close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

С. ПУФЕНДОРФ О ДОГОВОРЕ КАК ИСТОЧНИКЕ ПРАВА

код для вставкиСкачать
С. ПУФЕНДОРФ О ДОГОВОРЕ КАК ИСТОЧНИКЕ ПРАВА
Е.В. Кузнецов, Э.Б. Курзенин, Е. Верховодов
Проблема договора как источника права серьезно обсуждается учеными-юристами. Чаще всего речь идет о гражданско-правовом договоре или административном договоре. В данной статье предлагается предельно широкий подход к договору как источнику права, основанный на естественно-правовых взглядах, а именно — на взглядах С. Пуфендорфа.
С точки зрения Самуэля Пуфендорфа, люди в их первобытном (первоначальном) состоянии, обязаны самой природой выполнять следующие три обязательных «правила» (или «закона» естественного происхождения).
Первый из них требует, чтобы никто не причинял вреда другому человеку, а
если кому-то все-таки ущерб был нанесен, его необходимо возместить.
Во-вторых, пишет Пуфендорф, каждый индивид должен осознать естественное
равенство людей, то обстоятельство, что все люди равны по природе. Признавая
естественное равенство, германский мыслитель не принимал идеи об интеллектуальном равенстве людей, о равенстве их умственных способностей. Но им особенно подчеркивалось правовое равенство людей, поскольку естественный закон
находится в равном отношении ко всем людям, имея равные естественные права,
люди должны придерживаться принципа естественного равенства и в отношениях
между собой. Подчеркнем, что принцип формально-юридического равенства
субъектов права, не только не декламируемый, но и соблюдающийся во многих
современных государствах, опирается на первобытное, естественное равенство
индивидов, нашедшее развернутую формулировку в произведениях Пуфендорфа.
В-третьих, каждый человек должен содействовать пользе другого «позитивно»
настолько, насколько ему удобно, и каждый, получивший «содействие» (помощь),
в ответ обязан выразить благодарность тому, кто ему помог (помогает). Этот третий закон естественной жизни Пуфендорфа вступает в противоречие с учением
Гоббса. Если Гоббс милитаризировал первобытное бытие, подчеркивал агрессивность первобытного человека, то Пуфендорф верил в то, что в естественных условиях (естественном состоянии) люди жили мирно и на принципах взаимопомощи.
Идея Пуфендорфа была развита впоследствии. В XVIII веке блестящую обработку
ей дал великий Жан-Жак Руссо.
Самуэль Пуфендорф, рассуждая о естественном праве как основе существования общества, признавал, что нормы естественного права не содержат серьезных
санкций по отношению к нарушителям права, а следовательно, достаточно слаба
эффективность «естественно-правовой» регуляции общественной жизни.
Более углубленный и, главное, честный анализ описанных здесь трех принципов убедил Пуфендорфа, что эти чисто моральные (этические) нормы не являются
«защищенным правом» личности. Особенно уязвимым, признавал ученый, является третий принцип. Эти взаимные обязанности позитивно-гуманистического
плана в юридическом смысле имеют силу, но лишены средств правового принуждения. Они предполагают добровольное действие. Но не все люди добры, и даже
добрые люди ведут себя по-разному в неодинаковых ситуациях. Поэтому Пуфендорф вводит четвертый закон в дополнение к трем уже описанным. Этот четвертый принцип «согласно естественному закону» предполагал, что «...человек должен выполнять свои обязательства и договоры» (соглашения). Вот эти обязательства отдельных лиц, соглашения между ними и составляют основу позитивного
(направленного на взаимную пользу) действия (взаимодействия) в обществе. До119
говорные отношения служат для того, чтобы выражать и закреплять нравственные обязательства естественного права посредством частных действий индивидуально обязывающих формулировок, таких, например, как «по моему собственному согласию» или «для моей собственной выгоды» возникает или договор (пакт),
т.е. двустороннее обязательство. В обязательстве общий (общезначимый, родового плана) естественный закон и частное стремление соединяются и это создает
основу для строительства правовой архитектоники двигавшегося по пути прогресса человеческого общества. В договоре (пакте, соглашении и др.) личность
ограничивает свою естественную свободу делать неограниченный выбор и, соответственно, производить неограниченное никакими рамками действие. Рассматривая возникающий благодаря обязательственным отношениям правовой результат, Пуфендорф определяет его как «естественную способность меня совершать
нечто... что имеет определенный нравственный эффект в случаях с теми, кто имеет ту же природу, как и я». Или, другими словами: отношение с другим человеком
по поводу приобретения или передачи какого-либо права принимает обязательный характер, проистекающий из индивидуальной власти распоряжаться «вещами» (объектами права) на условиях естественного права.
Поскольку, согласно Пуфендорфу, большинство социальных и политических
отношений являются продуктами частных волевых решений и действий, значимость этих отношений зависит от святости обязательств и договоров (контрактов), в которых естественные права человека воплощаются. Через алхимию договора моральные ограничения человеческих действий, их неоформленность (неопределенность) перешли у Пуфендорфа «естественную границу», и тем самым стала формироваться правовая организация человеческого общества.
Для того, чтобы люди с различными склонностями и интересами образовали
прочное общество, необходимо единение воль, формирующее единую волю целого общества, а для противодействия отдельным попыткам нарушения общей воли
необходима верховная власть, поддерживаемая достаточными силами. В основе
государства лежит свободный договор живущих в естественном праве людей,
причем они дают свое согласие подчиняться государственной власти или безусловно, или с ограничениями. Установив форму правления, граждане другим договором выбирают одно или несколько лиц, которых уполномочивают управлять
государством. Иногда власть эта представляется собранию (ассамблее) граждан.
Подчеркнем еще раз, что Пуфендорф опровергал мнения тех мыслителей, которые утверждали, что верховная власть государя устанавливается не народной волей, а некоей высшей силой. Он решительно опровергает трансцендентное происхождение политических структур.
Рассуждая далее о природе государства, Пуфендорф не мог обойти вниманием
теорию суверенитета Жана Бодэна, которая обсуждалась всеми политологами
XVII века. Германский мыслитель выдвигает на передний план содержательный,
а не формальный компонент этого политико-правового понятия. Отметим, что,
обсуждая проблему суверенитета, Пуфендорф выделяет две его стороны — внутреннего и внешнего. Он выдвигает положение, что суверенитет развивается в международной сфере раньше, чем внутри страны. Более того, — «внутренний статус» суверенитета определяется его международной позицией. Тем самым про-
120
возглашается примат общего (глобального, планетарного) перед особенным, иначе частным, т.е. национальным1.
Свою идею большой принципиальной важности Пуфендорф стремится истолковать как продолжение и развитие естественного права. Люди, указывает он, при
заключении договора о создании государства, уступили свое естественно-индивидуальное право войны, т.е. захвата (завоевания) и защиты (обороны) носителю
(носителям) суверенитета. Теперь война и мир оказались в руках государства,
которое и отвечает за защиту подданных, за их безопасную жизнь. Люди своим
волевым решением, подчеркивает немецкий политолог, переуступили права менять состояние мира на состояние войны и наоборот своим суверенам.
Фундаментом любого политического субъекта является «прямое» и «взаимное» отношение между «сувереном» и подданными с целью их взаимной безопасности. Иерархия власти («посредники» между сувереном и народом), с его точки
зрения, снижает эффективность действий государственной власти. Пуфендорф
подчеркивает, что посредники коррумпируют общество и, лишая суверенную
власть эффективности, в перспективе губят государство2.
Эти мысли имеют логическое продолжение. Пуфендорф не принадлежит к
сторонникам разделения «власти», т.е. расчленения внутриполитических прав и
обязанностей носителя суверенитета. Пуфендорф высказывает также такую
мысль: «Если бы кто-нибудь пожелал разделить части государства, тот никогда не
создаст государства в собственном смысле, но только бесформенную совокупность, чьи части держатся вместе не вследствие суверенитета, который составляет
душу государства, но только в силу естественного притяжения». Это выпад как
против дифференциации суверенитета, так и против его территориального размежевания.
Пуфендорф вполне логичен, когда он симпатизирует монархии, как той исторической системе, где концентрация власти близка к оптимальной величине. Поэтому он иногда заменяет термин — «суверен» понятием «государь» (prince), хотя
аргументация «за» самовластие суверенной личности далека от теоретических
высот. По его мнению, при монархии любой акт (решение, закон) может быть
реализован быстрее в любом месте суверенной территории3.
Впрочем, как подметил Кригер, в своих склонностях Пуфендорф весьма осторожен, так как он допускает и исторически, и теоретически существование различных типов и форм государственного устройства. Он признает существование
«ограниченной монархии» (монархии с ограниченным суверенитетом) в Македонии при Филиппе (IV в. до X)4. Балансируя между крайностями квазиатеистической доктриной Гоббса и его оппонентами из церковного лагеря, Пуфендорф высказал гипотезу, что старейшей формой государства была не патриархальная монархия (Это мнение античных политологов, как эхо, повторяется на
страницах средневековых трактатов и памфлетов соответствующей проблематики), а демократия, причем нравственный авторитет руководить обществом у демократии и аристократии отнюдь не меньший, чем у монархий5. Пуфендорф замечает, что гражданин считает ту форму политического устройства лучшей, к
1
Kriger L. The Politics of Discretion. Pufendorf and the Acceptance of Natural Law. Chicago-London, 1965. P. 164.
2
Ib. P. 154.
3
Ib. P. 153-154.
4
Трактат о Филиппе Македонском был издан в 1164 г.
5
Krieger L. Op. cit. P. 153-154.
121
которой он привык. Истинный гражданин должен « ...подчиняться суверену, который имеет власть, будь таковой монархическим, аристократическим или демократическим, абсолютным или ограниченным...»1. Но в большинстве своих работ
Пуфендорф признает классическую аристотелеву триаду, как единственно значимые формы государства, «...Все другие вариации не изменяют ни природы политической власти самой, ни ее частных держателей» (=владетелей).
Анализируя взгляды С. Пуфендорфа на рассматриваемый вопрос, нельзя не
учитывать субъективных мотивов его творчества, во многом обусловленных общественным положением автора. Расцвет творчества Пуфендорфа пришелся на
«шведский» период его биографии: в 1672–1688 гг. он занимает место государственного секретаря и историографа Карла XI Шведского, а с 1688 г. по 1694 г. —
официального историографа Прусского курфюрста в Берлине.
Тем не менее именно в изложении Пуфендорфа естественно-правовая доктрина приобрела системность и наибольший гуманистический потенциал, именно в
его изложении естественно-правовая доктрина преподавалась в европейских университетах на протяжении почти столетия — во второй половине XVII — первой
половине XVIII в.
Критика естественно-правовой теории строится, прежде всего, на аргументах,
касающихся неопределенности естественно-правовых норм, порождающих произвол и анархию в том случае, если конкретному гражданину будет предоставлено право толковать и применять непосредственно естественно-правовые нормы и
руководствоваться ими. Из приведенных рассуждений Пуфендорфа следует, что
такая критика строится на вульгарном понимании естественно-правовых идей.
Гораздо более соответствует естественно-правовым воззрениям такая организация
общества, при которой воля его членов при заключении «общественного договора» выявляется посредством демократической системы выборов, а позитивное
право, создаваемое органами, наделенными законотворческими полномочиями в
соответствии с таким договором, является общеобязательным. Кстати, вульгарным является и понимание «общественного договора» как писаного документа,
например, писаной конституции государства.
Частным случаем договора, полностью соответствующим естественно-правовой концепции, является гражданско-правовой договор. Обратим внимание на то,
что в таком понимании гражданско-правовой договор как источник права является не производным от диспозитивных норм позитивного права, а является именно
основным источником права, не требующим какого-либо санкционирования, базирующимся на «четвертом» естественно-правовом законе С. Пуфендорфа. В договоре «более высокого уровня» («Общественном договоре») граждане оговорили
конкретные механизмы принуждения друг друга к исполнению обязанностей,
принятых на себя гражданско-правовым договором. В действующем законодательстве России встречаются интереснейшие «реликты» естественно-правового
понимания договора: стороны, договорившись о передаче спора на рассмотрение
третейского суда («ad hoc» или постоянно действующего), обязываются подчиниться решению такого суда, и их дело не может быть рассмотрено (или пересмотрено по жалобе несогласной стороны) в государственном суде.
Понятия гражданского общества, неотъемлемых прав и свобод личности, государственного суверенитета и многие другие зиждутся на естественном праве и
не могут быть последовательно обоснованы без обращения к естественно1
122
Ib. P. 153.
правовой доктрине. Это обусловливает актуальный интерес к данной теме. Представляется, что за многовековую историю развития естественно-правовых идей их
потенциал не исчерпан и ждет своей реализации.
123
Документ
Категория
Типовые договоры
Просмотров
61
Размер файла
111 Кб
Теги
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа