close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

СВОБОДА ДОГОВОРА АВТОНОМИЯ

код для вставкиСкачать
СВОБОДА ДОГОВОРА И «АВТОНОМИЯ ВОЛИ СТОРОН»
КАК ГАРАНТИИ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ
КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ РОССИЙСКИХ
УЧАСТНИКОВ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКОЙ
ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В МЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ
Е.М. Кондратьева
Краеугольным принципом коллизионного регулирования внешнеэкономических контрактов является право сторон подчинить контракт правопорядку какойлибо страны. В доктрине международного частного права этот институт получил
название «автономии воли сторон» — lex voluntatis.
Необходимо подчеркнуть, что в теории и на практике автономию воли сторон
как институт коллизионного права следует отличать от права сторон контракта
самостоятельно устанавливать материально-правовые условия в рамках, допускаемых диспозитивными и относительно диспозитивными нормами гражданского
права, то есть от явления «свободы договора».
Свобода договора закреплена в «Принципах международных коммерческих
договоров УНИДРУА» 1994 г., разработанных Международным институтом
унификации частного права (УНИДРУА)1. Этот документ — результат многолетних исследований и обсуждений, в которых принимали участие юристы всех пяти
континентов, представлявшие различные правовые системы мира. Он устанавливает общие нормы для международных коммерческих договоров и подлежит
применению в случае, если стороны согласились, что их договор будет регулироваться Принципами УНИДРУА.
Статья 1.1 Принципов («Свобода договора») гласит: «Стороны свободны
вступать в договор и определять его содержание». Термин «Свобода договора»
в данном положении расшифровывается как основной принцип, имеющий огромное значение в контексте мировой торговли. Здесь имеется в виду право предпринимателей свободно решать, кому предлагать свои товары и услуги и кто будет их
поставщиком, а также возможность свободно согласовывать условия отдельных
сделок, что является фундаментом рыночно ориентированного и конкурентного
международного рынка. (Однако государство в общественных интересах может
принять решение об исключении некоторых секторов экономики из сферы свободной конкуренции.)
По поводу автономии воли сторон Принципы содержат следующее положение: «Стороны могут исключить применение настоящих Принципов, отступать
от них или изменять содержание любого из них, если иное не предусмотрено в
Принципах» (ст. 1.5). Отсюда следует, что Принципы носят необязательный характер. Исключение или изменение может быть прямым или молчаливым. Некоторые положения Принципов имеют императивный характер, то есть значение
этих положений таково, что сторонам не разрешается их исключать или отклоняться от них, как бы они этого ни хотели.
Свобода договора вместе с равенством участников гражданских отношений и
рядом иных принципов относится ст. 1 ГК РФ к числу основных начал граждан1
Принципы международных коммерческих договоров / Пер. с англ. А.С. Комарова. М.:
Международный центр финансово-экономического развития, 1996.
33
ского законодательства Российской Федерации. Все они тесно связаны между
собой. Нет сомнений в том, что свобода договоров превратится в фикцию, если
только все другие основные принципы не будут реализованы в гражданском законодательстве и практике его применения.
СМЫСЛ СВОБОДЫ ДОГОВОРОВ В ГРАЖДАНСКОМ ОБОРОТЕ
Признание граждан и
юридических лиц свободными в заключении
договора. Понуждение к
заключению договора не
допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключать договор предусмотрена законом или добровольно
принятым обязательством.
Предоставление сторонам
права заключать любой
договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или
иными правовыми актами.
Таким образом стороны
могут в необходимых
случаях самостоятельно
создавать любые модели
договоров, не противоречащие действующему
законодательству.
Стороны свободны определять условия заключаемого договора, в том числе и построенного по указанной в законодательстве
модели. Здесь требование
к сторонам состоит в том,
чтобы избранное условие
не противоречило закону
или иным правовым актам.
Рис. 1
Все три проявления свободы договора в совокупности необходимы участникам оборота для того, чтобы реализовать свою имущественную самостоятельность и экономическую независимость, конкурировать на рынках с другими участниками рынка товаров, работ и услуг.
ГК РФ не только декларирует, но и гарантирует свободу договоров. Прежде
всего такие гарантии выражаются в признании недействительными сделок, совершенных под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения
представителя одной стороны с другой или вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка).
При всем значении свободы договоров она, как любая иная свобода, имеет
свои пределы. В интересах «другого», под которым подразумеваются остальные
члены общества и общество (государство) в целом, устанавливаются различного
рода ограничения, закрепленные в самой общей форме в нормах договорного права — ст. 421 ГК («Свобода договоров»), ст. 426 ГК («Публичный договор») и ст.
428 ГК («Договор присоединения»). Эти ограничения конкретизируются во многих других статьях ГК. С известной долей условности можно утверждать, что любая из императивных норм ГК, относящихся к договорам, представляет собой
способ ограничения свободы договоров.
Свобода договора могла бы быть абсолютной только при условии, если бы сам
кодекс и все изданные в соответствии с ним правовые акты состояли исключительно из диспозитивных и факультативных норм. Но нетрудно предвидеть, что
такой путь повлек бы за собой немедленную гибель экономики страны, ее соци-
34
альных и иных программ, а с ними вместе поверг бы в хаос само общество1. Неслучайно законодательство ни одной из существовавших в истории стран не пошло по этому пути.
Защита слабейшей стороны.
Со стадии заключения
договора — до его исполнения
Ограничения свободы
договоров
1. В случаях, когда обязанность заключить договор
предусмотрена ГК РФ, законом или добровольно принятымЦЕЛЬ
обязательством (п. 1 ст.
421 ГК РФ).
2. В случаях, предусмотренных законом, Правительство РФ может издавать правила, обязательные для сторон при заключении и исполнении публичных договоров
(п. 4 ст. 426 ГК РФ).
3. Если по договору присоединения
присоединение
лишает сторону прав, исключает или ограничивает ответственность другой стороны
(п. 2 ст. 428 ГК РФ).
Защита интересов кредиторов,
угроза которым может
отрицательно отразиться
на всем гражданском
обороте
ЦЕЛЬ
Защита интересов государства,
в концентрированном виде
выражающего интересы
общества
Рис. 2
Гражданское законодательство включает не только ограничения свободы договоров, но и пределы таких ограничений. Речь идет о п. 2 ст. 1 ГК, который, провозгласив свободу участников оборота в установлении своих прав и обязанностей
на основе договора и в определении любых, не противоречащих законодательству
условий договора, допускает ограничение гражданских прав исключительно на
основании федерального закона и вместе с тем содержит определенный перечень целей, для достижения которых ограничения могут быть введены. В этот
перечень входят защита основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечение обороны страны и безопасности государства.
Значение договорной свободы в конечном счете сводится к тому, что участникам оборота представляется возможность решить, будет ли заключен между ними
договор, а если будет, то каким станет его содержание. Вместе с тем индивидуальная свобода, составляющая основу свободы договоров, относительна. Принимая соответствующее решение, граждане и юридические лица должны руково-
1
Брагинский М.Г., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. М.: Статус,
1998. С. 126.
35
дствоваться существующими на этот счет ограничениями. Закон в таком случае
выступает в роли ограничителя свободы договоров.
Итак, в международном аспекте, то есть при заключении внешнеэкономических контрактов, токование понятий «свобода договора» и «автономия воли» сторон не может быть идентичным. Названные категории соотносятся как целое и
частное. При этом явление «свободы договора» более широкое, чем «автономия воли», и его полностью охватывает. Речь идет о том, что свобода договора,
кроме права сторон свободно вступать во внешнеэкономический договор, самостоятельно определять его предмет и условия, включает также право сторон
внешнеэкономического договора определять подлежащее применению право, то
есть в таком аспекте автономия воли является структурным элементом свободы
договора.
Автономия
воли
Рис. 3
Однако в некоторой современной научной и учебной литературе высказывается и другое мнение относительно изложенной проблемы. Так, М.М. Богуславский
пишет: «автономия воли состоит в том, что сторонам принадлежит право устанавливать по своему усмотрению содержание договора»1.
Данная точка зрения поддерживается некоторыми российскими учеными, однако она не представляется приемлемой в силу того, что во внешнеэкономическом обороте институт права сторон подчинять контракт определенному правопорядку очень важен и заслуживает отдельного подробного рассмотрения.
Однако во внутригосударственном гражданском обороте допускается использование терминов «свобода договора» и «автономия воли» как синонимов, поскольку в данном случае не возникает вопрос о применимом праве.
В международном же частном праве автономия воли является фундаментом,
на котором основывается принцип свободы договора.
Среди общих тенденций развития международного частного права, характерных для всех или большинства стран, а также для мирового сообщества в целом, центральное место занимает такое направление, как:
— переход в области коллизионного права (как на национальном, так и на международном уровне) от жестких абстрактных формул к более гибким,
— а также возрастание роли принципа автономии воли сторон.
Так, в частности, Венской Конвенцией (1980 год) определена широкая автономия воли присоединившихся стран (ст. 6), предоставляющая сторонам право на
отступление от ее положений.
1
36
Богуславский М.М. Международное частное право. М., 1999.
В контексте раскрытия общих направлений развития международного законодательства необходимо заметить, что принцип автономии воли был закреплен
также в:
*
Кодексе Бустаманте,
*
Гаагской Конвенции о праве, применимом к международной куплепродаже товаров 1955 г.,
*
Межамериканской конвенции о праве, применимом к международным
контрактам, 1994 г.
Положения ст. 3 Конвенции 1980 г., озаглавленной «Свобода выбора», в составе других правил нашли отражение в законодательстве стран ЕС — ее участниц.
Российское законодательство исходит из главенствующего значения воли сторон при выборе правопорядка, которому они намерены подчинить права и обязанности по сделке во внешнем экономическом обороте.
Значительную роль в этом играет Гражданский кодекс РФ, особенно его третья часть (ст. 1210).
В СССР автономия воли впервые была признана Внешнеторговой арбитражной комиссией и лишь позже была урегулирована законом. К тому же, санкционируя автономию воли, закон дает сторонам в договоре возможность по своему
усмотрению определить, какому праву они желают подчинить их отношения.
Вторая половина текущего столетия отмечена усилением влияния коллизионного начала «автономии воли сторон», причем не только на европейском континенте, но и в западном полушарии, где в прошлом отмечалось довольно стойкое
ее неприятие. В 1991 году Институтом международного права было высказано
мнение, что автономия воли сторон стала одним из фундаментальных принципов
международного частного права. В немалой степени этому способствовало закрепление данного принципа в международных конвенциях, а также в нормах национального права государств.
В качестве правового института автономия воли представляет собой систему взаимосвязанных правовых норм, регулирующих определенный вид отношений, связанных с выбором юридическими и физическими лицами права, подлежащего применению к отношениям, в которых они участвуют1.
Автономия воли означает, что та или иная правовая система разрешает сторонам, заключившим договор, произвести выбор закона, который должен регулировать отношения, возникающие из этого договора, и придает этому выбору правовую силу в рамках законодательства соответствующей страны и заключенных
ею международных конвенций.
В Российской Федерации к законам, специально посвященным проблемам
осуществления автономии воли, прежде всего относится ч. 3. ГК РФ (ст. 1210),
которая поставила автономию воли (то есть нормы, предоставляющие сторонам в договоре возможность определить, какое право регулирует их отношения)
на центральное место в вопросах регулирования коммерческих договоров, возникающих во внешнеэкономическом обороте. ГК РФ устанавливает, что стороны
договора могут при заключении договора или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору (ст. 1210 ГК РФ). При отсутствии соглашения сторон о
1
Дж. Кордеро Мосс. Автономия воли в практике международного коммерческого арбитража. М., 1996.
37
подлежащем применению праве к договору применяется право стороны, с которой договор наиболее тесно связан (ч. 2.1. ст. 1211 ГК РФ).
Для случаев, когда стороны внешнеэкономического договора не определили
подлежащее применению право, ГК РФ предусмотрел развернутую систему субсидиарных коллизионных норм. Субсидиарные нормы дифференцированы по видам внешнеэкономических договоров и исходят из общего начала — отсылки к
праву страны, где учреждена, имеет место жительства или основное место деятельности сторона, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора.
Не допускается свободный выбор сторонами права, применимого к договору о создании юридического лица с иностранным участием (ст. 1214 ГК РФ). За
рамками автономии воли находятся и случаи определения права, подлежащего
применению, обозначенного в ст. 1202, ч. 1 ст. 1205, 1207, 1209 и др.
Другим важнейшим российским законом в сфере внешнеэкономического оборота является Закон «О международном арбитраже», принятый 7.07.93. Характерно, что и в этом законе автономия воли занимает одно из центральных мест:
«Третейский суд разрешает спор в соответствии с такими нормами права, которое стороны избрали в качестве применимых к существу спора» (п. 1 ст. 28).
Коллизионные же нормы применяются арбитражем «при отсутствии какого-либо
указания сторон» (п. 2 ст. 28).
Автономия воли принадлежит к числу правовых институтов, связанных с самой сущностью права. В западной науке существуют различные концепции права.
Вследствие этого и на «автономию воли», ставшую там общетеоретической проблемой, были высказаны различные взгляды:
АВТОНОМИЯ ВОЛИ СТОРОН
Это сущность права
Противоречит
сущности права
Не связана с правом,
используется в порядке уступки
Рис. 4
Дискуссия ведется уже свыше полутора веков, причем на фоне положительного отношения к «автономии воли» со стороны почти всех правовых систем.
Теоретической основой «автономии воли» служит присущая праву способность находиться в обратной связи с общественными отношениями. Когда государство создает норму права, санкционирующую рассматриваемые соглашения,
оно опирается на это качество права. Рассматриваемая способность права — всего
лишь теоретическая основа и сама по себе не диктует государству позитивного
отношения к соглашениям об определении права. Ее распространенность не означает, что существует всеобщее обязательство государства санкционировать эти
отношения. История «автономии воли» показывает, что способность права находиться в обратной связи с общественными отношениями раскрывалась постепенно, по мере повышения общего уровня развития социальных связей в обществе.
Национальная правовая система, находясь в связях международного взаимодействия с правом других стран, одновременно позитивно относится к соглаше38
ниям юридических и физических лиц об определении права. Известно, однако,
что международное взаимодействие национальных правовых систем имеет свои
закономерности, которые оказывают определяющее влияние на осуществление
правовых норм, выражающих позитивное отношение правовой системы к соглашениям об определении права. Необходимо отметить в этой связи три главных
теоретических аспекта.
Во-первых, закономерности международного взаимодействия дают возможность санкционировать соглашения, в которых стороны остановили свой выбор на
любой национальной правовой системе. Выбор сторон может пасть на любую из
национальных правовых систем.
Во-вторых, природа международного взаимодействия не позволяет праву
санкционировать соглашения, в которых стороны определили, что их имущественное отношение должно регулироваться квазиправовыми нормами (правилами,
сформулированными в форме правовых, но не ставшими нормами права; правилами, сформулированными методом обобщения норм национального права; а
также нормами, некогда бывшими правовыми, но утратившими юридическую
силу).
В-третьих, характер международного взаимодействия национальных правовых систем исключает санкционирование правом соглашений, в которых стороны
встали на путь комбинирования элементов, заимствованных из нескольких реально существующих национальных правовых систем1.
Закономерности взаимодействия национальных правовых систем
в области автономии воли
Допустимость выбора любой национальной
правовой системы, регулирующей
гражданско-правовые отношения
Недопустимость выбора квазиправовых норм
Недопустимость комбинирования элементов,
заимствованных из нескольких реально
действующих национальных правовых систем
Рис. 5
Для западной науки теория «автономии воли» оказалась сложной проблемой.
К проблеме обратной связи права и общественного отношения наука подошла с
двух различных методологических позиций: опираясь на «этатистскую» концепцию права и на взгляды И. Канта на сущность права. Дискуссия межу сторонниками этих подходов началась на рубеже XVII–XIX вв. и продолжается до настоящего времени.
1
Рубанов А.А. «Автономия воли» в международном частном праве как теоретическая
проблема // Советский ежегодник международного права. М., 1985. 1986.
39
Автором идеи о том, что право может санкционировать соглашение об определении закона, был французский юрист Ш. Дюмулен (1500–1566). Тогда господствовало представление о том, что все нормы права прикреплены к предметам
материального мира. Было общепризнанно, что в зависимости от этой прикрепленности они должны (или не должны) получать юридическое значение в другой
стране. Велись постоянные споры о том, какая норма права прикреплена и к какому именно предмету материального мира. Из теории Дюмулена вытекало, что
существуют явления, к которым стороны по своей воле могут прикреплять нормы
той или иной страны, и такое их желание должно получать признание повсеместно. Эта теория открыла возможность для юридического санкционирования соглашений об определении права, подлежащего применению, и, следовательно, для
возникновения обратной связи между правом и общественным отношением.
У истоков «этатистской» концепции права стоял Ж. Боден (1530–1596). Право
он связывал в причинно-следственном плане только с монархом, а всякая связь
права с подданным исключалась.
«Этатистская» концепция права совершенствовалась, однако признание права
производным государства в принципе отрицает способность права находиться в
обратной связи с общественным отношением. Такая трактовка права приводит к
признанию, что его связь с государством носит исключительный характер.
ОСНОВНЫЕ НАУЧНЫЕ ВЗГЛЯДЫ НА ИНСТИТУТ
«АВТОНОМИИ ВОЛИ»
АВТОНОМИСТЫ
теория
интегрированного
отношения
коллизионная
теория
АНТИАВТОНОМИСТЫ
первое течение
второе течение
Автономия воли
За ликвидацию
автономии воли
без ее формальной
отмены. Применимое право
должно определяться только
судом
предпосылка
возможной
узурпации
нормотворческой
функции
государства
В современной науке существуют две «антиавтономистские» теории, и обе
оно базируются на «этатистской» концепции.
Первая доказывает, что этот институт предоставляет юридическим и физическим лицам возможность узурпации нормотворческой функции государства и
требует формальной отмены «автономии воли».
Вторая теория ведет к ликвидации рассматриваемого института без формальной его отмены. Ее суть сводится к обоснованию тезиса, что при наличии соглашения о выборе закона определение права осуществляется не физическими или
юридическими лицами, а органом государства — судом. А. Батифоль утверждает:
40
«Стороны локализуют свой договор, а судья отсюда делает вывод, какой закон
подлежит применению». Причем локализация понимается как «материальный, а
не юридический акт». Тем самым вообще отрицается существование между сторонами особого социального отношения, содержание которого состоит в решении
именно юридической проблемы.
По существу, сторонники этой теории открыто не провозглашают право продуктом государства, но такое представление образует теоретический фон их
взглядов.
Теории «автономистов» впервые появились на рубеже XIX в. и испытали на
себе влияние философии И. Канта, в частности, его тезиса о правосозидающей
способности индивидуальной воли. Кант исходил из того, что личность в своей
деятельности свободна.
Тезис И. Канта о правосозидающей силе воли индивида занял заметное место
в аргументации сторонников «автономии воли», хотя со временем в их трудах он
претерпел определенные изменения1.
Например, О. Ландо утверждал, что основанием автономии воли является потребность сторон в свободе. «Во многих международных торговых контрактах, —
писал он, — стороны имеют веские основания для выбора... Все эти основания...
должны быть уважаемы».
Р. Лефлар видел основу исследуемого института в том, что «стороны должны
планировать свои сделки».
В. Риз писал: «Стороны заключают договор после предварительных размышлений и заранее обдумывают их права и обязанности. В американском коллизионном праве эта предсказуемость результата обычно достижима. Это может быть
сделано посредством включения в договор о выборе права. Такие условия в США
будут уважаться».
В теориях «автономистов» мысль о правосозидающей способности индивидуальной воли большей частью находится на заднем плане, а иногда даже оспаривается. Вообще представители этих теорий придерживаются трех основных направлений. Одни считают, что «автономия воли» означает существование обратной
связи между правом и общественным отношением. Вторые обосновывают этот
институт обязательством государства по международному (публичному) праву. И
лишь третьи исходят из присущей индивидуальной воле способности к правосозиданию.
Наиболее старым является первое направление. К нему принадлежат «теория
интегрированного отношения» и «коллизионная теория».
«Теория интегрированного отношения» основывается на том, что предметом норм об «автономии воли» является только одно отношение, а именно имущественное. Отсюда делается два главных вывода.
Во-первых, утверждается, что гражданско-правовые нормы о свободе договора
одновременно представляют собой и способ санкционирования правом того выбора закона, который сделан сторонами. Считается, что принцип свободы договора дает сторонам возможность не только установить все параметры их имущественного отношения, но и определить, правом какой страны они желают урегулировать.
Во-вторых, делается вывод о преображении иностранного права. Объявляется,
что когда отношение по решению сторон должно регулироваться иностранным
1
Кант И. Критика чистого разума. СПб., 1902. С. 320.
41
правом, нормы последнего превращаются в условия гражданского договора и перестают быть иностранными правовыми нормами.
«Теория интегрированного отношения» не только была исторически первой
попыткой обосновать «автономию воли», но и по сегодняшний день используется
«автономистами».
«Коллизионная теория» была основана Ф. Савиньи. Она еще более радикально отрицает существование неимущественного отношения, направленного на
определение права, и сводит предмет «автономии воли» к одному лишь имущественному отношению. Согласно этой теории, такое соглашение не вносит в имущественное отношение ничего принципиально нового: в нем просто возникает
один из многих однородных моментов.
«Свободное подчинение местному праву, — писал Савиньи, — проявляется...
иногда в том, что в качестве определяющего свободно избирается содержание
определенного местного права, хотя можно было бы предпочесть другое содержание. Так, в частности, бывает при обязательственных договорах... В других
случаях свободное подчинение проявляется в приобретении для себя... например... недвижимости, расположенной в чужой правовой области»1.
«Автономия воли» здесь поставлена в один ряд с институтом, связанным не с
соглашением об определении права, а именно с коллизионной нормой, подчиняющей недвижимость закону места ее нахождения.
В современной литературе распространен взгляд, сторонники которого вслед
за Савиньи считают соглашение об определении права разновидностью коллизионной отсылки.
Теории, принадлежащие к этому направлению, строятся на мысли, что право
должно придавать юридическое значение соглашениям сторон об определении
закона потому, что на государстве лежит соответствующее обязательство, вытекающее из общепризнанных норм международного (публичного) права. Они вписываются в «этатистское» представление о праве: с их точки зрения существование правовых норм, санкционирующих «автономию воли», является следствием
исполнения государством обязательства по международному праву, поскольку
все общие нормы национального права — это продукт данного государства.
Согласно другой точке зрения, «автономия воли» является не коллизионной
нормой, а своеобразным способом регулирования правовых отношений с иностранным элементом. Отнесение «автономии воли» к коллизионным нормам подвергается критике на том основании, что этот институт не обязательно приводит к
определению правомочного правопорядка, как это имеет место в случае норм
коллизионного права.
Тенденция рассматривать «автономию воли» как собственно источник юридических последствий проявилась вновь в последние десятилетия, в особенности в
сфере деятельности международного коммерческого арбитража. Некоторые арбитры опирались на доктрину, призывающую придать правовую силу выбору закона как таковому, без рассмотрения какой-либо системы международного частного права для обоснования или подкрепления справедливости такого выбора. В
отличие от практики, принятой в национальных судах, в международном арбитраже автономия неизменно несет непосредственное и прямое действие, независимо от допущения или признания ее какой-либо системой международного частного права. Данная тенденция сигнализирует о стремлении специалистов в области
1
42
Savigny F.C. Syctem des heutigen Romischen Rechts. B., 1989.
международного коммерческого права считать арбитраж независимым от какойлибо национальной правовой системы; и это оказало влияние на определение границ автономии воли1.
Итак, стороны могут заявить о своем общем намерении о подчинении договора определенному правопорядку простым указанием, что договор должен регулироваться правом конкретной страны. Однако возникает вопрос, является ли свобода договаривающихся сторон в отношении свойственного договору права абсолютно неограниченной. Говоря точнее, могут ли они выбрать любое право, существующее в мире, каким бы чужим оно ни было фактической стороне договора?
