открывает изобилие нео­
бычных имён, обнаруживаемых в Ветхом Завете. Там мы об­
наруживаем «Ахитофела Гилонянина, советника Давидова,
из его города Гило» (2 Цар., 15:12). Имя Ахитофела означает
«собрата бесвкусия и нечестивости». Однако, несмотря на
неудачное имя, этот человек был известен среди иудеев своей
мудростью до того, как Иуду предали позору. В стихе 15: 31
Второй книги Царств провозглашается: «Господи, разрушь
совет Ахитофела ». Высказывалась идея, что Мефистофель пы­
тался разрушить Фауста подобно тому, как Ахитофел пытался
разрушить Давида. Таким образом, в действиях Ахитофела и
Мефистофеля усматривалась определённая общность. Могло
ли имя Ахитофела дать окончание имени Мефистофель?179
Продолжая изучать Вторую книгу Царств, мы также об­
наруживаем М емфивосфея (возможно, М емфивосфета) —
«истребляющего бесчестие» или «исторгающего упрёк».
Мемфивосфей был хромым сыном Саула, то есть человеком
несчастным, которого к тому же обманывал слуга. Однако он
мог оказаться второй частью загадки. Разделив имена Мемфи­
восфея и Ахитофела на части, можно «склеить» из половинок
имя, напоминающее М ефистофель180.
Однако такая операция ещё не является доказательством.
Несмотря на все попытки, нельзя обойти факт, что получен­
ный гибрид (Мемфи-тофел) далёк от имени Мефистофель и
ещё дальше от более раннего варианта М ефостофель. Если
автор «народной книги» о Фаусте хотел вызвать ассоциации
с Мемфивосфеем и Ахитофелом, почему он не выбрал имя
Мемфитофел?
Ни «Мефиц-тифлус», ни «Мемфи-тофел» не дают нам убе­
дительного доказательства происхождения имени М ефисто­
фель. Таким образом, еврейский след этого имени оказывается
ложным.
139
ЛЕО РУИКБИ
Учитывая большое количество вариантов написания име­
ни Мефистофель, использовавшихся в разное время, можно
предположить, что их авторы по-разному понимали значение
этого имени. Однако возможно, что изначально имя не значило
ничего и впитало различные моменты, которые хотели под­
черкнуть его авторы, один из которых знал только греческий,
а другой — только древнееврейский. Возможно, достоверного
решения не существует. Впрочем, из всех предложенных вы­
деляется одно объяснение, которое выглядит несколько более
убедительным.
Со времён Месопотамии было принято образовывать имена
демонов, в зависимости от того конкретного пагубного воздей­
ствия или зла, которое они, как считалось, могли причинить.
Уместен вопрос: какое пагубное воздействие или зло могло
служить воплощением Мефистофеля? По мнению автора «на­
родной книги» о Фаусте, нарядившем демона в монашеское
платье, он олицетворял всё то, что протестантизм осуждал в
католицизме, а это длинный список. Если следовать месопо­
тамскому принципу, изначальное имя Мефистофель могло вос­
производить (хотя и не точно) имя «демона, не любящего свет»,
где под «светом», конечно, подразумевался «свет Библии».
Это объяснение хотя бы отвечает чувству, которое возникало
у протестантов по отношению к католикам.
Всякий, подступавшийся к загадке Мефистофеля, или был
слишком умным и чрезмерно усложнял возможный ход мыс­
ли изобретателя имени (и его аудитории), или был слишком
уверен в недомыслии, либо невежестве изначального автора.
Судя по неопределённому результату, на нахождение смысла
имени было потрачено слишком много сил — несмотря на всю
интригующую подоплёку этого интересного вопроса. Возмож­
но, именно в этом заключается секрет Мефистофеля. Хотя имя
Мефистофель воспринимается как греческое и вызывает соот­
ветствующие ассоциации, оно остаётся недоступным для по­
стижения и тем не менее продолжает возбуждать наш интерес,
заставляя блуждать по зыбкому болоту фантазий.
140
9. СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ
9.
СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ
( 1514)
Если у Фауста был свой Мефистофель, то у Мефистофеля
был свой договор: «Чтоб Фаусту, пока он жив, служил я, коль
купит он ценой души услуги», — говорит дух из пьесы Марло;
«Ещё одно: неверен жизни срок; могу ль у вас просить я пару
строк?» — так просит расписку вежливый демон в поэме Гёте181.
Тема договора с дьяволом стала центральным элементом ле­
генды о Фаусте. Это событие вошло в английский язык под на­
званием «сделка Фауста». После чтения текстов Марло и Гёте
приходишь к мнению, что договор был не только источником
всей силы Фауста, но и юридическим оправданием его краха.
Но всё же мы знаем, что, будучи драматургами, Марло и Гёте
создавали свои произведения для удовольствия — и отчасти для
наставления читателя. Тогда что такое договор с дьяволом? Это
факт или фикция? Откуда возникла сама идея такой сделки и
какая правда в ней скрыта?
В одном из вариантов легенды, опубликованном в 1592 году
Баттусом, сказано, что Фауст подписал сделку в Виттенбер­
ге 23 октября 1514 года. Удивительно, но дата правдоподоб­
ная. Легенда также утверждает, что договор был заключён на
24 года, и если сделка действительно имела место, то Фауст
должен был подписать документ в 1514 году, потому, что он
умер приблизительно в 1538-м. Как ни печально, в современных
Фаусту источниках нет никакого упоминания о сделке. Хотя
идея договора впервые возникла в «Вольфенбюттельской руко­
писи» приблизительно в 1580 году, а также в книге Августина
Лерхеймера Christlich bedencken, напечатанной в Гейдельберге
в 1585 году, возможно, что она возникла ещё раньше, в одном
из занимательных рассказов Росхирта (ок. 1570—1575).
Из текста, изложенного автором с инициалами P.F., очевид­
но, что, по легенде, детали сделки вырабатывались не в тёмном,
продуваемым ветром лесу, а, скорее, в уютном кабинете Фауста.
141
ЛЕО РУИКБИ
Прежде всего, Фауст изложил три пункта, включавшие обязан­
ности Мефистофеля. В них говорилось, что демон должен быть
послушен; что он должен доставлять всё, что захочет Фауст; и
что он всегда должен говорить правду.
Первое было обычным требованием хозяина к своему слуге.
Второе положение гарантировало Фаусту выполнение любого
желания без вызова духа Азиеля, доставлявшего деньги, как это
было описано в его колдовской книге «Заклятие адских духов»
(изданной предположительно в Париже в 1508 году). Третий
пункт отраж ал общее мнение о двуличной природе любых
взаимодействий со сверхъестественными силами, в частности
веру в то, что адские духи являются лжецами уже потому, что
им покровительствует сам Отец лжи. Но возникла проблема:
когда условия договора приобрели весьма недвусмысленные
очертания, Мефистофель отказался его подписывать.
По объяснению духа, он не имел полномочий и сперва
должен был испросить согласия Хозяина. Фауст, которого не
устроило это положение, потребовал обосновать отказ. Всё
могло бы этим и закончиться, но Фауст взял с Мефистофеля
клятву, что тот вернётся и продолжит обсуждать сделку. Затем
Фауст увеличил число «своих» пунктов до пяти.
Вспомнив о следующей жизни, Фауст пришёл к мысли, что
будет лучше, если он окажется не просто одним из обитателей
ада, а, подобно Мефистофелю, станет духом. Несомненно, что
на формулу договора повлияли картины, изображавшие муки
грешников. Вторым добавлением к списку был пункт, по кото­
рому Мефистофель обязывался всюду сопровождать Фауста и
оставаться невидимым для всех, кроме него. Фауст знал заранее
все последствия появления рядом с ним такого странного со­
провождающего. Мефистофель согласился с договором при
условии, что Фауст согласится с кое-какими пунктами, пред­
ложенными духом. От Фауста требовали подписаться кровью
и отдать не только тело и душу, но также отказаться от веры в
Христа, стать врагом всех христиан и в дальнейшем не отходить
от формулы договора.
142
9. СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ
Предполагалось, что Фауст отдаст дьяволу своё тело и
душу после того, как М ефистофель выполнит все условия
договора. Кровавая подпись добавляла его словам дополни­
тельную магическую силу. Было ещё одно условие, по кото­
рому Фауст отрекался от всякой помощи или влияния «про­
тивоположной» стороны. Нельзя забывать, что в Эрфурте
находился доктор Клинге, а в мире, полном воинствующих
фанатиков, мага вполне могли уговорить или заставить изме­
нить свои убеждения. Договором также предусматривалось,
что Фаусту будет предоставлена возможность несколько лет
жить здоровой и безбедной жизнью, после чего его «забе­
рут». Фауст, грезивший о том, что он мог бы иметь или делать,
«так размечтался, что забыл о душе», сразу согласившись на
все требования М ефистофеля. В «народной книге» решение
Фауста подписать договор объясняется вполне наглядно: «Он
подумал, что дьявол не так чёрен, как все считают, и ад не так
горяч, как об этом говорят»182.
На следующий день Мефистофель вернулся, чтобы получить
подпись Фауста. Взяв нож, Фауст без колебаний проколол себе
вену на левой руке. Несомненно, написанные кровью слова:
«О homo fuge» («О, человек, беги»), которыми Фауст напут­
ствовал улетавшего Мефистофеля, вызывали ассоциацию со
словами из Библии: «Ти autem О homo Dei haecfuge» («Ты же,
человек Б о ж и й , убегай сего» (1 Тим., 6: 11). У Марло Фауст
решил лететь с Мефистофелем потому, что не видел для себя
никакой другой возможности: «Не к Богу же, меня Он ввергнет
вад»(Н.1.79—80).
Фауст из «народной книги» не задумываясь окунул перо в
кровь и подписал договор, отдав «тело, душу, плоть и кровь»
за то, что любые его желания будут исполняться в течение
следующих 24 лет183. Срок был недолгим. Кроме того, число
имело чёткий смысл, и потому срок в 24 года нельзя принимать
слишком буквально. Число 24 напоминало о сутках и крат­
кости земного существования, резко контрастировавшего с
вечностью проклятия, которое ожидало Фауста. 24 часа или
24 года — всё это лишь мгновение вечности.
143
ЛЕО РУИКБИ
Вариант истории был рассказан в книге XVIII века «Чёрный
ворон», предположительно напечатанной в Лионе в 1469 году.
По этой версии, выглядевшей куда более невинно, Фауст листал
книгу по магии и решил поэкспериментировать. Он начал со
случайных, неуверенных заклинаний, произносимых скорее
ради забавы, чем всерьёз. Представьте удивление Фауста, когда
он увидел перед собой демона Астарота, желавшего знать, для
чего его вызвали. Не сразу поверив в удачу, Фауст поторопился
сообщить демону, что тот может принести пользу, если будет
выполнять любое его желание. Астарот согласился, но потре­
бовал, чтобы Фауст подписал договор. Само собой, Фауст не
хотел ничего подписывать, но был вынужден согласиться, когда
неожиданно заметил, что защищавший его круг очерчен не со­
всем аккуратно. Договор был составлен быстро, на обычных
условиях: дух служит Фаусту весь период действия договора
и получает взамен его душу.
В раннем Средневековье обычай подписываться кровью
был распространён в Германии, Скандинавии и Ирландии, где
таким образом между людьми, не являвшимися родственни­
ками, могли устанавливаться отношения, подобные кровным.
Писатели-классики Геродот и Помпоний Мела рассказыва­
ли истории о сицилийцах, подписывавших договоры кровью.
Говорили, что было время, когда в университетах Германии
студенты-первокурсники писали кровью друг другу в альбомы;
также мы можем найти у итальянских бандитов 1890-х годов
ритуалы, в которых пили кровь. Неплохой материал для Брема
Стокера. Договор связывал две стороны, каждая из которых
подписывалась кровью. В легенде о Фаусте кровавую подпись
ставит только Фауст; что касается способности духов и самого
дьявола иметь кровь, то в этом всегда существовали большие
сомнения.
Также общеизвестно, что кровь использовалась в магиче­
ских целях. Это одна из коренных идей христианства: «И, взяв
чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие
есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во остав­
ление грехов»; или ещё: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою
144
9. СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ
Кровь пребывает во Мне, и Я в нем»184. Со слов апостолов мы
знаем, что кровь Иисуса обладала свойствами, особым образом
действовавшими на его последователей. Так, рассматривая об­
ряд причастия на символическом уровне, трудно отделаться от
ассоциаций с историями «трансильванского» толка.
В германском мифе о Нибелунгах говорится, что кровь
восстанавливает силы, поскольку содержит энергию жизни.
В Средние века в Центральной Европе кровь использовалась
для изготовления приворотного зелья (элементы этого обряда
находят применение в наше время). В сочетании с освящённой
просфорой кровь может использоваться для избавления от бо­
лезней. Кровь, нанесённая на дверной косяк, отпугивает ведьм
и злых духов. Во времена Фауста подозрения об использовании
крови в дурных целях, так называемый «кровавый навет», и
связанные с этим обвинения в «ритуальных убийствах» были
важной составляющей преследований евреев185.
В те времена многие верили, что кровь привлекает злых
духов. Из классической античной литературы известно, что
Одиссей вызывал души умерших при помощи крови и колдов­
ских заклинаний, полученных от Цирцеи. Описывая работу
некромантов, шотландский маг Майкл Скотт, одно время слу­
живший астрологом у императора Фридриха II, указывал, что
их обряды всегда включали ту или иную разновидность жертвы:
кровь или похожее на кровь вино, плоть, взятая у трупов, или
кусочек кожи самого мага. В одном из хранящихся в Париже
манускриптов XIII века говорится, что в заклинаниях следует
использовать кровь летучей мыши, а в источниках, близких ко
времени жизни Фауста, мы встречаем примеры жертвоприно­
шений животных («Кодекс 849»). Фаустовские книги по магии
также рекомендуют использовать в заклинаниях запекшуюся
кровь. В тексте Geister Commando, вероятно, относящегося к
периоду после 1501 года, говорится о ритуальном использова­
нии крови белого голубя и крови бабочек. Магическое значение
крови не ослабло по прошествии веков. Так, некоторые племена
на острове Сулавеси из группы Больших Зондских островов до
сих пор окропляют кровью вновь построенные дома. Другой
145
ЛЕО РУИКБИ
пример — Анжелина Джоли, не раз использовавшая кровь во
время свадебных церемоний186.
В зависимости от способа применения, кровь может оттал­
кивать или создавать привязанность. Кровь — символ жизни и
может оказывать на жизнь влияние. Кровь на самом деле была
квинтэссенцией жизни и составляла жизнь того существа, из
которого она была изъята, — и поэтому могла представлять
это существо в магических церемониях. Как источник жизни,
кровь неумолимо привлекала всё «неживое», то есть мёртвых
и нерождённых, голодных призраков и прожорливых демонов.
Кровь — самые подходящие чернила для договора с дьяво­
лом.
В своё время о таких договорах с дьяволом и его слугами
рассказывали так уверенно и часто, что в это верили как в факт.
Уже в IV веке блаженный Августин, епископ Гиппонский, с
осуждением высказывался о «сделках с демонами» в работе
«О христианском учении». В XIII веке Фома Аквинский вы­
сказывал мнение о том, что всякое колдовство включает сделку
с дьяволом. В XIV веке римский папа Иоанн XXII (1316—1334)
приказал инквизиторам в городах Тулуза и Каркассон, рас­
положенных на юге Франции, принять строгие меры против
злых чародеев и ведьм, поклоняющихся демонам или заклю­
чающих с ними сделки. Идея о сделках с дьяволом также на­
шла выражение в папской булле 1326 года Super illius specula.
В 1398 году Парижский университет заявил, что колдовство
подразумевает заключение договора с дьяволом, хотя и не
всегда в формальном виде, и является ересью. Сто лет спустя
Иоганн Нидер использовал буллу Иоанна XXII в своём спра­
вочнике для исповедников. В 1437 году, обращаясь к армии
своих инквизиторов, примерно то же говорил о письменных
договорах с дьяволом римский папа Евгений IV. В том же году
Нидер писал:
«Их зовут некромантами — тех, которые посредством сдел­
ки с демонами [и] исполнения обрядов предсказывают будущие
события, либо открывают тайные знания, либо своим злым
колдовством чинят вред окружающим»187.
146
9. СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ
В знаменательной работе Крамера и Шпренгера «Молот
ведьм» (I486), где приведен беглый обзор таких сделок, также
используется фразеология из буллы Иоанна XXII и утверж­
дается, что «отпадение ведьм является тем более тяжким гре­
хом, что они нарочно заключают договор с дьяволом»188. Нидер
пошёл дальше, утверждая, что нет большой разницы между
теми, кого называют некромантами, и теми, кого называют
ведьмами.
Фауст был самозваным некромантом, среди прочего за ­
являвшим о способности предсказывать будущее, и, следова­
тельно, он должен был заключить договор с дьяволом. Нидер
и остальные должны были рассматривать Фауста именно в
таком свете: даже в отсутствие доказательств сделки занятие
колдовством само собой подразумевало заключение договора
с дьяволом. Такой была несокрушимая логика церкви. Фауст
не мог победить в этом столкновении.
Тритемию, хорошо знавшему процитированные тексты,
не оставалось ничего иного, кроме как представить Фауста
колдуном худшего толка. Подобно другим учёным, Тритемий
также обращался к вопросу о сделках с дьяволом в работе «Во­
семь вопросов», написанной после дискуссии с императором
Максимилианом I, — ив своё время его ответы выглядели убе­
дительными189.
В то же время Агриппа, бывший ученик Тритемия, в своей
«Оккультной философии» высказывался против идеи о до­
говоре с дьяволом. Он признался, что однажды принял дета­
ли древних магических обрядов за «конкретные оккультные
сделки с дьяволом». Агриппа понял свою ошибку, только когда
провёл более серьёзное исследование, выяснив, что предметом
обрядов был вовсе «не договор с дьяволом»190.
Но если даже Агриппа мог принять определённые магиче­
ские действия за соглашения или сделки с дьяволом, то чего
можно было ожидать от простых людей, ничего не знавших о
колдовстве? Всё необычное и незнакомое подразумевало некое
колдовство, за которым неизбежно скрывался сам дьявол. Н а­
учные объяснения, вроде предложенного Агриппой, выглядели
147
ЛЕО РУИКБИ
неубедительными, поскольку, как написал в 1508 году Иоганн
Гейлер фон Кайзерсберг, колдовство было лишь способом об­
щения с дьяволом, по требованию мага выполнявшим опреде­
лённые действия: «Поэтому то, что делали ведьмы, было лишь
знаком, но не самим действием»191. В 1529 году Мартин де Ка­
станеда также высказал утверждение, что на самом деле маг
лишён всякой власти, находится на полном попечении дьявола
и целиком подчинён его злой воле.
Данное рассуждение выражало веру в то, что сама магия
не содержит какой-либо внутренней силы. Тем самым умень­
шалась опасность, грозившая магу, но одновременно увели­
чивалась сфера действий самого дьявола. Сосредоточив все
виды колдовства на стороне дьявола, церковь использовала для
дальнейшей борьбы с противником свои испытанные методы.
Быть добрым христианином означало иметь лучшую защиту
от колдовства. Но если допустить, что власть мага над миром
обусловлена его мастерством и знанием магических ритуалов,
то даже добрый христианин не может рассчитывать на полную
защиту.
ДЬЯВОЛ ПОДНЯЛ ЕГО В ВОЗДУХ
В притче с Иисусом в пустыне искушение ставится в самый
центр христианской традиции — и далеко не каждый может
похвастаться тем, что отказал дьяволу. Фауст не был первым,
кто, как считалось, заключил договор с дьяволом, и он не был
последним. У Фауста было множество подражателей, толпами
ходивших вокруг. В истории известно много великих людей,
работы которых могли бы пополнить юридический департамент
ада. Договор с дьяволом был главной опорой христианской ле­
генды, призванной демонстрировать святость одних и обличать
сатанизм других. Это обоюдоострое оружие использовалось
в борьбе между одобренной сверху «правдой» и запретным
знанием.
Первым, объявившим о сомнительной чести заключить
сделку с дьяволом, был слуга Герадиуса или, по другой версии,
148
9. СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ
сенатора Протерия Кесарийского, душа которого спаслась
благодаря заступничеству святителя Василия Великого (330—
379). Согласно легенде IV века, раб упросил Сатану помочь с
женитьбой на прекрасной дочери своего хозяина. Он отдал
вечное блаженство за обладание девушкой, которая влюбилась
без памяти и даже пыталась убить себя, когда отец запретил
им встречаться.
Но вскоре молодая невеста заподозрила неладное, заметив,
что жених отказался перекреститься и войти в церковь. Ког­
да жених сказал, что всё в порядке, подозрения усилились, и
девушка обратилась за советом к епископу Василию. Во время
допроса жених признался, что его душа принадлежит князю
тьмы. Заперев молодого человека в келье, Василий начал мо­
литься за спасение его души. Стало очевидно, что жених девуш­
ки находился во власти демонов. Когда накал демонического
нападения пошёл на убыль, Василий отпер келью и силой привёл
молодого человека в церковь. В церкви он продолжил молить­
ся, требуя вернуть договор с нечистым, и — о, чудо! — с хоров
«прямо в его руки, на виду у всех» опустился обрывок бумаги.
Святой разорвал бумагу на две части, изгнав «воющих демо­
нов», после чего молодой человек смог вновь обрести «блага
причастия»192. Георг Мейер, друживший с Лютером, включил
этот рассказ в биографическую книгу о святом Василии, вы­
шедшую в 1544 году в Виттенберге с предисловием Лютера, что
во времена Фауста придавало истории особый вес.
Среди историй о договорах с дьяволом наиболее извест­
ной и самой популярной является история о «раскаявшемся
Теофиле». Этот рассказ, относившийся к событиям 537 года
н. э., был записан между 600 и 850 годами. Приблизительно в
IX веке текст перевели на латынь, и рассказ о Теофиле разо­
шёлся по всей Европе. Однако необходимо отметить, что сюжет
с кровавой подписью появился в этой истории лишь начиная с
XIII века. Это было легендой фаустовского типа, возникшей
задолго до легенды о Фаусте.
Перед вторжением персов в Византийскую империю Теофил
служил экономом в одной из церквей в Киликии (на территории
149
ЛЕО РУИКБИ
нынешней Турции). Когда умер старый епископ, Теофил, как
помощник епископа, должен был стать его преемником. Одна­
ко Теофил не желал такой работы. Он заявил, что недостоин
высокой должности из-за грехов, которых, впрочем, никто
не замечал. Поскольку Теофил отказался от митры и посоха
епископа, вместо него назначили другого человека.
Прежние покровители отвернулись от Теофила, и вскоре
ему пришлось оставить пост эконома. Поняв, какую большую
ошибку он допустил, Теофил обратился к известному колдуну,
«еврею, занимавшемуся дьявольскими искусствами всех видов»
и, по слухам, «обрекшего многих на вечное проклятие своими
богопротивными советами». Очевидно, это был успешный ча­
родей, располагавший солидным списком клиентов. Чародей
вызвал князя тьмы, появившегося под громкие вопли в сопрово­
ждении демонов в белых одеждах, несших подсвечники. Дьявол
согласился помочь Теофилу. Бывший эконом легко пошёл на
сделку и немедленно отрекся от Христа и Девы Марии. Написав
«своей кровью» текст отречения, Теофил сложил и запечатал
договор, поставив на воске оттиск своего кольца.
Удача немедленно повернулась к нему лицом. Теофилу вер­
нули прежнюю должность с двойным жалованьем и большей
властью. Однако вскоре Теофил начал терзаться беспокой­
ством. Он не спал ночами, молился, постился и не мог думать
ни о чём, кроме «зубовного скрежета и голодных червей », под­
жидавших его в аду.
Вконец разбитый думами о вечной муке, Теофил направился
в ближайшую церковь и простёрся ниц на холодном полу перед
образом Девы Марии, где пролежал четверо суток. От голода,
бессонницы и возбуждения Теофил начал слышать голос, по
его предположению — голос Девы Марии, порицавшей его за
отход от христианской веры. В свою защиту Теофил выдвинул
череду многосложных аргументов, сводившихся примерно к
следующему: Теофил вновь обрёл веру в Христа; теперь его
прощение зависит от Иисуса; он, Теофил, не несёт ответствен­
ности за собственные поступки. Убедившись в его искренности,
Мария отправилась поговорить со своим сыном, в то время
150
9. СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ
как Теофил ещё целых три дня продолжал «молиться и биться
лицом о пол... страдая от голода и орошая слезами камни, на ко­
торых лежал ». Вновь услышав голос, сообщивший о прощении,
Теофил потребовал, чтобы ему вернули договор с дьяволом.
Теофил ждал ещё три дня, после чего Дева Мария, представ­
шая «в видении», вернулась и передала договор. Поведав свою
постыдную историю епископу, Теофил умер — несомненно,
из-за голодания и сильного нервного истощения. Епископ вос­
пользовался рассказом Теофила, превратив его смерть в своего
рода пропагандистскую акцию193.
История имела скрытый подтекст: можно заключить сделку
с дьяволом, чтобы получить всё, что требуется, а затем растор­
гнуть договор и при этом избежать геенны огненной. Впрочем,
едва ли этот подтекст был внесён намеренно. Поскольку дьявол
олицетворял абсолютное зло, противное каждому христиани­
ну, то и договор с дьяволом представлял крайнюю степень гре­
ха. Таким образом, легенда прямо говорит о том, что церковь
принимает всякого человека и даёт спасение вне зависимости от
тяжести его грехов. Рассказ о Теофиле представляется чистого
вида христианской «моралите», а в процитированном вариан­
те — частично направленной против евреев (и против магов)
и имеющей цель дальнейшее укрепление культа Девы Марии.
В качестве основных угроз в рассказе фигурируют евреи, о
которых Лютер позже писал как о «детях Люцифера », а также
магия, заодно с евреями смыкающаяся с силами, враждебными
христианству и потому заслуживающая отдельного осужде­
ния194. По легенде, мага-иудея вскоре казнят, а Теофил не ис­
пытывает угрызений совести по этому поводу. Очевидно, автор
первоначального текста не заметил, насколько трусливым и
эгоцентричным выглядел Теофил в его истории. Скорее, этот
рассказ не поучителен, а возмутителен. Фауст из легенды хотя
бы обладает мужеством сдержать данное им слово. Правда, при
этом он делает теологическую оговорку: грехи протестантов
не заслуживают прощения.
После успеха рассказа о Теофиле тема договора с дьяволом
обрела широкую популярность и вошла в пропагандистский
151
ЛЕО РУИКБИ
обиход. Упоминание Теофила наравне с именами святых лишь
подчёркивало святость. С другой стороны, обвинение в сделке
с дьяволом позволяло дискредитировать оппонента. Первое
хорошо иллюстрируют два рассказа, дошедшие из XII века.
Святой Уилфрик (умер в 1154 году), отшельник из Хаселбери
в Дорсете, был известен тем, что воспрепятствовал сделке с
дьяволом. Летописец Уолтер Мэп (ок. 1160—1210), архидиакон
Оксфорда, рассказывал о молодом французском дворянине,
который разорился по причине своего безрассудства и нашёл
выход в сделке с дьяволом. Епископ Бове освободил его от до­
говора при условии, что в качестве епитимьи тот сожжёт себя
заживо.
Однако к дьяволу обращались не только те, кто страдал от
нищеты. Такие же истории рассказывали обо всех, чьё поведе­
ние выходило за рамки общепринятого. Считалось, что душу
дьяволу продали Сократ, Аполлоний Тианский, Апулей, Род­
жер Бэкон, Раймонд Лулл, Юлий Цезарь Скалигер, Корнелий
Агриппа, Парацельс, Нострадамус, Мигель Сервет, Дж орда­
но Бруно и Галилео Галилей. Таких обвинений не избежали
и римские папы. Бонифация VIII посмертно судили за целый
ряд преступлений, включая сделку с дьяволом; Александра VI
также считали союзником сил Тьмы. Клеветы не избежали ни
Тритемий, ни религиозные реформаторы: Лютер, Меланхтон
и Кальвин, по которым прошлись всё той же чёрной от смолы
кистью.
Несмотря на обвинения, выдвинутые против самого Лю­
тера, он обвинил в такой же сделке с дьяволом покровителя
Тритемия (и своего политического противника) курфюрста
Иоахима I Бранденбургского. То же самое Лютер говорил о
своём религиозном оппоненте, известном богослове Иоганне
Экке. Ещё Лютер рассказывал о некоем безымянном предска­
зателе и чёрном маге из Эрфурта, которого в 1537 году уличили
в договоре с дьяволом и сожгли за это преступление.
Примерно тогда же Лютера пригласили разобраться в слу­
чае, происшедшем в университете Виттенберга, где также была
заключена сделка с дьяволом. К Сатане обратился студент Ва­
152
9. СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ
лерий Глокнер, жестоко страдавший от нищеты. Глокнер по­
лучил некоторую сумму наличных денег и, как полагается, по
истечении оговорённого срока должен был отдать свою бес­
смертную душу. Лютер начал с того, что обрушил на Глокнера
поток религиозных обвинений, а затем отвёл злополучного
студента в церковь, где возложил на него руки и читал молитвы
до тех пор, пока не добился окончательного раскаяния.
Ещё один случай открылся 11 декабря 1596 года, когда в
сенат университета в Тюбингене вызвали уже знакомого нам
студента Давида Липсиуса (Лейпцигского), чтобы выяснить,
действительно ли он заключил договор с дьяволом. Студент
признал свои прегрешения, заявив, что оступился впервые, —
и обвинил во всём своего приятеля и книгу Шписа. Сенат от­
нёсся к студенту снисходительно, назначив тому отсидеть в
карцере на Рождество и затем ещё полгода находиться под
особого рода домашним арестом, с правом посещения универ­
ситета и церкви. Вскоре после этого Липсиус, пьянствовавший
в местном трактире, прикарманил несколько дорогих столовых
приборов и серебряных бокалов. 8 января 1597 года о его новом
прегрешении доложили сенату, который постановил изгнать
Липсиуса из города. Липсиус продолжил обучение в Гейдель­
берге, где получил степень, и в дальнейшем успешно занимался
медициной в Эрфурте195.
Хотя можно привести ещё несколько случаев, в основном
всё понятно и так. Предполагаемые сделки с дьяволом не были
чем-то исключительным, и Фауст был не одинок в намерении
заключить подобный договор. В легенду вошли далеко не все
случаи, и можно утверждать, что хотя доказательства часто
были слабыми, но всё же попадались индивидуумы, заключав­
шие определённого рода соглашения со сверхъестественными
представителями зла. Вероятно, во все времена находились
дерзкие характеры, способные поставить на кон вечную жизнь
и заключить сделку с дьяволом, но встречались и те, кого просто
оговаривали враги. Самое странное, что именно Фауста до сих
пор считают главным докой по таким сделкам.
153
ЛЕО РУИКБИ
ЗАНЯТИЯ, ДОСТОЙНЫЕ ОСУЖДЕНИЯ
Если верить «народной книге» о Фаусте, договор Фауста
был найден у него в доме после «его весьма ужасной смерти»,
вместе «со всеми остальными дьявольскими вещами, сопрово­
ждавшими его на протяжении всей жизни». Это служит впол­
не «литературным» объяснением того, почему договор был
перепечатан в «народной книге» о Фаусте196. Но если кто-то,
кого звали Фаустом, действительно заключал такой договор,
то необходимо отметить, что этот документ не сохранился.
Его не существует, как нет ссылок на него в документах того
времени.
Легенда выросла вопреки существовавшей практике. В эпо­
ху Возрождения маги не опускались до заключения договоров
с адом. Столь неподобающее поведение подходило скорее для
слабо разбиравшихся в предмете студентов, вроде Глокнера
или Липсиуса. Маги были готовы штурмовать ад, чтобы под­
чинить его ужасных духов — и, подобно королю магов Тритемию, занять трон самого Люцифера. Маг попирал ад ногами,
получая богатство, власть и знания в виде дани, приносимой за­
воёванными им духами. В 1597 году король Шотландии Яков VI
написал в своей «Демонологии» следующее: «Ведьмы — это
лишь слуги и рабы дьявола; некроманты же — это его хозяева
и начальники» (Bk I, Ch. III). Это было лишь интерпретацией
сказанного фон Кайзерсбергом, де Кастанедой и анонимным
автором «народной книги» о Фаусте 1587 года. В попытке
определить границы действия магии эти авторы объясняли
фундаментальные магические операции вмешательством сил
Сатаны. Отношение теологов к некроманту разительно отли­
чалось от отношения некроманта к самому себе. В основном
мы придерживаемся позиции теологов лишь потому, что в то
время не поощрялось и даже подавлялось мнение тех, кто не
был с ними согласен.
Среди самых удивительных и невероятных письменных об­
винений, высказывавшихся современниками в адрес Фауста, нет
ни единого упоминания о сделке с дьяволом. Даже в фальши­
154
9. СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ
вом тексте «Заклятия адских духов» осторожно указывается,
что магу не следует заключать сделок с вызываемыми духами.
В обязательность сделки чародея с силами ада верит только
церковь потому, что в соответствии с теологическими воззре­
ниями представители ее отрицают способность человека вызы­
вать к действию и контролировать сверхъестественные силы.
Пожалуй, тема сделки с дьяволом — это центральный эле­
мент легенды о Фаусте. Хорошо согласуясь с идеей церкви о
том, чем конкретно должен заниматься маг, данное положение
тем не менее противоречит традиции магии. Здесь также яв­
ное логическое несоответствие. Если маг способен заключать
договор с дьяволом, обеспечивающим его всем, чего только
можно пожелать, ему нет нужды заявлять о способностях в
некромантии, астрологии, алхимии и предсказаниях — ведь
все эти магические ухищрения служат лишь промежуточным
звеном для достижения его конечной цели. Нам могут возраз­
ить, сказав, что Фауст заключил сделку, некоторое время поза­
нимавшись практической магией, и променял свои магические
круги, астролябии и алхимические реторты на куда более пря­
мой способ удовлетворения любых желаний. Впрочем, нельзя
отрицать, что, учитывая огромное количестве приписываемых
дьяволу договоров, эти факты трудно воспринимать всерьёз.
Интересно, пытался ли кто-нибудь проанализировать свиде­
тельства предполагаемых сделок с адскими духами, вызвавшие
беспокойство Лютера? Неужели мы на самом деле верим, что
священники, якобы имевшие дело с дьяволом, заключали пись­
менный договор с нечистым? Зачастую договор с дьяволом был
дополнительным мотивом в отношении тех, кого и так считали
«подозрительными». И сексуальные наветы Тритемия, и об­
винение в сделке со злыми силами были заурядной клеветой,
имевшей целью запятнать репутацию жертвы. Странно только,
что Тритемий, на слова которого ссылались так часто и дружно,
так и не бросил Фаусту этого обвинения.
Как мы знаем, несмотря на отсутствие упоминаний о сделке
в современных Фаусту источниках, тексты начиная с 1580 года
и далее в соответствии с христианской традицией связывают
155
ЛЕО РУИКБИ
его предполагаемые магические подвиги с властью дьявола и
договором, якобы с ним заключённым. Фауст из легенды приоб­
ретает черты протестанта: самое главное, что в конце истории
Фауста забирают в ад, не говоря уже о множестве совпадений
с тем, что было написано Лютером. В то же время даже мало­
душный Теофил, рассказ о котором оказывается общим местом
в происхождении большинства историй о сделке с дьяволом,
и тот сумел избежать вечного проклятия, впав в религиозный
экстаз. Фауст не получил и этой поблажки. «Народная книга » о
Фаусте учит тому, что всякий чародей, занимающийся практи­
ческой магией, вступает в союз с Сатаной — и потому обречён
гореть в аду. Начиная с XVI века протестантизм распространил
такой взгляд не только на некромантов вроде Фауста, но также
на иудеев, католиков и, разумеется, на всех несогласных.
Легенда, возникшая вокруг Фауста и, частности, вокруг до­
говора с дьяволом и его последствий, постфактум стала выгля­
деть как суд над магом — или как запись его допроса. Избежав
наказаний, навлекавшихся на Фауста врагами вроде Муциана
Руфа, призывавшего богословов «обрушиться» на него, Фауст
из легенды оказался движущей силой возмездия. Неизвестные
авторы «Вольфенбюттельской рукописи» и «Истории», опу­
бликованной Шписом, переписали события так, как им этого
хотелось. Фауста постигла та же участь, что и чёрного мага из
Эрфурта. Нежась в своих постелях, добропорядочные бюрге­
ры с удовольствием вдыхали запах горелой плоти очередно­
го грешника, а их сердца согревал его неостывший пепел. По
сути, это отражало крайне отрицательное восприятие того,
что Фауст мог практиковать столь ужасное занятие, как не­
кромантия, — и при этом не был наказан ни громом небесным,
ни слугами Господними на земле.
Поводом для беспокойства была власть, которой обладал
Фауст. Глубоко укоренившийся страх простых людей перед
магией усугублялся не только нечестивым образом жизни Фау­
ста, но также и тем, что он мог совершать многие удивительные
чудеса, выходившие далеко за рамки способностей обычно­
го человека. Учитывая интеллектуальную раскрепощённость
156
9. СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ
и сексуальную распущенность Фауста, можно представить,
что в нём нашли живое воплощение все ужасы, мерещившиеся
христианину XVI века. Если в тексте Тритемия оскорбления и
передергивания выглядели вполне осязаемыми, то в ««народ­
ной книге» о Фаусте всё те же самое было вполне органично
вписано в сюжет. В «народной книге» дьявол появляется на
сцене почти так же, как Сатана в книге Иова: это рука Господа,
простёртая для наказания. Автор «народной книги» о Фаусте
и другие писатели превратили дьявола в инструмент, необхо­
димый, чтобы покарать Фауста. В результате легенда о Фаусте
являет собой одну длинную протестантскую проповедь. Впро­
чем, этого не скажешь о жизни Фауста.
Центральным элементом христианства была необходимость
отбросить все прочие веры, всецело следуя за Господом и стро­
го соблюдая заповеди Его, чтобы в конце насладиться райским
блаженством. Договор с дьяволом представляет инвертирован­
ную форму того соглашения, по которому каждый верующий
человек взаимодействует с Господом. Идея сделки с дьяволом
возникла как проявление глубоко запрятанного страха о том,
что за договор лежит в самой основе христианства. В основу
любых экономических обменов положен принцип «услуга за
услугу». Не составляют исключения договоры, которые мы
можем назвать религиозной меной: в них вы получаете вечное
блаженство в обмен на безусловную веру. Такой принцип на
самом деле действует почти в любых верованиях. Но это также
является источником чувства вины или беспокойства. Что, если
я не смогу (или не пожелаю) выполнить свою часть сделки? Что,
если Бог не даст того, что он обещал? Возможно, на самом деле
центральным элементом сделки с дьяволом является стремле­
ние двух сторон к обману? Христианин или другой верующий
хочет жить как считает нужным — и одновременно пытается
обосновать своё стремление религиозными терминами.
Из сказанного можно сделать всего один обоснованный вы­
вод: то, что Фауст подписал договор с дьяволом, «обнаружили »
только после его смерти. На самом деле его спутали с виттенбергским студентом и другими людьми — теми, кто был вы­
157
ЛЕО РУИКБИ
нужден признаться в заключении подобной сделки, служившей
интересам религиозных пропагандистов конца XVI века. Хотя
Лерхеймер рассказывал о договоре Фауста, а также о Валерии
Глокнере, но в «народную книгу» вошла только его история
про Фауста. Некоторые писатели той поры относились к ф ак­
там весьма пренебрежительно и сосредоточивались скорее на
нравственной стороне, чем на точности изложения. Фальшивая
биография Фауста, опубликованная Шписом в 1587 году, ока­
залась художественным средством, направленным на усиление
развлекательной и нравственной составляющих произведения.
Ясно также другое: несмотря на доказанную несостоятельность
идеи о договоре, публика продолжает верить в то, что Фауст
действительно заключил сделку. Эта история приобрела слиш­
ком уверенный ход, чтобы затормозиться под действием одной
лишь исторической точности. Но если мы желаем освободить
настоящего Фауста от клещей протестантского мифотворче­
ства, то должны отказаться от темы, ставшей главной частью
его проклятия.
10.
Ф ИЛОСОФ СКИ Й КАМЕНЬ
(1516)
Примерно в 1516 году Фауст, которого вскоре после 1513 года
выдворили из Эрфурта, перебрался чуть ближе к дому. Послед­
ние несколько лет прошли под знаком перемен, войны и опас­
ности, грозившей всем путешествовавшим по большим и малым
дорогам империи. В 1515 году на французский престол взошёл
король Франциск I, закончивший Итальянскую кампанию по­
бедой в битве при Мариньяно и вернувший Милан под власть
короны. В обществе нарастал широкий раскол. Из Бургундии
депортировали цыган. По слухам, три месяца в Женеве казнили
за колдовство более пятисот человек. Жена фон Зиккингена
скончалась при родах, пытаясь дать жизнь седьмому ребёнку.
158
10. ФИЛОСОФСКИЙ КАМЕНЬ
Не исключено, что Фауста просили облегчить её участь при
помощи астрологической медицины — или хотели вызвать тень
умершей с помощью некромантии.
Умершего Фердинанда II Арагонского сменил Карл (позднее
ставший императором Карлом V), приехавший для коронации
только в 1517 году. В 1516 году Максимилиан I вернулся в И та­
лию и занял Милан. Впрочем, в Милане он провёл всего один
день, после чего у императора кончились деньги, а наёмники
дезертировали. Османы успешно покорили Сирию. Тогда же
Эразм опубликовал новое издание Нового Завета, а на Пятом
Латеранском соборе решили, что проповеди помогут обуздать
распространение ереси и волхвования.
Если верить местной легенде, примерно в тот же период Фа­
уст нашёл убежище в Маульброннском монастыре, настоятелем
которого был Иоганн Энтенфус из Эвисхейма, в наши дни но­
сящего название Унтерэвисхейм197. На этом фоне Маульбронн
выглядит полнейшей неожиданностью. Вопреки ожиданиям,
монастырь ничем не напоминает заброшенные руины, порос­
шие ежевикой. Это обнесённый стеной город, защищённый
рвом и подъёмным мостом. Непосредственно за узкими ворота­
ми внутреннее пространство монастыря распахивается вширь и
образует просторный двор, разделённый надвое группой более
новых построек, относящихся к XVII и XVIII векам. Во дворе
находятся предприятия местной торговли и муниципалитет
Маульбронна. На противоположной стороне посетитель ви­
дит перед собой церковь и здание монашеской обители. Когда
в 1516 году сюда попал Фауст, ему пришлось миновать трое
ворот, ни одни из которых не сохранились до наших дней, и
его взгляд, брошенный через двор, должен был упереться в
большой сарай, который позднее был снесён.
Монастырь основали в 1147 году, когда монахи находив­
шегося поблизости Экенвейхерского монастыря, придя к вы­
воду, что они выбрали для обители неудачное место, решили
перебраться в узкую долину реки Зальцах. Когда-то по долине
проходил старый римский тракт, но ко времени, когда сюда
пришли монахи, здесь располагалась важная императорская
159
ЛЕО РУИКБИ
дорога (рейхсштрассе). По преданию, место для монастыря
нашёл Вальтер фон Ломерсхейм, шедший впереди мула, на­
груженного сумой с золотом. Как бывает, мул неожиданно
заупрямился, сбросил ношу и пнул копытом землю, откуда
тут же ключом забила вода. Упав на колени, фон Ломерсхейм
возблагодарил Бога, давшего знак, и основал на этом месте
монастырь. Название Маульбронн не без юмора связывают с
мулом и немецким словом Brunnen, означающим «фонтан или
родник».
Религиозный пыл монахов принёс свои плоды. После не­
скольких лет тяжёлой работы в обитель пришёл достаток, бла­
годаря торговле превратившийся в богатство. Маульброннский
монастырь начал расти вширь и строиться, со временем превра­
тившись в готическую крепость на римском фундаменте. Ма­
ульбронн был и по сей день остаётся завидным приобретением.
В 1993 году монастырь стал объектом культурного наследия
ЮНЕСКО. Ко времени прибытия Фауста владельцем мона­
стыря был герцог Ульрих Вюртембергский. Начав агрессивную
кампанию по расширению своих владений за счёт Палатината,
Ульрих в 1504 году с успехом осадил монастырь, захватив на­
ходившийся рядом Книтлинген.
Есть небольшая вероятность, что Фауст и Энтенфус могли
быть старыми школьными друзьями, по крайней мере, источ­
ник XVII века называет Энтенфуса «коллегой» Фауста198. По
преданию, на аббата подействовало обещание Фауста добыть
много золота с помощью алхимии199. Настоятеля буквально
обуревала идея строительства, и он нуждался в средствах.
За недолгие шесть лет, пока он был аббатом, Энтенфус по­
строил «Господский дом» (1512—1514) с комнатами для высо­
ких гостей и помпезный зал для празднеств, с балконным окном,
из которого открывался роскошный вид на его владения. Позже
он построил винтовую лестницу, которая вела из «Господского
дома» в локуторий (длинный зал, где монахам дозволялось
вести беседы), а также купальню и зимнюю трапезную, довер­
шив всё сооружением жемчужины монастыря — фонтанного
дома. Своды трапезной были со вкусом украшены рисунками
160
10. ФИЛОСОФСКИЙ КАМЕНЬ
в технике сангины, по предположению выполненными самим
Йоргом Ратгебом. По преданию, один из рисунков изображал
Ульриха Вюртембергского.
Возможно, Энтенфус действительно хотел оставить след
в истории, но аббата запомнили вовсе не благодаря размаху
предпринятого им строительства. Местные предания по сей
день хранят память о Фаусте: его именем названа башня ста­
рой монастырской стены («Башня Фауста»), в монастыре есть
«кухня Фауста », а во время моего визита нынешний настоятель
показал тайную комнату, которую называют «Фаустовой но­
рой». Поговаривают, что в монастырь был прорыт секретный
ход, уходивший за стены, и Фауст нередко пользовался этим
ходом, сбегая на тайные попойки200.
Оказавшись в зале для празднеств «Господского дома », где
в наши дни находится эфорат монастыря, Фауст должен был
увидеть два ряда каменных колонн, поддерживавших потолок
с деревянными балочными перекрытиями. На первом справа
столбе был вырезан герб Энтенфуса, а в конце зала Фауст на­
верняка видел фигуру самого аббата.
В зале для празднеств Энтенфус принимал мирских посети­
телей или занимался хозяйственными вопросами. Здесь Фауст
передал аббату свою визитную карточку, заинтересовавшую
Вирдунга и вызвавшую язвительные насмешки Тритемия. Само
собой, Энтенфус что-то слышал об искусствах, которыми вла­
дел Фауст, а в библиотеке аббата могли храниться редкие или
запрещённые рукописи. Фауст мог повторить заявления, со­
гласно Тритемию, сделанные в Бад-Кройцнахе, где он якобы
называл себя величайшим из всех доныне живших алхимиков и
уверял, что может и готов выполнить все, что угодно201. Перед
Энтенфусом был человек, который мог помочь аббату в его
амбициозных намерениях.
Энтенфус знал, что отношение к алхимии всегда было отри­
цательным и, что ещё хуже, церковь запрещала занятие алхими­
ей. Практическую алхимию запретил римский папа Иоанн XXII
в булле 1313 года Spondent partier. Авторы «Молота ведьм» го­
ворили об алхимии столь же отрицательно: «Мастера алхимии
161
ЛЕО РУИКБИ
знают о невозможности истинной Трансмутации»202. Неприя­
тие алхимии высказывала не только церковь: сами алхимики
высказывали недовольство теми, кто опорочил их профессию.
Известный алхимик Джордж Рипли (умер в 1490 году) в работе
«Алхимический Состав, или Двенадцать Врат, приводящих к
открытию Камня Философов» предупреждал начинающих о
том, что нужно опасаться «мультипликаторов» с изъеденными
пальцами и покрасневшими глазами. Даже Парацельс сокру­
шался, что искусство алхимии «покрыто бесчестьем»203.
В толпе заурядных шарлатанов попадались и настоящие
алхимики. Как известно, алхимиками были два английских
короля, Генрих VI и Карл II, шотландский король Яков IV,
французская королева Мария Медичи, а также правители
Священной Римской империи: герцог Баварский Вильгельм IV
(1493—1550) и курфюрст Пфальцский Отто-Генрих (умер в
1559 году). В целом Энтенфус был подходящей компанией, а
блеск золота мог ослепить любого, кто сомневался в возмож­
ностях алхимии.
ЛАБОРАТОРИЯ
Если Энтенфус рассчитывал, что Фауст сможет наладить
производство золота, ему следовало обеспечить учёного при­
личной лабораторией. Вероятно, особая комната, скрытая от
взоров любознательных монахов, располагалась в удобном ме­
сте и имела трубу для устройства хорошей вытяжки. Неужели
Фауст оборудовал место для экспериментов прямо под свод­
чатым потолком? «Башня Фауста» казалась удобным местом,
поскольку находилась вдали от других строений. Это не только
избавляло от пожарной опасности и лишних подозрений, но
также обеспечивало доступ из «Господского дома», где нахо­
дились покои аббата. Но выбор места заботил Фауста едва ли не
в последнюю очередь: важнее всего было то, как он собирался
производить золото.
Фауст наверняка был в курсе последних теоретических вея­
ний и практических рецептов, которые он мог почерпнуть из та­
162
10. ФИЛОСОФСКИЙ КАМЕНЬ
ких работ, как Pretiosissimum Donum Dei, или «Драгоценнейший
дар Господа». Сегодня известно более 60 рукописных версий
этого значительного алхимического исследования, опублико­
ванного на латинском, греческом, немецком, французском,
итальянском и английском языках, причём самый ранний ману­
скрипт датируется XV веком204. Автором некоторых рукописей,
датированных 1475 годом, считают Георгия Аураха (или Анраха) де Аргентина. Существует дополнение к этой рукописи,
вроде бы составленное в Германии неким дворянином из Трира.
Текст, о котором идёт речь, был написан в 1453 году и считался
«лучшей и самой правдивой книгой о камне философов»205.
Также известны «Алхимические пословицы» XV века, ис­
полненные в виде одного листа с большой цветной картиной,
изображающей нечто вроде печи в окружении фигур короля на
троне, Солнца, Луны и льва206. В 1433 году Иоганн Байройтский,
старший сын Фридриха Бранденбургского, разрешил печатание
«Книги Святой Троицы », сохранившейся в виде копий, выпол­
ненных около 1467 и 1492 годов207. Также в виде рукописей цир­
кулировали алхимические рецепты, приписываемые Арноль­
ду из Виллановы и Андреа де Фарлинио208, работа Раймонда
Луллия Compendium Animae Transmutationis Artis Metallorum
(«Компендиум души искусства трансмутации металлов»)209 и
работа Николауса Парижского Vom silber und vom golde ( «О се­
ребре и золоте»)210. Желающие отыскать секрет философов
могут изучить 147 статей Omne bonum из Domino deo est сере­
дины XV века211 или перелистать страницы так называемой «ал­
химической книги» Мартина Вретера и прочитать знаменитые
тексты Tabula Smaragdina («Изумрудная Скрижаль») Гермеса
Трисмегиста либо «Розарий философов »212. В Германии у Фау­
ста не было возможности читать любые алхимические тексты,
но с какой из работ он ознакомился?
Фауст мог знать способы213, детально описанные Рипли в
книге «Композиция алхимии» (1471). Рипли учился в Риме и
Лёвене, много путешествовал по Европе и, по слухам, произ­
водил золото для ордена госпитальеров Святого Иоанна Ие­
русалимского на Родосе. Процесс, изобретённый Рипли, был
163
ЛЕО РУИКБИ
длительным, и если Энтенфус ждал немедленного результата,
то его ждало разочарование. Искусство алхимии противно лю­
бой спешке. Но у Фауста явно возникала потребность в обо­
рудовании: он едва ли мог перевезти аппаратуру из Эрфурта,
даже при наличии демонического транспорта. Для работы
требовались химикаты. Если Энтенфус надеялся ограничить­
ся запасом свинца, ему следовало вспомнить алхимическую
максиму: «Чтобы делать золото, нужно иметь золото » или — в
конкретном случае — гульдены, очень много гульденов. Инте­
ресно, предвкушая будущие несметные богатства, Энтенфус
открыл монастырские сундуки, или он обратился к финансовым
ресурсам Ульриха Вюртембергского?
Хотя, по словам Рипли, для его метода требовался «один
состав, одна посуда и одна печь», само собой, что список обо­
рудования был длинным и дорогостоящим214. Пример всего
необходимого можно найти в материалах археологических
раскопок в Оберстоксталле/Кирхберге-на-Ваграме, в Австрии.
Здесь, под помещением ризницы в церкви, примыкавшей к зда­
нию муниципалитета, были найдены фрагменты алхимического
оборудования — в общей сложности около 800 артефактов,
датируемых начиная с XVI века. Фауст, как и другие алхимики
того времени, работал с агрессивными материалами, подвергав­
шимися воздействию высоких температур, и ему требовалось
особое оборудование.
Устройство лаборатории не могло пройти совершенно не­
замеченным. Всё полагалось делать по правилам. Алхимику
требовались посуда из особого стекла, высококачественная
керамика и горелки; для производства экзотических приспо­
соблений были нужны воздуходувки и тигли. Даже если эти
приспособления изготавливались в мастерских Маульбронна,
монахи, послушники и жители соседних деревень не могли не
знать об этих приготовлениях. Путешественники, двигавшие­
ся по императорской дороге, могли слышать разные истории
и рассказывали об этом в соседней деревне, распространяя
сплетни. Представьте, какая энергия проходила через сонный
монастырь, когда местные ремесленники привозили сюда свои
164
10. ФИЛОСОФСКИЙ КАМЕНЬ
загадочные приспособления или когда монахи, наводившие по­
рядок, вносили или выносили оборудование из башни и тайной
комнаты.
Теперь представьте лабораторию Фауста, устроенную
по образцу гравюры «Алхимик» Питера Брейгеля Старшего
(1558). Вы увидите комнату, полную различного оборудования,
и алхимика, который сидит у печи в рабочей одежде и читает
колдовскую книгу. Его помощник, сидящий у печи, подсыпает
в тигель какое-то вещество. Мы видим ёмкости с неизвестными
субстанциями, из которых торчат ложки для перемешивания.
За помощником стоит большой сосуд, а перед ним в вытяжку
уходит струя густого чёрного дыма. Если бы алхимик решил
воспользоваться описанием из книги Иеронима Брауншвейг­
ского по искусству дистилляции (1512) и получить перегонкой
немного aqua vitae, ему пришлось бы собрать из стеклянных
трубочек сложную систему, включающую установленный в
центре вертикальный цилиндр и два перегонных куба, подо­
греваемые раздельными горелками. На гравюре из книги Бра­
уншвейгского алхимик бережно держит стеклянную посудину,
а его пышно одетый помощник, напоминающий ландскнехта,
наливает искомую жидкость из краника в виде головы дракона,
расположенного у основания главной трубы.
Историческая модель лаборатории из музея Фауста в Книтлингене демонстрирует типичную сцену с узкогорлыми химиче­
скими посудинами и объёмистыми дистилляторами (вероятно,
один из приборов собран по описанию Брауншвейгского), с
которыми управляются сразу три помощника. Алхимик, уеди­
нившийся в матерчатой палатке, погружён в книги по своей
мудрёной науке. К потолочной балке подвешено чучело кро­
кодила, рядом с чучелом покачивается человеческий скелет.
Гравюра Брейгеля имела скорее сатирическую направлен­
ность. Между фигурами алхимика и его помощника изображе­
ны женщина и паяц, что никак не предвещает удачного исхода.
Женщина высыпает себе в руку содержимое кошелька, судя по
хитрому выражению, ей не принадлежащего, а паяц, укрывший­
ся под столом алхимика, яростно работает мехами, нагоняя
165
ЛЕО РУИКБИ
облака дыма ей под юбку. На заднем плане изображён ребёнок
с котелком на голове, помогающий двум другим вскарабкаться
на комод. Хотя поза алхимика говорит о том, что он погружён в
размышления, и помощник алхимика вроде бы занят делом, вся
сцена полна хаоса, а песочные часы, стоящие по левую руку от
помощника, отмеряют лишь бесцельно потраченное время.
На картине «Алхимик» Яна ван Стратена (1570) показана
другая, куда более упорядоченная сцена. Алхимик, изобра­
жённый в одеянии врача и очках, даёт указания помощникам.
На переднем плане мальчик толчёт препарат в ступе. Человек с
мешалкой в руках внимательно изучает стеклянный сосуд, в то
время как другой с мрачным видом копошится у печи. Однако
в центре картины вовсе не алхимик. Внимание наблюдателя
занимает хилого вида молодой человек, сжимающий в руках
объёмистый пузатый сосуд. На взгляд алхимика, он мог быть
гермафродитом, то есть ребёнком, согласно его науке, рождён­
ным от союза Солнца и Луны. На белом одеянии изображена
Луна и Меркурий, а золотистые волосы напоминают о Солнце,
и собственно о философском эликсире. Из-под руки молодого
человека выглядывает кот с широко, будто бы от страха от­
крытыми глазами. На гравюрах изображено трудоёмкое про­
изводство, требующее большого количества оборудования и
сопровождающееся неприятными запахами, испарениями и
шумом, но при этом в центре картины оказывается вычурный
персонаж — гермафродит.
И «Башня Фауста», и тайная комната Маульброннского
монастыря одинаково малы, чтобы вместить палатку алхимика
или чучело крокодила. Пространство, имевшееся в распоряже­
нии Фауста, позволяло разместить лишь самое необходимое:
дистиллятор и печь. Дистиллятор, который алхимики привычно
называли перегонным кубом, или алембиком, представлял со­
бой сложную конструкцию, описанную Брауншвейгом, или бо­
лее простой вариант, авторство которого приписывают Геберу
(или Джабиру). Название «алембик» произошло от арабского
слова «аль-анбик», в свою очередь происшедшего из греческого
ambix, что означало чашку, стакан или в конкретном случае
166
10. ФИЛОСОФСКИЙ КАМЕНЬ
самую верхнюю часть дистиллятора. Впоследствии это назва­
ние стали применять ко всему перегонному аппарату. Другим
важным элементом оснащения была специальная алхимическая
печь, или атанор. Название печи также имеет арабское проис­
хождение («аль-таннур») и означает «бессмертный», потому
что огонь, разведенный в такой печи, мог гореть непрерывно
до окончания процесса.
Помимо этого Фаусту требовались реторты — круглые со­
суды с узким вытянутым горлом, а также круглые стеклянные
сосуды с загнутым горлышком, похожие на аиста, и тигли —
керамические чаши с узким дном и широким верхом, выдержи­
вавшие нагрев до высоких температур.
Тигли в больших количествах продавали по всей Европе: в
одном только Оберстоксталле из раскопа извлекли 300 тиглей
характерной треугольной формы. Интересно, что мы отно­
сительно мало знаем о производстве тиглей и причинах, по
которым их ценили так высоко. Изучив поперечный срез ке­
рамического тигля, найденного в Оберстоксталле, при помо­
щи оптического и сканирующего электронного микроскопов,
учёные из университетского колледжа в Лондоне выяснили,
что тигель сделан из керамической смеси, «значительно от­
личающейся от других видов керамики». Оказалось, что к
огнеупорной глине было добавлено некоторое количество
песка и шамота, а в некоторых случаях — толчёный графит,
улучшавший термическую и химическую стойкость лаборатор­
ной посуды. Графит обеспечивал высокую теплопроводность
тиглей и устойчивость к воздействию агрессивных веществ.
После формовки и обжига в дымной печи поверхность тиглей
становилась чёрной, как сажа215.
Стеклянная посуда требовалась Фаусту для очистки реак­
тивов, а в тиглях он мог плавить металлы. Вероятнее всего,
для осаждения и растворения Фауст располагал несколькими
стеклянными плошками вроде пиал; возможно, у него имел­
ся циркуляционный дистиллятор с двумя боковыми отвода­
ми, из-за формы прозванный «пеликаном», а также другой
стеклянный сосуд, выполненный в форме восьмёрки, верхняя
167
ЛЕО РУИКБИ
колба которого имела тонкий отвод. Неглубокие керамиче­
ские тарелки служили для нескольких операций, в том числе
для оксидирования свинцового слитка и расплавления металла
перед его очисткой.
Хотя иногда встречались работы, в которых более или ме­
нее подробно описывались аппаратура и технические приёмы
алхимии (например, у Брауншвейга или в сочинении Гебера
Alchemiae Gebri Arabis), собственно алхимические тексты
всегда были практически нечитаемыми. Один из выдающихся
алхимиков Николя Фламель писал: «...Эта операция — самый
настоящий лабиринт»216. Что же сделал Фауст, когда в башне
или тайной комнате появилось оборудование, необходимые
химикаты и посуда? Настал его час разжечь огонь в атаноре.
ВЕЛИКОЕ ДЕЛАНИЕ
Интересно, чего добивался алхимик, изучивший секреты
Гебера и Арнольда из Виллановы, когда поздней ночью с кади­
лом и ретортой он корпел над своей печью, весь перепачканный
сажей и надышавшийся ядовитыми сернистыми испарения­
ми? Хотел ли он золота? Искал ли бессмертия? Или пытался
открыть другие тайны Вселенной? Жадность и гений, слава и
богатство, знание и сила — всё это в равной мере двигало ал­
химиком, ломавшим голову над полубезумными, загадочными
текстами об аллегорических красных королях и зелёных львах.
Впрочем, бывало, что эти бесконечные эксперименты стави­
лись в научных целях, а иногда — ради духовного развития.
Но главным событием его жизни всегда было Великое Дела­
ние — процесс, целиком посвящённый нахождению эликсира,
или философского камня, lapis phihsophorum. Считалось, что
элексир, будучи очень плотной субстанцией, даёт магическую
силу, необходимую для универсального преобразования или
трансмутации. Говорили также, что философский камень спо­
собен превращать «несовершенные» металлы в «совершенный»
металл — золото и обладает также другими «побочными» ма­
гическими свойствами: может исцелять болезни, давать бес­
168
10. ФИЛОСОФСКИЙ КАМЕНЬ
смертие и очищать душу от греха, то есть как бы «исцеляет»
всё, что не является идеальным.
Но каким человеком был этот алхимик?217 Алхимик был учё­
ным, точнее, предтечей современного учёного, и всякий алхимик
также являлся мистиком. Не зная науки в современном понима­
нии, алхимик мог ставить химические эксперименты над духами.
Алхимики изучали способы преобразования металлов и точно
так же искали способ изменить человеческую душу. В этом смыс­
ле алхимия, как процесс духовный, приобретала статус, близкий
к религии. Хотя Роджер Бэкон (ок. 1214 — ок. 1294) ввёл понятия
«практической» и «умозрительной» (теоретической) алхимии,
практический алхимик едва ли мог разделить свои действия на
освященные и богохульные — ведь алхимические операции не
были ни духовными, ни мирскими. Интересно, что все экспери­
менты алхимиков были, как правило, связаны с неким высшим
содержанием, по их представлению присутствовавшим и в при­
роде, и в человеке. Как хорошо известно, А.Э. Уэйт в 1908 году
назвал высшие формы алхимии «йогой Запада», но, по моему
мнению, учитывая сексуальную подоплёку метафоры, лучше
было бы назвать алхимию «тантрой химии».
Но смог ли кто-либо из алхимиков реализовать эти высокие
цели? Некоторые утверждали, что такое случалось. Фламель
сообщал, как после многих лет напряжённой работы он достиг
невозможного, в 1382 году получив то, что было названо «чи­
стым золотом»218. Ближе к временам Фауста, в XV веке, неиз­
вестный немецкий алхимик написал «Книгу Альце », в которой
признавался, что «дошёл до точки отчаяния и был уже готов
всё бросить... но рассказал о своём открытии другу, который в
точности повторил указания и благополучно довёл работу до
конца »219. Современник Фауста Парацельс также заявлял о том,
что изготовил золото. В отличие от обычных научных опытов,
алхимические эксперименты не воспроизводятся с той же лёг­
костью. Алхимия лишь манит секретами прошлого, которые на
деле защищены витиеватым и малопонятным жаргоном.
После всех обещаний Фауст должен был выдать некий
практический результат — конечно, если он не собирался от­
169
ЛЕО РУИКБИ
казаться от гостеприимства Маульброннского монастыря. В ла­
боратории имелось нужное оборудование, а на пороге стоял
Энтенфус, требовавший золота. Имея на руках книгу Рипли или
другое подобное руководство, Фауст должен был следовать
устоявшейся алхимической технологии. Процесс Рипли со­
стоял из 12 этапов — или, по его терминологии, «двенадцати
врат», которые вели в воображаемый «замок философов». Для
полного завершения всех операций требовалось более года.
Фауст зажёг уголь, атанор ожил, и алхимическое Делание на­
чалось.
1. Фауст должен был начать с этапа кальцинирования (про­
каливания, или «превращения в пепел»), стадии, занимавшей
год и даже более, которую Рипли именовал «очищением нашего
Камня». От алхимика требовалось превратить землю в воду,
воду в воздух, воздух в огонь, а затем произвести обратное
превращение и повторить весь процесс дважды. В случае успеха
Фауст должен был получить результат, который все называли
по-разному: «головойворона», «вороньимклювом», «пеплом
дерева Гермеса», «земной жабой, съевшей своё нутро» или
«духом, отравленным ядом»220.
В конце года, ещё до того, как Фауст смог закончить каль­
цинирование, неожиданно исчезла заноза, глубоко сидевшая в
его боку: умер Тритемий. Аббат скончался у себя в Вюрцбург­
ском монастыре 23 декабря 1516 года, в день святой Люсии. На
церемонии похорон присутствовал Иоганн Бутцбах, прочи­
тавший хвалебную речь в то самое время, когда тело его друга
опускали в холодную землю Шоттенкирхе. На надгробии был
высечен портрет Тритемия работы Тильмана Рименшнейдера с
помпезной надписью, вполне отвечавшей характеру покойного.
Между прочим, в надписи были и такие слова: «Да минуют его
подозрения в демонической магии»221. Едва ли Фауст мог при­
соединиться к пожеланию.
2. Теперь Фаусту предстояло объединение «твёрдого и сухо­
го » в едином процессе растворения или разложения, в ходе ко­
торого «мы растворяем [вещество] в воде, которая не смачивает
рук» до тех пор, пока оно не станет «жидким». По объяснению
170
10. ФИЛОСОФСКИЙ КАМЕНЬ
Р и п л и , «...в ся к и й м ет а л л бы л к о г д а -т о в о д н ы м м и н е р а л о м —
и, с л е д о в а т е л ь н о , в о д а п р ев р а т и т эт и м ет а л л ы в в о д н ы е » .
3. Далее Фауст переходил к отделению «неуловимого от зна­
чительного, разреженного от плотного». Эта операция должна
была дать Фаусту воду (менее плотную субстанцию) и масло
(более плотную субстанцию). Затем Фаусту требовалось семь
раз добавить в смесь дистиллированную воду. Часто это изо­
бражали в виде птиц, взлетевших со своих гнёзд, как, например,
в гравюрах Viridarium chymicum, опубликованных во Франк­
фурте в 1624 году. Об этом говорилось и в тексте Рипли: птицы
должны улететь из гнёзд, а затем их нужно вернуть назад.
4. Далее Фаусту следовало взять четыре элемента: Землю,
Воду, Воздух и Огонь — и связать их в процессе, «по сути
представлявшем Совокупление». На этой стадии «женское»
оплодотворяется «мужским» — иначе говоря, ртуть соединя­
ется с серой. Ртуть — серебристый жидкий металл, который
в Средние века называли «живым серебром», в текстах Рипли
приобретал черты женской натуры: «Её черты... полны непо­
стоянства». В химической теории того времени ртуть считали
матерью металлов, а сера была их отцом. В одном из самых
известных алхимических текстов, так называемом «Розарии
философов» (Rosarium philosophorum), опубликованном в
1550 году во Франкфурте, этот союз изображался буквально
как соитие «короля» и «королевы».
Далее «женское» следовало поместить в закрытый сосуд,
оставив в печи на пять месяцев. Впрочем, алхимик не мог рас­
считывать на отдых: всё это время он должен был заботиться о
созревавшей субстанции. Рипли советовал: «Закрой матрицу,
храни росток, выдерживай время и ровное тепло».
Ко времени, когда Фауст завершил процесс соединения
(если завершил), давно наступил 1517 год, снег сошёл, и за
Тритемия уже принялись черви. После того как турки за ­
хватили Египет, римский папа Лев X начал собирать новый
крестовый поход. В то время будущий император находился в
Испании, где стал испанским королём Карлом I, заодно собрав
неплохую коллекцию — например, доставшиеся от умершего
171
ЛЕО РУИКБИ
деда титулы короля Арагона, Майорки и Валенсии, или графа
Барселонского, — и получив от матери, Хуаны I Безумной,
корону Кастилии и Леона. Хотя император Максимилиан I
увенчал Ульриха фон Гуттена лаврами поэта, Гуттен явно не
был автором последнего из магических текстов — «Истинного
гримуара» (Grimorium Verum); скорее всего, эта работа была
написана уже в XVIII веке. В германском обществе начались
глубочайшие перемены, и Мартин Лютер прибил к воротам со­
бора, находившегося рядом с Виттенбергским замком, список
из своих 95 тезисов. Уединившись в лаборатории и прилежно
работая у печи, Фауст не имел представления о том, что про­
исходило за пределами «матрицы».
5. Работа алхимика продолжилась этапом разложения. Фа­
уст должен был осмотреть «стеклянную гробницу», добавить
«влажности » и держать смесь в ровном тепле 90 суток, пока он
не увидит, что субстанция наконец приобретает чёрный цвет.
После этого Фаусту следовало увеличить нагрев, чтобы на­
чать «очищение», когда субстанция станет похожа на «жидкую
смолу» и будет «волноваться, бурлить, оседать и разлагаться».
Затем Фауст увидит, как «женское» расцветёт всеми красками
радуги, образовав так называемый «павлиний хвост» и побелев
в самом конце стадии.
6. Далее Фаусту следовало преобразовать жидкую суб­
станцию в твёрдое вещество путём сгущения, состоявшего в
«затвердевании Белого и конденсации летучих Духов». Воз­
можно, что именно эту стадию Гебер называл коагуляцией,
которую он определял как «сведение Жидкой субстанции к
состоянию Твёрдой, путём отбора Влажности». В результате
должно было получиться нечто плотное и, согласно текстам
Мартина Руланда, похожее на «лёд на воде». Впрочем, Рипли не
заботило качество продукта: «Не нужно много беспокойства;
все элементы соединятся вскоре»222.
7. На этой стадии Фауст приступал к возвращению материа­
ла в исходное твёрдое состояние. Мартин Ортолан (Hortulanus)
в тексте «Охота на зелёного льва» сравнивал ферментацию с
кормлением алхимического чада (он называл эту операцию
172
10. ФИЛОСОФСКИЙ КАМЕНЬ
cibatio, или «питание »). Напротив, Рипли считал такую опера­
цию отдельной предварительной стадией. Также Рипли называл
процесс «питанием нашей влажной субстанции» и упоминал
«молоко и мясо», которые следовало добавлять с умеренно­
стью. Попеременно добавляя то и другое и стараясь не пере­
барщивать, Фауст мог следить сначала за увеличением массы
«чёрной чешуи», а затем за её уменьшением и превращением в
белую воскообразную субстанцию, «более всего напоминав­
шую листья боярышника». Рипли указывал, что полученное
вещество — «магнезия», или «наша Белая Сера, лишённая го­
рючести».
8. На стадию сублимации требовалось ещё 40 дней «уме­
ренного тепла ». Ожидалось, что после этого субстанция вновь
изменит цвет, на сей раз став чёрной или коричневой. Фауст был
должен внимательно наблюдать за тем, как «наружу выходит
душа и без сомнения вместе с нею выходит то, что трудно раз­
личимо », и как «в воздухе появляется наше дитя ». Далее Фаусту
следовало вернуть эту душу назад в тело и повторить процесс
семь раз, пока субстанция не окажется «белее снега».
9. Если верить Рипли, «лишь единицы владеют истинной
ферментацией». До ферментации Фауст должен был подвер­
гнуть полученную им субстанцию гниению, полностью уничто­
жавшему все прежние свойства вещества. Рипли очень туманно
говорит о том, как производится ферментация, но вероятно, что
операция была связана с добавлением некоторого количества
серы и ртути, необходимых для придания субстанции воскооб­
разного состояния. Процедура «ферментации» повторялась
трижды, причём с дополнительным условием: «Своё золото ты
должен ферментировать золотом». Далее Фаусту следовало
наблюдать смену цветов: зелёного, красного и белого — до
тех пор, пока в результате не получалось благоухающее масло,
которое «излечивало все человеческие недуги».
10. После этого Фауст переходил к сублимации другого вида,
так называемой «экзальтации», суть которой Рипли объяснял
словами, будто бы сказанными Иисусом: «Если буду вознесён,
Все будет предано Мне Отцом Моим ». «Мужское » и «женское »
173
ЛЕО РУИКБИ
следовало захоронить, после чего «оживут они от Духа Ж из­
ни» и «вознесутся на небеса, где прославлены будут телом и
духом». Затем они «снизойдут вместе с ангелами» в облаках
чистоты. В результате «мужское» и «женское» очистят все
другие вещества, придав им свои благородные свойства. Хотя
Рипли использовал термины «освобождение», «разложение»,
«сублимирование» и «прокаливание», вполне можно предпо­
ложить, что здесь имеется в виду испарение с последующей
конденсацией. По утверждению Рипли, полученная Фаустом
странная субстанция была теперь куда более ценной, нежели
золото.
11. Следующая стадия называлась мультипликацией и за ­
ключалась в повторе ферментации, питания и добавления рту­
ти; Фауст наблюдал рост имевшейся субстанции «по цвету, по
запаху, по качеству и по количеству». В случае успеха Фауст
мог заметить, как в его стеклянном сосуде начало расти пресло­
вутое «древо Гермеса». Огонь в атаноре продолжал гореть, и
при условии постепенного добавления ртути Фауст должен был
получить «больше, чем можно потратить». Здесь в тексте Рипли
добавлено наставление, призывающее алхимика «предлагать
своё искусство в помощь нуждающимся ». Хотя предполагалось,
что процесс трансформации в золото приносит результаты уже
на данной стадии, работа Фауста этим не заканчивалась.
12. Теперь Фауст был готов для проекции, то есть для транс­
мутации несовершенного металла с помощью произведённой
субстанции. По имевшейся инструкции он должен был взять
готовое «снадобье» и «нанести» его на металлы, предваритель­
но очищенные во избежание ухудшения свойств, от которого
они могли стать «ломкими, синими и чёрными ». Фауст мог вос­
пользоваться плодами своих долгих трудов: «Проекция должна
показать, окупятся ли наши занятия».
Нам остаётся лишь вообразить, как Энтенфус торопливо
пересекает небольшой монастырский сад, чтобы задать один
вопрос: «Готово? » — и как Фауст, истекая потом у печи в башне
или тайной комнате, отвечает: «Ещё нет» или «Нужно добавить
угля». Но если день судьбоносной проекции так или иначе на­
ступил, то каким был результат?
174
10. ФИЛОСОФСКИЙ КАМЕНЬ
Сегодня господствует мнение, что процесс заведомо не
мог принести золото, а все заверения тех, кто якобы добился
результата, можно отбросить как пустую болтовню глупцов
или мошенников. Приняв такую точку зрения, стоит задаться
вопросом: как алхимия могла несколько сотен лет упорно за ­
ниматься столь пустой темой? Многие продолжают верить в
достижимость обещанного алхимией, но если это в основном
вопрос веры, то алхимию нужно считать скорее религией,
чем предтечей научной химии. Какого мнения стоит придер­
живаться, рассуждая о Рипли и других алхимиках? Следует
ли полагать, что эти люди были заблудшими приверженцами
ложного учения? Неужели у Фауста не было никакого шанса
на успех?
ТРАНСМУТАЦИЯ
Ответ состоит в том, что алхимия могла принести золо­
то. Алхимия давала результат, не отвечавший сегодняшним
требованиям и не кажущийся достаточно хорошим с позиций
химической науки, но по меркам XVI века этого было вполне
достаточно.
Возможно, что древние египтяне изобрели технологию
удвоения количества золота, получившую название «диплоза »,
ещё во времена фараонов (некоторые полагают, что именно
египтяне заимствовали у арабов слово «алхимия»). Впрочем,
самым убедительным из дошедших до нашего времени свиде­
тельств является «Лейденский папирус X» — греко-египетский
рецепт, относящийся к III или IV веку н. э. В этом докумен­
те для удвоения количества золота предлагалось изготовить
сплав, состоявший из двух частей золота, одной части серебра
и одной части меди. Египтяне верили, что золото, использовав­
шееся при такой операции, играло роль семени. Они считали,
что золото, «посеянное» в серебро и медь, прорастало и пере­
давало сплаву свои ценные качества. При добавлении одной
меди получался сплав красноватого оттенка; серебро давало
светло-серый оттенок, и полученный в результате сплав было
175
ЛЕО РУИКБИ
трудно отличить от чистого металла. Данный рецепт придаёт
осмысленное звучание словам Рипли о «ферментации золота
золотом» и «смешивании золота с золотом».
Полученный сплав выглядел как золото, и обычно результат
принимали за золото. Проблема алхимии и общества заклю­
чалась в том, что в те времена не существовало ясного опреде­
ления золота. Испытания чистоты этого металла находились
в зачаточном состоянии. По этой причине в случаях, когда из­
готавливался сплав, было трудно определить, что мы имеем
дело со сплавом, а не с чистым металлом. В основном проверка
выполнялась с помощью достаточно твёрдого чёрного камня,
называемого пробирным. Если провести по пробирному кам­
ню кусочком сплава, то на камне останется след металла, по
яркости которой опытный человек может оценить процент со­
держания золота в образце — обычно в сравнении с образцом
известного качества. Чистое золото оставляет яркую полоску
жёлтого цвета, в то время как пирит, который называют «зо­
лотом дураков », оставляет зелёно-чёрный след. Но пробирный
камень не определял точного содержания золота и не отличал
менее ценный металл, покрытый золотом.
Способ очистки золота был открыт в Месопотамии не позд­
нее 1500 года до н. э. Процесс, получивший название «купелиро­
вание», состоял в плавлении неочищенного золота в керамиче­
ской чашке (по-французски — coupelle). Неблагородные метал­
лы превращали в расплавленные окислы, которые поглощались
пористым материалом чашки, тогда как благородные металлы
оставались на её поверхности. Позднее некоторые алхимики, не
понимавшие сути процесса, могли решить, что они «изготавли­
вают» золото. Взяв некоторое количество свинца и расплавив
этот свинец в купели, вполне возможно получить малое коли­
чество золота. Как известно, свинцовая руда всегда содержит
следы золота или серебра, и плавление такой руды в чашке со
временем могло дать частицы драгоценного металла.
Окрашивание или тонирование «под золото» могло выпол­
няться при помощи тинктуры, о которой упоминал Рипли и
которая, как считали, обладала силой немедленной трансму­
176
10. ФИЛОСОФСКИЙ КАМЕНЬ
тации. В Средние века было известно, что для изготовления
«золотого олова» можно применить жёлтый лак, сделанный
из шафрана и называвшийся «доратура», который наносили на
обычное олово. Парацельс знал об этом способе и, как утверж­
дали, применял его.
Говорили, что Парацельс превратил обычную кухонную вил­
ку в «золотую» путём нанесения «жёлтой мази». Хотя столь
чудесное превращение явно представляло собой тонирование,
это также относят к случаям алхимического изготовления зо ­
лота. Если одно изменение в цвете уже могло расцениваться в
качестве действительной трансформации, то большинство ал­
химиков, к числу которых мы относим Парацельса и Альберта
Великого, отмечали различие качеств «химического золота»,
или «нашего золота», — и «обыкновенного золота». Тем не
менее они считали полученный результат золотом, а золотых
дел мастера были готовы платить за производимый ими металл
хорошие деньги223.
Существует возможность того, что Фауст действительно
изготовил что-либо, похожее на золото и являвшееся таковым
по меркам XVI века. Для этого он мог использовать диплоз,
купелирование или окрашивание. Похоже, Фауст нуждался
в данной возможности. К концу процесса Фауст потратил на
операцию по изготовлению золота почти два года и немалые
средства, предоставленные Энтенфусом (или Ульрихом). Атанор и дистиллятор обошлись недёшево, а в дополнение к этому
Фауст использовал тигли и хрупкую стеклянную посуду. Н а­
конец, процесс поглощал недешёвую серу и ртуть, иногда —
сурьму (как рекомендовал алхимик Василий Валентин) и при
необходимости даже золото.
К тому же мы ещё не затрагивали вопрос о стоимости под­
держания огня в атаноре в течение столь длительного времени.
В 1557 году алхимик Томас Чарнок написал, что тратил на под­
держание горения более 3 фунтов в неделю и что за 9 месяцев
его расходы на эксперимент составили более 100 фунтов. Если
принять во внимание инфляцию224, то 100 фунтов 1557 года ока­
жутся равными примерно 7000 сегодняшних фунтов. Используя
177
ЛЕО РУИКБИ
похожие расчёты, можно определить, что сегодня Фауст по­
тратил бы около 20 ОООфунтов примерно в течение 24 месяцев.
Хотя при его жизни в Маульброннском монастыре была всего
одна обогреваемая комната, в холодные месяцы Фаусту при­
ходилось непрерывно греть атанор.
В этом случае ему приходилось оплачивать труд подсобных
рабочих — ведь пока алхимик спал, кто-то поддерживал огонь
в атаноре. В работе 1477 года The Ordinall Of Alchimy алхимик
из Бристоля Томас Нортон указывал, что алхимику требова­
лось восемь помощников — или, в крайнем случае, никак не
менее четырёх. По его словам, такое число объяснялось тем,
что «половина должна была работать, пока остальные спали
или ходили в церковь»225. Прибавив к этому квартиру, а также
стол для Фауста (и, вероятно, для каждого из его помощни­
ков), нетрудно понять, что, хотя Фауст мог использовать труд
монахов, содержание личного алхимика было весьма дорогим
удовольствием. Правда, многие монастыри располагали из­
лишками, да и что такое одна-другая лопата угля для Маульброннского монастыря, самостоятельно обеспечивавшего свои
потребности и приносившего неплохой доход?
Однако это были значительные расходы. Неизвестно, что
именно было причиной — высокая цена, характер самого про­
цесса или что-то ещё, — но в 1518 году события приняли самый
решительный оборот. Энтенфус был смещён со своего поста.
Причина этого достоверно неизвестна. Хотя в списке прежних
аббатов, составленном в XVIII веке, против имени Энтенфуса
написаны всего два слова: «святая простота » (sancta simplicitas),
что оставляет простор для толкования, однако аббат современ­
ного Маульброннского монастыря склонен думать, что причина
заключалась в финансовой растрате. Монастырь покинул не
только Энтенфус. Если в 1440 году в обители насчитывалось
130 монахов и послушников, то уже к 1530 году население Маульбронна сократилось до 24 человек. Последним церковным
зданием монастыря стал «Господский дом», постройка которо­
го завершилась в 1517 году. Скорее всего, Маульбронн привёли
к разорению не странные друзья Энтенфуса, а его страсть к
дорогостоящему строительству.
178
11. ПРИДВОРНЫЙ ЧАРОДЕЙ
11.
П Р И Д В О РН Ы Й ЧАРОДЕЙ
( 1519 -
1522)
После Маульбронна следы Фауста теряются. Немногочис­
ленные легенды и отдельные датируемые события позволяют
увидеть Фауста в компании людей благородного происхожде­
ния, деятелей церкви и даже в роли придворного чародея са­
мого императора. Путешествуя по дорогам империи в поис­
ках удачи и славы, Фауст появляется в Гейльбронне, а также в
Боксберге, во Франкфурте, Бамберге и Инсбруке. Однако его
визиты часто оказываются лишь слухами. Слухов было много,
а из них быстро вырастали легенды.
ФИАЛКОВЫЙ САД
В одной такой легенде рассказывалось о том, как Фауст по­
бывал в Гейльбронне и в окрестностях замка Боксберг. Хотя
в истории нет упоминания о дате, но, поскольку Гейльбронн
находится в относительной близости от Маульбронна, вполне
можно предположить, что описываемые события имели место
вскоре после отъезда Фауста из монастыря.
Если ехать по современной дороге, Боксберг находится
примерно в 60 километрах на север от Гейльбронна и при­
мерно на вдвое большем расстоянии от Маульбронна. Замок
возвели в XII веке, а ещё через столетие окружавшее замок
поселение стало городом и обрело права на торговлю. К концу
XIII века замок перешёл под управление ордена госпиталье­
ров Святого Иоанна Иерусалимского из района Вельхинген,
получив статус комтурии. Ещё через сто лет орден продал
владения в Боксберге знатному семейству фон Розенберг.
В XV веке фон Розенберги, пренебрегавшие законами, достав­
ляли немало беспокойства соседям. В 1470 году избиратель­
ный Палатинат (Kurpfalz), избирательный Майнц (Kurmainz) и
епископство Вюрцбурга объединились против воинственного
179
ЛЕО РУИКБИ
семейства фон Розенберг, разрушив все принадлежавшие им
замки, включая замок Боксберг. Хотя со временем фон Розенберги вернули себе Боксберг и отстроили его заново, их
семейству был нанесён серьёзный удар. В 1523 году Швабская
лига выступила против Мельхиора фон Розенберга, разрушив
Боксберг во второй раз. Город перешёл под власть Палати­
ната. Альбрехт фон Розенберг вернул Боксберг в семейную
собственность в только 1548 году, уже после смерти Фауста.
Наконец, в 1561 году эти владения были проданы Палатинату,
правившему Боксбергом вплоть до начала XIX века. На карте
XVII века изображён внушительный замок, стоящий на горе
над окружённым стеной городом226. Если Фауст действитель­
но побывал в замке Боксберг, то до 1523 года он должен был
оказаться в гостях у семейства фон Розенберг, возможно,
у самого М ельхиора. Приехав после этой даты, Фауст мог
воспользоваться гостеприимством электора — возможно,
предупреждённого Вирдунгом. В 1940 году Карл Хофман, на­
писавший поэму Dr. Faust auf Burg Boxberg («Доктор Фауст
из города Боксберг»), отнёс эти события к 1523 году. К со­
жалению, Хофман не объяснил причины такой датировки,
и разрушение замка Швабской лигой доказывает, что визит
Фауста должен был произойти до 1523 года.
Судя по истории, впервые опубликованной Францем Й озе­
фом Моне в 1838 году, Фауст частенько наведывался в замок.
Как-то раз, в холодный зимний день, прогуливаясь по поместью
в компании знатных господ и дам, Фауст по-рыцарски велико­
душно предложил страдавшим от мороза дамам свою защиту —
и «наколдовал» им летний день среди деревьев с фруктами и
благоухающих цветов. Пока дамы наслаждались прогулкой
среди бурно цветущих фиалок, Фауст не мог удержаться от
небольшого розыгрыша. Сделав так, что на виноградной лозе
появились спелые кисти, он предложил спутникам выбрать по
одной и приготовить ножи, чтобы каждый срезал свою кисть
по его команде. Когда участники представления достали остро
заточенные ножи, Фауст убрал чары, и все обнаружили, что
держат друг друга за носы — в точности как было в истории
180
11. ПРИДВОРНЫЙ ЧАРОДЕЙ
про Эрфурт. Место, на котором произошли столь удивительные
события, получило название «Фиалковый сад».
На этом приключения Фауста в Боксберге не закончились.
В 1838 году была записана другая история про Фауста и его
«призрачную повозку». Однажды Фауст, торопившийся до
полуночи успеть из Боксберга на званый обед в Гейльбронн, за­
пряг в свою повозку четырёх чёрных коней и помчался вперёд,
как ветер. Однако без вмешательства магии было бы невозмож­
но за 15 минут преодолеть расстояние в 60 километров. Гово­
рят, что какие-то люди, работавшие в поле, видели, как Фауст
мчался вперёд, сопровождаемый рогатыми духами, с бешеной
скоростью мостившими перед ним дорогу, в то время как другие
духи так же быстро убирали покрытие за повозкой.
Учитывая состояние тогдашних дорог, демоны-дорожники
были весьма изящным объяснением того, как Фауст мог со­
вершить столь молниеносное перемещение. Наряду с прочими
магическими фокусами чудесные путешествия на огромные
расстояния, совершаемые за невозможно короткие промежут­
ки времени, стали обычным дополнением легенд о Фаусте. По
другой версии, некоторые из камней так и остались лежать
у дороги, напоминая о том, что здесь поработали злые духи.
История является типичным народным объяснением необыч­
ности того или иного ландшафта.
В последней истории о визите в Боксберг есть одно обстоя­
тельство, выделяющее этот замок на фоне легенд о пребывании
Фауста во Франкфурте. По преданию, которое записал Хоф­
ман в 1940 году, Фауст как-то путешествовал вместе с группой
торговцев, направлявшихся на Франкфуртскую ярмарку. Хотя
в повествовании никак не упоминается связь Фауста с замком,
в тексте есть фраза о том, что один из торговцев приходился
родственником кастеляну и по этой причине торговцев пригла­
сили заехать в Боксберг. Усевшись за богатый стол, они начали
пировать и так увлеклись, что не обратили никакого внимания
на внезапно разразившийся проливной дождь. В момент отъ­
езда, когда неожиданно выяснилось, что дорога размыта и со­
вершенно непригодна для движения, Фауст выглянул в окно.
181
ЛЕО РУИКБИ
Обратившись к спутникам, он заявил, что предложит им радугу
вместо дороги. Фауст, стоявший у окна (предположительно со
стеклянной призмой в руках), действительно протянул к их
ногам радугу, благородно отказавшись взять плату за проход.
Как ни странно, никто из торговцев не доверился иллюзорному
коромыслу, якобы способному перенести их во Франкфурт, за
146 километров от Боксберга. Вернув радугу на место, Фауст
сказал, что не желает путешествовать в одиночестве. После
такого заявления компания направилась во Франкфурт своим
ходом.
ЗЛОКЛЮЧЕНИЯ ВО ФРАНКФУРТЕ ( 1519)
Во времена, когда во Франции хозяйничала чума, Эразм
Роттердамский с энтузиазмом писал о скором наступлении
золотого века. На это мало что указывало: повсюду царили
война, колдовство и болезни. В 1518 году на тропу войны стал
фон Зиккинген, захвативший город Гернсхайм, осадивший
Дармштадт и вынудивший неопытного ландграфа Гессенско­
го Филиппа I (1504—1567) заплатить огромную компенсацию.
В Антверпене вышла новая книга, рассказывавшая историю Ма­
рии из Неймегена, во многом напоминавшую легенду о Фаусте.
Если верить книге, Мария заключила договор с дьяволом, но
спаслась, покаявшись в грехах самому римскому папе. В целом
это был вполне традиционный рассказ о человеке, оступив­
шемся, а затем покаявшемся. Примерно в то же время к западу
от Гейдельберга, в Вальдзее, казнили ведьм. Если общество
и питало какие-то надежды, они были связаны с избранием
нового императора.
Максимилиан I, умерший в 1519 году, не успел назначить
преемником своего внука, испанского короля Карла I, и им­
ператорский престол был свободен. На титул императора пре­
тендовал не только Карл. Претендентами были король Англии
Генрих VIII, французский король Франциск I, король Венгрии
и Богемии Людвиг II и три германских курфюрста. Кроме того,
все знали, что Карл не пользовался поддержкой римского папы
182
11. ПРИДВОРНЫЙ ЧАРОДЕЙ
Льва X и, несмотря на все свои титулы, не мог оказать военного
давления на Германию. Симпатии курфюрстов разделились: в
конце концов, трое из них были архиепископами, и их инте­
ресы совпадали с целями Святейшего престола. Ставки были
велики.
Развязка наступила 28 июня 1519 года во Франкфурте. На
собрание курфюрстов съехались не только придворные лизо­
блюды, но и богатейшие представители всех знатных родов,
многие из которых прибыли издалека. Фауст получил возмож­
ность применить свои способности: гадание было в цене, и все
ждали чуда.
Людвиг II и Генрих VIII не имели достаточных средств, и
их претензии выглядели, по сути, случайными. Франция оста­
валась самым богатым королевством Европы. По этой причине
Франциск I вложил в выборную кампанию половину годово­
го национального дохода. На стороне Франциска I выступил
римский папа, благословение которого не могло не влиять на
позицию князей-архиепископов. Желая привлечь на свою сто­
рону германских князей, Франциск объявил, что является по­
томком самого Карла Великого и в его жилах течёт немецкая
кровь. Впрочем, новая генеалогия Франциска I не могла оказать
влияние на результаты выборов. Точно так же почти никто не
считал немцем испанского короля Карла I. Карл I, до 1519 года
ни разу не бывавший в Германии, не знал немецкого языка, но,
как и Франциск I, объявил себя «немецким» кандидатом.
На императорский престол претендовали и действительно
немецкие кандидаты. Курфюрст Саксонский Фридрих III Му­
дрый (1463—1525) был сильной фигурой, но придерживался
осторожного курса. Фридрих не афишировал своих планов и
пользовался широкой поддержкой в империи. До последнего
момента его считали одним из претендентов на престол. Ещё
одним претендентом на императорскую корону был старый
покровитель Тритемия, курфюрст Бранденбургский Иоахим I.
При этом за голос курфюрста одновременно боролись и сто­
ронники Франциска I, и сторонники Карла I.
183
ЛЕО РУИКБИ
Впрочем, кандидатов интересовали не только голоса кур­
фюрстов. Не менее сильными фигурами были рыцари вроде
фон Зиккингена. Желая привлечь фон Зиккингена на свою сто­
рону, Франциск I пригласил его в Седан, отрядив в качестве
посланника и сопровождающего самого Роберта III, графа де
ла Марка, герцога Болонского и правителя Седана и Флеранжа.
Фон Зиккинген принял приглашение. Из Седана он совершил
путешествие в замок Шато д’Амбуаз на Луаре ко двору Фран­
циска I.
Предложение короля составило 30 ООО кронен-талеров
наличными плюс ещё 8000 в год на расходы. Хотя драматург
Лассаль изобразил, как рыцарь мужественно отказывается от
взятки, на самом деле фон Зиккинген получил все наличные,
которые Франциск мог предложить. Дело в том, что банки Гер­
мании отказывались платить по французским авизо, а власти
немецких городов под страхом смерти запрещали торговцам
такие операции. По сути, сделка не была обеспеченной.
В отличие от Франциска, Карл I заслуживал доверия. Полу­
чая гарантированный доход из Кастилии и Тироля, он полагал­
ся на поддержку банкиров Максимилиана I из дома Фуггеров.
В отличие от Франциска, Карл предложил фон Зиккингену
40 000 флоринов. В характерном для него стиле фон Зиккинген
немедленно собрал отряд из нескольких тысяч ландскнехтов и
двинулся в направлении Франкфурта. С ним был легендарный
Георг фон Фрундсберг (1473—1528), барон цу Миндельхайм,
прозванный «отцомландскнехтов».
Неуёмный Ульрих Вюртембергский решил, что выборы им­
ператора предоставляют ему удобный момент для нападения
на город Ройтлинген. По слухам, он действовал в интересах
Франции. Швабская лига также собрала армию и захватила
Вюртемберг, а фон Зиккинген, по-видимому, действовавший
заодно с ними, использовал ситуацию и подверг разграблению
Маульброннский монастырь. С помощью подкупа агенты Карла
I убедили Лигу выступить под знамёнами Габсбургов против
курфюрста Палатината, находившегося в Гейдельберге. Ещё
одна сумма в 30 000 флоринов привлекла на сторону Карла
184
11. ПРИДВОРНЫЙ ЧАРОДЕЙ
швейцарцев, больше не доверявших Ульриху. Заручившись под­
держкой фон Зиккингена, Лиги и в последнюю очередь швей­
царцев, Карл обеспечил себе мощное военное присутствие в
Германии.
В этот момент Франциск I сыграл против себя с поистине
катастрофическим результатом. Преждевременная кончина
герцога Урбино Лоренцо ди Пьетро де Медичи, умершего от
последствий сифилиса, подтолкнула Франциска I к решению
заявить права на герцогство Урбино, находившееся под властью
Ватикана. Взбешенный таким поворотом, римский папа вышел
из оппозиции к Карлу. Князья-архиепископы немедленно по­
лучили сигнал, что можно не беспокоиться по поводу взяток,
получаемых от Карла.
Обстановка вокруг избирательной коллегии во Франкфурте
быстро накалялась. Среди горожан поползли слухи о пред­
стоявшем решении. Во Франкфурте быстро распространилась
чума, и курфюрстам не терпелось уехать из города. Поскольку
Людвиг II был молод и это могло сказаться при голосовании,
в последний момент его профранцузского советника замени­
ли сторонником Карла I. Действия курфюрста Палатината
связывала стоявшая на пороге армия Швабской лиги. Теперь
враги Карла сплотились вокруг Фридриха Саксонского. Ан­
глийский дипломат Ричард Пейс, приехавший во Франкфурт
на время выборов, докладывал, что, «хотя Фридриха избрали
королём Рима, он отклонил титул, не будучи уверен, что суме­
ет его удержать»227. С учётом слуха о стоявшей на горизонте
швейцарской армии и реальной угрозе в лице фон Зиккингена,
разбившего лагерь всего в трёх километрах от города, именно
угроза оружия повлияла на исход голосования.
Рассовав по карманам толстые пачки банковских билетов
Фуггеров и заручившись письменным обещанием Карла про­
вести в жизнь императорскую реформу, которую отверг Мак­
симилиан I, курфюрсты проголосовали за избрание Карла I
императором и спешно покинули город, пропитанный мятежом
и чумным духом. Карл, находившийся в это время в Испании,
мог праздновать победу. Впрочем, он нуждался в услугах ал­
185
ЛЕО РУИКБИ
химика больше других. Предвыборная кампания обошлась
Карлу в 835 ОООфлоринов, из которых почти половина осела в
кошелях курфюрстов. Как написал Пейс всего через несколько
дней после выборов, императорский титул Карла был «самым
желанным из когда-либо продававшихся товаров — и, по моему
мнению, мог стать худшим из всех, приобретённых им когдалибо»228.
Фон Зиккингена за его особую роль сделали камергером и
членом императорского совета. Можно предположить, что за
фон Зиккингеном последовал и Фауст. Что же, фон Зиккинген
оказался достоин своей репутации, если он действительно не
забыл о бывшем протеже из-за скандала, имевшего место в
Кройцнахе и повергшего в шок местных бюргеров. Поскольку
из-за смещения Энтенфуса отношения между алхимиком и
монастырём резко изменились, то не исключено, что Фауст
сыграл какую-то роль в нападении фон Зиккингена на Маульбронн. Однако избрание нового императора открывало уни­
кальную возможность — особенно в ситуации, когда вокруг
крутилось столько конкурентов. Предсказание будущего не
могло не пользоваться спросом потому, что курфюрсты и выс­
шая знать остро нуждались в информации о том, чья сторона
одержит верх. В итоге благодаря предполагаемой дружбе с
фон Зиккингеном Фауст мог оказаться в том месте и примерно
в то время, о которых повествовала одна из многочисленных
легенд о Фаусте.
ФРАНКФУРТСКАЯ ЯРМАРКА
Война и драматические события политики заслонили от
нас судьбу Фауста. Если при Энтенфусе он пользовался го­
степриимством Маульбронна, то неудивительно, что после
ухода настоятеля Фауст также не задержался в монастыре.
Существует вероятность, что он мог направиться в Виттенберг.
Лерхеймер пишет о том, что в Виттенберге Фауст нанёс визит
Меланхтону. Но Меланхтона не было в городе до 1518 года,
и, по имеющимся свидетельствам, Фауст посетил Виттенберг
186
11. ПРИДВОРНЫЙ ЧАРОДЕЙ
несколько позднее, в 1527 или 1530 году. Несмотря на кончину
Тритемия, о возвращении в Кройцнах не могло быть и речи, да
и в Вюрцбурге Фауста вряд ли впустили бы в городские ворота.
Вычислять Фауста на просторах империи ничуть не легче, чем
искать иголку в стоге сена.
Поскольку в легенде, связанной с Бамбергом есть указание
на «добычу из Франкфурта », а текст датируется 1520 годом, это
позволяет предположить, что Фауст побывал во Франкфурте
до 1520 года. Хотя предание не могло служить достоверным
источником и Фауст мог посетить Франкфурт после 1520 года,
мы можем рискнуть, чтобы попытаться использовать франк­
фуртскую историю для заполнения досадного пробела в исто­
рических записях о Фаусте.
Эта история, связанная с конкуренцией, в итоге заканчива­
ется убийством. Удивительнее всего выглядит как раз убийство,
так как прочие простофили, населяющие байки о Фаусте, ка­
жутся скорее шутами, чем преступниками (если забыть о при­
вычке воровать у господ, имеющей в народе своё оправдание).
Наряду с этим в истории прослеживается определённый намёк
на фокус, вполне доступный странствующему чародею.
Судя по тому, что написал автор, скрывавшийся под ини­
циалами P.F., Фауст приехал на ярмарку во время Великого
поста и вскоре обнаружил, что до него туда же прибыло четверо
«фокусников», которые развлекали публику тем, что отрезали
ДРУГ У друга головы и отдавали эти головы парикмахеру для
стрижки. Раздосадованный этими слухами Фауст, который счи­
тал себя «единственным петушком в корзине дьявола», решил
подловить конкурентов229.
Фауст заметил, что, когда один из магов отрезал первую
голову, в стакане с водой появилась лилия, которую старший
из магов назвал «древом жизни» (лилия всегда считалась сим­
волом Воскресения). Отрезанную голову вымыли и постригли,
после чего маг водрузил её на тело, чудесным образом оживив
своего коллегу. Как только это было сделано, лилия в стака­
не исчезла. Фокус повторили с участием другого мага. Фауст
терпеливо ждал, когда настанет черёд старшего мага. Подоб­
187
ЛЕО РУИКБИ
но прочим, его голова также была отделена от тела и отдана
парикмахеру. Тут Фауст незаметно отрезал цветок лилии от
стебля, и, когда фокусники водрузили голову своего старшины
на место, все увидели, что он мёртв.
Эта история была опубликована примерно в 1580-х годах.
В версии, опубликованной Шписом в 1587 году, добавлен
нравоучительный вывод о том, что, как только старшина ма­
гов был убит, «дьявол поступил с остальными точно так же
и утащил их прочь»230. В «народной книге» о Фаусте трюк с
отрезанными головами подаётся таким образом, будто для
его исполнения привлекались сверхъестественные силы, что
подразумевало вмешательство дьявола. Было также понятно,
что существовали бродячие маги или иллюзионисты, показы­
вавшие фокусы примерно так же, как это делают современные
чародеи, выступая на сцене. На картине 1565 года «Святой
Иоанн и волшебник Гермоген» Питера Брейгеля Старшего
изображена сцена, где среди скачущих духов видна фигура,
распростёртая на столе, рядом с которой на блюде лежит
отрезанная голова.
В 1584 году Реджинальд Скотт опубликовал способ исполне­
ния подобного фокуса, названного «обезглавливанием Иоанна
Крестителя». Для фокуса требовалось два помощника, один
из которых изображал тело, а второй — отрубленную голову,
а также стол специальной конструкции, с двумя отверстиями.
Скотт писал, что эффект можно было усилить, обрызгав лицо
кровью или придав коже мертвенный оттенок, для чего помощ­
ника, исполнявшего роль «головы», следовало окурить серой.
Если франкфуртские «волшебники» использовали аналогич­
ные способы, легко представить, сколь жуткое впечатление
производил их спектакль. Как ни странно, абсурдность по­
добных историй иногда неожиданно обнаруживает то, что в
их основе могли лежат реальные события.
Известно несколько свидетельств о пребывании Фауста
во Франкфурте. Два случая рассказал около 1570 г. Кристоф
Росхирт, но были и другие истории, в своё время популярные
в тех местах. В XVIII веке путешественник Рудольф Ланг пи188
11. ПРИДВОРНЫЙ ЧАРОДЕЙ
сад о том, что во Франкфурте он слышал похожие рассказы о
Фаусте231. Благодаря популярности и значению Франкфурт­
ская ярмарка была подходящим местом для Фауста. Учитывая
большое количество дошедших до нас легенд, можно думать,
что Фауст действительно побывал во Франкфурте. Впрочем,
мы никогда не узнаем, так ли это.
Одна из рассказанных Росхиртом историй вошла в Вольфенбюттельскую рукопись, после чего попала в книгу Шписа
1587 года и версию P.F. 1592 года. П озж е ссылка на Франк­
фурт была утрачена, а история была по неизвестной причине
объединёна с сюжетом о мюнхенской свадьбе (которую мы
ещё обсудим). В целом это типичная байка, представляющая в
дурном свете как евреев, так и Фауста. Поскольку разоблаче­
ние шарлатанов всегда считалось предметом заботы общества,
такие истории вызывали живой отклик.
Как-то, будучи на постоялом дворе, куда частенько захажи­
вали евреи, Фауст решил сыграть шутку с одним из постояльцев.
Фауст занял у еврея денег и вместо залога предложил собствен­
ную ногу, которую тот унёс с собой. Когда еврей выбросил
«залог» из опасений, что нога начнёт гнить и провоняет весь
дом, Фауст отказался возвращать деньги. Пожалуй, юмор до­
вольно сомнительный, но байка обрела широкую популярность
и дошла до нас в трёх вариантах, не считая истории о торговце
лошадьми из Пфейферинга. Кто усомнится, что такой фокус
по силам магу и чародею?
АСТРОЛОГИЯ ДЛЯ ЕПИСКОПА (1520)
В каких-то 200 километрах к востоку от Франкфурта, в Бам­
берге, мы находим ещё одно свидетельство, хорошо укладываю­
щееся в общую картину. Речь идёт о приходно-расходных кни­
гах епископа Бамбергского. В каллиграфически выполненных
рукописных заметках управляющего епископа Ганса Мюллера,
сделанных в период между Вальпургиевой ночью 1519 года и
Вальпургиевой ночью 1520 года, есть запись под заголовком
«Разное» от 12 февраля 1520 года:
189
ЛЕО РУИКБИ
«Расход. Выдано 10 (десять) гульденов досточтимому фи­
лософу доктору Фаусту, составившему моему господину за­
ключение или карту. Уплачено в воскресенье после [дня] [св.]
Схоластики по приказу его преподобия»232.
Несомненно, что упомянутое «заключение или карта » было
астрологическим предсказанием, а неопределённость слов каз­
начея могла означать либо незнание терминологии, либо не­
желание раскрывать некую тайную информацию. Принимая во
внимание злобные письма Тритемия (1507) и Муциана (1513),
можно лишь удивляться тому, что Фауст мог оказывать услуги
епископу. Это также доказывает, что, несмотря на все стара­
ния своих врагов, Фауст обладал авторитетом и мог завоевать
расположение сильных мира сего. Кстати, это нашло отклик в
«народной книге» о Фаусте, где, помимо нравоучений, говорит­
ся: «Стал он хорошим астрономом или астрологом, человеком
ученым и искусным, наученным своим духом читать по звездам
и составлять предсказания погоды, и, как известно многим, все,
что он написал, снискало ему похвалы среди математиков»233.
По своему значению пост епископа Бамбергского заметно
выделялся на фоне других епархий Германии. Епископы Бам­
берга значились в церковной иерархии сразу за архиепископами
ещё с тех пор, как Генрих I фон Бильверсхайм (занимавший эту
должность в 1242—1257 годах) получил от императора титул
князя-епископа и некоторые суверенные права, унаследован­
ные его преемниками. Клиентом Фауста был не просто епископ,
а первейший из германских епископов того времени.
В 1520 году во главе епархии стоял Георг III Шенк фон Лим­
бург, 40-й епископ Бамберга. Георг, родившийся в 1470 году
в знатной дворянской семье, был ненамного старше Фауста
и получил хорошее образование. Он поступил в университет
Ингольштадта в возрасте 16 лет, успев послужить каноником
в соборах Бамберга, Вюрцбурга и Страсбурга. Летний семестр
1490 года он провёл в университете Базеля. Записей об окон­
чании одного или другого университета не сохранилось, но
известно, что в 1505 году Георг стал епископом.
Начиная с 1251 года резиденцией епископов Бамбергских
была возвышавшаяся над городом крепость Альтенбург. Чтобы
190
11. ПРИДВОРНЫЙ ЧАРОДЕЙ
попасть внутрь, Фауст должен был перейти по узкому мосту
через оборонительный ров и миновать дом с воротами, над ко­
торыми угрожающе возвышалась башня-донжон. Дворец епи­
скопа, очевидная цель его визита, располагался во внутреннем
дворе слева. Полученная Фаустом сумма позволяет косвенно
судить об оказанном ему приёме. Он вошёл как почётный гость
и как высоко ценимый астролог. Он пришёл ко двору епископа
как учёный, а не как торговец, которого пропустили бы через
боковую дверь.
Епископ был во многих смыслах нежелательным клиентом.
Его высокое положение в церковной иерархии заставляло ду­
мать, что епископу не стоило прибегать к услугам астролога,
тем более астролога-некроманта. При такой высокой долж ­
ности Георг III непосредственно участвовал в борьбе церкви
против магии. В 1507 году он выпустил новые законы, среди
прочего резко ограничившие применение магии. Георг III объ­
явил практическую магию серьёзным преступлением, разрешив
использовать пытки и определив наказанием смерть подсуди­
мого через сожжение. Могло показаться, что Фауст вошел в
логово льва.
Явное несоответствие между тем, что Георг III, с одной
стороны, преследовал магию и, с другой стороны, пригласил
Фауста для составления гороскопа, заставляет предположить,
что епископ не считал Фауста магом-практиком (или не имел
доказательств). В противном случае Фауст с неизбежностью
подпадал под действие закона. Даже в начале XVII века это
влекло за собой самые страшные последствия для человека.
Едва ли можно предположить, что Георг хотел рискнуть сво­
ей репутацией и проконсультироваться именно с Фаустом: в
Бамберге хватало и других астрологов. Единственный вывод
может состоять в том, что среди заявлений Фауста, сделанных
(по словам Тритемия) в 1507 году, было нечто, весьма ценное с
точки зрения Георга III. Мы можем предположить, что Фауст
Делал упор на свои философские и астрологические возмож­
ности, а вовсе не на некромантию и заклинания. Очевидно, за
13 лет Фауст добился большего, чем предполагали враги.
191
ЛЕО РУИКБИ
Несмотря на принятые им новые законы против магии,
Георг III был необычайно просвещённым епископом. Двор
епископа в величественном Альтенбурге стал раем для ху­
дожников и высокообразованных людей, таких как гуманист
и бамбергский каноник Лоренц Бехайм и Ульрих фон Гуттен.
Фон Гуттен вместе с гофмейстером епископа Иоганном фон
Шварценбергом собирались даже переводить Цицерона на не­
мецкий. Впоследствии Ульрих фон Гуттен посвятил епископу
свою речь о турецкой проблеме, опубликованную в 1518 году.
При дворе Георга III часто бывали братья Андреас и Якоб Фук­
сы — гуманисты и бывшие ученики Крота Рубиана, служившие
в учреждениях церкви в Бамберге. Георг спонсировал худож­
ников. Взяв в придворные художники Ганса Вольфа, епископ
также обеспечивал заказами скульптора Лоя Геринга, а также
Альбрехта Дюрера. Переплётчиком у Георга служил почтен­
ный Иоганн Шёнер (Шёнерус, 1477—1547), географ и астро­
лог, позднее ставший профессором математики и астрологии
Нюрнбергского университета.
Шёнер был выпускником Эрфуртского университета и вёл
собственные исследования в области астрономии и астрологии
в Нюрнберге. На старинной гравюре Шёнер изображён в док­
торском одеянии, с короткой чёлкой, открывавшей высокий
лоб, и со слегка удлинённой причёской, смыкавшейся с боро­
дой, как будто состоявшей из отдельных косичек. Мешки под
глазами заставляют предположить, что учёный ночи напролёт
вглядывался в небо. Перебравшись в Бамберг, Шёнер занялся
изготовлением глобусов, на которых изображал последние
открытия Нового Света, а в 1515 году напечатал свою книгу по
географии, которую посвятил Георгу III. Шёнер питал боль­
шой интерес к астрологии, и его более поздние работы были
в основном посвящены открытию закономерностей небесных
сфер. К тому же Шёнер был довольно непредсказуемым че­
ловеком. Он прижил дочь от любовницы и до такой степени
забросил свои церковные обязанности, что был лишён доходов
от прихода в Бамберге. Но епископ, благоволивший Шёнеру,
не оставил учёного без покровительства. Одной из несомнен­
192
11. ПРИДВОРНЫЙ ЧАРОДЕЙ
ных привилегий была возможность доступа к епископальной
библиотеке, где хранились рукописи, считавшиеся древними
уже в XVII веке.
В то время Шёнер не был единственным астрологом Бам­
берга. Учёный-гуманист Лоренц Бехайм также считался спе­
циалистом по астрологии и вдобавок обладал незаурядной
юридической хваткой. Виллибальд Пиркгеймер, считавший
Бехайма самым образованным человеком своего круга, состоял
с ним в длительной переписке, в которой обсуждались вопро­
сы алхимии и астрологической медицины. Во время учёбы в
Италии Бехайм встречался с Рейхлином, познакомившим его
с тайнами Каббалы.
Важно, что, имея под рукой столь квалифицированных спе­
циалистов, епископ выбрал пришлого астролога — Фауста.
Доподлинно неизвестно, советовался ли Георг III с Шёнером или Бехаймом, но эти астрологи, вхожие ко двору, могли
предоставлять свои советы неофициально, в благодарность
за покровительство. Понятно, что общее мнение о Шёнере и
Бехайме было выше репутации, обычно приписываемой Фаусту,
но то, что в 1520 году епископ выбрал Фауста, было ярчайшим
доводом в пользу оклеветанного некроманта.
РОСКОШНАЯ СУММА
Что касается суммы, поражают два обстоятельства: то,
что деньги были «выданы и пожалованы в награду» и что это
произошло в воскресенье. И то и другое предполагает некую
публичную церемонию, хотя бы в узком придворном кругу.
Вдобавок выплату зафиксировали в документах — значит, из
этого не делали секрета. Наконец, интересен размер возна­
граждения.
В 1520 году 10 гульденов были значительной суммой. Для
сравнения достаточно сказать, что разнорабочий, поденщик
получал менее 2 гульденов, ремесленник — 3 или 3,5 гульдена,
а солдат — 3—4 гульдена месячного жалованья. При ценах се­
редины XVI века кошелёк нормально питавшегося ландскнехта
193
ЛЕО РУИКБИ
пустел так быстро, что у солдата не хватало на пиво. Даже впол­
не состоятельный базельский печатник Джон Аморбах мог тра­
тить на питание и проживание сына, учившегося в университете,
только 16 крон в год. Изучая местные экономические порядки,
можно заметить, что Фаусту заплатили больше, чем причита­
лось художнику или переплётчику. Иоганн Шёнер получал за
одну переплетённую книгу меньше 4 гульденов. Ганс Вольф,
помогавший Альбрехту Дюреру писать портрет Георга III, за­
работал всего около 2 гульденов. Астрологи — современники
Фауста могли зарабатывать большие суммы — по крайней мере,
некоторые из них делали такие заявления. Итальянский учё­
ный, инженер и астролог Джироламо Кардано (1501—1576)
утверждал, что однажды получил 200 крон за один гороскоп.
Более надёжные сведения сообщал Вирдунг, сделавший запись
о том, что заплатил 4 венгерские золотые монеты математику
Альберту Брудзевському за помощь в составлении астрологи­
ческих натальных карт.
В XVI веке было трудно оценить точную величину суммы в
10 гульденов. Монета могла называться гульденом, гильдером
или флорином, и все эти названия на самом деле относились
к золотым монетам, впервые отчеканенным во Флоренции в
1252 году. В XVI веке гульдены чеканились скорее из серебра,
чем из золота, а поскольку монеты не имели стандартной кур­
совой стоимости, то их хождение ограничивалось отдельными
экономическими районами. Вообще говоря, гульдены считались
монетой южных регионов империи; в Центральной Германии
в ходу были талеры, а на севере — марки. Хотя в современных
Фаусту письменных источниках и легендах о Фаусте можно
встретить упоминания о гульдене, флорине и талере, эти на­
звания не всегда означали одно и то же. Вплоть до 1559 года
официальной валюты Священной Римской империи не суще­
ствовало.
С трудом разобравшись с размером суммы, полученной Фау­
стом, мы встречаем по-настоящему серьёзную проблему при
оценке того, за что конкретно ему заплатили. Несомненно, что
Ганс Мюллер был грамотным управляющим, но хотелось бы
194
11. ПРИДВОРНЫЙ ЧАРОДЕЙ
знать больше подробностей о том, что скрывалось за предельно
лаконичной записью в статье о расходах.
Прежние исследования отраж аю т непонимание крити­
чески важных моментов. Большинство исследователей ин­
терпретируют оказанную Фаустом услугу как «свидетель­
ство» (Indicium), не предлагая никакого внятного объяснения
этого термина. После изучения оригинального документа я
пришёл к выводу, что управляющий епископа написал сло­
во Judicium234. Термин Judicium означает «заключение» или
«суждение» — по крайней мере, именно в этом смысле тер­
мин использован в названии текста 500 года н. э. Judicium
Dei, или «Суд Божий», посвящённого применению ордалий
(церковно-судебных испытаний), а также в тексте середины
XIV века Judicium Pillorie. Ещё более знаменательным выгля­
дит использование этого термина в названии работы Николаса
Шадека Judicium Astronomicum издания 1524 года. Последнее
относится к конкретной астрологической практике, так на­
зываемой astrologia judiciaria.
Такая практика, называвшаяся также гаданием по звёздам,
имела целью определение человеческой судьбы и развивалась
отдельно от направления, называвшегося «естественной астро­
логией» (или astrologia naturalis) и изучавшего способы астро­
логического предсказания погоды. Хотя астрология данного
типа запрещалась каноническим законом из-за того, что в ней
отрицалась свобода воли, епископ мог иметь своё особое мне­
ние о каноническом законе, и, в конце концов, Фауст мог легко
выйти из положения, прибегнув к известному тезису о том,
что звёзды ходят по небосклону «без принуждения». Только
в XVI веке римский папа Сикст V издал буллу, поставившую
вне закона не только гадание по звёздам, но и все прочие виды
магических искусств.
Шёнер мог оказать епископу такую услугу. Сохранилась так­
же копия гороскопа, автором которого был немецкий историк,
математик и астроном Иоганн Карион, впоследствии вместе со
своим другом Меланхтоном составивший гороскоп Лютера.
В 1547 году Карион опубликовал книгу, посвящённую гаданию
195
ЛЕО РУИКБИ
по звёздам, — De Ivdiciis Nativitatum, предисловие к которой
написал Меланхтон. Возможно, именно мысль о Лютере под­
толкнула Георга III обратиться к пришлому астрологу?
ГОРОСКОП
Скорее всего, Фауст начинал карьеру так же, как любой
другой астролог XVI века, и мы можем проследить его шаги
на примере других. Гороскопы того времени разительно от­
личались от современных вариантов. Вместо планет, изобра­
жённых на диске с размеченными по краю созвездиями, го­
роскоп XVI века представлял собой рисунок, выполненный в
системе из квадрантов, с двенадцатью домами, расставленными
по треугольнику вокруг центрального элемента и знаками зо ­
диака, либо проставленными по краям, по три знака с каждой
стороны рисунка, либо изображёнными у каждого из домов.
Считалось, что поскольку каждый из домов управляет опреде­
лённой сферой человеческой жизни, то присутствие планет и
их взаимное влияние определяет то, как сложатся и в каком
направлении разовьются те или иные аспекты человеческого
существования.
Сложные средневековые гороскопы постепенно вытесня­
лись так называемыми эфемеридами, по сути представлявшими
собой астрономические альманахи, в которых предсказывалось
положение небесных тел. Положение объектов описывалось с
указанием координат в градусах, минутах и секундах, что дава­
ло возможность определить, в каком знаке зодиака находится
та или иная планета. Так, на 23 апреля 1466 года мы находим
Солнце в позиции с координатами 11° 7' 33м, соответствующи­
ми знаку Тельца. Кроме того, астрологу приходилось вносить
поправки, вычислявшиеся в зависимости от времени и места.
Печатные таблицы — эфемериды обычно рассчитывались для
крупных городов по состоянию на 12 часов дня, и астрологу
приходилось учитывать все отклонения от этих параметров.
Получив начерченный в квадрантах гороскоп, Фауст мог
решить несколько вопросов. Зная место и точную дату рожде196
11. ПРИДВОРНЫЙ ЧАРОДЕЙ
ни я епископа, Фауст мог составить полную натальную карту,
отражавшую ход его жизни. Но Георг III уже чувствовал при­
ближение смертного часа, или Domus Mortis. Не исключено, что
Георг III поручил Фаусту создать астрологическую натальную
карту, могущую стать чем-то вроде завета — по аналогии с тем,
как Меланхтон подтвердил величие Лютера, составив гороскоп
своего кумира. Впрочем, задача астролога не ограничивалась
составлением натальной карты.
Гороскопы часто составлялись для того, чтобы опреде­
лить последствия важных событий, в том числе коммерческих
сделок и даже военных вторжений. Английский хронист Мэ­
тью Парис сообщал, что император Фридрих II (правивший
в 1215—1250 годах) привлекал астрологов для предсказания
будущего и даже для принятия решения о женитьбе. В прав­
ление Габсбургов известно более 200 случаев, когда решения
принимались в зависимости от совета астролога: от коронаций
и брачных союзов до битв или подписания мира.
Но какие проблемы заботили Георга III? 1520 год явил
множество бед в виде страданий и войн, обычных для эпо­
хи Возрождения. Сознание верующего человека занимала
череда событий, начавшихся ещё в 1517 году. Известно, что
Георг III был крайне обеспокоен восстанием Лютера против
власти Рима. На стороне Лютера оказались многие советники
из непосредственного окружения Георга, и один из них, Л а­
зарь Шпенглер, успел сообщить влиятельному Виллибальду
Пиркгеймеру о том, что сам епископ на их стороне. После
выхода папской буллы Шпенглера подвергли преследованиям.
Вероятно, Георг III осознал нависшую над ним угрозу, и в
письме от 5 ноября 1520 года Шпенглер с огорчением сообщил,
что епископ изменил свою позицию. В 1518—1519 годах Георг
III уже заплатил Лою Герингу за свою эпитафию и надгробие,
так что епископа могли одолевать мысли о близкой кончине.
К этому примешивалось беспокойство, вызванное противо­
стоянием Лютера и Рима. Хотя в 1520 году епископу было
всего 50 лет и он вполне мог не думать о смерти, всего через
два года Георг III скончался.
197
ЛЕО РУИКБИ
Если предсказание Фауста касалось восстания Лютера про­
тив Рима, то его выводы не подводили епископа к мысли о под­
держке мятежников; возможно даже, что именно эти выводы
заставили Георга изменить позицию. К тому же, если прогноз
Фауста говорил о Лютере и движении Реформации, тогда ста­
новится понятным, почему Георг III нанял для этого пришлого
человека: ведь его самый квалифицированный астролог Шёнер
был убеждённым лютеранином. То, что «гадание по звёздам»
было делом незаконным или самое малое теологически вред­
ным, придаёт решению епископа особый смысл. Если наша
теория верна, вполне объяснимо и то, почему составленный
Фаустом документ не сохранился до наших дней.
«ХОРОШИЕ, ЖИРНЫЕ СВИНЬИ»
Помимо записей в документах в Бамберге также имелись
свои, местные легенды о маге. Если верить Росхирту, приехав
в город, Фауст нашёл радушный приём на одном из постоялых
дворов. Случилось так, что там же был свинопас, как раз го­
воривший со своим помещиком и жаловавшийся, что никак не
может найти себе стадо хороших, жирных свиней. Фауст из
легенды не мог упустить отличную возможность провести де­
ревенщину, особенно после того, как «франкфуртская добыча »
чародея почти вся вышла (легенда не упоминала о щедрости
епископа). Фауст тут же наколдовал целое стадо и продал его
свинопасу, предупредив, чтобы тот не водил свиней по воде.
Само собой, новый владелец пренебрёг советом, а когда попы­
тался перевести стадо через реку, то обнаружил, что его свиньи
превратились в охапки соломы. Это совершенно обычная, ничем
не примечательная история о волшебстве. Рассказ о чародее,
который попросту дурачит свинопаса, выглядит наивным и рез­
ко контрастирующим с образом Фауста, заключающего дого­
вор с дьяволом. Здесь магия Фауста принимается как данность:
для него наколдовать стадо свиней — это обычное дело. Но
история служила неявным подтверждением того, что магия —
это обман, а от обманщиков нужно держаться подальше.
198
11. ПРИДВОРНЫЙ ЧАРОДЕЙ
Хотя, имея в кармане золото, полученное от епископа, маг
вряд ли стал бы обманывать свинопасов, преждевременная
кончина Георга III лишила Фауста одного из наиболее влия­
тельных и важных клиентов. Фауст не только потерял будущие
контракты, но также лишился опоры, на которой держалась
его репутация. Одним голосом, способным выступить в защиту
Фауста, стало меньше; в то же время громче и громче звучали
голоса его врагов. При более удачном раскладе он мог полу­
чить место при дворе епископа, но теперь перед ним лежала
только дорога.
СВАДЬБА В МЮНХЕНЕ (1 5 2 1 -1 5 2 2 )
В начале 1521 года Лютера отлучили от церкви. В письме,
написанном из замка Вартбург в Тюрингии, Лютер утверждал,
что его враги служат Сатане, а он прямо противостоит дьяволу.
Не сдавшись, Лютер продолжил работу над переводом Ново­
го Завета. Лютер не был единственной угрозой Риму. Всего
через 12 месяцев после вступления на престол турецкий султан
Сулейман I Великолепный (1494—1566) повёл турок-османов
на штурм Белграда и овладел этим городом, совершив самое
глубокое вторжение на территорию христианского мира. Как
будто подав сигнал к отступлению и сдаче, неожиданно умер
римский папа Лев X. Парацельс находился в Константинополе
и, как он впоследствии утверждал, открыл в этом городе секрет
философского камня. Конечно, в воздухе продолжал висеть
страх колдовства. В работе De Strigimagorum Daemonumque
Mirandis инквизитор Сильвестр Приериас приводил обшир­
ный список современных ему случаев колдовства, заставляя
читателя поверить, что в XVI веке ведьмы процветали в Риме
и центральной части Италии.
Скорее всего, Фауста мало интересовали обстоятельства
жизни Лютера, и он вряд ли слышал об открытии Парацельса.
Как учёный и маг, Фауст, без сомнения, считал, что занимает
положение более высокое, чем заурядная позиция «колдуна».
Никто из магов не лил слёз по поводу смерти римского папы, и
199
ЛЕО РУИКБИ
у нас нет причин думать, будто Фауст мог оказаться в Белграде
или его окрестностях: его вряд ли могли задеть события войны
с турками. Многие «события мирового значения », ныне привле­
кающие интерес историков, не затрагивали обыденной жизни
современников. Фауст сам устраивал собственную жизнь. День­
ги епископа закончились. Маг нуждался в новом заказчике,
новом деле, новом источнике денег.
В апреле 1521 года Франциск I объявил империи войну, и к
наступлению лета фон Зиккинген сражался в Северной Фран­
ции, выполняя приказы императора. Заключив перемирие с
Робером де ла Марком, фон Зиккинген сумел избежать опас­
ности штурма хорошо укреплённого Седана. Музон, находив­
шийся на левом фланге, сдался после короткой осады, открыв
фон Зиккингену дорогу на Мезьер. Имея 35 ООО человек про­
тив 2000 у противника, он мог не сомневаться в победе, но, по
легенде, Пьер Террайль де Байярд, прозванный «рыцарем без
страха и упрёка», хитростью прорвал осаду и рассеял войска
фон Зиккингена. Фон Зиккингена вызвали в Императорский
суд, находившийся в Брюсселе, где он встретил обвинения в
предательстве и смутные обещания Карла V когда-нибудь по­
крыть расходы его военной кампании. Интересно, пошёл ли
Фауст вместе с фон Зиккингеном, чтобы предсказывать течение
военной кампании, или он дал астрологический прогноз до
начала марша?
Всё ещё не успокоившись, фон Зиккинген выступил про­
тив архиепископа Трирского, с которым у него была давняя
вражда. Это событие теперь считается частью «Рыцарского
восстания» 1522—1523 годов. Если Фауст был с фон Зиккин­
геном в Мезьере, он мог следовать за ним и дальше. Однако,
учитывая прошлое недоразумение в Кройцнахе и новоприобретённый протестантизм фон Зиккингена, между ним и Фаустом
мог произойти раскол. Для авантюриста обещание богатой
добычи, которую можно было захватить в Италии, казалось
сладким зовом сирен, и 1522 год остался в истории в основном
благодаря битве при Бикоке (близ Милана), а также турецкой
осаде крепости ордена госпитальеров на острове Родос.
200
11. ПРИДВОРНЫЙ ЧАРОДЕЙ
По преданию, Фауст присутствовал на свадьбе сына герцога
Баварского в Мюнхене. Если Фауст действительно находился в
Мюнхене (предположим, что это так) и это событие произошло
3 октября 1522 года, то у него было достаточно времени, чтобы
сопровождать фон Зиккингена в походе на Францию.
Если верить «народной книге» о Фаусте, как-то его нашли
«три благородных молодых графа », учившиеся в университете
Виттенберга и страстно желавшие увидеть роскошь и велико­
лепие свадьбы, которую устраивал своему сыну герцог Бавар­
ский235. Фауст пригласил этих графов в свой сад и, постелив
на землю свой плащ, приказал им сесть. Фауст предупредил
спутников, что никто из них не должен ни с кем разговаривать,
даже с самим герцогом. Затем Фауст произнёс заклинание, и
они взмыли в небо.
В этой истории никак не упоминается дьявольский конь Фау­
ста. В отличие от лютеровского колдуна, Фауст не ездит на
козле и не летает на метле. Фауст переносит молодых графов в
Мюнхен, используя для этого удобный магический плащ. Здесь
мы должны вспомнить о легендарной дыре в крыше дома на
Шоссергассе в Эрфурте, проделанной как раз для того, чтобы
Фауст мог вылетать из неё на магическом плаще.
Поддельная книга «Чёрный ворон», предположительно из­
данная в 1469 году в Лионе и приписываемая Фаусту, содержит
необходимое для такого полёта заклинание, но, несмотря на
якобы раннюю дату издания, похоже, что эта история заим­
ствована из «народной книги» о Фаусте (а не наоборот). В главе
под названием «Как доктор Иоганн Фаус летал на плаще » ска­
зано, что маг должен постелить на землю просторное красное
одеяние и начертить в центре магическую фигуру. Затем маг
ступает на одеяние (крепко держа в руках другое изображение
той же магической фигуры), занимая позицию в самом цен­
тре. Инструкция строго запрещала магу выходить из контура
фигуры: в противном случае путешествие могло закончиться
несчастьем. После этого маг должен был трижды призвать духа
Азиеля. Глава заканчивается полезным советом: «Если хочешь
покинуть комнату, убедись, что окна открыты».
\
201
ЛЕО РУИКБИ
Разумеется, Лютер имел своё мнение по поводу таких исто­
рий. Он писал: «Что же касается полётов на плаще, их, без
сомнения, можно совершать как на короткие, так и на даль­
ние расстояния»236. Вместе с тем Лютер высказывал сомнение,
говоря, что такие полёты могут быть иллюзией, созданной
дьяволом.
На фаустовском плаще можно было с удобством пролететь
через внушительные ворота XIV века и через стены, окружав­
шие Мюнхен в XVI веке. В те времена ещё не придумали слогана
Mimchen mag Dich ( «Мюнхен любит вас »). Как и в любом городе
империи, в Мюнхене с подозрением относились к пришельцам.
Чтобы пройти за его стены, гостю требовалось доказать, что
в городе у него есть родственники, друзья или место, где он
может остановиться.
Основанный в 1157—1158 годах герцогом Генрихом Львом
(1129—1195) на торговом пути через реку Изар, по прошествии
времени и многих кровавых войн Мюнхен превратился в столи­
цу объединённой Баварии. Оказавшись над стенами и крыша­
ми этого, по выражению P.F., «поистине княжеского» города,
Фауст и его благородные спутники увидели, что Мюнхен «вы­
глядит совсем новым, с красивыми широкими улицами и разу­
крашенными домами»237. Особыми приметами Мюнхена были
две «луковицы» на высоких шпилях ещё относительно новой,
построенной в 1468—1488 годах Фрауэнкирхе (собор Святой
Богородицы) и огромное здание городского магистрата.
У старого герцога Баварии Альбрехта IV (1447—1508) по
прозвищу Мудрый и его жены Кунигунды Австрийской (дочери
императора Священной Римской империи Фридриха III) было
три сына: Вильгельм IV (1493—1550), Людвиг X (1495—1545) и
Эрнст (1500—1560). Эрнст был священником. В 1522 году он
служил в Пассау и впоследствии стал архиепископом Заль­
цбурга. И Вильгельм, и Людвиг носили титул герцога Баварии,
несмотря на то обстоятельство, что по закону, принятому их
отцом, престолонаследие осуществлялось в пользу старше­
го сына в княжеском роде. В 1516 году Людвиг, заручившись
поддержкой матери и законодательного собрания, вынудил
202
11. ПРИДВОРНЫЙ ЧАРОДЕЙ
Вильгельма согласиться на совместное правление. Людвиг не
оставил после себя наследника. Но Вильгельм, 3 октября ж е­
нившийся на Марии фон Баден-Шпонхайм, в положенный срок
обеспечил Баварии нового герцога.
Ненадёжность истории о трёх графах подчёркивается рас­
сказом из «народной книги» о женитьбе сына герцога — в то
время как сын был герцогом. К 1522 году Альбрехт уже мно­
го лет покоился во Фрауенкирхе. Ещё одно сомнение в под­
линности вызывает фраза о том, что «здесь не подобает на­
зывать имён» благородных графов, составивших компанию
Фаусту238.
Пролетая над рыночной площадью, путешественники не
могли не обратить внимание на горящие факелы и радостный
шум, доносившийся из «Водяного замка», выстроенного на
месте нынешней резиденции баварских королей ещё в 1385 году.
Резонно предположить, что Эрнст наверняка оставил церков­
ные дела и приехал на церемонию, а нагловатый Людвиг тем
более не мог пропустить свадьбу Вильгельма и Марии. По при­
бытии Фауста и его спутников встретили со всем радушием,
разве что были несколько озадачены из-за их молчания.
Поскольку, вопреки написанному у P.F., «старый добрый
герцог» не мог встретить гостей, их наверняка приветствовал
29-летний Вильгельм239. На групповом портрете 1534 года, изо­
бражавшем Вильгельма с семьёй, мы видим герцога уже 40-лет­
ним. Тщательно постриженные волосы украшает большая,
щегольски сбитая на сторону чёрная шляпа. Герцог глубоко­
мысленно смотрит в пространство мимо зрителя. Его супруга
выглядит бледной и полноватой на лицо. Узкие губы поджаты,
взгляд пуст. С её невыразительной внешностью контрастирует
одежда, сверкающая золотом. Хотя портрет дышит роскошью,
вид богатства вполне уравновешен серьёзностью и скованно­
стью изображаемых персон.
Фауст, беспокоившийся о возможных последствиях, на­
стоятельно советовал спутникам, «чтобы никто из них, пока
они будут в отсутствии, не произнес ни слова и, когда они будут
во дворце герцога Баварского и кто-либо с ними заговорит
203
ЛЕО РУИКБИ
или о чем их спросит, чтобы они никому ничего не отвечали»,
а в случае, «если только крикнет он: вперед! — все они ско­
рехонько должны были ухватиться за плащ и в ту же минуту
исчезнуть оттуда» (См.: Жирмунский В.М. Легенда о докторе
Фаусте. М.: Наука, 1978). Предупреждения его были напрасны:
один из молодых графов, которому передали бутыль с водой,
чтобы омыть руки, вслух обратился к другому. Фауст крикнул,
благородные графы прыгнули на плащ и взмыли в небо — все,
кроме «проговорившегося», которого тут же схватили и по­
садили в темницу240.
Пленника немедленно допросили. Кто ты такой? Кто были
другие, так загадочно исчезнувшие? Поскольку тот держал рот
на замке, герцог велел на другой день подвесить упрямого гостя
на дыбу. Перспектива медленного и мучительного выворачива­
ния конечностей ужасала, и пленник понимал, что расскажет
всё рано или поздно241. Но Фауст не забыл своего спутника.
Явившись перед рассветом, он наслал на стражников глубокий
сон и чудесным образом открыл замки (вероятно, при помощи
заклинания вроде «Ключа Плутона» из «Кодекса 849»).
Впрочем, теперь в помощи Фауста нуждались не только
«благородные » и бестолковые студенты, но также его прежний
покровитель фон Зиккинген. В августе 1522 года он повёл от­
ряд численностью около 8000 человек против яростного врага
Реформации архиепископа Трирского Рихарда фон Грейффенклау цу Волльрата (1467—1531), но остался без подкрепления
и был вынужден отойти в Эбернбург, по дороге разграбив вла­
дения архиепископа. Действия рыцаря объявили незаконными.
Появились памфлеты, в которых фон Зиккингена называли
союзником дьявола, а в одном случае в тексте было даже при­
ведено его письмо, якобы адресованное Сатане. Фон Зиккинген
послал курфюрсту Палатината враждебное послание и провёл
серию набегов на Оттербах, Лютцельштайн и Кайзерслаутерн.
Таким образом, рыцарь открыто демонстрировал император­
скому правительству своё пренебрежение.
Могущество Священной Римской империи, осаждаемой тур­
ками, было подорвано междоусобицей. Против фон Зиккингена
204
12. СОЕДИНЕНИЕ ПЛАНЕТ
объединились курфюрсты Трира, Гессе и Палатината. Заручив­
шись поддержкой Швабской лиги, курфюрсты окружили вой­
ско фон Зиккингена, у которого осталось всего 3000 человек,
в его замке Нанштайн в Ландшуле. Вскоре после начала осады
огнем орудий была разрушена главная башня. Смертельно ра­
ненный хозяин замка подписал капитуляцию. Фон Зиккинген
умер на следующий день, 7 мая 1523 года. Фауст лишился ещё
одного могущественного покровителя и, возможно, друга.
12.
СОЕДИНЕНИЕ ПЛАНЕТ
(1 5 2 3 -1 5 2 5 )
Вопреки обычной практике, астрологи предсказали, что
солнечное затмение 23 августа 1523 года принёсёт добрые
предзнаменования. Благосклонный Юпитер возьмёт верх над
недоброжелательным Сатурном, и всё наладится. Но это было
лишь затишьем перед бурей.
В 1523 году Рим обрёл нового папу: 18 ноября рыцарь Ро­
доса и великий приор Капуи Джулио де Медичи (1478—1534),
избранный римским папой (вторым в истории семьи Медичи),
взял себе новое имя и стал Климентом VII. На одном из ха­
рактерных портретов кисти Себастьяна Пьомбо папа римский
Климент VII изображён с несколько припухшим лицом и на­
брякшими веками (что наводит на мысль о склонности к рас­
путству). Его взгляд, направленный в сторону от наблюдателя, и
едва уловимая усмешка выдают человека не слишком честного,
каким он и запомнился.
Под впечатлением от действий инквизитора Болоньи, пы­
тавшего и казнившего обвиняемых в ведовстве, Пико делла
Мирандола поддержал жестокость, чинимую во имя христиан­
ства. В его книге Strix («Сова») приводится бесконечный спи­
сок ужасающе подробных обвинений, выдвигавшихся против
ведьм, в том числе детали якобы имевших место сексуальных
205
ЛЕО РУИКБИ
контактов с инкубами и суккубами. В тот же период Бартоло­
мео де Спина, также вдохновлённый казнями в Ферраре, где
сожгли нескольких ведьм, написал работу Quaestio de Strigibus
(«Разыскание о колдовстве») в доказательство заблуждений
тех, кто считал шабаши ведьм иллюзией. Де Спина полагал,
что существование колдовства доказывается уже тем, что по
этому обвинению в одной только епархии Комо было сожжено
множество людей.
ГРИМУАР
В 1523 году предположительно в Риме была опубликована
небольшая, но сразу получившая известность книга о магии.
Авторство книги, как и многих других работ, приписывали са­
мому понтифику. Книга под названием «Энхиридион » (то есть
сборник заклинаний и всякого рода магических рецептов) была
не только написана в лучших традициях церемониальной магии,
но и представляла собой справочник по магическим формулам
и наговорам, а также включала тексты «Семи таинственных
молитв». Хотя, по преданию, «Энхиридион» был подарен рим­
ским папой Львом III самому Карлу Великому после коронации
императора в Риме, в реальность этого верится с трудом. Не­
смотря на то что книгу осуждали, считая пособием по чёрной
магии, текст «Энхиридиона» кажется вполне невинным.
В тот же период на книжном рынке были представле­
ны гораздо более нечестивые произведения. Так, приписы­
вавшаяся Фаусту книга «Фаустово заклятие адских духов»
(Doctorfohannis Fausti Manual-Hollenzwang), по слухам, была
отпечатана в Виттенберге в 1524 году.
Обложку украшало изображение чёрной птицы. Текст
книги, напоминавшей «Черного ворона», по утверждениям,
изданного в Лионе в 1469 году, начинался с мрачного предупре­
ждения:
Не читай меня вслух б ез защ итного круга,
П отом у что большая опасность ож идает тебя242.
206
12. СОЕДИНЕНИЕ ПЛАНЕТ
Батлер считала книгу подлинным изданием «Адского за ­
клятия», ведь эта работа действительно появилась раньше
«Чёрного ворона» с его заведомо слишком ранней датиров­
кой. Однако факт публикации этой книги в 1524 году также
вызывает сомнения. Такое сочинение должно было появиться
в конце столетия, уже после того, как имя Фауста оказалось
прочно связанным с идеей договора с дьяволом. Тем не менее
духа здесь зовут Азиель, а не Мефистофель, и то, что в книге
вообще нет упоминания о Мефистофеля, указывает скорее на
XVI век, когда имя Мефистофеля ещё не получило устойчивой
связи с Фаустом. Самым чётким свидетельством того, что эта
работа не является подлинной, оказывается употребление в
тексте имени Johannis вместо Georgius. Как и в случаях с осталь­
ными текстами, мы не должны слепо верить указанным в книгах
датам и местам опубликования.
ПОД ЗНАКОМ РЫБ
Хотя до конца неизвестно, работал ли Фауст над припи­
сываемым ему «Адским заклятием», можно с уверенностью
сказать, что одно событие ускользнуло из поля его внимания.
Предсказанное на февраль 1524 года соединение семи планет
в знаке Рыб, всегда служившее источником тревоги, не могло
быть секретом для такого искушённого в своём деле астроло­
га, как Фауст. Все ждали ужасных событий. Считалось, что в
1484 году к ужасающему распространению сифилиса привело
именно соединение Сатурна и Юпитера в знаке Скорпиона.
Появление в знаке Рыб необычно большого количества планет
заставляло многих предсказывать скорое наводнение библей­
ского масштаба.
К тому же незадолго до этого, в 1499 году, Иоганн Штоффлер и Якоб Пфлаум в своём «Альманахе нова» предсказали
наступление конца света в 1524 году:
«Определённые изменения и трансформации охватят весь
мир... изменения, о которых не слышали ни историки, ни наши
предки»243.
207
ЛЕО РУИКБИ
Предсказание Штоффлера и Пфлаума, в значительной мере
отредактированное, разошлось в основном по научным кругам.
Ситуацию в корне изменил знаменитый итальянский астролог
Лука Гаурико (1476—1558), в 1512 году отправивший свой про­
гноз в рейхстаг Трира. Гаурико, изобразивший по-настоящему
живую картину грозящей катастрофы в работе Prognosticon
ah incarnationis, стал первым, кто заговорил о потопе, вызван­
ном соединением планет. Встревоженный Людвиг V прика­
зал Ш тоффлеру и Вирдунгу разобраться в этой ситуации, а
вдохновлённый Леонардо да Винчи написал необычайно яркую
картину бушующих водоворотов.
За несколько лет до этого Фауст находился в Гейдельберге,
где мог обсуждать проблему с Вирдунгом, а Вирдунг опреде­
лённо писал о грозящей катастрофе в 1520 году при обсужде­
нии явлений в небе над Веной. Он раскрыл эту тему в работе
«Практика » 1521 года. Вирдунг считал, что эффект соединения
планет проявится в 1523 году и уже в 1524 году это приведёт
к уничтожению пищи на земле и кораблей на море. Он, одна­
ко, не принадлежал к партии «Ноева ковчега» и склонялся к
мысли о том, что наводнение не приведёт к долговременным
последствиям. Вирдунг вычислил, что последствия потопа бу­
дут давать о себе знать ещё около 40 лет, интервалами, с точно
рассчитанными до 1563 года.
Одним из наиболее влиятельных произведений того времени
считается книга предсказаний Mirabilis Liber, или «Чудесная
книга ». Хотя авторство книги приписывали астрологу Фридри­
ха III Иоганну Лихтенбергеру (1440—1503), работа была напи­
сана явно позднее и включала не только работу Лихтенбергера
Prognosticate («Предсказание») 1488 года, но также отрывки
из «Краткого изложения откровений» Савонаролы 1495 года.
Prognosticate Лихтенбергера пользовалась успехом; выдержав
32 издания, эта работа до 1530 года разошлась тиражом около
10 000 экземпляров. Книга Mirabilis Liber впервые опублико­
ванная в 1522 году, была вскоре перепечатана в Лионе Жаном
Бессоном (в 1523 году, хотя на книге указан 1524 год) и не раз
переиздавалась впоследствии. Тема катастрофы была у всех на
208
Д октор Фауст (предположительно)
Неизвестный художник
Табличка на доме в Книтлингене, где, согласно легенде,
родился Фауст
М узей Фауста в Книтлингене. Современный вид
Двор монастыря Маульбронн. Современный вид
Эрфурт. Гравюра конца XV в.
Иоахим Камерарий.
Неизвестный художник
Иоганн Тритемий.
Фрагмент надгробия
Франциск I. Художник
Ж . Клуэ Младший
Климент VII.
Художник С. Пьомбо
Знамя с башмаком. Гравюра XVI в.
HISTORIA
on
.
$ a u f(e n /i> e m
t t e i t b t f f y t y t m
3au6< rer tw n t
§фе e r
fic fy
Шобйп
@ c t > t t > a r ( $ t o |H e r /
tom Z c u f f e t
a u f f c in e b e s
nant>rei<it vcrfctjricbcn / OTae? er ^ierstvtfctjcu f«c
frtftatw Я Ь ем И сег 3<fe(xn / fcCbtf
let »nt> gttruben / bifj er ertt>rИф fct,
m n tvol fcerfciemtn Ictyx
<mpfangen.
S5?e^r
a u 0 frfn c n щ т т
fy tu
Dfrfaffettm 0 djrifffro/aflm §odjfra<jftibm/
fd r w fijig e n t>nb © c t l lc f m 9 7 ? tn fc $ c n iu m fc $ « rflid ? < it
35<pfpitl/abfcfc<utt>ltc^co £ jr< m p c l/tn b tr to w #
ftergigcr 223arnung $ufftmmcng<jp#
fltH /to n fc in b rn ^> ru cft? c t#
f c r f ig t t .
Jaco bi
iiii.
© o ff м е г ф а л Ц / »toerfl<j>« to m
'itu ffefy fo fTcu^ct ervoncucfy.
C vm
G ratia
bt
P rivilboio.
© e d m tf c ju $ r « i t f f w f a m (D fa y tt/
Ь и г ф З о И п^ 6?ptfg.
M. D. L jcxxy i l k
Титульный лист «Народной книги о Фаусте»
Святой Иаков и волшебник Гермоген.
Гравюра П. Брейгеля Старшего
Дом Фауста в Праге
М ефистофель. Скульптор М.М. Антокольский
Фауст. Художник Рембрандт
Орудия пыток, использовавшиеся во время судов
над ведьмами. Со старинной гравюры
Полет Фауста и М ефистофеля. Художник М.А. Врубель
Фауст и М аргарита в саду. Художник А. Ш ефер
Пирушка в «Погребе Ауэрбаха». Иллюстрация к «Фаусту»
В. Гете П.-И. фон Корнелиуса
Фигуры Фауста и М ефистофеля у «Погреба Ауэрбаха»
о
apotDtir
«Аптека Фауста» в Книтлингене
Скульптура Фауста у ратуши Книтлингена
Картина, изображаю щ ая
смерть Фауста, на стене
гостиницы «Zum Lowen»
Фауст. П ортрет анонимного
немецкого художника
XVII в.
12. СОЕДИНЕНИЕ ПЛАНЕТ
слуху. В главе с названием «Ещё одно пророчество Хуана Ватигуеро» говорилось, что «... многие города и крепости на реках
По, Тибр, Рона, Рейн и Луара будут разрушены сильнейшими
наводнениями и землетрясениями».
Обложку астрологической «Практики» Леонарда Рейнмана, где рассказывалось «о великом и многообразном соедине­
нии планет» (1523), украшала картина, изображавшая планеты
внутри гигантской рыбы, которая извергала на Землю потоки
воды, уносившей с собой дома, церкви и мёртвые тела. Даже
не столь радикально настроенные астрологи предсказывали
выпадение необычайно обильных осадков в виде дождя и сне­
га. Лишь немногие прогнозы противоречили общему мнению.
Ещё в 1519 году племянник Пико делла Мирандолы, Агостиньо
Нифо, написал работу «О ложном предсказании потопа», где
отстаивал мысль, что затмение 1523 года не повлияет на эффект
соединения планет. Нифо верил, что его контрпредсказание
избавит людей от навязчивого страха потопа. Надежда оказа­
лась напрасной. Вопрос в том, находился ли Фауст на стороне
радикальных или умеренных астрологов. Независимо от по­
зиции, его предсказания были забыты.
Пророки могли ещё 25 лет распространять вести о пред­
стоящей катастрофе, и у людей было ровно столько же времени
для переживаний. С изобретением книгопечатания открылась
возможность с необычайной скоростью донести сигнал о при­
ближающейся катастрофе до всех уголков Европы. Количество
публикаций достигло пика в период с 1519 по 1523 год, когда
60 разных авторов написали на эту тему около 160 работ, тира­
жированных в количестве приблизительно 160 ООО копий244.
По мнению известного хрониста XIX века Чарльза Маккея,
изучавшего наиболее выдающиеся заблуждения и безумства
человечества, в XVI веке Лондон заполонил целый «...рой...
предсказателей и астрологов, с утра до вечера раскрывавших
секреты будущего людям из всех общественных слоёв»245. Уже
в июне 1523 года предсказатели достигли единства в том, что
1 февраля 1524 года Темза выйдет из берегов и грязные, несу­
щие заразу воды затопят весь город и смоют до 10 ООО домов.
209
ЛЕО РУИКБИ
Если такое событие имело место, это значило, что ввиду пол­
ного отсутствия англоязычных публикаций по теме английским
астрологам пришлось обратиться к литературе на иностран­
ных языках246. Как бы там ни было, предсказание вызвало об­
щую панику, нараставшую по мере приближения отмеченной
даты, — и тонкий ручеёк тех, кто заранее собрал вещи и отпра­
вился пережидать события в Кент или Эссекс, превратился в
уверенный поток. К началу 1524 года исход приобрёл истинно
библейские масштабы.
За первую половину января из Лондона уехало примерно
20 ОООчеловек (в 1500 году население английской столицы на­
считывало всего около 40 ОООжителей). Те, кто имел средства,
перебрались на возвышенности Хайгейта, Хемпстеда и Блэкхита. От аббатства Уолтхэм на севере до Крейдона к югу от
Темзы выросли палаточные городки. Приор церкви Святого
Бартоломью в Смитфилде по имени Болтон, известный своим
богатством и в равной степени легковерием, построил в ХэрроуХилл настоящую крепость, где разместил запас продуктов на
два месяца. На случай, если к убежищу начнёт подступать вода,
он построил целую флотилию лодок и нанял команду опытных
гребцов. За неделю до назначенного срока Болтон переехал в
свою крепость.
1
февраля лучи утреннего солнца осветили собравшуюся на
берегах Темзы толпу. Поскольку был предсказан медленный
подъём воды, самые храбрые решили, что смогут безопасно по­
наблюдать за началом потопа и успеют спастись в случае чего.
Вероятно, какое-то время они продолжали стоять, наблюдая
за спокойным течением Темзы и за тем, как солнце взбирается
выше и выше по небосклону. Воды Темзы невозмутимо про­
должали свой путь. Ничего не происходило. Но даже когда
солнце опустилось за горизонт, люди всё равно не уходили по
домам, боясь, что наводнение застанет их врасплох. Многие
не сомкнули глаз до утра. На следующий день все вернулись к
обычной жизни. Панические настроения сменились чувством
стыда и облегчения, а потом — злобы. Хотя вся каста предска­
зателей рисковала нырнуть в Темзу, астрологи избавили себя
210
12. СОЕДИНЕНИЕ ПЛАНЕТ
от этой участи, придумав простой ход. Было объявлено, что в
расчёты вкралась ошибка: потоп переносили на 1624 год.
Скорее всего, такие сцены происходили по всей Европе. По
свидетельству Mirabilis Liber, Париж был охвачен «грабежом и
разрушением». В прошлом вырубка лесов в некоторых частях
Италии уже приводила к серьёзным наводнениям, и обещанный
потоп выглядел очень реальной угрозой. Весть о грядущей ката­
строфе приходила вместе со странствующими проповедниками,
астрологами и уличными певцами, сеявшими панику в каждом
сердце. Для избавления от грядущего несчастья повсюду устра­
ивались крестные ходы, проводились различные обряды. Как и
во времена эпидемии чумы, описанные у Джованни Боккаччо,
богатые старались уехать в горы; остальные жители строи­
ли ковчеги. В Германии богатые люди также уезжали в горы.
В 1521 году на эту проблему обратил внимание Иоганн Карион,
посоветовавший курфюрсту Иоахиму I Бранденбургскому до
наступления потопа отыскать в Кройцберге возвышенность.
Люди продавали собственность и бросали незасеянными свои
поля. Об этом говорил даже Лютер, сумевший превратить свою
проповедь об обрезании в дискуссию об астрологии и пред­
знаменованиях.
Тем временем в Германии стояла прекрасная погода. Обе­
щанная катастрофа так и не случилась, и к концу года астроло­
гам представилась возможность сопоставить свои предсказания
с погодными наблюдениями. Ежедневные метеорологические
наблюдения астролога из Болоньи показывали, что хотя на
Италию не обрушилось цунами, 1524 год на самом деле оказался
дождливее обычного. Позднее Кардано самодовольно написал
о своей оппозиции теории потопа, предложенной Штоффлером, добавив при этом, что «погода стояла исключительно спо­
койная», как он и предсказал, когда ему было всего 20 лет247.
С окончанием года страх, владевший всеми, мало-помалу
улетучился. На карнавалах 1525 года в Италии публику забав­
ляли непристойными шутками на тему потопа. Это особенно
касалось венецианских карнавалов, где от рассказов площад­
211
ЛЕО РУИКБИ
ных шутов девицы краснели, а взрослые мужи от восторга били
себя по ляжкам. Оглядываясь назад, можно сделать вывод, что
эти кривлянья «крайне отрицательно влияли на положение
астрологов»248. Гораздо более точные предсказания Нифо и
Кардано ничуть не уменьшили общей злобы, направленной на
тех, кто называл себя астрологом. Впрочем, астрология была
ещё далека от своего конца. Хотя астрологи ошиблись в пред­
сказании потопа, «определённые изменения и трансформации»
не только назревали и были выражены в столь общих терминах,
что просто не могли не осуществиться.
ЗЕМЛЯ, ОХВАЧЕННАЯ УБИЙСТВОМ
И КРОВОПРОЛИТИЕМ
На обложке «Практики» Рейнмана был изображён не только
потоп. На горе два человека играли на флейте и барабане. Чуть
ниже группа крестьян с косами, цепами и вилами противостояла
священникам католической церкви. В памфлете Иоганна Кариона
1521 года, кроме изображения ужасных ливней, показан рыцарь,
вместе с крестьянами предающий мечу группу священнослужите­
лей. В этом же памфлете издания 1522 года мы видим женщину и
ребёнка, которых ждёт та же участь. На обложке книги Иоганна
Коппа Practica Teutsch siege издания 1523 года изображена пушка,
обстреливающая город. Наконец, в предсказаниях Ватигуеро,
вошедших в книгу Mirabilis Liber, сказано, что «звёзды начнут
сталкиваться друг с другом — и это будет знаком разрушения и
уничтожения, грозящих почти всему человечеству».
Рыбы оказались акулами, и с небес на землю лилась не вода,
а кровь. Измученные предсказаниями несчастий, доведенные до
отчаяния двухлетним неурожаем, обиженные на высокие на­
логи и оскорблённые социальной несправедливостью, простые
люди, которых подстрекало «революционное» священство,
почувствовали возможность рассчитаться за старые обиды —
и подняли знамя с изображением башмака.
Грубый башмак из сыромятной кожи был обувью низших
сословий. Разительный контраст этого весьма скромного из­
212
12. СОЕДИНЕНИЕ ПЛАНЕТ
делия и обуви благородных дворян, носивших шпоры, сделал
башмак символом народных восстаний, вошедших в историю
под названием «Крестьянская война» 1524—1525 года. Кро­
ме прочего, в этом была игра слов. Немецкое слово «башмак»
(Bundschuh) намекало на то, что было общим для всех простых
тружеников — на их оковы (Bund).
Хотя в одном из лозунгов предлагалось мазать дворян ко­
ровьим навозом, конфликт в целом был не только сословным249.
Войну называли крестьянской, но в ней участвовали не толь­
ко крестьяне. Бедных ремесленников и крестьян возмущали
чрезмерное налоговое бремя и произвол властей. Поскольку
рост цен, как настоящее проклятие века, затрагивал не только
бедняков, то к восставшим примыкали даже представители
среднего класса и дворянства. Ряды восставших пополняли
оставшиеся без дела, битые жизнью ландскнехты, многие из
которых в своё время вышли из крестьянского или ремеслен­
ного сословия. Это была революция.
Хотя XVI век часто считают временем, когда Ренессанс
пересекся с Реформацией, а искусство с религией, всё же
сердцем империи было восстание и борьба между личностя­
ми, определявшими ту эпоху. В те времена политика и рели­
гия были двумя сторонами одного и того же клинка. Однако
народное восстание возглавлял не Лютер, а люди типа Ганса
Дударя. В 1476 году около 40 ООО паломников посетили дерев­
ню Никласхаузен, чтобы услышать проповедь этого молодого
пастуха и музыканта. Его проповеди несли идеи революцион­
ного коммунизма, проникавшие в сердца слушателей. Это так
сильно задело представителей священства, что взгляды Ганса
объявили «дьявольщиной». Несмотря на то что Ганс привлёк
на свою сторону огромную армию сторонников, Дударя вскоре
арестовали, а его армию отвлекли обманным манёвром. Потом
на сцену вышел Лютер, внесший вклад в борьбу проповедями,
направленными против крестьян, в поддержку феодальной по­
винности. Лютер не был революционером.
В детстве Фауст наверняка не раз слышал рассказы о вос­
станиях и видел ссыльных калек, просящих милостыню. В мо­
213
ЛЕО РУИКБИ
лодости он мог наблюдать за «восстанием Бедного Конрада».
С того времени пламя тлело около 30 лет, периодически разго­
раясь то в Шпейере, то в Брайсгау близ Штутгарта, то в долине
Верхнего Рейна, пока всё не закончилось кровавым побоищем
1524—1526 годов.
По некоторым оценкам, в Германии при численности на­
селения всего около 10 или 11 миллионов человек под «баш­
мачными» знаменами маршировал чуть ли не один житель из
каждых тридцати трех. Разумеется, современники сильно рас­
ходились в количественных оценках. Если в письме архиеписко­
па Фердинанда его старшему брату — императору количество
восставших оценивалось в 300 ООО, то записи Марио Санутоса
ограничивают эту цифру до 200 000, а другие источники на­
зывают всего 100 000 человек. Современные оценки, базирую­
щиеся на довольно скудных данных, дают итоговую цифру в
151 500 восставших плюс, возможно, ещё 30 ООО250.
Волнения начались в июне 1524 года при уборке урожая
в ландграфстве Штюлинген (Южный Шварцвальд), вдали от
мест, где тогда находился Фауст. Фольклор связывал начало
восстания с прихотью графини, во время уборки урожая за­
ставившей крестьян собирать улиток. Около тысячи крестьян,
возмущённых произволом, взбунтовались и выбрали своим
командиром ландскнехта Ганса Мюллера. Восстание быстро
развивалось.
Фердинанд призвал на помощь Швабскую лигу, но ситуация
вынудила архиепископа согласиться на переговоры с мятежни­
ками. Быстрый рост армии мятежников повлиял на Итальян­
скую военную кампанию Карла V: многие остававшиеся у него
ландскнехты переметнулись на сторону противника. Пытаясь
выиграть время, Лига начала переговоры с восставшими, а в это
время агенты, старавшиеся внести раскол в движение, пред­
лагали двойное жалованье тем, кто согласится воевать в Ита­
лии. Завидев повстанцев у своих ворот, другие города начали
учреждать особые суды, в которых рассматривались жалобы
населения, но и эти меры служили лишь затягиванию времени.
214
12. СОЕДИНЕНИЕ ПЛАНЕТ
С приходом зимы тактика подействовала: ледяной ветер вернул
многих несогласных к их очагам.
Лишённый престола герцог Ульрих увидел в этом возмож­
ность получить назад земли, отобранные у него в Вюртемберге.
Приняв странный титул «Ульриха Крестьянского» и отказав­
шись от претензий к крестьянам, Ульрих выступил в новой для
себя роли друга и защитника угнетённых. Зимой он собрал
наёмную армию, пополнив ряды крестьянским отрядом фон
Бульгенбаха, и в конце февраля 1525 года двинулся маршем
на Штутгарт.
Несмотря на имевшиеся шансы, его старания вернуть гер­
цогство потерпели неудачу. Из-за поражения Франции в Ита­
лии швейцарские наёмники покинули Ульриха, а оставшиеся
у него добровольцы не могли противостоять профессиональ­
ным солдатам Швабской лиги. Вскоре Ульриху пришлось опять
пуститься в бега. Впрочем, его поражение не принесло мира.
Знамя народного гнева развевалось по-прежнему высоко.
Продолжая тянуть время, Лига начала переговоры с кузнецом
Ульрихом Шмидтом, возглавлявшим Балтрингенский отряд из
10 ОООчеловек. Вообразив, что теперь-то их услышат, повстанцы
составили огромный список, куда вошло более 300 претензий.
В начале марта подмастерье Себастьян Лотцер, хорошо знавший
Библию, выразил жалобы в более лаконичной форме. Вскоре
его «12 статей» были напечатаны и получили широчайший ре­
зонанс, став программным документом Крестьянской войны.
Текст оговаривал вопросы назначения приходских священников,
церковной десятины, личной зависимости, запрета свободно
ловить дичь, птицу и рыбу, возможности пользоваться лесом,
барщины и оброка, взаимоотношений господина и крестьянина,
непомерной арендной платы, введения новых законов и отмены
посмертного побора. Текст был выдержан в благочестивом тоне,
а политические требования носили религиозный характер, что
придавало всему документу удвоенную силу. За короткое время
было отпечатано 25 ОООэкземпляров крестьянского манифеста.
Главное требование было простым: отмена феодальной зависи­
мости. По сути, речь шла о смене общественного порядка.
215
ЛЕО РУИКБИ
Крестьянские бунты продолжились в марте и апреле на всём
пространстве от Боденского озера до стен Вюрцбурга. Число
восставших снова увеличилось за счёт ландскнехтов, возвра­
щавшихся домой после Итальянской кампании. Хотя повстанцы
одержали много побед, испытав лишь несколько поражений, и
их моральный дух был на высоте, на этот раз Лига оказалась
готова к борьбе.
По дорогам маршировали колонны из тысяч пехотинцев,
ветер доносил то звон оружия, то ржание лошадей. Над ле­
сом из пик ландскнехтов развевалось знамя, хорошо заметное
издалека. На золотом полотнище отчётливо различались три
золотых льва. При виде знамени повстанцев одолевали тяжёлые
мысли: герб принадлежал Георгу III Трухзесу (Стольнику) фон
Вальдбургу (1488—1531), возглавлявшему армию Швабской
лиги. Георг III, уже выбивший несговорчивого герцога Ульриха
из Штутгарта, теперь намеревался разделаться с взбунтовав­
шимися крестьянами.
Для отвода глаз Георг III Трухзес (по прозвищу Крестьян­
ский Георг) начал переговоры, чтобы отвлечь противника и
получить время для развёртывания своих войск. В начале кам­
пании произошли короткие столкновения с Балтрингенским
отрядом и отрядом из Лейпгейма. 4 апреля 1525 года состоялось
первое решительное сражение Крестьянской войны, в котором
повстанцы были разбиты.
Трухзес одерживал победу за победой, однако война была
далека от окончания. Восставшие продолжали захватывать го­
рода и замки, а их ряды пополняли новые сторонники. В одном
только 1525 году было разрушено около 1000 замков и цер­
ковных зданий. В руках повстанцев оказались Гейльбронн,
Ш тутгарт, Эрфурт и другие крупные города. Хотя Трухзес
показал, что он в состоянии разгромить противника на поле
боя, население охватила паника. Лютер в своих проповедях
истерически порицал такие настроения. Придя в Виттенберг
на проповедь, повстанцы заглушили речь Лютера звоном ко­
локолов и бросили ему копии «12 статей». Лютер опасался, что
крестьяне могут одержать верх, и боялся за свою безопасность.
216
12. СОЕДИНЕНИЕ ПЛАНЕТ
Назвав восставших орудием Сатаны, Лютер призывал дворян
без жалости расправляться с бунтовщиками251.
В мае—июне 1525 года произошли кровопролитные сраже­
ния, решившие исход Крестьянской войны. Некоторые группы
повстанцев продолжали сопротивляться, вспыхивали новые
восстания, но в итоге крестьянская мечта о лучшем устройстве
мира потонула в крови их братьев.
Хотя крестьяне превосходили армию Лиги числом, их от­
ряды были разбросаны на большой территории. Силы по­
встанцев ослаблялись отсутствием единого командования и
постоянными спорами между радикально и либерально настро­
енными командирами. К тому же в сравнении с командирами
ландскнехтов им просто не хватало боевого опыта. Лига, про­
демонстрировавшая крестьянским вождям своё двуличие, при
финансовой поддержке Фуггеров и Вельзеров, могла опереться
на жестокого Трухзеса и на других закалённых бойцов, вроде
Георга фон Фрундсберга. Готовность, с которой крестьянские
вожди соглашались на переговоры, никогда не шла на поль­
зу, а желание сражаться с превосходящими силами врага, при
всей храбрости восставших, представляла грубую тактическую
ошибку.
Если соединение планет не принесло библейского потопа,
то в ретроспективе слова астролога можно было расценить как
предсказание потоков крови и слёз. Почти то же предсказывал
Лютер: «Земля, охваченная убийствами и кровопролитием»252.
Считается, что за время Крестьянской войны погибло около
100 ООО человек, причём далеко не все умерли на поле боя.
В XVI веке не существовало Женевской конвенции. Жестокость
была нормой. Пленных крестьян публично сжигали заживо,
закапывали в землю, рубили им головы, вспарывали животы и
колесовали. Призыв к свободе сменился криками наказуемых
скорым судом. Потерпевшее поражение и втоптанное в грязь
крестьянство оставалось под тяжким гнётом феодального раб­
ства ещё два столетия.
Зная то, что мы знаем о Фаусте, нелегко определить, на ка­
кой стороне находились его симпатии. Связь с повстанцами
217
ЛЕО РУИКБИ
могла погубить его карьеру — и, возможно, это произошло.
Исторические документы, составленные после 1524—1526 го­
дов, отражают более чем драматические события. Хотя Фауст
мог держать в благоговейном ужасе любую аудиторию, его
учёность направлялась в первую очередь на интеллектуалов —
и тех, кто нуждался в его услугах. До начала Крестьянской
войны Фауст был занят поиском покровителя или клиента
благородного происхождения, такого как фон Зиккинген и
епископ Бамбергский. Более поздние высказывания Фауста
говорят о нём как о человеке с благородными целями. Но, как
известно, некоторые дворяне перешли на сторону простого
народа, и прежняя дружба Фауста с фон Зиккингеном могла
добавить радикализма его политическому кредо. Образован­
ные люди презирали крестьян за грубость и неграмотность,
а учёных и студентов XVI века едва ли заботила социальная
справедливость. Если Фауст сыграл какую-то роль, он мог быть
только астрологом, но никак не повстанцем, и в этом случае
его участие неизбежно вскрылось бы по окончании боевых
действий. Вовлечение Фауста в революцию выглядит малове­
роятным. Впрочем, оказавшись в сельской местности, он вряд
ли мог избежать пассивного участия, но, судя по преданию, в
1525 году Фауст находился вдали от войны.
АУЭРБАХОВ ПОГРЕБОК
Благодаря Гёте один случай, имевший место в Лейпциге в Ауэрбаховом винном погребе, оказался накрепко связан с именем
Фауста. Две бронзовые статуи, охраняющие сегодня вход в этот
винный погребок, напоминают о том моменте в истории здания,
когда оно едва не исчезло. В 1911 году бывший постоялый двор
Ауэрбаха купил богатый производитель чемоданов по имени
Антон Мадлер, решивший снести здание, чтобы построить на
его месте новый павильон. Неожиданно резко отрицательная
реакция местного сообщества заставила Мадлера пересмотреть
планы, и вместо чугунного шара он прибег к услугам художни­
ков. Оформление входа в погреб поручили скульптору Мэтью
218
12. СОЕДИНЕНИЕ ПЛАНЕТ
Молитору, и в 1913 году здесь были установлены его «Фауст и
Мефистофель» и «Поющие студенты». Выставленная вперёд
левая нога Фауста из скульптурной группы «Фауст и Мефи­
стофель» натёрта до золотого блеска руками бесчисленных
туристов, как говорят, «на удачу». В 1999 году Бернд Гобель
завершил работу над скульптурами, изображающими Фауста и
Маргариту и Мефистофеля и Марту, по сюжету Гёте. Женские
фигуры, изваянные обнажёнными, как бы стараются защитить
себя от приближения дьявольского дуэта. Но даже целая толпа
скульптурных персонажей не в состоянии рассказать правду о
визите Фауста в Ауэрбахов погреб.
Создавая впечатляющую картину разгула в Ауэрбаховом
погребке, Гёте взял за основу эрфуртскую легенду о вине, вы­
текающем из стола, и эрфуртско-боксбергскую историю о чуть
было не отрезанных носах. Но Гёте также использовал исто­
рию, которую нельзя обнаружить в каких-либо источниках:
герой убегает из опасной ситуации верхом на бочке.
Хотя история, написанная пером бессмертного Гёте и во­
площённая в бронзе, выглядит вполне монументально, уместен
вопрос: а насколько она правдива? Современники Фауста ни­
когда не говорили о его визите в Лейпциг. Хотя эта история
впервые появилась в 1588 году в новом издании книги Шписа
1587 года, в ней не упоминалось названия Ауэрбахова погреб­
ка. Однако на стенах подвала представлены две фрески, изо­
бражающие события из легенды и датированные 1525 годом,
а в Лейпцигской хронике XVII века есть упоминание о визите
Фауста в этот город.
Неудивительно, что Фауст посещал этот подвал. Мы не раз
видели его в гостиницах и трактирах — особенно в «народной
книге» о Фаусте, где его почти всегда изображали в компании
буйно веселящихся студентов. Находились такие, кто при­
нимал всё за чистую монету, считая рассказ об Ауэрбаховом
погребке очередным доводом против Фауста. Кроме преувели­
чений в таких историях есть доля правды: немцы, как правило,
любят крепко выпить. Автор, скрывавшийся под инициалами
P.F., называл Фауста «богом Бахусом». В его переводе «народ­
219
ЛЕО РУИКБИ
ной книги » сказано, что Фауст устроил пирушку на «обычный
немецкий манер», когда все гости должны как следует напить­
ся253. Это мнение время от времени подтверждали сами немцы.
Так, в 1522 году Матеус Фридрих писал: «Больше чем другие
страны Германия была и остаётся пораженной чумой — тем
дьяволом, который заставляет людей пить»254. Осуждающий
тон Фридриха и P.F. — это подход религиозного моралиста, и
не стоит забывать, что переводной вариант «народной книги »
о Фаусте был произведением религиозной направленности,
а Фридрих, возможно, учился в Виттенберге у Лютера. Н а­
конец, P.F. пишет об иностранцах и может позволить себе
некоторые преувеличения. Всё же нельзя недооценивать роль
алкоголя во времена Фауста. В начале XVI века в Германии
культура пития занимала одно из центральных мест в жизни
немцев. Питейные заведения были общественным институтом,
по фактическому значению не уступавшим церкви. М ужчи­
ны встречались в трактирах, чтобы вести дела и заключали
сделки под традиционный тост, тем самым определяя свои
социальные роли255.
Трактиры и постоялые дворы были действенным каналом
влияния, независимым от гильдии и городского совета, то есть
официальных собраний, жёстко контролируемых властью.
Естественно, что люди вроде Фауста нередко устраивали здесь
свои дела. К примеру, Парацельс пропагандировал свои религи­
озные идеи как раз на постоялых дворах и в трактирах, встречая
те же обвинения в пьянстве — особенно в тех случаях, когда
его мнения не отвечали позиции местной власти. То, что более
поздние авторы ставили Фаусту в вину, считая его шарлатаном,
на самом деле представляло удобную среду, в которой Фауст
преследовал свои цели. Известно несколько историй о Фаусте,
где действие происходит на постоялом дворе. Так, в одном из
рассказов Фауст сковал рты пьяных орущих крестьян256. Ещё
более живучей оказалась история об Ауэрбаховом погребке —
или о том, как Фауст прокатился на непочатой бочке с вином.
Но почему именно в Лейпциге?
220
12. СОЕДИНЕНИЕ ПЛАНЕТ
Уже в те времена Лейпциг был университетским городом.
Лейпцигский университет, Alma m ater Lipsiensis, официально
учреждённый римским папой Александром V, открыл свои
двери 2 декабря 1409 года. Доктор Симон Писторис-старший
(1453—1523), профессор медицины Лейпцигского университе­
та, был также известен как сторонник использования астроло­
гии в медицине. Возможно, поэтому тогдашний нюрнбергский
конкурент доктора Писториса, в прошлом астролог Мартин
Поллиш (Меллерштадтский), в 1510 году или чуть ранее с не­
которым раздражением написал: «Из-за того, что в Лейпциге
астрологические суждения продаются по более высоким ценам,
нежели в Нюрнберге, тамошних астрологов ценят выше, чем
здешних»257. Странствующий учёный вроде Фауста, без сомне­
ния, мог найти дорогу к дверям этого благородного учреждения
с его астрологическими традициями и более дорогими ценами.
Но там, где есть университет, там живут студенты, а где живут
студенты — там пьют вино, и мы закономерно оказываемся у
винного погреба.
Если Фауст действительно посетил Лейпциг, он должен
был увидеть большой, шумный город. Уже с XII века Лейпциг
получил известность своими ярмарками, а в XVI веке город
процветал. По давней традиции ярмарки всегда проходили во
время Пасхи и на праздник святого Михаила (29 сентября),
а с 1458 года была учреждена ещё одна, новогодняя ярмар­
ка. С 1507 года ярмарки получили статус государственных
(Reichsmessen). Город был переполнен студентами, торговцами
и ремесленниками, которых привлекали возможность учёбы,
ярмарки и прочее. Многие из них хорошо знали дорогу к группе
разнообразных зданий, располагавшихся около рыночной пло­
щади и принадлежавших некоему доктору Генриху Штромеру
из Ауэрбаха (ок. 1478—1542). Здесь были устроены торговые
ряды, предлагавшие, если верить Лейпцигской хронике, «ве­
ликое множество товаров, продававшихся и покупавшихся с
большой охотой»258.
Доктор Штромер — или, как его привыкли называть, Ау­
эрбах — был доктором философии и медицины, деканом ме­
221
ЛЕО РУИКБИ
дицинского колледжа, членом городского совета и, несколько
позднее, личным врачом курфюрста Саксонии Фридриха III.
Группа строений, со временем получившая название «Ауэрба­
хов двор», возводилась медленно и частям. Основное здание
было построено в 1438 году, и первым владельцем стал судья,
доктор Николаус Шультхесс. Это было солидное четырехэтаж­
ное строение, состоявшее наполовину из дерева. В 1519 году
Ауэрбах купил этот дом у наследников городского советника
Ганса Хоммельшайна. За несколько последующих лет Ауэрбах
прикупил соседние здания, а в 1530 году начал стройку, за ­
кончившуюся только через 8 лет. К моменту окончания строи­
тельства здесь было устроено около сотни погребов, которые
могли использоваться торговцами во время ярмарок, а также
прилавки, две галереи, «удобные комнаты, гостиные и спальные
помещения» и отличная конюшня. В 1525 году, незадолго до
предполагаемого визита Фауста, Ауэрбах открыл ещё один
винный погреб259.
Как отмечала Лейпцигская хроника, «некоторые говорят,
что известный доктор Фауст, будучи в Лейпциге, останавливал­
ся у него [Ауэрбаха]». Впрочем, этот факт оспаривается260.
Хотя неизвестно, где на самом деле жил Фауст, легенда до
сих пор связывает его с этим домом. Рисунки, сделанные на
стенах, подписаны 1525 годом — и, как говорят, бочонок, хра­
нящийся в погребе, в точности напоминает тот, на котором про­
катился сам Фауст. Но, если Фауст и встречался с Ауэрбахом,
тот предпочёл не увековечивать это событие.
В «народной книге» говорится, что Фауст пробовал рейн­
ские вина, но отдавал предпочтение венгерским, из Будапешта,
а также вину, полученному от одного трактирщика из Равенсбурга. Кроме того, Фауст хорошо изучил винные погреба гер­
цогов Саксонского и Баварского и епископа Бамбергского, но
никогда не пил больше, чем в Лейпциге. Если верить книге, во
время волшебного путешествия по свету Фауст посещал Лейп­
циг и был в замке, где восторгался «большим сосудом», но это
не были владения Ауэрбаха261.
222
12. СОЕДИНЕНИЕ ПЛАНЕТ
Судя по «народной книге», Мефистофель одевал Фауста и
его ассистента в самые лучшие одежды, и посещение Лейпцига
не было случайным, поскольку этот город славился роскошны­
ми тканями. Говорили, что в городе у Фауста был друг по имени
Виктори, врач по профессии, прежде учившийся в Виттенберге,
которому он писал о космологии и о своём путешествии по
свету. Хотя уже первые упоминания о Фаусте подтверждают
информацию о визите в Лейпциг (по легендам XVI века), ни
одно из этих упоминаний не связано напрямую с его чудесным
катанием на бочке262.
К примеру, Видман добавил главу, названную «Доктор Фа­
уст дарит студентам в Лейпциге бочку вина », когда пересказал
эту легенду в издании 1599 года. В 1674 году Пфитцер переделал
рассказ Видмана, несколько изменив текст и уменьшив разме­
ры бочонка. В 1728 году появилась новая версия, а в 1839 году
была записана народная легенда, повторявшая описание тех
событий. Гёте, в бытность студентом регулярно посещавший
погребок, обнаружил там экземпляр «народной книги», по
традиции прикованный цепью к стене, и это побудило его на­
писать знаменитую сцену263.
Приключение начиналось примерно так же, как путеше­
ствие Фауста в Мюнхен. Когда Фауст находился в Виттенберге,
к нему обратились студенты (из Венгрии, Польши, Каринтии
и Австрии) или, если верить Пфитцеру, польский дворянин,
желавшие увидеть Лейпцигскую ярмарку. Кому-то хотелось
просто удовлетворить любопытство, другие предполагали не­
много заработать. Мотивы Фауста остались неясны. По старо­
му народному преданию, записанному в 1839 году, это М ефи­
стофель подбил Фауста отправиться в Лейпциг: «Что ты всё
один да один? Сидишь, как сыч на болоте »264. Фауста уговорили
отправиться в Лейпциг.
В более поздних вариантах истории Фауст, как магический
таксист, доставил своих приятелей в город. Если у Видмана вся
компания прошла семьдесят километров пешком, то у Пфитцера Фауст «сделал колдовством» крестьянскую повозку и
223
ЛЕО РУИКБИ
лошадей, куда его спутники «забрались с большим удоволь­
ствием и быстро отправились в путь». У Видмана путешествие
прошло гладко. Если же верить Пфитцеру, очень близко от
повозки пробежал заяц (примета неудачи), что навеяло «дур­
ные предчувствия ». Впрочем, все так долго спорили, дурное ли
это предзнаменование или нет, что ещё до заката, «к великому
изумлению», оказались в Лейпциге265.
На другой день, слоняясь по ярмарочным рядам, спутники
подошли к винному погребу, где погребщики (которых звали
«стрелками» или «белыми халатами», за их длинные белые
одеяния) пытались достать из подвала огромную бочку. Если
Видман утверждал, что бочка вмещала от 16 до 18 вёдер вина,
то Пфитцер ограничил этот объём всего семью или восемью
вёдрами. Какой бы ни была бочка, «стрелки» никак не могли
с ней справиться. В варианте 1728 года Фауст и его приятели
долго хохотали над неловкими погребщиками. По Пфитце­
ру, Фауст со всем ехидством осведомился: «Что это вы такие
неловкие, не можете таким числом выкатить из погреба одну
бочку? Вообще-то с этим и один человек может справиться,
если поработает умеючи»266.
Нетрудно представить, чему это привело: забыв про бочку,
«стрелки» принялись ругаться. Они-то и посоветовали Фау­
сту, если он такой смелый, выкатить бочку самому, «чёрт бы
его побрал». Хозяин подвала, в этот момент появившийся на
сцене, решил, что ничем не рискует поднял ставки, предложив
бочку в качестве награды тому, кто сможет решить задачу. Со­
бравшаяся толпа приготовилась увидеть чудо или драку. Фа­
уст спустился в погреб. Через минуту он выскочил наверх, как
пробка от шампанского, сидя верхом на пресловутой бочке.
Возразив, что это было сделано «против природы», хозяин
подвала с большой неохотой выполнил обещание. На этот раз
Фауст, к его чести, поделился добычей. Он устроил грандиоз­
ную пирушку, продолжавшуюся несколько дней — до тех пор,
пока из бочки не выпили всё до капли267.
224
13. ВСЕ ПОБЕДЫ В ИТАЛИИ
13.
ВСЕ ПОБЕДЫ В ИТАЛИИ
(1 5 2 1 -1 5 2 7 )
«Теперь весь мир охвачен войной », — писал Бенвенуто Чел­
лини268.
Кто-то, предположительно Меланхтон, высказал мысль,
что Фауста не было ни в Лейпциге, ни вообще в Германии и он
не мог наблюдать события Крестьянской войны, поскольку
находился гораздо южнее вместе со столь востребованными
солдатами Швабской лиги. Несомненно, спорадический ха­
рактер Итальянской кампании допускал такую возможность.
Однако, как писал Манлий со слов Меланхтона, «маг этот Фа­
уст, гнусное чудовище и зловонное вместилище многих бесов,
в хвастовстве своем дошел до такой нелепости, будто только
ему и его чарам императорские войска обязаны всеми своими
победами в Италии»269.
До начала 1520-х годов таких побед было не слишком много.
Хотя Максимилиан I с успехом представлял себя «последним
рыцарем», его военная кампания складывалась в основном неу­
дачно. В период действий Камбрейской лиги с 1509 по 1515 год
подавляющее большинство военных побед одержала Франция.
Однако с воцарением Карла V военачальники империи увенчали
себя победными лаврами. Начиная с 1522 по 1530 год Карл V и
его союзники вырвали у французов целый ряд побед, и Фауст
вполне мог заявить на них свои магические претензии. В частно­
сти, империя нанесла французам знаменательный удар в битве
при Павии, где французы понесли потери, каких не испытывали
со времён битвы при Азенкуре. Учитывая, что действия Макси­
милиана были слабыми и неэффективными, могло показаться,
что магия действительно повлияла на армию империи самым
неожиданным и решительным образом.
Само собой, Манлий утверждал, что Меланхтон не верил ни
одному слову Фауста: «Это нелепейшая ложь; говорю об этом
единственно с целью предостеречь юношей, дабы не спешили
225
ЛЕО РУИКБИ
они доверяться подобным людям»270. Впрочем, мы тоже не обя­
заны принимать взгляды Меланхтона (или Манлия). Важно все­
го, что приписываемое Фаусту утверждение передано в форме
некоего наставления ученикам, что делает маловероятным (но,
конечно, не отрицает) возможность того, что Фауст говорил
именно так. Хотя Меланхтон мог слышать это от других, однако
расположение отрывка в тексте после описания приключений
Фауста в Виттенберге наводит на мысль, что он, возможно,
слышал эти слова от самого Фауста. Впоследствии Лерхеймер
действительно утверждал, что Фауст познакомился с Меланхтоном, когда они оба находились в Виттенберге.
Если Фауст всё же сделал подобное заявление, то какого
рода магию он имел в виду? Рассмотрев уже известные данные
о его карьере, можно составить достоверную картину фаустов­
ских магических услуг. Сотрудничество с фон Зиккингеном, не
делавшим, как считали, ни одного шага без совета астролога, а
затем составление письменного астрологического заключения
для Георга III, епископа Бамбергского, допускало возможность
службы Фауста в качестве военного астролога. К примеру, он
мог определять дни, благоприятные для действий император­
ской армии. Но Меланхтон говорил конкретно о магии. При
всех демонических способностях, плащах-самолётах и прочих
магических силах, находившихся (по преданию) в его распоря­
жении, «князь некромантов» мог прибегнуть к самым разным
запретным практикам, в том числе, возможно, к изготовлению
алхимического золота, необходимого императору для его за­
граничных войн.
Оказавшись в Италии, Фауст мог обнаружить, что здешние
воины интересуются тайными искусствами не меньше, чем его
соотечественник фон Зиккинген. Как астролог, привыкший
действовать в кругах высшего общества, к тому же искавший
покровительства, Фауст должен был познакомиться с руко­
водителями военной кампании: у него просто не было другого
способа предложить свои услуги, чтобы пробиться к славе и
богатству.
226
13. ВСЕ ПОБЕДЫ В ИТАЛИИ
Один из таких руководителей — итальянский кондотьер
Альфонсо д’Авалос, маркиз дель Васто, впоследствии став­
ший губернатором Милана (1538—1546) и увековеченный Ти­
цианом. Известно, что после 1543 года дель Васто советовался
с Кардано по поводу своего гороскопа и, вообще, проявлял
большой интерес к оккультному. Он также покровительство­
вал Джулио Камилло Дельминио (1480—1544), которого чаще
называли Джулио Камилло, создателю L’idea del theatro, или
«театра памяти», — необыкновенного строения, специально
созданного для доступа ко всем работам Цицерона, вплоть до
отдельной фразы и слова, и организованного согласно пред­
ставлениям автора о Вселенной. Говорили, что размеры модели,
построенной Камилло, были достаточно велики, чтобы внутри
«театра » могли одновременно находиться по крайней мере два
человека. В 1532 году Виглий Зухениус в письме Эразму описал
строение как «амфитеатр работы необыкновенной и весьма
искусной », заметив, что «всякий, кто попадает туда в качестве
зрителя, обретает способность держать речь о любом пред­
мете, по гладкости сравнимую разве что с цицероновской»271.
Однако изобретение представляло собой нечто большее, чем
просто средство гармонизации речи.
Камилло, следовавший герметико-каббалистической тради­
ции Пико делла Мирандолы, конструировал свой театр по этим
принципам. Отражая порядок вечных истин, «театр» демон­
стрировал «универсум, разворачивающийся из первой причины
через все стадии творения». В этой сложной пространственно­
мнемонической системе универсум запоминался благодаря ор­
ганической связи всех уровней — от ангелов до планетарных
сфер и далее к человеку, — с подлежащим им вечным порядком.
«Театр » Камилло был также необычайно сложной магической
машиной. Строение украшали изображения планет, действо­
вавшие в роли астральных талисманов и распространявшие
своё влияние так, что оно могло быть направлено в нужное
русло для совершения определённого действия. Считалось, что
оператор «театра » мог использовать магическую силу Вселен­
ной — разумеется, при условии овладения частью космической
227
ЛЕО РУИКБИ
гармонии, воплощённой в его замысловатой структуре. П о­
пулярность творения Камилло была такова, что его описание,
опубликованное в Венеции в 1520 году, переиздавали 10 раз.
Италия, давшая миру герметическую традицию, стала благо­
датным местом для чародея эпохи Возрождения. Для Фауста
это был поистине дом родной.
Не только Фауст заявлял о способности применять магию в
военных целях. Изучить возможную активность в этом направ­
лении позволяют некоторые прецеденты. Хартлиб описывал
встречу с известным воином, в 1455 году рассказывавшим, что
рыцари Тевтонского ордена всегда планировали военные кам­
пании, гадая на гусиной грудной косточке, особенно ценной для
предсказания погоды. Стандартной частью арсенала чародея
было соединение магических армий. В «Книге священной магии
мага Абрамелина» предусмотрена специальная формула как
раз для этого случая. Чародей может вызвать целую армию из
неопределённого количества «вооружённыхлюдей» или даже,
«в случае осады», вызвать духов. Авраам из Вормса, предпо­
ложительно являющийся автором «Книги священной магии»,
утверждал, что однажды произнёс такое заклинание. По сло­
вам Авраама, он спас Фридриха I (1369—1428), курфюрста Сак­
сонского, в одном из жестоких сражений периода Гуситских
войн, вызвав заклинанием отряд из 2000 рыцарей.
Сочинения Авраама могли быть написаны примерно в
XIV веке, однако более надёжно атрибутированный «Ко­
декс 489» также включает заклинания для немедленного вы­
зова вооружённых отрядов. Произнеся особые заклинания,
можно было прибавить к вооружённому отряду целую кре­
пость с защитниками либо вызвать «вооружённые отряды не­
исчислимой силы». Подобно Аврааму из Вормса, составитель
«Кодекса» также утверждал, что использовал заклинание и
вызывал «бесчисленные орды» демонических рыцарей для на­
падения на императора и его свиту, которые охотились в глухом
лесу, а затем чудесным образом возвёл замок, послуживший
укрытием. Составитель «Кодекса» описывал это как проверку
своих магических формул, но император и сопровождавшие его
228
13. ВСЕ ПОБЕДЫ В ИТАЛИИ
рыцари наверняка восприняли его действия как злую шутку:
замок и нападавшие вдруг исчезли, а они остались стоять по­
среди болота. В «народных книгах» есть несколько примеров
того, как Фауст вызывал эти сверхъестественные рати. Однако
лучший примером того, как Фауст мог советовать военачаль­
никам, даёт случай с Конрадом Киезером (1366 — ок. 1405) из
Айхштетта.
Киезер был медиком по образованию, солдатом по слу­
чаю и дипломатом по должности. Он также был астрологом и
вдобавок чародеем. Одно время Киезер служил у Стефана III,
герцога Байерн-Ингольштадтского, пока не лишился места.
В попытке задать своей карьере прежнее направление Киезер
написал огромный трактат об оружии и других предметах, под
названием Bellifortis (букв. «Сильный в войне») (ок. 1405)272.
В наши дни рукопись получила известность из-за технических
иллюстраций. Однако в своём произведении автор не ограничи­
вался инженерными описаниями, рассуждая о возможностях
использования магии в военных целях. Киезер давал рекомен­
дации по производству неугасимых факелов, о применении
оленьей шкуры для защиты от раны в бою — и о том, как изго­
товить самонаводящиеся охотничьи стрелы с использованием
перьев или меха убитых животных. В некоторых рецептах он
ступал на зыбкую почву колдовства. Книга разошлась в огром­
ном количестве копий, подделок и адаптаций, пользовавшихся
популярностью вплоть до XVII века. Нет ничего не обычного в
предположении, что Фауст мог ознакомиться с содержанием
Bellifortis и использовать книгу в общении с потенциальными
клиентами.
Если Фауст находился вместе с императорской армией, а
не вдали от мест боевых действий, тогда в соответствии с его
заявлениями он должен был следовать на юг. Резонно предпо­
ложить, что Фауст раскидывал свои карты и делал предсказа­
ния исключительно для «высшего» военного руководства. Воз­
можно, он встречался с Георгом фон Фрундсбергом, в период
Итальянской кампании возглавлявшим наиболее крупные силы
наёмников. Фон Фрундсберг не в первый раз был в Италии и
229
ЛЕО РУИКБИ
вообще на войне. В 1499 году он сражался против французов в
Милане. В 1504 году он участвовал в войне за Баварию — Аандсгут на стороне Максимилиана I. В 1519 году фон Фрундсберг
вместе со своими людьми воевал против Ульриха Вюртемберг­
ского. В 1521 году фон Фрундсберг находился у стен Мезьера
вместе с фон Зиккингеном, а это даёт основания полагать, что
он был наслышан о Фаусте — и, возможно, даже встречался с
ним. Год спустя фон Фрундсберг отличился в битве при Бикоке.
На портрете кисти Кристофа Амбергера показан сильный че­
ловек в чёрных латах, с алебардой, зажатой рукой в железной
перчатке, с открытым забралом и неожиданно дружелюбным
лицом. Фон Фрундсберг изображён человеком действия, без
обычного для ландскнехтов роскошного плюмажа. Но если, как
уже говорилось, к возможностям магии прибегали даже рыцари
Тевтонского ордена, несомненная твёрдость фон Фрундсберга
не могла служить препятствием для общения с некромантом,
особенно таким, которого хорошо знал его старый товарищ по
оружию фон Зиккинген.
ЧЕТЫРЁХЛЕТНЯЯ ВОЙНА (1 5 2 1 -1 5 2 5 )
Пока император Карл V укреплял свои позиции, вступая в
альянсы с римским папой Львом X и Генрихом VIII, Робер де
ла Марк спешил к границам нынешних Голландии, Бельгии и
Люксембурга вместе с Карлом, герцогом Гельдерским, а Генрих
д’Альбре (Генрих II Наваррский) перешёл границу Франции
и оказался в Испании. Какое-то время события развивались
неудачно. Несмотря на успехи фон Зиккингена и испанских
новобранцев, фортуна приняла сторону империи — в основном
по вине самих французов. С этого момента мы и начнём, учи­
тывая неопределённость заявлений Фауста, претендовавшего
на «все победы».
Капитан армии Франциска I Оде де Фуа (1485—1528), виконт
де Лотрек, немного получал удовольствия от жизни в Милане.
Де Фуа уступил миланскую квартире сестре, в то время фаво­
ритке Франциска, однако в 1521 году ему ещё придётся об этом
230
13. ВСЕ ПОБЕДЫ В ИТАЛИИ
пожалеть. На севере немецкие ландскнехты перешли Альпы и
начали движение через Трентскую долину. На юге итальянский
кондотьер, лейтенант императорской армии Фернандо д’Авалос
(1489—1525), маркиз Пескары, оставил Неаполь. Армия импе­
ратора осадила Парму, но вскоре сняла осаду из-за угрозы со
стороны войск Альфонсо д’Эсте (1476—1534), герцога Ферра­
ры. На время показалось, что продвижению императорской
армии положен предел, но герцог Феррара потерпел неудачу,
и папский кондотьер Джованни де Медичи (1498—1526), на­
нёсший поражение венецианским союзникам Франции, открыл
войскам Карла V дорогу на Милан.
Встреча императорской и папской армий привела к стол­
кновениям между швейцарцами, сражавшимися теперь как за
Францию, так и за империю. Обеспокоившись развитием со­
бытий, Швейцарская конфедерация приказала отозвать все
свои воинские подразделения. К своему разочарованию, де Фуа
обнаружил, что швейцарцы уходят — за исключением наёмни­
ков, получавших деньги от папы. Де Фуа вернулся в Милан, где
обнаружил, что его меры пресечения не пользуются успехом у
населения. Как только на горизонте появились флаги империи,
в городе начались беспорядки. Де Фуа, опережаемый венеци­
анскими союзниками, отступил из Милана в Комо.
Как всегда, ход войны определили деньги. К концу года были
исчерпаны значительные средства, в 1521 году выделенные го­
сударствами Нижних земель. Хотя Карл V добился серьёзного
дипломатического успеха в Англии, а по Виндзорскому дого­
вору обе стороны обязались вторгнуться в Италию в 1524 году,
император вынужденно распустил большую часть своей армии.
Некромант-одиночка остался не у дел. Что ещё хуже, кончина
Льва X заставила швейцарцев отдать предпочтение французам,
а оказавшиеся без работы немецкие ландскнехты с готовностью
приняли золото от короля Франциска I. Баланс сил снова из­
менился неожиданно и драматически резко.
Весной 1522 года де Фуа двинулся на Милан, надеясь вновь
захватить город. Однако он обнаружил, что заново построен­
ные укрепления сделали Милан практически неприступным, а
231
ЛЕО РУИКБИ
разъярённые жители ждут не дождутся возможности пустить
французам кровь из носу. Беспокойство де Фуа усиливало ещё
и то, что наёмники швейцарцы проявляли недовольство из-за
задержек в выплате жалованья. 26 апреля недовольство пере­
росло в открытый бунт. Швейцарцы потребовали атаковать, как
они считали, слабые позиции императорских войск в Бикоке,
совсем рядом с Миланом. Наёмники, предчувствовавшие лёг­
кую победу над более слабым противником, собирались погреть
руки на добыче. 27 апреля де Фуа с неохотой повёл войско в
бой. Атака французов была остановлена на подступах уни­
чтожающим огнём из аркебуз и пушек273. В тот день с поля боя
не вернулось около 3000 швейцарских наёмников де Фуа.
Швейцарцы, пождавши хвост, отправились по домам за ­
лизывать раны. «Они вернулись назад в горы, — сказал Гвич­
чардини, — понеся потери, но в ещё большей степени утратив
мужество»274. Лишившись каких бы то ни было шансов в Ми­
лане, де Фуа был вынужден оставить Ломбардию.
Наступив на грабли в Бикоке, французы вновь столкнулись
с армиями империи во время осады Генуи. Фернандо де Авалос
и другой опытный наёмник, Просперо Колонна (1452—1523),
отпрыск дворянской фамилии Колонна, 20 мая 1522 года по­
дошли к городу, ворота которого демонстративно закрылись
у них перед носом. Осада продолжалась до 30 мая, когда гену­
эзцы наконец сдались на милость победителей. Императорские
войска тут же предались разгулу, грабежу и мародёрству.
Летом 1522 года английский флот и флот империи были
спешно выдвинуты к побережью Британии и Нормандии. В то
же время войска Карла в Италии вновь начали испытывать не­
хватку наличных средств. Средства, начавшие поступать из
Кастилии после подавления восстания, были уже исчерпаны,
так же как деньги, предоставленные государствами Нижних
земель. Брат императора Фердинанд искал средства, необхо­
димые для финансирования борьбы против турок, поскольку
именно нехватка ресурсов привела к падению Родоса. По этой
причине Франциск I изо всех сил стремился вновь овладеть
Миланом. Однако его агрессивные притязания на герцогство
232
13. ВСЕ ПОБЕДЫ В ИТАЛИИ
Бурбон привели к разрыву отношений с могущественным кон­
нетаблем Франции Карлом III, герцогом Бурбонским, предло­
жившим империи 500 конных воинов с полным вооружением и
8000 пехотинцев. В сговоре с Генрихом VIII и Карлом V герцог
Бурбонский вынашивал тайные планы раздела Франции.
Но заговор был раскрыт, и герцог не только лишился армии,
но едва сумел сохранить себе жизнь. Союзники продолжали
наступление: на севере герцог Суффолка и граф ван Бурен по­
дошли к Парижу, до которого оставалось всего 80 километров,
испанцы на юге продвинулись до Байонны, а немцы на востоке
угрожали границе около Бресса (сегодня это административ­
ный район Рона-Альпы). После ряда первых успехов наступа­
тельная кампания быстро выдохлась из-за нехватки средств и
отсутствия единого управления. В 1523 году французы вновь
вторглись в Ломбардию, несмотря на то что, вопреки наме­
ченному плану, осторожный Франциск не решился возглавить
войска.
На Милан армию повёл адмирал Гильом Гуффье, сеньор де
Бонниве и Буаси (ок. 1488—1525). Ввиду подавляющего чис­
ленного превосходства врага наёмники Просперо Колонны
благоразумно отступили из Милана, оставив французам всю
западную часть герцогства. Фауст вполне мог находиться в
Милане, и в случае наступления де Бонниве незащищённый
город легко достался бы французам. Кроме Милана, империя
продолжала удерживать Павию, Лоди и Кремону, и поэтому
Колонна сосредоточил усилия на обороне этих городов. К мо­
менту подхода французов Милан был уже готов к оккупации.
В надежде на скорую победу Бонниве осадил город, отрядив
де Байярда, старого врага фон Зиккингена, в поход на Лоди и
Кремону.
Несмотря на сдачу Лоди, Кремона оказала стойкое сопро­
тивление, и вскоре де Байярд был вынужден отвести свои вой­
ска. Состоявшееся 19 ноября 1523 года избрание Джулио де
Медичи римским папой Климентом VII привлекло денежные и
людские ресурсы на сторону империи. Прекратив осаду Мила­
на, Бонниве отступил в Тичино. В декабре смерть Колонны обе­
233
ЛЕО РУИКБИ
спечила французам временное преимущество, и вице-король
Неаполя Шарль де Ланну (1487—1527) вместе с маркизом Пе­
скары устремились в прорыв. Получив подкрепления из Гер­
мании и заручившись поддержкой Венеции, войска империи
повели наступление против Бонниве, вытеснив его отряды в
Новару (регион Пьемонта). В итоге Бонниве потерпел пораже­
ние в битве на реке Сезии 30 апреля 1524 года. В арьергардном
бою у Сезии погиб знаменитый Пьер дю Терайль де Байярд
(1476—1524), которого современники называли «рыцарем без
страха и упрека», обеспечивавший безопасный отход раненого
Бонниве и остатков его армии.
Бурбон и Пескара продолжали наступление и вторглись
в Прованс. 19 августа они осадили Марсель. Ренцо да Чери,
капитан Орсини, организовал здесь весьма серьёзную оборо­
ну. Поддержку со стороны моря обеспечивали галеры Андреа
Дориа. Франциск I поспешно собрал армию для разблокиро­
вания Марселя. Понимая, что время уходит, герцог Бурбон
4 сентября предпринял решительный штурм города. Однако,
как оказалось, Марсель был надёжно защищён. Когда француз­
ские подкрепления были уже в пути, Пескара выступил против
продолжения экспедиции, и Бурбон, вынужденно отдавший
приказ к отступлению, отвёл войска дорогой, по которой он
шёл вместе с наступавшим ему на пятки Анном де Монморанси
(1493—1567). Войска империи продолжали удерживать города
Милан, Александрию, Павию, Лоди и Кремону. До определён­
ного момента это позволяло сдерживать Бонниве, но будет ли
такая стратегия действенной с учётом изменений в итальянской
политике?
БИТВА ПРИ ПАВИИ (1525)
Для некоторых историков это событие знаменовало окон­
чание периода Средневековья, другие отмечают это как новый
этап в развитии оружия, но определённо, что речь идёт об одной
из наиболее драматических битв в истории. Французы осадили
Павию в конце 1524 года, и с тех пор их лагерь стоял около
234
13. ВСЕ ПОБЕДЫ В ИТАЛИИ
города. «Король сказал: “Подождём, пока у них не кончится
хлеб” »275.
С момента триумфального возвращения в Милан (гарнизон
которого выкосила чума) французы, вошедшие в альянс с рим­
ским папой Климентом VII и Джованни де Медичи, уверенно
двигались по Ломбардии до тех пор, пока на пути не возникло
серьёзное препятствие в виде Павии. В Италии у Франциска I
было примерно от 26 ОООдо 40 ОООчеловек, но здесь, у стен этого
хорошо укреплённого города движение французских войск
застопорилось. Гарнизоном Павии численностью от 6000 до
9000 человек командовал Антонио де Лейва (1480—1536), гер­
цог Терранова.
За время осады императорские войска сумели неплохо орга­
низоваться. Первым у Павии оказался герцог Бурбон, прошед­
ший маршем от Лоди, находившегося к северо-востоку. В на­
чале февраля к Павии подошла основная часть императорской
армии в Италии во главе с командующим Шарлем де Ланнуа.
Теперь итальянская армия императора имела перевес в пехоте;
у Франциска I было преимущество в кавалерии и пушках.
Не желая допустить взятия Павии, де Ланнуа начал обстрел
французского лагеря. Французы занимали хорошо защищён­
ную позицию в охотничьем парке. Обстрел, продолжавшийся
около месяца, не принёс заметных результатов. Из-за острой
нехватки провизии, боеприпасов и падения боевого духа ж и­
телей города императорская армия была вынуждена перейти
в наступление.
Сражение началось туманным утром, незадолго до рассвета.
Первыми в бой выступили Альфонсо д’Авалос, возглавивший
отряд аркебузеров, и императорская лёгкая кавалерия, скре­
стившая сабли с французами. Франциск I быстро перегруппи­
ровал силы, встретив противника огнём артиллерии, настолько
интенсивным, что дым от пушечных выстрелов заслонил восход
солнца. Стремясь сокрушить центр боевого порядка де Лан­
нуа, нетерпеливый Франциск повёл в атаку свою кавалерию,
при этом оказавшись на линии обстрела и заблокировав огонь
своей артиллерии. Франциск собственноручно перечеркнул
235
ЛЕО РУИКБИ
те преимущества, которые обеспечивала его позиция. На бо­
лотистой местности французская тяжёлая конница оказалась
в безвыходном положении. Цвет французской кавалерии был
уничтожен плотным огнём испанских аркебузеров.
Де Лейва возглавил атаку осаждённого гарнизона, ударив­
шего в тыл французов. Когда дым сражения рассеялся, ста­
ло очевидным, что де Ланнуа одержал убедительную победу.
Франциск I попал в плен, а его армия была рассеяна и обрати­
лась в бегство. Всё это произошло в день рождения императора
Карла V.
Едва ли Фауст удивился такому исходу. Более того, он
вполне мог предсказать результаты сражения. По мнению
виттенбергского математика и астролога Эразма Рейнгольда
(1511—1553), «те, у кого Марс находится в четвёртом доме,
означающем позицию упадка, не счастливы в завоеваниях»276.
Марс у Франциска I находился в четвёртом доме.
Вскоре испанский гуманист Альфонсо де Вальдес (1500—
1532) восторженно написал: «Кажется, сам Господь чудесным
образом даровал императору эту победу»277. Франциск отсту­
пил, но до конца войны было ещё далеко. Французов изрядно
наказали в битве при Павии, и вскоре они вернулись за до­
бавкой.
Де Вальдес выражал обеспокоенность по поводу «того
турка », и на то были веские причины. Продолжение француз­
ской агрессии предоставило османскому султану Сулейману I
редкую возможность, и он двинулся маршем на Белград во
главе огромной армии, насчитывавшей от 70 до 100 000 сол­
дат. Польша и Венеция заявили о нейтралитете, и венгер­
ский король Ладислас II (1506—1526) остался один на один с
приближающимся грозным врагом. Ладислас бросил против
превосходящего противника всю свою кавалерию. Это было
актом отчаяния и благородства, тем не менее обречённым
на провал. Наступление Сулеймана на Европу ненадолго за ­
держалось лишь из-за необходимости усмирить восстания в
Сицилии и Марамании.
236
13. ВСЕ ПОБЕДЫ В ИТАЛИИ
В предсказании, сделанном Августином Бадером из Ауг­
сбурга в 1527 году и повторенном Парацельсом, говорилось,
что турки дойдут до Рейна, уничтожив существующий порядок
и создав империю, в которой объединятся христиане, иудеи,
турки и язычники278. Сулейман Великолепный ещё вернётся.
РАЗГРАБЛЕНИЕ РИМА ( 1527)
Если верить «народной книге», Фауст вместе с император­
ской армией дошёл до самого Рима. Обойдя вокруг Вечного
города, Фауст вернулся на западный берег Тибра, где рас­
полагался комплекс зданий Ватикана, чтобы увидеть дворец
римского папы и «все кушания и яства, которые подносились
папе»279. Дворцовый комплекс, который должен был видеть
Фауст, включал неоконченную крепость Николая III (пра­
вил в 1277—1280 годах), достроенную Николаем V (правил в
1447—1455 годах), а также библиотеку и знаменитую капеллу
Сикста IV (1471—1484), Бельведерский дворец Иннокентия VIII
(1484—1492), башню Борджиа Александра VI (1492—1503) и
огромный Двор Бельведера Юлия II (1503—1513).
Однако Фауста не интересовала архитектура. Прогуливаясь
в тени впечатляюще огромных каменных сооружений, «он и его
Дух сделались невидимыми» и проскользнули мимо стражи,
состоявшей из швейцарцев, «проникнув в папский дворец, в те
самые покои, где был папа»280. Всякий, кто пожелал бы уподо­
биться Фаусту, мог, к примеру, воспользоваться одним из трёх
заклинаний «невидимости» из «Кодекса 849».
В покоях Климента VII (правил с 1523 по 1534 год) Фауст и
Мефистофель увидели «многих слуг его святейшества и многих
лизоблюдов и подхалимов». Даже Фауст из «народной книги »,
привыкший к наилучшей одежде и самой изысканной пище,
поразился «неимоверной роскоши» этого пиршества, сказав:
«Фу ты, черт, почему не сделал ты меня папою?»281 На этом
сатира не заканчивается.
Оглядевшись, Фауст из «народной книги» увидел там мно­
гое, что напоминало его самого: «гордыня, дерзость, упрямство,
237
ЛЕО РУИКБИ
обжорство, пьянство, распутство, прелюбодеяние и всякое без­
божное безобразие». Удивившись столь беспутной компании,
Фауст повернулся к Мефистофелю и посетовал: «Думал я, что
я один стал свиньей или скотом дьявольским». Почувствовав
себя как дома, Фауст решил задержаться на время282.
В «народной книге» Фауст оставался во дворце три дня,
наблюдая за тем, как римский папа устраивает один роскош­
ный приём за другим. Выражая позицию автора-протестанта,
которому не нравилась привычка папы то и дело благослов­
лять и крестить рот, невидимый Фауст влепил папе пощёчину
и громко расхохотался. Ошарашенный папа быстро нашёлся,
объяснив сей случай проделками неприкаянной души, и тут
же распорядился произнести мессу, чтобы эта душа покинула
чистилище. Махнув рукой, папа остался сидеть за обеденным
столом. Когда подали следующее блюдо, Фауст схватил его —
и со словами: «Это моё» — исчез. Мефистофелю он приказал
доставить вина и собственный кубок папы: «Чтобы погулять
назло папе и его жирным увальням-аббатам»283.
Обнаружив пропажу вина, папа и его компаньоны снова
обвинили во всём «неприкаянную душу». Ещё было сказано
устроить мессы во всех церквях, звонить с каждой римской
колокольни да вдобавок предать этого духа анафеме с помо­
щью колокола, книги и свечи — атрибутов католического от­
лучения:
Колокол, свечка и книжка; колокол, книжка и свечка.
И вперед и назад, гонят Фауста в ад?284
«Колокол, книга и свеча» — это фраза из церемонии от­
лучения, принятой в Римской католической церкви. Епископ
должен произнести эту ф разу перед алтарём в присутствии
двенадцати священников. Считается, что отлучение — это наи­
более сильное проклятие в христианстве. Жертва проклятия
лишается покровительства Святой Троицы: Отца, Сына и Свя­
того Духа — и предаётся аду.
238
13. ВСЕ ПОБЕДЫ В ИТАЛИИ
Епископ звонит в колокол, оглашая весть о духовной смерти,
и закрывает Священное Писание, что означает отрешение про­
клятого от церкви, а затем гасит свечу или свечи и стучит ими о
пол, в знак отлучения души от Света Божьего. По сути, обряд —
это духовный приговор, а всякий отлучённый, в течение года
не попросивший об отпущении грехов, автоматически попадает
в еретики. При всей серьёзности обряда Марло не удержал­
ся, чтобы не вывести сатирический образ римского папы и его
окружения, заставив монахов петь: «Будь проклят тот, кто унес
вино его святейшества!» (III.2.101—110). В «народной книге»
Фауст не смущается звоном колоколов и монашеским пением,
напротив, он с удовольствием вкусил папских яств, после чего
вызвал ужасную грозу, и унёсся из Вечного города285.
В «народной книге » нет упоминания о событии, несомненно
предсказанном Фаустом. Этим событием была ещё одна победа
Карла V, одновременно ставшая позором императорской ар­
мии. К стыду императора, кульминацией и венцом Итальянской
кампании стало так называемое «разрушение Рима» 1527 года.
Двойная игра папы римского Климента VII, пытавшегося уйти
от влияния императора Карла V, привела Святой престол к со­
крушительному поражению.
Карл V принудил захваченного в плен французского короля
Франциска I подписать 14 января 1526 года Мадридский до­
говор, условия которого были подтверждены торжественной
присягой и рыцарской клятвой французского короля. По усло­
виям договора Франциск соглашался взять в жены сестру импе­
ратора Элеонору и отказывался от прав на владение Миланом,
Неаполем, Генуей, Асти, а также от сюзеренитета над Флан­
дрией, Артуа и Турне. Кроме того, в нарушение традиционных
связей Франциск I должен был передать Карлу Бургундию.
Королю следовало помиловать герцога де Бурбон, вернуть все
конфискованные земли и компенсировать понесённые издерж­
ки. Франциск обязывался вступить в союз с герцогом Гельдерским и соглашался со всеми притязаниями Генриха д’Альбре
(Генриха II Наваррского). В качестве гарантии Франциск со­
глашался передать Карлу V двух своих сыновей с обещанием
239
ЛЕО РУИКБИ
личной сдачи в случае невыполнения требований договора.
Удовлетворившись словом чести, в феврале 1526 года Карл V
отпустил Франциска I из плена.
Благополучно вернувшись в Париж, Франциск I тут же отка­
зался от обещаний герцогу Бурбонскому, нарушил скреплённые
клятвой условия Мадридского договора, отказался признать
свое поражение под Павий и продал земли герцога де Бурбона
другим французским дворянам — невзирая на тот факт, что
он сам отдал Карлу V в заложники двух своих сыновей. В мае
1526 года Франциск организовал союз против императора,
вступив в Коньякскую лигу вместе с Римом, Венецией, Мила­
ном и Флоренцией. Вскоре армии Карла V предстояло вновь
встретиться с Франциском I на поле битвы.
Дважды обманутый своим королём герцог де Бурбон об­
ратился в Карлу V за финансовой помощью, однако импера­
тор, занятый другими неотложными проблемами, пожаловал
Бурбону титул герцога Миланского и назначил командовать
новой большой армией, собранной для захвата Северной Ита­
лии. Весной 1526 года деньги кончились, и герцог де Бурбон
начал терять контроль над этой армией. Чтобы расплатиться с
наёмниками, герцог начал даже продавать фамильные ценности
и ювелирные украшения.
Тем временем Карл V отправил к римскому папе своего послан­
ника и, не добившись результата, обратился к семейству Колонна
с предложением о возобновлении союза. Помпео Колонна сделал
вид, что ищет мира — и, введя папскую армию в заблуждение,
20 сентября 1526 года неожиданно двинул своё войско на Рим.
Пока наёмники грабили Ватикан, Климент был вынужден укрыть­
ся в замке Святого Ангела. Хотя Карл V не принял участия в этом
наступлении, он сполна воспользовался ситуацией. Климент VII
попал в безвыходное положение. Римский папа не знал, что пред­
принять: сначала он отказался от союза с Лигой в пользу империи,
затем, после того как Лига добилась незначительных успехов,
вновь обратился к ней. В итоге было подписано соглашение о
восьмимесячном перемирии при условии, что папа немедленно
выплатит Карлу компенсацию в 60 ОООдукатов.
240
13. ВСЕ ПОБЕДЫ В ИТАЛИИ
В начале 1527 года герцог де Бурбон продал все драгоцен­
ности и поэтому был вынужден закрыть глаза на действия своих
солдат, грабивших соседние города. Императорские солдаты,
с февраля по май безнаказанно опустошавшие Северную Ита­
лию, постоянно находились на грани бунта. Из церквей вы­
несли всё золото и серебро, которое могло быть переплавлено
в звонкую монету для выплаты наёмникам; просьбы Бурбона
о финансовой поддержке оставались без ответа. Даже фон
фрундсберг с трудом управлял своими людьми. В конце концов,
возраст и болезни сделали своё дело. Фон Фрундсберг оставил
командование и возвратился домой. Теперь, когда до солдат
дошли слухи о 60 ООО дукатах, призывы к мятежу зазвучали
громче. Комиссары императора вновь пришли к Клименту VII,
выжав из его запасов ещё 40 ООО дукатов.
Обещанные дукаты не достались тому, кто своей добле­
стью обеспечил эту добычу. В апреле у Бурбона уже не оста­
валось иного выбора, как только пойти навстречу желанию
своих людей и напасть на Рим, чтобы разграбить этот город
с его сказочными богатствами. Римский папа Климент VII не
чувствовал опасности. Находясь под прикрытием договоров и
обещаний золота, он думал, что никто не дерзнёт штурмовать
его город, неприкосновенную столицу христианского мира.
Но когда к Риму приблизилась оголодавшая императорская
армия, римский папа спешно приказал населению готовиться
к защите города. На его призыв откликнулось лишь несколько
тысяч граждан, которым предстояло сразиться с сильной двад­
цатитысячной армией, подошедшей к городу 5 мая. Растянутая
по городским стенам тонкая цепь защитников, имевших лишь
несколько старых пушек, едва ли могла отразить предстоящую
атаку. Хотя для того, чтобы узнать итог, астролог не требовал­
ся, Фауст мог без проблем выдать нужное предсказание. Звезда
Рима находилась в позиции упадка.
В тот год на небе появилась комета. С позиций астрологии
это было предвестником катастрофических событий: войны,
чумы, голода, землетрясений, пожаров и потопа. Были и другие
знаки, которые могли пригодиться Фаусту. Наблюдался так­
241
ЛЕО РУИКБИ
же феномен ложного солнца, при котором происходит резкое
усиление света на краю солнечного диска, что приводит к воз­
никновению иллюзии «двух солнц». Это явление наблюдалось
как раз перед битвой. Если в явлении присутствовало число 3,
это обычно связывали с Троицей, что, соответственно, указы­
вало на победу христиан. Но предстоявшее сражение должно
было происходить между христианами. Какая из сторон по­
бедит? Возможно, победят те, кто в большей степени отвечает
идеям христианства? Кто победит, еретики-протестанты или
распущенные и склонные к поклонению идолам римляне? Как
обычно, провидение было на стороне больших пушек.
Ранним утром 6 мая, когда городские стены окутал густой
туман, герцог де Бурбон отдал приказ к штурму. Наёмники
ринулись вперёд, крича: «Убей, убей, кровь, кровь, Бурбон,
Бурбон»286. Бурбона, храбро возглавившего штурм, почти не­
медленно сразила «пуля » одного из защитников Рима (должно
быть, весом около 60 г. — Примеч. пер.), выпущенная из ар­
кебузы. Бурбон был убит. Позднее ответственность за смер­
тельный выстрел взял на себя итальянский художник, музы­
кант и золотых дел мастер, знаменитый Бенвенуто Челлини
(1500—1571). Несмотря на потерю своего военачальника, армия
легко преодолела жидкое сопротивление защитников города
и от души предалась самому жестокому разграблению города
и его жителей.
Швейцарцы, храбро охранявшие римского папу, пали на сту­
пенях собора Святого Петра, обеспечив Клименту возможность
бегства по тайному подземному ходу, связывавшему Ватикан с
замком Святого Ангела. Его спасение не имело далекоидущих
последствий. В отсутствие других подземных ходов, ведущих
из города, римский папа был вынужден отсиживаться в замке
вплоть до 5 июня. Замок Святого Ангела стал папской тюрьмой,
а комфортное существование Климента VII вполне окупила
сумма в 400 000 дукатов.
В то же время многие из 55 000 жителей Рима были вынуж­
дены бежать из города. Несколько тысяч из тех, кто не мог
обеспечить себе подходящий подземный ход, были изрублены
242
13. ВСЕ ПОБЕДЫ В ИТАЛИИ
оставшейся без предводителя солдатнёй. По скромным оценкам,
количество погибших достигло 4000 жителей. Их вероиспове­
дание никого не интересовало: солдаты-католики и солдатыпротестанты уравняли в правах всех жителей Вечного города.
Томас Мор (1478—1553) писал о том, что у пленников были вы­
рваны гениталии. Женщины, даже находившиеся под защитой
церкви, были изнасилованы, посольства были разграблены, за
кардиналов требовали выкуп, церковных сановников и их обря­
ды были преданы осмеянию, а сами солдаты беспрерывно дра­
лись из-за трофеев. Церкви, гробницы и другие исторические
памятники подверглись разграблению и в некоторых случаях
были уничтожены. На стенах, расписанных Рафаэлем, осталось
нацарапанным имя «Аютер». Было разграблено и утрачено зна­
чительное книжное собрание кардинала Эгидио Витербского.
Укрывшись за стенами замка Святого Ангела, Челлини и другие
наблюдали за «неописуемыми сценами насилия и беспорядков,
разворачивавшимися внизу на городских улицах»287. Ярость
атакующих обошла стороной лишь Сикстинскую капеллу, не­
задолго до этого расписанную Микеланджело. Там солдаты
положили тело Шарля де Бурбона. Эффект ложного солнца
обернулся лишь жадностью, похотью и убийством.
Когда до Карла V дошла весть о разграблении Рима, импе­
ратор немедленно принёс римскому папе свои глубочайшие из­
винения, заверив его святейшество в том, что армия изменника
де Бурбона действовала не по его приказу. Возможно, Карл
действительно сожалел о разграблении Рима и своей неспо­
собности обуздать армию, но императора не мог не радовать
факт, что его войска нанесли Клименту VII сокрушительное
поражение.
Пропагандистская машина того времени сделала всё, что­
бы имя Карла V связывалось с ужасами разграбления Рима.
В «Диалогах» Альфонсо де Вальдес возлагал всю вину на папу,
одновременно изображая Карла послушным своему долгу за­
щитником, противостоящим милитаристу — поджигателю
войны.
243
ЛЕО РУИКБИ
Когда Карл V после одержанной победы посетил Рим, Свя­
щенную дорогу, проходившую через руины античного форума,
вымостили заново, чтобы император согласно овеянной веками
традиции мог с триумфом подняться на Капитолий. Вероятно,
это было самой значительной победой Карла V, но его триумф
знаменовал окончание эпохи Возрождения в Италии288.
Фауст мог ссылаться на победы, одержанные в 1522 году
при Бикоке, в 1524 году при Сезии, в 1525 году при Павии и в
1527 году в Риме. Определяющим моментом стала битва при
Павии, когда между собой столкнулись два гиганта; напротив,
взятие Рима не имело большого военного значения, не явля­
ло собой никакого героизма и оставило скорее неприятное
впечатление. Взятые вместе, четыре упомянутые битвы между
сильнейшими европейскими правителями обеспечивали успех
любого предсказания, прозвучавшего громко и не сулившего
магу никакой опасности. Фауст мог объявить об этом лишь
позднее, вернувшись с полей сражений (если он действитель­
но находился в Италии). Он мог путешествовать по Италии с
1522 по 1527 год, повинуясь зову странствий и следуя за ко­
лоннами ландскнехтов, двигавшимися между полями боевых
действий среди полей пшеницы.
В Италии могло быть одержано ещё много побед, и Фауст
мог бы успешно применить свои способности для их предска­
зания. Но у нас есть целый ряд свидетельств, позволяющих
считать, что после 1527 года Фауст находился за пределами
Италии.
14.
ПО ДОРОГЕ ЛИШЕНИЙ
(1 5 2 7 -1 5 2 8 )
С разграблением Рима над Европой повисла мрачная пелена.
Даже такие убеждённые лютеране, как Меланхтон, сожалели о
жестоком разбое, учинённом неуправляемой солдатнёй. В своё
244
14. ПО ДОРОГЕ ЛИШЕНИЙ
время Леонардо да Винчи прозорливо сказал, что «на земле
можно наблюдать существ, всё время воюющих друг с другом
ценой огромных лишений и потерь каждой из сторон»289. Дым
от пушечных выстрелов едва ли поредел, когда Франция и Ан­
глия объединились в союз против Карла V и объявили войну
империи. Спустя три месяца Оде де Фуа повёл новое войско
на Милан. В довершение несчастий по Италии прокатилась
эпидемия тифа, по некоторым оценкам, унесшая десятки тысяч
человеческих жизней. Пока европейские монархи были заняты
прежними играми, армии Сулеймана Великолепного готови­
лись к последнему штурму христианского мира.
В Германии распространялась новая эпидемия колдовства и
чародейства. В Вальдзее сожгли очередную жертву — четвёр­
того жителя из тех сорока трех, которых отправили в тюрьму
или в огонь до конца XVI века. Генеральная визитация церкви
Саксонии в 1527—1528 годах обнаружила церковное подполье,
создававшее и хранившее работы, подобные «Кодексу 849».
В 1543 году Лютер с негодованием вспоминал, что при визита­
ции было найдено значительное количество магических книг,
хранившихся у деревенских приходских священников и церков­
ных старост, на которых были нанесены такие «дьявольские»
надписи, как тетраграмматон и молитвы на древнееврейском
языке.
Считается, что примерно в то же самое время появилось
ещё одно интересное произведение, приписываемое Фаусту.
Эта книга известна как «Практическая Магия Фауста» (Praxis
Magica Faustiana). Батлер, датировавшая книгу 1527 или 1577 го­
дом, указала лишь место публикации — Пассау, не предоставив
другой информации. Её источником было уникальное книж­
ное собрание Иоганна Шейбля, и несомненно, что речь идёт о
документе под названием Praxis Magica Fausti 1571 года, опу­
бликованном Шейблем в 1847 году. В 1875 году майор Герберт
Ирвинг перевёл эту книгу на английский, однако воздержался
от публикации (такая ситуация нередко повторялась вплоть до
конца XX века). Оккультист А.Э. Уэйт (1857—1942) использовал
245
ЛЕО РУИКБИ
рукопись Ирвинга и включил некоторые отрывки в свою книгу
по церемониальной магии 1911 года. В 1924 году рукопись по­
пала к юристу Джону Уайту (1845—1928), в конце концов за­
вещавшему её Публичной библиотеке Кливленда (штат Огайо),
где эта работа хранится до настоящего дня. Уэйт считал, что,
судя по стилистическим особенностям это произведение мог­
ло быть написано в XVII веке. Уэйт оспаривал утверждение
о заимствовании некоторых положений этой работы из ру­
кописи, хранившейся в муниципальной библиотеке Веймара,
поскольку в 1571 году в Веймаре ещё не было муниципальной
библиотеки. Возможно, в Веймаре существовала какая-то би­
блиотека, но упоминание о «муниципальной библиотеке» было
ошибочным.
В целом Уэйт характеризовал работу как содержавшую «не­
сколько интересных гравюр... и несколько маловразумительных
и очень коротких заклинаний»290. Весь описываемый ритуал
сосредоточен на вызове духа по имени Румоар — нового имени
в фаустовском пантеоне. Этого имени нет ни в приписывае­
мом Фаусту так называемом «Чёрном вороне», ни в перечне
демонов из работы Вира «Псевдомонархия демонов». Хотя
предполагается, что этот дух служит у Люцифера, из ритуала
непонятно, чего именно ждать чародею; в тексте не указано
ни уловок, свойственных этому демону, ни сферы его влияния.
Как в большинстве ритуалов такого рода, избранный способ
именования богов соответствует иудейско-христианской тра­
диции, где приказы духу отдаются именем Бога, Иисуса или с
использованием тетраграмматона.
Фауст едва ли располагал временем для составления подоб­
ного текста, но мы знаем, какой популярностью его имя поль­
зовалось у составителей и продавцов сомнительной литературы
по чёрной магии в течение всех последовавших веков.
Если 1528 год сложился неудачно для Европы и империи, то
звёзды также не благоволили самому Фаусту. Хотя в 1528 году
маг был оклеветан и изгнан из одного из важнейших баварских
городов, после этого случая Фауст раскрыл новую и весьма
246
14. ПО ДОРОГЕ ЛИШЕНИЙ
поразительную информацию о себе. Впрочем, сначала было
загадочное письмо Агриппы, из которого следовало, что в на­
чале 1528 года Фауст мог находиться в Париже.
ШКОЛА ГРЕХОВ (1528)
«Древние обозначали заведомую глупость пословицей, а
именно: “Соваться в Афины со своими совами”; не менее глупо,
или даже нечестиво — посылать дьяволов в ад. Ты знаешь, что
адом я называю именно эту школу грехов».
Негодующий оккультист Агриппа написал эти строки в П а­
риже 13 февраля 1528 года. Письмо было адресовано «одному
другу при дворе короля», которого с некоторым сомнением
идентифицировали как королевского врача Жана Шаплена291.
Определённо речь шла об одном из участников той «школы
греховностей », вызвавшей негодование Агриппы, — о человеке,
который остался неназванным, но которого нередко иденти­
фицируют как Фауста292.
В тот год Агриппа с января оставался в Париже, стараясь
освободиться от своих шпионских обязанностей, секретных
донесений и вооружённого эскорта до границ Нижних земель.
Путешествуя на север от Лиона, где он оставил семью, Агриппа
безуспешно старался добраться до Антверпена и начать новую
жизнь. Тем не менее у него оставалось время для установления
связей с людьми, интересовавшимися оккультизмом и для сбора
информации о том, что происходило при дворе. В одном из пи­
сем он сообщил, что «недавно с большими затратами привезли
сюда из Германии некоего демонолога, то есть мага, которому
подвластны духи»293.
Здесь связь с Фаустом весьма непрочна. Единственное, что
даёт ключ, то, что этот маг, прибывший из Германии, заявлял
о своих незаурядных способностях. Дополнительным аргу­
ментом служит его звание некроманта. В конце концов, Фауст
действительно называл себя кладезем некромантии. Но в те
времена, кроме Фауста, в Германии были и другие некроманты,
и Агриппа несомненно считал себя одним из них.
247
ЛЕО РУИКБИ
Париж — город, который Бальзак называл «передней ада »,
с давних времён ассоциировался с колдовством294. Хотя на па­
мять тут же приходят особые суды, действовавшие в XVII веке,
история парижского демонизма уходит в еще более далёкое
прошлое. В начале XIII века Гильом Овернский утверждал,
что в бытность парижским студентом видел запретные книги
по некромантии. Несколько лет спустя, в 1277 году, епископ
Парижский официально проклял все книги по некромантии.
Через сто лет Парижский университет подтвердил этот курс,
объявив ересью любого рода колдовство. Однако проблема
продолжала вызывать большой интерес. В Париже вышло по
меньшей мере два издания «Молота ведьм» у печатника Жана
Пети (примерно в 1507 и 1510 годах) и ещё одно — в 1517 году
у печатника Иоанна Парво.
В то время по Парижу ходили разговоры о недавнем слу­
чае демонической одержимости, имевшем место в монастыре
Сен-Пьер в Лионе. Для совершения обряда экзорцизма над
монахиней сестрой Алексис Тезье в монастырь были вызваны
епископ и три священника, которым в итоге удалось вернуть
духа обратно в ад. Полный драматизма отчёт об этом собы­
тии был опубликован Адриеном Монталембером в Париже в
1528 году. Автор рассказывал о всех обстоятельствах суда и
казни Екатерины Пейретон, в 1519 году обвинённой в колдов­
стве в Монпезе, а также о следствии по двум случаям ликантропии и каннибализма в Безансоне в 1521 году.
Хотя Агриппа писал своё письмо в Париже, в 1528 году
королевский двор находился выше по течению Сены, в СенЖерменском дворце. Робер де ла Марк описал эту резиденцию
короля как «очень красивый дворец в пяти лигах от Парижа, с
прекрасным парком и прекрасными охотничьими угодьями»295.
В отличие от некоторых других резиденций, дворец был обстав­
лен и использовался зимой. Подобно другим средневековым
крепостям, дворец подвергся перестройке. Проект выполнил
луарский архитектор Пьер де Шамбиг, и к 1528 году работы
уже начались.
248
14. ПО ДОРОГЕ ЛИШЕНИЙ
Здесь Фауст (а мы предполагаем, что это был он), до это­
го времени знавший короля лишь понаслышке, должен был
встретиться с Франциском I лицом к лицу. Франциск всегда
подчёркивал свою доступность. В личности короля — изворот­
ливого политика и эмоционального, легко воспламенявшегося
человека — прослеживалось сходство с его геральдическим
символом, саламандрой. На известном портрете Франциска I
работы художника Ж ана Клуэ Младшего, написанном при­
мерно в 1530 году, король смотрит на зрителя с самодовольным
прищуром. Его длинный крючковатый нос вполне соперничает
с выдающимся подбородком Карла V Габсбурга. Может по­
казаться, что высокомерный изгиб бровей и узкие губы, не до­
пускающие и намёка на улыбку, скрывают насмешку. Костюм
Франциска выглядит экстравагантно. Рукава с нарочито уве­
личенными буфами несколько искажают пропорции верхней
части его тела, так что голова Франциска кажется несораз­
мерно маленькой на фоне плеч, достойных Геракла.
Чего король мог требовать от Фауста? Видел ли он в Фау­
сте нового Иамврия, как видел дьявола Киприан? «Ианний и
Иамврий», о которых Агриппа упоминал в своём письме, —
это египетские чародеи из Нового Завета, «люди, развращен­
ные умом, невежды в вере», противившиеся Моисею и Аарону
(2 Тим., 3: 8). Говоря об «Ианнии и Иамврии», противившимся
Моисею, Агриппа имел в виду, что он сам должен противить­
ся «Цезарю», подразумевая императора Карла V. Франциск
искал вовсе не дешёвых эффектов или ярмарочных фокусов.
Если верить Агриппе, король хотел знать «всё, что будет» и
желал проникнуть в «тайные намерения». Здесь необходимо
вспомнить о том, что в своё время было сказано Тритемием
относительно его нового способа тайнописи, или стеганогра­
фии. Мог ли Фауст получить копию этой ценной рукописи или
самостоятельно разработать аналогичный способ?
В тот период в мире происходили многие события, о которых
хотел бы знать Франциск. 17 февраля 1528 года, спустя всего не­
сколько дней после написания Агриппой упомянутого письма,
императорская армия под командованием принца Оранского
249
ЛЕО РУИКБИ
Филиберта де Шалона покинула Рим, предварительно удосто­
верившись, что в городе не осталось ничего ценного, и направи­
лась навстречу войску де Фуа, уже овладевшему Александрией
и Павией и обошедшему Милан, чтобы затем двинуться прямо
на Рим. Хотя потери императорской армии во время взятия
Рима оказались невелики, в новый поход вышло немногим бо­
лее половины армии — всего 11 ООО солдат. Вероятно, осталь­
ные были заняты вывозом награбленного. Де Фуа располагал
численным перевесом, и Франциск несомненно надеялся, что
сможет рассчитаться с Карлом за всё и сразу.
Интересно, применил ли Фауст свою магию, чтобы выяснить
тайные намерения Филиберта де Шалона? Он мог узнать, что в
предстоящие несколько месяцев принцу Филиберту придётся
беспомощно отсиживаться в Неаполе, в то время как войска,
посланные на выручку из Германии, будут ослаблены отсут­
ствием средств, а также по иным причинам. Страна была на­
столько истощена, что банки не могли обналичить выделенные
императором средства или выкупить обязательства. Несмотря
на это, успешная кампания Франциска I в Италии продолжа­
лась менее года.
Но Фауст заявлял не только о своей способности пред­
сказывать будущее, но и утверждал, что может влиять на его
ход. В письме Агриппы говорится о Елисее в Дофаиме и в этой
связи упоминается гора, наполненная «конями и колесницами
огненными» из Четвёртой книги Царств (6:13—17). Если про­
цитировать точнее, когда пророк Елисей молился Господу свое­
му, «открыл Господь глаза слуге, и он увидел, и вот, вся гора
наполнена конями и колесницами огненными кругом Елисея».
Конечно, руководства по магии не могли обойти вниманием
столь удивительные подвиги. И нет ничего странного в том, что
Фауст делал похожие заявления. Фауст мог использовать воз­
можность, чтобы сообщить французскому королю то, что было
уже сказано Меланхтону, что все победы, одержанные в Ита­
лии, совершились не без его оккультного посредничества.
Кроме упоминания об осаде Павии, в письме говорилось
и о других происходивших в то время событиях. По словам
250
14. ПО ДОРОГЕ ЛИШЕНИЙ
Агриппы, этот маг утверждал, что «в его власти доставить сюда
обратно по воздуху королевских детей». Как мы знаем, два
старших сына короля оставались у Карла V в заложниках с
тех пор, как Франциск I отказался от данного в Мадриде слова
чести. Предполагаемый наследник Франциск (1518—1536) и его
брат, будущий король Франции Генрих (1519—1559), вернулись
домой в 1528 году — не с помощью магии, а согласно договору
и благодаря обещанию выплатить за их освобождение 2 мил­
лиона крон в 1529 году.
По словам Агриппы, этот маг заявлял, «что ему откры­
ваются клады», а такое утверждение не могло пройти мимо
ушей короля, учитывая его огромные расходы на Итальянскую
кампанию. Опыт в любовной магии мог иметь особое значе­
ние для Франциска, чей отвислый нос по приметам выдавал
любвеобильное сердце. Наконец, вполне конкретную пользу
могла принести монарху упомянутая Агриппой способность
этого мага «излечивать все неизлечимые недуги». По слухам,
Франциск страдал от сифилиса. Рассказывали такую байку,
будто Франциска нарочно заразил ревнивый муж одной из его
пассий, передавший инфекцию через свою неверную супругу.
Если к проблеме обращался такой учёный, как Парацельс, то
почему этим не мог заняться Фауст?
Конечно же, Фауст из «народной книги» посещал Париж,
но этот визит был коротким и не оставил документальных
свидетельств. Вероятно, его приезд приветствовала академия,
однако университет едва ли мог интересоваться Фаустом, учи­
тывая консерватизм этого учебного заведения и тот факт, что
ранее Парижский университет уже выступил с осуждением
Рейхлина296. Агриппа воспользовался приездом этого нена­
званного мага для осуждения, как он считал, нечистоплот­
ности придворных подхалимов, готовых «вызывать нечистых
духов»297.
Независимо от отношения самого Франциска I, его придвор­
ные, по-видимому, были высокого мнения о Фаусте и искали
его общества. Агриппа расписал «школу греховностей» самы­
ми чёрными красками. Её членов он представлял сатанистами,
251
ЛЕО РУИКБИ
отказавшимися от веры в Бога и поверившими в способность
мага управлять миром.
Самой собой, Агриппа должен был сделать исключение, что­
бы самому не пострадать от собственного проклятия. Для этого
он вывел список «оккультных изобретений», не противных
Господу и не приносящих ничего помимо здоровья, богатства
и мудрости298. При этом Агриппа обещал проклятие всем пред­
ставителям и покровителям «школы греховностей».
Хотя Агриппе довелось на себе прочувствовать «зубовный
скрежет» этих «проклятых», но в итоге он добился своего299.
Тон его обличительных речей против «немецкого колдуна» в
чём-то напоминал выступления его учителя Тритемия против
Фауста, что, может быть, ещё одним доводом в пользу иден­
тичности неназванного мага. Здесь также чувствуется налёт
профессиональной зависти. Между строк явственно просту­
пало раздражение по поводу занятой конкурентом выгодной
позиции. Несомненно, Агриппа жаждал денег, доставшихся
этому «привезенному с большими затратами магу».
Когда Агриппа писал своё письмо, он был уже два года ли­
шён благорасположения короля. Агриппа занимал слишком
радикальную религиозную позицию, а политическая ситуация
сделала его персоной нон грата. По-видимому, закат карьеры
Агриппы был вызван его конфликтом с Луизой Савойской,
королевой-матерью, начавшимся с отказа на её просьбу со­
ставить гороскоп Франциска I. Агриппа мог отказаться по­
тому, что не хотел быть гонцом, приносящим дурные новости.
Он даже написал сенешалю Бойе о том, что звёзды благорас­
положены не в отношении Франциска I, а, напротив, герцога
де Бурбона. Более того, по свидетельству Клода де Белльевра,
в мае 1527 года Агриппа заявил, что король умрёт через шесть
месяцев вследствие пагубного влияния небес300. Пророчество
о смерти монарха могло расцениваться как сознательная из­
мена. Хотя к моменту появления Фауста Франциск I прожил
более предсказанных шести месяцев, у короля могло возник­
нуть желание услышать другое мнение. Если Франциск I знал
о мрачном предсказании Вирдунга его предшественнику Людо­
252
14. ПО ДОРОГЕ ЛИШЕНИЙ
вику XII, он мог заинтересоваться мнением коллеги Вирдунга
о точности такого предсказания.
После вызывающего столько вопросов письма Агриппы
след Фауста теряется вновь. В 1529 году Агриппа, отвергнув
впечатляющее предложение Генриха VIII и канцлера импера­
тора Меркурино Гаттинары, получает приглашение ко двору
Маргариты Австрийской — и больше не пишет писем по по­
воду непомерно дорогих услуг мага из Германии. Очередное
упоминание о Фаусте мы находим шестью месяцами позднее в
800 километрах от Парижа.
МОНАХ-МЕТЕОРОЛОГ
Странным образом имя Фауста всплывает в журнале метео­
рологических наблюдениях некоего монаха. Кажется нелепым,
что маг-некромант обращается к монаху, занимающемуся ме­
теорологией. Но этот монах, по имени Килиан Лейб, действи­
тельно оставил в журнале наблюдений некоторые фрагменты
беседы, состоявшейся между ним и Фаустом 5 июня 1528 года.
Вопрос в том, относилась ли эта запись к письму от Фауста или
о Фаусте либо к разговору о Фаусте с третьим лицом — или
к личной встрече с самим Фаустом. События того же месяца
указывают на их встречу.
Килиан Лейб был приором монастыря Ребдорф, распола­
гавшегося в Баварии к северу от Дуная, рядом с Айхштеттом.
Дорога от Айхштетта к монастырю проходила мимо грозного
вида крепости Виллибальдсбург, возвышавшейся на крутом
речном берегу. Монастырь Ребдорф располагался у дороги
в природном парке Альтмюль. В наши дни здание монастыря
Ребдорф занимает реальная школа. Это основательное здание
строгой архитектуры с двумя шпилями.
Ребдорф принадлежал епископству Айхштетта, основанно­
го в VIII веке н. э. святым Бонифацием. Епископство Айхштетт
обладало сильной позицией и управляло не только Ребдорфом,
но и Ингольштадтом. В отличие от других немецких княжеств
XIII века, епископство Айхштетта, обладавшее суверенными
253
ЛЕО РУИКБИ
правами, развивалось в XIV веке вполне независимо и занимало
территорию, в одно время охватывавшую более чем 700 ква­
дратных километров и 56 ООО населённых пунктов. В XVI веке
фон Гуттены также обладали здесь определённой властью. Ког­
да здесь находился Фауст, епископом был Габриэль фон Эйб
(1496—1535), которого в 1539 году сменил Мориц фон Гуттен
(1503—1552).
Августинский монастырь Ребдорф был основан в 1159 году
во многом благодаря заступничеству Фридриха I Барбароссы.
Вскоре в монастыре возвели романскую церковь. Неф и два
придела были построены в популярном в Баварии итальян­
ском стиле. Две колокольни, построенные во второй четверти
XIII века, в XV веке подверглись перестройке. Монастырь, до­
строенный во второй половине XV века и украшенный цвет­
ным стеклом, стал достопримечательностью благополучного
и богатого Айхштетта. Позднее из-за смены общественных
вкусов здание было переделано в барочном стиле, в каковом
существует и поныне.
Лейб поступил в монастырь в 1486 году, когда ему было
15 лет. Он быстро освоился и начиная с 1497 года стал управляю­
щим монастыря. В период с 1499 по 1503 год он сыграл ведущую
роль в реформе монастыря Шамгауптен близ Альтманштайна.
В 1505 году Лейба выбрали настоятелем (приором) Ребдорфа.
Улучшив финансовое положение монастыря, он смог раздавать
щедрые пожертвования и, что более важно в политическом
смысле, одалживать деньгами епископа Айхштетта и других
нужных ему князьков.
Он был на короткой ноге с Виллибальдом Пиркгеймером,
вёл обширную переписку со многими видными гуманистами
своего времени: Эразмом, Иоганном Рейхлином, Кристофом
Шойрлем, Томасом Венаториусом и Яковом Вимпфелингом.
Знакомство Лейба с Фаустом произошло благодаря контактам
с Даниэлем Штибаром.
Даниэль Штибарул, или Штибар (1503—1555), служивший
судьёй, городским советником и каноником в Вюрцбурге, при­
ходился дальним родственником епископу Бамбергскому, за­
254
14. ПО ДОРОГЕ ЛИШЕНИЙ
нявшему свой пост после Георга III. Хотя в 1536 году Иоахим
Камерарий упоминал о дружбе между Штибаром и Фаустом, у
нас есть кое-что помимо его лаконичной записи. Лейб хорошо
знал, что Штибар — человек со связями. Хотя Фауст, епископ
Бамбергский, Штибар и Лейб неоднократно контактировали,
сейчас невозможно определить, кто из них был первым пред­
ставлен другому и когда.
Интерес Лейба к астрологии побудил его начиная с 1513 года
вести метеорологические наблюдения и отмечать положение
небесных тел на полях штоффлеровского «Альманаха». Со
временем у Лейба получился «Дневник погоды», который он
старательно вёл на протяжении 28 лет. Соединение планет
1524 года в знаке Рыб, предупреждавшее о катастрофическом
наводнении, было хорошей возможностью для наблюдения.
Лейб, тщательно фиксировавший все погодные явления года,
не обнаружил ничего необычного. В результате Лейб пришёл к
выводу, что соединение планет было знаком пагубности рели­
гиозного обновления, или Реформации. В январе 1528 года он
написал работу Griindtliche Anzaygung (нем. «Обстоятельное
разъяснение»), в которой резко осуждал Реформацию, и разо­
рвал дружбу с поддерживавшим Лютера Пиркгеймером.
Будучи самоучкой, Лейб никогда не учился в университете.
Однако он обладал хорошими лингвистическими способностя­
ми и увлекался чтением классической литературы, в частности
работ на латинском, греческом и даже арамейском языках.
Испытывая страсть к писательству, Лейб создал две историче­
ские работы — Annales maiores и Annales minores (лат. «Анналы
большие» и «Анналы малые»), в которых отразил все события
своего времени. Тем не менее он остался в истории в основном
благодаря метеорологическому дневнику (Wettertagebuch).
В эпоху, предшествовавшую изобретению барометров, тер­
мометров и успехам земледелия, погода казалась непредска­
зуемой и жестокой силой. Погодные явления останавливали
армии, разоряли торговцев и обрекали крестьян на голод. По­
года давала почву для использования магии, начиная с гадания
255
ЛЕО РУИКБИ
на гусиной косточке, по описанию Хартлиба, применявшегося
рыцарями Тевтонского ордена.
При этом Лейб отличался научным подходом к проблеме.
Хотя Лейб верил в возможности астрологии и занимался поис­
ком данных, объяснявших погодные явления, его интересы не
ограничивались изучением звёзд. Используя многотомный труд
Региомонтана «Эфемериды », Лейб составил кросс-таблицы по­
годных явлений, сопоставленных с движением планет. Он запи­
сывал, в какой день прилетели первые ласточки, когда лопнули
почки и когда он впервые поужинал без свечи. Лейб наблюдал
за звёздным небом и следил за чередованием солнечных и до­
ждливых дней. Он обнаружил, что хорошая видимость в сторо­
ну Альп предвещает неминуемый дождь. Он прислушивался к
изменению звука колоколов, доносившегося из соседних дере­
вень, к урчанию лягушек, к вою волков и записывал дни, когда
пчёлы летали особенно активно. Он наблюдал за изморозью,
записывая, как быстро выпадает иней на различных поверх­
ностях. Лейб отмечал любые явления, включая грозы, засухи,
ливни, эпидемии, преступления, рост цен на продукты, смерть
кого-либо из монашеской братии или известных современников
и любые необычные события. Среди прочих записей появление
Фауста отмечено так, словно маг был небесным телом или ф е­
номеном природы.
ЕЩЁ ОДИН ПРЕДСКАЗАТЕЛЬ
В Ребдорфе Фауст обнаружил богатый монастырь с обшир­
ными связями, которым управлял высокообразованный теологгуманист. В то время Ребдорф был значительным центром раз­
вития гуманизма. Фауст приехал с визитом к незаурядному
человеку.
Лейб неразборчивым почерком сделал две пометки о Фаусте,
которые нам предстоит изучить: одна касалась его астрологи­
ческих представлений, другая указывала на место пребывания
или статус. Вполне возможно, что Фауст и Лейб посвятили
один вечер обсуждению плюсов и минусов астрологии. С одной
256
14. ПО ДОРОГЕ ЛИШЕНИЙ
стороны, осторожный Лейб с его записями, следящий за пред­
сказаниями и наблюдающий реальные погодные условия; с
другой — Фауст с его родовитыми клиентами, добившийся
определённого успеха в обществе. Одной из возможных тем
обсуждения могла стать протестная волна, поднятая Лютером
и его сторонниками. В своей антилютеровской работе Лейб
рассуждал о влиянии звёзд на это новое движение, которое он
считал в высшей степени еретическим, и ему, возможно, хоте­
лось услышать мнение Фауста по этому вопросу. Наконец, его
действительно интересовали последствия соединения планет.
Часть разговора Лейб записал в дневнике погоды:
«Георгий Фауст из Гельмштедта сказал 5 июня: “Когда солн­
це и Юпитер встречаются в одном созвездии, тогда родятся
пророки” (то есть ему подобные)»301.
Хотя Лейб больше не верил в прямую зависимость погоды от
соединения планет, он, так же как и Фауст, продолжал верить
в то, что положения планет влияют на дела человеческие. Лейб
и Фауст не были одиноки в этом мнении: теория соединения
планет являлась частью и краеугольным камнем астрологии
Возрождения. Соединения планет подразделялись на великие,
средние и малые. Соединение Солнца и Юпитера считали вели­
ким и указывающим на события большого значения.
Если верить Лейбу, по этому вопросу Фауст придерживался
общепринятого мнения. Вынесенный в скобки комментарий
Лейба, «то есть ему подобные», дополняет информацию био­
графическими подробностями. Этим комментарием Лейб гово­
рит нам, что Фаусту было астрологически предначертано стать
пророком, так как он родился в период великого соединения.
Меланхтон попытался сделать то же самое, когда составлял
свою льстивую версию гороскопа Лютера.
Сходство позиций должно было подвигнуть Фауста и Лейба
на обстоятельный разговор. Лейб пришёл к нескольким важным
выводам, затрагивавшим самые основы астрологии. Во-первых,
основываясь на наблюдениях своего «Погодного дневника»,
Лейб утверждал о невозможности предсказания погоды астро­
логическими или любыми другими способами. Во-вторых, он
257
ЛЕО РУИКБИ
считал, что предсказание будущего ради обретения мирских
благ является нарушением воли Божьей. В своих рассуждениях
Лейб пошёл ещё дальше, утверждая, что негоже христианину
использовать звёзды для предсказания собственного будущего.
В доказательство Лейб цитировал Библию и мнение Пико делла
Мирандолы — и одновременно считал уместным и возможным
предсказание будущей ереси, подобной лютеровской, по звёз­
дам. В конце концов он пришёл к выводу, что предсказания
астрологов всегда ошибочны, поскольку они не в состоянии
вычислить точное расположение планет.
Впрочем, Фауст мог возразить, что этот последний вывод
оборачивается против самого Лейба. Если астрологи не могли
знать точное расположение планет, то были неточны и астро­
логические карты, которые Лейб использовал в своих экспери­
ментах, а вместе с ними были ошибочны и его выводы. Допуская
двойное толкование в возможности предсказывать будущее,
Лейб противоречил собственным выводам. Сделав верный шаг
в сторону настоящей науки, Лейб поставил себя в уязвимое по­
ложение, в то время как репутация Фауста укрепилась после
того, как он заработал 10 гульденов, составив гороскоп для
епископа Бамбергского.
ЕДВА ЛИ РЫЦАРЬ
На самом деле Лейб мог рассказать о Фаусте больше того,
что он записал в «Дневник погоды». Коротко описав взгляды
Фауста на соединение планет и предначертанный ему дар про­
видца, Лейб записал в «Дневник погоды» следующее:
«Он выдавал себя за комтура или учителя небольшого ор­
денского дома иоаннитов на границе Каринтии, именуемого
Галлештейн»302.
Во главе комтурии стоял коммандор, он же комтур; иногда
эту же должность именовали «настоятель », «прокуратор » либо
«учитель». Обычно комтурия представляла собой небольшой,
хорошо укреплённый аванпост или путевую станцию с располо­
женной в ней церковью, с гарнизоном, численность которого
258
14. ПО ДОРОГЕ ЛИШЕНИЙ
отвечала ситуации. Должность контура была важной, но не
слишком высокой.
Хотя на пространстве христианского мира действовало око­
ло 100 или более военных орденов, одним из самых влиятельных
всегда считался Суверенный Военный орден госпитальеров
Святого Иоанна Иерусалимского (орден иоаннитов)303. Дея­
тельность Мальтийского ордена обычно связывают с Мальтой
и Родосом, но организации иоаннитов были распространены по
всему христианскому миру. Хотя уже в VII веке существовала
традиция устройства госпиталей или домов, где паломники
могли подготовиться к паломничеству в Иерусалим, дождаться
корабля, а также отдохнуть перед возвращением домой, впер­
вые об этом ордене упоминается в булле Postulatio Voluntatis
римского папы Пасхалия II от 5 февраля 1113 года. В XIII веке
ордену принадлежало более 19 ООО домов и поместий по всей
Европе.
Организационная структура ордена сложилась в XIV веке
после успешного завоевания Родоса. Орден делился по язы­
ковому (национальному) принципу на приораты, баливаты и
комтурии. В ордене существовало 8 организаций, выделенных
по национальному или языковому принципу, каждой из кото­
рых управлял бейлиф или пиллер; за каждую национальную
организацию отвечал один из 8 высших сановников ордена: за
Прованс — великий магистр; за Овернь — маршал; за Фран­
цию — великий госпитальер; за Арагон — знаменосец; за Ка­
стилию — великий канцлер; за Италию — адмирал; за Герма­
нию — великий бейлиф; за Англию — туркоплиер. Во главе
ордена стоял Великий Капитул, верховной властью в котором
обладал великий магистр или гроссмейстер (термин был введён
в 1489 году). Миссия ордена выражалась девизом Tuitio Fidei
et Obsequium Pauperum и состояла в защите верующих и слу­
жении бедным и страждущим.
Рыцари должны были быть благородного происхождения
(доказательства этого изучались весьма тщательно) и до своего
назначения в комтурию проходили три «каравана», или кам­
пании, что соответствовало солдатской повинности. Вступая в
259
ЛЕО РУИКБИ
этот религиозный орден, рыцарь давал обеты бедности, цело­
мудрия и послушания. На практике эти обеты не слишком тяго­
тили христианских воинов. Комтуры в континентальной Европе
мало зависели от приказов своего высшего руководства.
В 1528 году 44-м великим магистром ордена был Филипп
Вилье де Лиль-Адан (1521—1534), искусный солдат и руково­
дитель, имя которого осталось навсегда связанным с потерей
Родоса. Прежде ордену удавалось противостоять туркам, и в
1480 году рыцари успешно отразили стремительное нападе­
ние войск османского султана Мехмета И. Однако 1522 году
Сулейман I возобновил штурм, подойдя к Родосу с флотом,
насчитывавшим от 400 до 700 кораблей. Войску Сулеймана, на­
считывавшему от 140 до 200 000 человек, противостояли всего
6000 рыцарей и солдат вспомогательных подразделений. Су­
лейман был уверен в победе.
Шесть месяцев защитники острова героически отражали
яростные атаки турок. Рыцари отступили, когда у них закон­
чились припасы — и, что особенно обидно, из-за того, что
правители Европы не смогли договориться об отправке под­
креплений. Вилье де Лиль-Адану и его рыцарям предложили
условия почётной сдачи: оставшиеся 180 рыцарей и 1500 на­
ёмников должны были навсегда уйти с острова. Из уважения к
храбрости защитников острова Сулейман отправил выживших
в Европу на турецких кораблях.
С рыцарями-иоаннитами было связано много загадочных
историй. Ходили слухи, что английский алхимик Дж ордж
Рипли ежегодно производил на Родосе золота на сумму около
100 000 фунтов. Но, пожалуй, самым выдающимся достижением
иоаннитов была стойкая защита Родоса против невероятно
превосходящего противника. Когда весть о потере Родоса до­
шла до Карла V, император воскликнул: «Ни одна битва не
была проиграна так достойно, как битва за Родос!» При всём
восхищении мужеством защитников Карл V отказал Вилье де
Лиль-Адану в поддержке его планов отбить Родос у турок.
Хотя после 1528 года орден ещё шесть долгих лет оставался
без какого-либо пристанища, Карл V в итоге ответил согласием
260
14. ПО ДОРОГЕ ЛИШЕНИЙ
на петиции иоаннитов — и подарил им острова Мальту, Гозо и
Комино с условием, что рыцари обязуются защищать корабли
христиан в этих водах.
Будучи рыцарем и комтуром ордена иоаннитов, Фауст дол­
жен был доказать своё благородное происхождение и пройти
три обязательных кампании. Определение helmstet могло озна­
чать, что Фауст был потомком знатного рода фон Гельмштадт.
Как известно, в немецком языке существовали строгие нормы
для обозначения 16 степеней благородного происхождения, но
в особых случаях допускались отклонения от этих правил. По­
сле падения Родоса и больших потерь, особенно значительных
среди немецкого крыла ордена, требования к вновь вступающим
рыцарям были смягчены304.
Упоминание о воинском звании заставляет вспомнить сло­
ва Меланхтона о причастности Фауста к победной кампании
императора в Италии. Если во время Итальянской кампании
Фауст действительно сделал то, что ему приписывали, он
вполне мог получить в награду должность комтура. Не ис­
ключено, что Фауст мог оказаться на войне в Италии потому,
что вступил в орден и должен был пройти испытание, чтобы
стать рыцарем.
Если это действительно так, Фаусту следовало быть католи­
ком, по крайней мере, номинально — или принадлежать культу
Святого Иоанна, то есть быть иоаннитом. Не будет откровени­
ем сказать, что до Реформации почти все жители Европы были
католиками, даже если они не могли написать своё имя и не по­
нимали смысла произносимой на латыни католической мессы.
Однако быть католиком в 1528 году, через 10 лет после того, как
Лютер, согласно легенде, прибил к воротам церкви в Виттенбер­
ге свои знаменитые 95 тезисов, — это значило принять одну из
сторон в самом громком конфликте того века. Реформация вы­
звала раскол даже внутри ордена иоаннитов. Магистр и рыцари
баливата Бранденбурга, давно стремившиеся к независимости
от Великого Приората Германии, приняли религиозные идеи
Реформации, впрочем, отказавшись порвать связи с орденом.
К тому же демонстрация католических взглядов несомненно
261
ЛЕО РУИКБИ
сближала Фауста с противником Реформации Лейбом — и это
могло повлиять на его решение приехать в Ребдорф.
Наконец, Фауст мог лгать. Если это была ложь, он хорошо
всё продумал. В сказанном Фаустом не было ничего особен­
ного, но такую информацию трудно проверить: комтурия, о
которой шла речь, находилась в сотнях километров в опасной
стране. С другой стороны, Фауст получал серьёзные выгоды:
статус дворянина, доступ к ресурсам большой организации
(с определённым риском) — и возможность прикрыться репу­
тацией ордена. Однако данные, которые он сообщил, можно
проверить.
По общему мнению, Фауст сказал Лейбу, что его комтурия
Галлештейн находилась на границе с Каринтией. В XVI веке
герцогство Каринтия, которым правили Габсбурги, обладало
кое-какой независимостью в пределах Священной Римской
империи германской нации. Но в Каринтии не было места под
названием Галлештейн. Шоттенлохер полагал, что Лейб на­
писал «Галлештейн», и хотя название, скорее всего, должно
было читаться как «Гейленштейн», такого места также нет на
современной карте.
Если орден иоаннитов держал комтурию где-то в Каринтии,
она должна была относиться к Великому Приорату Богемии.
Если Фауст действительно назначили на должность комтура,
об этом должны были знать в Великом Приорате Праги. Как
выяснилось, в Пражском государственном архиве действитель­
но есть записи о «командории Гайленштейн». К сожалению,
сохранившиеся записи начинаются лишь с 1564 года — ив них
не содержится ничего относительно Фауста. Но след нельзя
считать потерянным — по крайней мере, до изучения централь­
ного архива ордена на Мальте. Брат Йозеф Мицци, в своё время
работавший директором архива, провёл для Либри Бюллам по­
иск в документах, относившихся к периоду 1526—1534 годов,
когда Фауст был предположительно назначен на должность
комтура. В ответе Мицци написал следующее: «С сожалением
информирую, что мною не обнаружено ни одного упоминания
о докторе Фаусте»305.
262
14. ПО ДОРОГЕ ЛИШЕНИЙ
Впрочем, если Фауст — это псевдоним, а не настоящая
фамилия, маловероятно, чтобы мог найти о нём упоминание.
Интересно, что в первом упоминании о Фаусте, сделанном Тритемием в 1507 году, говорится, что Фауст был в Гельнхаузене —
городе, исторически связанном с орденом иоаннитов, причём
Тритемий указывал, что Фауст называл себя магистром, а это
могло быть не академическим, а военным термином. Однако у
нас попросту нет данных, подтверждающих либо опровергаю­
щих слова Фауста.
Почти отчаявшись, я неожиданно откопал фотографию ста­
рого разрушенного поместья, расположенного на территории
нынешней Словении. Как оказалось, фотография изобража­
ла «Град Коменда/Гейленштейн/Галленштейн»306. Проблема
в том, что этот Гелленштейн находился за пределами старого
герцогства Каринтия. Гелленштейн находится поблизости от
города Целье (в XVI веке использовали его старинное название
Цилли), расположенного на реке Савинья, и во времена Фауста
принадлежавшего герцогству Штирия.
Слово, в котором Шоттенлохер распознал название «Карин­
тия», в оригинале написано почти нечитаемыми каракулями.
Здесь ключевой момент, что Лейб говорит о местоположении
Галлештейна на границе того, что он называет «Каринтией».
Если Лейб действительно написал «Каринтия», он мог иметь
в виду место за пределами Каринтии, но находящееся вблизи
границы — или, по определению Лейба, «на границе Каринтии ».
Комтурия Гейленштейн/Галленштейн в Штирии действитель­
но находится вблизи старой границы Каринтии. Во времена
Фауста герцогство Штирия принадлежало землям Габсбургов
и входило в состав Священной Римской империи как часть ко­
ролевства Богемия. Орден иоаннитов также относил эти места
к Великому Приорату Богемия.
Герцогство Штирия, получившее жутковатую известность
после выхода вампирского романа Д ж озеф а Шеридана Ле
Фаню «Кармилла» (1872), было образовано в X веке из части
Каринтии. Когда-то эту область называли Каринтийской мар­
кой, или Виндикской маркой, но со временем стали именовать
263
ЛЕО РУИКБИ
Штирийской маркой, по фамилии правителей. В XII веке при
правлении маркграфа Оттокара II (1164—1192) область стала
герцогством. С XIII века, после того как угас род правителей
герцогства, эти земли отошли Габсбургам. Регион Штирии
расположен в горах, на самой границе Восточных Альп, где
находится горный массив Дахштайн с вершинами высотой до
3000 метров. Так же как Каринтия, Штирия покрыта густыми
лесами, богата ископаемыми и незабываемыми природными
ландшафтами. В горах, расположенных вокруг Целье, не от­
мечено таких значительных залежей железной руды, какие
встречаются на севере герцогства, но город стоит на важных
торговых путях, ведущих от Петтау на восточной границе того,
что осталось от Венгрии, до Триеста на Адриатике, а также в
Венецианскую республику через Гарц и Удине, где этот марш­
рут сливается с главной коммерческой артерией, идущей из
Филлаха и Гаштайна в Каринтии.
Град Коменда находится в горной лесистой местности, в
местечке под названием Полцела. Сегодня вход в это основа­
тельное каменное здание с пустыми чёрными окнами без стё­
кол охраняют разбитые каменные львы. В 1170 году это здание
было упомянуто как собственность Дегнардуса де Геленштейна,
остававшаяся во владении семьи около 100 лет. Во второй по­
ловине XIII века этот дом был связан с фамилией Гартвига,
настоятеля местной церкви или викария. С 1323 по 1780 год
домом владел орден иоаннитов307. Хотя у нас по-прежнему нет
документальных свидетельств, доказывающих, что Фауст руко­
водил этой комтурией, мы, по крайней мере, знаем, что такое
место реально существовало.
Если Фауст побывал в Ребдорфе, как об этом записано в
«Дневнике погоды» Лейба, тогда нет ничего странного в том,
что Фауст пришёл к приору Килиану Лейбу прежде всего как
католик. Возможно, он пришёл в чёрной мантии с белым вось­
миконечным крестом ордена, с рассказами о далёком «Галлештейне» и беспощадной войне против врагов Европы.
В Галленштейне Фауст должен был оказаться на передовой
линии борьбы против орд Сулеймана I. Хотя битва при Мохаче
264
14. ПО ДОРОГЕ ЛИШЕНИЙ
(1526), которая привела к поражению Венгрии и гибели коро­
ля Ладисласа (Лайоша) II, происходила в 400 километрах от
Штирии, в герцогстве видели угрозу со стороны Сулеймана с
захватническими амбициями. Сложный рельеф обеспечивал
Штирии хорошую защиту, но даже при этом герцогство испы­
тывало постоянные нападения османских войск. Но в 1528 году
Фауста не было в Штирии.
ВЫСЫЛКА ИЗ ИНГОЛЬШТАДТА (1528)
Этот год отмечен в истории появлением фасоли, вывезен­
ной из Нового Света Эрнандо Кортесом, «Общества любви»
австрийского проповедника Якоба Хаттера, сожжением в Вене
анабаптиста Бальтазара Губмайера (1481—1528), выходом кни­
ги Бальдассаре Кастильоне (1478—1529) «Опридворном», кни­
гой Парацельса «Малая хирургия », предложением Меланхтона
о реформах образования и изгнанием Фауста. Несомненно, что
Фауст встречался с Лейбом по дороге в Инголыитадт. Через
десять дней после того, как Лейб сделал в «Дневнике погоды»
запись о предсказателях и рыцарях ордена иоаннитов, Фауст
был удостоен нового письменного упоминания — на этот раз
в официальных документах города Инголыытадта:
«(а) Протокол постановлений магистрата города Ингольштадта.
Сегодня, в среду после дня св. Витуса, 1528. Прорицателя
необходимо заставить уйти из города и тратить деньги в дру­
гом месте.
(Ь) Протокол о высылках из Ингольштадта.
В среду после Вита 1528 года приказано некоему человеку,
называвшему себя доктором Георгом Фаустом из Гейдельберга,
искать себе пропитания в другом месте и взято с него обещание
властям за этот приказ не мстить и никаких неприятностей им
не учинять»308.
В 1528 году день святого Вита праздновался 15 июня, так
что среда пришлась на 17 июня. Фауст провёл в Ингольштадте
меньше двух недель, но этого оказалось достаточно, чтобы
265
ЛЕО РУИКБИ
нарваться на неприятности и предстать перед городским со­
ветом. Здесь нам предоставляется интересная возможность
взглянуть на карьеру Фауста. Его характеризуют как «про­
рицателя» (W ahrsager) — человека, занимающегося пред­
сказанием судьбы или гаданием. Это, очевидно, связано с
тем, что Тритемий говорил о разнообразных провидческих
способностях Фауста, а также с информацией о комиссион­
ных, полученных от епископа Бамбергского, и служит ясным
указанием на характер услуг, предлагавшихся Фаустом в этом
городе. Важно, что случай разбирал именно городской совет
Ингольштадта, а не университетский или церковный суд. Си­
туацию можно было понимать в том смысле, что университет
не хотел признать учёную степень Фауста; с другой стороны,
его проступок не подпадал под юрисдикцию церкви: ведь это
не было случаем ереси или колдовства. Формулировка «искать
себе пропитания в другом месте» попахивала финансовым
скандалом.
В 1539 году Бегарди написал, что многие жаловались ему,
будто Фауст жульничал с ними и «из-за него многие потеряли
свои деньги»309. Возможно, Фауста подозревали в фальшиво­
монетничестве. Опытный алхимик мог без особого труда уве­
личить количество золота, а чеканка монеты была в те годы
довольно распространённым преступлением. Иезуит Дельрио
не позднее 1599 года писал, что и Фауст, и Агриппа неодно­
кратно расплачивались на постоялых дворах «колдовскими»
монетами, которые впоследствии оборачивались неплатёже­
способными или фальшивыми. Возможно, происхождение этой
истории следующее. То, что Реджинальд Скот (1584) называл
«передачей денег», очевидно, было известным способом обма­
на. Скот объяснял, что существует метод обмана, при котором
деньги могут появляться и исчезать по воле фокусника либо
менять достоинство. Благодаря ловкости рук фокусник мог
без особых проблем оплачивать своё питание и проживание
монетами, не представлявшими никакой ценности. Формули­
ровка решения о высылке из города была обычной для того
периода. К примеру, настоятеля монастыря кармелитов Ан­
266
14. ПО ДОРОГЕ ЛИШЕНИЙ
дреаса Штосса (1480—1540) с такими же словами выслали из
Нюрнберга в 1522 году.
На этих скудных фактах впоследствии выросла легенда о
том, чем Фауст занимался в Ингольштадте. Хотя в 1900 году в
публикациях Тилле Ингольштадт упоминался 26 раз, большая
часть этих ссылок происходила из очень немногих источников,
как правило — Росхирта или Видмана. Байка, записанная Росхиртом спустя почти 50 лет после визита Фауста, рассказывает,
что маг прочитал лекцию по философии и хиромантии в уни­
верситете, а затем — в доме № 7 по Гардерштрассе, известном
как «Фаустовский жилой дом»310.
Хотя официальные документы не говорят, чем Фауст зани­
мался в городе, он мог устроить занятия для студентов за плату
или в дополнение к сеансам гадания. Парацельс утверждал,
что университет Ингольштадта принадлежал «старой схола­
стической школе ». Вероятно, Парацельс, как Конрад Цельтис,
был разочарован плохим пивом и бесконечными блюдами из
турнепса в меню311.
Другие исследователи утверждали, что Фауст сам учился
в этом университете. В работе от 1676 года Дурриус высказал
мнение, что Фауст получил степень доктора медицины, а в «на­
родной книге» о Фаусте XVIII века, автор которой подписался
псевдонимом Верующий христианин, утверждалось, что Фаусту
присвоили степень магистра университета Ингольштадта и что
у Фауста была хорошая профессиональная репутация. Оба этих
источника не заслуживают серьёзного внимания. Записей о том,
что Фауст учился в университете Ингольштадта, нет. Работа
Дурриуса — слишком поздний источник, а «народная книга» о
Фаусте — скорее легенда, чем документ. Вполне возможно, что
Фауста спутали с Иоганном Рейхлином, преподававшим в уни­
верситете Ингольштадта греческий и еврейский языки с 1520 по
1521 год, до отъезда в Тюбинген. Необразованным людям часто
казалось, что с греческим и еврейским языками связана некая
тайна, и бывало, что на этой почве возникали слухи о магии312.
Сохранилась история, объединяющая фрагменты байки
Росхирта о неудачливом еврее-заимодавце из Франкфурта и
267
ЛЕО РУИКБИ
рассказа про обманутого бамбергского свинопаса. В истории
говорится о месте, где произошёл инцидент, что нетипично для
«народных книг» о Фаусте. В книге P.F. (1592) упомянут го­
род Pheiffring; другие источники приводят название Pffeffering
(«Вольфенбюттельская рукопись», ок. 1580) или Pfeiffering
(Шпис, 1588). Хотя на карте современной Германии нет этих
названий, интересующий нас город — это несомненно Пфиферлинг, расположенный в 65 километрах к востоку от Инголыытадта.
Фауст якобы продал на городском рынке лошадь, сказав
перекупщику, чтобы тот не ехал на лошади по воде. Не вняв
предупреждению, покупатель заехал в пруд, где его лошадь
превратилась в кипу сена. Едва не утонув, он в сердцах поспе­
шил к Фаусту. Найдя Фауста спящим, покупатель грубо потряс
его за ногу, но, к своему ужасу, увидел, что нога, за которую он
взялся, разом отделилась от тела. Фауст издал пронзительный
крик, а незадачливый покупатель в ужасе сбежал.
Хотя эту байку ни в коем случае нельзя принимать за реаль­
ное событие, с ней связаны кое-какие возможности. В данном
эпизоде события происходят вблизи того места, где, судя по
историческим документам бывал Фауст, и в описании приведе­
ны именно те виды деятельности, за которые Фауст был выслан
из Ингольштадта. Несомненно, Фауста изгнали из города.
15.
РАЗВЛЕЧЕНИЕ ДЛЯ ИМПЕРАТОРА
(1 5 2 9 -1 5 3 0 )
Пока городской совет Инголыиадта занимался Фаустом,
Камбрейская лига подписала перемирие между Францией и
империей, и Карл V почти немедленно вступил в военную кон­
фронтацию со сторонниками Реформации. В 1529 году, высту­
пая в рейхстаге Шпейера, Карл V ратовал за отзыв всех уступок
сторонникам Лютера, но шесть княжеств и 14 городов заявили
268
15. РАЗВЛЕЧЕНИЕ ДЛЯ ИМПЕРАТОРА
резкий протест, утверждая, что в делах совести и веры невоз­
можно подчиняться решению большинства. С этого момента
сторонников Реформации начали называть протестантами. Так
же как во времена Крестьянской войны, все противоречия со­
стояли именно в вопросе самоопределения. Протестанты спло­
тили ряды и в 1530 году образовали Шмалькальденский союз,
угрожавший будущему католицизма в Германии.
В 1529 году повсюду ходили разговоры о новых мистиче­
ских знаках и знамениях. В Бреслау (Вроцлав) Михаэль Бехайм написал, что в небе наблюдались «ужасные знаки». Судя
по описанию, это была огромная звезда с фигурами старика
и старухи. В небе над Лигницей наблюдали «огромное число
вооружённых солдат с окровавленными мечами», но Бехайм
не привёл никакой интерпретации этого явления313. Фаусту как
профессиональному астрологу предстояла работа.
В Германии нарастали дебаты о «Картезианских пророче­
ствах». Пророчества, открытые на стене картезианского мона­
стыря в Нюрнберге, предсказывали конец папства, дворянского
сословия и класса торговцев и приход «царствия Христова».
Пророчества были открытой атакой на Лютера и его идеалы.
Наконец, в Нюрнберг приехал Парацельс. Себастьян Франк
(1499—1543), называвший Парацельса «человеком странным,
но удивительным», отмечал, что «он в одиночку противостоит
едва ли не всем гильдии медиков». В Нюрнберге Парацельс
восстановил против себя городских врачей, заодно оскорбив
их «цветущих упитанных жён»314.
Можно лишь догадываться, куда отправился Фауст после
высылки из Ингольштадта. Во времена, когда все ждали астро­
логических предсказаний, маг вряд ли сомневался, что найдёт
себе применение. Под итальянским небом разворачивались
новые битвы, а императора ждали новые победы. Фауст не был
свидетелем битвы при Ландриано, которую 20 июня 1528 года
выиграл испанец Антонио де Лейва, поэтому не мог пустить в
ход свои демонические способности; в то же время осада Фло­
ренции (24 октября 1529 года) и жестокое сражение при Гавинане (3 августа 1530 года) могли стать победами императора,
269
ЛЕО РУИКБИ
«успешно предсказанными» Фаустом. Изучая намёки и следы,
пробиваясь через легенды и ложь, можно реконструировать
предполагаемые события ещё нескольких лет жизни Фауста.
КАННИБАЛЬСКАЯ МАГИЯ (ВЕНА, 1529)
В XVI веке Вена была всем. Этот город служил воротами
империи. Продвижение Сулеймана I облегчали разногласия
между европейскими властителями. При всех разговорах о но­
вом крестовом походе европейские правители были так оза­
бочены решением обоюдных проблем, что позволили врагу
насытиться венгерской кровью. Но их позиция — или, точнее,
её отсутствие — привела к обратным результатам. Сулей­
ман I продолжать жаждать крови. В период с 1516 по 1517 год
Османская империя присоединила к своим владениям Сирию
и Египет. С падением бастиона на острове Родос в 1522 году
власть Османской империи не только распространилась на
восточную часть Средиземного моря, но и начала угрожать
морским торговым путям Южной Европы. Двигаясь с востока,
турки могли проникнуть в самое сердце Европы. В 1521 году
пал Белград, и османские армии получили возможность со­
вершать набеги на Польшу, а в 1524 году их отряды дошли до
Львова. В 1526 году османы захватили Буду. Разграбив город,
турки вывезли несравненную библиотеку венгерского коро­
ля Матиаша I Корвина. Теперь войска Сулеймана двигались к
Вене. Если Фауст ставил себе в заслугу все победы в Италии,
разве он мог остановиться на достигнутом? Разве не мог он,
отдав Италию императору, попытаться точно так же избавить
христианский мир от турок?
В наши дни Вена с её многочисленными кафе и классической
музыкой известна прежде всего как культурная столица. Эта
репутация зародилась в XVI веке. Когда Фердинанд, брат Карла
V, прибыл в Австрию, чтобы взять на себя управление семейны­
ми владениями, ему было только 18 лет. Фердинанд, родивший­
ся и выросший в Испании, впервые оказался за границей. Он
привёз за собой испанский двор и привил в Вене многие южные
270
15. РАЗВЛЕЧЕНИЕ ДЛЯ ИМПЕРАТОРА
традиции. Однако не вся венская культура обязана своим раз­
витием исключительно Фердинанду и его придворным. Здесь
читал лекции выдающийся немецкий астроном и математик
Региомонтан (Иоганн Мюллер), и идеи гуманизма, посеянные
обществом «Данубиана», со временем дали всходы.
После многих лет упадка, происшедшего в XV веке из-за
угрозы турецкого вторжения и ухода финансовых и торговых
потоков в направлении Вест-Индии и недавно открытой Аме­
рики, Вена не была готова встретить испанцев с распростёр­
тыми объятиями. Недовольные бюргеры, восставшие против
Фердинанда и, как водится, потерпевшие поражение, лишились
большей части своих прежних вольностей.
В посвящённом Фаусту монументальном 1152-страничном
каталоге Тилле есть всего одно, причём очень короткое упо­
минание о Вене. Однако, по словам Манлия, текст исходил от
Меланхтона, которого специалисты по Фаусту считали надёж­
ным источником. Что особенно важно, автор отрывка был со­
временником Фауста и вполне мог с ним встречаться. На пер­
вый взгляд история настолько нелепа, что почти не вызывает
интереса. Хотя текст не содержит датировки и был записан
лишь через 20 лет после смерти Фауста, всё же эта история
была рассказана.
Вена находилась слишком далеко от уютных домиков Гельмштадта. Но Фауст был в расцвете лет и привык к странствиям.
Он мог приехать с юга, из Штирии, где находилась его комтурия, но, учитывая, что незадолго до этого Фауста изгнали из
Ингольштадта, наиболее вероятно, что он прибыл с запада.
По пути он мог остановиться в «Замке Фауста» близ города
Ашах в Австрии, дав жизнь местным легендам, дошедшим до
наших дней.
Сегодня в этом массивном замке, построенном вокруг не­
высокой центральной башни с красной крышей и жёлтыми кра­
шеными стенами, располагаются гостиница и ресторан. Замок
стоит на невысоком обрыве на берегу Дуная; за замком от реки
поднимается склон, поросший лесом. По одной легенде, этот
замок построил для Фауста сам дьявол, и сегодня у гостей есть
271
ЛЕО РУИКБИ
возможность провести ночь в «номере Фауста». По мнению
Адальберта Депини, находясь в тех местах, Фауст поручил дья­
волу несколько труднейших задач: быстро построить дорогу,
построить мост перед его несущейся галопом лошадью — и
даже устроить на поверхности воды дорожку кегельбана. Как
говорят, Йохенштейн — это остатки одной из его кеглей. Здесь
в легенде о Фаусте появляется новый элемент: оказывается,
Фауст предлагал трудновыполнимые задачи нарочно, чтобы
перехитрить дьявола и разорвать договор. Местные предания
расходятся во мнении по поводу успеха его затеи: Фауст то ли
спасся, то ли утонул в Дунае, то ли был разорван на части на
вершине ближайшей горы.
В «народной книге» Фауст выбрал дорогу на Аугсбург, что
в 74 километрах к югу от Ингольштадта, а затем двинулся по
торговому пути в сторону Мюнхена и далее на Зальцбург, также
упоминавшийся в легендах о Фаусте. Здесь дорога раздваива­
лась; один путь уходил на юг, в Каринтию и далее в Венецию,
а другой шёл на северо-восток, в направлении Линца — и за­
тем, следуя течению Дуная, приводил путника мимо «Замка
Фауста» прямо в Вену. Протяжённость маршрута составляла
более 500 километров. Зато на этом пути путешественник не
мог погибнуть от жажды. По свидетельству P.F., вина в этих
местах было больше, чем в Вене воды.
В обстоятельных комментариях к Библии, составленных
Меланхтоном в период с 1549 по 1560 год, автор приводил сво­
еобразный анекдот про дьявола, в котором присутствовало
что-то вроде завистливого восхищения этим худшим из врагов
человеческих:
«Дьявол удивительный мастер: может он творить такие ху­
дожества, которые кажутся натуральными, так что мы и не
знаем. Повествуют о многих чудесах магии, о чем я уже сказал
в другом месте... Так и Фауст-маг пожрал в Вене другого мага,
которого спустя немного дней нашли в каком-то месте. Дьявол
может творить много удивительного. Однако и Церковь имеет
свои чудеса»315.
272
15. РАЗВЛЕЧЕНИЕ ДЛЯ ИМПЕРАТОРА
Меланхтон сразу на двух языках, латинском и немецком,
заявлял, что способности Фауста идут от дьявола. Хотя в его
словах заметно неодобрение, Меланхтон не до конца раскры­
вает своё истинное отношение к магии Фауста. Интересно, Ме­
ланхтон считал это обычным фокусом или на самом деле думал,
что всё было так, как описано в легенде? Указание на дьявола
подразумевает, что Меланхтон верил в правдивость истории о
том, как Фауст проглотил другого мага.
В «народной книге » мы читаем, что в Цвиккау Фауст сначала
проглотил невероятное количество сена, а потом сделал так,
что сено появилось на прежнем месте. Но этот фокус давно
известен. Если верить чешскому хронисту, священнику Иоанну
Дубравию, в 1389 году при дворе короля Богемии Венчеслава IV
маг по имени Цито проглотил целиком своего конкурента, мага
по имени Гоуин, от которого остались только грязные туфли.
Хотя точно неизвестно, кого проглотил Фауст — конкурента
или сообщника, но подобный фокус нельзя проделать без по­
мощи со стороны «жертвы».
Меланхтон (в лице Манлия) не оставил сведений о времени
события и о том, почему это случилось именно в Вене. В ко­
нечном счёте его целью была не историческая достоверность,
а религиозная пропаганда. Фауст мог выполнить этот фокус
когда угодно и где угодно, но, если верить дошедшим до нас
сведениям о его карьере, он сделал это в Вене.
Венские легенды по сей день хранят странные воспоминания
и картины пребывания Фауста. По слухам, он построил тре­
угольный дом на Флосгассе, 7, в котором родился композитор
Иоганн Штраус (1804—1849). Однако наибольшую известность
получила легенда, связывавшая имя Фауста с постоялым дво­
ром «Ам Бюхель» близ улицы Тифер-Грабен (или «глубокий
ров», в память о римских укреплениях). Эта легенда, впервые
опубликованная Карлом Кальяно (1932—1936) и позднее до­
полненная Густавом Гугицем (1952), увлекает нас в подвал не­
большого дома, где, как обычно, полно студентов, художни­
ков и бродячих артистов. Репутация мага и любителя шуток
опережала Фауста, и в подвале его встретили с распростёр­
273
ЛЕО РУИКБИ
тыми объятиями. Подвыпившая компания шумно требовала
чуда, однако вначале полагалось утолить жажду. Слуга при­
нёс Фаусту большой стакан, до краёв наполненный вином. По
неосторожности слуга пролил вино, и Фауст шутя пригрозил,
что сдерёт с него шкуру и съест живьём. Покривившись, слуга
принёс ещё один наполненный до края стакан и снова пролил
вино, на этот раз — не так уж случайно. Тут Фауст открыл рот
пошире — и проглотил слугу целиком, не жуя, а только запив
ведром воды. Враз онемев, выпивохи уставились на Фауста.
Присутствие духа сохранил лишь хозяин постоялого двора,
потребовавший немедленно вернуть слугу обратно. На это Фа­
уст спокойно ответил: «Отвори дверь и посмотри на крыльце ».
Сделав, как ему было велено, хозяин обнаружил на верхней
ступеньке промокшего до нитки слугу, у которого зуб на зуб
не попадал от холода.
Сердито протопав в комнату, слуга заявил: «Я больше не
стану ему подавать, потому что он сговорился с самим дья­
волом! »
Фауст ответил: «Здесь дьявол и там дьявол — смотри, в дру­
гой раз наливай аккуратнее».
Услышав про дьявола, все, кто был на постоялом дворе, в
один голос забормотали: «С нами крестная сила...» То ли вдох­
новившись, то ли поддавшись на эту провокацию, художник
и гравёр по фамилии Хиршфогель, приехавший из Нюрнбер­
га, встал и предложил нарисовать на стене дьявола. Прочие
выпивохи, залившие за воротник явно больше положенного,
расступились и освободили место. Взяв в печи кусочек угля,
Хиршфогель быстро набросал на стене фигуру знатного чело­
века, сидящего нога на ногу, в коротком плаще, развевающемся
над плечами, как крылья дракона, и в шапке с залихватски тор­
чащим петушиным пером. Выражение лица было очень серди­
тым. Когда художник закончил, Фауст, встав с места, сказал:
«Теперь вы видите дьявола на стене, ну а я хочу показать его
живьём». В подвале вдруг потемнело, и нарисованная фигу­
ра пришла в движение. Одежда, за исключением некоторых
чёрных как сажа деталей, приобрела цвет красного пламени.
274
15. РАЗВЛЕЧЕНИЕ ДЛЯ ИМПЕРАТОРА
Плащ стал зелёным. Глаза, как тлеющие уголья, мерцали на
неестественно-сером лице. С грозным стуком фигура соскочила
со стены, прямо к оторопевшим гулякам.
Шутки шутками, но это было слишком, и все посетители
разом побежали прочь с постоялого двора. Фауст с хохотом
бросил им вслед: «Теперь не будете дьявола на стене рисовать!»
По преданию, этот случай дал жизнь известной пословице, а
трактир получил название «У красного человека».
Хотя Меланхтон должен был слышать рассказы о подобных
магических трюках, между ними есть несоответствия. Как и
во многих других случаях, действие происходит на постоялом
дворе, но здесь нет и следа упомянутого Меланхтоном второго
мага или пещеры. Реально существовавший Августин Хиршфогель (1503—1553) перебрался в Вену только в 1544 году, и,
судя всему, его роль в этой истории не менее сказочна, чем
роль Фауста.
Тем временем Вене угрожало нашествие самой большой
в Европе армии, выступавшей под знаменем ислама. По раз­
ным оценкам, численность армии составляла от 120 ООО до
350 ООО человек. Несмотря на столь широкий разброс, пре­
восходство турок было несомненным. Когда граф Никлас
фон Зальм (1459—1530) с отрядом численностью от 12 ООО до
22 ОООчеловек увидел турок на горизонте, их армия выглядела
поистине неисчислимой.
Карл V, находившийся в Болонье вместе с римским папой
Климентом VII, пытался заполучить железную корону Лом­
бардии; Фердинанд в ожидании результата был вынужден от­
ступить в австрийский Линц. Защитные стены Вены требова­
ли ремонта, а гарнизоном командовал вояка, которому уже
исполнилось 70 лет. Город казался брошенным на произвол
судьбы. В Вене могла повториться ситуация с разгромом Ро­
доса. Спасение могло принести лишь чудо или нечто, похожее
на магию. Возможно, Фауста не было в Вене, но его наверняка
спрашивали о будущих событиях.
В том же году Сулейман I двинул свои войска на запад. Не­
обычайно сильные дожди смыли мосты и превратили дороги
275
ЛЕО РУИКБИ
в болота. Османская армия оказалась у цели лишь в сентябре
1529 года, растеряв по дороге тяжёлую артиллерию. Осада
Вены началась в октябре, при быстро ухудшавшихся погод­
ных условиях. Защитникам города не стоило гадать на гусиной
косточке, чтобы узнать вероятного победителя. В отсутствие
надёжного снабжения армии, глубоко вторгшейся в трудную
для покорения местность, именно погода лишила Сулеймана
I основных военных преимуществ. Его солдаты тысячами по­
гибали под стенами Вены. В декабре 1529 года султан вернулся
в Стамбул.
ВОЗВРАЩЕНИЕ АЛЕКСАНДРА (ИНСБРУК, 1530)
Известна байка о том, как Фауст побывал при дворе импера­
тора Карла V в Инсбруке. Эту историю, впервые появившуюся в
«Вольфенбюттельской рукописи» приблизительно в 1580 году,
также перепечатали Шпис (1586), таинственный P.F. (1592), и,
наконец, её использовал Марло в своей пьесе о Фаусте. В от­
сутствие документальных свидетельств о пребывании Фауста
Меланхтон помещает Фауста именно в Вену, находящуюся
почти в 500 километрах от нынешней границы Австрии.
Интересно также, что в «народной книге » о Фаусте упомина­
ется Карл V, а не другой император. Было бы проще вспомнить
предшественника Карла, императора Максимилиана I, и всё то,
что накопилось в связи с Тритемием и его предполагаемыми
магическими подвигами. Неплохими кандидатами выглядели
правивший после Карла Фердинанд I (с 1558 по 1564 год), а
также преемник Фердинанда Максимилиан II (правил с 1564 по
1576 год). В то же время более актуальным (и политически не­
дальновидным) выглядело бы упоминание правившего в то
время Рудольфа II (1576—1612). Выбор Рудольфа в качестве
персонажа истории мог казаться естественным. Рудольф, у
которого чередовались периоды активности и глубокой апатии,
слыл чудаком, и однажды его объявили приспешником дьяво­
ла. В качестве лидера Контрреформации Рудольф был также
удобной мишенью для нападок со стороны адептов протестан­
276
15. РАЗВЛЕЧЕНИЕ ДЛЯ ИМПЕРАТОРА
тизма, таких как P.F. и Шпис. Несмотря на всё изложенное,
составитель «народной книги» о Фаусте выбрал Карла V, то
есть современника Фауста.
Но именно эта странная деталь служит указанием на истории
о Фаусте, известные больше чем за одно поколение до выхода
книг Шписа и P.F. Ни Шпис, ни те, кто пришёл после него, не про­
демонстрировали знания того, где и когда мог родиться Фауст.
Они не дали никакой конкретики. Исключением были лишь книга
Баттуса да имена некоторых персонажей. Среди этой туманной
информации имя Карла V представляет исключение. Если упоми­
нание имени Карла V не было случайным, это можно объяснить и
другим способом. Для протестанта, например для Шписа, Карл V
был врагом Реформации, и его контакты с неверующим чёрным
магом, например Фаустом, доказывали намерение императора
покровительствовать «дьявольским искусствам». Если так, тогда
Шпис разыгрывал опасную партию. Нападение на императора
было нападением на сам по себе институт императорской вла­
сти. Рудольф II едва ли мог приветствовать такое неуважение к
своему предку, а франкфуртские власти, державшие под строгим
контролем издательскую деятельность, знали о том, что нужно
уважать мнение правителей. Шпис или слишком рисковал, или
честно воспроизводил более ранние истории, в которых рас­
сказывали о Фаусте. У Шписа вполне могло возникнуть желание
включить императора-католика в рассказ о нечистой силе; во­
прос состоит в том, какие детали истории он выдумал. Но вера
Шписа не могла повлиять на более раннюю «Вольфенбюттельскую рукопись », в которой уже упоминалось имя Карла V. Хотя
нельзя исключать того, что написавший текст «Вольфенбюттельской рукописи » мог использовать имя Карла V по политическим
причинам, этим человеком был явно не Шпис.
В «народной книге» о Фаусте этот случай происходит до
путешествия Фауста в Мюнхен, предположительно имевшего
место 3 октября 1522 года; если так, то его встреча с импера­
тором произошла до названной даты. Но «народная книга» о
Фаусте — текст слишком хаотичный, чтобы увязывать порядок
следования глав с точной хронологией.
277
ЛЕО РУИКБИ
Хотя Карла V избрали императором в 1519 году, он не приез­
жал в Германию до самого 1520 года. В период с 1522 по 1529 год
Карл постоянно находился в Испании. Это позволяет опреде­
лить два временных «окна» для возможной встречи Фауста и
императора в Инсбруке: где-то в период между 1520 и 1522 го­
дами либо после 1529-го. Можно с определённостью говорить о
приезде Фауста в Бамберг в начале 1520 года, а также о визите
в Инголыытадт в 1528 году, но у него также было достаточно
времени, чтобы отправиться на юг.
В октябре 1520 года Карл V находился в Аахене, где был ко­
ронован как император Священной Римской империи. Именно
тогда Карл в первый раз ступил на немецкую землю. В январе
1521 года он был в Вормсе, где для выработки мер против Ре­
формации собрался имперский сейм Священной Римской им­
перии. Император поразил немецкую знать своим заграничным
нарядом и почти свободным знанием немецкого языка. После
обсуждения важнейших государственных вопросов Карл V
призвал вынести решение по поводу неугомонного монаха по
имени Мартин Лютер. Обсуждение продолжалось до самого
апреля, пока Карл наконец не издал эдикт, согласно которому
Лютер и его сторонники подвергались государственной опале,
а сочинения реформатора — сожжению.
В 1522 году Карл V находился в Брюсселе, где представил
своего брата Фердинанда на пост императорского регента Гер­
мании (по Брюссельскому соглашению), после чего направился
в Испанию, по пути посетив Англию. В Испании Карла настоль­
ко одолели мысли о восстании и укреплении своей власти, что
он оставил Германию с её проблемами в руках Фердинанда. При
таком насыщенном режиме Карл едва ли мог найти время для
увеселений, если он вообще встречался с Фаустом. Мы вправе
рассматривать данную возможность всерьёз лишь примени­
тельно к более поздней дате, начиная хотя бы с 1529 года.
При жизни Фауста Карл всего ещё дважды находился в Гер­
мании: с апреля 1530 по январь 1531 года и с января 1532 по
октябрь 1532 года. После коронации на престол императора в
феврале 1530 года Карл отправился на север, на пути в Аугсбург
278
15. РАЗВЛЕЧЕНИЕ ДЛЯ ИМПЕРАТОРА
посетив Трент и Инсбрук. Тогда император единственный раз
при жизни Фауста посетил Инсбрук. Если Фауст действитель­
но встречался с императором с Инсбруке, это событие могло
произойти только в апреле 1530 года.
КОЛДОВСТВО В ИНСБРУКЕ
Инсбрук был местом последнего упокоения отца Карла,
императора Максимилиана I, в правление которого этот город
стал важнейшим политическим и военным центром. Страте­
гическое положение Инсбрука на пути к горному перевалу
Бреннер, находившемуся всего в 30 километрах к югу, делало
город центром всей Итальянской кампании Максимилиана.
Тирольские мастера снабжали армию императора вооруже­
нием. Серебряные и медные рудники обеспечивали поставки
руды, а монетный двор в Галле превращал готовый металл в
звонкую монету. В перерывах между военными кампаниями
Максимилиан предавался любимому виду отдыха — охоте в
сельской местности.
Как сказано в книге P.F., «император Карл, пятый этого
имени», находился со своим двором в Инсбруке, где в то же
самое время случилось быть доктору Фаусту. Нет ничего неве­
роятного в том, что Фауст мог следовать за двором императора.
Кардано писал о том, что во время визита Карла в Милан среди
его сопровождения был фокусник, причём настолько умелый,
что все считали его магом. По преданию, Фауста, «искусство и
уменье» которого были хорошо известны «многим баронам и
знатным лицам », пригласили ко двору для обеда в присутствии
самого императора. Карл заметил Фауста, угадав по облику, что
перед ним человек, похожий на мага. Возможно, Фауст приме­
нил одно из заклинаний «Кодекса 849», служившее для «приоб­
ретения почёта и славы». Очевидно, Карл был заинтригован его
появлением. После обеда Фауста пригласили в императорские
покои. «Фауст, я премного наслышан о тебе», — сказал импе­
ратор. Но Карл не верил, что Фауст якобы обеспечил все его
победы в Италии, и хотел увидеть доказательство316.
279
ЛЕО РУИКБИ
Подтвердив, что готов повиноваться его императорскому
величеству, Фауст (в пьесе Марло) произнёс: «Мой милостивый
повелитель, я готов исполнить вашу просьбу и сделаю все, что
в моих силах, с помощью подвластного мне духа» (перевод
Е. Бируковой). Карл пожаловался, что его «предшественники
и предки» недостижимы в своём величии, и попросил, чтобы
Фауст вызвал для него тени Александра Великого и его супруги.
Имея за плечами богатый опыт вызова древнегреческих героев
в Эрфурте, Фауст согласился — и добавил к словам импера­
тора кое-что ещё. Фауст сказал, что может вызывать не самих
умерших, а лишь духов, видевших Александра и его супругу и
потому способных принять их облик317.
Этот новый подход достаточно интересен. Хотя в эрфурт­
ских историях предполагалось, что Фауст вызывал из царства
Аида реальных героев, в рассказе о Карле V чувствуется влия­
ние современных Фаусту демонологов. Зритель видит не самого
умершего человека, а его сверхъестественную проекцию. Это не
что иное, как способ умалить власть мага: все его достижения
представляют собой иллюзии, созданные дьяволом, следова­
тельно, тени мёртвых также иллюзорны. Поэтому дело вовсе
не в способностях Фауста, а если он действительно общается
с духами, то едва ли может переносить это на клиента.
В «Молоте ведьм» пример с Симоном-магом (который, как
считали, мог оживить голову умершего человека) использовал­
ся в качестве иллюстрации того, что оживление мёртвых — это
трюк иллюзиониста, либо для обвинения некромантов. Так,
применительно к волшебнице из Аэндора было сказано, что,
«когда они думают, что вызывают из ада души умерших, перед
ними на самом деле являются демоны в образе умерших и отве­
чают на их вопросы»318. Впрочем, «Молот ведьм» не внёс окон­
чательной ясности, и в XVI веке практика вызова душ умерших
продолжала существовать.
По преданию, Фауст добавил условие, чтобы Карл не пытал­
ся разговаривать с вызванными им духами. Карл согласился.
Фауст открыл дверь, пригласив «великого и могучего импера­
тора Александра ». Античный полководец прошёл в зал, полно­
280
15. РАЗВЛЕЧЕНИЕ ДЛЯ ИМПЕРАТОРА
стью в том виде и образе, как он выглядел при жизни, во всём
вооружении и отвесил Карлу V «низкий и почтительнейший
поклон»319. Тут Фаусту пришлось остановить Карла, решив­
шего было поприветствовать духа: такое было против этикета.
Вдвоём они проследили за тем, как дух в обличье Александра
поклонился ещё раз и вышел. Затем в зал вошла «прекрасная
дама» в платье из синего бархата, вся в золоте и жемчуге; воз­
можно, такое же платье было на духе, вызванном ко двору
Максимилиана I в «Истории» Ганса Сакса 1564 года. Дама была
высокой и стройной, с круглым лицом и «ярким, как кровь с
молоком, румянцем»320.
Карл решил проверить видение, так же как до него посту­
пил Максимилиан I, пожелавший убедиться, что явившаяся
перед ним Мария Бургундская не была просто похожим духом.
Вспомнив слышанную когда-то историю, что у супруги Алек­
сандра была родинка на затылке, Карл решил это проверить —
и нашёл у духа такую же «вполне подходящую» родинку321.
Ещё в детстве Карл V, с удовольствием читавший рассказы
Оливье де ла Марша, нашёл в его произведениях вывод о том,
что австрийские Габсбурги ведут род от правителей Трои. С тех
пор Карл относился к античному миру в некотором смысле как
к родине и считал его героев своими предками. Величайшим
среди этих героев был Александр Великий.
В Средние века популярность Александра, при жизни став­
шего легендой, росла благодаря литературным произведениям.
Самым известным из текстов был псевдоисторический грече­
ский роман «История Александра Великого», одну из версий
которого приписывали Каллисфену из Олинфа — историку,
сопровождавшему Александра в его походах (и действитель­
но написавшему биографию Александра). В Средние века эта
книга выдержала множество переделок и была переведена на
многие европейские языки. Плутарх написал об Александре
Великом в своей знаменитой работе «Сравнительные жизне­
описания», где сопоставлял его с Цезарем. Не менее популяр­
ной была «История Александра Великого», написанная Квин­
том Курцием Руфом (ок. 1470): в одной только Национальной
281
ЛЕО РУИКБИ
библиотеке Франции хранится не менее 10 латинских изданий,
вышедших до 1550 года.
Захватывавшие воображение триумфы Александра сделали
этого полководца героем магических легенд, разбросанных
во множестве произведений. Там встречались истории о за­
колдованных драгоценных камнях, о загадочном автомате, о
магических подвигах Аристотеля — учителя Александра, а
также о гримуаре «Секрет секретов», приписываемом ПсевдоАристотелю.
Имя Александра Великого символизировало высочайшие
достижения. Венгерского короля Матиаша Корвина, несколько
раз подряд одержавшего верх над османами в Сербии и Богемии
за период с 1479 по 1483 год, прямо сравнивали с Александром
Великим. Родриго Борджиа, в 1492 году ставший римским па­
пой, взял имя Александра VI, желая связать себя с древним
царём Македонии. В обращении к новоизбранному римскому
папе савойский посол Пьетро Кара назвал понтифика «новым
Александром Великим»322. Римский папа украсил свои жилые
апартаменты в Ватикане («Апартаменты Борджиа») фреска­
ми с изображением прославленного тёзки. В первой половине
XVI века вилла Фарнезе в Риме была монументально украшена
росписями на тему деяний Александра Великого. Франциск I
точно так же декорировал свой любимый дворец в Фонтенб­
ло. Алессандро (Александр) Фарнезе, римский папа Павел III
(1534—1549), выбрал сцены из жизни Александра Великого
для украшения своих апартаментов в замке Святого Ангела
в Риме.
Александр Великий был не только одним из героев Антич­
ности, но также являлся персонажем популярных литератур­
ных и художественных произведений того времени и служил
образцом для многих правителей эпохи Возрождения. Тогда
далеко не случайным выглядит то, что ввиду нависшей угрозы
османских армий Карл требовал от Фауста представить ему
на обозрение настоящую икону рыцарских качеств: символ
храбрости, щедрости, благородства, самоотречения и победы
над нечестивыми язычниками.
282
15. РАЗВЛЕЧЕНИЕ ДЛЯ ИМПЕРАТОРА
Вполне очевидно сходство с более ранними инсбрукскими
байками, пересказанными Гансом Саксом, а также с ходив­
шим тогда слухом, что магом якобы был Тритемий. По этой
причине студенты, изучающие историю литературы, склонны
расценивать эти рассказы как повтор одного и того же сю­
жета с разными именами действующих лиц. Конечно, такое
вполне допустимо, но при этом мы не берём во внимание одну
важную особенность данного случая. Фауст сам объявил себя
некромантом и даже «кладезем некромантии ». Стоило ли ожи­
дать, что он не попытается совершить магические подвиги, по­
добные тем, что могли иметь место в Эрфурте или Инсбруке?
Некромант, который не вызывает души мёртвых, недостоин
называться некромантом.
Если верить «народной книге», после того, как Фауст вызвал
духов на глазах у императора, он стал участником ещё одной
сцены, быстро превратившейся в фарс. Распростившись с ду­
хом Александра Великого, Фауст оставался без дела какое-то
время, вероятно, ожидая, пока император хорошенько обду­
мает чудеса, свидетелем которых он оказался. В галерее Фауст
решил было осмотреть сад и понаблюдать за придворными, как
вдруг заметил одного рыцаря, прикорнувшего прямо в окне
парадного зала. Не раздумывая, Фауст наколдовал рыцарю
пару ветвистых оленьих рогов. Пробудившись ото сна, рыцарь
попытался поднять голову и разбил стекло. Гулявшие по саду
придворные увидели рыцаря и вместе с Фаустом принялись
громко смеяться. Услышав шум, император вышел посмотреть,
в чём дело, и, увидев беднягу рыцаря, застрявшего в окне, то