close

Вход

Забыли?

вход по аккаунту

?

Трансформация институциональной структуры: выбор стратегии1

код для вставкиСкачать
Банкаўскi веснiк, ЛЮТЫ 2010
Ñàëäìëëàéççõâ äãìÅ
í‡ÌÒÙÓχˆËfl
ËÌÒÚËÚÛˆËÓ̇θÌÓÈ
ÒÚÛÍÚÛ˚: ‚˚·Ó ÒÚ‡Ú„ËË1
ûËÈ üëàçëäàâ
С
егодня становится понятно,
что многие институциональные
реформы, целесообразность и логика которых, на первый взгляд,
очевидны, могут приводить к совершенно неожиданным последствиям, иногда противоположным
ожидавшимся. Например, кто в
начале 1990-х гг. мог предположить, что либерализация ценообразования и переход к децентрализованным рыночным формам расчетов приведут к росту бартера и
неплатежей? Можно ли было прогнозировать, что проведение приватизации в той же России во многих случаях приведет не к персонификации прав собственности, а
к формированию неких латентных
структур, в которых официальные, формально действующие правила и процедуры “встроены” в неформальные и играют подчиненную роль?2 Или пример иного рода. Кто мог предположить (и как
объяснить этот факт), что снижение бартера и неплатежей в российской экономике началось после
августовского дефолта 1998 г., и
каких можно ожидать “институциональных сюрпризов” от произошедшего мирового финансовоэкономического кризиса?
Рассмотрим теоретические аспекты проблемы институциональной трансформации.
Устойчивость институциональной структуры и институциональные изменения. В эконо-
ÑÓÍÚÓ ˝ÍÓÌÓÏ˘ÂÒÍËı ̇ÛÍ
Ä̇ÚÓÎËÈ íàïéçéÇ
ÑÓÍÚÓ ˝ÍÓÌÓÏ˘ÂÒÍËı ̇ÛÍ
мической науке под “институтом”
понимаются формальные и неформальные правила поведения3. Совокупность действующих институтов может обусловливать как эффективность, так и неэффективность действующей экономической системы. Причем она не является неизменной. Для анализа устойчивости институциональной
структуры и механизмов ее изменения необходимо ввести понятие
“институциональное равновесие”
(ИР). Последнее можно определить как ситуацию, при которой
экономические субъекты не хотят
или не могут изменить действующие правила при данном соотношении сил. Иными словами, экономические субъекты в состоянии
ИР не считают для себя выгодным
тратить ресурсы на изменение действующей системы правил. Важно
подчеркнуть, что состояние ИР —
скорее равновесие по Нешу, а не
равновесие по Парето (то есть оно
не обязательно совпадает с экономически эффективным равновесием). Такова, например, ситуация
институциональной ловушки.
Понятие “институциональная
ловушка”4 было введено и описано
применительно к экономике России В. Полтеровичем5. Под ней понимается ситуация, при которой
действующий институт обусловливает неэффективность функционирования экономической системы.
К сожалению, она довольно рас-
Данная статья подготовлена в рамках темы “Институциональные изменения и социальноэкономическая динамика в современной России и Беларуси: сравнительный анализ” (договор с
БРФФИ № Г08Р-008 от 01.04.2008, номер государственной регистрации 20081642).
2
Радаев, В. Деформализация правил и уход от налогов в российской хозяйственной действительности // Вопросы экономики. 2001. № 6.
3
См., например: Норт, Д. Институты и экономический рост: историческое введение / THESIS.
1993. Т. 1. Вып. 2. С. 73.
4
В англоязычной литературе используется близкий по содержанию термин “lock-in”. См., напр.:
North, D. Institutions, Institutional Change and Economic Performance. New York-Cambridge, 1990.
5
Полтерович, В.М. Институциональные ловушки и экономические реформы // Экономика и математические методы. 1999. Т. 35. Вып. 2; Polterovich, V. Institutional Traps. The New Russia: Transition
Gone Awry. Stanford, 2000.
1
54
Банкаўскi веснiк, ЛЮТЫ 2010
Ñàëäìëëàéççõâ äãìÅ
пространена в переходной экономике. Вспомним, например, тотальный бартер, неплатежи. Если
последние носят эпизодический
характер — институциональной
ловушки нет. Но когда эти явления становятся, по сути, институциональной нормой, так, что даже
вполне платежеспособные экономические субъекты и предприятия
перестают вовремя оплачивать
счета, ситуация меняется, и выйти
из нее весьма непросто. Несколько
изменив известную “дилемму заключенного”, данную ситуацию
можно проиллюстрировать следующим образом (таблица).
Допустим, два взаимосвязанных деловых партнера имеют выбор: добросовестно выполнить обязательства или сымитировать их
выполнение, действуя в реальности исключительно в своих интересах. Тогда экономический результат каждой их этих стратегий будет зависеть от того, какую из них
выберет партнер. В случае если и
тот и другой добросовестно выполняют обязательства, выигрыш
каждого максимален и составит 10
условных денежных единиц (далее — у.д.е.), но если один из них
ведет себя недобросовестно, то его
выигрыш снизится до 9 у.д.е., а
тот, кто при этом честно выполняет обязательства, имеет убыток в
сумме минус 4 у.д.е. Если оба ведут себя недобросовестно, каждый
получает небольшую прибыль.
Какую же стратегию изберут
партнеры? В данном случае это зависит от их уровня доверия друг к
другу. Однако для того, чтобы
каждый из партнеров избрал стратегию добросовестного поведения,
необходимо, чтобы их уверенность
в том, что так же поступит его
контрагент, была очень высока, а
институциональная структура
экономики обеспечивала ее информационную состоятельность6. Если
вероятность оппортунистического
поведения оценивается на уровне
0,5, то математическое ожидание
выигрыша партнера Б, ведущего
честную игру, составляет 3 у.д.е, а
его относительное стандартное отклонение — 233,3% (таблица)
при альтернативной стратегии —
5 у.д.е. и 80% соответственно. По-
퇷Îˈ‡
Прибыль (+) и убыток (-)
двух взаимосвязанных партнеров в зависимости
от их деловых стратегий (условные денежные единицы)
è‡ÚÌ Å
ÑÓ·ÓÒÓ‚ÂÒÚÌÓ ç‰ӷÓÒÓ‚ÂÒÚÌÓ
‡·ÓÚ‡Ú¸
‡·ÓÚ‡Ú¸
è‡ÚÌ Ä
ÑÓ·ÓÒÓ‚ÂÒÚÌÓ ‡·ÓÚ‡Ú¸
ç‰ӷÓÒÓ‚ÂÒÚÌÓ ‡·ÓÚ‡Ú¸
å‡ÚÂχÚ˘ÂÒÍÓ ÓÊˉ‡ÌË ÂÁÛθڇڇ
Ô‡Ú̇ Å ÔË ‚ÂÓflÚÌÓÒÚË Í‡Ê‰ÓÈ
ËÁ ÒÚ‡Ú„ËÈ Ô‡Ú̇ Ä, ‡‚ÌÓÈ 0,5
ëڇ̉‡ÚÌÓ ÓÚÍÎÓÌÂÌË ÂÁÛθڇڇ, %
казатели математического ожидания партнера А в таблице не
представлены, но они аналогичны.
Ясно, что в таких условиях любой
рационально действующий субъект изберет стратегию недобросовестного поведения.
Данный пример можно обобщить, считая, что в игре участвуют не два, а сколько угодно субъектов. Но если система попала в
институциональную ловушку, она
может очень долго находиться в
месте, аналогичном идентифицированному ячейкой, имеющей значение 1,1 в таблице, ведь лучше
иметь хоть небольшую прибыль,
чем получить значительные убытки.
Выход из институциональной
ловушки сопряжен с определенными трансформационными издержками, то есть издержками, связанными с изменением типа поведения. Например, если это переход
от бартера к денежным отношениям, необходимо перестраивать
стратегию сбыта, финансовую политику. Возможно, придется искать новых партнеров, менять специалистов, упразднять одни и создавать новые структурные подразделения. Но это не единственный тип издержек, обусловливающих живучесть институциональных ловушек. Основное условие
выхода из институциональной ловушки заключается в том, что
трансформационные издержки,
10, 10
9, -4
-4, 9
1,1
3
233,3
5
80
связанные с изменением типа поведения экономического субъекта,
должны быть меньше трансакционных издержек, которые он несет
в рамках действующего института.
Институциональные изменения могут носить эндогенный характер, когда они вызваны нарушением институционального равновесия, или происходить под влиянием экзогенных факторов, когда они связаны с внешними причинами или действиями государства. Первая концепция, объясняющая институциональные изменения (ИИ), принадлежит Х. Демсецу7, который исследовал изменения структуры правомочий собственности. Согласно этой концепции ИИ происходят под влиянием
изменений в относительных ценах, причем носят эндогенный характер, а государство играет пассивную роль. По Х. Демсецу возникновение (или невозникновение) прав собственности определяется соотношением издержек и
выгод от исключения экономических субъектов из доступа к тому
или иному ресурсу.
Логика в этом случае заключается в следующем. Допустим, что
издержки свободного доступа к определенному участку леса составляют 100 у.д.е. Его можно огородить и нанять сторожа. Пусть это
будет стоить 110 у.д.е. В таком
случае участок будет оставаться в
6
Ясинский, Ю., Тихонов, А. Новая информационно-поведенческая парадигма: конец равновесной теории или ее второе дыхание? // Вопросы экономики.
2007. № 7. C. 35—58.
7
Demsetz, H. Toward а Theory of Property Rights / American Economic Rewiew. 1967. № 57. P. 347—359.
55
Банкаўскi веснiк, ЛЮТЫ 2010
Ñàëäìëëàéççõâ äãìÅ
состоянии свободного доступа. Но
если снизилась цена забора или
зарплата сторожа (и это снижение
превышает 10 у.д.е.), тогда на данный участок будет установлено
право собственности. Основываясь
на этих положениях, Х. Демсец
исследовал и объяснил процесс
возникновения частной собственности на землю у канадских индейцев, занимавшихся охотой.
Т. Андерсон и П. Хилл таким
же образом объяснили процесс
эволюции прав собственности на
землю, воду и скот на великих
равнинах американского Запада в
XIX в.8. Главным фактором, благодаря которому возникло право собственности на данные ресурсы,
стало изобретение колючей проволоки, что существенно удешевило
решение проблемы исключения
внешних экономических субъектов из доступа.
В обоих случаях ИИ генерируются изменениями в технологии,
которые проявляются в относительных ценах. Причем они ведут
к увеличению экономической эффективности и происходят без участия государства, поэтому данную
концепцию ИИ можно назвать наивной.
Д. Норт предложил более сложную схему ИИ, которая сводится к
следующей логике9:
● новые знания и технологии ведут к изменению относительных цен — это ведет к тому,
что владельцы возросших в
стоимости ресурсов устанавливают или усиливают (расширяют) права собственности на
них;
● тем не менее ненулевые трансакционные издержки, связанные с инерцией действующей
системы институтов, препятствуют указанным нововведениям.
В целом по Д. Норту существуют два основных источника институциональных изменений. Во-первых, это сдвиги в структуре относительных цен, имеющие место в
связи с появлением новых технологий, открытием новых рынков
или ростом населения. Под влия-
нием таких изменений некоторые
из прежних форм организационного и институционального взаимодействия становятся невыгодными. Поэтому экономические агенты начинают экспериментировать
с новыми формами. Причем неформальные нормы постепенно
“разъедаются” ценовыми сдвигами, когда их соблюдает все меньшее количество экономических
субъектов. Во-вторых, это “идеология”. Под ней понимаются субъективные модели, через которые
экономические субъекты воспринимают мир. Причем, с одной стороны, данные модели не свободны
от влияния экономических расчетов: чем больше прибыльных возможностей блокирует действующая идеология, тем значительнее
стимулы к ее пересмотру. С другой
стороны, идеология по Д. Норту
может действовать как самостоятельный фактор. Например, отмена рабства в США, которое к началу гражданской войны оставалось
экономически высокоэффективным институтом, по мнению
Д. Норта, можно объяснить только
постепенным проникновением в
сознание общества убеждения в
аморальности собственности на человека.
Впоследствии схема ИИ развивалась и уточнялась. Д. Норт расширил круг факторов, которые
могут обусловливать сохранение
неэффективных институтов. К их
числу он отнес:
● в этом может быть заинтересовано государство, если сохранение неэффективного института
способствует максимизации
разницы между доходами и
расходами казны;
● неэффективные институты могут поддерживаться лоббистскими группами со специальными интересами;
● эволюция общества зависит от
однажды избранной институциональной траектории (path
dependence) — новые, более эффективные правила игры могут
оставаться незадействованными, потому что их введение
требует значительных первона-
чальных вложений, от которых
свободны уже давно укоренившиеся институты.
Следует отметить, что в экономической науке до настоящего
времени нет однозначной схемы,
определяющей технологию и эффективность институциональных
изменений. Как справедливо подчеркивает В. Полтерович, “для институтов в отличие от производственных технологий отсутствует
“проектная документация”10. Тем
не менее, на наш взгляд, особенно
важно подчеркнуть значение учета
социально-поведенческого фактора при исследовании и анализе теоретических и практических аспектов и проблем институциональной динамики. Именно поведенческие установки субъектов могут
приводить к парадоксальным результатам, на первый взгляд, противоречащим логике. Например,
согласно изложенным подходам
важнейшим фактором, определяющим институциональные изменения, является динамика цен. Однако изменение цен может оказывать противоречивое влияние не
только на институциональную
структуру, но и на поведение производителей. Так, М. Вебер объяснял парадоксальность поведения
немецких сельскохозяйственных
рабочих в ответ на повышение оплаты их труда следующим образом. “В ряде случаев повышение
расценок ведет за собой не рост, а
снижение производительности
труда, т.к. рабочие реагируют на
повышение заработной платы
уменьшением, а не увеличением
дневной выработки... Приведенный пример может служить иллюстрацией того строя мышления,
который мы именуем “традиционализмом”: человек ... не склонен
зарабатывать деньги все больше и
больше, он хочет просто жить ...
как он привык, и зарабатывать
столько, сколько необходимо для
такой жизни”11.
Критерии трансформационной
экономики и типы трансформационной политики. Как мы выяснили, институциональная структура экономики, с одной стороны,
Anderson, T.L. and Hill, P.J. The Evolution of Property Right’s a Study of the American West // Journal of Law and Economics. 1975. № 18. P. 163—179.
Норт, Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М.: — Начала, 1997.
10
Полтерович, В.М. Трансплантация экономических институтов // Экономическая наука современной России. 2001. № 3.
11
Вебер, М. Избранные произведения. — М.: Прогресс, 1990. С. 81.
8
9
56
Банкаўскi веснiк, ЛЮТЫ 2010
Ñàëäìëëàéççõâ äãìÅ
обладает определенным потенциалом устойчивости и, с другой — не
является статичной. Ее изменения
происходят постоянно под влиянием различных факторов. В связи с
этим возникает законный вопрос:
что следует понимать под “трансформационной” (или “переходной”) экономикой? Во-первых, нет
единой институциональной модели реально функционирующего
рынка. Рыночные системы развиваются постоянно. В современном
мире возникают новые их типы (в
том числе на основе сетевых структур). Во-вторых, все экономики (в
том числе относимые к развитым
рыночным) постоянно подвергаются институциональным изменениям.
Под трансформационной экономикой, на наш взгляд, следует понимать такую, в которой очевидна
необходимость значительного изменения ее институциональной
структуры в связи с тем, что действующая не обеспечивает достаточный уровень ее эффективности
и способности к сбалансированному развитию. Базовым институтом, благодаря которому индустриальная экономика функционирует (но не развивается) сбалансированно, является рынок. Поэтому
часто под трансформационной экономикой понимается та, в которой
очевидна необходимость формирования рынка как института. Тем
не менее развитие — категория более высокого порядка по сравнению с функционированием. Наличие основных институтов рынка
еще не гарантирует высокий потенциал экономики к сбалансированному развитию.
Существуют два типа трансформационной политики: радикализм и градуализм. Первый тип
предполагает быстрое и массовое
внедрение новых для данной экономической системы институтов.
По существу, речь идет об их импорте. В соответствии со вторым
типом внедрение и развитие новых институтов должно осуществляться постепенно, с учетом исторического прошлого и поведенчес-
ких стереотипов (то есть действующих неформальных институтов),
характерных для того или иного
общества. Эффективность обоих
вариантов политики во многом зависит от конкретных условий. Тем
не менее, если понимать трансформационную экономику в том смысле, в каком мы ее определили, политику градуализма следует признать более предпочтительной.
Маловероятно, что государству
удастся в течение короткого периода времени сформировать институциональную структуру, обеспечивающую устойчивое и динамичное развитие экономики.
Практические проблемы
трансформации институциональной структуры и возможности их решения. Проблемы внедрения новых институтов многообразны, и общей теории институционального развития, к сожалению,
не существует. Поэтому рассмотрим некоторые типичные примеры
неудач и трудностей трансформационной политики, направленной
на преобразование институциональной структуры, а также возможные практические правила,
следование которым позволит в
максимальной степени избежать
ошибок.
Как уже отмечалось, внедрение
новых институтов, основанное на
их заимствовании, может приводить к парадоксальным результатам. В частности, могут возникать
институциональные ловушки.
Кроме того, возможны разного рода дисфункции институтов. Под
ними понимаются ситуации, когда
внедренные институты не выполняют своих функций. В. Полтерович выделяет следующие виды
дисфункций: атрофия и перерождение; активизация альтернативных институтов и отторжение; институциональный конфликт12.
Атрофия и перерождение имеют место тогда, когда новый институт не вписывается в существующий институциональный или
экономический контекст и оказывается несовместимым с действую-
щими нормами. Тогда он в лучшем
случае остается невостребованным, в худшем — применяется таким образом, что служит целям,
несовместимым или даже противоположным тем, которые ставились
при его внедрении. Пример такой
дисфункции — внедрение института банкротства в России в
1990-х гг. Первая версия Закона
“О банкротстве” была принята в
конце 1992 г. Естественно, что целью внедрения данного института
являлась ликвидация убыточных
предприятий. Тем не менее их доля возросла с 15% (в 1992 г.) до
53% (в 1998 г.)13. Можно сказать,
что в течение указанного периода
этот институт оказался невостребованным. Но в дальнейшем положение ухудшилось. В 1998 г. была
принята вторая версия Закона “О
банкротстве”, которая стала более
радикальной. Несмотря на это,
число дел о банкротстве значительно не возросло, причем, как
свидетельствуют результаты исследований, “процедура банкротства применялась далеко не к самым убыточным предприятиям и
фактически использовалась региональными правительствами для
их захвата ...”. Таким образом, Закон “О банкротстве” из инструмента повышения эффективности превратился в инструмент присвоения собственности14. В этом и заключается эффект перерождения
института.
Активизация альтернативных институтов и отторжение.
Возникают в том случае, если
спрос на новый институт отрицателен. Он попросту отвергается, при
том, что нередко активизируется
другой институт. Такая ситуация
имела место, например в Японии,
когда американская послевоенная
администрация, проводя политику демонополизации, разделила
крупные торговые компании Митсуи и Митсубиши на 213 независимых единиц15. Тем не менее эти
“новые” фирмы фактически действовали как две корпорации, поддерживая между собой неформальные связи (альтернативный инсти-
Полтерович, В.М. Трансплантация экономических институтов // Экономическая наука современной России. 2001. № 3.
Российский статистический ежегодник. М.: Госкомстат, 1999.
14
Полтерович, В.М. Трансплантация экономических институтов // Экономическая наука современной России. 2001. № 3.
15
Stiglitz, J. Scan globally, reinvent locally: knowledge infrastructure and the localization of knowledge. In: Diane Stone (ed.) Banking on Knowledge. The Genesis
of the Global Development Network. 2000. Р. 24—43.
12
13
57
Банкаўскi веснiк, ЛЮТЫ 2010
Ñàëäìëëàéççõâ äãìÅ
тут). Причем они постепенно официально оформляли свои неформальные отношения, пока через 5
лет вновь не превратились в две
корпорации.
Институциональный конфликт. Заключается в том, что
институт формально существует,
причем внешне соответствующие
нормы выполняются, однако подоплека и последствия от подобного
выполнения обратны нормативным. Пример, который приводит
Дж. Стиглиц16, заключается в том,
что чрезмерная конкуренция может приводить к неэффективности
рынка, когда слишком много
средств тратится на рекламу и
слишком многие фирмы становятся банкротами.
Таким образом, успех трансформационной политики во многом определяется двумя обстоятельствами. Во-первых, тем, насколько новая норма вписывается
в существующий институциональный контекст, не противоречит
действующим неформальным нормам. Во-вторых, тем, как влияет
новый институт на экономическое
положение и интересы действующих экономических субъектов и
их групп.
Трудность осуществления политики институциональной трансформации связана с тем, что часто
невозможно определить степень
соответствия новой нормы действующему институциональному
контексту. Тем не менее можно
сформулировать ряд полезных
правил, соблюдение которых
должно сделать эту политику более эффективной.
1. Учет трансформационных издержек и их компенсация. При
проведении определенных институциональных преобразований обычно затрагиваются интересы некоторых социальных
групп. Если их потери невелики, можно не ожидать сильного
противодействия или явлений
типа атрофии или отторжения.
В обратном случае необходимо
предусматривать определенные
механизмы компенсации в виде субсидий, налоговых льгот и
т. д. Так, в Венгрии и Польше
важным фактором успешной
реструктуризации предприятий на начальных этапах реформ были высокие пенсии и
пособия по безработице. Массовая и относительно безболезненная смена управленцев в
Китае в 1983 г. во многом стала
возможной благодаря льготам,
предоставленным тем, кого отправляли в отставку (им сохранили служебные машины,
квартиры, ряд других привилегий).
2. Применение метода “выращивания” института. Данный
метод активно применяется в
Китае. Он заключается в использовании институционального эксперимента, когда различные модификации того или
иного института проходят проверку в различных регионах
страны17. Возможна и другая
форма “выращивания”, когда
заимствуется определенный
институт не в современной форме, а на более ранней стадии
его развития18. Например, анализ институциональной динамики, осуществленный в работе Е. Черных применительно к
ипотеке, показал, что во многих государствах ее развитие
начиналось с обществ взаимного кредитования — институтов, которые могут эффективно
функционировать даже при отсутствии современного рынка
заемных фондов19.
3. Формирование обеспечивающих
и промежуточных институтов. Речь идет о том, что для
внедрения определенного института обычно необходимы и
другие — поддерживающие.
Не всегда их можно создать одновременно и в полном объеме,
поэтому необходимо использо-
вать градуалистский подход,
как это делается, например, в
Китае при переходе к рыночной экономике. Здесь два сектора экономики, плановый и
рыночный, существуют параллельно. Доля первого постепенно сокращается. Так, с 1978 г.
по 1993 г. доля планируемой
промышленной продукции в
Китае снизилась с 91 до 5%, соответственно, возросла доля
свободных цен20.
4. Использование существующих
неформальных норм и обычаев.
Наиболее ярким примером подобного рода является, пожалуй, японская корпорация, в
которой нередко действовал
принцип “пожизненного найма”. С точки зрения либерально-рыночного подхода этот
принцип в корне противоречит
идеологии рыночной экономики. Тем не менее он активно
применялся в японских корпорациях, и это при том, что сами
они были вполне успешными
рыночными игроками. Причем
государство проводило весьма
активную политику в области
конкуренции, не допуская монополизма или монополистического сговора между национальными корпорациями21.
Данный вариант иногда может
предполагать простую легализацию или просто официальное
оформление существующих неформальных норм и правил. В
этой связи будет интересно
привести рассуждения Э. де Сото, в которых он призывает
правительства внимательнее
относиться к тому, как и почему работают “местные установления”. “Будучи в Индонезии,
пишет он, я несколько дней
провел на острове Бали, в одном из самых красивых мест
нашей планеты. Там, когда
бродишь по рисовым полям,
невозможно понять, где кончается одно поле и начинается
16
Stiglitz, J. Distinguished Lecture on Economics in Government. The Private Uses of Public Interests: Incentives and Institutions // Journal of Economic
Perspectives. 1998. Vol. 12. № 2. Р. 3—22.
17
Roland, G. Transition and Economics. Politics, Markets and Firms. Cambridge, Massachusetts: The MIT Press, 2000.
18
Stiglitz, J. Scan globally, reinvent locally: knowledge infrastructure and the localization of knowledge. In: Diane Stone (ed.) Banking on Knowledge. The Genesis
of the Global Development Network. 2000. Р. 24—43.
19
Черных, Е. В. История и перспективы развития ипотечного кредитования в России. — М.: ЦЭМИ РАН, 1998.
20
Cao Yuan Zheng, Gang Fan and Wing Thye Woo. Chinese Economic Reform: Past Successes and Future Chalenges. In: Parker. S., Sachs J.D. and Woo W.T. (eds).
Economies in Transition. Cambridge, Massachusetts. The MIT Press. 1997. Р. 19—39.
21
Макмиллан, Ч. Японская промышленная система. — М.: Прогресс, 1988.
58
Банкаўскi веснiк, ЛЮТЫ 2010
Ñàëäìëëàéççõâ äãìÅ
другое. Но собакам известны
границы хозяйских владений.
Каждый раз, когда я пересекал
невидимый рубеж, один пес
умолкал, а другой подавал голос. Эти индонезийские собаки
не сведущи в принципах права,
но отлично знают границы владений, которые нужно охранять. Я и сказал министрам,
что всей базовой информацией,
нужной им для создания законной системы собственности,
располагают индонезийские собаки. Достаточно пройтись по
улицам сел и городов, прислушиваясь к лаю собак, и вы постепенно начнете подниматься
вверх по хитросплетениям внелегальных отношений собственности и так доберетесь до
господствующего общественного договора. Именно благодаря
постепенному открытию народного права западные страны сумели выстроить легальные системы прав собственности. Необходимо преобразовать господствующие внелегальные установления в общенародный общественный договор относительно
легальных прав собственности.
Правители должны научиться
прислушиваться к лаю дворовых псов. Чтобы интегрировать
все формы собственности в единую систему, правительства
должны выяснить, как и почему местные установления работают и насколько они сильны в
действительности”22.
В заключение на основе изложенного можно сделать следующие выводы. Институциональная
структура экономики характеризуется определенной устойчивостью. Состояние, при котором субъекты экономики не стремятся изменить действующие институты,
называется институциональным
равновесием.
Эндогенные изменения институциональной структуры связаны
с нарушениями институционального равновесия, которые чаще
всего вызываются изменениями
относительных цен и технологии
производства.
Трансформационная экономика — экономика, в которой очевидна необходимость значительного изменения ее институциональной структуры в связи с тем, что
действующая не обеспечивает достаточный уровень ее эффективности и способности к сбалансированному развитию. В данном случае институциональные изменения носят экзогенный характер,
что делает задачу их реализации
весьма непростой. Существуют два
типа трансформационной политики: радикализм и градуализм.
Первый тип предполагает быстрое
и массовое внедрение новых для
данной экономической системы
институтов (по существу, речь
идет об их импорте). В соответствии со вторым типом внедрение и
развитие новых институтов должно осуществляться постепенно, с
учетом исторического прошлого и
поведенческих стереотипов (то
есть действующих неформальных
институтов), характерных для того или иного общества.
Институциональные изменения, которые не соответствуют существующему контексту и (или)
существенно затрагивают интересы тех или иных общественных
групп, могут быть неудачными.
Последствиями таких действий
могут быть: атрофия или перерождение института; активизация
альтернативных институтов и перерождение; институциональный
конфликт.
Несмотря на то, что в современной экономической науке не существует четкой схемы институциональных преобразований, для того
чтобы трансформационная политика была эффективной, следует
соблюдать ряд правил: учет трансформационных издержек и их
компенсация; применение метода
“выращивания” института; формирование обеспечивающих и промежуточных институтов; использование существующих неформальных норм и обычаев.
Источники:
1. Норт, Д. Институты и экономический рост: историческое введение / THESIS. 1993. Т. 1. Вып. 2.
2. Норт, Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. — М.: Начала, 1997.
3. Полтерович, В.М. Трансплантация экономических институтов //Экономическая наука современной России. 2001. № 3.
4. Demsetz, Harold. Toward а Theory of Property Rights / American Economic Rewiew. 1967. № 57. P. 347—359.
5. Stiglitz, J. Scan globally, reinvent locally: knowledge infrastructure and the localization of knowledge. In: Diane Stone (ed.) Banking on
Knowledge. The Genesis of the Global Development Network. 2000. Р. 24—43.
22
Сото, Э. де. Загадка капитала. Почему капитализм торжествует на Западе и терпит поражение во всем остальном мире. — М.: “Олимп-Бизнес”, 2001.
59
Документ
Категория
Типовые договоры
Просмотров
88
Размер файла
146 Кб
Теги
1/--страниц
Пожаловаться на содержимое документа