Или же их выбор ограничен правом какой-либо страны, с которой у договора есть
уже фактическая связь2?
С точки зрения удобства нужно приветствовать такую неограниченную свободу, так как она приводит к определенности там, где иначе все могло бы быть неопределенным. Она устраняет всякие сомнения в отношении свойственного договору права и таким образом снимает необходимость в судебном процессе.
Однако, с точки зрения здравого смысла, данная свобода неприемлема, поскольку при произвольном ее использовании стороны могут оказаться подчиненными такому праву, применение которого будет нереальным.
И все же существуют авторитетные высказывания судей в пользу неограниченной автономии воли сторон. К тому же в юридическом и внешнеторговом мире преобладает мнение, что такие высказывания правильно отражают существующее правовое положение.
Однако судебная практика встала на ту точку зрения, что право сторон выбирать регулирующее договор право должно быть обставлено определенными ограничениями. Так, указывается, что выбор сторон должен быть «добросовестным и
законным» и что «не должно возникать никаких оснований для отклонения этого
выбора по соображениям публичного порядка».
В ряде стран, и прежде всего в странах общего права, возможность выбора
сторонами применимого права ограничивается условиями локализации договора,
разумной связи между ними: к договору может быть применимо право, определенным образом с ним связанное (Proner Law of the Contract). Статья 1–105 ЕТК
США предоставляет сторонам право в случаях, когда сделка имеет разумную
связь как с данным, так и с другим штатом или государством, согласиться о том,
что их права и обязанности будут определяться по праву либо данного, либо другого штата или государства. При отсутствии такого соглашения Кодекс применяется к сделкам, имеющим надлежащую связь с данным штатом3.
О выборе сторонами права, применимого для регулирования обязательств,
возникающих из международной купли-продажи товаров, и иных договорных
обязательств, говорится в международных конвенциях, унифицирующих коллизионное право в этой области. Особенностями такой унификации являются:
1) придание началу автономии воли значения, основополагающего коллизионного правила, предваряющего другие коллизионные решения;
2) разнообразие способов выражения и пределов автономии воли сторон (воля, выражаемая в самом договоре; вытекающая из договора, поведения сторон,
1
Кордеро Мосс Дж. Автономия воли в практике международного коммерческого арбитража. М., 1996.
2
Чешир Н. Международное частное право. М., 1982.
3
Единообразный торговый кодекс США. М., 1996. С. 203.
43
совокупности обстоятельств дела; обозначаемая прямо, непосредственно или следующая за разумной определенностью; позволяющая определить применимое
право к договору в целом или к его части, переподчинять его иному праву);
3) допущение в определенных случаях ограничения автономии воли посредством императивных норм страны суда или третьей страны, а также оговорки о
публичном порядке;
4) использование в качестве субсидиарных коллизионных норм привязки к праву страны, с которой договор имеет наиболее тесную связь, а также сложных
систем других коллизионных правил.
«Автономия воли» рассматривается отечественной доктриной и практикой
не как источник коллизионного права, а как одна из коллизионных норм, формирующих основания применения иностранного права 1.
Как свидетельствует отечественная практика, при разрешении споров, возникавших из внешнеэкономических сделок, во внимание принималась прямо или
молчаливо выраженная воля сторон; учитывались также действия, из которых эта
воля с несомненностью вытекала (конклюдентные действия). Международный
коммерческий арбитражный суд, как и его предшественники — Внешнеторговая
арбитражная комиссия, Арбитражный суд, не прибегает к установлению «предполагаемой» или гипотетической воли сторон.
Из положений ст.165 и 166 Основ гражданского законодательства РСФСР следует, что в обеих статьях речь идет о выборе конкретного права, «каких-то общих
началах права и справедливости»2.
Действующие российское законодательство также не ограничивает право сторон в выборе компетентного правопорядка требованием о том, чтобы этот правопорядок имел какую-либо связь с правом суда или личным законом сторон, либо
иным с правом.
1
2
44
Лунц Л.А. Международное частное право. М., 1970.
Богуславский М.М. Международное частное право. М., 1994. C. 210.
Документ
Категория
Типовые договоры
Просмотров
206
Размер файла
226 Кб
Теги
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа