close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Номер 8 - Хозяйство и право

код для вставкиСкачать
Â
ÍÎÌÅÐÅ
ÊÎÌÌÅÍÒÀÐÈÈ ÇÀÊÎÍÎÂ
И. ИЛЬЮШИХИН. Комментарий к Закону РФ «О налоге с имущества, переходящего в порядке
наследования или дарения»
3
ÂÎÏÐÎÑÛ ÇÀÊÎÍÎÄÀÒÅËÜÑÒÂÀ
И. ПРИХОДЬКО, М. ПАЦАЦИЯ. Встречный иск в арбитражном процессе
16
А. КУЗЬМИШИН. Классификация представительства и полномочия в гражданском праве
27
О. ЛОМИДЗЕ. Государственная регистрация ипотеки: особенности правового регулирования
37
В. ЛЯЩЕНКО. Закон и жизнь
42
ÏÐÅÄÏÐÈßÒÈß È ÍÀËÎÃÈ
А. МЕДВЕДЕВ. Неопределенности в области бухгалтерского учета и налогообложения
48
 ÂÛÑØÅÌ ÀÐÁÈÒÐÀÆÍÎÌ ÑÓÄÅ ÐÎÑÑÈÉÑÊÎÉ ÔÅÄÅÐÀÖÈÈ
.
Информационные письма Президиума ВАС РФ от 31 мая 2000 г. № 52, от 1 июня 2000 г. № 53,
от 9 июня 2000 г. № 54
53
ÁÀÍÊÎÂÑÊÀß ÄÅßÒÅËÜÍÎÑÒÜ
М. КАРПОВ. Договор контокоррента: правовая природа и перспективы развития
70
ÏÐÀÊÒÈÊÀ È ÎÏÛÒ
Е. КРАШЕНИННИКОВ. Допустимость уступки требования
78
В. МОЖАРОВСКИЙ. Защита права на товарный знак: новый опыт
85
ÌÍÅÍÈß È ÑÓÆÄÅÍÈß
О. ОЛЕЙНИК. Правовое обеспечение энергетики: проблемы и парадоксы
89
ÌÅÆÄÓÍÀÐÎÄÍÀß ÏÀÍÎÐÀÌÀ
Б. СЕГЛИН. Классификация исполнительного производства международных арбитражей
и иностранных судов
93
ÊÎÍÑÓËÜÒÀÖÈß
В. УТКА. Актирование несохранной доставки грузов при железнодорожных перевозках
101
Отвечаем на вопросы читателей
106
ÑÓÄÅÁÍÀß ÏÐÀÊÒÈÊÀ
Обзор отдельных постановлений Президиума ВАС РФ по вопросам,
связанным с изменением договоров
112
Адрес электронной почты
редакции журнала “Хозяйство и право” —
hozpravo@ftcenter.ru
Редакция знакомится с письмами читателей, не вступая в переписку.
Формирование рубрики «Отвечаем на вопросы читателей» определяется актуальностью
поступающих вопросов и заинтересованностью в публикации конкретных ответов
широкого круга подписчиков.
Ïåðåïå÷àòêà ìàòåðèàëîâ è èñïîëüçîâàíèå èõ â ëþáîé ôîðìå,
â òîì ÷èñëå â ýëåêòðîííûõ ÑÌÈ, áåç ïèñüìåííîãî ðàçðåøåíèÿ Ðåäàêöèè
íå äîïóñêàåòñÿ.
Для замены экземпляра журнала с полиграфическим браком следует обращаться в типографию-изготовитель,
адрес которой указан в выходных сведениях журнала.
______________________________________________________________________________________________
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
Т. Петрова (главный редактор), Т. Брагинская (зам. главного редактора), В. Кузнецов,
Т. Свириденко, М. Юков
______________________________________________________________________________________________
Подписано к печати 21.07.2000. Формат 70 × 108 1/16. Высокая печать. Тираж 20 000 экз. Заказ № 524.
Адрес редакции:
103809, ГСП, Москва, К-9, ул. Б. Дмитровка (бывш. Пушкинская), д. 9, строение 8
Телефон: 292-07-00
____________________________________________________________________________________________________________
__
Отпечатано в ГП Московской типографии № 13 Министерства РФ по делам печати,
телерадиовещания и средств массовых коммуникаций
107005, Москва, Денисовский пер., д. 30
© "Õîçÿéñòâî è ïðàâî", 2000
КОММЕНТАРИИ ЗАКОНОВ
КОММЕНТАРИЙ К ЗАКОНУ РФ
"О НАЛОГЕ С ИМУЩЕСТВА, ПЕРЕХОДЯЩЕГО
В ПОРЯДКЕ НАСЛЕДОВАНИЯ ИЛИ ДАРЕНИЯ"
(с изменениями от 22 декабря 1992 года, 6 марта 1993 года, 27 января 1995 года)
С т а т ь я 1. Плательщики налога
Плательщиками налога в соответствии с настоящим Законом являются физические лица, которые принимают имущество, переходящее в их собственность в порядке наследования или дарения.
¬ Согласно п. 1 ст. 19 Налогового кодекса РФ "налогоплательщиками и плательщиками сборов признаются организации и физические лица, на которых в соответствии с
настоящим Кодексом возложена обязанность уплачивать соответственно налоги и (или)
сборы".
Плательщиками налога с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения, названы физические лица — граждане Российской Федерации, иностранные граждане и лица без гражданства (п. 2 ст. 11 НК РФ). Аналогичным образом состав плательщиков налога определен в п. 1 Инструкции Госналогслужбы РФ от 30 мая 1995 года
№ 32 "О порядке исчисления и уплаты налога с имущества, переходящего в порядке
наследования или дарения" 1 (далее — Инструкция № 32).
Следует учесть, что "индивидуальный предприниматель" определяется ст. 11 Налогового кодекса как "физическое лицо". Следовательно, между предпринимателями договор
дарения возможен. Однако представляется, что налоговая обязанность в этом случае не
возникает. Такой вывод обусловлен следующим.
Согласно п. 3 ст. 23 Гражданского кодекса РФ к предпринимательской деятельности
граждан, осуществляемой без образования юридического лица, соответственно применяются правила Кодекса, которые регулируют деятельность юридических лиц, являющихся коммерческими организациями. А в силу ст. 575 ГК РФ запрещается дарение в
отношениях между коммерческими организациями, за исключением обычных подарков,
стоимость которых не превышает пяти ми- нимальных размеров оплаты труда. Налоговая же обязанность одаряемого
по налогу на имущество, переходящее в порядке
дарения, возникает лишь при стоимости подарка свыше 80 минимальных размеров оплаты труда. Следовательно, индивидуальные предприниматели в случае заключения ими
договора дарения в соответствии с действующим законодательством не уплачивают данный налог.
− Закон не ставит обязанность по уплате налога в зависимость от наличия (отсутствия) статуса резидента РФ (ст. 11 НК РФ). Это позволяет утверждать, что, если имущество переходит в собственность физических лиц, проживающих за пределами Российской
Федерации, нотариус и иные уполномоченные органы обязаны направить в налоговый
1
Закон, 1999, № 4.
КОММЕНТАРИИ ЗАКОНОВ
орган по месту нахождения имущества или нотариального органа либо другого органа,
уполномоченного совершать нотариальные действия, справку о стоимости имущества,
переходящего в собственность граждан в порядке наследования или дарения, в период
оформления права собственности на это имущество (письмо Госналогслужбы РФ от 28
сентября 1993 года № НП-6-03/333 "Об отдельных вопросах налогообложения физических лиц" 2 ). Это подтверждается п. 7 ст. 5 комментируемого Закона.
® При рассмотрении вопроса о том, следует ли исчислять налог с имущества, переходящего в порядке дарения физического лица юридическому лицу (и наоборот), необходимо исходить из следующего. Плательщиками налога с имущества, переходящего в
порядке наследования или дарения, являются физические лица, которые принимают
имущество, переходящее в их собственность в порядке наследования или дарения. Таким
образом, в случае дарения имущества физическим лицом юридическому лицу налог с
имущества, переходящего в порядке дарения, не взимается.
¯ Согласно п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет
собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора куплипродажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества. В случае
смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит
по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом. Именно указанные основания приобретения права собственности являются для приобретателя юридическим фактом, порождающим обязанность по уплате налога. Поэтому правильная
квалификация заключенного договора имеет существенное значение, ибо договор пользования квартирой, например, не относится к числу договоров дарения и не порождает
обязанности по уплате налога.
° В ст. 1 комментируемого Закона не случайно присутствует указание на то, что необходимо констатировать принятие физическим лицом передаваемого имущества.
Дело в том, что согласно ст. 546, 550 ГК РСФСР наследник
вправе отказаться от
принятия наследства. Аналогичное правило содержится в ст. 573 ГК РФ применительно
к договору дарения.
Таким образом, до момента принятия наследства, а также до момента принятия предмета договора дарения и передачи одаряемому имущества у наследника (одаряемого) не
возникает обязанности по уплате налога. Следовательно, поскольку принятие наследства
должно осуществляться по общему правилу в течение шести месяцев со дня открытия
наследства (ст. 546 ГК РСФСР), до истечения этого срока, исчисляемого со дня открытия
наследства, нет оснований говорить об обязанности по уплате налога (естественно, при
отсутствии факта принятия наследства).
± Еще одно условие для признания физического лица плательщиком налога — выдача нотариусом или должностными лицами, уполномоченными совершать нотариальные
действия, свидетельств о праве на наследство или удостоверение ими договоров дарения
в случаях, если общая стоимость переходящего в собственность физического лица имущества превышает: на день открытия наследства — 850, а на день удостоверения договора дарения — 80 минимальных размеров оплаты труда (п. 3 Инструкции № 32). При этом
не имеет значения, кто является дарителем: физическое или юридическое лицо (письмо
Госналогслужбы РФ от 15 октября 1996 года № 08-3-10 "О налогообложении физических лиц" 3 ).
Отметим еще раз, что выдача нотариусами или должностными лицами, уполномоченными совершать нотариальные действия, свидетельств о праве на наследство или
удостоверение ими договоров дарения является именно условием возникновения обязанности по уплате налога (раздел 5 письма Госналогслужбы РФ от 25 декабря 1995 года
2 Бюллетень нормативных актов министерств и ведомств РФ, 1994, № 2.
3 Библиотечка Российской газеты, 1997, вып. № 19.
4
КОММЕНТАРИИ ЗАКОНОВ
№ ВН-6-03/659 "О Временных методических рекомендациях о порядке учета плательщиков налогов с имущества физических лиц и земельного налога" 4 ).
Однако нотариальное удостоверение сделок обязательно лишь в случаях, указанных в
законе или предусмотренных соглашением сторон (п. 2 ст. 163 ГК РФ). Статья 574 ГК
РФ не предъявляет требования обязательного нотариального удостоверения договора
дарения. Таким образом, создается легальная возможность для ухода от налогообложения путем заключения договора дарения в простой письменной форме.
Более того, в целях налогообложения в совокупный доход, полученный физическими
лицами в налогооблагаемый период, не включаются доходы в денежной и натуральной
форме, получаемые от физических лиц в порядке наследования и дарения, за исключением вознаграждения, выплачиваемого наследникам (правопреемникам) авторов произведений науки, литературы, искусства, а также открытий, изобретений и промышленных
образцов. Если же дарителем является юридическое лицо, то в совокупный облагаемый
доход не включается также стоимость подарков, полученных от организаций в течение
года в виде вещей или услуг, не превышающая сумму 12-кратного установленного законом размера минимальной месячной оплаты труда (подп. "х", "ц" п. 1 ст. 3 Закона РФ "О
подоходном налоге с физических лиц"). Следовательно, обложение подоходным налогом
сделанного подарка производится только в том случае, если даритель — юридическое
лицо, а цена договора (стоимость предмета дарения) превышает двенадцать месячных
размеров минимального размера оплаты труда в течение календарного года.
На основании изложенного представляется неправомерной точка зрения Минфина
РФ, отраженная в письме Департамента налоговой политики от 13 марта 1998 года № 0404-06. Минфин РФ полагает, что независимо от того, кто является дарителем (юридическое лицо, предприниматель без образования юридического лица или физическое лицо),
одаряемый со стоимости этого подарка обязан будет уплатить подоходный налог и налог
с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения.
Рекомендации и разъяснения Минфина РФ по отдельным вопросам применения налогового законодательства не являются нормативными актами и не могут служить основанием для привлечения налогоплательщика к ответственности. Этот вывод подтверждается п. 6 "Обзора практики разрешения споров, возникающих в сфере налоговых отношений и затрагивающих общие вопросы применения налогового законодательства" (Письмо ВАС РФ от 31 мая 1994 года № С1-7/ОП-373 5 ), а также п. 2 Правил подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации, утвержденных постановлением Правительства РФ от 13 августа
1997 года № 1009 6 (с изменениями от 11 декабря 1997 года, 6 ноября 1998 года, 11 февраля 1999 года), который не допускает издание нормативных правовых актов в виде писем и телеграмм.
Что касается выдачи свидетельства о праве на наследство, то наследники, призванные
к наследованию, могут просить нотариальную контору по месту
открытия наследства
выдать свидетельство о праве на наследство (ст. 557
ГК РСФСР). Таким образом,
обращение в нотариальную контору за выдачей свидетельства о праве на наследство —
это право, а не обязанность наследника. Следовательно, необращение за свидетельством
о праве на наследство является формой избежания налогообложения в этом случае.
² На практике возникает вопрос: должны ли уплачивать налог на имущество, переходящее в порядке наследования или дарения, несовершеннолетние? Законом РФ "О налоге с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения" льготы для несовершеннолетних детей не предусмотрены, и есть мнение, что они в любом случае являются плательщиками этого налога. Если дети не имеют самостоятельного источника
дохода, налог к уплате предъявляется родителям, усыновителям или опекунам.
4
Текст письма официально опубликован не был.
Вестник ВАС РФ, 1994, № 8.
6 Собрание законодательства РФ, 1997, № 33, ст. 3895.
5
5
КОММЕНТАРИИ ЗАКОНОВ
Думается, что здесь следует исходить не из того, есть ли льготы для налогоплательщика по данному налогу. Речь следует вести о наличии или отсутствии статуса налогоплательщика. Представляется, что решение вопроса о том, являются ли несовершеннолетние плательщиками налога, должно ставиться в зависимость от следующих обстоятельств.
Очевидно, что налоговая правоспособность (способность субъекта иметь налоговые
права и нести налоговые обязанности) возникает у лица с момента его рождения и прекращается смертью, как и правоспособность вообще. Такой вывод подтверждается буквальным толкованием ст. 57 Конституции РФ: "Каждый обязан платить законно установленные налоги и сборы". Следовательно, каждый гражданин РФ с момента рождения
является потенциальным налогоплательщиком. Однако для того, чтобы стать плательщиком конкретных налогов, физическое лицо должно обладать налоговой дееспособностью (способностью создавать для себя налоговые обязанности и исполнять их). Гражданин Российской Федерации может самостоятельно осуществлять в полном объеме свои
права и обязанности с 18 лет (ст. 60 Конституции РФ).
В литературе справедливо отмечено, что налоговая дееспособность ограничена гражданской дееспособностью 7 . Данный вывод обусловлен тем, что налогообложение всегда
ориентировано на определенный результат гражданского оборота (получение дохода,
приобретение права собственности на имущество, совершение сделок по реализации
товара и др.). Ясно, что нельзя признать правомерным налогообложение таких результатов гражданского оборота, которые получены недееспособным субъектом (несовершеннолетним), поскольку такая сделка будет недействительной (ничтожной) в силу ст. 172
ГК РФ, либо оспорима в силу ст. 175 ГК РФ.
Следует отметить, что гражданское законодательство позволяет малолетним (п. 2
ст. 28 ГК РФ) и несовершеннолетним (п. 2 ст. 26 ГК РФ) совершать сделки, направленные на безвозмездное получение выгоды, не требующие нотариального удостоверения
или государственной регистрации. Выше уже указывалось, что объект обложения налогом на имущество, переходящее в порядке наследования или дарения (применительно к
договору дарения), возникает только при условии нотариального удостоверения договора дарения, что делает неправомерным
обложение имущества, полученного несовершеннолетним по договору дарения. Следовательно, статуса налогоплательщика у
несовершеннолетнего не возникает.
Что касается получения наследства, думается, подобная односторонняя сделка относится к числу разрешенных действующим законодательством для несовершеннолетних и
не требующих нотариального удостоверения. Нотариально удостоверяется лишь завещание (ст. 540 ГК РСФСР). Следовательно, в этом случае налог должен быть уплачен посредством действий законных представителей налогоплательщика — несовершеннолетнего.
При этом следует иметь в виду два существенных момента. Во-первых, согласно п. 2
ст. 107 НК РФ физическое лицо может быть привлечено к налоговой ответственности с
16-летнего возраста. До момента достижения указанного возраста физическое лицо не
может привлекаться к ответственности за неуплату налога. Во-вторых, Налоговым кодексом РФ не предусмотрена ответственность представителя за налоговые правонарушения.
³ Следует отметить и положение п. 14 Инструкции № 32, согласно которому не являются плательщиками налога с имущества, переходящего в порядке наследования или
дарения, сотрудники дипломатических и консульских представительств и приравненных
к ним международных организаций, а также члены их семей. При этом содержится ссылка на Венскую конвенцию о дипломатических сношениях от 18 апреля 1961 года и на
Венскую конвенцию о консульских сношениях от 24 апреля 1964 года. Справедливость
такого утверждения сопровождается известными оговорками.
7
Комментарий к Налоговому кодексу РФ. Ч. I / Под ред. А. В. Брызгалина. — М., 1999, с. 309.
6
КОММЕНТАРИИ ЗАКОНОВ
Во-первых, согласно ст. 34 Конвенции от 18 апреля 1961 года дипломатический агент освобождается от всех налогов, сборов и пошлин, личных и имущественных, государственных, районных
и муниципальных, за исключением … налогов на наследство и пошлин на наследование, взимаемых государством пребывания, с изъятиями, предусмотренными в п. 4 ст. 39 Конвенции. А в силу
этого пункта в случае смерти сотрудника представительства, который не был гражданином государства пребывания или не проживал в нем постоянно, или члена его семьи, жившего вместе с
ним, государство пребывания должно разрешить вывоз движимого имущества умершего, за исключением всего того имущества, которое приобретено в этой стране и вывоз которого был запрещен ко времени его смерти. Налог на наследство и пошлины на наследование не взимаются с
движимого имущества, нахождение которого в государстве пребывания обусловлено исключительно пребыванием здесь умершего как сотрудника представительства или члена семьи сотрудника представительства. Положения указанного акта подлежат приоритетному применению на
территории РФ в силу ст. 15 Конституции РФ.
Во-вторых, формулировка ст. 34 Конвенции позволяет предположить, что речь идет о льготировании сотрудников дипломатических представительств в форме полного освобождения от налогов, что допускается ст. 56 НК РФ.
С т а т ь я 2. Объекты налогообложения
Объектами налогообложения в соответствии с настоящим Законом являются жилые дома, квартиры,
дачи, садовые домики в садоводческих товариществах, автомобили, мотоциклы, моторные лодки, катера, яхты, другие транспортные средства, предметы антиквариата и искусства, ювелирные изделия, бытовые изделия из драгоценных металлов и драгоценных камней и лом таких изделий, паенакопления в
жилищно-строительных, гаражно-строительных и дачно-строительных кооперативах, суммы, находящиеся во вкладах в учреждениях банков и других кредитных учреждениях, средства на именных приватизационных счетах физических лиц, стоимость имущественных и земельных долей (паев), валютные
ценности и ценные бумаги в их стоимостном выражении.
¬ Согласно ч. 1 п. 1 ст. 38 НК РФ объектами налогообложения могут являться операции по реализации товаров (работ, услуг), имущество, прибыль, доход, стоимость реализованных товаров (выполненных работ, оказанных услуг) либо иной объект, имеющий
стоимостную, количественную или физическую характеристики, с наличием которого у
налогоплательщика законодательство о налогах и сборах связывает возникновение обязанности по уплате налога.
Из перечня, приведенного в комментируемой статье, следует, что большая часть перечисленных объектов налога относится к имуществу. Налоговый кодекс (п. 2 ст. 38) под
имуществом понимает виды объектов гражданских прав (за исключением имущественных прав), относящихся к имуществу в соответствии с Гражданским кодексом РФ.
На основании указанных норм возникает вопрос о налогообложении данным налогом
сумм, находящихся во вкладах в учреждениях банков и других кредитных учреждениях.
Дело в том, что в литературе справедливо обращено внимание на то, что в результате
заключения договора банковского вклада банк приобретает право собственности на те
средства, которые размещены у него на депозите. Вкладчик, наоборот, утрачивает титул
собственности на принадлежавшие ему средства (при передаче наличных) и приобретает
обязательственное право либо сохраняет за собой право требования, но вытекающее уже
из договора банковского вклада (при безналичном перечислении со счета). Право вкладчика на денежные средства, переданные банку во вклад, является не вещным правом, а
правом требования возврата денег и уплаты причитающихся процентов 8 . В силу ст. 128
ГК РФ имущественные права относятся к имуществу в составе объектов гражданских
прав. Следовательно, включение денежных средств во вкладе в состав объектов налога
противоречит ст. 38 НК РФ и применению не подлежит (ст. 7 Федерального закона "О
введении в действие части первой Налогового кодекса Российской Федерации" 9 ).
− Аналогичные возражения вызывает обложение налогом паенакоплений в жилищностроительных, гаражно-строительных и дачно-строительных кооперативах. Эти коопера8 Гражданское право: Учебник. Т. 2 / Под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. — М., 1997, с. 442; Новоселова Л. А. Денежные расчеты в предпринимательской деятельности. — М., 1996, с. 45–48.
9 Собрание законодательства РФ, 1998, № 31, ст. 3825.
7
КОММЕНТАРИИ ЗАКОНОВ
тивы относятся к числу потребительских. Паенакопление в них представляет собой всего
лишь накопленную сумму внесенных конкретным членом кооператива паевых взносов
(п. 4 ст. 218 ГК), а в силу ч. 2 п. 2 ст. 48 ГК РФ участники потребительских кооперативов
имеют в отношении их обязательственные права. Соответственно можно сделать вывод,
что на суммы паевых взносов (паенакопления), внесенных в уставный капитал кооператива, его член имеет обязательственные права. Следовательно, объект обложения налогом также отсутствует в силу противоречия ст. 38 НК РФ.
При анализе указанного несоответствия комментируемого Закона Налоговому кодексу следует учитывать, что перечень отдельных объектов налогообложения в ст. 38 НК
РФ не является исчерпывающим. Это позволяет сделать вывод о возможности признания
имущественных прав самостоятельными объектами налогообложения, безотносительно к
категории имущества. В пользу указанного подхода говорит и то, что такую разновидность объекта, как имущественные права, устанавливает акт налогового законодательства (Закон РФ "О налоге с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения"), что соответствует ч. 1 п. 1 ст. 38 НК РФ. Однако, приводя указанные выше доводы
о противоречии положений Закона Налоговому кодексу, автор исходил из п. 7 ст. 3 НК
РФ, трактуя неустранимые сомнения и неясности в пользу налогоплательщика.
® Что касается средств на именных приватизационных счетах граждан, то они вводились Законом РСФСР от 3 июля 1991 года "Об именных приватизационных счетах и
вкладах в РСФСР", который был признан не действующим Указом Президента РФ от 24
декабря 1993 года № 2288.
¯ Следует иметь в виду, что согласно ч. 2 п. 1 ст. 38 НК РФ каждый налог имеет самостоятельный объект налогообложения. В этом контексте возникает вопрос относительно соотнесения объекта обложения налогом на имущество, переходящее в порядке
наследования или дарения, с объектом обложения подоходным налогом (в который
включается стоимость подарков от юридических лиц свыше 12 минимальных размеров
оплаты труда).
Представляется, что нарушения норм Налогового кодекса в данном случае не происходит. Дело в том, что объектом обложения подоходным налогом является совокупный
годовой доход, полученный физическим лицом в денежной или натуральной форме (ст. 2
Закона РФ "О подоходном налоге"). Таким образом, доход физического лица, получившего подарок от юридического лица стоимостью свыше 12 минимальных размеров оплаты труда, составляет непосредственно экономическая выгода лица (ст. 41 НК РФ) в виде
стоимости полученного имущества за вычетом необлагаемого минимума. Тогда как объектом налога на имущество, переходящее в порядке наследования или дарения, будет
исполнение сделки дарения, связанное с передачей имущества, либо наследование указанного имущества. Таким образом, экономическое основание этих налогов различно,
несмотря на их принадлежность к категории прямых налогов. Указанный вывод подтверждается письмом Госналогслужбы РФ от 15 октября 1996 года № 08-3-10 "О налогообложении физических лиц".
° Весьма существенно, что перечень объектов налогообложения, приведенный в ст. 2
Закона, является исчерпывающим. Это означает невозможность его расширения путем
включения в состав объектов иного имущества. Поэтому представляется неправомерным
включение в состав таких объектов земельных участков (Указ Президента РФ от 7 декабря 1993 года № 2118 "О налогообложении продажи земельных участков и других
операций с землей" 10 ).
Изложенная позиция подтверждается действующим постановлением Верховного Совета РФ от 10 июля 1992 года № 3255–I "О некоторых вопросах налого- вого законодательства Российской Федерации", где указано, что федеральные налоги (в том числе
размеры их ставок и налоговые льготы) в соответствии с Законом РФ "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" устанавливаются только законодательными
10
Российская газета, 1993, 22 декабря.
8
КОММЕНТАРИИ ЗАКОНОВ
актами, принимаемыми в форме законов и постановлений по вопросам налогообложения,
и нормативными актами соответствующих органов, определяемыми этими законодательными актами (п. 1). Изменение режима налогообложения по указанным налогам
осуществляется путем внесения изменений и дополнений в действующий законодательный акт по конкретному налогу.
Нужно обратить внимание на то, что положение о включении в число объектов налогообложения земельных участков до сих пор не инкорпорировано в текст Закона. Следовательно, обложение налогом земельных участков неправомерно.
± Именно исчерпывающий характер перечня (ст. 2 Закона) позволил решить вопрос
относительно правомерности обложения налогом денежных средств, передаваемых по
договору дарения. Наличные деньги и страховые суммы не входят в этот перечень. Однако следует помнить, что подобный вывод правомерен исключительно для наличных
денег, являющихся законным платежным средством РФ. Дело в том, что согласно ст. 2
Закона налогообложению подлежат валютные ценности и ценные бумаги в их стоимостном выражении [иностранная валюта; ценные бумаги в иностранной валюте — платежные документы (чеки, векселя, аккредитивы и др.)], фондовые ценности (акции, облигации) и другие долговые обязательства, выраженные в иностранной валюте; драгоценные
металлы — золото, серебро, платина и металлы платиновой группы (палладий, иридий,
родий, рутений и осмий) в любом виде и состоянии, за исключением ювелирных и других бытовых изделий, а также лома таких изделий; природные драгоценные камни —
алмазы, рубины, изумруды, сапфиры и александриты в сыром и обработанном виде, а
также жемчуг, за исключением ювелирных и других бытовых изделий из этих камней и
лома таких изделий.
Таким образом, если даритель подарил одаряемому 50 000 долларов США, одаряемый обязан уплатить налог с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения. Денежная сумма, подаренная в российских рублях, не является объектом налогообложения (письмо Госналогслужбы РФ от 19 мая 1998 года № 08-3-09).
² Практика поставила еще одну проблему применения комментируемого Закона. Дело в том, что при получении по наследству квартиры физическое лицо обращается за
выдачей свидетельства о праве на наследство. Когда свидетельство выдается, у данного
субъекта появляется обязанность по уплате налога. Если у лица фактически отсутствуют
денежные средства и в установленный срок налог не уплачивается, возникает недоимка и
основание для применения ответственности по ст. 122 НК РФ, а также для начисления
пени за просрочку уплаты налога (ст. 75 НК РФ). Ситуация еще более осложняется, если
в завещании содержится завещательный отказ, например, в форме предоставления какому-то другому лицу права пожизненного пользования квартирой (ч. 2 ст. 538 ГК
РСФСР).
При ответе на поставленные вопросы следует иметь в виду, что обращение взыскания
на имущество физического лица — налогоплательщика возможно лишь в судебном порядке (п. 1 ст. 48 НК РФ). А согласно "Перечню видов имущества граждан, на которые
не может быть обращено взыскание по исполнительным документам" (приложение № 1 к
ГПК РСФСР) обращение взыскания на квартиру, находящуюся в собственности физического лица, не запрещено. Тем не менее согласно ст. 90 ЖК РСФСР выселение из занимаемого жилого помещения в доме государственного или общественного жилищного
фонда допускается лишь по основаниям, установленным законом. Возможно ли обращение взыскания на квартиру, которое, по всей видимости, всегда будет связываться с выселением ее владельца?
Думается, что на поставленный вопрос можно дать положительный ответ. Выше указано, что Перечень не содержит запрета на обращение взыскания на квартиру. Достаточной гарантией для ее собственника служит установленная очередность видов имущества
налогоплательщика, на которое обращается взыскание (ст. 48 НК РФ), согласно которой
квартиры можно отнести к последней очереди. Однако даже при иной позиции налоговых органов следует учитывать, что в соответствии со ст. 46 Федерального закона от
9
КОММЕНТАРИИ ЗАКОНОВ
21 июля 1997 года № 119-ФЗ "Об исполнительном производстве" 11 должник вправе указать те виды имущества или предметы, на которые следует обратить взыскание в первую
очередь. Окончательно очередность обращения взыскания на денежные средства и иное
имущество должника определяется судебным приставом-исполнителем.
Взыскание на имущество должника, в том числе на денежные средства и иные ценности, находящиеся в наличности либо на счетах и во вкладах или на хранении в банках и
иных кредитных организациях, обращается в том размере и объеме, которые необходимы для исполнения исполнительного документа с учетом взыскания расходов по совершению исполнительных действий (п. 6 ст. 46 Федерального закона "Об исполнительном
производстве").
Очевидно, что при незначительности суммы недоимки и пени вряд ли возможно обращение взыскания на квартиру, поскольку квартира является неделимой вещью (ст. 133
ГК РФ) и ее продажа возможна лишь целиком. Однако вряд ли стоимость квартиры может быть соотнесена с размером недоимки по налогу на имущество, переходящее в порядке наследования или дарения.
Надо учитывать и следующее. Переход права собственности на жилой дом или квартиру к другому лицу, независимо от причины перехода, не является основанием для прекращения права
пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника (п. 2 ст. 292 ГК РФ). К
членам семьи нанимателя относятся супруг нанимателя, их дети и родители. Другие родственники,
нетрудоспособные иждивенцы, а в исключительных случаях и иные лица могут быть признаны
членами семьи нанимателя, если они проживают совместно с нанимателем и ведут с ним общее
хозяйство (ст. 53 ЖК РСФСР). Следовательно, при переходе права собственности на квартиру
вследствие обращения на нее взыскания в порядке ст. 48 НК РФ и ее последующей реализации
основания для выселения членов семьи собственника отсутствуют. Более того, согласно ст. 54 ЖК
РСФСР наниматель вправе в установленном порядке вселять в помещение и третьих лиц, которые
приобретают равное с нанимателем и остальными членами его семьи право пользования жилым
помещением, если эти граждане являются или признаются членами его семьи (ст. 53) и если при
вселении между этими гражданами, нанимателем и проживающими с ним членами его семьи не
было иного соглашения о порядке пользования жилым помещением (ч. 2 ст. 54 ЖК РСФСР). Следовательно, и эти лица не подлежат выселению.
³ Согласно комментируемой статье налогообложению подлежат, помимо прямо перечисленных в статье, также "другие транспортные средства". На практике возник вопрос: является ли прицеп объектом налогообложения? На основании разъяснений МВД
России к автотранспортным средствам отнесены грузовой и легковой автомобили, автобус, автопоезд (грузовой автомобиль со специальным прицепом), прицеп и полуприцеп.
Таким образом, прицеп является объектом обложения налогом с имущества, переходящего в порядке наследования или да- рения. Эта позиция представляется совершенно
справедливой, поскольку ст. 1 Венской конвенции о дорожных знаках и сигналах от 8
ноября 1968 года определяет прицепы как "любое транспортное средство, предназначенное для его буксировки механическим транспортным средством". Причем далее в Конвенции указано, что этот термин охватывает также полуприцепы.
´ При определении того, что относится к понятию "имущественная доля", следует
учитывать позицию налоговых органов. Так, согласно письму ГНИ по г. Москве от 19
сентября 1994 года № 11-13/12099 "О налоге с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения" "наследуемое (подаренное) имущество, состоящее из части
дома или комнаты в квартире, включается в понятие имущественной доли и подлежит
обложению налогом с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения".
Таким образом, при отсутствии определения указанного термина в действующем законодательстве представляется, что понятие "имущественная доля" аналогично по содержанию понятию "доля в имуществе" при понимании имущества в контексте ст. 128 ГК РФ.
С т а т ь я 3. Ставки налога
11
Собрание законодательства РФ, 1997, № 30, ст. 3591.
10
КОММЕНТАРИИ ЗАКОНОВ
1. Налог с имущества, переходящего физическим лицам в порядке наследования, исчисляется по следующим ставкам:
а) при наследовании имущества стоимостью от 850-кратного до 1700-кратного установленного законом размера минимальной месячной оплаты труда:
наследникам первой очереди — 5 процентов от стоимости имущества, превышающей 850-кратный
установленный законом размер минимальной месячной оплаты труда;
наследникам второй очереди — 10 процентов от стоимости имущества, превышающей 850-кратный
установленный законом размер минимальной месячной оплаты труда;
другим наследникам — 20 процентов от стоимости имущества, превышающей 850-кратный установленный законом размер минимальной месячной оплаты труда;
б) при наследовании имущества стоимостью от 1701-кратного до 2550-кратного установленного законом размера минимальной месячной оплаты труда:
наследникам первой очереди — 42,5-кратного установленного законом размера минимальной месячной оплаты труда + 10 процентов от стоимости имущества, превышающей 1700-кратный установленный законом размер минимальной месячной оплаты труда;
наследникам второй очереди — 85-кратного установленного законом размера минимальной месячной оплаты труда + 20 процентов от стоимости имущества, превышающей 1700-кратный установленный
законом размер минимальной месячной оплаты труда;
другим наследникам — 170-кратного установленного законом размера минимальной месячной оплаты труда + 30 процентов от стоимости имущества, превышающей 1700-кратный установленный законом
размер минимальной месячной оплаты труда;
в) при наследовании имущества стоимостью свыше 2550-кратного установленного законом размера
минимальной месячной оплаты труда:
наследникам первой очереди — 127,5-кратного установленного законом размера минимальной месячной оплаты труда + 15 процентов от стоимости имущества, превышающей 2550-кратный установленный законом размер минимальной месячной оплаты труда;
наследникам второй очереди — 255-кратного установленного законом размера минимальной месячной оплаты труда + 30 процентов от стоимости имущества, превышающей 2550-кратный установленный
законом размер минимальной месячной оплаты труда;
другим наследникам — 425-кратного установленного законом размера минимальной месячной оплаты труда + 40 процентов от стоимости имущества, превышающей 2550-кратный установленный законом
размер минимальной месячной оплаты труда.
2. Налог с имущества, переходящего физическим лицам в порядке дарения, исчисляется по следующим ставкам:
а) при стоимости имущества, переходящего в порядке дарения, от 80-кратного до 850-кратного установленного законом размера минимальной месячной оплаты труда:
детям, родителям — 3 процента от стоимости имущества, превышающей 80-кратный установленный
законом размер минимальной месячной оплаты труда;
другим физическим лицам — 10 процентов от стоимости имущества, превышающей 80-кратный установленный законом размер минимальной месячной оплаты труда;
б) при стоимости имущества, переходящего в порядке дарения, от 851-кратного до 1700-кратного установленного законом размера минимальной месячной оплаты труда:
детям, родителям — 23,1-кратного установленного законом размера минимальной месячной оплаты
труда + 7 процентов от стоимости имущества, превышающей 850-кратный установленный законом
размер минимальной месячной оплаты труда;
другим физическим лицам — 77-кратного установленного законом размера минимальной месячной
оплаты труда + 20 процентов от стоимости имущества, превышающей 850-кратный установленный
законом размер минимальной месячной оплаты труда;
в) при стоимости имущества, переходящего в порядке дарения, от 1701-кратного до 2550-кратного
установленного законом размера минимальной месячной оплаты труда:
детям, родителям — 82,6-кратного установленного законом размера минимальной месячной оплаты
труда + 11 процентов от стоимости имущества, превышающей 1700-кратный установленный законом
размер минимальной месячной оплаты труда;
другим физическим лицам — 247-кратного установленного законом размера минимальной месячной
оплаты труда + 30 процентов от стоимости имущества, превышающей 1700-кратный установленный
законом размер минимальной месячной оплаты труда;
г) при стоимости имущества, переходящего в порядке дарения, свыше 2550-кратного установленного
законом размера минимальной месячной оплаты труда:
детям, родителям — 176,1-кратного установленного законом размера минимальной месячной оплаты труда + 15 процентов от стоимости имущества, превышающей 2550-кратный установленный законом
размер минимальной месячной оплаты труда;
другим физическим лицам — 502-кратного установленного законом размера минимальной месячной
оплаты труда + 40 процентов от стоимости имущества, превышающей 2550-кратный установленный
законом размер минимальной месячной оплаты труда.
11
КОММЕНТАРИИ ЗАКОНОВ
¬ Согласно п. 1 ст. 53 НК РФ налоговая ставка представляет собой величину налоговых начислений на единицу измерения налоговой базы. Налоговые ставки по федеральным налогам устанавливаются Налоговым кодексом; налоговые ставки по региональным
и местным налогам устанавливаются соответственно законами субъектов Российской
Федерации, нормативными правовыми актами представительных органов местного самоуправления в пределах, установленных Налоговым кодексом (пп. 1 и 2 ст. 53 НК РФ).
На данный момент налог с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения, является федеральным (п. 1 ст. 19 Закона РФ "Об основах налоговой системы в
Российской Федерации"), а следовательно, установление ставок органами местного самоуправления неправомерно.
Нужно отметить, что Налоговый кодекс РФ существенно изменил бюджетную идеологию данного налога, поскольку причислил его к числу местных (ст. 15). Однако данная
статья НК РФ вступает в силу с момента введения в действие части второй Налогового
кодекса РФ.
− Антиинфляционным механизмом, заложенным в данном налоге, является привязка
размера налога к определенной величине минимального размера оплаты труда. При исчислении налога с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения, применяется размер минимальной месячной оплаты труда, действовавший на момент совершения сделки или выдачи документов органами, уполномоченными совершать нотариальные действия.
® Из комментируемой статьи следует, что размер ставки налога на имущество, переходящее в порядке наследования или дарения, "привязывается" к стоимости имущества.
Исходя из приведенного выше определения налоговой ставки, можно сделать вывод о
том, что стоимость имущества и является налоговой базой данного налога. Налоговая
база представляет собой стоимостную, физическую или иную характеристики объекта
налогообложения (п. 1 ст. 53 НК РФ).
Налог с имущества, переходящего в порядке наследования, исчисляется от стоимости
(оценки) наследственного имущества на день открытия наследства, даже если бы стоимость этого имущества в момент выдачи свидетельства была иной по сравнению с его
оценкой на день открытия наследства (пп. 6 и 7 Инструкции № 32). Налог с имущества,
переходящего в порядке дарения, исчисляется со стоимости имущества, указанной
сторонами, участвующими в сделке, но не ниже оценки, произведенной компетентными
органами (п. 7 Инструкции № 32).
Указанное положение, несмотря на внешнюю схожесть, не соотносится с п. 1 ст. 40
НК РФ, где указано: "Если иное не предусмотрено настоящей статьей, для целей налогообложения принимается цена товаров, работ или услуг, указанная сторонами сделки.
Пока не доказано обратное, предполагается, что эта цена соответствует уровню рыночных цен".
Дело в том, что договор дарения относится к числу безвозмездных договоров (п. 1
ст. 572 и п. 2 ст. 423 ГК РФ). Завещание, являясь односторонней сделкой, не может
предусматривать встречную обязанность по оплате исполнения (ст. 155 ГК РФ), равно
как и принятие наследства. Таким образом, цена имеет место лишь применительно к
возмездным договорам. Стоимость имущества не аналогична цене, которая олицетворяет
денежное выражение стоимости.
На основании изложенного не могут применяться к комментируемому налогу выводы
относительно возможности (невозможности) контроля налоговыми органами цен по
сделкам (п. 2 ст. 40 НК РФ и п. 13 постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от
11 июня 1999 года № 41/9 "О некоторых вопросах, связанных с введением в действие
части первой Налогового кодекса Российской Федерации" 12 ). Поскольку стоимость
имущества является лишь одной из характеристик предмета договора дарения или насле-
12
Бюллетень Верховного Суда РФ, 1999, № 8.
12
КОММЕНТАРИИ ЗАКОНОВ
дования, правильность формирования налоговой базы (соответствие указанной стоимости приведенной оценке) налоговым органом может проверяться.
¯ При исчислении налога с ценных бумаг, переходящих в порядке наследования или
дарения, в качестве налогооблагаемой базы необходимо принимать рыночную стоимость ценных бумаг на день открытия наследства или оформления договора дарения,
определенную официально признанным организатором торговли, имеющим на то лицензию в соответствии с законодательством Российской Федерации. В частности, им может
выступать товарно-фондовая биржа в данном регионе, а в случае отсутствия котировок
ценных бумаг на бирже можно использовать котировки предприятий-эмитентов и банков
— эмитентов ценных бумаг на конкретную дату.
При оценке изложенных выше моментов следует иметь в виду, что в п. 7 Инструкции
№ 32 использован термин "стоимость, указанная сторонами сделки". Понятно, что в
данном случае не подразумевается исключительно "указанная в договоре или по сделке",
поскольку даже в договоре дарения передаваемое имущество, как правило, не оценивается.
Тем более сложно представить оценку наследственной массы в завещании. А если
наследование происходит по закону? Следовательно, термин "стоимость, указанная сторонами" должен толковаться расширительно, включая в себя возможность, в том числе,
представлять пояснения налоговым органам (подп. 7 п. 1 ст. 21 НК РФ).
° Применительно к проводимой компетентными органами оценке имущества, переходящего в порядке наследования или дарения, нужно обратить внимание на то, что
оценка в определенных случаях может проводиться специалистами-оценщиками. Правовое регулирование деятельности специалистов-оценщиков осуществляется Федеральным
законом от 29 июля 1998 года № 135-ФЗ "Об оценочной деятельности в Российской Федерации" 13 . Положениями данного Закона можно пользоваться для целей оценки имущества применительно к установлению размера налоговой обязанности плательщика.
± Согласно п. 12 Инструкции № 32 при исчислении налога учитывается установленный законом минимальный размер заработной платы на день открытия наследства или
удостоверения договора дарения. Введение данной нормы понятно, поскольку принятое
наследство признается принадлежащим наследнику со времени открытия наследства
(ч. 5 ст. 546 ГК РСФСР). При этом временем открытия наследства признается день смерти наследодателя, а при объявлении его умершим — день вступления в законную силу
решения суда об объявлении его умершим.
Что касается договора дарения, то уже указывалось, что нотариальное удостоверение
является условием для возникновения налоговой обязанности. А в силу ч. 2 п. 1 ст. 434
ГК РФ если стороны договорились заключить договор в определенной форме, он считается заключенным после придания ему условленной формы, хотя бы законом для договоров данного вида такая форма не требовалась.
² Применительно к правоотношению наследования размер налоговой обязанности
налогоплательщика ставится в зависимость от очереди наследника. Согласно ст. 532 ГК
РСФСР при наследовании по закону наследниками в равных долях являются:
в первую очередь — дети (в том числе усыновленные), супруг и родители (усыновители) умершего, а также ребенок умершего, родившийся после его смерти;
во вторую очередь — братья и сестры умершего, его дед и бабушка как со стороны
отца, так и со стороны матери.
Наследники второй очереди призываются к наследованию по закону лишь при отсутствии наследников первой очереди или при непринятии ими наследства, а также если все
наследники первой очереди лишены завещателем права наследования.
Внуки и правнуки наследодателя являются наследниками по закону, если ко времени
открытия наследства нет в живых того из их родителей, который был бы наследником;
13
Собрание законодательства РФ, 1998, № 31, ст. 3813.
13
КОММЕНТАРИИ ЗАКОНОВ
они наследуют поровну в той доле, которая причиталась бы при наследовании по закону
их умершему родителю.
Усыновленные и их потомство не наследуют после смерти родителей усыновленного,
других его кровных родственников по восходящей линии, а также его кровных братьев и
сестер. Родители усыновленного и другие его кровные родственники по восходящей
линии, а также его кровные братья и сестры не наследуют после смерти усыновленного и
его потомства.
Применительно к указанным положениям очевидна необходимость правильного определения налоговыми органами очереди каждого наследника.
³ Статья 533 ГК РСФСР указывает, что предметы обычной домашней обстановки и
обихода переходят к наследникам по закону, проживавшим совместно с наследодателем
до его смерти не менее одного года, независимо от их очереди и наследственной доли. А
ведь предметы домашней обстановки и обихода могут иметь стоимость, существенно
превышающую 850 минимальных размеров оплаты труда.
Думается, что в этом случае подлежат применению положения Закона, относящиеся к
"другим наследникам". Экономическая обоснованность такого подхода понятна. Формулировка "другие наследники" предполагает, что имеются в виду не только наследники по
завещанию. В противном случае нет оснований для использования специального термина. Дело в том, что лицо, наследующее указанные предметы, не исключается из соответствующей очереди наследников в отношении иного имущества. Таким образом, экономическая выгода у такого субъекта существенно возрастает по сравнению с остальными
наследниками. Следует также учесть, что спор между наследниками о том, какое имущество относится к указанным предметам, разрешается судом с учетом конкретных обстоятельств дела, а также местных обычаев. Такие предметы могут быть завещаны наследодателем на общих основаниях (п. 9 постановления Пленума ВС РФ от 23 апреля 1991
года 14 ).
´ Размер налога при договоре дарения ставится в зависимость от того, в какой степени родства по отношению к дарителю находится одаряемый. При этом все одаряемые
подразделяются на две группы: 1) дети и родители; 2) другие физические лица. Размер
налога с первой группы одаряемых существенно ниже налога, который взимается со
второй группы.
И. ИЛЬЮШИХИН
г. Санкт-Петербург
© 2000
(Окончание следует)
14 Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации. — М.: Юридическая литература, 1997.
14
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
ВСТРЕЧНЫЙ ИСК В АРБИТРАЖНОМ
ПРОЦЕССЕ
Встречный иск — одно из важнейших процессуальных средств ответчика как в защите от
первоначального иска, так и в одновременном удовлетворении собственных требований
к истцу.
Между тем анализ судебной практики показывает, что это средство удается реализовать далеко не во всех случаях. Нет в ней единства и по вопросу об условиях принятия
встречных исков и их дальнейшей судьбе, например, при прекращении производства по
первоначальному иску или оставлении его без рассмот- рения.
Важнейший вопрос — разграничение случаев, когда защита против первоначального
иска может осуществляться как с помощью встречного иска, так и путем возражений
против него, и случаев, когда она может осуществляться только одним из этих способов,
а также последствия реализации каждого из них.
Специальные исследования сущности встречного иска, его места и роли в гражданском и арбитражном процессах в отечественной юриспруденции немногочисленны. В
качестве наиболее полного системного исследования этой правовой категории можно
привести лишь известную работу Н. И. Клейн 1 .
По ее мнению, встречный иск — это заявленный ответчиком в уже возникшем процессе по первоначальному иску и рассматриваемый совместно с ним иск, которым ответчик предъявляет к истцу требования, служащие средством защиты против первоначального требования или связанные с ним близостью оснований 2 .
С учетом современного нормативного регулирования встречного иска в арбитражном
процессуальном законе (ст. 110 АПК РФ) под ним, на наш взгляд, следует понимать иск,
заявленный ответчиком до принятия решения по первоначальному иску для совместного
рассмотрения с последним и содержащий обращенные к арбитражному суду требования
либо о зачете первоначального требования, либо полностью или в части исключающие
его удовлетворение, либо иным образом связанные с первоначальным иском, в силу чего
их совместное рассмотрение приведет к более быстрому и правильному разрешению
спора.
Из указанного определения видны как общие для встречного иска и иных исков в арбитражном процессе признаки, так и особенные черты, присущие только встречным
искам.
Главный из общих признаков тот, что встречный иск, как и всякий иной, обращен к
арбитражному суду за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, а также охраняемых законом интересов заявляющего лица.
1
2
Клейн Н. И. Встречный иск в суде и арбитраже. — М., 1964.
Клейн Н. И. Указ. соч., с. 12.
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
В то же время встречный иск характеризуется определенной спецификой, отличающей его от иных видов исков (в том числе и от первоначального). Речь идет о следующем.
Во-первых, право заявления встречного иска имеет не всякий участник арбитражного
процесса, а лишь ответчик по первоначальному иску. Предъявляется же он к первоначальному истцу.
Во-вторых, предъявление встречного иска возможно лишь до вынесения решения арбитражного суда по первоначальному иску.
В-третьих, встречный иск имеет целью защиту от первоначального иска либо осуществлением зачета, либо путем опровержения его в части или полностью, либо рассмотрением в одном арбитражном процессе хотя и различных, но взаимосвязанных требований.
Ответчик по первоначальному иску располагает рядом процессуальных средств отстаивания собственных интересов: заявление встречного иска, представление возражений, подача ходатайств и т. д. При рассмотрении дела он вправе самостоятельно выбирать процессуальные способы защиты своих прав и законных интересов. Основные из
них при этом — представление возражений на иск и заявление встречных исковых требований. Каждый из этих процессуальных способов, которыми располагает ответчик, —
и представление возражений, и заявление встречного иска — имеет как свои преимущества, так и недостатки. Выбор оптимального способа защиты зависит от тех или иных
конкретных правоотношений, связывающих истца и ответчика, от того, достижение каких целей в рамках возникшего спора ставит перед собой ответчик, и т. д.
Однако есть определенные общие соображения, которые следует учитывать ответчику, если он выбирает в качестве процессуального способа защиты представление возражений либо заявление встречного иска.
Во-первых, у арбитражного суда в силу ст. 125 АПК РФ нет прямой обязанности давать ответ по существу заявленных ответчиком возражений. Это связано с тем, что суд
может отклонить иск и по иным соображениям, чем те, которые содержатся в соответствующих возражениях 3 .
Во-вторых, встречный иск должен быть заявлен с обязательным соблюдением правил, установленных ст. 102–106, 110 АПК РФ (в письменной форме, с оплатой госпошлины и т. д.). Что касается возражений, то они могут заявляться без оплаты госпошлины как в устной, так и в письменной форме до вступления решения в законную силу.
В-третьих, встречный иск может быть предъявлен только в первой инстанции. Возражения же против иска могут приводиться в любой инстанции, хотя допустимость тех
или иных возражений определяется с учетом установленных законом пределов рассмотрения дела в соответствующей инстанции: например, в кассационной не допускаются
ссылки на недоказанность исковых требований (ч. 1 ст. 165 АПК РФ), здесь возможно
лишь оспаривание иска путем ссылки на отсутствие правовых оснований для его удовлетворения (ст. 174 АПК РФ).
В-четвертых, ст. 37 АПК РФ позволяет истцу изменить предмет или основания иска;
это положение, естественно, распространяется и на истца по встречному иску. Однако,
определившись с предметом и основаниями встречного иска, его заявитель впоследствии
связан избранными им предметом и основаниями, в то время как защищаясь от иска с
помощью возражений, ответчик вправе, не отказываясь от прежних, приводить все новые
и новые возражения, которые могут быть никак не связаны между собой, кроме того, что
все они являются средством защиты против иска. Единственное ограничение здесь состоит лишь в проблеме доказывания обстоятельств, на которые ответчик ссылается в
своих возражениях. В тех случаях, когда новые возражения выдвигаются, например, в
апелляционной инстанции, ответчик может представлять новые доказательства в подтверждение обстоятельств, на которые он ссылается, лишь обосновав невозможность их
3 См.: Анисимова Л. И. Встречный иск и возражения против иска / Известия высших учебных заведений.
Правоведение. — Л., 1961, № 1, с. 143–147.
16
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
представления в первой инстанции по независящим от него причинам (ч. 1 ст. 155 АПК
РФ).
Но есть обстоятельства, которые фактически во многом предопределяют выбор ответчиком одного из двух указанных процессуальных способов защиты 4 . Так, в том случае, когда ответчик, защищаясь против иска, ссылается не на наличие собственного права, а лишь на отсутствие соответствующего права у истца, способом защиты должно
быть представление возражений.
Например, защищаясь от иска о взыскании по договору, который, по мнению ответчика, является ничтожной сделкой, вовсе необязательно облекать свои возражения против иска, возникшего из этого договора, в форму встречного иска о признании данного
договора ничтожным. В случае с ничтожной сделкой суд обязан оценить соответствующие доводы ответчика, а истец по первоначальному иску — опровергнуть их. Следовательно, обстоятельства, относящиеся к ничтожности сделки, входят в предмет доказывания по иску независимо от того, указаны ли они в качестве оснований встречного иска
или сформулированы как возражения по первоначальному иску.
Если у ответчика есть собственное право, основываясь на котором он просит о присуждении в его пользу чего-либо (недвижимого имущества, денежных средств и т. д.), то
надлежащий способ защиты при этом — заявление встречного иска. Так бывает, например, когда ответчик, защищаясь от денежных требований истца, предъявляет направленный к зачету иск о взыскании денежных сумм с самого истца. Или другой случай. Как
известно из судебной практики, предъявление иска о признании договора недействительным — достаточно распространенный способ защиты против иска, возникшего в
связи с неисполнением этого договора. Если речь идет об оспоримой сделке, иск о признании недействительным соответствующего договора должен быть предъявлен как
встречный. Дело в том, что применительно к оспоримой сделке ответчик по первоначальному иску может противопоставить материально-правовому требованию истца свои
возражения, основанные на недействительности договора, лишь сформулировав их как
встречный иск (в противном случае соответствующие доводы ответчика по существу не
должны оцениваться и истцу нет необходимости их опровергать).
И наконец, если при защите от иска ответчик ссылается на некое свое право, на основании которого просит о признании наличия (либо, напротив, отсутствия) между ним и
истцом определенных правоотношений, то способом защиты может быть и заявление
встречного иска, и представление возражений на первоначальный иск.
Одна из наиболее актуальных процессуальных проблем — усмотрение суда при решении вопроса о принятии встречного иска.
Как следует из ст. 110 АПК РФ, при наличии любого из условий, предусмотренных
ч. 3 этой статьи, встречный иск должен быть принят в обязательном порядке (естественно, если нет других препятствий к принятию данного иска по основаниям, предусмотренным ст. 107 и 108 АПК РФ). Этот вывод подтверждается и ч. 2 ст. 106 АПК РФ, предусматривающей, что судья обязан принять к производству исковое заявление, поданное
с соблюдением требований, предусмотренных Кодексом. Данное положение, как представляется, в полной мере относится и к встречному иску; единственная особенность
применения этой нормы в данном случае состоит в том, что при направлении иска как
встречного должны быть соблюдены не только общие требования, предъявляемые к
любому иску (ст. 102 АПК РФ), но и требования, содержащиеся в ст. 110 АПК РФ.
Изложенное означает, что решение вопроса о принятии встречного иска по закону зависит не от усмотрения судьи, а от наличия предусмотренных законом (ст. 110 АПК РФ)
условий, при которых допускается предъявление встречного иска.
Однако судебная практика демонстрирует иные подходы. Обобщая ее применительно
к трем условиям принятия встречного иска, предусмотренным ч. 3 ст. 110 АПК РФ,
можно сделать следующие выводы.
4
См.: Анисимова Л. И. Указ. соч., с. 147.
17
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
Ê Применительно к зачетным искам (п. 1 ч. 3 ст. 110 АПК РФ) суды принимают их
как встречные, как правило, в тех случаях, когда требования по первоначальному и
встречному искам вытекают из оснований, в составе которых имеются одни и те же юридические факты (например, требования из одного и того же договора).
Требования, вытекающие из иных оснований, чем по первоначальному иску, в качестве встречного иска судами обычно не принимаются: например, в случаях, когда истец
по первоначальному иску просит взыскать с ответчика его задолженность перед истцом
по одному договору, а ответчик во встречном иске просит взыскать с истца задолженность по другому договору.
Ë По отношению к опровергающим искам (п. 2 ч. 3 ст. 110 АПК РФ) суды принимают
их как встречные лишь в наиболее очевидных случаях — когда, например, ответчик по
иску о взыскании долга по договору предъявляет встречный иск о признании его недействительным.
Ì Иски, не направленные к зачету, не вызывающие отказ в первоначальном требовании, а связанные с первоначальным иском иным образом (п. 3 ч. 3 ст. 110 АПК РФ) в
основном принимаются судами, если они возникают из одного правоотношения, в основаниях требований лежат одни и те же факты. Для подтверждения этого приведем пример из арбитражной практики.
Истец (коммерческий банк) предъявил требование о признании недействительной
сделки купли-продажи иностранной валюты, по которой истец продал ответчику иностранную валюту, и взыскании с ответчика приобретенной им по данной сделке валюты.
Требование о признании сделки недействительной мотивировалось банком тем, что она
была совершена в условиях заинтересованности без получения согласия совета директоров банка (ст. 81–84 Федерального закона "Об акционерных обществах").
Ответчик, не оспаривая факта недействительности сделки по заявленным банком основаниям, предъявил встречный иск о взыскании с банка рублевых сумм, переданных
банку в оплату купленной по той же сделке у банка валюты. Предъявление данного иска
как встречного ответчик мотивировал тем, что он направлен к зачету первоначального.
Возражая против принятия встречного иска, банк указал, что требования по первоначальному и встречному искам не являются однородными (ст. 410 ГК РФ), так как банк
требует с ответчика не рубли, а валюту. Соответственно валютные требования банка к
ответчику не могут быть прекращены путем зачета встречных рублевых требований
ответчика к банку, а значит, предусмотренное п. 1 ч. 3 ст. 110 АПК РФ условие принятия
встречного иска как направленного к зачету первоначального отсутствует.
Предполагая возможность принятия данного иска как встречного по основаниям п. 3
ч. 3 ст. 110 АПК РФ, банк указал, что наличие связи между исками как возникшими из
одного правоотношения само по себе является недостаточным для принятия встречного
иска. Ведь в п. 3 ч. 3 ст. 110 АПК РФ помимо обязательного наличия взаимной связи
между первоначальным и встречным исками указано и другое условие принятия иска как
встречного, а именно: если их совместное рассмотрение приведет к более быстрому и
правильному рассмотрению спора.
Между тем в данном случае принятие встречного иска никак не может привести к
скорому рассмотрению спора, ибо встречный иск заявлен непосредственно в судебном
заседании, после того как дело один раз уже откладывалось. Принятие и рассмотрение
встречного иска в этой ситуации объективно приведет к затягиванию процесса.
Что же касается обоснованного рассмотрения спора, то правильность решений по
обоим искам именно в случае их совместного рассмотрения ставится под сомнение, так
как при их раздельном рассмотрении решение по иску, заявленному как встречный, может быть иным, чем при рассмотрении его в качестве встреч- ного.
В обоснование этой позиции банк привел следующие доводы.
Требования банка о признании сделки недействительной как сделки с заинтересованностью и взыскании в его пользу полученной ответчиком валюты по существу являются
бесспорными, поскольку, фактические обстоятельства совершения в относимый период
18
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
нескольких однородных сделок в условиях заинтересованности без получения согласия
совета директоров уже установлены вступившими в законную силу решениями суда,
которыми аналогичные сделки были признаны недействительными.
При этом установлено, что совет директоров банка не проводил заседания в период,
когда совершались эти сделки (включая оспариваемую). Соответственно для удовлетворения в данном процессе требования о возврате банку полученного по сделке нет никаких препятствий.
Что же касается возможности рассмотрения одновременно и требования ответчика о
возврате ему полученных банком рублевых средств, то возможность реституции применительно к ответчику не очевидна и связана с наличием у банка возражений против возврата рублевых средств ответчику, основанных на том, что банк полагает данную сделку
не только совершенной в условиях заинтересованности (что вполне достаточно для
удовлетворения его исковых требований), но, кроме того, еще и кабальной (ст. 179 ГК
РФ).
Обстоятельства же, относящиеся к кабальной сделке, не входят в предмет доказывания в рамках иска о признании сделки недействительной как сделки с заинтересованностью.
Между тем при предъявлении к банку иска о возврате полученных им рублевых
средств банк намерен воспользоваться своим правом защищаться против этого иска доводом о кабальности сделки, поскольку, если она будет признана таковой, в требовании о
возврате полученного банком должно быть отказано. В силу ст. 179 ГК РФ полученное
по кабальной сделке потерпевшей стороной не реституируется другой стороне, а подлежит взысканию в доход Российской Федерации. Соответственно ответчик по требованию
банка о возврате полученного по недействительной сделке будет являться ненадлежащим
истцом при предъявлении им встречного требования о возврате полученного банком.
В случае предъявления ответчиком такого требования в качестве самостоятельного
иска банк может защищаться от него встречным (опровергающим) иском, в котором
потребует признания данной сделки кабальной, что исключает удовлетворение требования о возврате полученных банком рублевых средств.
Если же суд примет данный иск ответчика как встречный, то в таком процессе банк
будет лишен возможности защищаться против него.
Во-первых, он не может защищаться с помощью возражений, основанных на доказывании кабальности сделки, которая оспорима. Во-вторых, он не может защищаться путем
предъявления встречного иска о признании сделки кабальной на встречный иск ответчика, так как ст. 110 АПК РФ не предусматривает возможности подачи встречного иска на
встречный иск, даже когда второй встречный иск направлен на опровержение первого.
В-третьих, банк лишен возможности в данном процессе таким образом изменить свой
первоначальный иск, чтобы он мог опровергнуть встречный, поскольку это было бы
связано с изменением как оснований, так и предмета поданного банком иска, что в силу
ст. 37 АПК РФ не допускается. Кроме того, банку нет никакого практического резона
отказываться от своих по сути бесспорных требований, основанных на недействительности сделки с заинтересованностью, в пользу более труднодоказуемого требования о признании сделки кабальной.
Следовательно, допустимый способ защиты для банка в этой ситуации — предъявить
самостоятельный иск о признании той же сделки недействительной как кабальной и на
этом основании ходатайствовать о приостановлении производства по делу до рассмотрения этого иска банка.
Если такое ходатайство будет удовлетворено, это, безусловно, приведет к затягиванию процесса, что не согласуется с положением п. 3 ч. 3 ст. 110 АПК РФ о быстром рассмотрении спора; если же в таком ходатайстве будет отказано и встречный иск будет
рассмотрен и удовлетворен, в случае последующего удовлетворения самостоятельного
иска банка о признании сделки кабальной пострадает правильность решения, что станет
основанием для пересмотра решения об удовлетворении встречного иска.
19
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
Суд не согласился с этими доводами, принял встречное исковое заявление ответчика
со ссылкой на п. 3 ч. 3 ст. 110 АПК РФ и по собственной инициативе отложил рассмотрение дела.
Предположительно суд руководствовался в данном случае не столько буквой закона,
сколько собственными представлениями о справедливости.
Статья 167 ГК РФ предусматривает двустороннюю реституцию при признании сделки недействительной. И хотя Гражданский кодекс не содержит указаний на то, что такая
реституция должна производиться обязательно одновременно в отношении полученного
сторонами по недействительной сделке (требования сторон подлежат рассмотрению
судом по мере предъявления ими соответствующих исков), однако временной разрыв в
удовлетворении взаимных требований истца и ответчика в условиях падения курса рубля
давал истцу определенные экономические преимущества: в случае отказа в принятии
встречного иска ответчику пришлось бы предъявлять его заново, уже после вынесения
решения о взыскании с него валютных средств. За время до удовлетворения рублевых
требований ответчика к истцу их реальный объем в валютном исчислении уменьшится, в
результате чего реституция не будет эквивалентной, что, вероятно, по мнению суда,
нельзя признать правильным.
Но, с другой стороны, анализируя применение судом п. 3 ч. 3 ст. 110 АПК РФ, нельзя
не отметить, что в самой конструкции этой нормы законодателем заложено известное
внутреннее противоречие, на что небезосновательно указывалось в литературе.
Например, Д. А. Фурсов отмечал, что "встречный иск никогда не может привести к
более быстрому рассмотрению первоначального, как того требует закон (подп. 1–3 ч. 3
ст. 110 АПК). Встречный иск всегда обременяет первоначально заявленное требование" 5 .
Полагаем, что этот вывод может быть отнесен не ко всем случаям, когда закон допускает принятие встречного иска (пп. 1–3 ч. 3 ст. 110 АПК РФ), а только к встречным искам, принимаемым по п. 3 ч. 3 ст. 110 АПК РФ.
Применительно к зачетным и опровергающим искам возможность их принятия закон
вовсе не связывает с более быстрым рассмотрением спора.
Между тем на практике отказ в принятии и зачетных, и опровергающих исков суды
нередко связывают, во-первых, с тем, что первоначальный и встречный иски возникли из
разных оснований, а во-вторых, с тем, что между первоначальным и встречным исками
отсутствует взаимная связь со ссылкой на п. 3 ч. 3 ст. 110 АПК РФ, что, как представляется, не основано на законе.
Рассматривая эту аргументацию, необходимо отметить: между первоначальным и
встречным исками всегда существует взаимная связь. Именно ее наличием и объясняется
правовой феномен встречного иска. Однако характер связей между первоначальным и
встречным исками может быть различным. Эти связи могут исходить из общности оснований, а могут и не иметь такой общности. Как справедливо отмечала Н. И. Клейн,
"предметом встречных исков о праве, исключающем право первоначального истца, и
исков, подрывающих основание первоначального иска, могут быть требования, вытекающие как из общего с первоначальным требованием правового основания, так и из
различных оснований. Однако для этих исков характерно не наличие близости оснований. Связь подобных встречных исков с первоначальным иском заключается прежде
всего в таком их соотношении, когда удовлетворение встречного требования исключает
удовлетворение первоначального требования полностью или в части.
То же самое можно сказать о характере связи первоначального и встречного требования, предъявленного к зачету.
Встречные требования, заявленные к зачету, и первоначальные требования могут вытекать как из разных оснований, так и из оснований, в составе которых имеются одни и
те же юридические факты.
5 Фурсов Д. А. Предмет, система и основные принципы арбитражного процессуального права (проблемы
теории и практики). — М., 1999, с. 309.
20
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
Однако сущность связи между первоначальным и встречным требованием в такого
рода случаях заключается именно в возможности прекращения требования истца путем
зачета требований ответчика" 6 .
Данные выводы остаются справедливыми и применительно к действующему АПК
РФ, который в пп. 1 и 2 ч. 3 ст. 110 полагает наличие зачетного или опровергающего
требования, заявленного в виде встречного иска, самостоятельным основанием для его
принятия, поскольку связь таких требований с первоначальным иском очевидна и самодостаточна, в отличие от иных связей между обоими исками (п. 3 ч. 3 ст. 110 АПК РФ),
признание которых достаточными для принятия встречного иска фактически целиком
зависит от усмотрения судьи и его собственных представлений о том, приведет ли его
принятие к более быстрому и правильному рассмотрению дела.
Между тем судья объективно не может на этой стадии просчитать весь ход процесса,
поскольку он будет зависеть, в том числе, и от дальнейших процес- суальных действий
лиц, участвующих в деле. Суду неизвестно, какие именно шаги будут ими предприняты,
а следовательно, предположения судьи о возможностях более быстрого и правильного
рассмотрения дела всегда условны и субъективны.
При таких обстоятельствах, как признают в некоторых случаях и сами судьи, "часто
суд использует любые поводы к тому, чтобы встречный иск не принимать к производству и рассмотрению одновременно с первоначально заявленным иском" 7 . Д. А. Фурсов по
этому поводу замечает: "суд часто принимает все меры к отказу в принятии встречного
иска. В большинстве случаев мотивы выносимого судебного акта бывают надуманными.
На этом основании судей упрекают в непрофессионализме, поскольку в данных условиях
имеет место явная или скрытая форма отказа в правосудии" 8 .
С этими наблюдениями нельзя не согласиться.
Остановимся на причинах такого положения. В литературе помимо внутреннего противоречия, содержащегося в ч. 3 ст. 110 АПК РФ, о чем говорилось выше, называются
также следующие обстоятельства, по которым суды не принимают встречные иски.
Во-первых, все доказательства, которые ответчик намерен предъявить во встречном
иске, по причине обязательного наличия взаимной связи между первоначальным и
встречным исками ответчик имеет возможность представить и по первоначально заявленному требованию.
Во-вторых, ответчик не лишен возможности обратиться со встречными требованиями
в самостоятельном порядке и при необходимости заявить ходатайство о приостановлении производства по ранее заявленному иску до вступления в законную силу решения по
более позднему иску, предъявленному ответчиком в адрес истца.
В-третьих, по смыслу процессуального закона встречный иск может быть подан в
любое время, на любой стадии развития процесса до удаления суда в совещательную
комнату в целях вынесения судебного акта по существу первоначально заявленного спора.
Подача встречного иска как одностороннее процессуальное действие ответчика неизбежно порождает множество трудностей для всех других лиц, участвующих в деле, и для
суда, поскольку требуется предоставить необходимое время для подготовки к слушанию
встречного иска лицам, участвующим в деле, исследовать новые доказательства, заслушать объяснения сторон. Это несовместимо с требованиями процессуального закона о
рассмотрении спора в общеустановленный процессуальный срок, который не может при
названных условиях быть изменен либо приостановлен.
В-четвертых, по смыслу процессуального закона вопрос о предъявлении встречного
иска инициируется стороной по делу, а решается в части его принятия либо непринятия
судом 9 .
6
Клейн Н. И. Указ. соч., с. 39.
Фурсов Д. А. Указ. соч., с. 309.
8 Там же, с. 310.
9 См.: Фурсов Д. А. Указ. соч., с. 309.
7
21
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
С этими выводами можно согласиться лишь отчасти.
Ответчик не всегда может представить по первоначальному требованию все доказательства, которые он намерен предъявить во встречном иске.
Например, без предъявления встречного иска о признании недействительной оспоримой сделки, на которой основан первоначальный иск, суд, полагаем, не должен принимать и оценивать представляемые ответчиком доказательства, подтверждающие недействительность оспоримой сделки.
Возможность обратиться со встречными требованиями в самостоятельном порядке
совсем не тождественна реальности предъявления встречного иска. Во-первых, это связано со сроками исковой давности, во-вторых, с возможным обесцениванием предмета
встречного требования или утратой предмета иска, в-тре-тьих, с тем, что удовлетворение
самостоятельного иска не предотвращает взыскания по первоначальному (при зачетных
требованиях) и т. д. Что же касается условия приостановления производства по ранее
заявленному иску, то подобные процессуальные игры являют собой значительную возможность для недобросовестного затягивания процесса ответчиком: сначала он может
предъявить в качестве самостоятельного иск о признании недействительным договора,
на котором основан ранее заявленный иск, оставить его без рассмотрения вследствие
собственной неявки, затем обжаловать определение об оставлении иска без рассмотрения; после этого снова предъявлять тот же самый иск по тем же основаниям, затем — по
другим и т. д.
Если в течение всего этого времени производство по первоначальному иску будет оставаться приостановленным, фактический отказ в правосудии будет относиться уже не к
ответчику, у которого суд не принял встречный иск, а к истцу по ранее заявленному иску, поскольку его требование не будет рассмотрено до тех пор, пока ответчик не исчерпает все возможные основания для оспаривания сделки, на которой основан этот иск.
При принятии встречного иска подобные процессуальные действия хотя и не исключены полностью, однако все же существенно затрудняются — истец по встречному иску
связан основаниями и предметом иска, в случае изменения им оснований иска дело рассматривается в одном процессе, заявление ответчиком в этой ситуации также и самостоятельного иска по другим основаниям вряд ли будет для суда убедительным доводом
в пользу приостановления производства по делу. Все свои доводы, которыми ответчик
был намерен защищаться от первоначального иска, он имел возможность реализовать в
иске встречном.
Полагаем, что действительными причинами непринятия встречного иска являются
объективное усложнение и удлинение процесса, к чему судья в условиях неизменности
срока рассмотрения дел вряд ли может быть побужден.
В арбитражно-судебной практике встречаются случаи, когда, оставляя без рассмотрения первоначальный иск (либо прекращая производство по нему), суд оставляет без
рассмотрения и иск встречный (либо прекращает производство). При этом суды ссылаются на то, что встречный иск в силу ст. 110 АПК РФ заявляется для совместного рассмотрения с первоначальным. Поскольку последний оставлен без рассмотрения (либо
производство по нему прекращено), ввиду отсутствия "совместности" и встречный иск
должен быть оставлен без рассмотрения (либо производство по нему должно быть прекращено).
Подобная практика, на наш взгляд, не может быть признана правомерной. Несмотря
на то, что встречный иск имеет специфические черты, он тем не менее принадлежит к
разновидностям исков, предусмотренных Арбитражным процессуальным кодексом. И
следовательно, на него распространяются общие правила как принятия исков (ст. 102–
110 АПК РФ), так и, например, такого варианта завершения производства по конкретному делу, как оставление иска без рассмотрения либо прекращение производства по иску.
Итак, оставление любого (в том числе и встречного) иска без рассмотрения либо прекращение производства по нему должно производиться лишь при наличии оснований,
исчерпывающим образом изложенных соответственно в ст. 85, 87 АПК РФ. В случае их
22
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
отсутствия оставление встречного, как и любого иного, иска без рассмотрения либо прекращение производства по нему нельзя признать правомерным.
С учетом этого полагаем правильным, что встречный иск остается предметом рассмотрения арбитражного суда и в том случае, когда первоначальное требование (иск) не
будет рассмотрено ввиду неявки первоначального истца в судебное заседание, его отказа
от иска или по каким-либо иным основаниям, указанным в ст. 85 и 87 АПК РФ. Не случайно Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в постановлении от 26 января 1999
года № 4436/98 указал, что "доводы протеста о том, что Арбитражный процессуальный
кодекс Российской Федерации... не предусматривает возможности прекращения производства по делу по встречному иску в связи с прекращением производства по первоначальному иску, являются правильными" 10 .
Следовательно, можно утверждать, что факт принятия встречного иска, соединения
его с первоначальным для совместного рассмотрения возлагает на арбитражный суд
обязанность дать мотивированный ответ по каждому из заявленных (и принятых судом к
рассмотрению) требований: и первоначальному, и встречному. Отсутствие ответа по
существу в решении, принятом впоследствии арбитражным судом на требование, заявленное в качестве встречного иска, нельзя признать правомерным. В этом случае заключительный судебный акт невозможно считать полным, поскольку в нем суд без наличия
оснований, указанных в процессуальном законе, уклонился от ответа на заявленное и
принятое к рассмотрению встречное требование — встречный иск.
Норма последнего абзаца ч. 1 ст. 125 АПК РФ, в которой зафиксировано, что арбитражный суд решает, подлежит ли иск удовлетворению, на наш взгляд, относится к иску
не только первоначальному, но и встречному. И ее несоблюдение применительно к
встречному иску следует рассматривать как основание для пересмотра состоявшегося
решения. Ведь суд не выполнил императивно возложенной на него обязанности.
Сошлемся на конкретное дело, рассмотренное Президиумом Высшего Арбитражного
Суда РФ. В постановлении от 26 ноября 1996 года № 3605/96 указано, что суд "первой
инстанции, приняв встречные иски, не рассмотрел их по существу, не дал оценки доводам заявителя, изложенным в этих заявлениях, тем самым дело не рассмотрено в полном
объеме" 11 . Учитывая изложенное, Президиумом ВАС РФ соответствующие судебные
акты были отменены, а дело направлено на новое рассмотрение. В этом, кстати, и состоит одно из значительных отличий встречного иска ответчика от его возражений. Последние полностью поглощаются судьбой первоначального иска, в том числе его оставлением без рассмотрения (либо прекращением производства по нему).
Между тем в силу ст. 125 АПК РФ по требованию ответчика по первоначальному иску, которое им заявлено в качестве встречного, арбитражный суд безусловно обязан дать
ответ в принятом решении. Причем этот ответ суда в силу абз. 5 ч. 2 ст. 127 АПК РФ
должен содержаться в его резолютивной части. Что касается возражений, то их оценка в
лучшем случае может содержаться лишь в мотивировочной части решения.
Дискуссионным остается вопрос о последствиях рассмотрения судом возражений ответчика для возможности последующего обращения его в суд с самостоятельным иском
по тем же основаниям, на которых базировались его же возражения против ранее предъявленного к нему иска.
Так, Н. И. Клейн указывала, что "возможность использования ответчиком возражения
для предъявления в процессе требования к истцу означает, что суд и арбитраж не вправе
оставить без рассмотрения это требование только по тем мотивам, что оно не оформлено
в качестве встречного иска" 12 . Из этого в большинстве случаев справедливого (с определенными оговорками) и сегодня вывода Н. И. Клейн делает следующее заключение:
"Решение, вынесенное по требованию ответчика к истцу, заявленному в виде возражений, вызывает те же последствия, что и решение по встречному иску — придание право10
Консультант+Арбитраж. Справочно-правовая система. Документ № 88-14.
Вестник ВАС РФ, 1997, № 3, с. 60.
12 Клейн Н. И. Указ. соч., с. 30.
11
23
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
отношениям определенности и бесспорности. Факты и правоотношения, установленные
судом или арбитражем как при рассмотрении встречного иска, так и при рассмотрении
возражений, имеют преюдициальное значение для всех споров, которые в дальнейшем
возникают между теми же сторонами и не могут быть вторично предметом обсуждения
суда или арбитража" 13 .
Следовательно, заключает Н. И. Клейн, рассмотрение судом требования, предъявленного в форме возражения, лишает ответчика права предъявить по нему самостоятельный иск.
Прежде всего, необходимо отметить, что, говоря о рассмотрении встречного требования, заявленного в форме возражений, Н. И. Клейн фактически имеет в виду лишь
отрицательное требование ответчика, а именно заявление об отказе в иске (полностью
или частично), поэтому о встречном требовании, выдвинутом в форме возражений, в
принципе можно говорить лишь с известной долей условности, имея в виду указанную
оговорку.
Применительно к действующему АПК РФ наличие преюдициальных связей между
уже рассмотренным и вновь возбуждаемым делом не служит процессуальным препятствием для предъявления нового иска и его рассмотрения судом. В силу п. 2 ч. 1 ст. 107
АПК РФ таким препятствием является наличие вступившего в законную силу принятого
по спору между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям решения
или определения о прекращении производства по делу либо об утверждении мирового
соглашения арбитражного суда или суда общей юрисдикции.
Следовательно, если хотя бы один из этих трех элементов (состав лиц, предмет и основания иска) меняется, для отказа в принятии искового заявления по п. 2 ч. 1 ст. 107 нет
оснований.
Установленность же судебным решением по ранее рассмотренному делу некоторых
обстоятельств, имеющих значение при рассмотрении другого дела, в силу ч. 2 ст. 58
АПК РФ не требует их повторного доказывания в этом деле, если в нем участвуют те же
лица.
Таким образом, наличие преюдиции может повлиять на конечный исход другого дела, но не на возможность принятия соответствующего иска.
С другой стороны, говорить как об установленных судом обстоятельствах применительно к обстоятельствам, на которые ответчик ссылался как на основание своих возражений по иску, также можно лишь с известной долей условности.
Закон не определяет четко, касаются ли установленные в другом деле обстоятельства
только фактической основы ранее вынесенного решения или же под установленными
судом обстоятельствами подразумевается также и юридическая квалификация, данная им
судом. Например, суд, установив факт отгрузки товара, его оплаты, наличие переписки
между сторонами, пришел к выводу о том, что между сторонами оформлен договор купли-продажи. Вывод о заключении договора купли-продажи относится к юридической
квалификации фактических действий сторон. Если фактическая основа вступившего в
законную силу решения неизменна, то юридическая квалификация отношений сторон в
другом деле связана, прежде всего, с предметом рассматриваемого в этом деле иска и
определяемого им предмета доказывания.
Соответственно при ином предмете доказывания может меняться круг фактических
обстоятельств, подлежащих доказыванию в новом деле: в частности, в него могут входить обстоятельства, не входившие в предмет доказывания по ранее рассмотренному
делу. В подтверждение этих обстоятельств, как представляется, вполне допустимо ссылаться на факты, которые могут опровергать факты, установленные в ранее рассмотренном деле, где предмет доказывания и относимые к нему доказательства были иными.
Юридическая квалификация спорных взаимоотношений в другом деле может быть
иной.
13
См.: там же, с. 33.
24
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
Как представляется, "установленность обстоятельств" в принципе может относиться
только к установленным фактам. В отношении же фактов недоказанных возможно сделать лишь вывод об их недоказанности, но не об установленности факта их отсутствия,
поскольку такой задачи суда АПК РФ не предусматривает. Косвенно это подтверждается
нормой ч. 1 ст. 125 АПК РФ: в числе вопросов, разрешаемых судом при принятии решения, называется определение имеющих отношение к делу обстоятельств как установленных и не установленных. К последним, очевидно, и относятся недоказанные обстоятельства.
Значит, недоказанность ответчиком оснований его возражений против иска не создает и преюдиции в отношении них, когда они выступают основаниями предъявленного им
впоследствии самостоятельного иска.
В этом также можно проследить различия между встречным иском и возражениями
по иску: если во встречном иске отказано из-за недоказанности обстоятельств, то в принятии впоследствии такого же иска, но в качестве самостоятельного, безусловно, должно
быть отказано на общих основаниях по п. 2 ч. 1 ст. 107 АПК РФ. В принятии же иска,
основания которого ранее заявлялись в качестве возражений по нему, отказано быть не
может вследствие отсутствия такого положения в ст. 107 АПК РФ.
Отрицательная оценка судом в ранее рассмотренном деле этих возражений ввиду их
недоказанности не создает и преюдициальных препятствий к их доказыванию в рамках
последующего самостоятельного иска.
И. ПРИХОДЬКО,
директор юридической фирмы "Лиджист",
кандидат юридических наук
М. ПАЦАЦИЯ,
главный эксперт юридической фирмы "Лиджист",
кандидат юридических наук
Классификация представительства и полномочия
в гражданском праве
Целью классификации представительства и полномочия является их наиболее полное и
детальное изучение. При этом основным (хотя и не единственным) критерием, используемым для классификации представительства и полномочия, служат основания их возникновения.
К ним относятся: во-первых, уполномочие, односторонняя сделка представля-емого,
направленная на возникновение представительства и полномочия, которая может быть
совершена в языковой (словесной) форме, устно или письменно
(в простой или квалифицированной форме), а также посредством конклюдентных действий, если только
гражданское законодательство не предусматривает необходимость совершения уполномочия в определенной форме под страхом его недействительности; во-вторых, акт уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления; и втретьих, иные юридические факты, чем уполномочие и акт государственного органа или
органа местного самоуправления, указанные в гражданском законодательстве в качестве
оснований возникновения представительства и полномочия.
Все юридические факты как факты реальной действительности, с наличием или отсутствием которых нормы гражданского права связывают определенные юридические
последствия, подразделяются в зависимости от их отношения к воле субъекта на: юриди-
25
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
ческие действия, совершаемые по воле субъекта, и юридические события, не зависящие
от воли субъекта 1 .
Если при этом взять в качестве критерия классификации связь юридического факта с
волей людей вообще, то можно выделить представительство, возникающее на основании юридических действий (уполномочия и акта уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления), и представительство, возникающее
на основании юридического события, указанного в гражданском законодательстве
(например, рождение ребенка). Если же в качестве такого критерия рассматривать зависимость возникновения представительства и полномочия от воли представляемого, необходимо выделить в одну группу представительство, возникающее на основании уполномочия (добровольное представительство), а в другую группу — представительство, возникающее на основании акта уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления и на основании иных юридических фактов, указанных в
гражданском законодательстве (законное или обязательное представительство). Таким
образом, в зависимости от воли представляемого представительство можно подразделить
на добровольное, возникающее по воле представляемого, и законное (обязательное),
возникающее независимо от его воли.
В странах с дуализмом частного права, когда в рамках частного права наряду с гражданским правом существует в качестве самостоятельной отрасли торговое право 2 , в зависимости от того, в какой сфере осуществляется представительство, гражданской или
торговой (предпринимательской), различают гражданско-право-вое и торговое представительство. Особенность торгового представительства состоит в том, что оно осуществляется в сфере торговой (предпринимательской) деятельности от имени лиц, обладающих особым статусом — статусом предпринимателей (торговцев, коммерсантов), или
при совершении сделок, носящих предпринимательский (торговый, коммерческий) характер. Особенности отнесения такого представительства к торговому обусловлены используемым в каждой стране критерием разграничения гражданско-правовых и предпринимательских (торговых, коммерческих) сделок: объективным, учитывающим предпринимательский (торговый, коммерческий) характер совершаемых сделок; субъективным,
учитывающим особый предпринимательский (торговый, коммерческий) статус представляемого, или смешанным, объединяющим оба указанных признака 3 . При этом торговое представительство может осуществляться как работниками предприятия или предпринимателя, так и лицами, не состоящими в трудовом правоотношении с представляемым 4 .
В настоящее время Гражданский кодекс РФ регулирует наряду с гражданскоправовым представительством также и коммерческое представительство, определяя его
через раскрытие понятия коммерческого представителя. Им согласно п. 1 ст. 184 ГК РФ
является лицо, постоянно и самостоятельно представительствующее от имени предпринимателей при заключении ими договоров в сфере предпринимательской деятельности.
Поскольку в соответствии с абз. 3 п. 1 ст. 2 ГК РФ под предпринимательской деятельностью понимается самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи
1 См.: Красавчиков О. А. Юридические факты в советском гражданском праве. — М.: Юридическая литература, 1958, с. 82.
2 См.: Кулагин М. И. Предпринимательство и право: опыт Запада. — М.: Изд-во "Дело", 1992, с. 17; Основные институты гражданского права зарубежных стран. Сравнительно-правовое исследование. — М.: Изд-во
НОРМА, 1999, с. 1.
3 См.: Шапира Ж. Международное право предпринимательской деятельности. — М.: Издательская группа
"Прогресс", 1993, с. 23–24.
4 См.: Гражданское и торговое право капиталистических государств. — М.: Международные отношения,
1993, с. 95; Рябиков С. Ю. Агентские соглашения во внешнеэкономических связях. — М.: Внешнеэкономический центр "Совинтерюр", 1992, с. 13; Baldi R. Distributorship, Franchising, Agency. Community and National Laws
and Practice in the EEC. — Deventer/The Netherlands: Kluwer Law and Taxation Publishers, 1987. P. 47; Hopt K. J.
Handelsvertreterrecht. 2., völlig neubearb. Aufl. — München: Beck, 1999. S. 14.
26
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом
качестве в установленном законом порядке, из этого делается вывод о том, что коммерческий представитель должен быть предпринимателем 5 . Кодекс (ст. 184) устанавливает
некоторые особенности правового регулирования коммерческого представительства
(например, возможность одновременного представительства разных сторон в сделке).
Вместе с тем необходимо в очередной раз указать на несовершенство формулировки
положений Гражданского кодекса РФ. Так, абз. 2 п. 3 ст. 184 предусматривает обязанность коммерческого представителя сохранять в тайне ставшие ему известными сведения
о торговых сделках и после исполнения данного ему поручения. При этом, однако, неясно, что следует понимать под "торговыми сделками", так как Кодекс не раскрывает этого
понятия. В соответствии с п. 4 ст. 184 ГК РФ особенности коммерческого представительства в отдельных сферах предпринимательской деятельности могут устанавливаться
законом и иными правовыми актами.
Необходимо указать, что торговое представительство, и в частности торговое представительство, осуществляемое лицами, не состоящими в трудовом правоотношении с
представляемым, детально регулируется законодательством многих иностранных государств 6 . Чтобы соответствовать нуждам современной промышленности, торговое представительство в различных государствах приобретает одинаковые характеристики, что
требует его унифицированного регулирования 7 . Унификация материально-правового
регулирования торгового представительства осуществляется как на межгосударственном
уровне, путем разработки и принятия международных конвенций или типовых (модельных) законов, так и на негосударственном уровне, в частности путем подготовки и принятия самими участниками международной торговли или международными организациями, цель которых — способствование развитию международной торговли, типовых
условий договоров 8 . Такие типовые условия договоров не имеют сами по себе нормативного характера и становятся обязательными для участников международной торговли
только в случае их включения в конкретный договор, хотя, с одной стороны, они могут
отражать существующие в международной торговле обычаи и обыкновения, а с другой
— способствовать формированию таких обычаев и обыкновений 9 . Унификация правового регулирования также может осуществляться как на универсальном (глобальном), так и
на региональном (местном) уровне.
Примером унификации правового регулирования торгового представительства на
универсальном межгосударственном уровне служит подготовка Международным институтом по унификации частного права (УНИДРУА) и принятие в Женеве 17 февраля 1983
года Конвенции о представительстве при международной купле-продаже товаров (далее
— Женевская конвенция 1983 года), которая, однако, до настоящего времени так и не
вступила в силу 10 . В качестве примера такой унификации на региональном межгосударственном уровне можно указать принятие в 1986 году в рамках ЕС Директивы Совета ЕС
5 См.: Гражданское право: Учебник / Под ред. С. П. Гришаева, с. 93; Комментарий части первой Гражданского кодекса Российской Федерации. — М.: Редакция журнала "Хозяйство и право", фирма "Спарк", 1995,
с. 250; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / Отв. ред. О. Н. Садиков.
— М.: Юринформцентр, 1997, с. 232.
6 См., например: Основные институты гражданского права зарубежных стран. Сравнительно-правовое исследование. — М.: Изд-во "Норма", 1999, с. 13–79.
7 См.: Baldi R. Op. cit. Р. 13.
8 См.: Зыкин И. С. Внешнеэкономические операции: право и практика. — М.: Международные отношения,
1994, с. 116.
9 См., например: Зыкин И. С. Указ. соч., с. 208–209, 244; Кулагин М. И. Указ. соч., с. 29–31; Международное частное право: современные проблемы. — М.: ТЕИС, 1994, с. 405–417.
10 См. о Женевской конвенции 1983 года: Рябиков С. Ю. Унификация правовых норм о представительстве
при международной купле-продаже товаров. — В кн.: Материалы секции права ТПП СССР, № 34. — М.: ТПП
СССР, 1983, с. 47–53; Рябиков С. Ю. Агентские соглашения во внешнеэкономических связях, с. 65–69; Комаров
А. С. Международная унификация правового регулирования внешнеэкономической деятельности // Законодательство, 1999, № 12, с. 25–26.
27
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
"О координации законодательства стран — членов ЕС по вопросу о самостоятельных
торговых агентах" (да-лее — Директива), на основании которой было установлено соответствующее единообразное регулирование торгового представительства в законодательстве всех стран — членов ЕС 11 . Первоначальный проект Директивы основывался на
праве ФРГ, окончательный же вариант представляет собой компромисс между правовым
регулированием, принятым в романо-германской и англо-американской системах права.
Несмотря на огромный положительный эффект от создания на территории ЕС на основе Директивы единообразного правового регулирования торгового представительства,
осуществляемого лицами, не состоящими в трудовом правоотношении с представляемым, стоит отметить и некоторые отрицательные моменты, связанные с принятием Директивы. Сконцентрировав внимание на вопросах имплементации Директивы во внутреннее законодательство, страны — члены ЕС потеряли интерес к разработке универсальных унифицированных норм в этой области.
Наиболее активную роль в области унификации правового регулирования на универсальном негосударственном уровне играет Международная торговая палата. В сфере
правового регулирования торгового представительства, осуществляемого лицами, не
состоящими в трудовом правоотношении с представляемым, МТП в 1960 году было
подготовлено Руководство по составлению коммерческих агентских контрактов, содержащее рекомендации представляемому и торговому представителю при заключении
договора, регулирующего их отношения. Данное Руководство МТП позднее пересматривалось, последний текст был подготовлен в 1983 году (Публикация МТП № 410) 12 . В
1991 году МТП был подготовлен Типовой коммерческий агентский контракт МТП (Публикация МТП № 496), который разработан с учетом изменений, внесенных в законодательство стран — членов ЕС в связи с принятием Директивы 13 . На региональном (местном) негосударственном уровне унификация правового регулирования торгового представительства осуществляется путем подготовки типовых условий договоров различными внутригосударственными и международными объединениями торговых представителей, например Центральным объединением Немецких хозяйственных союзов по торговому посредничеству и сбыту 14 , Федерацией северных торговых агентов и т. д.
В зависимости от того, от чьего имени представитель совершает юридические действия по отношению к третьим лицам — от имени представляемого или от своего собственного имени, некоторые авторы выделяют прямое, осуществляемое от имени и за счет
представляемого, и косвенное, осуществляемое хотя и от имени представителя, но за
счет представляемого представительство 15 . Однако, полагаю, в данном случае можно
говорить о представительстве лишь в экономическом смысле, но не в том, который вкладывает в это понятие Гражданский кодекс РФ, указывающий, что представителями не
являются лица, действующие хотя и в чужих интересах, но от собственного имени (п. 2
ст. 182).
В зависимости от того, насколько сложившееся у третьих лиц представление о наличии и объеме полномочия представителя соответствует имеющемуся у не- го полномочию, различают действительное и видимое (мнимое) полномочие 16 . В. А. Рясенцев,
11 См. текст Директивы на русском языке: Рябиков С. Ю. Агентские соглашения во внешнеэкономических
связях, с. 79–85; на английском языке: Baldi R. Op. cit. Р. 239–248.
12 См.: Руководство по составлению коммерческих агентских контрактов. Публикация № 410. — М.: Издво АО "Консалтбанкир", 1996.
13 См.: Типовой коммерческий агентский контракт МТП. Публикация № 496. — М.: Изд-во АО "Консалтбанкир", 1996.
14 См.: Hopt K. J. Op. cit. S. 319–331.
15 См., например: Андреев В. К. Представительство в гражданском праве. — Калинин, 1978, с. 62; Комментарий к ГК РСФСР. 2-е изд., доп. и перераб., с. 93; Шерешевский И. В. Представительство. Поручение и доверенность: Практический комментарий к ГК РСФСР. — М: Изд-во "Право и жизнь", 1925, с. 4–5.
16 См.: Гражданское право: Учебник. Ч. I. Изд. третье, перераб. и доп. / Под ред. А. П. Сергеева,
Ю. К. Толстого, с. 278; Рясенцев В. А. Представительство в советском гражданском праве / Дис. на соиск. учен.
степ. д-ра юрид. наук. Т. 2, с. 78.
28
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
который наиболее детально исследовал вопрос о видимом (мнимом) полномочии в советском гражданском праве, считал, что его основанием является уполномочие посредством конклюдентных действий, и указывал, что "иногда факты, по которым третьи лица
заключают о существовании конклюдентного уполномочия, в действительности это
уполномочие не выражают и не подтверждают. Они имеют только внешние обманчивые
признаки конклюдентных действий и вызывают ложное, ошибочное представление у
третьего лица о наличии уполномочия, в то время как у представляемого не было никакого намерения уполномочить другое лицо. В этих случаях говорят о видимом, напущенном уполномочии" 17 . Однако сам В. А. Рясенцев рассматривал и другие случаи, которые также необходимо отнести к видимому (мнимому) полномочию. Так, им указывалось, что "...даже при ошибочном извещении о выдаче доверенности (фактически не
совершенной) присылка извещения должна вызывать тот же результат, что и доверенность, т. е. создание полномочия у представителя. Основание этого полномочия здесь
нужно искать не в сделке, ибо оповещение третьего лица не есть сделка, а в законе, устанавливающем такое последствие сообщения в целях защиты третьих лиц помимо воли
представляемого, т. к. последняя на установление полномочия при сообщении о выданной доверенности не направлена. Сделка, совершенная таким представителем с третьим
лицом, доверившимся сообщению, не может быть оспорена представляемым на том основании, что он ошибочно счел доверенность действующей" 18 .
Другие авторы при характеристике видимого (мнимого) полномочия включают в него
и иные случаи: например, неправильное оформление доверенности, прекращение ее действия в связи с истечением срока, отменой ее представляемым, а также с о в е р ш е н и е
п р е д с т а в и т е л е м с д е л о к с п р е в ы ш е н и е м по л но м о ч ия 19 .
В. А. Рясенцев считал, что основанием возникновения видимого (мнимого) полномочия является бездействие представляемого, позволяющего представителю совершать
юридические действия от его имени. Так, он указывал, что "определенные действия,
выражающие или подтверждающие наличие уполномочия, состоят обычно в несовершении представляемым тех действий, которые совершил бы всякий, кто не желал бы, чтобы
другое лицо выступало его представителем. В этом случае каждый на месте представляемого либо запретил бы этому лицу называть себя его представителем, либо помешал
бы совершать сделки, либо оповестил третьих лиц, если были основания предполагать,
что у них могло создаться неправильное мнение, что это лицо уполномочено представляемым. Молчание лица, когда ему было нужно возражать, бездействие, когда ему нужно было активно действовать, чтобы рассеять ложное представление у третьих лиц о его
отношении с предполагаемым представителем, рассматриваются как факты, подтверждающие наличие уполномочия" 20 .
Однако, как представляется, вряд ли можно считать основанием возникновения видимого (мнимого) полномочия во всех случаях бездействие представляемого, наоборот, в
некоторых случаях представляемый активно действует, ограничивая или прекращая полномочие представителя, но тем не менее именно в этих ситуациях и возникает видимое
(мнимое) полномочие.
Прежде всего необходимо рассмотреть вопрос о юридической природе видимого
(мнимого) полномочия. Видимое (мнимое) полномочие по юридическим последствиям
его реализации представляется ничуть не менее "действительным", чем действительное
полномочие.
Юридические действия, совершенные представителем по отношению к третьему лицу на основании видимого (мнимого) полномочия, точно так же создают, изменяют или
17 Рясенцев В. А. Представительство в советском гражданском праве / Дис. на соиск. учен. степ. д-ра юрид.
наук. Т. 2, с. 86.
18 Рясенцев В. А. Представительство в советском гражданском праве, с. 35–36.
19 См.: Гражданское право: Учебник. Ч. I. Изд. третье, перераб. и доп. / Под ред. А. П. Сергеева,
Ю. К. Толстого, с. 278.
20 Рясенцев В. А. Представительство в советском гражданском праве, с. 89–90.
29
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
прекращают гражданское правоотношение между представляемым и третьим лицом, как
и юридические действия, совершенные на основании действительного полномочия. Это
происходит несмотря на то, что представление третьих лиц о воле представляемого, направленной на возникновение, изменение (ограничение) или прекращение полномочия,
не соответствует действительности, а так- же несмотря на то, что представление третьих
лиц о существовании полномо- чия в целом не соответствует действительности вследствие прекращения полно- мочия.
Вероятно, необходимость такого правового регулирования продиктована необходимостью защиты устойчивости гражданского оборота. В соответствии с существующей в
гражданском праве презумпцией соответствия волеизъявления воле лица всегда предполагается, что содержание волеизъявления полностью соответствует действительному
намерению, действительной воле лица до тех пор, пока не будет доказано обратное 21 .
При этом юридические последствия совершения сделки, как правило, связываются с
волеизъявлением, которое является единственным способом сообщения о действительной внутренней воле субъекта другим участникам гражданского оборота, по которому
они судят о воле этого лица и с которым они сообразуют собственные действия 22 . Если
же отдать предпочтение воле, то, как справедливо указывается, это может привести к
опасной для оборота неопределенности: всякий раз, заключив договор, до полного его
прекращения сторона должна опасаться поступления от контрагента требования признать договор недействительным, ссылаясь на то, что "сделал не то, что хотел (хотел и
мог сделать)" 23 . По моему мнению, это высказывание в равной степени относится также
и к односторонним сделкам.
Таким образом, третьи лица должны сообразовывать свои действия в гражданском
обороте с внешним (объективным) элементом сделки, направленной на возникновение
представительства и полномочия, — волеизъявлением представляемого. Причем они
должны делать это с момента, когда им стало известно о таком волеизъявлении, до того,
когда им стало известно об изменении (ограничении) или прекращении полномочия в
связи с волеизъявлением представляемого или по иным основаниям. В противном случае
необходимая защита устойчивости гражданского оборота не может быть обеспечена.
Следовательно, в определенных случаях гражданское законодательство связывает возникновение представительства и полномочия с таким юридическим составом, как наличие основания изменения или прекращения представительства и полномочия и наличие у
третьих лиц информации о таком изменении или прекращении.
Поскольку уполномочие как односторонняя сделка представляемого, направленная
на возникновение представительства и полномочия, проявляется вовне в форме внешнего (объективного) элемента — волеизъявления представляемого, в силу презумпции
соответствия волеизъявления воле вряд ли можно говорить в этом случае о появлении у
третьих лиц информации о наличии и объеме полномочия представителя из такого волеизъявления при отсутствии у представляемого соответствующей воли, направленной на
возникновение представительства и полномочия.
Следовательно, как представляется, неверно будет рассматривать в качестве видимого (мнимого) полномочие, возникающее на основании подобного волеизъявления
представляемого и появления у третьих лиц информации о наличии и объеме полномочия представителя из такого волеизъявления. В этой ситуации полномочие будет действительным, то есть представление третьих лиц о наличии и объеме полномочия представителя будет в силу презумпции соответствия волеизъявления воле отражать волю представляемого.
21 См.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. — М.: Изд-во "Статут", 1997, с. 136; Новицкий И. Б. Сделки. Исковая давность. — М.: Юридическая литература, 1954, с. 21; Хейфец Ф. С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. Изд. 2-е, доп. — М.: Юрайт, 1999, с. 9.
22 См.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Указ. соч., с. 136; Новицкий И. Б. Указ. соч., с. 22; Хейфец Ф. С.
Указ. соч., с. 9, 11.
23 См.: Брагинский М.И., Витрянский В. В. Указ. соч., с. 136–137.
30
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
В подтверждение можно указать на следующее дело из практики Международного
коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации 24 .
Иск был предъявлен российской организацией к австрийской фирме в связи с неоплатой части товаров, поставленных по двум контрактам, заключенным в январе–феврале
1992 года. Ссылаясь на отсутствие полномочия у лица, подписавшего контракт от его
имени, ответчик заявил о непризнании им компетенции МКАС при ТПП РФ.
При вынесении составом арбитража решения по делу было указано, в частности, на
то, что два контракта, в связи с неисполнением которых истцом предъявлен иск, были
подписаны в г. Москве от имени ответчика лицом, которое во вза- имоотношениях с
истцом утверждало, что оно является руководителем постоянного представительства фирмы-ответчика в Москве. Это утверждение подтверждалось совокупностью
фактов, о которых арбитражу стало известно из показаний свидетелей истца, а
именно: наличием офиса представительства с табличкой, в которой содержалось наименование фирмы-ответчика; печатью представительства (имеющейся на претензии
истца в качестве подтверждения получения ее представительством); презентацией
представительства, на которой присутствовал главный управляющий фирмыответчика; использованием фирменного бланка и факсимильной печати фирмыответчика на расписке этого лица, подтверждающей получение от истца документов,
связанных с отгрузкой товара. Свидетелем со стороны истца также было показано,
что на подписании одного из названных контрактов присутствовал главный управляющий фирмы-ответчика. На основании изложенного арбитраж сделал вывод, что руководитель фирмы-ответчика, во-первых, знал о существовании представительства своей фирмы в г. Москве и санкционировал его открытие и, во-вторых, не мог не знать (в
силу своего физического присутствия на подписании) о том, что указанное лицо подписывает контракт на поставку товара для его фирмы. Соответственно истец имел
основания полагать, что на момент подписания контрактов это лицо располагало
необходимыми полномочиями. Таким образом, фактически, по нашему мнению, состав
арбитража пришел к выводу о том, что в данном случае имело место уполномочие,
совершенное ответчиком.
Конструкция видимого (мнимого) полномочия используется, например, в п. 2 ст. 189
ГК РФ при прекращении полномочия представителя, а также в ст. 174 ГК РФ при ограничении полномочия представителя по сравнению с тем, как оно определено в доверенности, в законе либо как оно может считаться очевидным из обстановки, в которой совершается сделка. Необходимо отметить, что в ст. 174 ГК РФ в силу принципа юридической экономии были, по сути, объединены две нормы, регулирующие последствия
ограничения полномочия представителя и последствия ограничения компетенции органа
юридического лица, что осложняет правильное понимание и применение этих норм.
Также необходимо указать на некоторые неточности в соответствующих формулировках Гражданского кодекса РФ. Так, п. 2 ст. 189 ГК РФ устанавливает, что права и
обязанности, возникшие в результате действий лица, которому выдана доверенность, до
того, как это лицо узнало или должно было узнать о ее прекращении, сохраняют силу для
выдавшего доверенность и его преемников в отношении третьих лиц. Это правило не
применяется, если третье лицо знало или должно было знать, что действие доверенности
прекратилось. Из формулировки п. 2 ст. 189 ГК РФ неясно, что служит основанием прекращения видимого (мнимого) полномочия: осведомленность представителя или третьих
лиц. Одни авторы придерживаются мнения, что определяющей является осведомлен-
24 См.: Практика Международного коммерческого арбитражного суда. Научно-практи-ческий комментарий
/ Сост. и автор комментария М. Г. Розенберг. — М.: Международный центр финансово-экономического развития, 1997, с. 99–106.
31
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
ность представителя 25 , однако большинство указывают, что в качестве определяющей
выступает осведомленность третьих лиц 26 .
Как справедливо отмечает Е. Л. Невзгодина, решение вопроса о том, возникают ли у
представляемого правовые последствия из действий представителя, совершенных после
наступления обстоятельств, предусмотренных в законе в качестве оснований прекращения полномочия, в конечном счете зависит от осведомленности третьих лиц о наличии
таких обстоятельств. Если третьи лица не знают и не должны знать о наличии последних,
правовые последствия из действий представителя наступают независимо от того, знает
ли об этих обстоятельствах представитель 27 . Кроме того, п. 1 ст. 189 ГК РФ закрепляет
обязанность представляемого или его правопреемников известить третьих лиц о прекращении полномочия только в случае отмены полномочия, прекращения представляемого
— юридического лица либо смерти, признания недееспособным, ограниченно дееспособным или безвестно отсутствующим представляемого — физического лица.
Вместе с тем в юридической литературе указывалось на необходимость такого извещения и в других случаях прекращения полномочия, в частности при отказе представителя от полномочия. Так, по мнению В. А. Рясенцева, доверенность, находящаяся у представителя или у третьего лица, независимо от отказа от нее сохраняет свою юридическую
силу для внешнего действия и правомочия, основанные на ней, продолжают существовать, и если представитель вздумает вновь использовать ее, он не будет рассматриваться
как неуполномоченный 28 . Его поддерживает Е. Л. Невзгодина, которая считает, что прекращение правоотношения представительства в случаях, когда у представителя остался
уполномочивающий документ, не лишает его фактической возможности совершить от
имени представляемого действия, предусмотренные этим документом 29 . Таким образом,
необходимо признать, что основанием возникновения видимого (мнимого) полномочия в
этом случае будет такой юридический состав, как наличие основания прекращения полномочия и отсутствие у третьих лиц информации о прекращении полномочия, а основанием прекращения видимого (мнимого) полномочия, возникшего в связи с прекращением полномочия, станет получение третьими лицами информации о прекращении полномочия.
В ст. 174 ГК РФ в качестве основания ограничения полномочия представителя по
сравнению с тем, как оно определено в доверенности, законе либо как оно может считаться очевидным из обстановки, в которой совершается сделка, указывается лишь договор. В этой связи необходимо отметить, что как основанием возникновения представительства и полномочия является уполномочие (односторонняя сделка представляемого,
направленная на возникновение представительства и полномочия, которая может быть
совершена в языковой (словесной) форме, устно или письменно (в простой или квалифицированной форме), а также посредством конклюдентных действий), точно так же основанием изменения (ограничения) полномочия является односторонняя сделка представляемого, которая может быть совершена в виде отдельной сделки или включена в состав
другой сделки (дого- вора).
Например, представляемый может выдать представителю взамен старой новую доверенность, ограничивающую его полномочие, представитель же может не сообщить
третьим лицам, в отношении которых он ранее осуществлял представительство на основании старой доверенности, об ограничении его полномочия. В этом случае сделки, совершенные представителем с такими третьими лицами, с превышением полномочия, но в
25
См.: Комментарий части первой Гражданского кодекса Российской Федерации, с. 255.
См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / Отв. ред.
О. Н. Садиков, с. 237; Невзгодина Е. Л. Представительство по советскому гражданскому праву. — Томск: Издво Томского университета, 1980, с. 130; Советское гражданское право. Т. 1. Изд. второе / Под ред.
О. А. Красавчикова, с. 216; Шерешевский И. В. Указ. соч., с. 85.
27 См.: Невзгодина Е. Л. Указ. соч., с. 130.
28 См.: Рясенцев В. А. Представительство в советском гражданском праве, с. 53.
29 См.: Невзгодина Е. Л. Указ. соч., с. 128.
26
32
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
пределах полномочия, удостоверенного старой доверенностью, должны создавать, изменять и прекращать гражданские правоотношения между представляемым и третьими
лицами. Следовательно, при этом видимое (мнимое) полномочие возникнет на основании изменения (ограничения) полномочия представителя и отсутствия у третьих лиц
информации о таком изменении (ограничении), а прекратится на основании получения
третьими лицами информации о таком изменении (ограничении) полномочия.
Если бремя доказывания наличия полномочия, как уже указывалось, возлагается на
представителя или третьих лиц, требующих признать действительной заключенную
представителем от имени представляемого сделку, то бремя доказывания отсутствия
видимого (мнимого) полномочия должно ложиться на представляемого (его преемников). При этом следует доказывать не только наличие обстоятельств, служащих основанием изменения (ограничения) или прекращения полномочия, но и осведомленность о
них третьих лиц 30 . Это подтверждается и существующей судебно-арбитражной практикой.
Так, в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 12 ноября
1996 года № 1776/96 речь шла о признании недействительными договоров страхования,
заключенных между ЗАО "Страховая компания "Амур-Аско" (далее — истец) и научнопроизводственным коммерческим товариществом с ограниченной ответственностью
"Анкир" (далее — ответчик), на том основании, что директор представительства
истца при заключении этих договоров превысил полномочия, установленные положением о представительстве 31 . Полномочие директора представительства истца было
ограничено приказом истца, которым была определена разовая квота принятия на риск
для представительства. Однако размер ограничения страховой суммы не был указан
истцом ни в доверенности, ни в положении о представительстве. Вместе с тем доказательств ознакомления ответчика с приказом, содержащим размер квот на момент
заключения договоров страхования, истец не представил. При этом Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, вынося постановление по делу, указал, что, поскольку истец
не доказал, что ответчик знал или заведомо должен был знать при заключении договоров страхования об ограничениях полномочий представительства определенным размером разовой квоты принятия на риск, оснований для признания недействительными
договоров страхования не было.
Таким образом, под видимым (мнимым) полномочием следует понимать полномочие,
возникающее в связи с присутствием у третьих лиц информации о наличии и объеме
полномочия представителя. Основанием возникновения видимого (мнимого) полномочия является такой юридический состав, как наличие оснований изменения или прекращения представительства и полномочия и отсутствие у третьих лиц информации о таком
изменении или прекращении. В результате следует прийти к выводу, что основания возникновения видимого (мнимого) полномочия должны включаться в такую группу оснований возникновения представительства и полномочия как юридические факты, иные,
чем уполномочие и акт государственного органа или органа местного самоуправления,
указанные в гражданском законодательстве в качестве оснований возникновения представительства и полномочия. Представительство же, возникающее при видимом (мнимом) полномочии, следует отнести к законному (обязательному) представительству.
По объему имеющегося у представителя полномочия большинство авторов выделяют
общее (генеральное), специальное и разовое полномочие 32 . Под общим (генеральным)
полномочием понимается полномочие на совершение представителем широкого круга
30
См.: Невзгодина Е. А. Указ. соч., с. 131.
См.: Вестник ВАС РФ, 1997, № 2, с. 63–64.
32 См., например: Андреев В. К. Указ. соч., с. 44; Гражданское право: Учебник / Под ред. С. П. Гришаева,
с. 95; Гражданское право: Учебник. Ч. I. Изд. третье, перераб. и доп. / Под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого,
с. 276; Комментарий к ГК РСФСР. 2-е изд., доп. и перераб., с. 99; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / Отв. ред. О. Н. Садиков, с. 233; Рясенцев В. А. Представительство в советском гражданском праве, с. 39; Шерешевский И. В. Указ. соч., с. 63.
31
33
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
юридических действий от имени представляемого; под специальным — полномочие на
совершение однородных юридических действий; под разовым — полномочие на совершение одного юридического действия. Некоторые авторы подразделяют полномочие в
зависимости от его объема только на два вида — общее (генеральное) и специальное,
указывая одновременно, что разовое полномочие является всего лишь разновидностью
специального полномочия 33 . При этом все авторы проводят указанную классификацию
только в отношении доверенности, или, поскольку они рассматривают доверенность как
одно из оснований возникновения представительства и полномочия, точнее будет сказать, что подобная классификация проводится лишь в отношении добровольного представительства, основанием возникновения которого является уполномочие как
односторонняя
сделка
представляемого,
направленная
на
возникновение
представительства и полномочия.
Однако с таким подходом вряд ли можно согласиться. Полагаю, в зависимости от
объема имеющегося у представителя полномочия можно классифицировать и полномочие, возникающее вследствие иных оснований возникновения представительства и полномочия, чем уполномочие. Например, полномочие родителя будет являться общим
(генеральным) полномочием, а полномочие капитана судна — специальным. Таким образом, необходимо говорить о подразделении по этому критерию именно полномочия, а
не доверенностей. При этом в зависимости от объема полномочия представителя, по
моему мнению, можно выделить общее (генеральное) полномочие, предусматривающее
совершение представителем широкого круга юридических действий от имени представляемого; специальное полномочие, предусматривающее совершение представителем
однородных юридических действий от имени представляемого; разовое полномочие,
предусматривающее совершение представителем одного юридического действия от имени представляемого.
В праве некоторых стран в зависимости от возможности представляемого своим волеизъявлением прекратить предоставленное им представителю полномочие различают
отзывное и безотзывное полномочие.
Так, по праву Англии полномочие не может быть отозвано, если, во-первых, в выданной представителю доверенности указано, что полномочие является безотзывным; вовторых, полномочие "связано с интересом" (coupled with interest), то есть если представитель имеет имущественный интерес в предмете, непосредственно связанном с целью
предоставления полномочия; в-третьих, отзыв полномочия повлечет за собой причинение личного ущерба для представителя 34 . В соответствии с § 168 Германского гражданского уложения полномочие не может быть отозвано, если это вытекает из правоотношения, являющегося основанием его выдачи. Согласно п. 2 ст. 188 ГК РФ полномочие
представителя, возникшее по воле представляемого, всегда отзывное, и соглашение
представляемого и представителя об ином будет являться ничтожным.
А. КУЗЬМИШИН
© Кузьмишин А. А., 2000 г.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ РЕГИСТРАЦИЯ
ИПОТЕКИ:
33
См.: Гражданское право России. Часть первая: Учебник / Под ред. З. И. Цыбуленко, с. 207.
См.: Ансон В. Договорное право. — М.: Юридическая литература, 1984, с. 403–404; Дженкс Э. Свод английского гражданского права. — М.: Юридическое издательство НКЮ СССР, 1941, с. 58, 165; Основные институты гражданского права зарубежных стран. Сравнительно-правовое исследование, с. 79; Smith K., Keenan
D. J. Mercantile Law. 5th ed. — London: Pitman, 1982. P. 101–102.
34
34
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО
РЕГУЛИРОВАНИЯ
Одним из наиболее эффективных способов обеспечения обязательства является ипотека
— залог недвижимости. Объекты недвижимости обладают, как правило, значительной
стоимостью. Кроме того, эти объекты, отвечающие признаку связанности с землей, невозможно спрятать, тайно переместить в другое место, иным образом вывести из-под
контроля залогодержателя. В юридической литературе высказана точка зрения, согласно
которой именно видимость недвижимого имущества, а не его непосредственная ценность, является "решающим качественным отличием, позволяющим превратить его в
средство обеспечения устойчивости кредита через ипотеку" 1 .
Ипотека может быть установлена на недвижимое имущество, которое принадлежит
залогодателю на праве собственности или на праве хозяйственного ведения (п. 2 ст. 335
ГК РФ, ст. 6 Федерального закона "Об ипотеке (залоге недвижимости)" (далее — Закон
об ипотеке).
При передаче собственником принадлежащей ему недвижимости в залог отчуждения
права собственности либо правомочий собственника не происходит. В то же время установление залога ограничивает возможности собственника по распоряжению принадлежащим ему имуществом. Это ограничение проявляется в виде обязанности собственника
получить предварительное согласие залогодержателя на отчуждение предмета ипотеки и
на предоставление предмета ипотеки в пользование третьим лицам (за исключением
случаев, предусмотренных п. 1 ст. 40 Закона об ипотеке).
То обстоятельство, что в ряде случаев возникновение на основании права собственности субъективных прав лиц-несобственников обусловливает ограничение возможностей собственника, отмечалось в юридической литературе 2 . В Гражданском кодексе РФ
и Федеральном законе "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество
и сделок с ним" (далее — Закон о государственной регистрации прав) применение к ипотеке термина "ограничение (обременение)" получило законодательное закрепление.
Ипотека возникает на основании договора об ипотеке, который подлежит нотариальному удостоверению и государственной регистрации (ст. 339 ГК РФ, ст. 10 Закона об
ипотеке). Наряду с договором об ипотеке государственной регистрации в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним подлежит сама ипотека как ограничение (обременение) права собственности (хозяйственного ведения) (п. 1
ст. 131 ГК РФ, п. 1 ст. 4 Закона о государственной регистрации прав).
Помимо Закона о государственной регистрации прав вопросам государственной регистрации ипотеки посвящен ряд норм Закона об ипотеке. Вопрос о соотношении данных законов разрешается следующим образом. Как следует из п. 5 ст. 29 Закона о государственной регистрации прав, приоритет имеет Закон об ипотеке; второй Закон рассматривается как специальный по отношению к первому. Поэтому если нормы этих законов устанавливают применительно к государственной регистрации ипотеки разные
правила, действовать будут правила Закона об ипотеке. Особенности правового регулирования государственной регистрации ипотеки как ограничения (обременения) права
собственности (хозяйственного ведения) залогодателя проявляются при законодательном
разрешении следующих вопросов: 1) момент возникновения ипотеки; 2) документы,
необходимые для государственной регистрации; 3) приостановление государственной
регистрации и отказ в государственной регистрации; 4) удостоверение государственной
регистрации; 5) по-гашение регистрационной записи.
1 Скловский К. И. Собственность в гражданском праве: Учебно-практическое пособие. — М.: Дело, 1999,
с. 225.
2 Генкин Д. М. Право собственности в СССР. — М.: Гос. изд-во юридической литературы, 1961, с. 117; Самойлова М. В. Понятие, осуществление и защита права личной собственности граждан: Учебное пособие. —
Калинин: КГУ, 1978, с. 36, 37.
35
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
Момент возникновения ипотеки. Закон о государственной регистрации прав называет ряд подлежащих государственной регистрации ограничений вещных прав на недвижимое имущество. В незамкнутом перечне этого Закона (ст. 1 и п. 1 ст. 4) поименованы:
сервитут, ипотека, доверительное управление, аренда, арест имущества. Каждое из перечисленных ограничений, за исключением ареста, вызывается определенным субъективным правом: правом обладателя сервитута, залогодержателя, доверительного управляющего, арендатора. Момент возникновения ограничения (обременения) вещного права на
недвижимость, обусловленного субъективным правом иного лица, совпадает с моментом
возникновения последнего субъективного права.
Такой же вывод следует и из норм Закона об ипотеке, п. 2 ст. 11 которого предусматривает, что имущество, заложенное по договору об ипотеке, считается обремененным
ипотекой с момента возникновения права залога. Однако Закон об ипотеке содержит
существенное дополнение: согласно п. 6 ст. 20 для третьих лиц ипотека считается возникшей с момента ее государственной регистрации. Что означает данное правило и какие
практические последствия оно влечет?
Обязательственное правоотношение между залогодателем, передающим в залог недвижимое имущество, и залогодержателем возникает с момента государственной регистрации договора об ипотеке (п. 2 ст. 307, п. 3 ст. 433 ГК РФ). Именно с этого момента
появляются как права залогодержателя, так и корреспондирующие им обязанности залогодателя. Исключение — случай, когда обеспеченное ипотекой обязательство (основное
обязательство) возникает позднее момента заключения договора об ипотеке. В этой ситуации право залога и корреспондирующие ему обязанности залогодателя действуют с
момента возникновения основного обязательства. Возникновение права залога не зависит от государственной регистрации ипотеки как обременения (ограничения) права собственности (хозяйственного ведения) на предмет залога. Если право залога по договору
об ипотеке появилось, но ипотека как ограничение по каким-то причинам еще не зарегистрирована, для залогодателя она тем не менее считается возникшей. Игнорирование
этого обстоятельства залогодателем может повлечь применение мер защиты залогодержателя, в частности предусмотренных в ст. 39 Закона об ипотеке, ст. 351 ГК РФ.
Иначе решается вопрос применительно к третьим лицам. Как следует из рассматриваемой нормы п. 6 ст. 20 Закона об ипотеке, до момента государственной регистрации
ипотеки как обременения залогодержатель не может во взаимодействии с третьими лицами ссылаться на возникшее залоговое правоотношение и на свой статус залогодержателя. То есть до момента государственной регистрации ипотеки залогодержатель не может воспользоваться нормой п. 3 ст. 33 Закона об ипотеке, согласно которой он вправе,
действуя от своего имени, истребовать предмет залога из чужого незаконного владения в
соответствии со ст. 301–303 ГК РФ для передачи его во владение залогодателя.
Далее. Норма ч. 2 ст. 39 Закона об ипотеке предусматривает неблагоприятные последствия, обусловленные ипотекой, для третьего лица. Согласно данной норме приобретатель предмета ипотеки, отчужденного залогодателем с нарушением ст. 37 Закона об
ипотеке, в отношении которого доказано, что он знал или должен был знать об этом
нарушении, несет в пределах стоимости указанного имущества ответственность за неисполнение обеспеченного ипотекой обязательства солидарно с должником по обязательству. Подобные неблагоприятные последствия для третьих лиц могут появляться только
с момента регистрации ипотеки как ограничения права собственности (хозяйственного
ведения) в Едином государственном реестре прав. Ведь именно с момента государственной регистрации ипотеки данные о ней становятся доступными третьим лицам (см. ст. 7
Закона о государственной регистрации прав).
Государственная регистрация ипотеки как обременения (ограничения) вещного права
на недвижимое имущество (предмет ипотеки) влечет также следующее практически значимое последствие. Как видно из содержания п. 1 ст. 43 Закона об ипотеке, при наличии
нескольких ипотек на один и тот же объект недвижимости, установленных в обеспечение
разных обязательств, вопрос о том, какая из ипотек является первоначальной, а какая —
36
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
последующей, подлежит разрешению на основании данных Единого государственного
реестра прав о дате государственной регистрации ипотеки. Этой датой согласно п. 5
ст. 20 Закона об ипотеке является день совершения регистрационной записи об ипотеке в
Едином государственном реестре прав. Следовательно, несмотря на то, что возникновение права залога не зависит от государственной регистрации ипотеки как обременения
(ограничения) права собственности (хозяйственного ведения) на предмет ипотеки, разрешение вопроса о первоначальном или последующем характере ипотеки поставлено в
зависимость именно от даты указанной регистрации. Думается, такой подход обусловлен
следующим. Для четкого разграничения предыдущих и последующих ипотек необходим
объективный, документально подтвержденный критерий, максимально застрахованный
от возможных подтасовок. Именно таким критерием и служит дата государственной
регистрации ипотеки как ограничения (обременения). Дата государственной регистрации
договора об ипотеке в качестве такого критерия использоваться не может, поскольку,
если основное обязательство возникает позднее момента заключения договора, регистрация договора об ипотеке — сама по себе — к возникновению права залога и соответственно ипотеки как ограничения не приведет.
Документы, необходимые для государственной регистрации ипотеки. Общий перечень документов, необходимых для проведения государственной регистрации возникновения, прекращения, перехода, ограничения прав на недвижимое имущество и сделок
с ним, содержится в ст. 16, 17 Закона о государственной регистрации прав. Согласно
названным статьям, а также п. 1 ст. 29 этого же Закона для государственной регистрации
ипотеки, основанной на договоре, залогодатель должен приложить к своему заявлению
договор об ипотеке, названные в договоре об ипотеке документы, обязательные приложения, документ об оплате регистрации. К приведенному перечню ст. 20 Закона об
ипотеке делает добавления. В соответствии с п. 2 указанной статьи помимо перечисленных документов для государственной регистрации ипотеки залогодатель должен представить в осуществляющий государственную регистрацию орган также документ, подтверждающий возникновение обеспеченного ипотекой обязательства. Данное правило
соответствует положению п. 1 ст. 11 Закона об ипотеке: если основное обязательство
возникло позднее момента заключения договора об ипотеке, право залога появляется с
момента возникновения основного обязательства. Соответственно именно с этого момента возможна регистрация ипотеки как ограничения права залогодателя. Гражданский
кодекс РФ нормы, аналогичной приведенному положению п. 1 ст. 11 Закона об ипотеке,
не содержит, однако в силу п. 2 ст. 334 ГК РФ оно действует.
Далее. Закон об ипотеке вводит в гражданский оборот новые именные ценные бумаги
— закладные. Закладная удостоверяет право залога, а также право залогодержателя по
обеспеченному ипотекой обязательству. Причем при несоответствии закладной договору
об ипотеке или договору, обязательство из которого обеспечено ипотекой, верным считается содержание закладной, если ее приобретатель в момент совершения сделки не
знал и не должен был знать о таком несоответствии (данное правило не распространяется
на случаи, когда владельцем закладной является первоначальный залогодержатель) —
п. 4 ст. 14 Закона об ипотеке. При удостоверении прав залогодержателя закладная и названные в ней в качестве приложений документы также должны быть представлены залогодателем в орган, осуществляющий государственную регистрацию ипотеки. Именно
этим органом закладная затем (после государственной регистрации) будет выдана первоначальному залогодержателю (п. 5 ст. 13 Закона об ипотеке).
Отложени е государственной регистрации ипотеки и отказ в государственной регистрации ипотеки. Данным вопросам посвящены ст. 21 Закона об ипотеке, ст. 19, 20,
п. 2 ст. 29 Закона о государственной регистрации прав. Сравнение указанных статей
выявляет ряд существенных особенностей. Во-первых, согласно нормам Закона о государственной регистрации прав несоответствие договора об ипотеке или прилагаемых к
нему необходимых документов по форме или содержанию требованиям, предусмотренным действующим законодательством РФ, является основанием для отказа в государст-
37
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
венной регистрации. В Законе об ипотеке закреплен иной подход: в силу п. 2 ст. 21 этого
Закона несоответствие договора об ипотеке, закладной и приложенных к ним документов
указанным требованиям служит основанием для отложения государственной регистрации (не более чем на один месяц), но не для отказа в ее проведении. Несоответствие договора об ипотеке, закладной и приложенных к ним документов требованиям, предусмотренным законодательством РФ, может в конечном счете повлечь и отказ в государственной регистрации ипотеки, но только если выявленные несоответствия не будут
устранены в срок, установленный осуществляющим государственную регистрацию органом. Во-вторых, согласно п. 4 ст. 19 Закона о государственной регистрации прав государственная регистрация может быть приостановлена на основании определения или
решения суда.
Иной подход нашел закрепление в Законе об ипотеке, в соответствии с п. 4 ст. 21 которого для отложения государственной регистрации ипотеки достаточно наличия судебного спора по поводу прав на предмет ипотеки или по поводу обращения на него взыскания (понятие "отложение государственной регистрации", которым оперирует Закон об
ипотеке, равнозначно понятию "приостановление государственной регистрации", основания для которого установлены в ст. 19 Закона о государственной регистрации прав).
С учетом п. 5 ст. 29 Закона о государственной регистрации прав приоритет имеет соответствующая норма п. 4 ст. 21 Закона об ипотеке. Поэтому заинтересованное в отложении государственной регистрации ипотеки до разрешения спора судом лицо (например, истец по спору об обращении взыскания на передаваемое в залог недвижимое имущество) может не ждать определения суда об обеспечении иска и запрете регистрации
ипотеки. Достаточно представить в орган, осуществляющий государственную регистрацию, доказательства наличия соответствующего судебного спора: определение о принятии судом искового заявления, предметом которого является признание права на объект
недвижимости, изъятие этого объекта из чужого незаконного владения либо обращение
взыскания на данный объект; определение о принятии арбитражным судом кассационной
инстанции кассационной жалобы на вступившее в силу решение (постановление) по
спору по поводу прав на имущество, ипотека которого заявлена к государственной регистрации, по поводу обращения на него взыскания или по поводу государственной регистрации права на указанное имущество; определение суда об удовлетворении заявления
о пересмотре судебного акта по любому из вышеуказанных споров по вновь открывшимся обстоятельствам и т. п.
Удостоверение государственной регистрации ипотеки. В Законе о государственной регистрации прав (ст. 14) вопрос об удостоверении государственной регистрации
получил четкое разрешение только применительно к удостоверению государственной
регистрации возникновения и перехода прав на недвижимое имущество и удостоверению
государственной регистрации сделок. В первом случае правообладателю выдается свидетельство о государственной регистрации прав, во втором — на документе, выражающем
содержание сделки, совершается специальная регистрационная надпись. Таким образом,
исходя из норм указанного Закона, достаточно сложно понять, каким образом удостоверяется проведение государственной регистрации ограничения (обременения) вещного
права на недвижимое имущество. Пробел правового регулирования был восполнен Правилами ведения Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и
сделок с ним, утвержденными постановлением Правительства РФ от 18 февраля 1998
года № 219 (далее — Правила) 3 . Как следует из п. 73 Правил, свидетельство о государственной регистрации прав выдается не только правообладателю при регистрации вещного
права на объект недвижимого имущества, но и залогодержателю при регистрации ипотеки. Закон об ипотеке разрешает данный вопрос иначе. Согласно п. 2 ст. 22 этого Закона
государственная регистрация ипотеки удостоверяется путем надписи на договоре об
ипотеке, содержащей полное наименование органа, зарегистрировавшего ипотеку, дату,
3
Собрание законодательства РФ, 1998, № 8, ст. 963.
38
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
место государственной регистрации ипотеки и номер, под которым она зарегистрирована.
Итак, если Правила устанавливают такой же порядок удостоверения проведения государственной регистрации ипотеки, какой предусмотрен для удостоверения прав, то
Закон об ипотеке — тот же порядок, что введен для регистрации сделок. Приоритет имеет соответствующая норма п. 2 ст. 22 Закона об ипотеке. Однако думается, что на практике было бы целесообразно выдавать залогодержателю также и свидетельство о регистрации ипотеки. Государственной регистрации подлежат и договор об ипотеке, и ипотека
как обременение. Поэтому даже при одновременной их регистрации на выражающем
содержание договора об ипотеке документе регистрирующим органом должны быть
совершены обе регистрационные надписи (вначале надпись, удостоверяющая регистрацию договора, затем надпись, удостоверяющая регистрацию ипотеки).
Погашение регистрационной записи об ипотеке. Поскольку законодательством не
установлено иное, зарегистрированное в Едином государственном реестре прав ограничение вещного права на недвижимое имущество, обусловленное правом другого лица
(ипотека, сервитут, аренда, доверительное управление), прекращается с прекращением
соответствующего субъективного гражданского права (права залога, аренды и т. п.).
Общей нормы, регулирующей порядок погашения регистрационных записей об ограничениях (обременениях) в Едином государственном реестре прав, законодательство не
устанавливает. Однако применительно к ипотеке вопрос о погашении регистрационной
записи получил урегулирование — ст. 25 Закона об ипотеке, ст. 29 Закона о государственной регистрации прав. Сравнение указанных статей выявляет ряд существенных расхождений.
Согласно п. 4 ст. 29 Закона о государственной регистрации прав регистрационная запись об ипотеке погашается на основании заявления залогодержателя, заявления залогодателя с приложением документов об исполнении основного обязательства либо на основании вступившего в силу решения суда, арбитражного суда или третейского суда.
Иной перечень оснований для погашения регистрационной записи об ипотеке устанавливает ч. 1 ст. 25 Закона об ипотеке. В соответствии с данной статьей регистрационная
запись об ипотеке погашается: на основании заявления законного владельца закладной;
совместного заявления залогодателя и залогодержателя; решения суда, арбитражного
или третейского суда о прекращении ипотеки.
Расхождения состоят в следующем. Во-первых, согласно Закону об ипотеке заявление залогодержателя служит основанием для погашения регистрационной записи об
ипотеке, только если права залогодержателя удостоверены закладной. Если закладная не
выдана, в частности, по той причине, что Закон запрещает ее составление и выдачу, регистрационная запись об ипотеке погашается на основании совместного заявления залогодателя и залогодержателя либо на основании решения суда о прекращении ипотеки.
Во-вторых, Закон об ипотеке не предусматривает погашения регистрационной записи об
ипотеке на основании заявления залогодателя с приложением документов об исполнении
основного обязательства. Как следует из содержания ст. 25 этого Закона, регистрационная запись об ипотеке погашается на основании заявления залогодателя, только если
залогодатель является законным владельцем закладной, то есть если в предусмотренном
ст. 48 Закона об ипотеке порядке ему были переданы права по закладной (например, в
связи с полным исполнением обеспеченного ипотекой обязательства). Такой подход
соответствует интересам залогодержателя, поскольку исключает ошибочное погашение
регистрационной записи об ипотеке на основании неверно истолкованных регистратором
документов об исполнении залогодателем обеспеченного ипотекой обязательства. Государственная регистрация прав носит открытый характер и наличие непогашенной регистрационной записи об ипотеке может мешать залогодателю (точнее, бывшему залогодателю) распорядиться принадлежащим ему имуществом так, как он того желает. Ведь
наличие непогашенной регистрационной записи об обременении может послужить сдерживающим фактором для потенциального контрагента (покупателя, залогодержателя и
39
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
т. д.) в заключении соответствующей сделки. Поэтому если обеспеченное ипотекой обязательство прекратилось (например, вследствие его надлежащего исполнения либо предоставления взамен исполнения отступного), но залогодержатель необоснованно отказывает залогодателю в составлении совместного заявления о погашении государственной
регистрации ипотеки (уклоняется от составления такого заявления), залогодатель вправе
прибегнуть к судебной защите своего права: подать исковое заявление о понуждении
залогодержателя сделать совместное заявление о погашении государственной регистрации ипотеки.
О. ЛОМИДЗЕ,
юрист ООО Компании "Эдвард Интраст",
кандидат юридических наук
ЗАКОН И ЖИЗНЬ
(О необходимых поправках в Федеральный закон "Об акционерных обществах")
Четырехлетний опыт применения Федерального закона "Об акционерных обществах"
(далее — ФЗ об АО) позволяет утверждать, что в целом он обеспечивает необходимые
правовые предпосылки нормального функционирования акционерных обществ как важнейшей организационно-правовой формы предпринимательской деятельности в России.
В то же время достаточно четко проявились недостатки Закона, пробелы и упущения.
Они были частично устранены или, по крайней мере, существенно смягчены указами
Президента РФ, в частности Указом от 18 августа 1996 года № 1210 "О мерах по защите
прав акционеров и обеспечению интересов государства как собственника и акционера" (с
изменениями и дополнениями от 9 августа 1999 года). Регулирование процессов обращения акций обес- печивается также положениями федеральных законов "О рынке ценных
бумаг", "О защите прав и законных интересов инвесторов на рынке ценных бумаг".
Некоторые сложные вопросы применения ФЗ об АО были разъяснены в постановлении
Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 2 апреля
1997 года № 4/8 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах" (с изменениями и дополнениями от 5 февраля 1998 года). Однако все
еще остается немало проблем, спорных положений, требующих, по моему мнению, законодательной регламентации, прежде всего, в целях защиты интересов акционеров.
В частности, в Законе не описано преобразование открытого акционерного общества
(ОАО) в закрытое (ЗАО) и наоборот, хотя таких случаев на практике становится все
больше. Эта тема затрагивается в названном совместном постановлении Пленумов, но
лишь частично, неясностей же осталось очень много.
Совершенно не обозначена важнейшая для акционеров проблема конвертации акций,
хотя очевидно, что ее непременно надо решать. Требовать выкупа принадлежащих им
акций акционеры не вправе, однако в то же время общество может (но не обязано) приобрести акции у акционеров, не согласных с преобразованием или не участвовавших в
голосовании. При этом процедура приобретения обществом собственных акций при преобразовании должна быть, на мой взгляд, упрощена (по сравнению с закрепленной ст. 72
ФЗ об АО). Но и это всего лишь полумеры, не разрешающие коллизии. Акционеры вовсе
не заинтересованы в продаже своих акций, им нужно совсем иное: конвертация. А она
для данного случая Законом не предусмотрена. В результате вместо конвертации придется проводить обмен акций ОАО на акции ЗАО (или наоборот) по договору мены. Это
далеко не одно и то же, так как при конвертации акционеры никаких налогов не платят, а
договор мены по своим налоговым последствиям равнозначен договору купли-продажи.
40
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
Владельцам небольших пакетов акций это ничем не угрожает. Если же стоимость обмениваемых акций у акционера — физического лица превышает 1000 МРОТ, это превышение облагается подоходным налогом, хотя источник платежа при этом не возникает.
Поэтому необходимо внести в ФЗ об АО норму, в соответствии с которой преобразование ОАО в ЗАО и наоборот относится к реорганизации со всеми вытекающими из данного обстоятельства последствиями. Это полностью решит проблему, так как конвертация
акций будет осуществляться в общем порядке.
Сомнительным представляется положение п. 6 ст. 65 ФЗ об АО, в соответствии с которым совету директоров может быть предоставлено право увеличения уставного капитала как путем увеличения номинальной стоимости акций, так и путем размещения дополнительных. Если бы речь шла только об увеличении номинальной стоимости акций,
интересы акционеров никак не ущемлялись. Но поскольку по решению совета директоров производится эмиссия дополнительных акций, интересы акционеров существенно
затрагиваются. Разместив дополнительные акции и, соответственно, увеличив уставный
капитал, совет директоров тем самым перераспределяет акции между акционерами, их
доля в общем количестве акций меняется. Более того, таким способом можно лишить
блокирующего пакета акций акционера или группу акционеров.
Конечно, можно возразить, что акционеры пользуются преимущественным правом
приобретения дополнительно эмитируемых акций и таким образом сохраняют свою долю в их общем количестве. Но для этого акционеры должны затратить средства, которых
у них в это время может и не быть. Практика показывает, что именно таким путем совету
директоров удается лишить блокирующего пакета акций "нежелательного" акционера.
Поэтому целесообразно установить в Законе, что совет директоров вправе принимать
решения об увеличении уставного капитала путем увеличения номинальной стоимости
акций, а также эмиссии дополнительных акций, но только при условии распределения их
между акционерами пропорционально количеству имеющихся у них акций. Иначе говоря, совет директоров сможет увеличивать уставный капитал только за счет собственных
источников средств акционерного общества.
В определенной защите нуждаются владельцы не только обыкновенных, но и привилегированных акций. Дело в том, что в ФЗ об АО неверно, на мой взгляд, трактуется
понятие "участие в собрании": оно отождествляется с участием в управлении обществом,
в голосовании на собрании по вопросам повестки дня.
В результате сложилась нелепая ситуация, когда владельцев привилегированных акций не допускают к присутствию
на собрании, хотя они вовсе не претендуют на участие в голосовании (за исключением
случаев, установленных ст. 32 Закона). Между тем они хотят заслушать годовой отчет,
представляемый собранию советом директоров, ответы на вопросы акционеров и т. п.
Видимо, было бы правильно указать в ФЗ об АО, что акционеры — владельцы привилегированных акций вправе присутствовать на собрании, но без права голоса (за исключением случаев, предусмотренных в Законе, когда они правом голоса обладают).
Необходимо в законодательном порядке запретить перекрестное владение акциями.
На практике дочернее акционерное общество нередко приобретает акции основного общества. Исходя из существа взаимоотношений между основным обществом и дочерним,
такая операция должна быть запрещена, однако в ФЗ об АО такого запрета нет. Правда, в
соответствии с Законом РФ "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" (ст. 18) любое юридическое лицо (а следовательно, и дочернее предприятие) вправе без каких-либо согласований приобрести пакет голосующих
акций акционерного общества, не превышающий 20 процентов от уставного капитала, а
сверх этого ограничения — только по согласованию с Министерством по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства (МАП).
Однако МАП не имеет, как правило, оснований для отказа, так как на взаимоотношения основного и дочернего обществ действие антимонопольного законодательства распространяется лишь в тех редких ситуациях, когда оба общества действуют на одних и
тех же товарных рынках. В остальных случаях эта проблема вовсе не касается антимоно-
41
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
польных органов. Если основное общество занимается производством хлебопродуктов, а
дочернее — автоперевозками (бывший транспортный цех хлебокомбината), при чем
здесь доля каждого из них на товарном рынке? Речь идет совершенно о другом — о субординации обществ, о взаимоотношениях между ними.
Перекрестное владение акциями дочернего и основного обществ приводит к еще одной нелепой ситуации, когда каждое из них способно блокировать принятие одним обществом нежелательных для другого решений, зависимость дочернего общества от основного превращается во взаимозависимость.
Не исправит положения и право антимонопольного органа запретить дочернему обществу приобрести 20 и более процентов акций основного, хотя, как правило, это вовсе
не его дело. Если на собрании присутствуют акционеры, владеющие в совокупности 60–
70 процентами голосующих акций, что бывает довольно часто, то 18–19 процентов акций
более чем достаточно для того, чтобы заблокировать любое решение, требующее трех
четвертей голосов, так как расчет ведется не от общего числа голосов, а от числа голосов
акционеров, присутствующих на соб- рании.
Следовательно, в ФЗ об АО нужно ввести норму, в соответствии с которой дочернее
общество как юридическое лицо не имеет права приобретать акции основного общества.
Это не должно касаться акционеров дочернего предприятия — физических лиц, они
вправе приобретать любые акции. Практика такова, что в процессе реорганизации акционерных обществ все чаще наблюдаются ситуации, когда одни и те же лица являются
одновременно владельцами акций и основного, и дочернего обществ. Это нормальное
явление.
Не решен вопрос с регламентацией деятельности аффилированных лиц. Сейчас организован учет аффилированных лиц, сведения о них публикуются в печати, чем все и
ограничивается. А деятельность аффилированных лиц зачастую приносит акционерным
обществам немалый вред. Вот пример.
Акционерное общество — завод по производству запасных частей для определенных
видов оборудования, по существу, находится в распоряжении трех торговопосреднических организаций, которые приобрели 67 процентов акций завода. Иначе
говоря, акционерные общества — торгово-посреднические фирмы, выступающие оптовыми покупателями продукции завода, одновременно являются и его собственниками.
Диктуя заводу цены, по которым они приобретают его продукцию, они держат предприятие "на голодном пайке". Практически всю прибыль получают торговопосреднические фирмы, зарегистрированные в зарубежных "оффшорах". Прибыль у
завода мизерная, не хватает средств на обновление оборудования, поступающий в
бюджет налог на прибыль носит символический характер. Заработная плата, правда,
выплачивается регулярно, но уровень ее значительно ниже, чем на других аналогичных
по профилю предприятиях. Дивиденды акционерам не выплачиваются и никогда не будут выплачиваться, так как хозяева не желают делиться с акционерами — владельцами 33 процентов акций.
И все это делается с нарушением действующего законодательства — ст. 83 ФЗ об АО.
Ведь в данном случае торгово-посреднические фирмы — аффилированные лица, но реальный контроль за их деятельностью никто не осуществляет. Сейчас функционируют
тысячи, если не десятки тысяч посреднических фирм, зарегистрированных где-нибудь на
Кипре или в ином оффшоре, которые являются аффилированными лицами предприятийпоставщиков и диктуют им заведомо заниженные цены продаж. В результате страдают
работники предприятия из-за заниженной зарплаты, государственный бюджет — из-за
мизерного налога на прибыль, меньшинство акционеров — из-за отсутствия дивидендов.
Пора решить этот вопрос в законодательном порядке.
Спорной остается проблема целесообразности предоставления акционерам права ознакомления с составом акционеров — собственников акций. Сейчас они такого права не
имеют. Любой акционер вправе ознакомиться со своим лицевым счетом. Если же акционеру принадлежит один и более процентов голосующих акций, он вправе ознакомиться с
42
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
данными реестра об имени (наименовании) зарегистрированных лиц, количестве и номинальной стоимости принадлежащих им акций. Казалось бы, вопрос решен в интересах
акционеров. Но это не совсем так. Дело в том, что в ряде случаев в реестре зарегистрированы не сами акционеры, а номинальные держатели акций. Не являясь собственниками,
они действуют от своего имени, но в интересах акционеров — собственников акций.
Следовательно, акционер, имеющий один и более процентов голосующих акций, может
получить сведения из реестра о номинальных держателях акций, но не о самих акционерах, интересы которых представляют эти номинальные держатели. Некоторых акционеров не устраивает такое положение, их возмущает ситуация, при которой они, хозяева
своего предприятия, не знают, кому именно принадлежит часть акций. Но можно посмотреть на это и с другой стороны: существует проблема защиты интересов акционеров, не желающих раскрывать информацию о принадлежащих им акциях. Это вполне
законно. Соблюдается же в России тайна банковских вкладов, а они имеют для инвестора, ориентирующегося не на участие в управлении, а на получение дохода, примерно
такое же значение, как и вклады в уставный капитал акционерного общества. Это всего
лишь разные, но весьма близкие по содержанию формы финансовых вложений.
Поэтому существующая регламентация доступа к сведениям о составе акционеров
вполне закономерна. Почему, например, Петрова должен волновать вопрос о том, сколько акций у Сидорова? А в судебном порядке, естественно, подлежит раскрытию любая
информация. Поэтому поступающие сейчас предложения о внесении в ФЗ об АО положения, обязывающего регистратора обнародовать информацию не только о зарегистрированных лицах, но и о собственниках акций, по меньшей мере спорны.
Некоторые нормы Закона, по моему мнению, следовало бы смягчить. Это касается,
например, числа акционеров в закрытом акционерном обществе: оно не должно превышать 50 и не только на дату регистрации общества, но и в течение всего периода его
существования. Если же число акционеров превысит этот предел, общество подлежит
преобразованию в открытое. Правда, это требование определено в ГК РФ (ст. 97) с солидным временным запасом: преобразование должно быть осуществлено в течение года.
В противном случае общество подлежит ликвидации. Представляется, что это требование справедливо, когда превышение установленного предела является следствием эмиссии или продажи акций. Но есть случаи, когда установленный предел превышен в результате дробления пакета акций между наследниками умершего акционера: было 49
акционеров, стало 52. Неужели из-за этого нужно преобразовывать общество или тем
более ликвидировать? Именно такой случай произошел в одном ЗАО Краснодарского
края, и руководству пришлось "выкручиваться", чтобы не нарушать закон. Такая возможность есть, но не надо принуждать людей "выкручиваться". Не проще ли считать, что
если установленный предел превышен в результате осуществления права наследования,
то данная норма не применяется?
Нечетко сформулированы в Законе положения, связанные с формированием повестки
дня общего собрания акционеров. Это послужило поводом для их различного и зачастую
ошибочного толкования. Так, в соответствии со ст. 53 ФЗ об АО акционеры общества,
являющиеся в совокупности владельцами не менее чем двух процентов голосующих
акций, вправе внести не более двух предложений в повестку дня годового общего собрания акционеров и выдвинуть кандидатов в совет директоров (наблюдательный совет) и в
ревизионную комиссию. Отсюда некоторые специалисты делают вывод, что никто другой, кроме владельцев двух и более процентов голосующих акций, не вправе вносить
предложения в повестку дня собрания и выдвигать кандидатов в совет директоров. Например, А. Глушец-кий утверждает, что "есть вопросы, инициатива предложения которых в повестку дня годового собрания может исходить только от акционеров" 1 .
Это утверждение, с моей точки зрения, ошибочно. Таких вопросов нет. Совет директоров формирует повестку дня собрания и имеет право включать в нее любые вопросы,
1
Глушецкий А. Устав дополняет Закон // Экономика и жизнь, 1996, № 47, с. 42.
43
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
входящие в компетенцию общего собрания, и выдвигать кандидатов в совет директоров
и в ревизионную комиссию. Для того, чтобы убедиться в правильности именно такого
подхода, достаточно рассмотреть вполне реальную ситуацию. Допустим, в соответствии
с уставом совет директоров состоит из 7 членов, а акционерам предложены только две
кандидатуры. Как быть? Ведь из двух членов совет директоров не может состоять. Естественно, в этом случае кандидатуры могут быть предложены самим советом директоров.
Возражение против такого решения состоит в том, что члены совета директоров могут
предложить свои собственные кандидатуры на новый срок.
Но возможность самовыдвижения прямо предусмотрена ст. 53 ФЗ об АО. При этом
никакого ущемления прав акционеров нет, так как голосовать предстоит им и они могут
отклонить (забаллотировать) любые предложенные кандидатуры.
Или другая ситуация. Допустим, никто из акционеров не предложил включить в повестку дня годового собрания вопрос о годовом отчете за истекший год, об избрании
совета директоров. Значит, этих вопросов не будет в повестке дня? Но тогда годовое
собрание не состоится, ибо без их решения оно обойтись не может.
Очевидно, было бы ошибкой считать, что вопросы в повестку дня собрания вправе
предлагать только акционеры, а совет директоров не может. Иное дело, что повод для
ошибочных толкований дает сам Закон. Поэтому следует внести изменения в ФЗ об АО,
указав, что совет директоров включает те или иные вопросы в повестку дня собрания не
только по предложениям акционеров, но и по своей инициативе; может выдвигать кандидатов в новый состав совета директоров; предлагать собранию кандидатуру генерального директора, если по уставу он назначается общим собранием акционеров.
Неудачно решен в Законе вопрос о выплате дивидендов по размещенным акциям. В
соответствии со ст. 42 ФЗ об АО решения о выплате дивидендов можно принимать не
только по итогам года, но и ежеквартально или раз в полгода.
В результате складываются трудноразрешимые ситуации, когда по итогам полугодия совет директоров принял решение о выплате дивидендов, они выплачены акционерам в полном размере, а по
годовому балансу акционерное общество закончило год с убытком, то есть в целом за
год никакой прибыли не было. Между тем годовое общее собрание акционеров оказывается в тупиковой ситуации: при отсутствии чистой прибыли о дивидендах не может быть
и речи. В то же время в соответствии с п. 3 ст. 42 ФЗ об АО размер годовых дивидендов
не может быть "меньше выплаченных промежуточных дивидендов".
На практике это положение трактуется таким образом, что, если в установленном порядке, без каких-либо нарушений были фактически выплачены промежуточные дивиденды, собрание должно принять решение о выплате годовых дивидендов (в размере
выплаченных промежуточных дивидендов), несмотря на отсутствие прибыли в целом за
год. При этом предполагается, что речь идет об обыкновенных акциях, поскольку для
выплаты дивидендов по привилегированным акциям может быть сформирован специальный фонд (в действительности же его на практике никто не создает).
Проблема требует кардинального решения: необходимо сформулировать ст. 42 Закона в новой редакции, исключив из нее все положения о промежуточных дивидендах.
Законодательный опыт такого рода уже есть — в соответствии с Федеральным законом
от 19 июля 1998 года "Об особенностях правового положения акционерных обществ
работников (народных предприятий)" "дивиденды по акциям народного предприятия
выплачиваются не чаще чем один раз в год" (ст. 7). Этот же принцип должен быть распространен на все акционерные общества, но саму формулировку положения следовало
бы уточнить: указав, что дивиденды выплачиваются по итогам года за счет чистой (нераспределенной) прибыли истекшего года (имеется в виду остаток средств на счете 88
"Нераспределенная прибыль отчетного года", помещается в раздел "Капитал и резервы"
годового бухгалтерского баланса). Это исключит возможность выплаты дивидендов при
отсутствии источника средств.
В. ЛЯЩЕНКО,
заместитель министра торговли Российской Федерации
44
ВОПРОСЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
45
ПРЕДПРИЯТИЯ И НАЛОГИ
НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ В ОБЛАСТИ
БУХГАЛТЕРСКОГО УЧЕТА И
НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ
Непонимание делает из друзей врагов.
Лион Фейхтвангер (1884–1959), немецкий писатель
Западные эксперты применительно к Танзании пришли к выводу, что отсутствие в этой
африканской стране прозрачности нормативной базы и процедур по налогам является
первым признаком коррумпированности структур исполнительной власти и препятствует
росту вложений иностранных инвесторов в экономику страны 1 . Данный вывод в полной
мере применим и к современной России, где между законодательными и нормативными
актами много противоречий, а также у разных инстанций — не только у Минфина России и МНС России, но даже у налоговых органов одного уровня различные точки зрения
по одному и тому же вопросу. В итоге это не позволяет хозяйствующим субъектам честно и открыто вести свой бизнес, не вступая при этом в конфликты с государственными
органами.
К сожалению, данное положение должным образом не оценивается ни органами государственной власти, ни международными финансовыми институтами, "опекающими"
финансовую систему России. Панацеей для привлечения иностранных инвестиций в
экономику России многим почему-то видится внедрение в российскую практику международных стандартов бухгалтерского учета и отчетности, которые якобы сделают финансово-экономическое состояние российских предприятий "прозрачным" для иностранных
инвесторов. Однако "попадание" того или иного актива, той или иной суммы в определенную строку баланса и отчетности на самом деле зависит не от международных стандартов учета и отчетности, а от мнения той налоговой инспекции, в которой налогоплательщик состоит на учете.
1. Можно ли стоимость визитных карточек включать в себестоимость продукции (работ, услуг)?
Визитная карточка — это специально отпечатанная карточка с фамилией, званием и
другими сведениями о ее владельце: первоначальные сведения о том, кто нанес визит 2 .
Визитные карточки бывают официальные, в которых отражены сведения о должностном положении их владельцев, и неофициальные, связанные исключительно с личностью
их владельцев.
В письме Управления МНС России по г. Москве от 26 ноября 1999 года № 0312/16373 определено, что в соответствии с письмом Министерства по налогам и сборам
(от 15 ноября 1999 года № 02-4-07/5) включение в себестоимость продукции (работ,
1
2
Финансовая газета. Региональный выпуск, 1999, № 30, с. 16.
Словарь русского языка / Под ред С. И. Ожегова.
ПРЕДПРИЯТИЯ И НАЛОГИ
услуг) предприятия затрат на изготовление визитных карточек для аппарата управления
неправомерно 3 .
Вместе с тем существует мнение, что затраты на изготовление визитных карточек
должны включаться в себестоимость продукции (работ, услуг) по статье "Рекламные
расходы" (с начислением налога на рекламу). В письме Минфина России от 29 декабря
1997 года № 04-02-14 разъяснено, что расходы по изготовлению визитных карточек для
рекламных агентов редакции газет относятся к расходам на рекламу и для целей налогообложения принимаются в пределах норм, установленных законодательством 4 . В письме
Госналогслужбы России от 28 августа 1992 года № ИЛ-6-01/284 было разъяснено, что к
расходам по рекламе относится изготовление визиток для руководителей предприятия,
организации и учреждения 5 . Данного мнения придерживается также и руководитель
инспекции МНС России № 2 по ЦАО г. Москвы Э. Н. Данильчук 6 . В письме Минфина
России от 10 ноября 1999 года № 04-02-05/6 указано, что расходы по изготовлению визитных карточек для работников аппарата управления, которые по своим должностным
обязанностям для осуществления производственной деятельности должны поддерживать
контакты с другими организациями, могут включаться в себестоимость продукции (работ, услуг) и учитываться при формировании налогооблагаемой базы для исчисления
налога на прибыль 7 .
Таким образом, вопрос о включении или невключении данных затрат в себестоимость продукции (работ, услуг) у налогоплательщика целиком зависит от мнения на этот счет налогового инспектора. Что остается делать законопослушному налогоплательщику? Либо во избежание конфликтов относить данные затраты за счет собственных средств организации, либо на свой страх и
риск включать их в себестоимость продукции (работ, услуг) по статье "Рекламные расходы", но
готовиться при этом к отстаиванию своего решения в арбитражном суде.
К сожалению, и суды не всегда считают правомерным включение в издержки производства и обращения расходов на изготовление визитных карточек. Так, в постановлении
Федерального арбитражного суда Московского округа от 24 мая 1999 года по делу
№ КА-А40/1454-99 8 сделан следующий вывод: "Поскольку непосредственной целью
предъявления визитки является представление личности физического лица, а не представление товаров, работ, услуг юридического лица, нельзя признать обоснованным утверждение истца о том, что затраты банка по оплате за визитные карточки его работников можно расценивать как расходы на рекламу". В данном случае суд не счел достаточным для отнесения визитных карточек к рекламным расходам факт указания на них явно
рекламной информации о юридическом лице: названия банка, логотипа, адреса.
Получается, что явно производственные расходы по изготовлению визитных карточек (что очевидно для западных инвесторов) в России нельзя включать в себестоимость
продукции (работ, услуг).
2. Можно ли расходы на участие в конкурсе на право заключения договора
аренды недвижимости включать в себестоимость продукции (работ, услуг)?
Пунктом 5 ст. 1057 ГК РФ установлено, что к публичному конкурсу, содержащему
обязательство заключить с победителем конкурса договор, применяются правила
ст. 447–449 Кодекса о заключении договора на торгах и об организации и порядке проведения торгов.
Статьей 447 ГК РФ предусмотрено, что договор может быть заключен путем проведения торгов, причем договор заключается с лицом, выигравшим торги. Участники торгов вносят задаток в размере, сроки и в порядке, которые указаны в извещении о проведении торгов. Если торги не состоялись, задаток подлежит возврату. Задаток возвраща3
Московский налоговый курьер, 2000, № 1, с. 20.
Опубликовано в базе данных ВопросОтвет СПС "КонсультантПлюс".
5 Опубликовано в базе данных Нормативные документы СПС "КонсультантПлюс".
6 См.: Московский бухгалтер, 1999, № 8, с. 16.
7 Опубликовано в базе данных ВопросОтвет СПС "КонсультантПлюс".
8 Опубликовано в базе данных "КонсультантПлюс" "Арбитраж: Московский округ".
4
47
ПРЕДПРИЯТИЯ И НАЛОГИ
ется также лицам, которые участвовали в торгах, но не выиграли их. При заключении
договора с лицом, выигравшим торги, сумма внесенного им задатка засчитывается в счет
исполнения обязательств по заключенному договору.
Если затраты не привели к заключению соответствующего договора или не возвращаются победившему участнику конкурса (не засчитываются ему в счет платежей по
сделке), все затраты подлежат отражению по дебету счета 88 "Нераспределенная прибыль (непокрытый убыток)" в качестве непроизводительного отвлечения собственных
средств. Например, в письме Минфина России от 2 июля 1997 года № 04-07-08 применительно к невозвращаемым (или некомпенсируемым) расходам для участия в инвестиционном конкурсе даны соответствующие бухгалтерские проводки 9 :
Дебет 76–Кредит 51 — перечисление денежных средств для участия в конкурсе;
Дебет 88–Кредит 76 — отнесение за счет собственных средств невозвращаемых
сумм.
Если же в результате конкурса достигнут результат (заключен соответствующий договор), суммы, перечисленные организатору конкурса, должны засчитываться в счет
задатка по этому договору.
Вместе с тем особую категорию составляют такие затраты участника конкурса, как
платежи "за право заключения" соответствующих договоров, которые и являлись предметом конкурса (например, договоры аренды объекта недвижимости).
При анализе подобного рода расходов следует отметить существование различных
точек зрения по вопросу их списания на себестоимость продукции (работ, услуг).
С одной стороны, письмом ГНИ по г. Москве от 12 мая 1997 года № 11-13/9767 разъяснено, что Положением о составе затрат… не предусмотрено отнесение на себестоимость платы за право заключения договоров аренды земли. Поэтому перечисление
средств на расчетные счета Москомзема в виде платы за право заключения договоров
аренды осуществляется за счет прибыли, остающейся в распоряжении предприятий после уплаты налогов 10 .
В письме Минфина России от 18 ноября 1999 года № 04-05-10/47 указано, что расходы организации по внесению платы за право заключения договора аренды земельного
участка сроком на 49 лет относятся на собственные источники организации, включая
прибыль, оставшуюся в распоряжении организации (счет 88 "Нераспределенная прибыль
(непокрытый убыток). Отнесение указанных расходов на себестоимость продукции (работ, услуг) законодательством Российской Федерации не предусмотрено 11 .
С другой стороны, в письме Минфина России от 15 сентября 1999 года № 04-02-05/1
сказано, что плата за право заключения договора аренды земельного участка должна
отражаться на счете 31 "Расходы будущих периодов" с последующим списанием на себестоимость строительных работ в течение срока аренды 12 .
Однако вернемся к затратам, связанным с участием в конкурсе на право аренды нежилого помещения, которые выигравшая организация должна куда-то отнести:
— либо за счет собственных средств;
— либо включать в себестоимость продукции (работ, услуг).
Что может сказать по этому поводу независимый специалист, если у самих налоговых
органов отсутствует единая точка зрения? По мнению ГНИ № 1 г. Москвы, данные затраты нельзя включать в себестоимость продукции (работ, услуг) ни при каких условиях,
а по мнению ГНИ № 2, они включаются в себестоимость продукции (работ, услуг) в том
случае, когда полученный в аренду объект недвижимости используется в производственных целях 13 .
9 Опубликовано
в базе данных ВопросОтвет СПС "КонсультантПлюс".
известия Московского региона, 1997, № 6.
11 Опубликовано в базе данных ВопросОтвет СПС "КонсультантПлюс".
12 Опубликовано в базе данных ВопросОтвет СПС "КонсультантПлюс".
13 Московский бухгалтер, 1999, № 8, с. 16–17.
10 Налоговые
48
ПРЕДПРИЯТИЯ И НАЛОГИ
В ряде случаев налогоплательщики смогли отстоять в суде свое право уменьшения
налогооблагаемой прибыли на подобные платежи. Например, в постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 7 июня 1999 года по делу № КАА40/1584-99 14 констатируется: исходя из того, что оплата права на заключение договора
аренды земли является обязательным условием предоставления земельного участка в
аренду, а аренда земельного участка связана с производственной деятельностью налогоплательщика (строительство на данном участке объекта), "включение в себестоимость
платы за право заключения договора аренды является правомерным".
Итак, очевидно, производственные расходы по оплате права на заключение договора
аренды недвижимости в России можно включать в себестоимость продукции (работ,
услуг) только на основании судебного решения.
3. Может ли автомобиль быть МБП?
Пунктом 46 Положения по ведению бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности в Российской Федерации, утвержденного приказом Минфина России от 29 июля 1998
года № 34н, определено, что к основным средствам относятся те ценности, которые используются в течение периода, превышающего 12 месяцев, и при их перечислении упомянуты "транспортные средства". Согласно п. 50 данного нормативного акта к малоценным и быстроизнашивающимся предметам (МБП) относятся:
— предметы со сроком полезного использования менее 12 месяцев независимо от их
стоимости;
— предметы стоимостью на дату приобретения не менее 100-кратного размера минимального месячного размера оплаты труда независимо от срока их полезного использования, за исключением сельскохозяйственных машин и орудий, строительного механизированного инструмента, оружия, а также рабочего и продуктивного скота, которые
относятся к основным средствам независимо от их стоимости.
Императивная (то есть безусловно обязательная) норма о том, что транспортные
средства относятся исключительно к основным средствам, содержится в п. 2.2 Положения по бухгалтерскому учету "Учет основных средств" ПБУ 6/97; при этом о стоимостном критерии в данном пункте ничего не говорится. Отмечу также, что в ст. 412 ГПК
РСФСР транспортные средства упомянуты как раз в перечне имущества, относящегося к
основным средствам. В действующем до сих пор постановлении Совета Министров
СССР от 22 октября 1990 года № 1072 "О единых нормах амортизационных отчислений
на полное восстановление основных фондов народного хозяйства СССР" транспортные
средства и машины названы в качестве активной части основных фондов.
Итак, очевидно, что автомобиль (то есть транспортное средство) должен приниматься
к учету исключительно в качестве объекта основных средств вне зависимости от его
стоимости. Однако в ряде случаев налоговые органы выражают по этому вопросу иную
точку зрения, принимая за критерий отнесения имущества к основным средствам или к
МБП только критерий стоимости на дату приобретения. Например, в письме Управления
МНС России по г. Москве от 8 декабря 1999 года № 03-12/18211 разъяснено, что автомобиль, балансовой стоимостью 5380 руб., и сотовый телефон, стоимостью 7584 руб., могут быть отнесены к малоценным и быстроизнашивающимся предметам 15 .
4. Выводы
Исходя даже из тех примеров, которые приведены в данной статье, очевидно, что в
Российской Федерации усиливается неопределенность в сфере бухгалтерского учета и
налогообложения. Простые (с точки зрения любого здравомыслящего человека, в том
числе и трезво мыслящего расчетливого западного инвестора) вопросы в России превращаются в трудноразрешимые проблемы.
14 Опубликовано
в базе данных "КонсультантПлюс" "Арбитраж: Московский округ".
15 Московский налоговый курьер, 2000, № 1, с. 24.
49
ПРЕДПРИЯТИЯ И НАЛОГИ
И чем должны руководствоваться суды, если законодательная и нормативная база не
дает однозначных ответов на поставленный вопрос?
Особенность налоговых отношений проявляется в том, что помимо федеральных законов они регулируются также инструкциями и прочими нормативными документами,
выпускаемыми Министерством РФ по налогам и сборам и Министерством финансов РФ,
чьи официальные разъяснения лишь окончательно запутывают налогоплательщиков.
Имея в виду безответственность российских законодателей, которые уже свыше двух
лет не могут определиться с тарифами страховых взносов в Пенсионный фонд РФ для
адвокатов, нотариусов и индивидуальных предпринимателей, Конституционный Суд РФ
в постановлении от 23 декабря 1999 года № 18-П подчеркнул, что из закрепленного в
ст. 1 Конституции принципа правового государства вытекают конкретные требования:
так, "в сфере тарифообложения указанный конституционный принцип диктует для законодателя запрет устанавливать регулирование таким образом, чтобы провоцировать законопослушных граждан на сокрытие получаемых доходов и занижение облагаемой
базы" 16 .
Принцип правового государства, заложенный в Конституции РФ, требует от всех ветвей государственной власти (законодательной, исполнительной, судебной) таких действий, которые не допускали бы существования каких-либо неопределенностей (в том
числе и в области бухгалтерского учета и налогообложения), ставящих в уязвимое
положение законопослушных налогоплательщиков.
А. МЕДВЕДЕВ,
аудитор
16 Собрание законодательства РФ, 2000, № 3, ст. 353.
50
В ВЫСШЕМ АРБИТРАЖНОМ
СУДЕ
РОССИЙСКОЙ
ФЕДЕРАЦИИ
Информационное письмо Президиума ВАС РФ
от 31 мая 2000 года № 52
ОБЗОР
практики разрешения арбитражными судами споров,
связанных с применением законодательства
о валютном регулировании и валютном контроле
I. Общие вопросы
1. Федеральная служба России по валютному и экспортному контролю обладает правами органа валютного контроля.
В практике арбитражных судов возник вопрос о правомочиях Федеральной службы России по валютному и
экспортному контролю 1 (далее — ВЭК России) осуществлять функции органа валютного контроля.
Предъявляя иски о признании недействительными решений ВЭК России, организации ссылаются на отсутствие у этого органа полномочий на проведение проверок соблюдения валютного законодательства и применение ответственности за его нарушения, так как Законом Российской Федерации от 9 октября 1992 года № 3615–
I "О валютном регулировании и валютном контроле" (далее — Закон о валютном регулировании) ВЭК России
не названа в числе органов валютного контроля.
Необходимо иметь в виду, что в силу п. 2 ст. 11 Закона о валютном регулировании валютный контроль в
Российской Федерации осуществляется органами и агентами валютного контроля. Органами валютного контроля являются Центральный банк Российской Федерации, а также Правительство Российской Федерации 2 .
Во исполнение Указа Президента Российской Федерации от 30 сентября 1992 года № 1148
"О системе
центральных органов федеральной исполнительной власти" (с последующими изменениями и дополнениями;
действует в редакции Указа от 12 апреля 1999 года № 456) Правительство Российской Федерации постановлением от 16 июня 1993 года № 560 (действует в редакции постановления от 7 июля 1998 года № 725) установило,
что Федеральная служба России по валютному и экспортному контролю является центральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции органа валютного и экспортного контроля и наделенным соответствующей компетенцией.
Согласно п. 1 Положения о Федеральной службе России по валютному и экспортному контролю (далее —
Положение о ВЭК России), утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 15 ноября
1993 года № 1157 (действует в редакции постановлений от 3 июня 1995 года № 556, от 11 декабря 1997 года
1 Согласно пп. 1 и 2 Указа Президента Российской Федерации от 17 мая 2000 года № 867 "О структуре федеральных органов исполнительной власти" Федеральная служба по валютному и экспортному контролю упразднена с передачей функций Министерству финансов Российской Федерации и Министерству экономического развития и торговли Российской Федерации.
2 В соответствии со ст. 198 Таможенного кодекса Российской Федерации органом валютного контроля является Государственный таможенный комитет Российской Федерации (далее — ГТК РФ). На основании п. 14
ст. 7 Закона Российской Федерации "О налоговых органах Российской Федерации" (в редакции Федерального
закона от 8 июня 1999 года № 151-ФЗ) статус органа валютного контроля предоставлен Министерству Российской Фе-дерации по налогам и сборам.
В ВЫСШЕМ АРБИТРАЖНОМ СУДЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
№ 1548), ВЭК России образована для реализации функции Правительства Российской Федерации по валютному
и экспортному контролю. На основании п. 3 Положения о ней ВЭК России состоит из центрального аппарата и
территориальных органов.
Следовательно, указанные подразделения ВЭК России наделены в установленном порядке соответствующими полномочиями в сфере валютного регулирования и обладают правами органов валютного контроля.
Задачей ВЭК России является проведение единой общегосударственной политики в области организации
контроля и надзора за соблюдением законодательства Российской Федерации в сфере валютных, экспортноимпортных и иных внешнеэкономических операций. Эта служба обеспечивает контроль и надзор за соблюдением законодательства Российской Федерации органами исполнительной власти, банками, хозяйствующими
субъектами, гражданами, участвующими в осуществлении валютных, экспортно-импортных и иных внешнеэкономических операций.
2. При нарушении банками порядка ведения учета валютно-обменных операций ВЭК России вправе
применять к этим банкам ответственность, предусмотренную п. 2 ст. 14 Закона о валютном регулировании.
Коммерческий банк обратился в арбитражный суд с требованием о признании недействительным решения
ВЭК России о взыскании штрафа за нарушение порядка учета валютно-обменных операций, установленного
п. 2 ст. 14 Закона о валютном регулировании.
Решением, оставленным без изменения апелляционной инстанцией, арбитражный суд в удовлетворении заявленного требования отказал.
Указанные судебные акты отменены в кассационном порядке, решение ВЭК России признано недействительным, так как оспариваемый акт принят ответчиком с превышением полномочий. В соответствии с п. 2 ст. 14
Закона о валютном регулировании и п. 11.1 инструкции Центрального банка Российской Федерации от 25
января 1994 года № 21 "О порядке организации работы пунктов обмена иностранной валюты на территории
Российской Федерации" 3 право на взыскание штрафа за нарушение правил ведения и учета валютно-обменных
операций имеют главные территориальные управления Банка России в установленном им порядке.
Постановление кассационной инстанции было отменено Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации как не соответствующее действующему законодательству.
Статьей 14 Закона о валютном регулировании предусмотрен штраф за нарушение учета валютных операций в пределах суммы, которая не была надлежащим образом учтена (п. 2), и определено, что взыскание штрафа производится органами валютного контроля (п. 4).
На основании п. 2 ст. 11 Закона о валютном регулировании органами валютного контроля являются Правительство Российской Федерации и Банк России.
Согласно п. 1 Положения о ВЭК России функции Правительства Российской Федерации по валютному и
экспортному контролю возложены на органы ВЭК России.
В силу п. 2 ст. 14 Закона о валютном регулировании порядок привлечения к ответственности за нарушение
порядка ведения учета валютных операций устанавливается Банком России в соответствии с законами Российской Федерации.
Следовательно, наделение Банка России полномочиями по определению порядка привлечения к ответственности за указанное нарушение не означает предоставления ему права ограничивать установленную законодательством компетенцию иных органов, осуществляющих функции валютного контроля.
В связи с изложенным суд не должен был при рассмотрении спора толковать п. 11.1 инструкции Банка России от 25 января 1994 года № 21 как допускающий возможность наложения штрафа только главными территориальными управлениями Банка России.
3. Органы ВЭК России вправе налагать штраф за незачисление валютной выручки, предусмотренный
п. 8 Указа Президента Российской Федерации от 14 июня 1992 года № 629 "О частичном изменении порядка обязательной продажи части валютной выручки и взимания экспортных пошлин".
Организация-резидент обратилась в арбитражный суд с требованием о признании недействительным решения органа ВЭК России о взыскании штрафа, предусмотренного п. 8 Указа Президента Российской Федерации
от 14 июня 1992 года № 629 (действует в редакции Указов от 24 декабря 1993 года № 2283, от 15 марта 1999
года № 334) за незачисление валютной выручки на счет в уполномоченном банке. Истец указывал, что данный
акт наделяет соответствующими полномочиями Государственную налоговую службу Российской Федерации и
Инспекцию валютного контроля. ВЭК России и ее органы правопреемниками названной инспекции не являются.
Арбитражный суд в удовлетворении заявленного требования отказал по следующим основаниям.
В соответствии с Положением о ВЭК России она является федеральным органом исполнительной власти,
реализующим функции Правительства Российской Федерации по валютному и экспортному контролю.
Инспекция валютного контроля при Правительстве Российской Федерации, о которой говорится в Указе
Президента Российской Федерации от 14 июня 1992 года № 629, была упразднена Указом Президента Российской Федерации от 30 сентября 1992 года № 1148, а вместо нее образована ВЭК России. Упразднение назван3 Аналогичные правила предусмотрены п. 13.5 инструкции Банка России от 27 февраля 1995 года № 27 "О
порядке организации работы обменных пунктов на территории Российской Федерации, совершения и учета
валютно-обменных операций уполномоченными банками" (действует в настоящее время в редакции указания
Банка России от 28 сентября 1999 года № 649-У).
52
В ВЫСШЕМ АРБИТРАЖНОМ СУДЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ной инспекции означает исключение наименования "Инспекция валютного контроля при Правительстве Российской Федерации" из структуры федеральных органов исполнительной власти, но не прекращение функций
валютного контроля в Российской Федерации.
Использованное в Указе Президента Российской Федерации от 14 июня 1992 года № 629 название "инспекция валютного контроля" необходимо понимать как обозначение органа, уполномоченного осуществлять валютный контроль от имени Правительства Российской Федерации. В настоящее время эти функции возложены
на органы ВЭК России.
В соответствии с Положением о нем ВЭК России контролирует полноту поступления средств в иностранной валюте по внешнеэкономическим операциям и привлекает юридических и физических лиц в установленном
порядке к ответственности за нарушение законодательства Российской Федерации и ведомственных нормативных актов, регулирующих внешнеэкономические операции.
Из изложенного следует, что органы ВЭК России вправе применять санкции, предусмотренные п. 8 Указа
Президента Российской Федерации от 14 июня 1992 года № 629.
4. Государственная налоговая инспекция вправе привлекать к ответственности резидента за незачисление валютной выручки на счет в уполномоченном банке.
Государственная налоговая инспекция проверила соблюдение валютного законодательства организациейрезидентом и установила, что она получила валютную выручку за поставку товара на экспорт, однако не зачислила ее на счет в уполномоченном банке. На основании п. 8 Указа Президента Российской Федерации от 14
июня 1992 года № 629 "О частичном изменении порядка обязательной продажи части валютной выручки и
взимания экспортных пошлин" налоговая инспекция применила к резиденту ответственность в виде взыскания
в доход федерального бюджета штрафа в сумме незачисленной валютной выручки.
Резидент обратился в арбитражный суд с требованием о признании недействительным решения налоговой
инспекции.
Арбитражный суд первой инстанции удовлетворил заявленное требование по следующим основаниям.
Проверка соблюдения резидентом валютного законодательства производилась в тот период, когда ни Закон о
валютном регулировании, ни иные законодательные акты не относили государственную налоговую инспекцию
к органам валютного контроля. Следовательно, налоговая инспекция не могла применять ответственность за
нарушение валютного законодательства.
Апелляционная инстанция решение отменила как принятое с нарушением законодательства, исходя из следующего.
Указом Президента Российской Федерации от 14 июня 1992 года № 629 установлено, что валютная выручка от экспорта или реализации за иностранную валюту на территории Российской Федерации товаров подлежит
обязательному зачислению на счета в уполномоченных банках, если иное не разрешено Банком России 4 . За
нарушение этого порядка предусмотрена ответственность юридических лиц в виде штрафа, налагаемого Государственной налоговой службой Российской Федерации 5 .
Указ не связывал эти полномочия налоговой службы с наделением ее статусом органа валютного контроля.
С принятием Закона о валютном регулировании п. 8 Указа об ответственности за незачисление валютной
выручки и уполномоченных ее применять органах не утратил силу. Следовательно, отсутствие у Государственной налоговой службы Российской Федерации статуса органа валютного контроля не затрагивало ее полномочий по наложению штрафа, предусмотренного п. 8 Указа.
5. При рассмотрении требования о признании недействительным решения о наложении санкций за
нарушение валютного законодательства в виде взыскания денежных средств суд при заявлении соответствующего ходатайства запрещает взыскание.
Резидент оспорил в арбитражном суде решение органа валютного контроля о применении санкций за нарушение валютного законодательства и ходатайствовал о принятии мер по обеспечению иска в виде запрета
ответчику налагать такое взыскание.
Суд в удовлетворении ходатайства отказал, сославшись на отсутствие оснований, при которых ст. 75 АПК
РФ допускает принятие мер по обеспечению иска. Суд также указал, что взыскание денежных средств в доход
государства не препятствует исполнению будущего судебного акта о признании недействительным решения
административного органа, по которому состоялось такое взыскание.
При этом суд не принял во внимание следующие обстоятельства.
В соответствии с ч. 3 ст. 35 Конституции Российской Федерации никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда.
Обжалование в судебном порядке акта органа валютного контроля свидетельствует о несогласии лица, в
отношении которого вынесен данный акт, с применением имущественных санкций.
Как неоднократно отмечал в своих постановлениях Конституционный Суд Российской Федерации, бесспорный порядок применения контролирующим органом санкций к юридическому лицу при его несогласии
4 Согласно п. 2 Указа в редакции от 15 марта 1999 года № 334 под валютной выручкой понимают все средства в иностранной валюте, причитающиеся резиденту по заключенным им или от его имени сделкам, предусматривающим экспорт товаров, работ, услуг, результатов интеллектуальной деятельности.
5 В настоящее время Министерство Российской Федерации по налогам и сборам (п. 1 Указа Президента
Российской Федерации от 23 декабря 1998 года № 1635).
53
В ВЫСШЕМ АРБИТРАЖНОМ СУДЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
является превышением конституционно допустимого (ст. 55, ч. 3; ст. 57) ограничения права, закрепленного в
ст. 35 (ч. 3) Конституции Российской Федерации.
Исходя из сформулированных ранее правовых позиций, Конституционный Суд Российской Федерации в
определении от 4 марта 1999 года № 50-О указал, что взыскание на основании п. 4 ст. 14 Закона о валютном
регулировании сумм штрафов и иных санкций является наказанием за валютное правонарушение, то есть за
предусмотренное законом противоправное виновное деяние, совершенное умышленно или по неосторожности.
При наличии валютного правонарушения орган валютного контроля вправе принять решение о взыскании
штрафа с юридического лица. Это решение может быть в установленном порядке обжаловано юридическим
лицом в вышестоящий орган валютного контроля и (или) в суд. В случае такого обжалования взыскание штрафа
в бесспорном порядке не может производиться, а должно быть приостановлено до вынесения судом решения по
жалобе юридического лица.
С учетом изложенного заявленное суду ходатайство о запрете (приостановлении) исполнения решения органа валютного контроля о взыскании имущественных санкций подлежит удовлетворению на основании ст. 35
и 55 Конституции Российской Федерации и п. 2 ч. 1 ст. 76 АПК РФ.
6. Применение органом валютного контроля санкций за нарушение валютного законодательства без
обращения к судебной процедуре взыскания не является основанием для признания недействительным
решения органа валютного контроля о наложении санкций.
Резидент обратился в суд с требованием о признании недействительным решения органа валютного контроля о взыскании в доход государства суммы валютной операции, совершенной с нарушением законодательства в рамках гражданско-правовой сделки. При этом заявитель оспаривал факт нарушения, а также полагал, что
мера ответственности, установленная п. 1 ст. 14 Закона о валютном регулировании, не подлежит применению в
бесспорном порядке.
Суд первой инстанции заявленное требование удовлетворил, поскольку Закон о валютном регулировании
не называет санкцией взыскание в доход государства сумм незаконных валютных операций, совершенных в
связи с исполнением гражданско-правовых сделок.
Кассационная инстанция принятое решение отменила исходя из следующего.
Установленная подп. "а" п. 1 ст. 14 Закона о валютном регулировании мера ответственности применяется к
лицу, допустившему нарушение валютного законодательства при совершении гражданско-правовой сделки.
Данная мера не преследует цели восстановить имущественное положение, а представляет собой безвозмездное
отчуждение имущества в пользу государства, носит карательный характер и является по своей правовой природе санкцией за допущенное нарушение.
Органы валютного контроля в силу прямого указания Закона о валютном регулировании (п. 4 ст. 14) наделены полномочиями применять к нарушителям меры ответственности за незаконные валютные операции, как
связанные, так и не связанные с гражданско-правовыми сделками.
Таким образом, у суда отсутствовали основания для признания недействительным решения органа валютного контроля по формальным основаниям. Суду следовало оценить, являлась ли проведенная резидентом
валютная операция незаконной, проверить обстоятельства ее совершения, а также наличие иных условий, необходимых для применения ответственности за нарушение валютного законодательства. Поскольку суд при
принятии решения не исследовал указанные вопросы, имеющие существенное значение для оценки правомерности решения органа валютного контроля, дело было передано на новое рассмотрение.
В другом случае резидент обратился в суд с требованием о признании недействительным решения органа
валютного контроля о взыскании штрафа и возврате соответствующих сумм из бюджета, ссылаясь только на то,
что он не давал согласия на их списание со своего расчетного счета в банке.
Суд в удовлетворении заявленного требования отказал, обоснованно посчитав, что отсутствие возражений,
связанных с фактом нарушения и размером взыскания, по существу означает согласие резидента с выводами
органа валютного контроля об основаниях наложения и сумме предъявленных к взысканию санкций.
Как разъяснил Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 14 января 2000 года № 4-О,
решение о взыскании штрафа за нарушение валютного законодательства приводится в исполнение без применения судебной процедуры, если оно не было обжаловано плательщиком штрафа в вышестоящий орган и (или)
суд в течение срока, определенного по аналогии закона применительно к ст. 268 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях.
7. На основании п. 1 ст. 14 Закона о валютном регулировании за незаконную операцию с иностранной
валютой налагается взыскание в размере суммы валютной операции.
Один резидент оплатил другому продукты питания российского происхождения иностранной валютой.
Расчеты производились наличными деньгами. Разрешения Банка России на осуществление указанной валютной
операции, связанной с движением капитала, у резидентов не имелось.
На момент проведения проверки органом валютного контроля продукты были потреблены, а организация
— получатель платежа ликвидирована.
Орган валютного контроля признал, что резидент-плательщик осуществил валютную операцию с нарушением п. 2 ст. 6 Закона о валютном регулировании, и на основании п. 1 ст. 14 Закона применил к нему ответственность в виде взыскания суммы платежа.
Резидент оспорил решение органа валютного контроля в арбитражном суде, мотивируя свое обращение
ст. 14 Закона, устанавливающей ответственность в виде взыскания всего полученного как по недействительным
в силу валютного законодательства сделкам, так и за действия, не связанные со сделкой, а орган валютного
54
В ВЫСШЕМ АРБИТРАЖНОМ СУДЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
контроля применил ответственность в виде изъятия отданного, тогда как полученного на момент взыскания уже
не имелось.
Суд первой инстанции удовлетворил заявленное требование, руководствуясь следующим.
В соответствии с п. 1 ст. 14 Закона о валютном регулировании лица, нарушившие положения ст. 2–8 Закона, несут ответственность в виде: а) взыскания в доход государства всего полученного по недействительным в
силу названного Закона сделкам; б) взыскания необоснованно приобретенного не по сделке, а в результате
незаконных действий.
Таким образом, указанные меры ответственности применяются за правонарушение, носят публичноправовой характер и представляют собой конфискационную санкцию — обращение полученного в доход государства.
Возможность замены предмета конфискации его денежным эквивалентом Закон не предусматривает, а
нормы об ответственности расширительному толкованию не подлежат.
Учитывая, что в данном случае нарушитель получил в результате незаконной валютной операции имущество в натуре, с него не может быть взыскана денежная сумма, переданная в оплату этого имущества.
Апелляционная инстанция отменила решение суда первой инстанции и отказала резиденту в требовании о
признании недействительным решения органа валютного контроля, исходя из того, что Закон о валютном
регулировании предусматривает административную ответственность за совершение незаконных валютных
операций.
Взыскание налагается на конкретного нарушителя независимо от связи его действий с гражданскоправовой сделкой и не может во всех случаях рассматриваться как последствие, установленное для сделки в
целом.
Данная мера ответственности не преследует цели восстановить имущественное положение нарушителя, а
является санкцией за противоправное поведение.
Нарушение происходит в момент совершения валютной операции, в связи с чем размер налагаемой за него
ответственности не должен зависеть от наличия, характера или состояния имущества, полученного в результате
нарушения, на дату выявления последнего контролирующими органами.
Указанные в п. 1 ст. 14 Закона о валютном регулировании санкции п. 3 этой же статьи определяет как суммы, что свидетельствует о применении санкций в денежной форме.
Следовательно, исходя из содержания Закона "полученное" означает размер взыскания, который совпадает
с суммой валютной операции, проведенной с нарушением валютного законодательства.
С учетом изложенного у суда первой инстанции не имелось оснований для признания недействительным
решения органа валютного контроля, принятого в соответствии с Законом.
Аналогичным образом суды поступали в случаях, когда расчеты между резидентами в иностранной валюте
производились за: 1) недвижимость; 2) акции либо доли (вклады) в уставном (складочном) капитале; 3) оборудование, которое на момент проверки имелось в натуре, но было не в том виде и состоянии, в каком получено;
4) любое иное имущество, причитавшееся, но не предоставленное нарушителю после предварительной оплаты.
Вопрос о применении ответственности к получателю платежа при рассмотрении указанных дел не затрагивался.
Последствия незаконных добычи, производства, использования и обращения драгоценных металлов и драгоценных камней, в том числе отнесенных к валютным ценностям (п. 4 ст. 1 Закона о валютном регулировании),
предусмотрены п. 2 ст. 30 Федерального закона от 26 марта 1998 года № 41-ФЗ "О драгоценных металлах и
драгоценных камнях".
При совершении незаконных валютных операций с упомянутыми объектами полученные в результате их
доходы обращаются в доход государства, а драгоценные металлы и драгоценные камни подлежат обязательной
сдаче в Государственный фонд драгоценных металлов и драгоценных камней Российской Федерации.
8. Рублевый эквивалент санкций, установленных ст. 14 Закона о валютном регулировании, определяется на дату исполнения решения о взыскании.
Орган валютного контроля обратился в арбитражный суд с иском о взыскании с резидента суммы в долларах США, перечисленной по сделке, ничтожность которой подтверждена решением суда.
Суд первой инстанции иск удовлетворил, взыскав рублевый эквивалент валюты долга по курсу, установленному на дату вынесения решения о признании сделки недействительной.
Апелляционная инстанция решение изменила: удовлетворила требование о взыскании перечисленной по
сделке суммы иностранной валюты в рублевом эквиваленте на дату исполнения судебного акта.
При этом апелляционная инстанция исходила из следующего.
Согласно подп. "а" п. 1 ст. 14 Закона о валютном регулировании резиденты, нарушившие его положения
при совершении сделки, несут административную ответственность в размере всего полученного по этой сделке.
Поскольку административные санкции налагаются в рублях, установленный Законом размер ответственности соответствует рублевому эквиваленту суммы иностранной валюты на дату исполнения решения о применении взыскания.
9. Взыскание сумм санкций за нарушение требований валютного законодательства должно производиться судом в федеральный бюджет Российской Федерации.
Орган ВЭК России обратился в арбитражный суд с иском о применении к резиденту санкций за нарушение
валютного законодательства. Истец требовал зачислить часть суммы непосредственно на счета подразделений
ВЭК России, ссылаясь на предоставление такого права Положением о порядке образования и использования
средств централизованного фонда социального развития Федеральной службы России по валютному и экспорт-
55
В ВЫСШЕМ АРБИТРАЖНОМ СУДЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ному контролю от 11 ноября 1993 года № 12-13/231, которое согласовано с Министерством финансов Российской Федерации и принято в соответствии с ч. 2 п. 8 Указа Президента Российской Федерации от 24 сентября
1993 года № 1444 "О Федеральной службе России по валютному и экспортному контролю".
Арбитражный суд, руководствуясь подп. "а" п. 1 ст. 14 Закона о валютном регулировании, которым установлено, что полученное по недействительным в силу упомянутого Закона сделкам подлежит взысканию в
доход Российской Федерации, обоснованно взыскал всю полученную резидентом по сделке сумму в доход
федерального бюджета.
Источники доходов бюджетов определены Федеральным законом от 15 августа 1996 года № 115-ФЗ "О
бюджетной классификации Российской Федерации" (действует в редакции Федерального закона от 26 марта
1998 года № 40-ФЗ). На основании приложения № 2 к названному Закону доходы от реализации конфискованного имущества, административные санкции и штрафы являются источником доходов бюджетов Российской
Федерации.
В силу п. 1 ст. 15 Закона РСФСР от 10 октября 1991 года № 1734–I "Об основах бюджетного устройства и
бюджетного процесса в РСФСР" рассмотрение, утверждение и контроль за исполнением бюджета Российской
Федерации является функцией Верховного Совета РСФСР.
Следовательно, изменения в состав источников доходов бюджета Российской Федерации могут вноситься
только законом или в установленном им порядке 6 .
Из содержания Указа Президента Российской Федерации от 24 сентября 1993 года № 1444
"О Федеральной службе России по валютному и экспортному контролю" право ВЭК России на изменение состава источников доходной части бюджета Российской Федерации не вытекает. Исходя из этого, орган ВЭК не вправе
требовать зачисления взысканных по его заявлениям средств непосредственно на открытые его подразделениям
счета.
10. Суд вправе вынести решение о взыскании иностранной валюты без оговорки об исполнении решения в рублях, если это не противоречит валютному законодательству.
В практике арбитражных судов возник вопрос о том, в какой валюте следует взыскивать суммы задолженности по гражданско-правовым обязательствам, подлежавшим исполнению в иностранной валюте по соглашению сторон в случаях и по основаниям, допускаемым законодательством.
Удовлетворяя подобные исковые требования, одни суды взыскивали суммы в иностранной валюте, другие
— в рублях, а третьи указывали, что судебные акты о взыскании иностранной валюты подлежат исполнению в
рублевом эквиваленте по курсу Банка России.
Согласно п. 3 ст. 317 ГК РФ использование иностранной валюты, а также платежных документов при осуществлении расчетов на территории Российской Федерации по обязательствам допускается в случаях, в порядке
и на условиях, определенных законом или в установленном им порядке.
Законом о валютном регулировании и принятыми в соответствии с ним нормативными актами Банка России определены виды операций с иностранной валютой, совершение которых не ограничивается и допускается
без получения в каждом конкретном случае разрешения Банка России (п. 9 ст. 1 Закона, разделы II и III Основных положений о регулировании валютных операций, раздел I Положения об изменении порядка проведения в
Российской Федерации некоторых видов валютных операций, утвержденного приказом Банка России от 24
апреля 1996 года № 02-94, и др.).
Кроме того, на основании п. 2 ст. 6 и подп. "г" п. 2 ст. 9 Закона о валютном регулировании Банк России в
лице уполномоченных органов вправе давать разовые разрешения на проведение иных валютных операций.
Следовательно, если стороны правомерно договорились о расчетах в определенной иностранной валюте
(ст. 422 ГК РФ) и добровольное исполнение ими такого обязательства валютному законодательству не противоречит, суд по требованию истца взыскивает соответствующую задолженность в этой иностранной валюте.
Государственная пошлина за рассмотрение такого спора уплачивается в рублях (ст. 13, п. 3 ст. 45 Налогового кодекса Российской Федерации), рублевый эквивалент цены иска определяется на день обращения в суд и
указывается в исковом заявлении.
При тех же условиях подлежат удовлетворению судом дополнительные требования в виде процентов и неустоек, начисляемых по денежным обязательствам, в которых валютой долга и валютой платежа является
иностранная валюта.
В случаях, когда согласно п. 2 ст. 317 ГК РФ в денежном обязательстве предусмотрено, что оно подлежит
оплате в рублях в сумме, эквивалентной определенной сумме в иностранной валюте или в условных денежных
единицах (ЭКЮ, "специальных правах заимствования" и др.), основанное на таком обязательстве исковое
требование может быть удовлетворено судом только в рублях.
11. Положения ст. 173 ГК РФ не применяются к сделкам с иностранной валютой, совершенным юридическими лицами без разрешения Банка России.
6 В силу ст. 153 Бюджетного кодекса Российской Федерации, утвержденного Федеральным законом от 31
июля 1998 года № 145-ФЗ и введенного в действие с 1 января 2000 года, рассмотрение, утверждение и последующий контроль за исполнением федерального бюджета является функцией федеральных законодательных
(представительных) органов. Внесение изменений в федеральный за-кон о федеральном бюджете осуществляется законом в порядке, предусмотренном главой 23 Бюджетного кодекса Российской Федерации.
56
В ВЫСШЕМ АРБИТРАЖНОМ СУДЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Резидент оспорил в арбитражном суде решение органа валютного контроля о применении к нему ответственности, предусмотренной подп. "а" п. 1 ст. 14 Закона о валютном регулировании за совершение валютной
операции, связанной с движением капитала, без разрешения Банка России.
Резидент ссылался на то, что проведенная им валютная операция имела место при исполнении гражданскоправовой сделки, на которую должны распространяться правила ст. 173 ГК РФ.
Суд первой инстанции согласился с доводами резидента и признал недействительным решение органа валютного контроля. Он указал, что ст. 173 ГК РФ подлежит применению ко всем сделкам, для исполнения которых требуется специальное разрешение, допускает оспаривание этих сделок только в суде и в течение сокращенных сроков исковой давности, а также не предусматривает последствий в виде обращения полученного в
доход государства.
Апелляционная инстанция отменила принятый судебный акт, обоснованно руководствуясь следующим.
Согласно подп. "а" и "б" п. 2 ст. 9 Закона о валютном регулировании порядок и сферу обращения в Российской Федерации иностранной валюты в рамках названного Закона определяет Банк России, который издает
нормативные акты, обязательные к исполнению в Российской Федерации всеми резидентами и нерезидентами.
В соответствии с п. 2 ст. 140 ГК РФ случаи, порядок и условия использования иностранной валюты на территории Российской Федерации определяются законом или в установленном им порядке.
Следовательно, иностранная валюта является объектом, ограниченным в обороте на территории Российской Федерации (ст. 129 ГК РФ). Расчеты в иностранной валюте на территории Российской Федерации носят
характер исключения из общего запрета и допускаются только по основаниям и в режиме, разрешенным Банком
России.
Указанный запрет распространяется на всех участников гражданского оборота, включая юридических и
физических лиц, и на каждый случай использования ими иностранной валюты во внутренних расчетах.
Этот запрет не поставлен в зависимость от того, осуществляются ли подобные платежи систематически в
виде деятельности или в разовом порядке.
Положения ст. 173 ГК РФ связаны с ограничением на занятие определенными видами деятельности для отдельных субъектов (юридических лиц и граждан-предпринимателей), поэтому к сделкам с ограниченно оборотоспособными объектами, в частности к расчетным операциям в иностранной валюте на территории Российской Федерации, не применяются.
II. Валютные операции на территории Российской Федерации
без участия иностранных лиц
12. Операции с иностранной валютой, нарушающие сферу использования рубля в расчетах на территории Российской Федерации, являются незаконными.
Резидент оспорил в арбитражном суде решение органа валютного контроля о применении к нему ответственности, предусмотренной подп. "а" п. 1 ст. 14 Закона о валютном регулировании, за реализацию на территории Российской Федерации другому резиденту — юридическому лицу товаров за наличную иностранную
валюту.
Суд первой инстанции удовлетворил заявленное требование, мотивируя свое решение тем, что заявитель
согласно телеграмме Банка России от 30 марта 1993 года № 53-93 имел разрешение на проведение валютных
операций в наличной форме как с гражданами, так и с юридическими лицами.
Апелляционная инстанция принятое решение отменила и в удовлетворении заявленного требования отказала, правомерно руководствуясь следующим.
Расчеты между резидентами производились на территории Российской Федерации в период действия Закона о валютном регулировании. На основании п. 1 ст. 2 и подп. "а" и "б" п. 2 ст. 9 этого Закона расчеты между
резидентами осуществляются в валюте Российской Федерации без ограничений, а порядок и сферу обращения в
Российской Федерации иностранной валюты в рамках названного Закона определяет Банк России, который
издает нормативные акты, обязательные к исполнению в Российской Федерации резидентами и нерезидентами.
В соответствии с подп. "б" п. 9 и подп. "е" п. 10 ст. 1 Закона все операции с иностранной валютой в пределах территории Российской Федерации, кроме получения и предоставления финансовых кредитов на срок до
180 дней, отнесены Законом к валютным операциям, связанным с движением капитала, осуществляемым в
порядке, установленном Банком России (п. 2 ст. 6).
Банк России телеграммой от 24 января 1992 года № 19-92 подтвердил действие письма Государственного
банка СССР от 24 мая 1991 года № 352 "Основные положения о регулировании валютных операций на территории СССР". Согласно разделу III названного нормативного акта перечисленные в нем валютные операции
между резидентами — юридическими лицами осуществляются в безналичной форме без ограничений, а все
иные операции с иностранной валютой в каждом отдельном случае требуют разрешения Банка России.
Инструкция Банка России от 20 января 1993 года № 11 "О порядке реализации гражданам товаров (работ,
услуг) за иностранную валюту" 7 разрешала резидентам — юридическим лицам реализовывать гражданам
определенные виды товаров по безналичному расчету при наличии у резидента-продавца специального разрешения Банка России.
7 Утратила силу на основании положения Банка России от 15 августа 1997 года № 503 "О прекращении на
территории Российской Федерации расчетов в иностранной валюте за реализуемые физическим лицам товары
(работы, услуги)".
57
В ВЫСШЕМ АРБИТРАЖНОМ СУДЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Телеграмма Банка России от 30 марта 1993 года № 53-93 также касалась реализации товаров гражданам.
Разрешения Банка России на продажу товаров за наличную иностранную валюту юридическим лицам заявитель не имел.
В силу п. 4 ст. 2 Закона валютные операции-сделки, нарушающие ограниченную сферу использования иностранной валюты на территории Российской Федерации, являются недействительными. Указания на оспоримый
характер такого рода сделок Закон о валютном регулировании не содержит, и оснований считать их таковыми
не имеется.
В данном случае сделка по расчетам производилась в наличной иностранной валюте и каждая из сторон валютной операции являлась активным участником этой сделки-платежа.
Подпунктом "а" п. 1 ст. 14 Закона предусмотрены специальные последствия совершения незаконных валютных операций при исполнении гражданско-правовых сделок. С лиц, допустивших нарушения, подлежит
взыcканию в доход государства все полученное ими по таким сделкам в денежном эквиваленте, исчисляемом
исходя из суммы валютной операции, проведенной в противоречии с требованиями Закона.
Указанная мера ответственности не преследует цели восстановления имущественного положения сторон по
сделке, а носит характер санкции за правонарушение и может быть применена к каждому из нарушителей в
отдельности.
Органы валютного контроля в силу прямого указания Закона (п. 4 ст. 14) наделены полномочиями применять к нарушителям меры ответственности за незаконные валютные операции как связанные, так и не связанные с гражданско-правовыми сделками.
Резидент факт реализации товаров за наличную иностранную валюту резидентам — юридическим лицам не
оспаривал, возражений по размеру ответственности не заявлял.
С учетом изложенного у суда не имелось оснований для признания недействительным решения органа валютного контроля.
13. При совершении банком незаконной валютно-обменной операции взысканию с него в доход государства подлежит сумма операции, а не полученный им доход.
Банк оспорил в арбитражном суде решение органа валютного контроля о применении к нему ответственности, предусмотренной подп. "а" п. 1 ст. 14 Закона о валютном регулировании за совершение валютно-обменных
операций через обменный пункт, не зарегистрированный в установленном порядке.
При этом банк не был согласен с размером взыскания, полагая, что под полученным им с нарушением валютного законодательства следует понимать не сумму принятой иностранной валюты и рублей, а доход, слагающийся из комиссионного вознаграждения и прибыли от разницы с курсом Банка России курсов покупки и
продажи иностранной валюты, применявшихся в данном обменном пункте в определенный день.
Суд отказал в удовлетворении заявленного требования, правомерно руководствуясь следующим.
На основании пп. 2 и 3 ст. 4 Закона о валютном регулировании покупка и продажа иностранной валюты в
Российской Федерации производится через уполномоченные банки в порядке, установленном Банком России.
Покупка и продажа иностранной валюты, минуя уполномоченные банки, не допускается, а заключенные в
нарушение указанных положений Закона сделки купли-продажи иностранной валюты являются недействительными.
Согласно п. 1.2 положения "О порядке регистрации обменных пунктов уполномоченных банков", введенного в действие письмом Банка России от 10 мая 1994 года № 90 (с последующими изменениями и дополнениями), деятельность обменного пункта допускается только после регистрации в территориальном учреждении
Банка России по месту нахождения банка.
Валютно-обменные операции через незарегистрированный обменный пункт не могут считаться совершенными через уполномоченный банк с соблюдением порядка, установленного Банком России.
Отсутствие надлежащей регистрации обменного пункта банка-заявителя подтверждалось материалами дела
и самим банком не оспаривалось.
Данное нарушение допущено именно банком, а не другой стороной в валютно-обменных сделках и является по своему характеру существенным.
Следовательно, совершение банком валютно-обменных операций было произведено с нарушением ст. 4 Закона о валютном регулировании.
Согласно подп. "а" п. 1 ст. 14 Закона о валютном регулировании резиденты, включая уполномоченные банки, и нерезиденты, нарушившие положения ст. 2–8 упомянутого Закона, несут ответственность в виде взыскания в доход государства всего полученного по недействительным в силу этого Закона сделкам.
Таким образом, взысканию подлежит не разница в стоимости (цене) между приобретенным и отданным по
сделке, а все полученное.
Исходя из содержания Закона полученное означает размер взыскания, совпадающий с суммой валютной
операции, проведенной с нарушением валютного законодательства.
Каждая валютно-обменная сделка, совершаемая с наличной иностранной валютой через обменный пункт,
представляет собой единую валютную операцию в виде купли-продажи, стороной в которой является банк.
Размер такой операции определяется суммой денежных средств, полученных банком от его клиентов, что в
совокупности эквивалентно встречному предоставлению со стороны банка и его незаконному доходу в форме
комиссионного вознаграждения.
С учетом изложенного орган валютного контроля обоснованно признал, что в данном случае взысканию с
банка подлежала вся сумма купленных им рублей и иностранной валюты.
58
В ВЫСШЕМ АРБИТРАЖНОМ СУДЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
14. Взимание банком с заемщиков каких-либо сумм в иностранной валюте по кредитам, выданным в
рублях, противоречит валютному законодательству.
Условиями кредитных договоров, заключенных между коммерческим банком и резидентами о выдаче займов в рублях, предусматривались проценты за пользование кредитом и санкции за просрочку его возврата в
иностранной валюте.
Поскольку разрешения Банка России на получение иностранной валюты при предоставлении кредитов в
рублях у коммерческого банка не имелось, орган валютного контроля принял решение о взыскании с банка в
качестве санкций всей полученной иностранной валюты по недействительным в соответствующей части сделкам на основании п. 2 ст. 6, подп. "а" п. 1 ст. 14 Закона о валютном регулировании и п. 10 раздела I Основных
положений о регулировании валютных операций.
Коммерческий банк оспорил принятое решение в арбитражном суде, мотивируя свое обращение тем, что
Банк России запретил коммерческим банкам требовать с клиентуры уплаты процентов в иностранной валюте
по рублевым кредитам, а его соглашения с клиентами носили добровольный характер и определялись усмотрением сторон.
Суд первой инстанции согласился с этими доводами и заявленное требование удовлетворил.
Однако суд не учел следующее.
Согласно ч. 1 ст. 166 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик, действовавших при
заключении и исполнении кредитных договоров, использование иностранной валюты при расчетах на территории СССР допускалось в случаях и в порядке, установленных в соответствии с законодательством Союза ССР
(в силу п. 3 ст. 317 ГК РФ — в случаях, порядке и на условиях, определенных законом или в установленном им
порядке).
Закон о валютном регулировании предоставил резидентам право без ограничения проводить на территории
России расчеты, связанные с получением и предоставлением финансовых кредитов в иностранной валюте на
срок не более 180 дней, и совершать остальные расчеты в иностранной валюте лишь с разрешения Банка России
(подп. "б" п. 9 ст. 1, пп. 1 и 2 ст. 6 Закона о валютном регулировании, пп. 2 и 4 раздела II, п. 3 раздела III Основных положений о регулировании валютных операций).
Названные требования Закона касаются денежных займов в иностранной валюте и не распространяются на
обременение рублевой задолженности выплатой процентов и санкций в иностранной валюте.
Банк России проведение между резидентами такого рода валютных операций не разрешал. Разовое дозволение на обременение рублевой задолженности клиентов выплатами в иностранной валюте коммерческому
банку (заявителю) также не предоставлялось.
Установленный п. 10 раздела I Основных положений о регулировании валютных операций запрет коммерческим банкам требовать с клиентуры платежи в иностранной валюте по кредитам, предоставленным в рублях,
не может быть истолкован как разрешение на проведение подобных расчетов по соглашению сторон.
В отношениях с клиентами банк выступал не только как сторона по гражданско-правовой сделке, но и как
агент валютного контроля, отвечающий за соответствие законодательству валютных операций с его участием
(п. 4 ст. 11 и подп. "а" п. 2 ст. 12 Закона о валютном регулировании).
Следовательно, со стороны банка, заключившего и исполнившего кредитные договоры в противоречии с
валютным законодательством, имело место нарушение, ответственность за которое определена подп. "а" п. 1
ст. 14 названного Закона.
В связи с изложенным апелляционная инстанция решение суда первой инстанции отменила и в удовлетворении заявленного требования отказала.
15. Выдача резидентом векселя в иностранной валюте с местом платежа в Российской Федерации
при отсутствии в тексте векселя оговорки об эффективном платеже в какой-либо иностранной валюте
не является нарушением валютного законодательства.
Резидент обратился в арбитражный суд с иском о взыскании с резидента долга в рублях по векселю, выписанному в иностранной валюте. Ответчик предъявил встречный иск о признании недействительной сделки по
выдаче векселя. При этом ответчик ссылался на отсутствие разрешения Банка России на выдачу (использование
в качестве средства платежа) векселя, выраженного в иностранной валюте.
Суд первой инстанции удовлетворил иск о взыскании суммы по векселю и отклонил требование о признании сделки недействительной.
Апелляционная инстанция признала сделку по выдаче векселя недействительной, поскольку выдача (использование в качестве средства платежа) векселя, выраженного в иностранной валюте, является валютной
операцией, связанной с движением капитала, которая в отсутствие разрешения Банка России должна рассматриваться как ничтожная сделка на основании подп. "б" п. 4, подп. "а" п. 7, подп. "е" п. 10 ст. 1 и п. 2 ст. 6 Закона
о валютном регулировании. По мнению апелляционной инстанции, под векселем, выраженным в иностранной
валюте, должен пониматься всякий вексель, сумма которого обозначена в иностранной валюте.
Высший Арбитражный Суд Российской Федерации отменил постановление апелляционной инстанции и
оставил в силе решение суда первой инстанции, исходя из следующего.
Иск был основан на простом векселе, выписанном резидентом Российской Федерации в иностранной валюте с местом платежа в Российской Федерации.
Положение о переводном и простом векселе, введенное в действие постановлением ЦИК и СНК СССР от 7
августа 1937 года № 104/1341 (далее — Положение), различает валюту долга и валюту платежа в вексельных
обязательствах (п. 41). Валюта, в которой выписан вексель, является валютой долга.
59
В ВЫСШЕМ АРБИТРАЖНОМ СУДЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Согласно п. 41 Положения, если переводной вексель выписан в валюте, не имеющей хождения в месте платежа, то его сумма может быть уплачена в местной валюте с соответствующим курсовым пересчетом, кроме
случаев, когда векселедатель обусловил, что платеж должен быть совершен в определенной, указанной в векселе валюте (оговорка эффективного платежа в какой-либо иностранной валюте).
В соответствии со ст. 77 Положения данное правило применяется и к простому векселю.
Следовательно, при отсутствии в векселе оговорки эффективного платежа в иностранной валюте и назначении местом платежа Российской Федерации (п. 2 Положения) вексельный должник-резидент не принимает на
себя обязательство уплатить вексельный долг в иностранной валюте. Вексель, выписанный в иностранной
валюте на указанных условиях, не создает обязанности платежа иностранной валютой и в силу подп. "б" п. 4
ст. 1 Закона о валютном регулировании не может быть признан валютной ценностью.
Режим валютных операций не распространяется на сделки между резидентами, связанные с такими векселями.
Согласно п. 2 ст. 317 ГК РФ в денежном обязательстве может быть предусмотрено, что оно подлежит оплате в рублях в сумме, эквивалентной определенной сумме в иностранной валюте или в условных денежных
единицах (ЭКЮ, "специальных правах заимствования" и др.). В этом случае подлежащая уплате в рублях сумма
определяется по официальному курсу соответствующей валюты или условных денежных единиц на день платежа, если иной курс или иная дата его определения не установлены законом или соглашением сторон.
При таких обстоятельствах сделка по выдаче векселя ни гражданскому, ни валютному законодательству не
противоречила, в связи с чем оснований для признания ее недействительной у суда не имелось.
III. Валютные операции на территории Российской Федерации
с участием иностранных лиц или в счет обязательств с их участием
16. О последствиях гражданско-правовой сделки, совершенной с нарушением требований Закона о валютном регулировании.
Резидент обратился в арбитражный суд с иском к нерезиденту о взыскании суммы переплаты за выполненные последним на территории России работы по договору строительного подряда.
Поскольку спор вытекал из деятельности филиала нерезидента, зарегистрированного в установленном порядке на территории России, арбитражный суд в Российской Федерации вправе был рассмотреть такое дело на
основании ч. 2 ст. 212 АПК РФ.
Из материалов дела следовало, что резидент кредитовал нерезидента в виде предварительной оплаты работ
по договору строительного подряда. Расчеты в иностранной валюте производились резидентом с филиалом
организации-нерезидента в пределах территории Российской Федерации.
Суд первой инстанции пришел к выводу о наличии факта переплаты и удовлетворил иск с взысканием
сумм задолженности в рублевом эквиваленте на дату исполнения решения.
Апелляционная инстанция признала договор подряда недействительным в силу п. 4 ст. 2 Закона о валютном регулировании, отменила принятое решение и в иске резиденту отказала. При этом апелляционная инстанция исходила из того, что расчеты резидента с нерезидентом в иностранной валюте производились без получения резидентом соответствующего разрешения Банка России, что противоречит порядку совершения валютных
операций, связанных с движением капитала, установленному Банком России на основании п. 2 ст. 6 Закона о
валютном регулировании.
Кассационная инстанция отменила постановление апелляционной инстанции, правомерно руководствуясь
следующим.
Согласно преамбуле Закона о валютном регулировании он определяет принципы осуществления валютных
операций в Российской Федерации, полномочия и функции органов валютного регулирования и валютного
контроля, права и обязанности юридических и физических лиц в отношении владения, пользования и распоряжения валютными ценностями, ответственность за нарушение валютно- го законодательства. Следовательно,
названный Закон распространяется лишь на расчеты резидентов и нерезидентов в валюте Российской Федерации (Федеральный закон от 29 декабря 1998 года № 192-ФЗ), операции с иностранной валютой и иными валютными ценностями и не регулирует отношений по экспорту и импорту товаров, работ, услуг.
В соответствии с ч. 1 ст. 75 Конституции Российской Федерации денежной единицей в Российской Федерации является рубль. В силу п. 1 ст. 140 ГК РФ рубль представляет собой законное платежное средство, обязательное к приему на всей территории России.
Поэтому использование без разрешения Банка России иностранной валюты платежа при оплате строительных услуг нерезидента не влечет недействительности договора подряда в целом и не освобождает его стороны
от выполнения иных, соответствующих законодательству условий такого договора. Право одной стороны
гражданско-правового обязательства истребовать от другой стороны неосновательно исполненное в связи с
этим обязательством предусмотрено ст. 1102 и 1103 ГК РФ.
С учетом изложенного кассационная инстанция правомерно оставила в силе решение суда первой инстанции.
Кроме того, принимая во внимание основания для привлечения резидента-плательщика к публичноправовой ответственности за нарушение валютного законодательства, кассационная инстанция в соответствии
со ст. 141 АПК РФ вынесла по данному делу частное определение и направила его компетентным органам для
принятия необходимых мер.
60
В ВЫСШЕМ АРБИТРАЖНОМ СУДЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
17. При проведении расчетов в иностранной валюте Закон о валютном регулировании рассматривает
как валютную операцию платеж, а не гражданско-правовые сделки, по-служивщие основанием его совершения.
Резидент, не имевший валютного счета в уполномоченном банке, заключил контракт с инофир-мой на покупку товара. Условиями контракта предусматривалась аккредитивная форма расчетов и иностранная валюта
платежа.
Платеж осуществляло третье лицо (резидент) за счет иностранной валюты, купленной в уполно-моченном
банке на рублевые средства резидента-контрактодержателя в соответствии с заключенным между ними договором.
Орган валютного контроля признал, что резидентом-контрактодержателем совершена операция по возложению исполнения обязательств в иностранной валюте на третье лицо, которая связана с использованием иностранной валюты в качестве средства платежа. Такая операция не названа Законом о валютном регулировании в
числе текущих валютных операций (п. 9 ст. 1), а значит, требовала разрешения Банка России (подп. "е" п. 10
ст. 1, п. 2 ст. 6 Закона о валютном регулировании, п. 4 раздела II, п. 2 раздела III Основных положений о регулировании валютных операций). Поскольку резидент-контрактодержатель такого разрешения не имел, орган
валютного контроля признал его действия незаконными и принял решение о применении к контрактодержателю санкций в сумме иностранной валюты, уплаченной за него третьим лицом, на основании подп. "б" п. 1 ст. 14
Закона о валютном регулировании.
Резидент-контрактодержатель обратился в суд с требованием о признании решения органа валютного контроля недействительным.
Суд заявленнное требование удовлетворил.
Согласно преамбуле Закона о валютном регулировании он определяет права юридических и физических
лиц в отношении владения, пользования и распоряжения валютными ценностями. К ним относятся иностранная
валюта, ценные бумаги в иностранной валюте, драгоценные металлы и природные драгоценные камни (п. 4 ст. 1
Закона).
В соответствии с подп. "а" п. 7 ст. 1 Закона валютными являются операции, связанные с переходом права
собственности и иных прав на валютные ценности, в том числе операции, связанные с использованием иностранной валюты в качестве средства платежа. Расчеты в валюте Российской Федерации отнесены к валютным
операциям, если они совершаются между резидентами и нерезидентами (подп. "г" п. 1 ст. 7 Закона о валютном
регулировании, включен Федеральным законом от 29 декабря 1998 года № 192-ФЗ).
Резидент-контрактодержатель распорядительных сделок с валютными ценностями не совершал, иностранную валюту как средство платежа не использовал, в операциях по переходу прав на валютные ценности не
участвовал и производил расчеты в валюте Российской Федерации с резидентом.
Возложение исполнения обязательства в иностранной валюте на третье лицо предоставляет третьему лицу
соответствующие полномочия, но не создает обязанности последнего произвести исполнение помимо его воли
и не тождественно исполнению обязательства в иностранной валюте. Такое возложение не обязывает его адресата действовать с нарушением законодательства и в том случае, когда оно содержится в гражданско-правовом
договоре.
Валютная операция, предусмотренная подп. "а" п. 7 ст. 1 Закона о валютном регулировании, представляет
собой сделку, непосредственным результатом которой является переход прав на валютные ценности к другому
лицу.
В приведенном примере валютной операцией является перевод иностранной валюты нерезиденту со стороны третьего лица, а не договор последнего с контрактодержателем. На совершенную же третьим лицом валютную операцию требовалось получение разрешения Банка России по следующим основаниям.
В соответствии с п. 1 Указа Президента Российской Федерации от 21 ноября 1995 года № 1163 "О первоочередных мерах по усилению системы валютного контроля в Российской Федерации", абзацем вторым раздела
1 и абзацем первым п. 2.1 совместной инструкции Банка России и ГТК России "О порядке осуществления
валютного контроля за обоснованностью платежей в иностранной валюте за импортируемые товары" (от 26
июля 1995 года № 30 и № 01-20/10538 соответственно) расчеты по внешнеэкономическим сделкам резидентов,
предусматривающим ввоз товаров на таможенную территорию Российской Федерации, осуществляются только
через счета резидентов, заключивших или от имени которых заключены сделки с нерезидентами, если иное не
разрешено Банком России.
Таким образом, в рассматриваемом случае нарушением валютного законодательства является осуществление третьим лицом — резидентом без получения последним разрешения Банка России расчетов в иностранной
валюте по внешнеэкономическому контракту, предусматривающему импорт товаров в Российскую Федерацию,
заключенному другим резидентом с нерезидентом.
18. При совершении безналичных расчетов в иностранной валюте с нарушением валютного законодательства ответственность применяется к резиденту — плательщику денежных средств.
Два резидента заключили договор купли-продажи дизельного топлива с оплатой в рублях. Впоследствии по
указанию продавца стоимость топлива без соответствующего разрешения Банка России была перечислена в
долларах США за границу нерезиденту в уплату приобретенной продавцом недвижимости в России.
Орган валютного контроля признал указание продавца дизельного топлива незаконным действием, квалифицировал его как самостоятельную валютную операцию и предъявил в арбитражный суд иск о взыскании с
продавца всего полученного не по сделке, а в результате незаконных действий на основании подп. "б" п. 1 ст. 14
Закона о валютном регулировании.
61
В ВЫСШЕМ АРБИТРАЖНОМ СУДЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Арбитражный суд правомерно отказал в удовлетворении искового требования по следующим основаниям.
Статьей 14 Закона установлена ответственность за совершение противоправных валютных операций. Закон
содержит закрытый перечень валютных операций и рассматривает в качестве таковых расчеты в валюте Российской Федерации между резидентами и нерезидентами, осуществление международных денежных переводов,
перемещение валютных ценностей через границу Российской Федерации, а также операции, связанные с переходом права собственности и иных прав на валютные ценности, в том числе использование иностранной валюты и платежных документов в иностранной валюте в качестве средства платежа.
Указание продавца по сделке о перечислении стоимости товара в иностранной валюте третьему лицу само
по себе не влечет перехода к последнему прав на эту иностранную валюту и платежом не является.
Перечисление иностранной валюты нерезиденту было произведено одним из участников сделки куплипродажи — покупателем топлива одновременно в счет своих обязательств перед продавцом по этой сделке и в
счет обязательств продавца перед нерезидентом.
Таким образом, операцию, связанную с движением капитала, не имея разрешения Банка России, осуществил покупатель, который и должен отвечать за нарушение валютного законодательства.
Следовательно, продавец топлива не совершал незаконных действий, в результате которых наступают последствия, предусмотренные подп. "б" п. 1 ст. 14 Закона о валютном регулировании.
19. Получение коммерческого кредита резидентом на срок более 180 дней не требует разрешения Банка России.
Резидент заключил договор на продажу пиломатериалов нерезиденту. Другим соглашением между теми же
лицами, названным ими кредитным договором, была предусмотрена предварительная оплата товара. Срок его
передачи по условиям обязательства не превышал шести месяцев с даты перечисления денежных средств.
Авансовый платеж за пиломатериалы поступил продавцу от третьего лица — резидента, полномочного агента
покупателя — нерезидента.
Товар продавцом передан не был, сумма предварительной оплаты не возвращена, поскольку резидентплательщик прекратил свое существование, что подтверждено соответствующими докумен- тами.
Орган валютного контроля в решении по результатам проверки указал, что резидент-продавец получил финансовый кредит на срок более 180 дней, то есть совершил валютную операцию, связанную с движением капитала, которая должна осуществляться с разрешения Банка России (подп. "е" п. 10 ст. 1, п. 2 ст. 6 Закона о валютном регулировании, п. 4 раздела II Основных положений о регулировании валютных операций).
Разрешения Банка России в в данном случае не имелось.
При таких обстоятельствах орган валютного контроля посчитал, что продавец совершил незаконные действия, и на основании подп. "б" п. 1 ст. 14 названного Закона применил к нему ответственность в виде взыскания
в доход бюджета суммы полученной предварительной оплаты.
Резидент обратился в арбитражный суд с требованием о признании решения органа валютного контроля
недействительным.
Первая и апелляционная инстанции суда заявленное требование удовлетворили, поскольку действия продавца вытекали из сделки, а ответственность, предусмотренная подп. "б" п. 1 ст. 14 Закона, установлена за
совершение незаконных действий, не связанных со сделкой.
Кассационная инстанция судебные акты подтвердила, однако указала, что в соответствии с п. 5 ст. 113 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик (п. 1 ст. 823 ГК РФ) соглашение о кредитовании в
форме предварительной оплаты товаров по сделкам купли-продажи самостоятельным кредитным договором не
является. Оформление его отдельным документом правовой природы указанного соглашения не изменяет.
Заявитель получил коммерческий кредит, рассчитаться за который он должен был поставкой пиломатериалов на экспорт.
Платеж — перечисление денежных средств — со стороны продавца товаров не предполагался и не производился, поэтому ему не требовалось получать разрешение на отсрочку платежа свыше 180 дней.
На основании п. 7 ст. 1 Закона о валютном регулировании экспорт товаров (за исключением валютных ценностей) к валютным операциям не относится и валютным законодательством не регулируется.
Согласно ст. 14 Закона взыскание полученного по недействительной валютной сделке, а также вследствие
незаконных действий является мерой ответственности, санкцией за нарушение.
Резидент-продавец получил денежные средства в иностранной валюте правомерно. Нарушений валютного
законодательства с его стороны не допущено. Невыполнение продавцом обязательств по передаче пиломатериалов влечет его гражданско-правовую ответственность перед стороной по договору, а не государством.
В соответствии с п. 1.21 Положения Банка России об изменении порядка проведения в Российской Федерации некоторых видов валютных операций от 24 апреля 1996 года № 39 (с последующими изменениями и дополнениями) возврат резидентами и нерезидентами авансовых платежей по неисполненным экспортноимпортным контрактам осуществляется без разрешения Банка России. Следовательно, подобные платежи
изъятию у получивших их лиц не подлежат.
С учетом изложенного резидент в данном случае не может быть привлечен к ответственности по ст. 14 Закона о валютном регулировании.
Что касается вывода судов о признании недействительным решения органа валютного контроля в связи с
квалификацией незаконной сделки как действия, необходимо иметь в виду следующее.
В соответствии со
ст. 14 Закона о валютном регулировании применяется одинаковая ответственность за действия как связанные,
так и не связанные со сделкой. Неточная квалификация нарушения в данном случае не является основанием для
освобождения нарушителя от ответственности.
62
В ВЫСШЕМ АРБИТРАЖНОМ СУДЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
20. Оплата резидентом валютных расходов резидента — посредника в конкретной внешнеэкономической сделке не требует разрешения Банка России.
По договору между двумя резидентами — юридическими лицами один из них обязался организовать обучение и стажировку работников другого за границей.
Стороны предусмотрели оплату названных услуг в иностранной валюте с расчетами на территории Российской Федерации.
Услугополучатель перечислил валюту организатору обучения, не имея разрешения Банка России на совершение такой валютной операции.
Орган валютного контроля признал действия резидента-плательщика незаконными и применил к нему ответственность в виде взыскания стоимости услуг в размере суммы уплаченной валюты, руководствуясь
подп. "б" п. 1 ст. 14 Закона о валютном регулировании.
При этом орган валютного контроля исходил из того, что расчеты в иностранной валюте между юридическими лицами, юридическими лицами и гражданами (кроме оплаты труда и расчетов в магазинах) на территории Российской Федерации запрещены п. 8 Указа Президента Российской Федерации от 15 ноября 1991 года
№ 213 "О либерализации внешнеэкономической деятельности на территории РСФСР", который принят в период расширенных полномочий Президента Российской Федерации и имеет силу закона.
Резидент обратился в суд с требованием о признании решения органа валютного контроля недействительным.
Суд заявленное требование правомерно удовлетворил по следующим основаниям.
Закон о валютном регулировании отнес сделки по внутренним расчетам в иностранной валюте (кроме получения и предоставления финансовых кредитов на срок до 180 дней) к валютным операциям, связанным с
движением капитала и осуществляемым в порядке, установленном Банком России (подп. "е" п. 10 ст. 1, п. 2
ст. 6).
Закон является специальным, более поздним по времени принятия актом, и с момента его вступления в силу Указ Президента Российской Федерации от 15 ноября 1991 года № 213 не может применяться в части, противоречащей Закону.
Банк России подтвердил действие на территории Российской Федерации Основных положений о регулировании валютных операций. Согласно подп. "ж" п. 1 и п. 2 раздела III этого нормативного акта использование на
территории Российской Федерации иностранной валюты и платежных документов в иностранной валюте между
юридическими лицами — резидентами без лицензии Банка России допускается при оплате расходов посреднических внешнеэкономических организаций, если указанные расходы производились этими организациями или
были предъявлены ими в иностранной валюте, а также при оплате комиссий, которые взимаются посредническими внешнеэкономическими организациями для покрытия расходов в валюте.
В соответствии с п. 1 Указа Президента Российской Федерации от 15 ноября 1991 года № 213 всем предприятиям и объединениям, зарегистрированным на территории РСФСР, разрешено осуществление внешнеэкономической, в том числе посреднической, деятельности без специальной регист- рации.
В силу ст. 10 Федерального закона от 13 октября 1995 года № 157-ФЗ "О государственном регулировании
внешнеторговой деятельности" (действует в редакции Федеральных законов от 8 июля 1997 года № 96-ФЗ, от
10 февраля 1999 года № 32-ФЗ) все российские лица, за исключением случаев, предусмотренных законодательством Российской Федерации, обладают правом осуществления внешнеторговой деятельности, под которой в
ст. 1 названного Закона понимается предпринимательская деятельность в области международного обмена
товарами, работами, услугами, результатами интеллектуальной деятельности, в том числе исключительными
правами на них.
Оценив условия договора между сторонами, суд признал, что резидент — получатель валюты при организации обучения и стажировок за границей осуществлял внешнеэкономическую деятельность, действуя как
посредник в предоставлении соответствующих услуг.
На основании ст. 53 АПК РФ рассмотрение споров о признании недействительными актов государственных
органов, органов местного самоуправления и иных органов обязанность доказывания обстоятельств, послуживших основанием для принятия указанных актов, возлагается на орган, принявший акт.
В данном случае факт выполнения резидентом-посредником обязательств по организации обучения за границей орган валютного контроля не оспаривал и доказательств отсутствия у этого посредника соответствующих
расходов в иностранной валюте также не представил.
  
Информационное письмо Президиума ВАС РФ
от 1 июня 2000 года № 53
63
В ВЫСШЕМ АРБИТРАЖНОМ СУДЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
О государственной регистрации
договоров аренды нежилых помещений
1. Статья 1 Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" относит жилые и нежилые помещения к недвижимому имуществу, право на
которое, а также сделки с которым подлежат обязательной государственной регистрации в случаях
и в порядке, установленных законом.
Согласно ч. 2 п. 6 ст. 12 Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" помещение (жилое и нежилое) представляет собой объект,
входящий в состав зданий и сооружений.
2. Принимая во внимание то, что нежилое помещение является объектом недвижимости, отличным от здания или сооружения, в котором оно находится, но неразрывно с ним связанным, и
то, что в ГК РФ отсутствуют какие-либо специальные нормы о государственной регистрации договоров аренды нежилых помещений, к таким договорам аренды должны применяться правила п. 2
ст. 651 ГК РФ.
В соответствии с п. 2 ст. 651 ГК РФ договор аренды нежилых помещений, заключенный на
срок не менее одного года, подлежит государственной регистрации и считается заключенным с
момента такой регистрации. Договор аренды нежилых помещений, заключенный на срок менее
одного года, не подлежит государственной регистрации и считается заключенным с момента, определяемого в соответствии с п. 1 ст. 433 ГК РФ.
  
Информационное письмо Президиума ВАС РФ
от 9 июня 2000 года № 54
О сделках юридического лица, регистрация
которого признана недействительной
Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации рассмотрел вопрос о правовой
оценке сделок юридического лица, регистрация которого признана недействительной, и информирует арбитражные суды о выработанных рекомендациях.
Правоспособность юридического лица возникает в момент его создания и прекращается в момент завершения его ликвидации.
Юридическое лицо считается созданным с момента его государственной регистрации. Ликвидация юридического лица считается завершенной, а юридическое лицо — прекратившим существование после внесения об этом записи в единый государственный реестр (п. 3 ст. 49, п. 2 ст. 51 и
п. 8 ст. 63 ГК РФ).
Следовательно, признание судом недействительной регистрации юридического лица само по
себе не является основанием для того, чтобы считать ничтожными сделки этого юридического
лица, совершенные до признания его регистрации недействительной.
64
РЕКЛАМА
БАНКОВСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
ДОГОВОР КОНТОКОРРЕНТА:
ПРАВОВАЯ ПРИРОДА И ПЕРСПЕКТИВЫ
РАЗВИТИЯ
В юридической литературе можно найти различные определения контокоррентной операции (контокоррентного договора).
Контокоррент, контокоррентный счет (от итал. conto-corrente — текущий счет) — это
единый счет, на котором отражаются все операции банка с клиентом; в некоторых странах — расчетный счет 1 . В упрощенном смысле контокоррент — это записи в книге, по
левой стороне которой хронологически отображаются оказанные услуги, а по правой —
полученные.
Контокоррент получил распространение, в том числе в России, в конце XIX — начале
XX века. Контокоррентные отношения регулировались обычаями банковской и торговой
практики и нормами торговых кодексов о зачете. Достаточно широко контокоррент начал использоваться после 1917 года. Он назван как активная операция в п. 27 и в
подп. "в" п. 25 Устава Государственного банка СССР от 12 июня 1929 года. Контокорренту посвящено постановление ЦИК и СНК СССР от 23 июля 1930 года № 40/53 "О
договоре контокоррента" 2 . В настоящее время отсутствует какой-либо другой акт, непосредственно регулирующий контокоррентные отношения.
Достаточно полно теория контокоррента разработана в европейской доктрине. При
этом одни правоведы видели в контокорренте не более чем способ бухгалтерского учета
(Пардессю, Мерлин). Другие исследователи, рассматривая контокоррент как особую
юридическую конструкцию, пытались объяснить его природу через договор взаимного
займа (Масс, Пенон) либо считали комплексным договором (Нобле).
В российской науке достаточно распространенным было мнение о том, что контокоррент есть соглашение двух лиц о взаимном кредите по сделкам, заключаемым друг с
другом в течение определенного периода. Так, Г. Ф. Шершеневич писал, что контокоррент является договором об открытии кредита, но не займом, так как обязательство возникает с момента достижения соглашения 3 . М. С. Студентский, признавая, что контокоррент — договор, "направленный на обоюдный кредит", считал, что открытие кредита
хотя и является предметом, но не может быть целью договора. В противном случае, по
его мнению, у сторон появляются взаимные обязанности заключать договоры, служащие
основанием контокоррентного счета. Действительная цель контокоррента — изменение
порядка платежей без создания новых обязанностей в сфере оборота 4 . С. И. Вильнянский
1
См.: Юридическая энциклопедия / Под общ. ред. М. Ю. Тихомирова. — М.: Юринформцентр, 1997.
Собрание законов и распоряжений Рабоче-крестьянского правительства СССР. Раз- дел I, 1930, № 38,
ст. 409 (далее — постановление "О договоре контокоррента").
3 Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. — СПб.: Изд-во Бр. Башмаковых, 1908, с. 585.
4 Студентский М. С. Текущий счет и контокоррент // Журнал Министерства юстиции, 1986, № 8, с. 98–101,
103.
2
БАНКОВСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
видел в контокорренте прежде всего соглашение об отсрочке платежей по контокоррентному договору 5 . М. М. Агарков рассматривал контокоррент в качестве особой формы
расчетов по безналичным сделкам, определяя его как договор, которым стороны взаимно
обязуются заносить на единый счет свои денежные требования друг к другу с тем, чтобы
та из них, которая при заключении счета окажется должником, уплатила образующуюся
разницу 6 . Е. Малеева и О. Рыжков указывают, что отсрочка расчетов до конца обусловленного периода, то есть кредитование, является скорее результатом, а не существом
договора. По требованиям, занесенным на счет непосредственно перед окончанием периода, отсрочки нет. Следовательно, суть контокоррентного договора — в установлении
регулярного порядка расчетов 7 .
Учитывая все приведенные мнения, считаю, что специфика контокоррента как раз и
состоит в сочетании кредитных и расчетных правоотношений. Наиболее ярко эта черта
проявляется в контокоррентных отношениях банка и клиента ("банковский контокоррент").
По моему мнению, контокоррентный договор не является отдельным, самостоятельным договорным типом. Он должен рассматриваться как генеральный договор (то есть
договор, устанавливающий общие права и обязанности сторон и предполагающий заключение в дальнейшем дополнительных договоров). Если ведение счета поручается
третьему лицу, необходимо заключение трехстороннего договора, предметом которого
являются права и обязанности участников и обслуживающей организации по проведению взаимных расчетов (установление порядка и сроков произведения отсрочки и зачетов однородных требований, которые будут возникать в будущем, и погашения образовавшихся на конец периода остатков).
В банковской деятельности контокоррент может приобрести большее значение, став
договором, организующим взаимоотношения банка и клиента либо двух банков. Речь
идет об образовании единых кредитно-расчетных счетов, то есть счетов, по которым
учитываются как поступающие доходы, в том числе кредитные средства, так и расходы.
При этом снимаются вопросы о статусе так называемых ссудных счетов, о возможности
погашать кредит непосредственно из прибыли, минуя расчетный счет. Банковский контокоррентный договор может рассматриваться как комплексный договор, объединяющий
элементы договора банковского счета, кредитного договора, поручения и комиссии.
Контокоррентный счет не отличается от обычного расчетного в том случае, если клиент
не производит заимствований у банка. Оформление кредитов, выданных через контокоррентный счет, следует упростить: каждое отдельное кредитное обязательство возникает
на основе генерального договора (договора контокоррента), и поэтому достаточно представления клиентом в банк требования установленного образца, подписанного уполномоченным работником банка.
В п. 1 названного постановления "О договоре контокоррента" контокоррент определялся как договор, по которому стороны взаимно заносят на единый счет свои требования друг к другу. Сторона, оказавшаяся должником при заключении счета, обязана уплатить другой стороне образовавшуюся разницу. Это определение достаточно универсально. Разновидность контокоррента — банковский контокоррент — можно определить как
генеральный договор между кредитной организацией (банком) и клиентом — юридическим лицом (в том числе другой кредитной организацией, гражданиномпредпринимателем), по которому банк обязуется по требованию клиента предоставлять
ему денежные средства, а также выполнять поручения последнего, а клиент обязуется
зачислять все поступающие денежные средства на контокоррентный счет и производить
все расчетные операции через банк.
5
Вильнянский С. И. Кредитно-расчетные правоотношения. — Харьков: Изд-во ХГУ, 1955, с. 15.
М. М. Основы банковского права. — М.: Госфиниздат, 1929, с. 41.
7 Малеева Е., Рыжков О. Договор контокоррента // Хозяйство и право, 1997, № 10, с. 120.
6 Агарков
67
БАНКОВСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
В качестве признаков, характеризующих контокоррент, можно назвать следующие: а)
контокоррент является договором, а не обычным видом счетоводства (юридические и
технико-бухгалтерские понятия необходимо различать; банковский контокоррент не
следует рассматривать как специальный ссудный счет — последний является лишь способом бухгалтерского учета выданного кредита); б) контокоррент предназначен для регулирования специально выделенных взаимных денежных требований сторон, исполнение которых откладывается; в) существует специфика способа прекращения требований,
занесенных на контокоррентный счет; г) ведение счета и подведение сальдо осуществляется сторонней специализированной кредитной организацией (в банковском контокорренте — банком–участником контокоррента). По природе данный договор консенсуальный, двусторонний, безвозмездный.
Сторонами договора контокоррента могут быть признаны любые субъекты гражданского права, за исключением государства. Другие ограничения по субъектному составу
нецелесообразны. Согласно п. 2 постановления "О договоре контокоррента" договор
вправе были заключать: кредитные организации между собой и клиентами; организации;
частные лица.
Представляется целесообразным законодательно определить, что ведение контокоррентного счета должно осуществляться кредитной организацией (предпочтительно создание специализированных кредитных организаций, занимающихся ведением контокоррентных счетов), поскольку такой порядок позволит избежать злоупотреблений, непреднамеренных ошибок, дополнительных организационных расходов, а также обеспечит
фискальные интересы государства.
В дальнейшем под участниками контокоррента имеются в виду прежде всего лица,
чьи требования учитываются с помощью контокоррентного счета. Однако нельзя забывать, что лицо, ведущее счет (осуществляющее записи и выводящее сальдо), также является участником контокоррентных отношений.
Существенное условие договора контокоррента — наличие перечня денежных требований, которые будут заноситься на счет, а также документов, рассматриваемых как
основание для произведения записей на счете. Таким образом, лицо, ведущее счет, под
угрозой ответственности должно учитывать лишь требования, подтвержденные надлежащим образом оформленными документами (счета, выписанные на основании договоров, и др.). Природе контокоррента, предполагающего отсрочку, противоречит занесение
требований, подлежащих немедленному исполнению.
На контокоррентный счет заносятся не сделки, а требования, возникающие из этих
сделок. Требование отражается по контокоррентному счету как отдельная статья, однако
при этом ни требование, ни соответствующий ему долг нельзя признать преобразованными в нечто новое. Само обязательство продолжает существовать и не теряет индивидуальности 8 . Контокоррентный счет предполагает занесение требований обеих сторон,
что делает контокоррентные отношения взаимными. Г. Ф. Шершеневич называл в качестве характерной черты контокоррента "начало нераздельности" 9 . Суть его — в приостановлении немедленного исполнения требований, превращении конкретных сделок лишь
в объяснение отдельных статей контокоррента.
Занесение требования на счет можно считать односторонним актом стороны, направленным на реализацию условий договора. Сторона вправе лишь просить контрагента не
включать либо исключить определенные требования из числа статей счета, что будет
означать немедленное исполнение этого требования. Однако подобное предложение
подрывает основу контокоррентных отношений.
Можно сформулировать определенные встречные (взаимные) обязанности сторон,
которые следует предусмотреть в контокоррентном договоре.
8 Иная
точка зрения была высказана М. М. Агарковым. — См.: Агарков М. М. Указ. соч., с. 42.
Г. Ф. Указ. соч., с. 589–590.
9 Шершеневич
68
БАНКОВСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
Ê Исполнять условия занесения требований на счет (представление необходимого
подтверждения того, что требование действительно и предусмотрено перечнем, согласованным сторонами).
Ë Воздерживаться от распоряжения отдельными занесенными на счет требованиями,
в том числе предъявлять к зачету, предъявлять по ним иски, требовать немедленного
исполнения, не предпринимать действий, влекущих отчуждение права требования (не
переуступать, не закладывать). Стороны должны предпринимать законные действия,
предотвращающие наложение ареста, обращение взыскания на требования, отраженные
по счету.
Ì Представлять по требованию другой стороны либо лица, осуществляющего ведение
счета, необходимые документы, связанные с требованием, заносимым на счет.
Í Уведомлять другого участника и лицо, ведущее контокоррентный счет, о принятии
сальдо (согласии с расчетом, подготовленным лицом, которое ведет счет).
В числе обязанностей лица, ведущего счет, можно выделить следующие.
Ê Производить учет требований каждого участника контокоррентного счета в соответствии с правилами (утвержденными государственным органом либо согласованными
сторонами), не принимать требования, не включенные в перечень, не подтвержденные
надлежащим образом.
Ë Определять соотношение требований участников контокоррентного счета по окончании установленного периода и представлять участникам не позднее установленного в
договоре срока отчет с указанием сальдо и всех учетных требований со ссылкой на основания их возникновения.
Ì Обеспечивать тайну операций, гарантировать защиту от искажения и фальсификации полученных данных. Кроме того, сохранять документацию в течение срока, согласованного сторонами (желательно законодательное закрепление этого срока и порядка
раскрытия соответствующей информации, предоставления справок).
Í Еженедельно (либо в иные сроки) информировать участников о состоянии счета.
Оказывать консультационное содействие, в том числе по подготовке документов для
принудительного взыскания сальдо.
Î Предпринимать меры к урегулированию споров между участниками, вытекающих
из контокоррента.
В отношении требований, занесенных на счет, исковая давность начинает течь лишь с
момента закрытия контокоррентного счета 10 . Если обязательство возникло до начала
функционирования контокоррента, а потом требования были занесены на счет, исковая
давность приостанавливается.
В период действия договора контокоррентного счета одна из сторон может передавать другой стороне некоторые суммы денежных средств в расчете на погашение части
своего долга. Однако подобные взносы не должны считаться платежами и погашать долг.
Долг может погашаться лишь при закрытии счета, а внесенные до этого момента суммы
могут рассматриваться только как статьи, влияющие на сальдо. Иное разрешение этого
вопроса содержится в § 273 книги 2 Свода английского права 11 , который гласит: "Когда
между сторонами установлены контокоррентные отношения в форме одного счета или
нескольких счетов, то предполагается, что совершенные платежи относятся к погашению
более ранних статей счета, если в момент платежа не было дано иного указания".
Следует обратить внимание еще на один вопрос исполнения договора контокоррентного счета. Речь идет о начислении процентов за пользование кредитом в системе контокоррента. Технически начисление и учет процентов ведутся различными способами. При
этом возникает вопрос о допустимости анатоцизма ("сложных процентов"), когда исчисление процентов осуществляется не только с первоначальной суммы, но и с наросших за
10 В постановлении "О договоре контокоррента" используется термин "заключение контокоррентного счета", который не должен отождествляться с термином "заключение договора контокоррента".
11 Свод английского права / Под ред. Э. Дженкса. — М.: Юридическое изд-во НКЮ СССР, 1941.
69
БАНКОВСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
истекшее время процентов. В российском дореволюционном праве ст. 2022 ч. 1 т. X
Свода законов гражданских запрещала начисление процентов на проценты. Однако в
практике банков, ведущих контокоррентные счета, анатоцизм неизбежен: сальдо, фактически включающее проценты, переносится на новый счет и на него вновь начисляются
проценты. Решением 4-го департамента Правительствующего Сената Российской империи 1880 года № 1261 было исключено применение ст. 2022 к контокоррентным отношениям 12 . Статья 213 Гражданского кодекса РСФСР 1922 года, запрещающая сложные
проценты, не распространяла запрет на сделки, совершенные кредитными организациями, в том числе и на контокоррентные операции. В первой части Гражданского кодекса
РФ 1994 года нет запрета на начисление сложных процентов. Пункт 2 ст. 839 ГК РФ
допускает сложные проценты в отношении договора банковского вклада: невостребованные проценты увеличивают сумму вклада, на которую начисляются проценты.
Некоторые вопросы возникают при анализе природы закрытия контокоррентного счета (то есть его сальдирования). Закрытие производится лицом, осуществляющим ведение счета. В законе нужно предусмотреть следующие основания закрытия: а) истечение
срока, установленного в соглашении; б) требование стороны, если срок не установлен; в)
в случае ликвидации юридического лица как одной из сторон. Для сравнения можно
отметить, что п. 5 постановления "О договоре контокоррента" предусматривал, что при
отсутствии договоренности закрытие счета производится в первый день квартала.
Закрытие контокоррентного счета не означает прекращения договора контокоррента
— сальдо может быть перенесено на новый счет и открыть следующий период. Расчет
итогов по контокоррентному счету производится организацией, на которую возлагается
ведение счета. В случае банковского контокоррента расчет посылает либо банк, если
речь идет об отношениях с клиентом, либо одна из кредитных организаций, которой
поручена эта работа, если счет отражает отношения банков друг с другом.
Следует сказать о варианте, когда счет ведет один из участников. Представление расчета связывает сторону, составившую его. Начинающий расчет признает свои долги, еще
не зная, признает ли их контрагент. Молчание стороны, получающей расчет, может быть
расценено как согласие с ним. Предпочтительно, чтобы в договоре было указание на то,
что отсутствие возражений считается принятием расчета.
Возможно ли частичное оспоривание расчета? Эндеман и Бринкман полагали, что
расчет признается только целиком. М. С. Студентский, Г. Ф. Шерше-невич, напротив,
писали, что направление расчета не более чем предложение к окончательному расчету.
Это мнение представляется более обоснованным. Если бы мы присоединились к противоположной точке зрения, то исключили бы возможность корректировки, исправления
ошибок в расчете, что вызвало бы серьезные трудности во взаимоотношениях сторон. В
литературе встречается утверждение о том, что с момента признания сальдо и заключения счета занесенные обязательства теряют свою самостоятельность, индивидуальность,
не могут быть предметом отдельных исков 13 . По моему мнению, вплоть до выведения
сальдо обязательства продолжают существовать. Лишь с закрытием счета можно говорить об их прекращении, но не об обезличивании.
В отношении природы сальдо и закрытия счета были высказаны различные мнения.
Э. Вормс, М. Студентский полагали, что заключение счета есть зачет взаимных требований, отраженных по контокоррентному счету. Установленное сальдо — это признанный
стороной долг. По воле обеих сторон этот долг носит абстрактный характер и кредитор
не обязан доказывать основания его возникновения, так как сальдо является лишь результатом ранее учтенных законных требований и долгов. Таким образом, в отношении
сальдо происходит новация: сальдо, не имея ничего общего с ранее существовавшими
долгами, соединило их в единое целое. То есть взаимные, "перекрывающие" друг друга
требования погашаются зачетом, а признание остатка означает его новацию в новый
12 См.:
Шершеневич Г. Ф. Указ. соч., с. 599.
Е., Рыжков О. Указ. соч., с. 122.
13 Малеева
70
БАНКОВСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
долг. Новацию видел в выведении сальдо и Г. Ф. Шершеневич 14 . Е. Малеева и
О. Рыжков придерживаются аналогичного взгляда. Указанные авторы видят новацию в
замене обязательств из определенного круга сделок обязательством из ведения контокоррентного счета, носящим встречный, однородный и абстрактный характер 15 . Данное
положение заимствовано из французской и итальянской доктрины, с тем, однако, отличием, что иностранные авторы определяют момент новации занесением денежного требования на контокоррентный счет.
Приведенная точка зрения вызывает возражения. Следует заметить, что новация не
может заключаться в замене одного обязательства другим, отличным лишь тем, что кредитор и должник меняются местами. Новация требует изменения характера обязательства либо личности стороны в обязательстве. Полагаю, при анализе природы контокоррентного счета можно вообще избежать конструкции новации. При подобном подходе
исчезает такая проблема, как невозможность по соглашению сторон создавать абстрактные обязательства без особого указания закона и отсутствие права на предъявление иска
о взыскании сальдо на основании договора контокоррента без рассмотрения всех сделок
между сторонами. Объясняется и тот факт, что меры обеспечения требований, учтенных
на контокоррентном счете, сохраняют свою силу. Подобное положение содержится в
пп. 11–12 постановления "О договоре контокоррента". Сохраняет свою силу и договор
поручительства, так как п. 1 ст. 367 ГК РФ указывает, что поручительство прекращается
в случае изменения обеспеченного им обязательства, влекущего увеличение ответственности или иные неблагоприятные последствия для поручителя, без согласия последнего.
Несомненно, что контокоррент — более прогрессивная форма сотрудничества субъектов, но применяется он в России достаточно редко. Банковский контокоррент не находит применения прежде всего по причине ненадежного финансового положения клиентов. Кроме того, финансовое законодательство препятствует развитию новых форм кредитования (режим ссудных счетов, правила осуществления расчетных операций).
Именно контокоррент является основой так называемых клиринговых операций.
Л. Г. Ефимова определяет клиринг как "систему безналичных расчетов, основанную на
зачете взаимных требований" 16 .
Клиринг следует рассматривать в качестве разновидности контокоррента. Центральный банк РФ отмечал "важную роль в развитии платежных отношений негосударственных клиринговых организаций" и высказывал намерение "стимулировать и поддерживать развитие негосударственных клиринговых систем" 17 . Период действия контокоррентного счета обычно называется "клиринговым сеансом". Соотношение требований и
обязательств участника (так называемая "позиция") определяется на конец периода. Закрытая позиция означает равенство требований и обязательств. Открытая длинная позиция показывает, что совокупность обязательств меньше совокупности требований, открытая короткая — что совокупность требований больше совокупности долгов. В клиринге участвуют как две, так и несколько кредитных организаций, которые заключают
многостороннее соглашение и определяют расчетного агента группы. Последним может
быть как обычный банк, так и особая клиринговая организация (клиринговый центр,
палата согласно Федеральному закону "О банках и банковской деятельности" являются
иными кредитными организациями).
В США клиринг осуществляется палатой Федеральной резервной системы, в Великобритании — специализированными клиринговыми палатами, объединенными в Комитет
Лондонских и Шотландских банкиров, во Франции организованы клиринговые палаты
14 Шершеневич
Г. Ф. Указ. соч., с. 598.
Е., Рыжков О. Указ. соч., с. 124.
16 Ефимова Л. Г. Банковское право. — М.: БЕК, 1994, с. 160.
17 Пункт 15, абз. 1 п. 16 Стратегии развития платежной системы РФ, утвержденной Советом директоров ЦБ
РФ 1 апреля 1996 года // Деньги и кредит, 1996, № 6, с. 6.
15 Малеева
71
БАНКОВСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
департаментов 18 . В России клиринговые отношения регулируются ч. 1 ст. 80 Федерального закона "О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)", Положением
о проведении безналичных расчетов кредитными организациями в Российской Федерации, утвержденным приказом ЦБ РФ от 25 ноября 1997 года № 5-П 19 , Временным положением о клиринговом учреждении, утвержденным ЦБ РФ 10 февраля 1993 года.
Последние несколько лет в печати появлялись сообщения о создании клиринговых
организаций: Межбанковского финансового дома, Финансовой группы Урала, Информбанка, Московского клирингового центра, Центральной рас-четной палаты. Однако, как
правило, каждый банк-участник переводит средства клиентов в пределах имеющихся
средств по корреспондентскому счету, практически не применяя зачетных функций клиринга. Таким образом, возможности конструкции контокоррента пока не используются в
полную силу по вышеуказанным причинам. В полной степени конструкции контокоррента соответствует лишь модель клиринга, не требующая предварительного депонирования средств на счетах участников в клиринговом учреждении. Не совсем правы те
авторы, которые относят к клирингу вариант, предусматривающий, что все участники на
начало операционного дня должны иметь на счетах средства в объеме, необходимом для
клиринга, а операции осуществляются в пределах кредитового остатка на счете 20 . Например, банк "Российский кредит" и "Торибанк", использовавшие клиринг, предоставляли клиентам необходимый контокоррентный кредит, ограничивая его лимитом и требуя
залога высоколиквидных активов 21 .
В настоящее время постановление Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг от
23 ноября 1998 года № 51 "Об утверждении Положения о клиринговой деятельности на
рынке ценных бумаг Российской Федерации" в соответствии со ст. 42 Федерального
закона от 22 апреля 1996 года № 39-ФЗ "О рынке ценных бумаг" достаточно детально
регулирует клиринговую деятельность на рынке ценных бумаг. Согласно п. 2.1 этого
Положения клиринговой деятельностью (клирингом) признается профессиональная деятельность на рынке ценных бумаг по определению взаимных обязательств по сделкам,
совершенным на рынке ценных бумаг (сбор, сверка, корректировка информации по сделкам с ценными бумагами и подготовка бухгалтерских документов по ним), и их зачету по
поставкам ценных бумаг и расчетам по ним.
Представляется необходимой разработка нормативных актов о договорах контокоррента, а также о клиринге в системе банков. Прежде всего, желательно включение в Гражданский кодекс РФ норм, определяющих права и обязанности по договору банковского
контокоррента (в главу "Договор банковского счета"). Необходимо внести изменения в
Федеральный закон "О банках и банковской деятельности", устанавливающие особый
статус контокоррентных счетов и особое положение специализированных клиринговых
учреждений. Кроме того, целесообразно принятие Центральным банком РФ акта, посвященного техническому оформлению и бухгалтерскому учету контокоррентных операций. Так, следует внести дополнения в Положение ЦБР от 25 ноября 1997 года № 5-П "О
проведении безналичных расчетов кредитными организациями в Российской Федерации"
(глава 7 "Корреспондентские отношения").
М. КАРПОВ,
аспирант Московской государственной
юридической академии
18 Ривуар Ж. Техника банковского дела. Пер. с франц. / Общ. ред. И. В. Широких. — М.: АО Издательская
группа "Прогресс", "Универс", 1993, с. 86.
19 Вестник Банка России, 1997, № 81.
20 Банковская система России. Настольная книга банкира. Кн. 2. — М.: ТОО Инженерно-консалтинговая
компания "ДеКа", 1995, с. 340.
21 См. : "Экономика и жизнь", 1996, № 12, с. 4; № 32, с. 12.
72
БАНКОВСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
73
ПРАКТИКА И ОПЫТ
ДОПУСТИМОСТЬ УСТУПКИ ТРЕБОВАНИЯ
Памяти профессора А. А. Собчака
§ 1. Принцип: уступаемость требований
Из Гражданского кодекса РФ (п. 1 ст. 382) следует, что требования (права требования), как правило, являются уступаемыми. При этом не имеет значения, из
какого основания они возникли: уступить можно как основанное на договоре
регулятивное право требования (например, требование о возврате суммы займа
— п. 1 ст. 807), так и вытекающее из правонарушения охранительное право требования (например, притязание на возмещение убытков — п. 1 ст. 15, притязание
на уплату неустойки — п. 1 ст. 330) 1 .
Поскольку уступка возможна только в отношении "права (требования), принадлежащего кредитору на основании обязательства" (п. 1 ст. 382 ГК РФ), не
могут быть уступлены права, которые не являются обязательственными субъективными правами, а именно: право собственности (ст. 209 ГК РФ) и другие
вещные права (п. 1 ст. 216, п. 1 ст. 334 ГК РФ), право членства в корпорации,
исключительные права (например, право на товарный знак — п. 1 ст. 4 Закона
РФ "О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров", право на использование охраняемых патентом изобретения, полезной модели или промышленного образца — п. 1 ст. 10 Патентного закона
РФ 2 ), права на совершение односторонних действий (например, право выбора
предмета исполнения в альтернативном обязательстве — ст. 320 ГК РФ, право на
отмену дарения — п. 1 ст. 578 ГК РФ), установительные и преобразовательные
притязания (например, притязание о признании права собственности на жилой
дом — абз. 2 ст. 12 ГК РФ, право на оспаривание сделки — п. 1 ст. 179 ГК РФ), а
также другие субъективные гражданские права, не обладающие признаками обя-
1 Enneccerus L., Kipp Th., Wolff M. Lehrbuch des bürgerlichen Rechts. 23–27 Aufl. Marburg, 1927. Bd. 1. Abt. 2.
S. 245; Heinrichs H. Kommentar zu §§ 398–413 // Palandt Î. Bürgerliches Gesetzbuch. Kurzkommentar. 41 Aufl. Mü
nchen, 1982. S. 413, 414; Esser J., Schmidt E. Schuldrecht. Allgemeiner Teil: ein Lehrbuch. 7 Aufl. Heidelberg, 1993.
Bd. 1. Teilbd. 2. S. 284; Gauch P., Schluep W., Schmid J., Rey H. Schweizerisches Obligationenrecht. Allgemeiner
Teil. 7 Aufl. Zürich, 1998. Bd. 2. S. 299.
2 Допускаемая ст. 25 Закона РФ "О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров" и п. 6 ст. 10 Патентного закона РФ уступка товарного знака и патента не является уступкой в
смысле п. 1 ст. 382 ГК РФ и на нее не распространяется действие норм цессионного права.
ПРАКТИКА И ОПЫТ
зательственных субъективных прав (например, преимущественное право покупки — абз. 1 п. 1 ст. 250 ГК РФ 3 , негаторное притязание — ст. 304 ГК РФ).
§ 2. Уступаемость требований
различного рода и количества
Если требования уступаемы, то не имеет значения ни их число, ни характер. В
частности:
¶ Цедент может уступить цессионарию как одно требование, так и несколько
требований (например, все требования в отношении определенного должника).
При делимости предмета обязательства возможна также частичная цессия: цедент уступает лишь часть требования и удерживает остаток или уступает одну
часть одному, а другую — другому цессионарию 4 . Необходимость в частичной
цессии возникает, когда уступка совершается в целях погашения долга, а размер
подлежащего уступке требования превышает размер задолженности цедента перед цессионарием.
· Нет оснований сомневаться в возможности уступки условных требований 5 .
Однако при уступке суспензивно обусловленного требования цессионарий приобретает требование только с наступлением условия, причем приобретает его не
непосредственно, а как правопреемник цедента.
¸ Допустима уступка будущего требования, то есть требования, которое еще
не существует при заключении договора уступки (например, требования об уплате покупной цены из будущей купли-продажи определенной вещи) 6 . Но такая
уступка проявляет свое действие только в момент возникновения требования
у цедента. Поскольку возникшее требование на "логическую" секунду включается в имущество цедента, обладающего властью распоряжаться требованием, и
лишь затем автоматически переходит к цессионарию, опосредующий переход
данного требования договор уступки отвечает всем признакам распорядительной
сделки.
В литературе бытует мнение, будто при уступке будущего требования последнее возникает непосредственно в имуществе цессионария, то есть без про-
3 На недопустимость уступки преимущественного права покупки указывает п. 4 ст. 250 ГК РФ. Но этот
пункт совершенно излишен. В самом деле, преимущественное право покупки состоит в возможности участника
долевой собственности требовать от сособственника, желающего реализовать свою долю, заключения договора
купли-продажи доли по цене, за которую она продается, и на прочих равных условиях. Поскольку преимущественное право покупки обязывает соответствующего сособственника не к передаче доли (обязанность передать
долю возникнет только в момент заключения договора купли-продажи доли), а к заключению договора, то это
право как право, не опосредующее отношение по перемещению имущества или иных результатов труда, нельзя
рассматривать в качестве обязательственного субъективного права. Между тем предметом уступки служат
исключительно обязательственные субъективные права (п. 1 ст. 382 ГК РФ). Отсюда явствует, что преимущественное право покупки не подлежит уступке не в силу предписания п. 4 ст. 250 ГК РФ, а в потому, что оно не
является правом, принадлежащим кредитору на основании обязательства.
4 Enneccerus L., Kipp Th.,Wolff M. Op. cit. S. 256; Derleder P. Teilzession und Schuldnerrechte // Archiv für die
civilistische Praxis. 1969. Bd. 169. S. 97–123; Heinrichs H. Op. cit. S. 408; Medicus D. Schuldrecht I. Allgemeiner
Teil: ein Studienbuch. l0 Aufl. München, 1998. S. 350.
5 Gierke Î. Deutsches Privatrecht. München und Leipzig, 1917. Bd. 3. S. 186; Leonhard F. Allgemeines Schuldrecht des BGB. München und Leipzig, 1929. S. 655; Keller M., Schöbi C. Das schweizerische Schuldrecht. 2 Aufl.
Basel und Frankfurt a. M., 1985. Bd. 4. S. 56; Flume W. Allgemeiner Teil des bürgerlichen Rechts. 4 Aufl. Berlin;
Heidelberg; New York, 1992. Bd. 2. S. 703 ff.
6 Larenz K. Lehrbuch des Schuldrechts. 2 Aufl. München und Berlin, 1957. Bd. 1. S. 284; Tuhr A., Escher A. Allgemeiner Teil des schweizerischen Obligationenrechts. 3 Aufl. Zürich, 1974. Bd. 2. S. 349; Schlechtriem P. Schuldrecht. Allgemeiner Teil. 3 Aufl. Tübingen, 1997. S. 287 ff.; Schwenzer I. Schweizerisches Obligationenrecht. Allgemeiner Teil. Bern, 1998. S. 462 ff.
75
ПРАКТИКА И ОПЫТ
межуточного приобретения требования цедентом 7 . Однако "теория непосредственности" не согласуется с распорядительным характером уступки, который
проявляется в том, что уступленное требование выделяется из имущества цедента и переходит в имущество цессионария. Кроме того, она ухудшает правовое
положение должника. Ведь если требование возникает прямо у цессионария, а не
переходит к нему от цедента, то вследствие отсутствия преемства в требовании
должник не может противопоставить цессионарию возражения, которые он в
момент возникновения требования имел против цедента. Поэтому следует присоединиться к "теории промежуточности", согласно которой уступленное будущее требование возникает в лице цедента с тем, чтобы после "юридической",
или "логической", секунды автоматически перейти к цессионарию 8, 9 .
При неоднократных уступках цедентом одного и того же будущего требования, несмотря на то, что его противоречащие друг другу распоряжения вступают
в силу одновременно (в момент возникновения требования), преимущество
должно отдаваться первой по времени совершения уступке 10 . Однако должник
посредством добросовестного исполнения любому из цессионариев данного цедента освобождается от своей обязанности.
Применительно к уступке будущих требований действует принцип определенности. Определенность уступленного будущего требования в отношении его
содержания, размера и личности должника должна проявляться не в момент заключения договора уступки, а в момент возникновения требования 11 . С точки
зрения принципа определенности будет недействительным договор уступки требования об оплате покупной цены из будущей купли-продажи некой вещи, если
цедент впоследствии продаст эту вещь вместе с другими вещами за цену, не позволяющую установить цену той вещи, которая имелась в виду в договоре уступки.
¹ Ни в коем случае не исключается уступка требования из взаимного договора 12 . В результате уступки такого требования цессионарий не становится
стороной договора 13 ; он заменяет цедента только в том основном обязательственном отношении, в которое входит уступленное ему требование. Участниками
второго основного обязательственного отношения, равно как и субъектами дополнительных прав и обязанностей, которые связаны с основными обязательственными отношениями, продолжают оставаться договорные контрагенты — цедент и должник. Поэтому debitor cessus, являющийся кредитором по второму
основному обязательственному отношению, не вправе предъявить цессионарию
требование о встречном исполнении. Но он может противопоставить ему все
7 Leonhard F. Ор. cit. S. 656; Siber Н. Schuldrecht. Leipzig, 1931. S. 140, Tuhr A., Escher A. Îð. cit. S. 349; Lüke
G. Grundfragen des Zessionsrechtes // Juristische Schulung. 1995. S. 94.
8 Enneccerus L., Kipp Th., Wolff M. Op. cit. S. 244; Larenz K. Op. cit. S. 284; Keller M., Schöbi C. Op. cit.
S. 60; Gauch P., Schluep W., Schmid J., Reу H. Op. cit. S. 302.
9 "Теория промежуточности" получила признание со стороны российского законодателя (см. абз. 1 п. 2
ст. 826 ГК РФ).
10 Medicus D. Ор. cit. S. 343.
11 Brox Н. Allgemeines Schuldrecht. 24 Aufl. München, 1997. S. 237; Medicus D. Op. cit. S. 342.
12 Enneccerus L., Kipp Th., Wolff M. Op. cit. S. 244; Brügmann W. Die Abtretung von Forderungen aus gegenseitigen Verträgen. Hamburg, 1934. S. 1–110; Gernhuber J. Synallagma und Zession // Festschrift für Ludwig Raiser. T
übingen, 1974. S. 57 ff.; Guhl T. Das schweizerische Obligationenrecht mit Einschluss des Handels- und Wertpapierrechts. 8 Aufl. Zürich, 1995. S. 247.
13 "Если уступлено требование из договорного отношения, то несмотря на эту уступку договор продолжает
существовать между прежними сторонами" (Gаuch P., Schluep W., Schmid J., Reу H. Op. cit. S. 302).
76
ПРАКТИКА И ОПЫТ
возражения, обоснованные против его предшественника, включая возражение о
невыполнении договора цедентом 14 .
º Возможна уступка требований, вытекающих из правонарушений и объективно-противоправных деяний: требования о возмещении убытков (п. 1 ст. 15
ГК РФ) 15 , требования из неосновательного обогащения (п. 1 ст. 1102), требования об уплате неустойки (п. 1 ст. 330) 16 , требования о возмещении вреда, причиненного имуществу (абз. 1 п. 1 ст. 1064), и др.
В связи с изложенным следует признать ошибочной позицию арбитражных
судов, которые противоправно объявляют недействительными договоры уступки
требований об уплате неустойки и возмещении убытков. Приведем пример этой
порочной практики.
28 сентября 1995 года Арбитражный суд Ярославской области отказал в
удовлетворении иска ТОО "Корпорация АВС" к Сберегательному банку РФ о
взыскании 1 180 000 000 руб. — суммы, списанной в безакцептном порядке Переславским отделением Сберегательного банка РФ с расчетного счета своего
клиента — АОЗТ УКС "Переславльстрой". При этом суд сослался на то, что
договор уступки, по которому АОЗТ УКС "Переславльстрой" передало свое
требование о возмещении убытков ТОО "Корпорация АВС" и который лежит в
основании предъявленного иска, "не соответствует требованиям закона и не
порождает права истца на предъявление требований к банку". Давая такую
оценку договору уступки, суд исходил из следующих доводов, изложенных в мотивировочной части решения: "Все операции по зачислению и списанию средств
со счета АОЗТ УКС "Переславльстрой" осуществляются Переславским отделением Сбербанка в рамках договора на расчетно-кассовое обслуживание. Неправильное списание средств со счета владельца является нарушением условий заключенного договора. Уступка требования, предусмотренная главой 24 ГК РФ,
означает перемену лиц в обязательстве, то есть в данном случае в договоре
банковского счета. Уступка требования о возмещении банком убытков, связанных с ненадлежащим исполнением им договорных обязательств перед своим
клиентом, который не выбывает из обязательства и остается клиентом банка,
не соответствует сущности предусмотренной законом сделки" 17 .
О незаконности и необоснованности данного решения свидетельствуют следующие обстоятельства.
Согласно п. 1 ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на
основании обязательства, может быть уступлено им другому лицу. В силу п. 2
ст. 307 ГК РФ обязательства возникают как из договора, так и из правонарушения (каковым, например, является деликт, неисполнение или ненадлежащее исполнение договорного обязательства и т. д.). Из сопоставления п. 1 ст. 382 и п. 2
ст. 307 ГК РФ следует, что уступка возможна в отношении любого обязательст-
14 Pick E. Einwendungen bei dem gegenseitigen Vertrag nach Abtretung der Forderung // Archiv für die
civilistische Praxis. 1972. Bd. 172. S. 39 ff.
15 Gierke Î. Op. cit. S. 185 mit Anm. 29; Heinrichs H. Op. cit. S. 414; Esser J., Schmidt E. Op. cit. S. 284; Gauch
P., Schluep W., Schmid J., Reу H. Op. cit. S. 299.
16 Gierke Î. Op. cit. S. 185 mit Anm. 29; Enneccerus L., Kipp Th., Wolff M. Op. cit. S. 245; Heinrichs H. Op. cit.
S. 413; Крашенинников Е. А. К теории права на иск. — Ярославль, 1995, с. 17.
17 Архив Арбитражного суда Ярославской области за 1995 г., дело A/1-76.
77
ПРАКТИКА И ОПЫТ
венного требования независимо от источника возникновения: договора или гражданского правонарушения 18 .
В рассматриваемом случае уступке подлежало принадлежащее АОЗТ УКС
"Переславльстрой" требование о возмещении убытков, которое совместно с корреспондирующей ему обязанностью банка возместить причиненные им убытки
составляло содержание обязательства, появившегося вследствие допущенного
банком правонарушения. Уступка требования по этому обязательству не противоречила нормам цессионного права и не воспрещалась договором на расчетнокассовое обслуживание, заключенным между АОЗТ УКС "Переславльстрой" и
Переславским отделением Сберегательного банка РФ. Отсюда явствует, что договор уступки, посредством которого АОЗТ УКС "Переславльстрой" передало
свое требование о возмещении убытков ТОО "Корпорация АВС", полностью
соответствовал требованиям закона.
Пытаясь обосновать недействительность этого договора, суд применял следующую аргументацию: уступка требования о возмещении убытков означает
перемену лиц в договоре банковского счета (договоре на расчетно-кассовое обслуживание), но поскольку АОЗТ УКС "Переславльстрой" в результате уступки
не выбывает из обязательства, основанного на договоре банковского счета, и
остается клиентом банка, создается положение, при котором по одному договору
банковского счета у банка появляются два клиента, что юридически немыслимо.
Следовательно, рассматривае-мая сделка об уступке требования "не соответствует сущности предусмотренной законом сделки". Однако эта аргументация не
выдерживает кри- тики.
Договор банковского счета, связывающий АОЗТ УКС "Переславльстрой" со
Сбербанком, лежал в основе возникновения договорного обязательства между
этими субъектами. Будучи регулятивным по своей природе, это обязательство
включало в себя права и обязанности контрагентов, предусмотренные ст. 110
Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик (договор банковского счета). Безакцептно списав 1 180 000 000 руб. с расчетного счета АОЗТ
УКС "Переславльстрой", банк совершил правонарушение, повлекшее возникновение между сторонами нового, не существовавшего ранее и не укладывавшегося
в рамки договорного обязательственного отношения охранительного обязательства, состоявшего из притязания АОЗТ УКС "Переславльстрой" на возмещение
убытков и обязанности банка возместить причиненные им убытки. Указанное
охранительное обязательство не было элементом подвергнутого нарушению регулятивного обязательства и имело самостоятельное и отдельное от него существование. Но если притязание на возмещение убытков проистекало не из договора
банковского счета, а из нарушения порожденного этим договором обязательства
и входило в состав не нарушенного банком обязательства, а самостоятельного
охранительного обязательства, то и уступка данного притязания повлекла замену
кредитора только в охранительном обязательстве. Правопреемства по регулятивному обязательству, базировавшемуся на договоре банковского счета, в результате такой уступки не произошло. Договорное обязательство продолжало
связывать Сбербанк и АОЗТ УКС "Переславльстрой", которое оставалось един-
18 "Уступлено в принципе может быть любое требование, причем независимо от его правового основания ...
Иными словами, не играет роли, возникло требование из договора, недозволенного действия, неосновательного
обогащения или из иных ... правовых оснований (например, через легат...)" (Кeller М., Schöbi С. Ор. cit. S. 56).
78
ПРАКТИКА И ОПЫТ
ственным клиентом банка по заключенному между ними договору на расчетнокассовое обслуживание.
Таким образом, утверждение Арбитражного суда Ярославской области, будто
рассматриваемый договор уступки не соответствует сущности предусмотренной
законом сделки, является глубоко ошибочным, а опирающееся на это утверждение судебное решение — незаконным и необоснованным.
§ 3. Исключение уступаемости требований
А. Основания исключения
Уступаемость требований может быть исключена в силу природы требования,
через соглашение сторон или на основании предписания закона (ст. 383, 388 ГК
РФ).
1. Исключение уступаемости в силу природы требования касается требований, которые неразрывно связаны с личностью кредитора (так называемые высокоперсонифицированные требования) или при которых личность кредитора
имеет существенное значение для должника 19 . К таким требованиям относятся
требование о предоставлении содержания (п. 1 ст. 601 ГК РФ), требование об
уплате алиментов (ст. 383 ГК РФ), требование о предоставлении имущества в
пользование (ст. 606, п. 1 ст. 626, п. 1 ст. 650, п. 1 ст. 671, п. 1 ст. 689 ГК РФ),
требование о компенсации морального вреда (ст. 151 ГК РФ), требование об исполнении завещательного отказа (абз. 1 ст. 538 ГК РСФСР) и т. д.
2. Кредитор и должник по требованию могут исключить его уступаемость через соглашение (pactum de non cedendo) 20 . Оно может быть заключено как при
обосновании требования, так и позднее 21 . Соглашение не только обязывает кредитора воздерживаться от уступки, но и лишает требование способности быть
уступленным. Поэтому должник может противопоставить pactum de non cedendo
даже добросовестному цессионарию.
3. В некоторых случаях сам закон исключает уступаемость требований. Например, согласно закону не являются уступаемыми требование о возмещении
вреда, причиненного жизни или здоровью (ст. 383 ГК РФ), и требование, воплощенное в именном чеке (п. 2 ст. 880 ГК РФ).
От неуступаемых требований следует отличать ограниченно уступаемые требования, то есть требования, уступка которых возможна лишь при определенных
предпосылках. Так, в силу п. 2 ст. 589 ГК РФ требования из договора постоянной
ренты могут быть уступлены только гражданам, а также некоммерческим организациям, если это не противоречит закону и соответствует целям их деятельности.
Б. Последствия уступки неуступаемых требований
Договор уступки неуступаемого требования недействителен. Это означает,
что он не изменяет принадлежности требования: последнее продолжает оставаться у цедента, в силу чего последующее распоряжение требованием, исходящее от цессионария, не порождает никаких последствий. Исключение уступаемости требования на основании предписания закона должно учитываться судом
19
Larenz K. Op. cit. S. 283; Keller M., Schöbi C. Op. cit. S. 58.
Stegemann. Das pactum de non cedendo // Archiv für die civilistische Praxis. 1884. Bd. 67. S. 315–322; Lüke
W. Das rechtgeschäftliche Abtretungsverbot // Juristische Schulung. 1992. S. 114–116.
21 Enneccerus L ., Kipp Th., Wolff M. Op. cit. S. 245.
20
79
ПРАКТИКА И ОПЫТ
по долгу службы, а исключение через соглашение сторон — лишь в случае заявления должником возражения о недопустимости уступки 22 .
В предшествующем изложении отмечалось, что pactum de non cedendo лишает
требование способности быть уступленным. Однако должник может устранить
его неуступаемость с обратным действием посредством одобрения договора уступки этого требования 23 . Признание за должником такой возможности основывается на том, что согласованный сторонами запрет уступки устанавливается в
интересах должника и что отказ должника от этого запрета не ущемляет ничьих
интересов.
При исключении уступаемости в силу природы требования необходимо проводить различие между высокоперсонифицированными требованиями (например, требованием об уплате алиментов) и требованиями, при которых личность
кредитора имеет существенное значение для должника (например, требованием о
предоставлении имущества в пользование). Неуступаемость высокоперсонифицированного требования обусловлена тем, что цель, которую преследовал законодатель, предусматривая это требование, может быть достигнута только исполнением данному управомоченному. Поэтому уступка здесь недопустима и
тогда, когда должник ее одобряет. Уступаемость требования, при котором личность кредитора имеет существенное значение для должника, исключается лишь
в интересах последнего. Поэтому, если должник одобрил уступку такого требования, она должна рассматриваться как допустимая 24 .
Е. КРАШЕНИННИКОВ
ЗАЩИТА ПРАВА НА ТОВАРНЫЙ ЗНАК:
НОВЫЙ ОПЫТ
Широкое применение в последние годы института интеллектуальной собственности,
закрепленного ныне конституционной нормой (в ст. 44 Конституции РФ 1993 года), актуализировало, в частности, вопросы о защите исключительных прав на товарный знак.
В настоящей статье хотелось бы обобщить определенный опыт такой защиты, связанный
с использованием товарных знаков в названиях периодических печатных изданий. Согласно ч. 2 п. 1 ст. 22 Закона РФ от 23 сентября 1992 года "О товарных знаках, знаках
обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров" (далее — Закон) использованием может быть признано применение товарного знака в печатных изданиях.
Обобщая ряд конкретных случаев, связанных с жалобами владельцев товарных знаков, смоделируем некую типичную ситуацию.
Допустим, фирма А являлась учредителем средства массовой информации (журнала
А), зарегистрированного в соответствии с Законом РФ "О средствах массовой информации". Указанная фирма с 1992 года пользовалась также исключительными правами на
22
Keller M., Schöbi C. Op. cit. S. 58–59.
Medicus D. Op. cit. S. 345; Bucher E. Schweizerisches Obligationenrecht Allgemeiner Teil ohne Deliktsrecht. 2
Aufl. Zürich, 1988. S. 542.
24 Larenz K. Op. cit. S. 283, 284; Keller M., Schöbi C. Op. cit. S. 60.
23
80
ПРАКТИКА И ОПЫТ
товарные знаки А, В и С. Однако когда фирма А попыталась зарегистрировать периодические издания с названиями "В" и "С", представители Министерства печати (данное
наименование используется в качестве обобщенного для обозначения ведомства, наименование которого в 1997–1999 годах неоднократно менялось) уведомили представителей
фирмы (в устной беседе), что регистрация невозможна, поскольку периодические печатные издания с такими названиями уже зарегистрированы. Представители министерства
не смогли, впрочем, предоставить информацию о том, выходят ли и распространяются
ли реально эти издания. Соответствующего контроля министерство не осуществляет.
Таким образом, права фирмы А на соответствующие товарные знаки оказались нарушенными. Однако особенность ситуации состоит в том, что из Закона напрямую не следует, что сам факт регистрации периодических изданий с указанными названиями в Министерстве печати является нарушением исключительных прав фирмы А на одноименные товарные знаки. Таким нарушением в соответствии с буквой указанного Закона является лишь издание и распространение таких периодических изданий.
Что вправе предпринять владелец товарных знаков (в нашем случае фирма А) в подобной ситуации? Наиболее целесообразными представляются следующие меры.
Ê В первую очередь, необходимо подать официальное заявление от имени А в Министерство печати с просьбой зарегистрировать периодические издания с интересующими
фирму названиями. Это необходимо для того, чтобы получить от Министерства печати
официальный отказ в регистрации с указанием оснований такого отказа. При этом необходимо иметь в виду, что фирме А принадлежат только следующие товарные знаки: А,
В, С.
Предположим, что фирма пожелает использовать название Б, а не В, то есть то же самое название, но записанное с помощью букв русского алфавита. В этом случае шансы
на выигрыш дела чуть ниже, хотя тоже достаточно высоки. Это объясняется тем, что в
данном случае фирма А может вести речь о нарушении ее прав лишь по признаку использования знака, сходного со знаком В до степени смешения, а не идентичного ему.
В случае отказа в регистрации сумму регистрационного сбора можно вернуть в течение трех месяцев с даты поступления заявления о регистрации в Министерство печати.
Ë Одновременно с подачей официального заявления в Министерство печати официально потребовать от издателей периодических изданий, названия которых совпадают
или сходны до степени смешения со словесными обозначениями перечисленных выше
товарных знаков, принадлежащих А, аннулировать регистрацию своих изданий (если,
конечно, такие периодические издания в настоящее время издаются и распространяются).
Если издатели в добровольном порядке подадут ходатайство в Министерство печати
об аннулировании регистрации своих изданий, у А исчезнут юридические препятствия
для регистрации своих изданий в Министерстве печати.
Ì Если издатели в добровольном порядке не подадут указанные ходатайства, целесообразно направление в суд искового заявления о защите исключительного права А на
соответствующие товарные знаки.
При подготовке к судебному рассмотрению дела необходимо иметь в виду следующее. Фирма А обязана доказать, что она фактически использовала свои зарегистрированные товарные знаки или имела намерение их использовать и что во всяком случае
период, когда указанные знаки не использовались, не достигал пяти лет в соответствии с
п. 3 ст. 22 Закона. Согласно этому пункту действие регистрации товарного знака может
быть прекращено досрочно полностью или частично на основании решения Высшей
патентной палаты, принятого по заявлению любого лица, в связи с неиспользованием
товарного знака непрерывно в течение пяти лет с даты регистрации или пяти лет, предшествующих подаче такого заявления. При решении вопроса о досрочном прекращении
действия регистрации товарного знака в связи с его неиспользованием могут быть приняты во внимание представленные владельцем товарного знака доказательства того, что
товарный знак не использовался по независящим от него обстоятельствам.
81
ПРАКТИКА И ОПЫТ
Для суда должны быть подготовлены документы, подтверждающие вышесказанное.
В частности, доказательствами могут служить:
4 образцы периодических печатных изданий, эскизов обложек, проработок концепции изданий, подготовленные фирмой А или по ее заказу;
4 доказательства ведения переговоров с типографиями о печати изданий;
4 разработка бланков документов, договоры с лицами, которые должны готовить материалы для статей или сами статьи;
4 доказательства ведения переговоров с рекламодателями или рекламопроизводителями;
4 письменный отказ Министерства печати в регистрации периодических изданий, названия которых совпадают со словесным обозначением товарных знаков, принадлежащих А;
4 иные документальные подтверждения подготовительных действий, предпринятых
А, совершение которых свидетельствовало бы о возможности и готовно- сти А приступить к производству и распространению своих печатных изданий в кратчайшие сроки.
Дополнительно для суда могут потребоваться свидетельства о регистрации соответствующих товарных знаков А и экземпляры печатной продукции, свидетельствующие о
нарушении исключительных прав А.
Если суд вынесет решение в пользу фирмы А, но издатели, нарушающие ее права,
прекратив производство и распространение печатных изданий, не будут ходатайствовать
перед Министерством печати о прекращении регистрации их изданий, то А надо будет
дождаться, когда:
ä Министерство печати по собственной инициативе признает свидетельства о регистрации печатной продукции этих издателей недействительными по причине невыхода ее в
свет более одного года, либо
ä Министерство печати на основании судебного решения (если таковое будет вынесено) признает свидетельства о регистрации печатной продукции издателей недействительными или прекратит их деятельность.
При любом из этих вариантов фирма А будет вправе зарегистрировать свои печатные
издания с интересующими ее названиями.
Представляется, что поиск оптимальных механизмов защиты права на товарный знак
остается одним из важных направлений раскрытия содержания и развития института
интеллектуальной собственности.
В. МОЖАРОВСКИЙ,
старший юрист ООО "Юридическая практика"
НОВЫЕ КНИГИ
КОНКУРЕНЦИЯ И ПРАВО
Законодательство о конкуренции и сложившаяся практика его применения всесторонне
исследуются в новой книге К. Ю. Тотьева "Конкурентное право (правовое регулирование
конкуренции)" 1 .
Работа К. Ю. Тотьева состоит из трех частей, посвященных соответственно общим
положениям конкурентного права, а также правовым особенностям поддержки (раз1 Тотьев
К. Ю. Конкурентное право (правовое регулирование конкуренции). — М.: Изд-во РДЛ, 2000. 352 с.
82
ПРАКТИКА И ОПЫТ
вития) конкуренции и регулируемых монополий. В общем разделе книги с практической точки зрения особо хотелось бы выделить исследование статуса новых для российского правового поля структур — аффилированных лиц и группы лиц 2 .
Автор справедливо исходит из того, что статус аффилированных лиц может быть
обусловлен
различными
имущественными,
договорными,
организационноуправленческими и родственными отношениями (с. 126–128), исчерпывающий перечень
которых приводится в ст. 4 Закона РФ "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках". Публичные и частноправовые аспекты правовых связей между аффилированными лицами прослеживаются на примере инвестиционного, налогового и общегражданского законодательства.
В свою очередь, понятие "группа лиц", существенно усовершенствованное в 1998 году, является более узким по отношению к категории "аффилированные лица" и широко
применяется в антимонопольном законодательстве (ст. 4, 5, 18 Закона о конкуренции). В
частности, группу лиц составляют материнская компания и ее дочерние общества. Статус группы лиц определен также в новом Федеральном законе от 23 июня 1999 года "О
защите конкуренции на рынке финансовых услуг". На группу лиц распространяются
положения антимонопольного законодательства о хозяйствующих субъектах. Автор
использует для анализа как отечественное, так и зарубежное законодательство.
Значительное место в книге отводится проблемам административной и судебноарбитражной практики применения антимонопольного законодательства. Так, в ходе
судебного контроля за деятельностью антимонопольных органов выявляется, что иногда
эти органы неправильно определяют границы рынка товара и не соблюдают Порядок
проведения анализа и оценки состояния конкурентной среды на товарных рынках, утвержденный приказом МАП России от 20 декабря 1996 года № 169. В результате необоснованное сужение этих границ антимонопольным ведомством приводит к значительному увеличению доли на товарном рынке одного хозяйствующего субъекта. Автор
на примере конкретных арбитражных дел подробно рассматривает экономико-правовые
причины этих ошибок и юридические способы их устранения.
Еще одно практическая проблема при рассмотрении антимонопольных дел арбитражными судами — распределение бремени доказывания. В частности, представление
доказательств, подтверждающих долю хозяйствующего субъекта на рынке, по Закону о
конкуренции является обязанностью федерального антимонопольного органа. Доказывание (опровержение) доминирующего положения осуществляется по правилам, закрепленным в ст. 4 Закона о конкуренции.
Значительное место в книге отводится административной и судебной практике пресечения таких опасных и вредных для предпринимательской среды правонарушений, как
монополистическая деятельность и недобросовестная конкуренция. Например, автор
правомерно разграничивает правовые средства борьбы с недобросовестной конкуренцией, содержащиеся в Законе о конкуренции и в законодательстве об интеллектуальной
собственности.
Таким образом, книга К. Ю. Тотьева полезна для деловых людей, юристов и экономистов, стремящихся получить и усовершенствовать свои знания в области конкурентного права, а также для студентов и аспирантов, изучающих правовые аспекты конкуренции между предпринимателями.
В. АНДРЕЕВ,
доктор юридических наук,
профессор
2 О дискуссии по проблеме аффилированных лицах также см.: Андреев В. К. "Аффилированные лица" —
кто такие? // Российская юстиция, 1997, № 8; Правовое регулирование деятельности акционерных обществ
(акционерное право) / Под ред. Е. П. Губина. — М., 1998, с. 73–74.
83
ПРАКТИКА И ОПЫТ
84
МНЕНИЯ И СУЖДЕНИЯ
ПРАВОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ЭНЕРГЕТИКИ:
ПРОБЛЕМЫ И ПАРАДОКСЫ
Правовой массив документов, регулирующих отношения в сфере снабжения
энергией хозяйствующих субъектов и граждан, включает в себя огромное количество нормативных правовых актов, часть из которых принята еще в период
административно-плановой экономики. Естественно, с вступлением в силу Гражданского кодекса РФ и других федеральных законов возник ряд проблем, связанных с несоответствием подзаконного регулирования требованиям и новеллам
федерального законодательства.
Одним из ведущих актов в данной сфере являются Правила пользования электрической и тепловой энергией, утвержденные приказом Министерства энергетики и электрификации СССР от 6 декабря 1981 года № 310 (в редакции от 14
июля 1992 года). Нормативные предписания этих Правил в настоящее время в
значительной мере нуждаются в изменении и совершенствовании, и не случайно
правовая работа с указанным нормативным правовым актом началась еще в 1999
году, правда, несколько необычным образом.
Сначала 20 мая 1999 года Верховный Суд РФ рассмотрел исковое заявление
общественной организации "Общество защиты прав потребителей "Альтернатива" в интересах потребителей о признании этих Правил утратившими силу с
1 марта 1999 года. Заявители ссылались на то, что оспариваемые Правила не были официально опубликованы для всеобщего сведения, а потому в силу ч. 3
ст. 15 Конституции РФ не подлежат применению.
Решением Верховного Суда РФ № ГКПИ 99-216 в удовлетворении требований было отказано, так как Правила вступили в силу задолго до принятия Конституции РФ.
Далее Верховный Суд РФ 30 июня 1999 года вынес решение № ГКПИ 99-491
по гражданскому делу, рассмотренному по заявлению гражданина П., и признал
недействительными абз. 2 п. 9.2.3 и абз. 1 п. 9.3.7 указанных Правил пользования
тепловой энергией. Напомним вкратце содержание указанных пунктов и решение суда.
Абзацем 2 п. 9.2.3 Правил пользования тепловой энергией, утвержденных
приказом Министерства энергетики и электрификации СССР от 6 декабря 1981
года № 310 (далее — Правила), предусмотрено, что за потребление тепловой
энергии в паре и в горячей воде без разрешения энергоснабжающей организации
сверх установленных договором максимальных часовых нагрузок по каждому
параметру теплоносителя и источнику теплоснабжения потребитель оплачивает
МНЕНИЯ И СУЖДЕНИЯ
энергоснабжающей организации пятикратную стоимость, включая тарифную, за
количество тепловой энергии, потребленной сверх разрешенной договором максимальной часовой нагрузки.
В абзаце 1 п. 9.3.7 Правил закреплено, что при превышении потребителем зафиксированной в договоре величины водозабора или в случае превышения расхода сетевой воды на подпитку тепловых сетей против установленных договором
максимальных часовых величин, либо при самовольном водозаборе сетевой воды
потребитель оплачивает энергоснабжающей организации пятикратную стоимость воды, включая тарифную, в соответствии с порядком, изложенным в Прейскуранте № 09-01 и п. 9.3.6.
При рассмотрении дела судом установлено, что оспариваемые заявителем положения Правил возлагают на потребителя обязанность по уплате неустойки за
ненадлежащее исполнение обязательств по договору энергоснабжения (в размере
пятикратной стоимости тепловой энергии и сетевой воды, потребленных сверх
договора).
Между тем в силу ст. 329, 330, 332 ГК РФ неустойка (штраф, пени) как один
из способов обеспечения исполнения обязательств может быть установлена только законом или договором. При этом, исходя из положений п. 2 ст. 3 ГК РФ,
имеются в виду только федеральные законы. Оспариваемый заявителем правовой
акт не является федеральным законом и, следовательно, не может возлагать на
потребителя обязанность по уплате неустойки за ненадлежащее исполнение обязательств по договору снабжения тепловой энергией. Кроме того, в соответствии
со ст. 426, 539, 548 ГК РФ правила пользования тепловой энергией могут быть
изданы только Правительством РФ, а не отраслевым федеральным органом исполнительной власти.
Согласно ст. 13 ГК РФ ненормативный акт государственного органа или органа местного самоуправления, а в случаях, предусмотренных законом, также и
нормативный акт, не соответствующие закону или иным правовым актам и нарушающие гражданские права и охраняемые законом интересы гражданина или
юридического лица, могут быть признаны судом недействительными.
Поскольку оспариваемые заявителем положения Правил пользования тепловой энергией не соответствуют приведенным нормам ГК РФ, они подлежат признанию недействительными.
По изложенным обязательствам суд не признал правомерными доводы представителей ответчиков о том, что исключение оспариваемых норм из Правил
вызовет несанкционированное потребление энергии сверх установленного договором количества и может повлечь нарушение нормального энергоснабжения
других лиц.
В связи с данным спором нужно обратить внимание на то, что в процессе его
рассмотрения представитель Министерства юстиции РФ пояснила суду, что оспариваемые заявителем Правила пользования тепловой энергией от 6 декабря
1981 года противоречат ГК РФ. Казалось бы, в этой ситуации Министерство топлива и энергетики РФ должно как минимум внести изменения и дополнения в
анализируемый акт, если уж не принять новый. Со времени вступления в силу
части второй Гражданского кодекса РФ (1 марта 1996 года) прошел значительный период времени, в течение которого можно было бы разработать и новые
правила. Что же делает министерство? Оно поступает классическим образом, не
затрачивая при этом больших усилий. Минтопэнерго РФ издает 10 января 2000
86
МНЕНИЯ И СУЖДЕНИЯ
года приказ № 2 1 , которым, как сказано в самом приказе, в целях приведения в
соответствие с Гражданским кодексом РФ нормативных документов, регулирующих отношения в области электроэнергетики, названные Правила признаются не действующими с 1 января 2000 года на территории Российской Федерации.
Поскольку данный нормативный правовой акт затрагивает права граждан, он
подлежит регистрации в Министерстве юстиции РФ. При регистрации, очевидно,
должен был обсуждаться вопрос о том, какие же нормативно-правовые предписания следует применять ввиду отмены действующих Правил.
Однако регистрация названного приказа Минтопэнерго РФ не состоялась.
В этой связи возникает вопрос: считать Правила пользования электрической и
тепловой энергией действующими или недействующими?
Чтобы ответить на него, обратимся к порядку принятия и регистрации нормативных правовых актов министерств и ведомств в Российской Федерации. Но
прежде хотелось бы отметить, что ведомственное нормотворчество всегда было и
продолжает оставаться "стихийным бедствием" советского и российского правоведения. Раньше специалисты насчитывали 120–150 тысяч ведомственных нормативных правовых актов, в настоящее время количественные оценки колеблются в пределах 50–60 тысяч. Поэтому в течение длительного времени, как минимум начиная с 1993 года, ведется работа по упорядочению этого массива. Сделать это можно единственным путем: провести экспертизу и зарегистрировать
все акты или же акты, отобранные по определенным критериям.
Эта работа активизировалась после принятия 13 августа 1997 года постановления Правительства РФ от № 1009 "Об утверждении Правил подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации" 2 . Даже короткая история применения этого постановления дает множество негативных примеров, когда министерства и ведомства не
представляли свои акты на регистрацию. Достаточно вспомнить переписку с
Банком России, на который также возложена обязанность регистрировать свои
акты, чтобы оценить перспективу и сложности государственной регистрации.
Этим же постановлением Правительства РФ на министерства и ведомства
возложена обязанность исключить случаи направления для исполнения нормативных правовых актов, не прошедших государственную регистрацию и не
опубликованных в установленном порядке.
Приказ Минтопэнерго РФ был направлен на регистрацию в Министерство юстиции РФ в соответствии с требованиями названного постановления. Но
25 апреля 2000 года он был возвращен министерству без регистрации (письмо
Минюста РФ от 25 апреля 2000 года № 3030-ЭР). Что это означает для правоприменительной практики? Чем надлежит руководствоваться на данный момент?
Министерство юстиции РФ приказом от 14 июля 1999 года № 217 (зарегистрирован в Минюсте РФ 16 июля 1999 года № 1835) утвердило Разъяснения о
применении Правил подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации 3 . Пункт 22 названных Разъяснений гласит, что нормативный правовой акт может быть возвращен Министерством юстиции РФ без регистрации федеральному органу исполнительной власти, представившему этот акт на государственную регистра1 Информационный
бюллетень Федеральной энергетической комиссии РФ, 2000, № 3.
Собрание законодательства РФ, 1997, № 33, ст. 3895; 1997, № 50, ст. 5689; 1998, № 47, ст. 5771; 1999,
№ 8, ст. 1026.
3 Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти, 1999, № 31.
2
87
МНЕНИЯ И СУЖДЕНИЯ
цию, по его просьбе. В этом случае федеральный орган исполнительной власти
направляет в Министерство юстиции РФ соответствующее письмо, подписанное
руководителем или заместителем руководителя федерального органа исполнительной власти.
Нормативный правовой акт может быть также возвращен Министерством юстиции РФ федеральному органу исполнительной власти без регистрации, если
нарушены установленный порядок предъявления акта на государственную регистрацию или Правила подготовки нормативных правовых актов федеральных
органов исполнительной власти и их государственной регистрации. В этом случае Министерство юстиции РФ возвращает нормативный правовой акт с письменным указанием конкретных причин. Нормативный правовой акт должен быть
повторно представлен на государственную регистрацию в течение месяца либо в
Министерство юстиции РФ должна быть направлена копия документа об отмене
нормативного правового акта. Этот документ не должен содержать правовых
норм и нуждаться в государственной регистрации.
По состоянию на момент подготовки данного материала нет сведений о том,
что Минтопэнерго РФ повторно представило приказ об отмене Правил пользования электрической и тепловой энергией на государственную регистрацию. Это
означает, что указанный приказ не может считаться действующим и применяться
на практике. Поэтому Правила пользования электрической и тепловой энергией
должны применяться с учетом решения Верховного Суда РФ, признавшего отдельные пункты не соответствующими Гражданскому кодексу РФ. Из этого общего вывода усматривается еще одно юридико-техническое следствие. Поскольку анализируемые Правила — это подзаконный нормативный правовой акт, их
применение может и должно корректироваться законом, в частности ГК РФ и
другими федеральными законами. Следовательно, в той части, в которой Правила противоречат российским законам, они не должны применяться.
Задача же разработки и надлежащего принятия новых Правил пользования
электрической и тепловой энергией остается.
О. ОЛЕЙНИК,
доктор юридических наук,
заведующая кафедрой
предпринимательского (хозяйственного) права МГЮА
88
МЕЖДУНАРОДНАЯ ПАНОРАМА
КЛАССИФИКАЦИЯ ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО
ПРОИЗВОДСТВА МЕЖДУНАРОДНЫХ АРБИТРАЖЕЙ
И ИНОСТРАННЫХ СУДОВ
1. Федеральный закон от 9 июля 1999 года "Об иностранных инвестициях в Российской
Федерации" 1 определяет основные гарантии прав иностранных инвесторов на инвестиции и получаемые от них доходы и прибыль. Гарантии прав должны быть защищены
нормами законодательства, действующими в области судебного и исполнительного производства.
Однако такое производство с трудом приспосабливается к новым условиям ведения
бизнеса в стране и не обеспечивает претворение в жизнь принципов защиты иностранных инвесторов и предпринимателей, осуществляющих деловые контакты с российскими фирмами.
Российская Федерация — участник целого ряда международных конвенций и договоров, регулирующих вопросы признания и исполнения решений международных арбитражных судов, а также национальных судов общей юрисдикции.
К ним относятся:
Нью-Йоркская конвенция 1958 года "О признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений", Европейская конвенция о внешнеторговом арбитраже 1961
года, Конвенция "О разрешении арбитражным путем гражданско-правовых споров, вытекающих из отношений экономического и научно-технического сотрудничества" 1972
года (Московская конвенция), Конвенция государств — членов СНГ "О правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам" 1993 года,
Соглашение государств — участников СНГ "О порядке разрешения споров, связанных с
осуществлением хозяйственной деятельности", двусторонние договоры о правовой помощи, заключенные с различными зарубежными странами.
Принятые Россией международные обязательства требуют законодательно установленных механизмов их реализации. Между тем сегодня действуют только два законодательных акта, посвященных этой проблеме: Указ Президиума Верховного Совета СССР
от 21 июня 1988 года "О признании и исполнении в СССР решений иностранных судов и
арбитражей", Закон РФ от 7 июля 1993 года "О международном коммерческом арбитраже" 2 , а также ст. 338, 339 и 437 ГПК РСФСР.
Закон РФ от 7 июля 1993 года инкорпорировал из Конвенции 1958 года статьи, посвященные признанию и приведению в исполнение арбитражных решений, а также основаниям отказа в их выполнении. Кроме того, в данном Законе получила развитие норма
Конвенции о возможности отмены компетентной российской властью решения, принятого Международным коммерческим арбитражным судом (МКАС) при Торговопромышленной палате Российской Федерации (ТПП РФ). Однако Закон не предусмотрел
процессуального механизма реализации в России нормы о признании и приведении в
1
2
Собрание законодательства РФ, 1999, № 28, ст. 3493.
Ведомости СНД РФ и ВС РФ, 1993, № 32, ст. 1240.
МЕЖДУНАРОДНАЯ ПАНОРАМА
исполнение иностранных арбитражных решений, а также решений МКАС при ТПП РФ.
В итоге суды остались с тем же ограниченным нормативным материалом, что и ранее.
Сейчас в РФ действует новый Федеральный закон "Об исполнительном производстве", вступивший в силу с 6 ноября 1997 года. Надежды, что в нем будут урегулированы
названные проблемы, не сбылись. Решениям иностранных судов и арбитражей посвящена ст. 80 Закона, в которой сказано, что порядок их исполнения определяется в соответствующих международных договорах Российской Феде- рации.
Между тем в Конвенции ООН 1958 года "О признании и приведении в исполнение
иностранных арбитражных решений" не указан порядок исполнения, а содержится обратная отсылка, согласно которой арбитражные решения признаются как обязательные и
приводятся в исполнение в соответствии с нормами той территории, где испрашивается
признание и приведение их в исполнение. Закон "Об исполнительном производстве"
отсылает к Конвенции, а она отправляет к Закону.
2. Сегодня можно говорить о нескольких сложившихся в России режимах признания
и приведения в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений.
2.1. Решения, предусмотренные названным выше Указом от 21 июня 1988 года.
Этот режим применяется также к арбитражным решениям, которые могут выноситься
в тех странах, где сохранились государственные арбитражные суды.
2.2. Решения международных коммерческих арбитражей, которые находятся за границей.
Этот режим упорядочен Конвенцией 1958 года, а также ст. 34, 35, 36 Закона РФ от 7
июля 1993 года.
2.3. Решения МКАС при ТПП РФ.
Порядок их реализации урегулирован ст. 34, 35 Закона РФ от 7 июля 1993 года. Конвенция 1958 года не применяется к решениям МКАС при ТПП РФ.
2.4. Решения по хозяйственным спорам судебных и арбитражных органов стран —
участниц Содружества Независимых Государств.
Исполнение этих решений регулируется Соглашением "О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности" от 20 марта 1992 года и
Конвенцией "О правовой помощи и правовым отношениям по гражданским, семейным и
уголовным делам" от 22 января 1993 года. В развитие этих договоров ряд государств —
членов СНГ подписали Соглашение от 6 марта 1998 года "О порядке взаимного исполнения решений арбитражных, хозяйственных и экономических судов на территориях
государств —участников Содружества", которое, однако, пока не вступило в силу.
3. Подсудность.
3.1. Подсудность решений, подпадающих под режим 2.1, предусмотрена Указом от
21 июня 1988 года, согласно которому компетентным судом признается Верховный суд
автономной республики, краевой, областной, городской суд, суд автономной области и
автономного округа по месту нахождения должника.
3.2. Подсудность решений, подпадающих под режимы 2.2. и 2.3, не определена законом, и практика складывается по аналогии с подсудностью, предусмотренной Указом от
21 июня 1988 года.
Ранее, до 1995 года, рассмотрение этих ходатайств относилось к ведению районного
суда по месту нахождения МКАС при ТПП РФ. Затем эти дела были переданы в ведение
Московского городского суда, который, однако, считает, что обсуждение подобных ходатайств должно осуществляться в общем исковом порядке (по месту нахождения ответчика). Такая позиция Мосгорсуда представляется обоснованной, хотя и не имеет законодательного закрепления. В нашей практике ходатайство о выдаче исполнительного листа
в конце 1999 года против ответчика в г. Мурманске, рассмотренное Мурманским областным судом, было полностью удовлетворено. Суд справедливо рассмотрел это дело в
общем исковом порядке. Однако, чтобы избежать споров о подсудности, необходимо
урегулировать эту проблему в нормативном порядке.
90
МЕЖДУНАРОДНАЯ ПАНОРАМА
В последнее время в "Вестнике Высшего Арбитражного Суда РФ" появились публикации, призывающие к передаче в ведение государственных арбитражных судов вопросов признания и приведения в исполнение решений международных коммерческих арбитражей, включая решения МКАС при ТПП РФ.
Вопросы подсудности и процесса по такого рода делам, как правило, детально изложены в зарубежном законодательстве, что полностью оправданно в условиях широко
развитого международного экономического сотрудничества. Отсутствие таких норм в
нашей стране — элемент непреодоленной изоляционистской экономической модели,
действовавшей в России.
4. Оплата государственной пошлины.
В Законе РФ "О государственной пошлине" отсутствуют указания об оплате ходатайств о признании и приведении в исполнение решений международных арбитражных
судов и иностранных судов общей юрисдикции. Мы в своей практике применяем аналогию пп. 1–7 ст. 4 Закона РФ "О государственной пошлине" и оплачиваем ее в 10-кратном
размере минимального размера оплаты труда. Суды не возражают против такого подхода
к оплате государственной пошлины.
5. Судебная процедура.
5.1. Режим 2.1.
Судебная процедура по признанию и приведению в исполнение иностранных судебных решений предусмотрена Указом от 21 июня 1988 года в части содержания ходатайств; комплекта документов, которые необходимо приложить к ходатайству; слушания
дела в открытом судебном заседании с вызовом сторон; последствий неявки должника;
допустимости отказа в принудительном исполнении и перечня причин отказа; обжалования определения суда в порядке и сроки, предусмотренные законодательством; выдачи
исполнительного листа на основании вступившего в законную силу судебного определения.
5.2. Режим 2.2.
Примерно до 1994 года в судах общей юрисдикции практиковался упрощенный порядок производства признания и исполнения решений международных коммерческих
арбитражей, а также решений МКАС при ТПП РФ. Суды без вызова сторон выдавали по
письменной просьбе истца исполнительные листы. Однако с 1994 года начала складываться иная процедура, аналогичная той, которая предусмотрена Указом от 21 июня 1988
года, за исключением перечня документов, прилагаемых к ходатайству, который должен
соответствовать требованиям п. 2 ст. 35 Закона РФ от 7 июля 1993 года "О международном коммерческом арбитраже".
Основания для возможного отказа в признании и приведении в исполнение этих решений предусмотрены в ст. 36 этого Закона.
5.3. Режим 2.3.
Закон не предусмотрел специальную судебную процедуру для выполнения решений
МКАС при ТПП РФ. При их исполнении в судебной практике используется порядок
действий, изложенный в п. 5.2.
5.4. Режим 2.4.
Процедура приведения в исполнение решений судебных и арбитражных органов
стран — участниц СНГ определена в указанных выше Соглашении от 20 марта 1992
года, Конвенции от 22 января 1993 года, Соглашении от 6 марта 1998 года.
6. Сроки давности.
Федеральный закон "Об исполнительном производстве", игнорируя процессуальный
механизм выдачи исполнительных листов на основании решений иностранных судов
общей юрисдикции и международных арбитражных судов, предметом своего регулирования избрал только сроки предъявления к выполнению указанных исполнительных
листов.
6.1. Режим 2.1 — решения иностранных судов.
91
МЕЖДУНАРОДНАЯ ПАНОРАМА
Статья 80 названного ФЗ предусматривает срок в три года для предъявления к выполнению исполнительных листов, выдаваемых судами Российской Федерации на основании решений иностранных судов.
6.2. Режим 2.2 — решения иностранных арбитражей.
Статья 80 озаглавлена "Исполнение решений иностранных судов и арбитражей".
Проведя сравнительный анализ, можно согласиться с тем, что под термином "арбитраж"
имеются в виду, так же как и в ст. 437 ГПК РСФСР, любого рода иностранные арбитражные суды, то есть и те, которые в некоторых странах являются органами правосудия
для разрешения экономических споров, и те, которые по своему регламенту — третейские суды.
Во избежание терминологической путаницы Высший Арбитражный Суд РФ в Информационном письме от 1 марта 1996 года № ОМ-37 3 разъясняет разницу между государственными арбитражными судами, которые, по существу, являются судами по хозяйственным спорам, и международными коммерческими арбитражами (арбитражными
судами), которые в нашей стране называются третейскими судами. В государственном
арбитражном суде арбитры — судебные чиновники, назначаемые государством, а в международном коммерческом арбитраже, так же как и в третейском суде, судьи назначаются сторонами в том порядке, который предусмотрен соответствующим регламентом.
В п. 2 ст. 80 ФЗ "Об исполнительном производстве" говорится лишь о решении иностранного суда, без упоминания иностранного арбитража. Но вряд ли это может иметь
практическое значение, поскольку продолжает действовать ст. 437 ГПК РСФСР, где
установлен трехлетний срок для исполнения решений как иностранных судов, так и арбитражей.
Под иностранными арбитражами, как правило, подразумеваются международные
коммерческие арбитражные суды в заграничных государствах, которые принято называть институционными арбитражными судами. Однако имеют распространение так называемые арбитражные суды ad hoc, создаваемые специально для рассмотрения конкретного дела. Местонахождение этих арбитражных судов определяется спорящими
сторонами. Видимо, для целей применения ФЗ "Об исполнительном производстве" важно установить: если местонахождение арбитражного суда определено в иностранном
государстве, то обусловлен трехлетний срок исполнения в России решения этого арбитражного органа, а если в РФ — применяется соответственно шестимесячный срок. В
практике бывают случаи, что арбитраж ad hoc по согласованию сторон переносит рассмотрение дела из одного государства в другое (предположим, из Стокгольма в Москву).
В таком случае возникает неясность: какую статью ФЗ "Об исполнительном производстве" следует применять — 14-ю или 80-ю.
В ст. 80 этого Закона и ст. 437 ГПК РСФСР срок исчисляется единообразно: с момента вступления решения в законную силу. Однако ст. 80 изложена полнее. В ней речь идет
о предъявлении к исполнению исполнительного листа, а не самого решения. Ведь предъявить иностранное решение к исполнению невозможно без его признания и получения
исполнительного листа.
Таким образом, в срок три года включаются: промежуток со дня вступления судебного акта в законную силу до обращения с ходатайством в национальный суд за его признанием; время судебного процесса по поводу признания иностранного судебного решения; период со дня получения исполнительного листа до его предъявления к исполнению.
Представляется, что для судебной практики было бы проще установить различные
сроки:
— для обращения с ходатайством о признании иностранного судебного решения;
3 Вестник
ВАС РФ, 1996, № 12, с. 101.
92
МЕЖДУНАРОДНАЯ ПАНОРАМА
— для предъявления исполнительного листа, полученного в российском суде на основании решения иностранного суда, к исполнению.
Вместе с тем три года — достаточно продолжительный срок, чтобы успеть за это
время провести процесс признания иностранного судебного и арбитражного решений и
предъявить исполнительный лист ко взысканию.
6.3. Режим 2.3.
ФЗ "Об исполнительном производстве" установил для исполнения решений МКАС
при ТПП РФ сокращенный срок в шесть месяцев. Думается, что этот срок для исполнения указанных решений недостаточен при проведении всех процессуальных действий
для выполнения решений иностранных судов и международных коммерческих арбитражей и применяемых для исполнения решений МКАС при ТПП РФ.
Указанный срок менее благоприятен по своей длительности по сравнению с ранее
действовавшими сроками. До принятия ФЗ "Об исполнительном производстве" при определении сроков для получения исполнения по этим решениям руководствовались
ст. 345 ГПК РСФСР, которая устанавливала сроки для предъявления решений суда к
исполнению: в деле, где одна из сторон — гражданин, срок для предъявления к исполнению — три года, для остальных дел — один год. Согласно этой статье для решений
МКАС при ТПП РФ могли применяться сроки в три или в один год, но в основном использовался срок в один год.
Правомерно возникает вопрос: почему необходимо было устанавливать именно сокращенный срок?
Как видно из формулировки ст. 14, МКАС при ТПП РФ приравнен к обычным третейским судам. В ней, в частности, сказано: "... исполнительные листы, выдаваемые судами на основании решений международных коммерческих арбитражей и иных третейских судов — в течение шести месяцев". Речь в этой статье идет именно о Московском
международном коммерческом арбитражном суде, поскольку иностранные международные коммерческие арбитражи подпадают по действие ст. 80 Закона.
Решения МКАС при ТПП РФ приравниваются к решениям третейских судов, исходя
из той предпосылки, что он не включен в систему российского правосудия. Эта предпосылка — отражение спора о месте МКАС при ТПП РФ (как и других международных
коммерческих арбитражей) в системе правосудия и соответственно о правовой силе решений этого судебного органа. Действительно, если МКАС при ТПП РФ признается
органом правосудия, то его решение обладает преюдициальной силой. Оно — решение
res judicata. Его деятельность по истребованию доказательств подпадает под действия
межгосударственных договоров о правовой помощи и т. д.
Позиция Высшего Арбитражного Суда РФ состоит в том, что согласно ст. 58 АПК
РФ решения МКАС при ТПП РФ не обладают преюдициальной силой, и обстоятельства,
установленные этими решениями, не могут быть отнесены к условиям, не требующим
доказывания для разрешения спора в позднее возникшем процессе в государственном
арбитражном суде 4 . Вместе с тем в "Вестнике Арбитражного Суда РФ" стали появляться
публикации, признающие за международными коммерческими арбитражами права на
истребование доказательств в соответствии с межгосударственными договорами о правовой помощи 5 .
Как представляется, шестимесячный срок для исполнения решений МКАС при ТПП
РФ был установлен с таким расчетом, чтобы он не превышал срок для исполнения решений государственных арбитражных судов, который по ФЗ "Об исполнительном производстве" составляет шесть месяцев. Предполагалось, что статус решений МКАС при
ТПП РФ не должен быть более благоприятным, чем сложившееся положение в области
этих отношений у государственных арбитражных и третейских судов. Здесь действия
4 См.: Сеглин Б. Исполнение решений Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ и
иных международных арбитражных судов // Хозяйство и право, 1998, № 10, с. 99.
5 Вестник ВАС РФ (спец. приложение "О признании и исполнении иностранных судебных решений по экономическим спорам"), 1999, с. 35.
93
МЕЖДУНАРОДНАЯ ПАНОРАМА
российского законодателя представляются вполне логичными, если бы не обстоятельства
со сроками исполнения решений иностранных международных коммерческих арбитражей.
Статья 3 Нью-Йоркской конвенции предусматривает, что установленная в государстве — члене Конвенции исполнительная процедура для иностранных арбитражных решений не может быть более обременительной, чем для внутренних решений. Один из аспектов, где возможна процессуальная разница, — это срок давности для исполнения
арбитражных решений.
В Конвенции "О разрешении арбитражным путем гражданско-правовых споров…"
1972 года (Московская конвенция) указано, что решения по спорам, предусмотренным
этой Конвенцией, "... подлежат исполнению в таком же порядке, как и вступившие в
законную силу решения государственных судов страны исполнения" (ст. IV).
Срок давности для исполнения решений арбитражных судов, указанных в этой Конвенции, составляет два года. Это означает, что если МКАС при ТПП РФ принял к производству и вынес решение в соответствии с этой Конвенцией, то должен применяться
именно этот двухлетний срок. Легко обнаружить внутреннее противоречие, которое
содержится в Конвенции. С одной стороны, провозглашается, что исполнение осуществляется в том же порядке, что и для внутренних судов (в трехлетний срок), а с другой —
срок в два года императивно устанавливается самой Конвенцией, хотя согласно российской норме для исполнения иностранных решений определен трехлетний срок.
Российский закон реализовал требования международных конвенций путем приравнивания срока для исполнения решений международного коммерческого арбитража к
сроку, установленному для российских судов общей юрисдикции, не беря в расчет правовой статус международных коммерческих арбитражей. Все это, к сожалению, не способствует ясности в понимании роли и места международных коммерческих арбитражей.
Законодатель успешно решил проблему придания решениям иностранных международных коммерческих арбитражей национального статуса, однако в ущерб статусу решений Московского международного арбитражного коммерческого суда.
В нашем случае российский законодатель для национального международного коммерческого суда создал неконкурентные условия деятельности. Известно, что при выборе сторонами компетентного арбитражного суда принимаются во внимание не только
регламент суда, но и условия реализации его решений. Российская сторона, как правило,
предпочитает Международный коммерческий арбитражный суд в Москве. Но ей трудно
противостоять мнению противной стороны, которая справедливо может аргументировать
свой отказ от этого суда теми неудобствами, которые возникают при шестимесячном
сроке для исполнения его решения.
6.4. Режим 2.4.
Заключенное в рамках СНГ Соглашение от 20 марта 1992 года "О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности" также предусматривает трехгодичный срок давности для исполнения решений, то есть тот же срок,
который указан в ст. 80 ФЗ "Об исполнительном производстве" для решений иностранных судов и арбитражей.
7. Срок исполнения арбитражного или судебного решения исчисляется со дня вступления судебного акта в законную силу. Согласно доктрине, а также Закону РФ "О международном коммерческом арбитраже" и Регламенту МКАС при ТПП РФ решения, принятые этим арбитражным органом, являются окончательными, входят в силу немедленно
и обжалованию не подлежат. Предусмотренная указанным Законом возможность заявления ходатайства об отмене решения не влияет на правовую силу вынесенного решения,
прекращающуюся только в случае, если судебный орган, который рассмотрит ходатайство о его отмене, утвердится в этом.
Арбитражные регламенты большинства других стран соответствуют Арбитражному
регламенту ЮНСИТРАЛ (одобрен Генеральной Ассамблеей ООН в 1976 году). В статье
94
МЕЖДУНАРОДНАЯ ПАНОРАМА
32(2) этого Регламента установлено, что "арбитражное решение… является окончательным и обязательным для сторон".
Важно учитывать положения Арбитражного регламента Европейской экономической
комиссии ООН (документ от 20 января 1966 года). В ст. 42 Регламента указано, что стороны обязуются незамедлительно выполнить арбитражное решение и при отсутствии
законодательных положений о противном отказываются от апелляции арбитражных
решений перед другими арбитражными и государственными судами.
Трудно ожидать от российского судьи, так же как и от российского судебного пристава-исполнителя, знания международного и иностранного права при определении ими
дня вступления в законную силу решения иностранного судебного или арбитражного
органа.
Конвенция "О признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений" возлагает на ту сторону, которая возражает против исполнения арбитражного
решения, бремя доказательств того, что "решение еще не стало окончательным для сторон или было отменено, или приостановлено исполнением компетентной властью страны, где оно было вынесено, или страны, закон которой применяется".
В нашей практике вопрос представления доказательств о том, что решение МКАС
при ТПП РФ не было оспорено и осталось неизменным, возник в процессе о выдаче судебной экзекватуры в Турции (дело МКАС № 356/1994). Местный
судья запросил от
нас подобные доказательства. Наши адвокаты заявили в суде, что бремя доказательств
того, что решение было оспорено и отменено, лежит на ответчике, а не на истце. С этим
доводом судья согласился и вынес решение о выдаче экзекватуры.
В США практикуется представление в суд, в котором испрашивается разрешение на
исполнение арбитражного решения, от местного адвоката, обладающего достаточными
сведениями в отношении российского законодательства, так называемого аффидевита,
посредством которого суд получает информацию о Регламенте МКАС при ТПП РФ и о
законной силе решения, вынесенного этим арбитражным органом. Наш корреспондент в
США, известный российский юрист, представляет в местные суды такого рода аффидевиты по делам о признании и исполнении в США решений МКАС при ТПП РФ.
Однако существует и иной подход к представлению доказательств вступления решений в законную силу. Это, в частности, Указ от 21 июня 1988 года и Соглашение "О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности",
заключенное в рамках СНГ 20 марта 1992 года.
В этих документах бремя доказывания перенесено на истца, который обязан представить суду официальный документ о том, что решение вступило в законную силу, если
это не усматривается из его текста.
Б. СЕГЛИН,
директор юридической специализированной фирмы
"Международное коммерческое право"
95
КОНСУЛЬТАЦИЯ
АКТИРОВАНИЕ НЕСОХРАННОЙ ДОСТАВКИ
ГРУЗОВ
ПРИ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫХ ПЕРЕВОЗКАХ
Современному коммерческому обороту присуща повышенная динамика. Из года в год
возрастает перемещаемость товаров различными видами транспорта. Как следствие —
особую значимость в деловой практике приобретает вопрос надлежащего оформления
транспортных операций, отношений между отправителем, перевозчиком, получателем
грузов.
Далее будут рассмотрены отдельные наиболее значимые вопросы, возникающие при
документальном подтверждении (актировании) обстоятельств несохранной доставки
груза получателю и составлении соответствующих документов, в первую очередь коммерческого акта, при железнодорожных перевозках. Нижеизложенное во многом может
быть применимо и при рассмотрении транспортных обязательств с участием иных перевозчиков (автомобильных, речных и т. д.).
Общие положения
Гражданским кодексом РФ установлены правила, применимые к любому виду перевозки грузов.
В случае получения поставленных товаров от транспортной организации покупатель
(получатель) обязан проверить соответствие товаров сведениям, указанным в транспортных и сопроводительных документах, а также принять эти товары от транспортной организации с соблюдением правил, предусмотренных законами и иными правовыми актами,
регулирующими деятельность транспорта (п. 3 ст. 513 ГК РФ).
Применительно к железнодорожной перевозке грузов базовые положения, касающиеся приемки грузов от перевозчика и актирования несохранной доставки груза, содержатся в Транспортном уставе железных дорог Российской Федерации (утвержден Федеральным законом от 8 января 1998 года № 2-ФЗ).
Так, согласно ст. 134 Транспортного устава коммерческий акт составляется для удостоверения следующих обстоятельств:
¾ несоответствие наименования, массы, количества мест груза данным, указанным в
перевозочном документе;
¾ повреждение (порча) груза;
¾ обнаружение груза без перевозочных документов, а также перевозочных документов без груза;
¾ возвращение железной дороге похищенного груза;
¾ непередача железной дорогой груза на железнодорожный подъездной путь в течение 24 часов после оформления документов о выдаче груза (акт составляется только по
требованию грузополучателя).
КОНСУЛЬТАЦИЯ
При участии грузополучателя в проверке груза и составлении по ее результатам коммерческого акта грузополучатель наряду с ответственными работниками железной дороги, участвовавшими в проверке, обязан подписать коммерческий акт. Ни одна из сторон
(получатель, перевозчик), участвовавшая в составлении коммерческого акта, не имеет
права отказаться от его подписания. При несогласии с содержанием коммерческого акта
представители сторон вправе изложить свое мнение.
По требованию получателя груза железнодорожная станция обязана в трехдневный
срок выдать составленный коммерческий акт 1 . При необоснованном отказе перевозчика
от составления или выдачи коммерческого акта соответствующие действия могут быть
обжалованы в установленном законом порядке.
Наряду с Транспортным уставом основные положения, касающиеся составления и
выдачи коммерческих актов, содержатся в ряде ведомственных правил, утвержденных
Министерством путей сообщения, в том числе в Правилах составления актов (утверждены МПС СССР 21 сентября 1965 года) и Правилах выдачи грузов (утверждены МПС
СССР 20 сентября 1965 года).
Указанные нормативные акты применяются на территории Российской Федерации в
части, не противоречащей Гражданскому кодексу РФ, Транспортному уставу железных
дорог, Федеральному закону от 25 августа 1995 года № 153-ФЗ "О федеральном железнодорожном транспорте"; п. 4 постановления Пленумов
ВС РФ и ВАС РФ от 28 февраля 1995 года № 2/1 "О некоторых вопросах, связанных с введением в действие части
первой Гражданского кодекса Российской Федерации"; п. 2 постановления Пленума ВАС
РФ от 12 ноября 1998 года № 18
"О некоторых вопросах судебной практики арбитражных судов в связи с введением в действие Транспортного устава железных дорог
Российской Федерации".
Коммерческий акт как доказательство несохранной перевозки груза
Вопрос о доказательственном значении коммерческого акта при рассмотрении споров
по несохранной перевозке грузов долгое время на практике трактовался односторонне.
Считалось, что только предъявление надлежащим образом оформленного коммерческого
акта (либо доказательств обжалования отказа в его составлении или выдаче) является
достаточным доказательством неисполнения своих обязательств перевозчиком.
Вместе с тем еще в инструктивных письмах Госарбитража СССР содержались положения, согласно которым коммерческие акты в арбитражной практике следовало рассматривать как одно из доказательств несохранной перевозки, которое необходимо оценивать в совокупности со всеми иными доказательствами, представленными сторонами.
Окончательное разрешение вопрос о доказательственном значении коммерческих актов получил в п. 4 ст. 796 ГК РФ: документы о причинах несохранности груза, в том
числе коммерческие акты, составленные перевозчиком в одностороннем порядке, подлежат в случае спора оценке судом наряду с другими документами, удостоверяющими
обстоятельства, которые могут служить основанием для ответственности перевозчика,
отправителя либо получателя груза.
Представительство от имени грузополучателя
при предъявлении требования о выдаче коммерческого акта
Железнодорожная станция обязана по требованию получателя груза в течение трех
дней выдать коммерческий акт (выдача производится под расписку на экземпляре акта,
хранящемся в делах станции).
1 Согласно Транспортному уставу железных дорог грузополучателем признается лицо, управомоченное на
получение груза (ст. 3). Примечательно, что легальное определение грузополучателя, данное в Федеральном
законе, не содержит такого идентифицирующего признака, как указание на грузополучателя в перевозочном
документе (что является базовым признаком такого, например, участника транспортного процесса, как грузоотправитель).
97
КОНСУЛЬТАЦИЯ
Требование о выдаче акта от имени грузополучателя может предъявить лицо, имеющее доверенность на право получения коммерческого акта или на право получения груза
(§ 14 Правил составления актов).
При этом следует учитывать, что в отношении оформления полномочий на получение
груза ведомственные акты МПС устанавливают особые правила. Так, согласно § 6 Правил выдачи грузов доверенность на право получения груза должна быть подписана руководителем и главным (старшим) бухгалтером организации и заверена печатью.
Как соотносится требование второй подписи (главного бухгалтера) на документах такого рода с действующим российским законодательством?
С момента введения в действие части первой Гражданского кодекса РФ (с 1 января
1995 года) доверенности от имени юридического лица должны выдаваться в порядке,
установленном п. 5 ст. 185 ГК РФ, — за подписью руководителя или иного лица, уполномоченного на это учредительными документами, с приложением печати этой организации. И лишь доверенности от имени юридических лиц, основанных на государственной или муниципальной собственности, на получение или выдачу имущественных ценностей должны также подписываться главным (старшим) бухгалтером соответствующей
организации 2 .
Таким образом, требование подписания доверенности на получение груза наряду с
руководителем организации ее главным (старшим) бухгалтером актуально на настоящий
момент прежде всего для государственных (муниципальных) предприятий, организаций,
учреждений — грузополучателей и иных публичных юридических лиц (к которым, например, не относятся акционерные общества с акциями, находящимися в государственной (муниципальной) собственности).
Указанные положения необходимо иметь в виду участникам транспортного процесса,
поскольку ненадлежащее оформление полномочий представителя (действующего по
доверенности на получение груза) может значительно затруднить дальнейшую защиту
законных прав заинтересованного лица.
О сроках выдачи коммерческого акта
Согласно § 14 Правил составления актов требования о выдаче составленных актов
могут предъявляться в течение шестимесячного срока со дня выдачи груза.
Подлежит ли применению указанный срок в настоящее время, ибо Транспортный устав непосредственно не содержит подобной ограничительной нормы?
Представляется, что сам по себе пропуск заинтересованным лицом срока на предъявление к перевозчику требования о выдаче акта не может служить основанием для отказа
в требовании. При наличии соответствующего акта (что зачастую не отрицается и станцией назначения) он должен выдаваться по требованию грузополучателя или надлежаще
уполномоченного им лица независимо от времени, истекшего со дня выдачи груза. Как и
по общему правилу, коммерческий акт в подобных случаях подлежит выдаче в трехдневный срок от предъявления требования. Иной подход предельно формален и не соответствует значительно усложнившейся системе грузооборота в современных условиях.
Экспертное исследование груза при его приемке от перевозчика
Зачастую при приемке груза на станции назначения и установлении обстоятельств его
несохранной доставки возникает необходимость привлечения лиц, обладающих специальными познаниями в областях, связанных с грузопереработкой. Так, если на станции
назначения при проверке состояния груза, его массы, количества мест обнаружены недостача, повреждение (порча) груза либо такие обстоятельства установлены составленным в пути следования коммерческим актом, железнодорожная станция назначения обя2 Очевидно, что положения, установленные Федеральным законом от 21 ноября 1996 года № 129-ФЗ "О
бухгалтерском учете", в данном случае неприменимы, поскольку такая доверенность не может быть отнесена к
денежным и расчетным документам, финансовым либо кредитным обязательствам, оформление которых требует подписи главного бухгалтера (п. 3 ст. 7 Закона).
98
КОНСУЛЬТАЦИЯ
зана определить размер фактической недостачи, повреждения (порчи) груза и выдать
грузополучателю коммерческий акт. При необходимости проведения экспертизы железная дорога по своей инициативе или по требованию грузополучателя приглашает экспертов либо соответствующих специалистов (ст. 46 Транспортного устава).
О проведенной экспертизе грузов делается соответствующая отметка в коммерческом
акте (§ 13 Правил составления актов).
Характеризуя особенности проведения экспертного исследования при приемке груза
от транспортной организации, необходимо отметить следующее.
¬ Являясь разновидностью так называемых непроцессуальных экспертиз [предполагающих использование специальных познаний сведущих лиц вне рамок процессуального
законодательства (гражданского, арбитражного, уголовного и т. д.)], подобные исследования не получили на настоящий момент должного правового регулирования.
Помимо Транспортного устава вопросы проведения подобных экспертиз на железнодорожном транспорте освещены в Правилах выдачи грузов, Правилах составления актов
и ряде иных ведомственных актов, в том числе регулирующих деятельность соответствующих экспертных структур и зачастую недоступных многим участникам транспортного процесса. В связи с изложенным представляется актуальным скорейшее включение в
правила перевозки грузов отдельного систематизированного документа по этому вопросу.
− Наиболее часто эксперты (специалисты) приглашаются, если необходимо установить размер или причину недостачи, порчи или повреждения груза и сумму, на которую
понизилась его стоимость.
В проверке состояния груза могут участвовать эксперты бюро товарных экспертиз,
инспекций по качеству, ветеринарно-санитарного надзора или специалисты организаций
и предприятий, не входящих в систему МПС (§ 25 Правил выдачи грузов). Эти Правила
содержат перечень обстоятельств, при которых проведение экспертизы не допускается.
Например, если стоимость экспертизы превышает размер убытка, то причина или размер
недостачи, порчи или повреждения груза и размер убытка определяются начальником
станции и грузополучателем и указываются в коммерческом акте.
Представляется, что подобные ограничения (особенно если на проведении экспертизы настаивает грузополучатель) неоправданны, поскольку далеко не всякий убыток может быть определен непосредственно при приемке, а тем более отнюдь не всегда между
перевозчиком и получателем может быть достигнуто соглашение о его размере и причинах образования. В подобных ситуациях мнение независимой специализированной организации (специалиста) может играть решающую роль при последующих спорах как между получателем и перевозчиком, так и между отправителем (поставщиком) и получателем (потребителем).
Еще на одном "дискриминационном" по отношению к грузополучателю аспекте проведения экспертизы необходимо остановиться особо.
Так, согласно Правилам выдачи грузов право назначения повторной экспертизы принадлежит исключительно начальнику станции (очевидно, что это обстоятельство не исключает права грузополучателя ходатайствовать о проведении подобной экспертизы
перед начальником станции).
Вместе с тем при несогласии грузополучателя с выводами экспертизы самостоятельно решить вопрос о проведении повторной экспертизы согласно ведомственным правилам МПС он не имеет права. Возможность обжаловать бездействие начальника станции
принципиально ситуацию не меняет.
Как результат — сужение возможностей по доказыванию грузополучателем своих
требований к перевозчику.
® Характеризуя доказательственное значение выводов эксперта (специалиста) при
рассмотрении спорных вопросов, возникших между перевозчиком и получателем (отправителем) груза, следует отметить, что акт (заключение) экспертизы оценивается судом наряду с коммерческим актом и иными письменными доказательствами. В случае
99
КОНСУЛЬТАЦИЯ
необходимости лицо, осуществлявшее исследование, может быть допрошено в суде в
качестве свидетеля (об обстоятельствах, связанных с процессом приемки товара: место и
время, участники, возражения и т. д.). При наличии необходимых материалов суд не
лишен возможности назначить соответствующую процессуальную экспертизу самостоятельно, поставив на ее разрешение вопросы, аналогичные исследовавшимся специалистами при приемке товара. Данная экспертиза не будет носить дополнительный или повторный характер, поскольку является первоначальной, осуществляемой в режиме процессуального доказывания.
Во всяком случае ни при приемке товара, ни в последующем недопустимо ставить
перед экспертом (специалистом) вопросы, имеющие правовой характер — о вине участников транспортного процесса, освобождении от ответственности
и т. д.
Правовое значение ненадлежащего обжалования
действия (бездействия) перевозчика
Необоснованный отказ железнодорожной станции от составления или выдачи коммерческого акта либо оформление его с нарушением установленных требований грузополучатель вправе обжаловать в отделение или управление железной дороги (п. 24 постановления Пленума ВАС РФ от 12 ноября 1998 года № 18).
Зачастую заинтересованное лицо ненадлежащим образом использует свое право обжалования неправомерных действий перевозчика, что приводит к весьма неблагоприятным последствиям.
1. Обжалование ненадлежащим лицом.
Как правило, такие ситуации возникают при подписании (подаче) жалобы представителем грузополучателя, уполномоченным ненадлежащим образом. Но если перевозчик
рассмотрит жалобу, поданную неуполномоченным лицом, и даст ответ по существу поставленных вопросов, то независимо от того, по каким причинам жалоба была принята к
рассмотрению (небрежность, неопытность работника и иные случаи), факт подачи жалобы неуполномоченным лицом не будет влиять на правоотношения между участниками
спора.
2. Обжалование с пропуском установленных сроков.
Пропуск сроков для обжалования — довольно частое явление в практике коммерческой работы. При этом следует учитывать, что сам по себе факт несвоевременной подачи
жалобы не может служить основанием для освобождения перевозчика от ответственности 3 .
3. Обжалование ненадлежащему адресату.
Данные ситуации хотя и имеют единичный характер, но все-таки еще встречаются.
Грузополучатель в нарушение установленных правил обжалует действия начальника
станции не в отделение или управление соответствующей дороги, а непосредственно в
МПС, органы транспортной прокуратуры, транспортную инспекцию, антимонопольные
органы и т. д.
Подобные действия не вызывают возражений, когда осуществляются наряду с подачей жалобы в отделение или управление железной дороги. Это только укрепляет доказательственную базу требований грузополучателя (отправителя) к перевозчику. При иных
обстоятельствах суд оценивает доводы заинтересованных лиц в соответствии с представленными ими доказательствами (помимо жалобы, поданной согласно требованиям
Транспортного устава) и либо удовлетворяет, либо отклоняет требование заявителя.
В. УТКА
г. Владивосток
3
См., например: Комментарий арбитражной практики. Вып. 20. — М., 1987, с. 18.
100
КОНСУЛЬТАЦИЯ
Отвечаем на вопросы читателей
На вопросы, связанные с исполнительным производством,
отвечает государственный советник юстиции 2-го класса,
заслуженный юрист РФ Л. БЕЛОУСОВ
Согласно решению суда с организации в пользу взыскателя взыскана определенная
денежная сумма. Это решение было частично исполнено судебным приставомисполнителем, а затем взыскатель получил копию его постановления о направлении
исполнительного листа ликвидационной комиссии должника для исполнения ввиду
ликвидации этой организации. Разве судебный пристав-исполнитель не обязан и в
этом случае (при ликвидации должника-организации) продолжать исполнительные
действия и, в частности, разыскивать имущество должника?
В соответствии с ФЗ "Об исполнительном производстве" в случае ликвидации должника-организации судебный пристав-исполнитель обязан направить находящийся у него
исполнительный лист ликвидационной комиссии (ликвидатору) для исполнения и сообщить об этом взыскателю (п. 2 ст. 61).
Следовательно, исполнением исполнительного листа будет заниматься не судебный
пристав-исполнитель, а ликвидационная комиссия (ликвидатор), на которую ст. 63 ГК
РФ возложена обязанность по ликвидации организации и удовлетворению требований
кредиторов.
В соответствии со ст. 44 Закона исполнительные действия судебным приставомисполнителем могут производиться лишь при наличии исполнительного документа, по
которому им возбуждено исполнительное производство.
По общему правилу, закрепленному в ст. 27 Закона, исполнительное производство
оканчивается в случае возврата исполнительного документа органу, его выдавшему, или
взыскателю, направления в другую организацию, в другое подразделение или службу
судебных приставов и т. д., то есть исполнительное производство не может продолжаться и по нему не могут производиться какие-либо исполнительные действия без исполнительного документа.
Таким образом, в приведенном случае судебный пристав-исполнитель не имеет права
продолжать исполнительные действия.
š
Суд вынес определение о приостановлении исполнительного производства. Это определение обжаловано взыскателем. Вправе ли он требовать от судебного пристава-испол-нителя продолжения исполнительных действий, ссылаясь на то, что определение не вступило в законную силу?
В данном случае требования взыскателя являются неправомерными, хотя по общим
правилам гражданского и арбитражного процесса судебные акты, которые могут быть
обжалованы, вступают в законную силу и, следовательно, подлежат исполнению после
определенного законом срока, предоставленного сторонам для обжалования или (в случае, если сторона воспользовалась этим правом) после оставления без изменения этого
акта вышестоящей судебной инстанцией, проверяющей законность и обоснованность
судебного акта в кассационном или апелляционном порядке.
101
КОНСУЛЬТАЦИЯ
Пунктом 4 ст. 24 ФЗ "Об исполнительном производстве" предусмотрена возможность
обжалования определения о приостановлении исполнительного производства в сроки и в
порядке, предусмотренные ГПК РСФСР и АПК РФ.
В соответствии со ст. 366, 315, 316, 284 ГПК РСФСР, ст. 140, 160, 179, 147 и 164
АПК РФ такое определение суда общей юрисдикции может быть обжаловано в кассационном порядке в течение 10 дней со дня взыскания, а арбитражного суда — в апелляционном и кассационном порядке в течение месяца. В первом случае — со дня его вынесения, во втором — со дня вступления в законную силу этого определения или постановления апелляционного суда.
Однако судебный пристав-исполнитель обязан приостановить все исполнительные
действия с момента, когда он достоверно будет уведомлен о состоявшемся судебном
акте, которым суд приостановил исполнительное производство (то есть когда он получит
соответствующее определение суда).
Именно такой вывод следует из нормы, содержащейся в п. 2 той же ст. 24 ФЗ "Об исполнительном производстве". По приостановленному или прекращенному исполнительному производству никакие исполнительные действия не допускаются. Как видно из
приведенного текста, законодатель не связывает приостановление исполнительных действий с вступлением определения суда об этом в законную силу.
Основания, по которым суд обязан и может приостановить исполнительное производство, указаны соответственно в ст. 20 и 21 названного Федерального закона.
š
Имеет ли судебный пристав-исполнитель право производить обыск в помещении, в
котором находилась фирма-должник, но сейчас это помещение сдано другой фирме?
Судебный пристав-исполнитель не производит и не имеет права производить обыски.
В соответствии с п. 2 ст. 12 ФЗ "О судебных приставах" он имеет право совершать следующие исполнительные действия по возбужденному исполнительному производству:
входить в помещения и хранилища, занимаемые должниками или принадлежащие им,
производить осмотры указанных помещений и хранилищ, при необходимости вскрывать
их, а также на основании определения соответствующего суда совершать указанные
действия в отношении помещений и хранилищ, занимаемых другими лицами или принадлежащих им.
Таким образом, если в помещении, занимаемом ранее фирмой-должником на правах
собственности или аренды, в настоящее время находится другая фирма, ставшая его
собственником, арендатором или по иным основаниям, то войти, осмотреть и наложить
арест на это помещение судебный пристав-исполнитель может лишь на основании определения суда, куда он должен обратиться в соответствии с п. 2 ст. 12 названного Закона и
ст. 48 ФЗ "Об исполнительном производстве".
š
Сумма долга, которая должна быть взыскана с должника по решению суда, превышает стоимость имущества, арестованного в ходе проведения судебным приставом-испол-нителем исполнительных действий. Более того, по предварительной
оценке вся сумма, на которую оценено это имущество, пойдет на уплату исполнительского сбора. Возможно ли пропорциональное взыскание суммы долга и исполнительского сбора?
По закону в настоящее время невозможно. В соответствии cо ст. 81 ФЗ "Об исполнительном производстве" исполнительский сбор взыскивается с должника по имущественным взысканиям в размере 7 процентов от взыскиваемой суммы или от стоимости взыскиваемого имущества. Поскольку на основании ст. 77 ФЗ сначала оплачивается исполнительский сбор, при недостаточности всей взысканной с должника суммы взыскатель
может получить долг в меньшем размере, чем указано в исполнительном документе.
102
КОНСУЛЬТАЦИЯ
Специалисты высказывают мнение о необходимости изменения ст. 81 ФЗ "Об исполнительном производстве": предлагается исчислять исполнительский сбор в зависимости
от взысканной с должника суммы.
š
Судебный исполнитель прекратил все действия по исполнительному листу о взыскании суммы задолженности с ООО, так как согласно справке налоговой инспекции
ООО не ведет хозяйственную деятельность, на балансе нет имущества. Что делать взыскателю и возможно ли обращение взыскания на имущество участников
ООО? Если возможно, то на основании какого закона?
Согласно закону общество с ограниченной ответственностью отвечает по своим обязательствам всем своим имуществом. Участники общества по его обязательствам не
отвечают. Они несут риски убытков, связанных с деятельностью общества, лишь в пределах стоимости внесенных ими вкладов. Однако если участники общества внесли вклады в уставный капитал общества не полностью, они несут солидарную ответственность
по его обязательствам в пределах стоимости неоплаченной части вклада каждого из участников общества.
Кроме того, в случае банкротства общества по вине его участников на них при недостаточности имущества общества может быть возложена субсидиарная ответственность
по его обязательствам (п. 1 ст. 3, пп. 1, 2 ст. 6 ФЗ от 8 февраля 1998 года "Об обществах с
ограниченной ответственностью" в редакции ФЗ от 11 июля 1998 года).
Таким образом, если у общества с ограниченной ответственностью нет на счетах, во
вкладах или на хранении в банках и иных кредитных организациях денежных средств и
иных ценностей и нет другого имущества, на которое может быть обращено взыскание, а
принятые судебным приставом-исполнителем все допустимые законом меры по отысканию имущества общества или его дохода оказались безрезультатными, исполнительный
лист о взыскании с общества денежной суммы подлежит возвращению взыскателю.
Это возвращение не является препятствием для нового предъявления исполнительного документа к исполнению в пределах срока, установленного законом: шесть месяцев —
для исполнительного листа арбитражного суда и три года для исполнительного листа
суда общей юрисдикции (п. 1 ст. 26, подп. 1 п. 1 ст. 14 ФЗ "Об исполнительном производстве"). Ответственность участников общества по его долгам в двух указанных выше
случаях возможна только по самостоятельным судебным решениям.
š
Когда арест накладывается судом в обеспечение иска, где должны аккумулироваться
денежные средства должника?
В обеспечение иска суд общей юрисдикции и арбитражный суд по заявлению истца
могут своим определением наложить арест на любое имущество ответчика. Если в определении и выданном на его основании исполнительном листе будет указано, что арест
наложен на определенную сумму, находящуюся на счете ответчика в банке или ином
кредитном учреждении, судебный пристав-исполнитель исполняет это требование и
своим постановлением арестует указанную денежную сумму на счете, запретив ответчику распоряжаться ею, а банку — выполнять поручения ответчика по этому счету в части
арестованной суммы.
Если в определении и исполнительном листе будет указано об аресте кассы ответчика
судебный пристав-исполнитель сделает и это: арестует наличность, установив ее размер
по кассовой книге, и в соответствии с требованиями ст. 51 ФЗ "Об исполнительном производстве", если в определении суда и исполнительном листе не будет предписано иное,
изымет ее и поместит на депозитный счет подразделения судебных приставов.
š
103
КОНСУЛЬТАЦИЯ
Вынесено решение суда о взыскании с туристической фирмы в пользу организации
суммы в возмещение ущерба. Судебным приставом-исполнителем принимались меры
по обнаружению ее имущества: запрос в налоговую инспекцию об имуществе, арест
счета, проверка кассы. Однако средств не оказалось ни в кассе, ни на расчетном
счете. Инспекция сообщила об отсутствии основных средств. Но фирма не признана банкротом, она дает объявления о наборе туристических групп и направляет их
в турпоездки. Что может предпринять судебный пристав-исполнитель, чтобы
взыскать сумму долга? Туристы платят фирме деньги, но она сразу переправляет их
другой фирме, которой должна очень крупную сумму. Может ли судебный пристависполнитель повлиять, чтобы эту фирму закрыли?
Судебный пристав-исполнитель в данном случае должен в соответствии со ст. 57 ФЗ
"Об исполнительном производстве" обратить взыскание на те денежные средства, которые вносят клиенты фирмы, а уж выбрать время, когда эти деньги находятся в кассе
фирмы, — дело техники. Судебный пристав-исполнитель может применить и штрафные
санкции в порядке ст. 87 ФЗ к работникам фирмы, не исполняющим его требования по
исполнению исполнительного документа.
Ликвидация фирмы — это не дело судебного пристава-исполнителя. В соответствии
со ст. 61 ГК РФ юридическое лицо может быть ликвидировано по решению его учредителей либо органа юридического лица, уполномоченного на то учредительными документами, и по решению суда в случае осуществления деятельности без надлежащего
разрешения (лицензии) либо деятельности, запрещенной законом, либо с иными неоднократными или грубыми нарушениями закона или иных правовых актов, а также в других
случаях, предусмотренных законом. Требование о ликвидации юридического лица по
этим основаниям может быть предъявлено в суд государственным органом или органом
местного самоуправления, которому право на предъявление такого требования предоставлено законом.
š
Должен ли суд, приняв решение, осуществлять контроль за его исполнением? В
частности, должен ли суд по исполнительному листу устанавливать какие-либо
сроки, направлять по поводу исполнения запросы? Какую ответственность должен
нести либо сам судебный пристав-исполнитель, либо служба судебных приставов за
ущерб, причиненный неправильным и несвоевременным исполнением? К кому в этом
случае должен предъявляться иск?
До вступления в действие федеральных законов "Об исполнительном производстве" и
"О судебных приставах" судебные исполнители состояли при рай(гор)-судах и исполняли исполнительные листы и другие исполнительные документы под контролем судей, к
которым они были прикреплены.
В настоящее время служба судебных приставов организационно отделена от судов,
подконтрольна Министерству юстиции РФ, в составе которого она ныне и находится.
Однако судам небезразлично, как осуществляется работа по принудительному исполнению их собственных решений. Законодательно установлен судебный контроль за исполнением судебных актов: п. 1 ст. 90 ФЗ "Об исполнительном производстве" предусмотрено рассмотрение судами жалоб на действия судебного пристава-исполнителя по
исполнению исполнительного документа или на отказ в совершении указанных действий. Вопросы восстановления пропущенного срока предъявления исполнительного листа
к исполнению, отсрочки или рассрочки исполнения судебных актов, изменения способа
и порядка их исполнения, от- ложения исполнительных действий на срок более 10 дней,
приостановления, возобновления и прекращения исполнительного производства решают
суды (ст. 16, 18–24 Закона).
При решении перечисленных вопросов суд может запрашивать необходимые сведения как у службы судебных приставов, так и у любой другой организации, но вне процедуры разрешения указанных вопросов суды не направляют запросы о ходе исполнения
104
КОНСУЛЬТАЦИЯ
судебных решений. Также они не устанавливают судебным приставам-исполнителям
каких-либо сроков, помимо указанных в решении суда или в определениях, вынесенных
по твердо очерченным законом вопросам исполнения.
В соответствии с п. 2 ст. 90 Закона в части имущественной ответственности вред,
причиненный судебным приставом-исполнителем гражданам и организациям, подлежит
возмещению в порядке, предусмотренном гражданским законодательством. Такой порядок приведен в ст. 1069, 1071 ГК РФ, согласно которым вред должен возмещаться за счет
казны Российской Федерации, поскольку судебный пристав-исполнитель является должностным лицом федерального органа государственной власти. От имени казны выступает
соответствующий финансовый орган или эта обязанность может быть возложена на орган юстиции. К финансовому органу, представляющему в субъекте Федерации казну, или
органу юстиции может быть предъявлен соответствующий иск.
š
В соответствии с судебным решением организация получила исполнительный лист,
который был утерян в результате небрежности бывшим руководителем. Арбитражный суд отказывает в выдаче дубликата исполнительного листа, мотивируя
это тем, что не доказан факт его утраты. Исполнительный лист исполнен не был
(имеется справка банка). Срок действия исполнительного листа истек. По судебному решению ответчик добровольно не рассчитывается. Срок исковой давности не
истек. Подскажите, как быть?
Пунктом 2 ст. 7 ФЗ "Об исполнительном производстве" установлено, что в случае утраты подлинника исполнительного документа основанием для взыскания является его
дубликат, выдаваемый судом или другим органом, вынесшим соответствующий акт, в
порядке, предусмотренном федеральным законом.
В соответствии со ст. 204 АПК РФ арбитражный суд, принявший судебный акт, по
которому был выдан исполнительный лист, в случае его утраты может по заявлению
взыскателя выдать дубликат. Заявление должно быть подано до истечения срока, установленного для предъявления исполнительного листа к исполнению. Этот срок определен законом в шесть месяцев (ч. 1 ст. 201 АПК РФ, подп. 1 п. 1 ст. 14 ФЗ "Об исполнительном производстве"). Взыскатель этот срок не пропустил и своевременно обратился в
арбитражный суд с заявлением о выдаче дубликата исполнительного листа.
Определение арбитражного суда, выносимое по результатам рассмотрения названного заявления, может быть обжаловано (п. 3 ст. 204 АПК РФ). Поэтому взыскателю следует обжаловать определение суда об отказе в выдаче дубликата исполнительного листа в
апелляционном или кассационном порядке, если не истек месяц после вынесения определения (ст. 160, 147 АПК РФ) или после вступления определения в законную силу
ст. 179, 164 АПК РФ.
Если эти сроки оказались пропущенными, возможно обращение в арбитражный суд с
заявлением о восстановлении пропущенного на обжалование определения суда срока. В
соответствии со ст. 99 АПК РФ суд, признав причины пропуска процессуального срока
уважительными, восстанавливает пропущенный срок. Определение суда об отказе в восстановлении пропущенного срока также может быть обжаловано.
В случае удовлетворения заявления взыскателя и повторного рассмотрения судом вопроса о выдаче дубликата исполнительного листа взыскателю, очевидно, одновременно
следует поставить вопрос и о восстановлении срока для предъявления дубликата исполнительного листа к исполнению. Срок исковой давности, который еще не истек, о чем
взыскатель сообщает в своем вопросе, в данном случае не имеет значения, так как взыскатель не может просить суд вновь рассмотреть его исковое заявление, вынести по нему
аналогичное первому решение и выдать по нему новый исполнительный лист (п. 2 ч. 1
ст. 107 АПК РФ).
105
КОНСУЛЬТАЦИЯ
106
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
ОБЗОР
отдельных постановлений Президиума
Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации
по вопросам, связанным с изменением договоров *
12. Пользование арендуемым имуществом с существенным нарушением условий
договора аренды является достаточным основанием для его досрочного расторжения.
Комитет по управлению имуществом города обратился в арбитражный суд с иском к
союзу садоводов о расторжении договора аренды нежилого помещения.
Решением договор аренды расторгнут.
Постановлением апелляционной инстанции решение суда оставлено без изменения.
Федеральный арбитражный суд округа отменил указанные судебные акты и передал
дело на новое рассмотрение.
В протесте предлагалось постановление кассационной инстанции отменить и оставить в силе решение суда первой инстанции и постановление апелляционной инстанции.
Президиум протест удовлетворил по следующим основаниям.
Из материалов дела следует, что между ПЖРО (арендодателем) и обществом садоводов (арендатором) заключен договор аренды нежилого помещения.
По истечении срока договора ответчик продолжал пользоваться помещением.
В соответствии с договором арендатор имел право сдавать арендуемое помещение в
поднаем только с письменного разрешения собственника помещения.
Арендатор данное условие нарушил.
Арбитражный суд при вынесении решения о расторжении договора располагал актом
проверки использования помещения, в котором отмечено наличие на арендуемых площадях сторонних организаций.
В арендуемом помещении зафиксировано нахождение акционерного общества.
Из договора о совместной деятельности, заключенного ответчиком с областным обществом экономистов, усматривается, что часть арендуемого помещения была предоставлена названной организации.
Ответчик не отрицал, что у него отсутствовало письменное согласие арендодателя на
сдачу площадей в поднаем.
Суд обоснованно не придал значения тем обстоятельствам, что после заявления арендодателем требования о расторжении договора арендатор принял меры к освобождению
помещения от сторонних организаций, а использование ими площадей не оформлялось
договорами субаренды, так как сам факт предоставления в арендованном помещении
площадей для размещения третьих лиц является свидетельством неисполнения договорного обязательства.
*
Окончание. Начало см.: Хозяйство и право, 2000, № 7.
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
В связи с этим суд пришел к правильному выводу о том, что ответчик пользовался
арендованным помещением с существенным нарушением договора и это является достаточным основанием для его досрочного расторжения в соответствии с подп. 1 ч. 1 ст. 619
ГК РФ.
Договором установлено, что он может быть досрочно расторгнут по требованию
арендодателя в случае, если арендатор не внесет арендную плату в течение трех месяцев.
В деле имеется платежное поручение, свидетельствующее о том, что последний раз
арендная плата была внесена ответчиком в первом квартале 1994 года. Ответчик не отрицал, что позднее денежные средства не перечислялись.
Таким образом, при разрешении спора суд первой инстанции и апелляционная инстанция правильно применили п. 2 ст. 450 и ст. 619 ГК РФ и не допустили каких-либо
нарушений норм процессуального законодательства, являющихся основанием для безусловной отмены судебных актов.
Правомерность применения данных норм права подтверждена доказательствами, полученными в установленном порядке.
При таких обстоятельствах кассационная инстанция не имела оснований для отмены
судебных актов предыдущих инстанций.
Постановлением кассационной инстанции, по существу, предложено произвести переоценку уже имеющихся в деле доказательств, что в соответствии со ст. 168, 175 АПК
РФ не входит в компетенцию этой инстанции.
Довод ответчика о том, что истец не является стороной по договору, оценен апелляционной инстанцией и ее вывод о неправомерности такого утверждения подтвержден
материалами дела.
Учитывая изложенное, Президиум ВАС РФ постановление федерального арбитражного суда округа отменил.
Решение и постановление апелляционной инстанции оставил без изменения (постановление от 3 марта 1998 года № 7839/97).
13. Возросшие эксплуатационные расходы на содержание жилищного фонда
нельзя рассматривать в качестве существенного изменения обстоятельств, которые
стороны по договору не могли разумно предвидеть.
Акционерное общество открытого типа обратилось в арбитражный суд с иском к комитету по управлению государственным имуществом области о расторжении договора о
передаче объектов соцкультбыта и жилищного фонда на баланс акционерного общества.
Решением в иске отказано, так как ответчиком не допущено существенных нарушений условий договора и его согласия на расторжение договора не было.
Постановлением апелляционной инстанции решение оставлено без изменения.
В протесте предлагалось состоявшиеся по делу судебные акты отменить, иск удовлетворить по следующим основаниям.
Жилищный фонд и объекты социально-бытового назначения являются муниципальной собственностью, они не включены в уставный капитал АООТ. Действующим законодательством о приватизации предусмотрена передача таких объектов на баланс органов местного самоуправления, которые обязаны заключить с приватизированными предприятиями договоры по содержанию указанных объектов. Кроме того, договор подлежит
расторжению в связи с существенными изменениями обстоятельств на основании п. 1
ст. 451 ГК РФ.
Рассмотрев протест, Президиум не нашел оснований для его удовлетворения.
Как усматривается из материалов дела, между комитетом и АООТ заключен договор
о передаче государственного имущества на баланс акционерного общества. Согласно
договору жилищный фонд и объекты соцкультбыта передаются акционерному обществу
во временное пользование до их передачи в муниципальную собственность в установленном законом порядке. Акционерное общество приняло на себя обязательства по обслуживанию и содержанию указанного имущества.
108
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
Ссылка в протесте на Государственную программу приватизации государственных и
муниципальных предприятий в Российской Федерации, утвержденную Указом Президента РФ от 24 декабря 1993 года № 2284, согласно п. 6.14 которой органы местного
самоуправления обязаны принять объекты социально-бытового и жилищного фонда на
свой баланс в срок не более шести месяцев со дня утверждения плана приватизации, и
приложение 3 к постановлению Верховного Совета РСФСР от 27 декабря 1991 года
№ 3020–I, где определено, что указанные объекты относятся к муниципальной собственности, не может служить основанием для расторжения указанного договора.
Решение муниципального органа об отнесении спорных объектов к муниципальной
собственности не принималось, доказательств передачи объектов в муниципальную собственность в порядке, установленном Положением об определении пообъектного состава
федеральной, государственной и муниципальной собственности и порядке оформления
прав собственности, утвержденным распоряжением Президента РФ от 18 марта 1992
года № 114-рп, в деле не имеется. Таким образом, жилищный фонд в муниципальную
собственность в установленном порядке не передан.
В п. 3 Указа Президента РФ от 10 января 1993 года № 8 "Об использовании объектов
социально-культурного и коммунально-бытового назначения приватизированных предприятий" установлено, что для обеспечения нормального функци-онирования указанных
объектов между приватизированным предприятием и местной администрацией на добровольной основе может быть заключен договор об их совместном использовании и
финансировании. Если в течение месяца со дня утверждения плана приватизации порядок финансирования не будет определен, решение принимается согласительной комиссией с участием представителя Правительства РФ, то есть установлен несудебный порядок разрешения конфликта.
В решении первой инстанции и постановлении апелляционной инстанции правомерно указано на отсутствие условий для расторжения договора, предусмотренных ст. 450
ГК РФ.
Оснований для применения п. 1 ст. 451 ГК РФ также не имеется, поскольку возросшие эксплуатационные расходы на содержание жилищного фонда нельзя рассматривать
в качестве существенного изменения обстоятельств, которое стороны по договору не
могли разумно предвидеть.
При таких условиях правовые основания для расторжения договора отсутствуют (постановление от 4 марта 1997 года № 1654/96).
14. Условие договора по инвестированию считается существенным и нарушение
его является достаточным основанием для расторжения договора.
Комитет по управлению государственным имуществом (далее — комитет) обратился
в арбитражный суд с иском к закрытому акционерному обществу (далее — корпорация)
о расторжении договора купли-продажи пакета акций открытого акционерного общества
(далее — комбинат), возврате государственного пакета акций из чужого незаконного
владения и взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами.
Решением иск в части требования о расторжении договора и возврате акций удовлетворен. В остальной части иска отказано.
Федеральный арбитражный суд округа постановлением от 21 июля 1998 года решение в части возврата акций отменил, в остальной части оставил без изме- нения.
Комитет по управлению государственным имуществом обратился с заявлением о пересмотре постановления кассационной инстанции по вновь открывшимся обстоятельствам.
Федеральный арбитражный суд округа постановлением от 3 августа 1998 года удовлетворил названное заявление.
Постановление суда кассационной инстанции от 21 июля 1998 года отменил, решение
суда первой инстанции оставил в силе.
109
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
В протесте предлагалось судебные акты, принятые судом кассационной инстанции,
отменить, решение суда первой инстанции оставить в силе.
Президиум протест удовлетворил по следующим основаниям.
Как видно из материалов дела, согласно договору комитет продал корпорации государственный пакет акций комбината в количестве 52 230 штук.
Указанная сделка осуществлена по результатам закрытого инвестиционного конкурса
по продаже пакета акций ОАО согласно распоряжению Комитета по управлению государственным имуществом.
Одним из условий конкурса являлось осуществление инвестиций в техническое перевооружение и модернизацию производства комбината. Это же условие с установлением
объемов и сроков инвестирования предусмотрено и договором.
В связи с невыполнением покупателем условий договора по финансовому ин- вестированию предприятия
продавец–комитет обратился в суд с требованием
о расторжении договора и о возврате в государственную собственность пакета акций.
Суды первой и кассационной инстанций сделали правильный вывод о том, что условие договора по инвестированию предприятия следует считать существенным и нарушение его ответчиком — достаточным основанием для расторжения договора в соответствии с требованиями ст. 450 ГК РФ.
Вместе с тем при решении вопроса о возврате акций суд кассационной инстанции необоснованно оценил указанную сделку как обычный договор купли-продажи и не имеющую отношения к приватизации государственного и муниципального имущества.
Доказательством того, что договор купли-продажи акций, заключенный по результатам проведения инвестиционного конкурса и выбора победителя, является сделкой приватизации, служит план приватизации булочно-кондитерского комбината, утвержденный
постановлением Комитета по управлению государственным имуществом, где предусмотрена продажа акций в количестве 52 230 штук на инвестиционных торгах.
Согласно ст. 15 Закона РФ "О приватизации государственных и муниципальных
предприятий в Российской Федерации" продажа акций акционерных обществ, созданных
в процессе приватизации, является одним из способов приватизации.
В соответствии с п. 4 ст. 453 ГК РФ и ст. 30 указанного Закона при расторжении сделок приватизации стороны вправе требовать возвращения того, что было исполнено ими
по договору купли-продажи до момента его расторжения.
Таким образом, постановление суда кассационной инстанции от 21 июля 1998 года в
части отказа в иске о возврате пакета акций противоречит законодательству о приватизации, в связи с чем оно подлежит отмене с оставлением в силе решения суда первой инстанции.
В силу п. 1 ч. 2 ст. 192 АПК РФ основаниями для пересмотра по вновь открывшимся
обстоятельствам судебного акта являются существенные для дела обстоятельства, которые не были и не могли быть известны заявителю.
В заявлении о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам комитет сослался
на то, что договор купли-продажи акций комбината является сделкой приватизации и это
отражено в плане приватизации булочно-кондитерского комбината.
Данное обстоятельство не может быть принято в качестве вновь открывшегося, поскольку факт наличия плана приватизации комбината был известен заявителю задолго до
подачи иска о расторжении названного договора, так как комитет сам утвердил его в
1995 году и участвовал в приватизации комбината путем продажи акций на закрытом
инвестиционном конкурсе.
Кроме того, истец в заявлении ссылался на план приватизации комбината и допущенные в ходе его выполнения нарушения законодательства.
Таким образом, оснований для пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам
постановления от 21 июля 1998 года у суда кассационной инстанции не имелось, в связи
с чем постановление от 3 августа 1998 года подлежит отмене (постановление от 13 апреля 1999 года № 6685/98).
110
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
15. Если основанием для расторжения договора послужило существенное нарушение договора одной из сторон, другая сторона вправе требовать возмещения
убытков, причиненных расторжением договора.
Военно-строительное управление (ВСУ) обратилось в арбитражный суд с иском к закрытому акционерному обществу о взыскании 22 617 650 000 руб. убытков в связи с
расторжением договора о передаче объекта "ЛИК" для достройки и дальнейшего использования.
Решением иск удовлетворен.
Федеральный арбитражный суд округа постановлением от 19 сентября 1996 года отменил решение суда и отказал в иске со ссылкой на то, что предъявленная ко взысканию
сумма не является убытками.
В протесте предлагалось решение суда первой инстанции и постановление кассационной инстанции отменить, дело передать на новое рассмотрение.
Президиум протест удовлетворил по следующим основаниям.
Между ВСУ (продавец) и ЗАО (покупатель) заключен договор купли-продажи незавершенного строительством объекта "ЛИК".
В соответствии с договором покупатель принимает строящееся здание на свой баланс
и оплачивает продавцу стоимость объекта по договорной цене.
Продавец обязательства по договору выполнил, а покупатель, несмотря на неоднократное письменное подтверждение своих обязательств, стоимость здания полностью не
оплатил.
Постановлением апелляционной инстанции арбитражного суда по другому делу указанный договор расторгнут в связи с длительной неоплатой ЗАО незавершенного строительством объекта, то есть по обстоятельствам, зависящим от ответчика.
В соответствии с п. 2 ст. 453 ГК РФ в случае расторжения договора возникшие из него обязательства прекращаются, поэтому ВСУ вправе требовать исполнения договора.
Однако если основанием для расторжения договора послужило существенное нарушение его одной из сторон, другая сторона согласно п. 5 указанной статьи вправе требовать возмещения убытков, причиненных расторжением договора.
В данном случае незавершенный строительством объект остался у покупателя и последним продан, но истец от сделки купли-продажи не получил тех доходов, на которые
рассчитывал.
Истец полагает, что его прямые убытки, связанные с расторжением договора, составляют сумму 22 617 650 000 руб.
Суд первой инстанции, удовлетворяя иск, посчитал размер убытков, исходя из суммы
задолженности. Однако договор расторгнут, а примененная истцом методика подсчета
убытков не соответствует требованиям ст. 15 ГК РФ.
Кассационная инстанция, не откладывая рассмотрение дела, в отсутствие истца, без
уточнения сумм реальных убытков необоснованно отказала в иске.
ВСУ представило доказательства, подтверждающие, что определение о назначении
дела к слушанию и постановление федерального арбитражного суда округа от 19 сентября 1996 года получены им одновременно.
Поскольку истец был лишен возможности воспользоваться своими процессуальными
правами, предусмотренными ст. 32 АПК РФ, и представить свои доводы по всем возникающим в ходе рассмотрения дела вопросам, а материалами дела подтверждается наличие у истца убытков, размер которых должен быть уточнен в судебном заседании с участием сторон, дело подлежит передаче на новое рассмотрение (постановление от 20 мая
1997 года № 4696/96).
16. Требования подрядчика о возмещении убытков подлежат удовлетворению,
если имел место случай одностороннего отказа заказчика от исполнения договора
подряда.
111
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
Открытое акционерное общество "Сибнефтегазпереработка" обратилось в арбитражный суд с иском о расторжении договора подряда, заключенного с ОАО "Варьеганнефтепромстрой".
ОАО "Варьеганнефтепромстрой" предъявило встречное требование к ОАО "Сибнефтегазпереработка" о возмещении убытков.
Решением от 10 июня 1997 года, оставленным без изменения постановлением апелляционной инстанции от 6 августа 1997 года, в удовлетворении основного и встречного
исков отказано.
Федеральный арбитражный суд округа постановлением от 16 октября 1997 года состоявшиеся по делу судебные акты отменил как принятые с нарушением норм материального и процессуального права, дело направил на новое рассмотрение.
При новом рассмотрении дела ОАО "Варьеганнефтепромстрой" заявило встречный
иск к ОАО "Сибнефтегазпереработка" о расторжении договора в связи с неисполнением
договорных обязательств ответчиком.
Решением от 23 декабря 1997 года договор подряда расторгнут по требованию ОАО
"Варьеганнефтепромстрой" в связи с существенным нарушением договора заказчиком в
лице ОАО "Сибнефтегазпереработка". В удовлетворении требования о взыскании убытков отказано на том основании, что ОАО "Варьеганнефтепромстрой" не доказало причинение ему убытков в виде неполученных доходов.
В апелляционной инстанции дело не рассматривалось.
Федеральный арбитражный суд округа постановлением от 9 апреля 1998 года решение в части отказа во взыскании убытков отменил и принял новое решение о взыскании с
ОАО "Сибнефтегазпереработка" в пользу ОАО "Варьеганнефтепромстрой" 14 728 267
руб. в возмещение убытков.
В протесте предлагалось постановление кассационной инстанции от 9 апреля 1998
года отменить в части взыскания убытков и оставить в силе решение суда от 23 декабря
1997 года.
Президиум посчитал, что решение и постановление кассационной инстанции подлежат отмене, а дело — направлению на новое рассмотрение по следующим основаниям.
Как видно из материалов дела, ОАО "Варьеганнефтепромстрой", требуя взыскать
убытки, не представило доказательств их причинения ответчиком по встречному иску,
причинной связи между действиями (или бездействием) ответчика и убытками истца, а
также их размера.
Согласно ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного
возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено
возмещение убытков в меньшем размере.
Статья 717 ГК РФ, на которую кассационная инстанция ссылается как на основание
взыскания убытков, устанавливает предел возмещения убытков, но не освобождает подрядчика от их доказывания. Поэтому требование об убытках, не подтвержденное доказательствами, удовлетворено ошибочно.
Кроме того, норма ст. 717 ГК РФ подлежит применению в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения договора подряда. Между тем рассматриваемый договор
расторгнут в судебном порядке, по иным основаниям, по требованию подрядчика. Поэтому суду необходимо выяснить материально-правовое обоснование заявленных требований.
Поскольку убытки не исследовались судом в связи с неправильным применением
правовых норм, Президиум отменил принятые по делу судебные акты и направил дело
на новое рассмотрение с тем, чтобы стороны реализовали свое право на предоставление
доказательств по убыткам (постановление от 29 декабря 1998 года № 4912/98).
17. Требование о взыскании убытков в связи с расторжением договора в одностороннем порядке подлежит удовлетворению, если такое расторжение осуществлено контрагентом в соответствии с требованиями законодательства.
112
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
Акционерное общество закрытого типа обратилось в арбитражный суд с иском к редакции газеты "Русская фармацевтическая газета" и акционерному обществу закрытого
типа "Русская фармацевтическая компания" о защите деловой репутации и взыскании
убытков, вызванных распространением сведений, порочащих его деловую репутацию, а
также об их опровержении.
Решением производство по делу в отношении редакции названной газеты прекращено, так как она не является юридическим лицом. Исковые требования удовлетворены: с
АОЗТ "Русская фармацевтическая компания" взысканы убытки. Суд обязал ответчика
опубликовать в своей газете опровержение, текст которого представил истец.
Федеральный арбитражный суд округа решение оставил без изменения.
В протесте предлагалось названные судебные акты отменить, дело направить на новое рассмотрение.
Президиум протест удовлетворил по следующим основаниям.
Как видно из материалов дела, АОЗТ "Русская фармацевтическая компания", являясь
учредителем газеты, опубликовало под рубрикой "Долги нужно платить!" список должников своей фирмы и список фирм, которым, как указано в публикациях, "ни в коем
случае нельзя давать продукцию на реализацию, а только лишь требовать предоплату".
Во всех публикациях список возглавляет АОЗТ "Имидж Интернейшнл". При этом список
предваряется указанием, что под этой рубрикой "будут представлены организации и
фирмы, с завидным постоянством отказывающиеся платить своим деловым партнерам".
Истец, считая эту информацию не соответствующей действительности, порочащей
его деловую репутацию, утверждал, что вследствие такой публикации фирмы ТОО
"АНВО" и ТОО "Фарминвест" расторгли с ним договоры на поставку лекарств. В результате истец понес убытки в виде неполученной прибыли.
В соответствии со ст. 152 ГК РФ юридическое лицо вправе требовать по суду опровержения порочащих его деловую репутацию сведений, если распространивший такие
сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Наряду с опровержением
таких сведений юридическое лицо вправе требовать возмещения убытков, причиненных
их распространением.
Исходя из этого, при рассмотрении настоящего дела суду необходимо было установить, какие именно сведения истец требует признать не соответствующими действительности. Поскольку распространение спорных сведений совершалось путем публикации в
средстве массовой информации двух различных текстов, то именно они должны были
быть предметом исследования арбитражного суда. Суд не выявил, какие словесные конструкции и смысловые единицы текстов подпадают под признаки "сведений, не соответствующих действительности", не проанализировал содержательно-смысловую направленность спорных текстов.
Нет описания этих сведений и в опровержении, опубликовать которое должен ответчик.
Разрешая спор, суд первой инстанции неполно исследовал вопрос об истинности суждения о том, что истец может быть отнесен к организациям и фирмам, "с завидным
постоянством отказывающимся платить своим деловым партнерам". Не уделено внимания проверке доводов ответчика и представленным им доказательствам о соответствии
действительности сведений об истце как должнике за поставленную ответчиком продукцию на момент публикации.
Вопреки требованиям ст. 127 АПК РФ в мотивировочной части решения не указано,
на чем основаны выводы арбитражного суда об обстоятельствах дела и доводы, по которым арбитражный суд отклонил те или иные представленные ответчиком доказательства,
подтверждающие, по его мнению, наличие на момент публикации в газете долга АОЗТ
"Имидж Интернейшнл".
Суд отметил, что договоры между истцом и его контрагентами на поставку лекарств
расторгнуты в одностороннем порядке по инициативе контрагентов вследствие публикации в газете названных выше материалов, сославшись на письма ТОО "АНВО" и ТОО
113
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
"Фарминвест". Однако вопрос о правомерности одностороннего отказа от исполнения
обязательств перед истцом судом не исследован.
Согласно ст. 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных законом или договором, если иное не вытекает из закона или существа обязательства.
В соответствии со ст. 523 ГК РФ односторонний отказ от исполнения договора поставки (полностью или частично) или одностороннее его изменение допускаются в случае существенного нарушения договора одной из сторон (абз. 4 п. 2 ст. 450).
Суд не дал оценки тому факту, что ТОО "АНВО" и ТОО "Фарминвест" в своих письмах как на причину расторжения договоров ссылались лишь на публикации в газете. Не
исследовались судом и тексты договоров, якобы расторгнутых в одностороннем порядке.
Не проверялось наличие условий о возможности одностороннего отступления от обязательств и их соответствия фактическим обстоятельствам.
Не был предметом исследования суда и момент расторжения этих договоров, а также
момент получения одной стороной уведомления другой стороны об одностороннем отказе от исполнения договора. Между тем в материалах дела имеется письмо ТОО "АНВО"
о расторжении договора до момента выхода в свет номеров газет со спорной информацией.
Таким образом, арбитражный суд не исследовал вопрос о причинной связи между
спорной публикацией и убытками истца.
Не проверялся также расчет суммы убытков, заявленной ко взысканию.
Бремя доказывания этих обстоятельств ложится на АОЗТ "Имидж Интернейшнл".
Неправомерна ссылка суда кассационной инстанции на отсутствие решения суда, которым подтверждалось бы наличие долга истца перед ответчиком как на отсутствие доказательства соответствия действительности утверждения, опубликованного в газете.
Эти обстоятельства могли быть подтверждены и другими доказательствами, которым
надлежит дать соответствующую оценку. Производство по делу в отношении редакции
газеты, не являющейся юридическим лицом, прекращено правомерно. Решение суда в
этой части отмене не подлежит.
Учитывая изложенное, Президиум ВАС РФ решение арбитражного суда и постановление федерального арбитражного суда округа по тому же делу в части удовлетворения
требований о защите деловой репутации, взыскании убытков, вызванных распространением сведений, порочащих деловую репутацию истца, и об опровержении этих сведений
отменил.
В названной части дело направил на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
В части прекращения производства в отношении редакции газеты "Русская фармацевтическая газета" решение оставил без изменения (постановление от
15 сентября
1998 года № 4264/98).
18. За неправомерное пользование средствами клиента после расторжения договора на расчетно-кассовое обслуживание банк несет ответственность на основании
ст. 395 ГК РФ.
Акционерное общество закрытого типа обратилось в арбитражный суд с иском о взыскании с коммерческого банка 86 235 080 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами на основании ст. 395 ГК РФ.
Решением иск удовлетворен в сумме 56 786 469 руб. В остальной части требований
отказано в связи с завышением истцом ставки банковского процента.
Апелляционная и кассационная инстанции оставили указанное решение без изменения.
В протесте предлагалось принятые по делу судебные акты отменить и в иске отказать.
Президиум протест удовлетворил частично.
114
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
Между АОЗТ и коммерческим банком заключен договор на расчетно-кассовое обслуживание, в соответствии с которым банк обязан в установленные сроки выполнять
распоряжения клиента по использованию денежных средств, размещенных на его расчетном счете.
Начиная с 1995 года КБ несвоевременно или совсем не производил платежи по поручениям истца на общую сумму 154 567 295 руб., списывая денежные средства с его расчетного счета без соответствующей проводки этих сумм по собственному корреспондентскому счету.
Ненадлежащее исполнение обязательств со стороны обслуживающего банка, а также
невыполнение им указания клиента о переводе остатка средств в другой банк после расторжения договора между сторонами подтверждены материалами дела и ответчиком не
оспариваются.
Удержание денежных средств акционерного общества явилось следствием несвоевременного перечисления их по назначению, за что к банку применена ответственность в
виде штрафа (постановление Президиума ВАС РФ от 13 мая 1997 года № 2369/97).
В связи с этим оснований для взыскания за те же нарушения процентов за пользование чужими денежными средствами при наличии между сторонами договорных отношений не имеется.
Списание денежных средств со счета клиента считается завершенным, когда соответствующие суммы отавизованы обслуживающим банком в расчетно-кас-совом центре
Банка России.
Без проведения названной операции денежные суммы не могут считаться списанными со счета клиента в установленном порядке.
Поэтому после расторжения договора на расчетно-кассовое обслуживание банк на
основании ст. 395 ГК РФ несет ответственность за неправомерное пользование средствами акционерного общества в размере, включающем остаток на его расчетном счете и
суммы по платежным поручениям, не исполненным банком надлежащим образом к этому моменту.
Согласно п. 1 ст. 395 ГК РФ размер процентов определяется исходя из учетной ставки банковского процента на день фактического исполнения денежного обязательства.
Применение судом ставки банковского процента на дату вынесения решения неправомерно, поскольку банк выполнил денежные обязательства перед истцом до принятия
решения по настоящему делу. При таких обстоятельствах проценты за неправомерное
пользование денежными средствами акционерного общества со стороны КБ составляют
30 500 603 руб.
Учитывая изложенное, Президиум ВАС РФ решение, постановление апелляционной
инстанции арбитражного суда и постановление федерального арбитражного суда округа
изменил.
Взыскал с коммерческого банка в пользу акционерного общества 30 500 603 руб.
штрафа и 1 127 233 руб. расходов по госпошлине.
В остальной части иска отказал (постановление от 13 мая 1997 года № 442/97).
19. Если после расторжения договора по основаниям, предусмотренным ст. 524
ГК РФ, поставщиком не совершена сделка взамен расторгнутого договора и на
данный товар имеется текущая цена, поставщик может предъявить требование о
возмещении убытков в виде разницы
между ценой, установленной в договоре, и
текущей ценой на момент расторжения договора.
Акционерное общество открытого типа (далее — завод) обратилось в арбитражный
суд с иском к закрытому акционерному обществу "Чукотская рыбодо-бывающая компания" (далее — рыбодобывающая компания) о взыскании 4 671 603 000 руб. убытков.
Решением от 13 июня 1997 года, принятым с участием арбитражных заседателей, иск
удовлетворен в сумме 4 577 879 700 руб. В остальной части иска отка- зано.
Постановлением апелляционной инстанции решение оставлено без изменения.
115
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
В протесте предлагалось состоявшиеся судебные акты отменить, в иске отказать.
Президиум протест удовлетворил по следующим основаниям.
Как следует из материалов дела, между заводом (поставщик) и рыбодобывающей
компанией (покупатель) заключен договор, в соответствии с которым поставщик обязался построить своими средствами из своих материалов два рыболовно-морозильных траулера. Договорно-условная цена двух судов определена в 3 800 000 долларов США.
Передача судов производится поставщиком покупателю в следующие сроки: объект
№ 648 — 10 мая 1996 года в порту Санкт-Петербурга; объект № 649 — в третьем квартале 1996 года на акватории поставщика в г. Петрозаводске.
В соответствии с договором покупатель должен до 10 мая 1996 года платежным поручением оплатить 50 процентов от суммы договора, а остальную сумму — по согласованному графику.
Договором также предусмотрено право поставщика расторгнуть договор в одностороннем порядке в случае невыполнения обязательств покупателем.
Обязательство по предварительной оплате судов в срок до 10 мая 1996 года рыбодобывающая компания не выполнила, ссылаясь на неполучение от завода информации о
готовности судна к передаче.
В октябре 1996 года завод обратился в арбитражный суд с иском к рыбодобывающей
компании о взыскании штрафа за задержку предварительной оплаты.
Решением арбитражного суда от 20 ноября 1996 года по другому делу (№ 01-10/124)
в иске отказано, поскольку установлено нарушение обеими сторонами договорных обязательств: завод не строил судно № 648, так как оно было готово до заключения договора, а рыбодобывающая компания не произвела предварительной оплаты.
В судебном заседании ответчик пояснил, что необходимость в приобретении траулеров отпала, поэтому суд признал право истца в соответствии с договором на расторжение
договора в одностороннем порядке и на требование возмещения убытков, причиненных
его расторжением.
В январе 1997 года завод сообщил рыбодобывающей компании об одностороннем
расторжении договора и предъявил иск о взыскании фактических затрат, связанных со
строительством судна. Эти затраты истец назвал убытками.
При рассмотрении настоящего дела суд неправильно определил правоотношения сторон.
Так, не было учтено, что сторонами заключен договор, предметом которого являлась
поставка двух судов. Цена установлена на два судна, расчетов за каждое судно отдельно
договором не предусмотрено. Поэтому основания для предъявления требований по конкретному судну отсутствовали.
Вывод, содержащийся в решении по ранее рассмотренному делу (№ 01-10/124) о нарушении договорных обязательств заводом, следовало учесть и при принятии решения
по настоящему делу.
Суд не определил природу заключенного договора, который по существу является
договором поставки, так как предусматривает передачу покупателю поставщиком в определенный срок производимого им товара.
Исчисление убытков при расторжении договора поставки производится по правилам
ст. 524 ГК РФ.
В соответствии с положениями названной статьи поставщик мог предъявить требования о возмещении конкретных убытков в виде разницы между ценой, предусмотренной
расторгнутым договором, и ценой по совершенной взамен
сделке.
Если сделка взамен расторгнутого договора не заключена и на данный товар имеется
текущая цена, сторона может предъявить требование о возмещении убытков в виде разницы между ценой, установленной в договоре, и текущей ценой на момент расторжения
договора.
Фактически завод предъявил ко взысканию под видом убытков затраты по строительству траулера № 649.
116
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
При рассмотрении дела установлено, что дальнейшие работы по строительству судна
приостановлены в связи с отсутствием финансирования. Траулер № 649 остался в собственности завода, то есть завод не понес убытков, указанных в ст. 524 ГК РФ.
Не определив природу договора, суд применил к правоотношениям сторон нормы
общей части обязательственного права (ст. 393, 453 ГК РФ), которые в данном конкретном случае применению не подлежали, и не применил нормы права, подлежащие применению. Поскольку при рассмотрении дела были неправильно применены нормы материального права, судебные акты являются незаконными и подлежат отмене в соответствии
со ст. 188 АПК РФ.
Принимая во внимание недоказанность истцом своих требований, как это предусмотрено ст. 53 АПК РФ, в иске следует отказать.
Учитывая изложенное, Президиум ВАС РФ решение от 13 июня 1997 года, постановление апелляционной инстанции отменил.
В иске акционерному обществу отказал (постановление от 10 февраля 1998 года
№ 5341/97).
20. В случае невыполнения банком указания о перечислении денежных средств
до расторжения договора банковского счета банк несет ответственность, установленную ст. 856 ГК РФ. После расторжения договора на сумму удерживаемых
средств начисляются проценты, предусмотренные ст. 395 ГК РФ.
Администрация закрытого административно-территориального образования обратилась в арбитражный суд с иском к открытому акционерному обществу (далее — Банк) о
взыскании списанных ответчиком со счета истца, но не перечисленных получателю
средств и процентов за пользование чужими денежными средствами. В процессе рассмотрения спора истец увеличил проценты и передал в банк заявление о расторжении
договора банковского счета.
Решением иск удовлетворен в связи с расторжением договора банковского счета и
неправомерным удержанием банком спорной суммы.
Постановлением апелляционной инстанции решение оставлено без изменения.
Федеральный арбитражный суд округа решение и постановление в части взыскания
задолженности отменил и в иске в этой части отказал, указав, что спорная сумма является налогом, право на истребование которой у истца утрачено после списания ее со счета.
В части взыскания процентов судебные акты оставлены без изменения.
В протесте предлагалось постановление кассационной инстанции отменить, решение
суда первой инстанции и постановление апелляционной инстанции оставить в силе.
Президиум протест удовлетворил по следующим основаниям.
Банком на основании договора банковского счета открыт расчетный счет администрации. Платежным поручением администрация перечислила с указанного расчетного
счета отделению федерального казначейства сумму, которая списана с ее счета и удерживается банком на корреспондентском счете в связи с отсутствием денежных средств.
В заявлении от 19 апреля 1999 года администрация просила о расторжении договора
банковского счета. Это заявление получено банком в день подачи. Следовательно, в соответствии с п. 1 ст. 859 ГК РФ названный договор прекращен 19 апреля 1999 года.
Согласно п. 3 ст. 859 Кодекса в случае расторжения договора банковского счета клиент вправе требовать от банка перечисления остатка денежных средств. В этом случае
денежное обязательство банка включает в себя как собственно остаток средств на счете,
так и суммы, списанные по платежным поручениям со счета клиента, но не перечисленные с корреспондентского счета банка.
Таким образом, администрация вправе требовать взыскания перечисленных по платежному поручению денежных средств независимо от назначения платежа, указанного в
платежном поручении.
117
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
Банк не выполнил указания администрации о перечислении денежных средств по названному платежному поручению, поэтому до расторжения договора банковского счета
должен нести ответственность, установленную ст. 856 ГК РФ.
После расторжения договора на сумму платежа подлежат начислению проценты,
предусмотренные ст. 395 Кодекса, так как банк пользовался удерживаемыми на корреспондентском счете денежными средствами администрации.
При изложенных обстоятельствах решение суда первой инстанции и постановление
апелляционной инстанции соответствуют закону и необоснованно отменены кассационной инстанцией (постановление от 8 февраля 2000 года № 6514/99).
21. Соглашение сторон о новации лишает их права требования по ранее возникшему между ними обязательству.
Индивидуальное частное предприятие обратилось в арбитражный суд с иском к акционерному обществу открытого типа о признании права истца на использование судна
по договору аренды и об обязании ответчика возвратить истцу арендованное имущество.
Исковые требования мотивированы тем, что акционерное общество неправомерно в одностороннем порядке расторгло договор от 7 мая 1992 года на аренду судна и по акту
приема-передачи от 26 октября 1995 года, составленному сторонами, изъяло у арендатора указанное имущество.
АООТ обратилось в тот же суд со встречным иском к ИЧП о взыскании с него
9 520 000 000 руб., составляющих стоимость судна, проданного последнему по договору
купли-продажи от 13 марта 1995 года.
Определением от 20 февраля 1996 года арбитражный суд принял к производству
встречный иск для рассмотрения его одновременно с основным иском.
В процессе разрешения возникшего спора ИЧП заявило ходатайство об изменении
исковых требований, требуя взыскания с названного акционерного общества
1 951 940 400 руб. убытков, возникших в результате одностороннего расторжения арендодателем договора аренды, и изъятия судна из пользования арендатора.
Решением ходатайство ИЧП об изменении исковых требований отклонено по мотиву
изменения истцом по основному иску предмета и основания требований, в удовлетворении основного и встречного исков отказано.
Отказывая в удовлетворении основного иска, суд сослался на то, что, подписав акт
приема-передачи судна от 26 октября 1995 года, арендатор тем самым согласился с предложением арендодателя о расторжении договора аренды от
7 мая 1992 года. В удовлетворении встречного иска отказано, поскольку договор купли-продажи судна от 13 марта
1995 года не состоялся, так как стороны отказались от его исполнения.
Определением апелляционной инстанции названного суда от 13 мая 1996 года апелляционная жалоба возвращена без рассмотрения в связи с пропуском срока на ее подачу
и отсутствием ходатайства о восстановлении срока на обжалование.
Федеральный арбитражный суд округа постановлением от 19 июня 1996 года решение от 21 марта 1996 года изменил. По встречному иску с ИЧП в пользу АООТ взыскано
2 380 000 000 руб. задолженности и 35 250 000 руб. госпошлины по встречному иску и
кассационной жалобе. С АООТ по его иску и кассационной жалобе в доход федерального бюджета взыскано 71 375 000 руб. госпошлины. В удовлетворении встречного иска
на сумму 7 140 000 000 руб. долга отказано. В остальной части решение от 21 марта
1996 года оставлено без изменения. Кассационная инстанция сослалась на прекращение
обязательств по договору аренды от 7 мая 1992 года новацией, выразившейся в замене
договора аренды судна договором купли-продажи этого имущества от 13 марта 1995
года. Последний договор признан судом действительным на основании п. 3.1 этого договора, согласно которому право собственности на судно перешло от продавца к покупателю в момент подписания договора купли-продажи. Суд исходил из того, что действующим законодательством не предусмотрена государственная регистрация сделок куплипродажи морских судов.
118
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
Взысканный с покупателя на основании п. 1.2 договора купли-продажи аванс определен судом в сумме 2 380 000 000 руб., эквивалентных 500 000 долларов США по установленному рублевому курсу доллара на момент перевода денег. Во взыскании остальной части стоимости проданного имущества суд отказал, так как продавец не передал
покупателю переоформленные документы на судно.
Согласно п. 3.1 договора оставшуюся сумму за имущество покупатель должен был
уплатить не позднее месяца со дня получения от продавца новых судовых документов.
В протесте предлагалось постановление федерального арбитражного суда округа от
19 июня 1996 года об удовлетворении части встречного иска и отнесении на ИЧП расходов по государственной пошлине от удовлетворенной суммы по встречному иску и кассационной жалобе отменить, решение арбитражного суда от 21 марта 1996 года оставить
без изменения.
Президиум протест удовлетворил с уточнением расходов по государственной пошлине по следующим основаниям.
Как следует из материалов дела, после заключения договора от 7 мая 1992 года на
аренду рыболовного траулера между АООТ (продавцом) и ИЧП (покупателем) был заключен договор купли-продажи этого имущества от 13 марта 1995 года.
В постановлении кассационной инстанции содержится правильный вывод о том, что
иск ИЧП, основанный на договоре аренды от 7 мая 1992 года, не подлежал удовлетворению, так как обязательства по названному договору были прекращены в порядке, предусмотренном п. 1 ст. 414 ГК РФ, путем замены их другими обязательствами, вытекающими из договора купли-продажи указанного имущества от 13 марта 1995 года.
Первоначально существовавшие арендные обязательства, прекращенные сторонами
таким путем, не могли быть возобновлены в одностороннем порядке. Ссылка покупателя
на сохранение сторонами обязательств по договору аренды согласно договору куплипродажи неосновательна, так как не подтверждается текстом названного пункта договора
и противоречит упомянутой законодательной норме. В данном пункте договора куплипродажи указывалось на то, что предмет продажи находится в распоряжении покупателя
и будет находиться у него до полного исполнения им своих обязательств.
Письмом от 22 июня 1995 года ИЧП отказалось от исполнения обязательств по договору купли-продажи от 13 марта 1995 года и просило продавца считать этот договор
аннулированным. Продавец письмом от 16 октября 1995 года подтвердил факт прекращения с покупателем всех договорных отношений и потребовал возврата судна. Между
сторонами 26 октября 1995 года подписан акт приема-передачи, по которому судно возвращено покупателем продавцу.
Названная переписка сторон свидетельствует о достижении между ними соглашения
о расторжении договора купли-продажи от 13 марта 1995 года в связи с отказом от исполнения содержащихся в нем обязательств.
При таких условиях оснований для частичного удовлетворения встречных исковых
требований у суда кассационной инстанции не имелось.
Учитывая изложенное, Президиум ВАС РФ постановление федерального арбитражного суда округа отменил.
Решение арбитражного суда изменил в части размера государственной пошлины по
встречному иску.
Взыскал с АООТ в доход федерального бюджета расходы по государственной пошлине по встречному иску и по кассационной жалобе.
В остальной части решение оставил в силе (постановление от 13 мая 1997 года
№ 3607/96).
22. Суд не вправе утвердить мировое соглашение о расторжении договора, если
оно нарушает права и законные интересы третьих лиц.
119
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
Государственное предприятие обратилось в арбитражный суд с иском к акционерному обществу закрытого типа о расторжении договора на долевое участие в строительстве
жилого дома.
Решением иск удовлетворен.
Постановлением апелляционной инстанции решение отменено и производство по делу прекращено в связи с утверждением мирового соглашения сторон о расторжении
договора при условии возврата ответчику 1 200 000 000 руб., внесенных им в счет финансирования строительства жилого дома.
В кассационном порядке решение не проверялось.
В протесте предлагалось названные судебные акты отменить и производство по делу
прекратить.
Президиум протест удовлетворил по следующим основаниям.
Как следует из материалов дела, государственное предприятие заключило договор с
акционерным обществом закрытого типа на долевое участие в строительстве жилого
дома.
Договором предусмотрено финансирование акционерным обществом строительства
3800 квадратных метров жилой площади, в том числе за счет других инвесторов.
Получив право распоряжаться своей долей в общем имуществе, акционерное общество привлекло к участию в строительстве военнослужащих, которые передали ему в качестве капиталовложений денежные средства, полученные целевым назначением из федерального бюджета.
После заключения соответствующих договоров граждане стали участниками совместной деятельности по строительству жилого дома, поэтому решение, касающееся прекращения или изменения этих правоотношений, не могло быть принято без их участия.
Согласно ч. 4 ст. 37 АПК РФ арбитражный суд утверждает мировое соглашение, если
это не противоречит законам и иным правовым актам и не нарушает права и законные
интересы других лиц.
В соответствии со ст. 450 ГК РФ во внесудебном порядке договор может быть расторгнут по соглашению сторон, следовательно, по названному делу апелляционная инстанция не имела оснований для утверждения мирового соглашения.
Поскольку данный спор не может быть разрешен без участия физических лиц, не являющихся субъектами правоотношений, регулируемых арбитражным процессуальным
законодательством, производство по делу подлежит прекращению (постановление от 24
июня 1997 года № 4197/96).
23. Расторжение договора сторонами может быть достигнуто путем утверждения
арбитражным судом соглашения об этом.
Крестьянское хозяйство обратилось в арбитражный суд с иском о расторжении договора аренды земельного участка, заключенного с районным союзом потребительских
обществ (райпотребсоюз), а также о взыскании с ответчика возмещения стоимости улучшения земли на сумму 89 689 720 руб.
Решением арбитражный суд прекратил производство по требованию о расторжении
договора в связи с отсутствием спора в данной части иска. Требование о взыскании
89 689 720 руб. удовлетворено в полной сумме.
Постановлением апелляционной инстанции решение оставлено без изменения.
Федеральный арбитражный суд округа отменил названные судебные акты и удовлетворил требование о расторжении договора аренды, отказав в возмещении стоимости
улучшения земли.
В протесте предлагалось постановление федерального арбитражного суда округа частично изменить, удовлетворив требование о взыскании затрат на улучшение земли в
размере 50 000 000 руб.
До рассмотрения протеста стороны представили в Высший Арбитражный Суд РФ
мировое соглашение о расторжении ими договора аренды. Кроме того, в соглашении
120
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
содержится условие о том, что райпотребсоюз обязуется принять по акту земельный
участок, а крестьянское хозяйство в счет возврата 89 689 720 руб., полученных по решению арбитражного суда, возмещает 45 000 000 руб. путем передачи райпотребсоюзу
имущества на указанную сумму.
В соответствии с ч. 3 ст. 37 АПК РФ стороны могут окончить дело мировым соглашением в любой инстанции.
Согласно п. 7 ст. 85 названного Кодекса, если заключено мировое соглашение и оно
утверждено судом, производство по делу прекращается.
Учитывая изложенное, Президиум ВАС РФ утвердил мировое соглашение, заключенное между главой крестьянского хозяйства и райпотребсоюзом, согласно которому:
1. договор об аренде земельного участка расторгается;
2. райпотребсоюз принимает по акту земельный участок от крестьянского хозяйства;
3. крестьянское хозяйство передает райпотребсоюзу пастеризатор молока ОКЛ-3
стоимостью 30 000 000 руб. и маслоизготовитель периодического действия емкостью 200
литров МИБС 0.2 стоимостью 15 000 000 руб.
Производство по делу прекратил (постановление от 15 июля 1997 года № 4848/96).
24. Если обязательство невозможно исполнить по обстоятельствам, за которые
ни одна из сторон не отвечает, оно подлежит прекращению.
Товарищество с ограниченной ответственностью обратилось в арбитражный суд с
иском к акционерному обществу открытого типа о расторжении договора на продолжение строительства объектов АООТ и о взыскании упущенной выгоды из-за прекращения
финансирования строительства указанных объектов.
Решением иск удовлетворен.
Постановлением апелляционной инстанции решение оставлено без изменения.
В кассационной инстанции решение не проверялось.
В протесте предлагалось названные судебные акты отменить, в удовлетворении исковых требований отказать.
Президиум протест удовлетворил по следующим основаниям.
Договором на продолжение строительства объектов АООТ, а также особыми условиями к этому договору предусмотрена обязанность заказчика обеспечить открытие и
непрерывность финансирования строительства.
Титулом переходящей стройки комплекса корпусов крупногабаритных агрегатов
АООТ, согласованным с Министерством экономики РФ, установлено, что строительство
осуществляется за счет централизованных капитальных вложений.
По сообщению Департамента промышленности вооружений Государственного комитета РФ по оборонным отраслям промышленности, указанное строительство велось за
счет государственного бюджета в составе государственного оборонного заказа.
Однако из-за недостаточности средств централизованное финансирование бы-ло прекращено, что повлекло за собой невозможность выполнения строительно-монтажных
работ в счет исполнения обязательств по договору.
В силу п. 1 ст. 416 ГК РФ обязательства прекращаются невозможностью исполнения,
если она вызвана обстоятельством, за которое ни одна из сторон не отвечает.
Поскольку выделение денежных средств не зависит от воли сторон, следует признать,
что обязательство прекратилось невозможностью исполнения, поэтому суд правомерно
принял решение о расторжении договора.
При таких обстоятельствах стороны друг перед другом ответственности не несут и
решение в части взыскания убытков подлежит отмене.
Учитывая изложенное, Президиум ВАС РФ решение и постановление апелляционной
инстанции арбитражного суда изменил.
В иске о взыскании убытков отказал.
В остальной части названные судебные акты оставил без изменения (постановление
от 6 мая 1997 года № 5597/97).
121
СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА
ВНИМАНИЕ! В № 6 журнала за 2000 год на с. 103 в пятом абзаце последнее предложение
следует читать так: "Если ограничения основаны на законах, а подзаконные акты изданы в
их развитие, эти нормы относятся к императивным материальным нормам, которые исключают применение соответствующих коллизионных норм и автономию воли сторон для выбора применимого права".
122
Документ
Категория
Типовые договоры
Просмотров
343
Размер файла
1 627 Кб
Теги
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа